Рагнарок Старшего Бога Евангелиона

Китай был лакомой добычей для европейских держав, но подступиться к нему оказалось не так-то просто. Китайцы продавали товары европейским странам, но иностранные купцы попадали под строгие ограничения из-за запрета на морскую торговлю. По официальной версии, этот закон был призван защитить от пиратства. На деле же запрет представлял собой железный занавес от чужаков. В итоге равноправного торгового взаимодействия не получалось. Тогда британцы нашли ахиллесову пяту Китая — опиум. В Поднебесной, конечно, давно знали, что из мака можно получить опиум, но он использовался в медицинских целях. Оказалось, что его можно смешивать с табаком и курить. Сначала к этой пагубной привычке пристрастились торговцы, затем и представители высших слоёв. Курение опиума быстро распространилось по всей стране. Опиум был запрещён декретами 1729 и 1799 годов, однако почти никакого эффекта не последовало. Не последнюю роль сыграли многочисленные китайские чиновники, которые за взятки закрывали глаза на контрабанду наркотика. Фу Манчу происходил из крупной купеческой семьи. Его двенадцатилетие пришлось как раз на сам разгар наркотизации. Отец получал хорошие деньги за распространение дури и сам пристрастился к ней. Старшие братья забыли о своих делах и проводили целые дни, куря эту дрянь. Только Фу Манчу отказался от опиума — он видел, как пагубен он для человека и отказывался даже под влиянием среды, где сладкое саморазрушение считалось признаком нормальности. Отец тоже считал, что он вреден и губит страну, но не мог побороть ни своё пристрастие к нему, ни свою алчность. Главным поставщиком опиума в Китай являлась Ост-Индская компания, которая доставляла контрабанду из соседней Бенгалии. Серым кардиналом выступило британское правительство, оно через ахиллесову пяту надеялось достичь определённых целей — получать прибыль с местного рынка. И опиум идеально для этого подходил. Отец и братья накурились до того, допустили большой пожар — в огне сгорели они сами. То, что не сгорело, растащили слуги, движимые только одним желанием — купить себе хоть на что-нибудь новую дозу. В сердце пятнадцатилетнего Фу Манчу копилась ненависть! Он ненавидел собственного отца за то, что он погубил их семью и помогал губить свою страну из своего скотского желания получить как можно большее удовольствие и как можно больше денег. Фу Манчу пытался добиться прав на остальное имущество отца, но чиновники получили взятку от сторонних лиц и имущество было передано другим лицам. Фу Манчу много раз наблюдал за тем, как отец встречался с этими продажными шкурами и получал от них деньги. Какая же ярость его брала! Боль и обида на мир и людей. Фу Манчу подался в монастырь, где жил у монахов, также курящих опиум и тайком торгующими реликвиями в обмен на новые порции. К наркотику пристрастились даже простолюдины, которые тратили на него последние деньги. Чем больше китайцев употребляло опиум, тем больше денег уходило в казну Британской империи. Во главе антиопиумной кампании встал Линь Цзэсюй — наместник императора. Он устраивал рейды в поисках контрабанды, охотился за продажными чиновниками. А в 1839 году и вовсе осмелился бросить вызов Англии. Империя Цин обладала большой армией численностью около миллиона человек. Однако отряды были рассредоточены по всей территории Китая. К тому же они были плохо оснащены и подготовлены. Но главная проблема заключалась в том, что многие офицеры и солдаты китайской армии находились в опиумной зависимости. Английские войска насчитывали чуть более четырёх тысяч солдат, но они по всем параметрам превосходили аборигенов. Англичанам потребовалось всего несколько месяцев, чтобы подойти к Пекину. Вариантов у императора не было, и он начал вести переговоры о мире. Но сама война на этом не завершилась. Сражения происходили ещё на протяжении двух лет. Только в августе 1842 года империя Цин окончательно капитулировала. К тому моменту в руках англичан находились Гонконг, Гуанчжоу, Чжэньцзян и другие города. Под угрозой осады оказался Нанкин — «южная столица» Поднебесной. Фу Манчу юношей попал на фронт и сражался свирепо, он получил тяжкое ранение и чуть не умер, очутившись на грани жизни и смерти. Он ненавидел опиум, но был вынужден его принимать, чтобы отойти от ранений. В состоянии бреда, он узрел сон о семиглавом драконе, заключённом в бездне. Внутри золотых коконов. Внутри сердца полыхало чёрное пламя, такое близкое и понятное… На основе своего сна, Фу Манчу придумал название своей группе — Орден зелёного дракона. Его участники практиковали гипноз и внушение, они даже смогли разгромить группу англичан, напустив на их солдат сон, но этого оказалось недостаточно, чтобы победить в войне. Фу Манчу чрезвычайно высоко поднялся по карьерной лестнице благодаря своему умению внушать другим людям нужные ему мысли и легко манипулировать слабыми умами с помощью простых слов, озвученных с нужной интонацией. Разгром Британии — вот какая идея занимала молодого экстрасенса. Фу Манчу понял, что единственный способ уничтожить британцев — это применить биологическое оружие, распространить чуму на их землях. Иного способа одолеть их не существовало. Фу Манчу вошёл в близкое знакомство со священником-иезуитом. Будучи одновременно пьян и подвергнут гипнозу, этот последователь Игнатия Лойолы выболтал многие секреты ордена. Фу Манчу сам под ложным именем вступил в этот орден и многое узнал о своих заклятых врагах. Оренд иезуитов мечтал о всеевропейской католической теократии — ради борьбы с протестантской Англией, они были готовы пойти на союз с Орденом зелёного дракона. Совместно они совершили несколько убийств, но куда важнее было то, что юноша усвоил иезуитские принципы и методы воспитания. В том числе духовные практики. Фу Манчу не стал по-настоящему принимать христианство, оставаясь буддистом, но он позаимствовал их молитву, обращая её к Будде. К своему Будде. К Тёмному Будде. Это не мешало ему, к слову, когда надо, называть себя христианином — Фу просто мысленно поправлял себя, что под «Христом» он подразумевает будущего Будду-Спасителя мира. В конце концов «Христос» означает «Помазанник» — это титул, который может носить любая мессианская фигура. Фу врал, как врут иезуиты, и смог закосить под одного из них. К зрелости, Фу Манчу получил от иезуитов огромный опыт работы внутри Европы, особенно в Англии. Если по-честному, то он был очень благодарен им и много времени проводил в молитвах вместе с ними. Он много раз получал предложение занять конкретные высокие посты, благодаря котором он мог ни в чём не нуждаться до конца своей жизни. Манчу всегда отказывался, совершенно искренне питая отвращение к материальным ценностям — он прекрасно помнил, что его отец превратился в безмозглую скотину в погоне за деньгами и он меньше всего хотел повторить его путь. Фу Манчу в один момент вышел на человека, которого, как он узнал, звали барон Гауптман. Этот скрытый адепт Ньярлатхотепа познакомил Манчу с группой китайских колдунов, известных как Куен-Юин. С помощью особой практики, они протыкали свои тела иглами, это превращало их в живых мумий, которые могли существовать на протяжении тысячелетий. Для общения с внешним миром, бессмертные мудрецы переселяли свои души в тела других выбранных людей. Куен-Юин возглавлял Ланг Фу — верховный жрец Ктулху. Он обучил Фу Манчу тайнам скрытого мира. Ланг Фу рассказал о том, что когда-то он осознал тщетность бытия и тогда ему явился Ктулху — о, безграничное восхищение от его вечности! Ланг Фу полностью отдался Глубоководному Императору, чтобы получить хотя бы частицу этой вечности. Фу Манчу во время совместных астральных путешествий общался со спящим Ктулху, но что-то он ему не зашёл. Ктулху выглядел в его глазах слишком холодным и по-простому скучным. Фу Манчу предпочитал молиться своему Тёмному Будде. С Фу Манчу познакомился Изумрудный Лама — аватар Хастура, живущий в пустыне Гоби. Он предложил работать на него, но Фу Манчу и этот не зашёл. Хастур решил, что китаец передумает, потому предложил ему хорошую должность — главы Ордена Чёрного Лотоса, группировки эзотериков, действующих на границах Китая и Монголии. Фу Манчу какое-то время побыл им, пообещался с его основателем Чунгой Га из У-Цанга, жрецом Чхаугнар Фаугна (позже, когда пришло время, Фу Манчу избавился от Чунги Га руками своих Злых Теней). Благодаря всему этому, Фу Манчу узнал о том, насколько ничтожно человечество во вселенной — Великие Древние и Иные Боги суть есть подлинные владыки Тричилокосма, им суждено обрушиться на хрупкий мир и явить подлинные сущности людей — эгоистичных, злобных и тупых животных, рвущих друг друга в кровавом экстазе всепоглощающей вседозволенности. Культисты настолько поглощены предвкушением этого апокалипсиса и величием своих Тёмных Богов, что не думали больше ни о чём. Фу Манчу показалось, что Чёрные боги Р’льеха слишком холодны и механистичны, идея всеобщего медленного тления, которую предлагал ему Хастур, понравилась ему больше, но Фу Манчу не понравилось, что Король в Жёлтом не намерен отрицать собственное существование. Хастур — это вирус, замещающий всю реальность, это хищная и эгоистичная монада. Фу Манчу одновременно был холоден головой, но горяч сердцем. Ему хотелось припасть к духовному источнику, подобному себе самому. В один момент Фу Манчу прибыл в Японию. На побережье Акухамы его встретил храм Анранджи — там хранится статуя безликого Будды. В 877 году нашей эры она прибыла сюда сама — её выбросили волны. Кажется, её перевозило судно, погибшее в шторме. Община Тэндай построила здесь храм и сделала статую главным объектом своего почитания. Статьуя без лица получила от них имя Бодхисаттва Курочиер Кандзеон или, для краткости, «Куроми-сама». Фу Манчу щедро заплатил служителям храма, чтобы его оставили тут одного на ночь. Он принял ляодан, согнул колени, повторил позу Будды, закрыл глаза и озвучил ритуальный слог. Мир вокруг ушёл. Осталось лишь пространство духа — и Фу Манчу стал един с грёзами Тёмного Будды: Нефритовый Император позади. Я протягиваю правую руку и хватаю трихилиокосм. Затем. Мнимая Ева: «Уничтожение!» Азатот наконец-то мертв. В этот раз мой брат Сусаноо не смог помешать мне. Скажи мне… Что же такое зло? Что же именно не подлежит прощению? Так решает тот, кто правит на вершине этого царства. Так установлено тем, кто восседает на вершине сих небес. Так решил Тёмный Мессия Глю’ухо. Давайте провозгласим… Давайте зазвучим изящной и великой мелодией. Судить. Очищать. Смотреть, проклинать и ненавидеть! Чтобы решить, какое зло необходимо уничтожить… Чтобы определить нечестие, которое необходимо искоренить… Такова воля тех, кто обитает в высшей тишине. На этом богато окрашенном горизонте и на самом дальнем краю Глю’ух… Возможно, это было Выжженное Ненавистью Небо. Возможно, это был Лотосовый Трон. Возможно, это было царство, где восседал самый возвышенный… В далёком-высоком Лотосовом Троне. Даже сейчас те, кто обнажают меч, будут убивать. Даже сейчас те, кто обнажают мечи, будут выть. Из глаз самого вечно пылающего солнца текут бесконечные кровавые слёзы. Дикие придут в ярость, добродетельные будут презираемы. Всё, всё это, даже слёзы — всего лишь мимолётное воспоминание… За всё, что нечестиво и осквернено, вглядываясь в потерянный мир на своей ладони. Сопровождать бесконечным, но невинным клинком. Владеть бесконечным, но вечным клинком. Быть поглощенным яростью. Утонуть в ненависти. Ко всему миру, который был разбит. И хмуриться с этой далекой вершины… Цикл реинкарнации. Течение всех вещей. Плод. Жертвоприношение. Слепые черви. О бездушные! Теперь время пришло… Пришло время суда. Приготовьтесь узнать наши слёзы. Приготовьтесь осознать наши души. Весь гнев Трёх тысяч миров. Ничто в этом мире не имеет значения. Страдания от разлуки с любимыми. Страдания от совместного пребывания с презираемыми. Страдания от неудовлетворённого желания. Страдания от расцвета Пяти Скандх. Космическая резня… Фу Манчу лежал на полу в болезненной позе, слегка дрожал в конвульсиях, глаза закатились, язык мог перекрыть дыхание. Он окончательно ушёл из мира вещей, дух бился в наркотическом хаосе внутри головы. Из хаоса соткался японец в элитной одежде, представился как Хирага Гэннай. Фу Манчу знал о нём. Изобретатель, фармацевт, писатель. Настоящее имя — Хирага Кунитомо. Умер в 1780 году. Происходил из провинции Сануки. Изучал фармацевтику, японские и голландские науки, экономику. Изобрёл способ изготовления ткани из асбеста, самостоятельно смастерил первый японский термометр и на основе голландских разработок создал генератор статического электричества. Гэннай начал рассказывать о том, что Тёмный Будда, которого столь долго искал Фу Манчу, это — Ползучий Хаос Ньярлатхотеп. Фу Манчу тогда напряг своё духовное зрение и осознал, что перед ним — сам Ньярлатхотеп (облик Хирага Гэнная распался в кишащих по полу опарышей). Он любит шутить и полон изнеженной и избалованной вульгарной скуки. Ньярлатхотеп не мог быть его Тёмным Буддой. Ньярлатхотеп сбросил маску, сформировал из мушиных личинок новый облик — облик буддийской статуи, но изломанной, чьи отдельные сегменты просто парят в воздухе, они связаны гадостной эктоплазмой, из которой постоянно формируются псевдоподии. Ньярлатхотеп заявил, что все живые существа — это всего лишь страсти дремлющего Султана демонов Азатота. Сам Ньярлатхотеп признал, что хотя он презирает Великого творца слепого невежества, но тем не менее даже ему отведена в этом театре роль скромного клоуна, скомороха, призванного потешать этого Слепого бога-идиота. Ньярлатхотеп смирился с этим. Он полон скуки, которую Вечно смеющейся бог всего лишь позволяет себе разбавлять различными мелкими шалостями — совершенно чудовищными с точки зрения людской морали. Фу Манчу почувствовал, что Ньярлатхотеп говорит честно, но ему не захотелось разделять подобную философию. Ведь если её разделить, то личность в конце концов просто исчезнет в потоке собственных бесконечных страстей. Вся жизнь превратится в погоню за всё новыми способами их удовлетворить. Фу Манчу вспомнил своего отца и своих старших братьев и то отвращение, которое они внушали ему в бесконечной погоне за новой дозой опиума. Это вынудило решительно отвергнуть Ньярлатхотепа. Манчу получил задание от Ланг Фу и Гауптмана — устроить в Англии ячейку Скорпиона. Недавно из анабиоза вышел древний атлант-получеловек-полурептилоид — Л’мур-Катулос, он же Сурама, позывной — собственно, Скорпион. Братство Чёрного Фараона смогло хорошо подготовить для его деятельности почву в Африке. Катулос заинтересовался идеей биологического оружия, сказал, что может его изготовить, но, к сожалению, он не может гарантировать, что оно будет истреблять только белых европейцев. Микроскопические организмы, рассказывал рептилоид, тоже стремятся к жизни, подобно всем прочим живым существам, потому их поколения чрезвычайно быстро эволюционируют. Так что даже если создать вирус или бактерии, которые будут поражать только одну категорию людей, их потомки очень быстро смогут перекинуться на других людей и вообще на все человечество. Фу Манчу с тяжёлым сердцем расставался с идеей вытравить всех белых европейцев с помощью биологического оружия. Сам Катулос рассказал Фу Манчу свою историю — он скрылся в саркофаг от людей, которые стремились полностью истребить его расу. Это внушило Катулосу ненависть к человечеству, и он планировал использовать биологическое оружие для того, чтобы уничтожить всех людей, но при этом сохранить жизнь разнообразным монстрам. К этому делу подключился чистокровный рептилоид Ссулитан, вытащенный тоже из саркофага — он подсказал идею создать вирус, который заставит людей мутировать в полурептилий, чтобы с одной стороны утереть нос расе, которая демонизировала рептилоидов и стремилась их уничтожить на протяжении всего времени своего существования, и чтобы потом мутантами можно было править. Фу Манчу изобразил интерес к этому делу, но в конце концов он понял, что это всё — пустое. Ну уничтожат они человечество — дальше что? Катулос и Ссулитан слишком одержимы своей жаждой власти, чтобы думать о высоком. Фу Манчу много размышлял на тему круговорота Сансары. Он понял, как устроена жизнь: есть Султан демонов Азатот, он содержит в себе бесчисленное множество страстей, они разрывают его первоначальное эго на бесчисленное множество суб-эго, в конце концов формируя весь наблюдаемый космос, включающий в себя богов, демонов, чудовищ, духов, смертных, животных, растений и микроорганизмов. Всё это вращается в бессмысленном круговороте насилия, жизни и реинкарнаций. Ньярлатхотеп считал, что реальна только вся эта бессмысленность, из которой всё это и состоит. Фу Манчу всегда стремился к рационализму, он хотел увидеть космос упорядоченным, он хотел познать и осознать каждую его частицу. И вот что он увидел — бурлящую и кипящую мерзость, вызывающую к себе ненависть только по той причине, что он никак не мог заставить её подчиниться выстроенной и разумной программе. Хаотичность мира пробуждала к себе ненависть. Фу Манчу, конечно, считал себя буддистом и понимал, что видит лишь то, что видят все буддисты. Но как же Нирвана? Как же состояние вне перерождений? Фу Манчу чувствовал, что его собственные страсти никогда не дадут ему уйти в Нирвану. Возможно, конечно, он сможет через миллиарды перерождений избавиться от них, но сейчас эта перспектива представлялась ему слишком призрачной. Едва ли его пустят в светлый Западный Рай — он слишком много натворил при жизни… Фу Манчу осознал, что подавляющее большинство живых существ, никогда не сможет уйти в Нирвану. Множество обречено на Сансару. Фу Манчу получил задание — избавиться от эльфийки Элхэ, злостного врага культа Ктулху. Фу Манчу сразился с ней сам в Лондоне и уже почти поставил её на грань поражения. Между ними завязался разговор, из которого Фу Манчу узнал о Мелькоре. Он был одним из Хозяев Боли (пропаганда Ктулху внушала, что враждебные ему божества питаются страданиями живых существ, что, конечно же, было враньём). Мелькор пожелал стать настоящим Вседержителем и Промыслителем, то есть тем, кто управляет миром, а не просто вращает колесо Сансары под напором собственных безмозглых инстинктов, как это делает Азатот. Но в итоге Мелькор сдался и пожелал уничтожить всё сущее, так как оно не могло удовлетворить его собственной жажде упорядоченности. Фу Манчу поразило всё это до глубины души! Ведь он сам хотел бы видеть мир упорядоченным, но мир по самой своей природы всё это время лежал в пучинах страсти и хаоса. И Фу Манчу понял, что не Ньярлатхотеп — Мелькор был его настоящим Тёмным Буддой! С тех пор Фу Манчу решил организовать собственный орден, призванный освободить Мелькора. Их штаб назывался Куньлунь и располагался в Гималаях. Ньярлатхотеп сказал, что ему, конечно, известно о планах Фу Манчу, но он не будет препятствовать. Ньярлатхотеп передал под начало Фу Манчу своих ниндзя из клана Злых Теней (Акушинкагэ). Фу Манчу обучал новых таких и с помощью Бронзового Лотоса Тиндалоса подвергал их трансформации в оборотней. Тут ему пригодились навыки иезуитов — шиноби должны были молиться на Тёмного Будду, представляя Восседающего на Лотосовом Троне так, как им его представил Фу Манчу. Молились они Мелькору, хотя остальные культисты Древних думали, что Злые Тени молятся на Ньярлатхотепа или Чхаугнар Фаугнe. Через своих иезуитов Фу Мачну вышел на орден SEELE, тайно владевших Европой. Их философия пришлась ему по вкусу, но Фу Манчу посчитал, что у этих каббалистов-ессев не хватит силы искоренить волю к жизни в сердце Азатота. У Мелькора были воля и личность, у будущего божества SEELE не было бы ни того, ни другого. Их Солярис был большой амёбой, которая развалилась бы потом обратно на раздельные личности в силу воли к жизни. Такой процесс регулярно демонстрировали Уббо-Сатла, Абхот и Шейлы-на-гог. Элхэ желала встречи с Мелькором, но не гибели мира. Элхэ восхищалась личностью своего возлюбленного, но не его планами. Элхэ убедила себя, что освободить Мелькора надо по крайней мере для того, чтобы он одолел Древних. Даже если Мелькор разрушит мир, это будет меньшим злом, чем правление Древних. В итоге Элхэ и Фу Манчу взялись за дело — снарядили лабораторию, разместили обрудование высоко на заснеженном склоне, направили антенны на Бетельгейзе, создали искусанное тело, чтобы поместить в нём дух Мелькора. Покорные их воле учёные разных стран в белых халатах кропотливо трудились, не осознавая до конца, что будет, когда они добьются цели. У них всё получилось. Технически — Мелькор воскрес для того, чтобы развалиться спустя несколько секунд: это тело не могло удержать в себе подобный дух. Лабан Шрусбери знал, что Элхэ заражена Шуб-Ниггурат. Эти её попытки воскресить Мелькора, убедили его, что от Элхэ надо избавиться. Он напал на них в Нью-Йорке, бой затронул мирных жителей. Лабан мог бы победить, если бы Фу Манчу не помог ей. Во время разборки погибла семья одного мальчика — Дугласа Фрэнсбэка. Фу Манчу прочувствовал в нём потенциал и забрал себе в ученики. Дуглас был особенно талантлив. Почти что к своему совершеннолетию, он стал сильнейшим шиноби Куньлуня. Самое главное, Фу Манчу чувствовал, что Дуглас подобен ему — рациональный и холодный умом, юноша в то же время пылает ненавистью ко злу. Фу Манчу обратил его пыл на свои цели — иезуитскими методами, он внушил ему веру в Мелькора и убеждение, что реальность — злая иллюзия, которую необходимо уничтожить ради всеобщего спасения и освобождения. Тем временем Ньярлатхотеп решил поглумиться над Фу Манчу. Ползучий Хаос принял облик обворожительной красотки и предстал перед одним из китайских бизнесменов — Хо Фонгом. Ньярлатхотеп представилась женским воплощением Иисуса Христа. Бизнесмен влюбился в Тёмную Богиню по уши и ради неё подверг жену и дочь мучительной смерти, в саду своей жены он организовал фабрику по производству особых наркотиков. Из концлагерей Фонг забирал мусульман и закапывал их заживо, используя их агонизирующий разум как удобрение для своих демонических цветов. Из них получался наркотик, который позволял очень эффективно промывать мозги. Хо Фонг мечтал ради любви к Ньярлатхотеп наркотизировать всю Азию и превратить её в империю рабов без личностей и собственной воли. Они должны будут построить гигантские космические корабли и отправиться на покорение всей остальной вселенной во славу Ньярлатхотеп. К слову, Фонг очень нервно реагировал, когда кто-то называл его «возлюбленную» в мужском роде — наказание для этого культиста всегда было одинаковым — потрошение заживо. Подобно Фу Манчу, Хо Фонг был полон фанатизма, но он происходил исключительно из его эмоциональной личностной составляющей. Слепая влюблённость и жажда отдать всего себя и весь остальной мир объекту этой самой влюблённости. Ньярлатхотеп откровенно признался, что сделал Хо Фонга таким из желания поглумиться над Фу Манчу. Хотя Манчу захотел уничтожить Фонга, он решил не отвлекаться сейчас на это тупое животное. А вот сам Ктулху решил, что Куньлунь слишком для него опасны, потому послал свою армию их уничтожить. Орды рыболюдей, боевиков-манкуртов, колдунов при поддержке Гиперборейских шагоходов уничтожили почти всех шиноби и вынудили Фу Манчу бежать. Он объединился с Элхэ, от которой попытался избавиться Саурон. Вместе они скрывались и отбивались от агентов Ктулху. В конце концов Саурон попытался захватить Мнимый Евангелион — всё для него пошло прахом. Элхэ и Фу Манчу прибыли на руины столицы Великой расы Йит, нашли там двоих выживших. Одного с половиной, если говорить точнее. Элхэ взялась позаботиться об Айони, а Фу Манчу — о теле Акиры. В нём, на первый взгляд, не осталось жизни, но Фу Манчу знал, что смерть в колесе Сансары — лишь что-то вроде сна. Он узнал от духовного общения с Мелькором, что есть одно место, где Демон Жизни наиболее свирепствует. Это Планета Навей. Фу Манчу сделал так, чтобы тело Акиры очутилось именно там. И Акира ожил, правда, в ужасе отверг Фу Манчу и пожелал остаться отшельником в этом аду хищной органической материи. Фу Манчу пережил многочисленные приключения перед тем, как встретиться с Мелькором на планете Диспатер. Ньярлатхотеп решил нагадить Каору и воскресить Мелькора сам. Фу Манчу смог припасть наконец в живую к его Железному Лотосовому Трону. Мелькор оказался именно таким, каким Фу Манчу его представлял… Фу Манчу пылал желанием сокрушить и покорить врагов Владыки Севера, потому всё это время вынашивал план лично сразиться и схлестнуться с ними. И вот сейчас он решил, что пронаблюдал и обдумал достаточно. Планета Симона. Его самого нет дома. Группировка разнообразных и разнокалиберных противников Тёмного Будды базируется среди полуразрушенного города XX века. Фу Манчу лично там материализовался. Кого он непосредственно увидел перед носом? Во-первых, это эти изгнанники из Сукхавати [1] — Фэанор, Маэдрос и Маглор, которых Фу Манчу сам лично ещё не знал, но о которых ему рассказывали Учитель и Элхэ («Это ж как надо было, извиняюсь меня, обосраться, чтобы вас выперли из Западного Рая?» — едко прокомментировал Фу Манчу). Во-вторых, это, конечно, адепты WILLE — сам Синдзи, пара его друзей — Тодзи и Кенске — даже этих двоих не следовало бы спускать со счетов. В-третьих, когда Фу Манчу ступил перед ними, здесь ещё присутствовали Тихо Сайенс, Сузаку Куруруги и Мадора Миа Альди. Все перечисленные стояли на фундаменте бывшего бетонного здания, построенного тысячу лет назад до Первой Антиспиральной войны. Вокруг них — только останки и обломки некогда великих стен, смешанные с песком и щебнем. Здесь пролегает множество подобных памятников прошлого, ярко освещаемых солнцем с западной стороны неба. Все выше перечисленные лица просто ведут беседу, стоят примерно по кругу. Фэанор с меланхоличным лицом держит в руке пластиковый стаканчик кофе. Синдзи вернулся после перекура косячком марихуаны, он одет в обычные майку (с символом его любимой рок-группы), картуз, шорты, на ногах — кеды; сейчас разговаривает с Мадорой. Сама Мадора сейчас, как обычно, считай что голая — сексуальная француженка парит в воздухе, буквально нося на себе только практически прозрачную ткань, запрограммированную размыливать её груди и лобок. Тихо сидит на своём летающем механическом шаре в позе султана и жуёт свой любимый банановый пирог. Кенске развернул в воздухе голограмму и очень живо и увлечённо обсуждает ряд чисто технических вопросов с Маглором и Маэдросом. Сузаку тихо переговаривается с Тодзи немного в сторонке. Всё это длилось пару секунд — все разом позабыли своё и с тревогой взглянули на Фу Манчу. — Фу Манчу! — опознал его Кенске через призму своих очков, выводящих данные прямо перед глазами. — Доктор Фу Манчу, — поправил китаец. Ранее он осмотрел всех и теперь все осмотрели его. Высокий, бледный китаец. Острые черты лица, острый нос, маленькая, аккуратная бородка. У него короткие, гладкие волосы, в такой причёске, чтобы по бокам у него вверх и назад поднимались своего рода рога. Седые и резкие брови. Пронзительный и волевой характер лица. Волосы включают в себя белые полосы и пепельно-серые полоски, в том числе у него спускалась коса, длинная, с серым мешочком на конце. Такие два цвета везде были по протяжению головы и косы. Фу Манчу носил светло-коричневую одежду, достаточно свободную, на китайский манер. На ней — нечёткие рисунки. У него азиатская тёмная обувь, белые носки под ней. Жёлтые пояс и жёлтые цвета на рукавах. К ремню подвязаны ритуальные красные бубенцы и светлое-синие хвостики к ним. Золотистый воротник. Кенске подумал, что раньше все свидетели, чьи показания он читал, описывали доктора Фу Манчу в качестве очень демонического человека и называли его живым воплощением зла, но почему-то сейчас легендарный Тёмный Будда Куньлуня не казался таким. Солидный китаец немолодых лет, просто странно одетый (хотя, как подумал Кенске, ему точно уже за сто). — Вы бодхисаттва Мироку-куна? — обратился к нему Синдзи. — Да. Я — ученик Последнего Мессии, — самодовольно и властно представился Фу Манчу. — Последнего Мессии? Вообще-то, Цапффе-сама не предполагал силового геноцида, он выступал только за добровольный отказ от деторождения, — Синдзи сразу поймал эту отсылку и прокомментировал её [2]. — Цапффе-сама даже не хватило сил покончить с собой, потому он отдал себя на волю случая — занимался альпинизмом, веря, что однажды просто сорвётся с горы… Это примерно как пилотировать Еву. — Именно поэтому его художественное альтер-эго распяли торговцы сосками и люльками, — усмехнулся Фу Манчу. — В юности меня обучили иезуиты, Икари, и всю свою жизнь я прожил как верный ученик Макиавелли: истина в эффективности — мирная проповедь отказа от деторождения неэффективна — и ты это знаешь. Уничтожение Сансары — эффективно. — Простите, Хотэй-сама [3], но вы и Мироку-сама всё коммунизм обещаете… — Синдзи искренне считал деятельность Мелькора бесполезной для его главной цели, так как на своём примере знал, насколько сильна воля к жизни и потому думал, что Азатота Мелькор никогда не сможет уморить, сколько бы отчаяния из сломленных героических душ он не высосал. — Вы хотите заморить отчаянием Несотворённого Неминуемого, — Фэанор залпом выпил свой стаканчик. — Удачи Возлюбившему [мир] и вам — к чему вы мозолите нам тут глаза? Доктор Фу Манчу категорично ответил: — Я дерзну сокрушить вас ради Железного Северного Лотоса. Все переглянулись. — Ты получишь пизды, дед! — Тихо превратила звёздочку-серьгу в волшебный посох с ледяным пятиконечником на конце. С него сорвалась струя замораживающего бурана. Одновременно Маглор жестом сотворил перед собой россыпь капель морской волны, сфокусировал их одним большим и растущим в полёте водным снарядом — внутри его давление постоянно нарастало. Одновременно Тодзи согнул руки, сквозь лопатки просочилась синяя слизь Бардиила, вещество Ангела-симбионта приняло форму двух эластичных рук, по виду — человеческих, способных вытягиваться на десятки метров. Одновременно Кенске выставил ладони, из пор кожи, наружу просочился рой микроскопических машин, стремящихся разложить противника на химический бульон. Одновременно Маэдрос преобразовал руку-протез в дуло орудия, сквозь него вырвалась тонкая, но очень далеко бьющая струя разогретой породы. — Хм!.. — Фу Манчу не шелохнулся — пока он стоял, к нему одновременно летели пять этих атак — морозная струя, струя магмы, растущий водный шар, рой нанороботов и руки паразитической слизи. Фу Манчу подчинил элементы вражеской метафизической воли и заставил её подавить друг друга — водный шар Маглора искривил траекторию и остудил магматическую струю Маэдроса, буран Тихо покрыл коркой льда нанороботов Кенске и заставил их осыпаться, одновременно оледенив слизь Бардиила. Всё это разом разбилось о само себя и угасло и пропало, оставив лишь незначительные следы на фундаменте здания, между противниками и доктором Фу Манчу. — Он синхронизировался с нашими АТ-полями и подчинил наши атаки! — Кенске считал информацию через свои очки. — Так, теперь наша очередь, — Мадора призвала свой длинный магический посох, похожий на трезубец Шивы. — Меня одного хватит! — Синдзи запустил с руки веер ножей. Все они пролетели идеально мимо Фу Манчу. — Какая аура уклонения! — изумился Маглор. — Он идеально контролирует окружающую среду! — Маэдроса больше всего поразило именно это. — Меня ты убить не сможешь, на мне лежит проклятие Нефритового Императора! — Сузаку обнажил меч и прямо ринулся в ближний бой. — Стой!.. — крикнул Маэдрос. — «Если что, я его прикрою», — Синдзи приготовился действовать на опережение Сузаку. Фу Манчу обнажил прямо из рукава китайский прямой меч, с длиной клинка около метра. — Мне ни к чему вас убивать, юноша, — Фу Манчу со звоном парировал европейский меч Сузаку, а потом как бы влепил другой рукой размашистую затрещину. Сузаку рухнул лицом в фундамент и замер с гримасой бессильной ярости. Из позвоночника японца, прямо там, где шея соединяется с туловищем, точала едва заметная игла. — Сузаку-кун! — Синдзи счёл более важным помочь ему, чем атаковать Фу Манчу, потому на скорости появился рядом с ним. Как раз в этот момент Фу Манчу хлопнул Синдзи по затылку. Фэанор сделал шаг — Фу Манчу идеально расслышал трение его сандалии по пыльному фундаменту. Китаец метнул микроскопически тонкую иглу-волос прямо в лицо эльфа. Последний с пренебрежительным взглядом поймал её двумя пальцами прямо у себя перед глазами. После чего откинул себе за плечо. Зря — Фу Манчу переместился как раз туда, прямо взял эту иглу в полёте и также вонзил Фэанору в затылок. Мадора попыталась сокрушить посохом Фу Манчу — вместо этого она чуть не вонзила его в спину Фэанора. Китаец уже исчез. — Ебать! Скачет так, что даже для меня это выглядит как телепортация! — Мадора пока что бессильно разозлилась. — Я вижу ваши движения, доктор Фу Манчу! — Синдзи вырвал иглу из позвоночника Сузаку и к тому вернулась возможность двигаться. — Вы как раз противник по мне!.. Кеды Синдзи сорвались с места. Он пробежал прямо врагу навстречу, поравнялся с ним посреди царства божественной скорости, умудряясь двигаться многократно быстрее мысли в масштабе этих профанных пяти-восьми метров посреди древнего фундамента. Обычный разум мог умозрительно поделить любой отрезок на бесконечное количество точек — метафизически развитый разум мог сделать все точки реальностью. Синдзи и Фу Манчу танцевали среди этих точек, пока японец не опередил, казалось бы, одним шуршанием кедов по щебню — китаец расслышал эти шаги с запозданием. Ахиллес обогнал Гамеру: Синдзи почти вонзил свой нож в спину Фу Манчу. Почти — потому что нож в руке Синдзи не появился! — Что?! — Синдзи в изумлении остановился и уставился на свою руку. Фу Манчу рядом рассёк воздух своим собственным мечом. Блеск стали, сверкающей на западном солнце, шёл в ногу с блеском коварной улыбки на его устах. Синдзи боковым зрением видел это оружие в момент занесения — низкому японцу с лихвой хватило инстинкта выживания и рефлексов, чтобы уклониться без особых проблем. Фу Манчу не успел. Синдзи — умотал через какие-то жалкие пять-шесть метров. Кеды подняли пыль от Фу Манчу с другой стороны, когда Синдзи, слегка вспотев, там материализовался после взмаха мечом. Фэанор в это время попытался овеществить собственные доспехи и оружие — не получилось. — Фу Манчу заблокировал ваши зоны Звёздной мудрости! — Кенске сканировал Синдзи и Фэанора через свои очки — компьютер выявил у обоих повреждения головного мозга. — Вы не можете колдовать! Микроскопически тонкие иглы, воткнутые прямо в мозг Синдзи и Фэанору без видимых следов, раскрошились почти сразу, но зоны их Звёздной мудрости всё ещё не работали как надо. Тихо, Маэдрос, Маглор зашевелили губами, чтобы высказать опасения по этому поводу. Фэанор оборвал соратников приступом громкого и короткого хохота — это несколько удивило всех, кроме его сыновой (они ещё больше насторожились вместо этого): — Доктор Фу Манчу, ты прибегаешь ко всяким трюкам — а значит, ты слаб! Ты не можешь просто взять и поставить нас всех на колени или убить! Ха-ха-ха! Ты просто заставляешь нас напрягаться! — Фэанор резко взглянул через плечо на остальных. — Пусть все, кроме Синдзи и Мии в это не вмешиваются! Сузаку отошёл к остальным, с досадой потирал шею. Маглор приложил ладонь ему, чтобы исцелить. Фэанор снял своё тонкое пальто, носимое как плащ, и повесил на плечо жены, парящей тут рядом на шаре. — Если кто придёт на помощь, пусть тоже не вмешивается, — на таких словах, Синдзи переместился к Тодзи и поместил другу на голову свой картуз. — Мы хотим победить его сами. Фу Манчу в это время бросал из руки в руку свой меч, проделал с ним различные акробатические фокусы, в том числе мог его так подкинуть, чтобы ногтем остановить падающее сверху лезвие. Западное солнце отразилось в нём. Фу Манчу пропал. Прямо из царства божественной скорости нанёс несколько выпадов в сторону Фэанора. Эльф успел закрыть глаза и уклонился от каждого удара, буквально вслепую. Увёл голову влево — прилетевший меч разминулся со щекой в паре сантиметров. Фэанор сделал шаг вправо — меч чуть надрезал одежду и кожу возле ребра. Фэанор отклонил торс, Фу Манчу разрезал воздух перед его корпусом. Фэанор аж подпрыгнул на три метра, меч Фу Манчу размашисто рассёк пространство под ним по горизонтали… Повинуясь исключительно собственной интуиции и уверенности в себе, эльф выполнил всё это безо всякой задней мысли. Синдзи (с помощью своих двоих) и Мадора (с помощью третьего глаза) со стороны видели каждую из этих попыток зарубить, но не пытались их остановить, решив, Фэанор знает, что делает. Вспотевший Фу Манчу с досадой подумал: — «Ты рождён среди лотосов Западного Рая, пропить просветление не так уж просто! То, чего я достиг столетием медитаций, было дано тебе от рождения!» Фэанор подумал полагаться дальше чисто на интуицию — поймать Фу Манчу в движением рукой, вложить в это движение всю свою волю и превратить этим самым движением всё тело Фу Манчу в кровавое месиво. Эльф стиснул пальцы в опасной близости от запястья Фу Манчу. Почти схватил — китаец смог распознать само это движение руки по характерному напряжению мускулатуры, сумел избежать его так: выпустил из пор собственного тела многочисленные микроскопические иглы, они вонзились в нервные окончания и послали в мозг ложный сигнал. Фэанор до того, как раскрыл глаза, подумал, что уже изловил Фу Манчу. В результате Фэанор даже распространил от дрожи в пальцах слабую ударную волну, всколыхнувшую волосы окружающим. Фу Манчу переместился на пять метров от него, вышел из царства божественной скорости и стал различим для взгляда всех прочих. Запыхавшийся Фу Манчу сейчас пребывал без движения. Синдзи и Мадора дальше переглянулись. Они решали, кто из них будет бросаться против Фу Манчу. Дело это одновременно было бы опасно, они могли помешать друг другу. Синдзи быстро очутился перед противником — что будет делать без своих ножей? Фу Манчу заставил пилота Евы пару раз увернуться во время воздушных кувырков и пируэтов. Юноша напряг свой инстинкт выживания, довёл себя среди свистящего ветра до состояния, когда воля к жизни заполняет в сознании всё другое, и с таким умонастроением поразил Фу Манчу просто обычным ударом кулака в плечо! Тепло воли к жизни растопило хрустальный холод. Рука китайца вышла из строя, меч выпал из неё, противно звякнул о бетон. Синдзи остановился, восстанавливал дыхание, пока доктор зло сверкал глазами. Рука действительно отнялась — Синдзи поразил её волей к жизни, ядовитой для всех учеников Мелькора. — «Юный Фудо-мёо, ты ударил меня силой своих страстей, поглощающих твой ум!.. Я тренировался больше века, чтобы научиться двигаться на равных с мыслей — ты же просто отдался собственной страсти! О, жизнь, Сансара — как ты несправедлива. Справедлива лишь будущая тишь-Нирвана, в которой нет ни одного из нас. Чтобы Мелькор мог отправить всех нас туда, я собраться с духом…» Фу Манчу мог использовать собственную волю, чтобы исцелить повреждение, но это означало бы, что ослабнет давление на повреждённые нейроны Фэанора и Синдзи. Эти двое вернут себе возможность материализовывать оружие, открывать порталы, чудотворить озвучиванием слов, призывать огромных боевых человекоподобных роботов и делать тому подобные вещи. В ответ Фу Манчу почувствовал, как в нём просыпается и как его заполняет чистая сатанинская ярость. Теперь он уже казался демоническим в глазах окружающих. — Теперь моя очередь! — Мадора исполнила своим длинным посохом несколько танцевальных движений. Она бросила что-то типа удавки, сотканной из сернистого испарения — вслед за ней потянулась цепь раскалённого металла. Всё это утратило свою реальность при соприкосновении с Фу Манчу, развеялось, как мираж. — Тебе не пробить мой Алмазный панцирь Вритры, — прозвучал китаец. Он использовал гипнотический взгляд, чтобы сокрушить в ответ ум Мадоры: — «Алмазная палица Индры!» Собственным третьим глазом Мадора различила, как ей в голову вонзился астральный дротик, призванный уничтожить само сознание. Синдзи бы от такого уклонился — он мог двигаться быстрее мысли, Фэанор перманентно поддерживал вокруг себя колпак настолько плотной защиты сознания, чтобы её невозможно было так пробить. Мадора почувствовала, как её внутреннее я расплескалось в чернила. Обычный противник просто рухнул бы овощем. Но она в лёгкую, за одно моргание, пересоздала собственное я, восстановила из брызгов собственное чернильное астральное естество апокалиптической богини Кали. На лбу пылал третий глаз, распространяющий от себя мрак. — «Как дочь Ньярлатхотепа, я принадлежу к стихии хаоса! Мне ничего не стоит пересобрать себя за секунды! Подобно тому, как мой отец пересоздаёт себя из первичной пены, я всякий раз могу возродить своё собственное эго!» Мадора дьявольски улыбнулась. Фу Манчу сменил гипнотический взгляд на просто недовольный: — «Чудовище! Долгими тренировками и великим усилием воли, я могу воссоздать своё я, даже если его разбить на осколки. Ты же владеешь такой силой просто по рождению. Даже Синдзи потребовались колоссальные усилия, чтобы воссоздать себя после того, как Ньярлатхотеп и Й’голонак изнасиловали его тело и разум! Это несправедливо!» Босая пятка сорвалась с бетона — Мадора метнулась росчерком, планируя пронзить Фу Манчу выставленным посохом. — «Умножающиеся стрелы Нарьяны!» — Фу Манчу сотворил из своих пор настоящую стен микроскопических игл. Каждая такая напоминала волос и состояла из его собственных клеток, способных к делению. Чем сильнее им сопротивлялся субъект, тем больше их становилось. Мадора различила их за ничтожную долю мгновения своим третьим глазом: — «Щиты Гефеста!» Кожа покрылась астральной янтарной чешуёй, которая просто отбила все эти иглы — неважно, сколько их было, все они раскрошились разом. — «Тебе не уйти, доктор!» — «Бесовка! Бесстыжая дурная баба, прямо как твой Отец!» — Фу Манчу успел поймать посох и остановить это оружие перед тем, как оно смогло бы проткнуть его на скорости. Тогда Мадора просто развоплотила реликвию, замахнулась второй рукой одновременно с этим. Фу Манчу понял, что у него не хватает времени уклониться даже в царстве божественной скорости среди хрустального холода. Если он сейчас одной своей рукой заблокирует руку Мадоры, то она снова призовёт посох и проткнёт его. У него нет второй руки, чтобы блокировать и то и это. — «Алмазная пальца Индры»! — Мадора обернула свою десницу силовым полем, чтобы порвать Фу Манчу в ошмётки. Пришлось уклоняться — Фу Манчу хватило выносливости, чтобы выдержать Пальцу Индры, чуть задевшую. Она только растрепала ему бороду, порезала щёку, оторвала кусок уха и вывихнула плечо и так уже парализованной руки. — Кровь! — Мадора сразу же слизнула её с пальца. — Если тебя можно ранить, ты — смертный! Ты не как мой отец, я убью тебя! Лик Мадоры на одно мгновение окутал мрак, и она посмотрела на китайца тройным огненным глазом, который достался француженке в наследство от адского папаши. Мадора смогла увидеть его опасение — внутри души Фу Манчу согласился с тем, что он подчинён такому же дьявольскому огню, горящему в душе. У Фэанора появился план, как окончательно разделаться с противником. Эльф свистнул Синдзи и Мадоре: — В сторону! Он собрал всю свою силу в следующий порыв. Одним движением запустил себя. Пересёк жалкие восемь метров в рывке на такой скорости, на которой не мог даже нормально реагировать. Фэанор боялся так двигаться, ибо мог по неосторожности обратить в кровавое месиво собственных же союзников. Фу Манчу не сумел различить движения Фэанора, но смог уклониться благодаря интуиции. Фэанор остановился и обернулся… Фу Манчу решил пронзить ему спину своим мечом, выпущенными из второго рукава. — «Он отслеживает все мои движения, а что если…» Фэанор обернулся к Фу Манчу, позволил ему пронзить правое плечо, брызнуть кровью. Фэанор ухмыльнулся: — Умри!.. Он буквально воспламенил китайца искрой с глаза. Эльф закрыл веко, кровь потекла у него по щеке, пока пламя охватывало Фу Манчу. Китаец отпрянул, оставил меч торчать из плеча Фэанора, истекающего кровью, и переместился на некоторое расстояние своим десятимильным шагом. — «Эльфы могут контролировать свой организм, он заставил лопнуть сосуд в глазу, пока я тратил все силы на его пробой! Через свою глазную кровь, он прожарил меня своей высокотемпературной пневмой!» — Фу Манчу погасил пламя. Он стоял теперь, поджаренный и дымящейся, отчасти чёрный и отчасти багровый, как варёный рак, с частично слезающей кожей. Фэанор со смехом вытащил из своего плеча китайский меч, смахнул с него капли крови, выгоревшие искрами по мере падения на окружающий бетон, чуть засыпанный щебнем. — Ты смог чуток поцарапать меня — как цена за это, ты сам в шаге от смерти, доктор Фу Манчу. Я думал, ты будешь сильнее. Мадора смотрела на него тройным глазом: — Я много о вас слышала, доктор Фу Манчу, вас даже называли Тёмным Буддой Куньлуня! Так много жути про вас нагоняли… Поразительно, как вы жалки на деле! Ни на что, кроме пары фокусов, вы не способны. Я вижу, как вы готовы в штанишки насикать! Бегите, Фу Манчу! — Я ещё не использовал собственные силы Будды — как убийцу Куньлуня, да, вы меня победили… Но я больше, чем убийца Куньлуня! Мои силы Будды заняты запечатыванием вашего колдовства, но верно — пришла пора явить их в грубом бою! — в этот момент разум Фу Манчу отпустил Синдзи и Фэанора. Блок спал с них, потому мелочиться они не стали — позади Синдзи раскрылся портал, откуда выбралась рука Евы-01, Фэанор прикрыл себя материализованными доспехами, повалил выстрелами из Лосгара и Хелькараксэ. Что сделал Фу Манчу? Уподобился клочку вырезанного звёздного неба, в котором промелькнули космические пейзажи далёких звёзд и созвездий. Выстрелы ушли в этот силуэт-портал, после чего он моментально расширился и вобрал в себя троицу противников! Синдзи, Мадора и Фэанор дружно очутились в открытом космосе — перед ними густая красная туманность. Вокруг очень близко друг к другу — как никогда не бывает в обычной вселенной — расположены разноцветные планеты, кажется, размером с Землю, немного больше, среди них на глаза попадались даже газовые гиганты, и все эти планеты казались сделанными из однородного материала. Они напоминают собой гигантские драгоценные камни — зелёная справа, целиком состоящая из минерала; синяя, подобная Нептуну — дальше, потом — ещё дальше — пурпурная и жёлто-коричневая, похожая на Венеру, слевая — ближайшая пурпурная, кажется, малый звёздный карлик. На фоне всей этой собственной полномасштабной вселенной парит Будда — напоминает собой коричневого человека, сидящего в позе лотоса. Кожа его покрыта коричневой коркой, она выглядит так, как если бы человек покрылся язвами и наростами, но при этом все они сохранили бы полную симметрию — каждая болячка с одной стороны находила на другой своего близнеца. Голова казалась отчасти рогатой, как если бы струпья прокажённого удумали сформировать собой рожки или даже некое подобие нимба. Будда Фу Манчу носил на себе сиреневое монашеское одеяние. Лицо при этом казалось особенно человечным, как если бы все до боли симметричные струпья, язвы и метастазы на этом лице были всего лишь голливудской маской, помещённой поверх здравого лица. — Синигами, — прозвал его Синдзи, щуря глаза. Вокруг пилота Евы-01 к тому моменту трансмутировался контактный комбинезон. — Развернул свой чертог Валы, да? — Фэанор бегло огляделся по сторонам — все трое как будто бы стояли на невидимом полу посреди космоса. — Мы попали в его инвертированное АТ-поле, — взявшись за подбородок, Синдзи объяснил это своей собственной терминологией. — Это ведь Поле Будды, — Мадора вспомнила всё, что ей известно о буддизме, к которому отсылал сейчас Синигами. Прозрачную её одежду трепал эфирный ветер. — Мир под контролем Будды. Синигами сосредоточил свой ум и прямо из пикселей самой реальности, сперва начертились призрачные силуэты, потом они заполнились веществом. Перед Фэанором, Синдзи и Мадорой стояли трое железных воинов. Фэанор сообщил, что таких использовал Мелькор как своих пехотинцев, вдыхая в них силу, которая оживляла их. Синигами озвучил имена этих воинов, проводя взглядом по линии появления: — Апати, Альгурос и Мимос. Было видно, что каждый из них обладает какой-то частицей своего противника. Апати стоял напротив Фэанора. Он выглядел как массивный рыцарь с небольшим рогом-выступом на шлеме. Очень широкие конечности, грубая отделка покрова, на голове — провал, почему-то именно сверху обрамлённый чем-то вроде сдавленного забрала. Из провала глядел сияющий жёлтый глаз-драгоценный камень. Очень массивные ступни с заострёнными носами. Присутствует укреплённая наплечная броня, эластичная боевая юбка из гибкого металла. Апати занял стойку боксёра. В груди — сияющий лазурный камень. Альгурос — противник Синдзи: напоминает собой пилота Евы в комбинезоне, то есть очень аккуратный и гладкий; левая кисть заменяется на пистолет, правая — на меч; острый и длинный рог, в качестве глаз — золотая сияющая линия, как бы заполняющая собой пару глазниц. В его дизайне присутствует жёлтый элемент, голени расширены и по окончанию сливаются с беспалыми ступнями. Также присутствует лазурит в груди. Мимос — противник Мадоры: среди всех троих он наиболее жуткий, у него три жёлтых глаза, он выглядит скорее состоящим из необработанной горной руды, потому кажется скорее каменным големом, чем железным. При общем гуманоидом строении, у него на манер крыльев, присутствуют дырявые треугольники — выходят из плеч, выходят из локтей, по бокам из бёдер и ещё из голеней. Ступни заканчиваются острыми рогатыми выростами. Пятипалые руки широко расставлены. Непропорциональные ноги очень широкие, руки куда меньше их. В качестве рта и носа присутствует какая-то структура, визуально напоминающая рот орехокола. — Сразимся! — Синигами наполнял своей метафизической волей Апати, Альгурос и Мимос, потому не факт, что эти железные воины вообще были самостоятельными и живыми существами. Прозрачный пол под ногами разделился и каждый из двух противников очутился на значительном расстоянии (в том числе это сработало на Мадоре, как правило, парящей в воздухе, не касающейся пола ногами). — Кто быстрее убьёт своего! — Фэанор в качестве основного оружия использовал фламберг — Апати, состоящий из жидкого металла, трансформировал первую руку в окончание массивного кавалерийского копья. Конец фламберга врезался о него, распространил эфирную волну, посыпались искры. Форма оружия Апати постоянно слегка менялась, чтобы напоминать то копьё, то меч, в зависимости от того, собрался ли он рубить или колоть. — Ага! Я первый убью! — Синдзи сверкнул ножами в обеих рук. Десницу Евы-01 он не мог толком задействовать на территории Синигами. Синдзи метнул ножи веером, бластер с руки Альгуроса распылил их. Синдзи призвал себе в руки полноценный меч, отразил клинком выстрел бластера, потом скрестил меч с мечом Альгуроса. — «Надеюсь, он не будет владеть силой моего апокалиптического ока!» — Мадора занервничала. К счастью, Мимос пока что пустил в ход одни только бумеранг — те треугольные приблуды, торчащие из него, отделились одновременно, вращаясь классическими треугольными бумерангами. Мимос запустил их в Мадору. Брюнетка пропеллером крутанула посох — бумеранги отскочили. — «Я отделил от себя суб-я, сделал их по вашему образу и подобию, как смог; посмотреть, что будет теперь», — Синигами вкладывал свою метафизическую волю в своих железных воинов, увеличивая их силу по мере борьбы, но сам напрямую не сражался. Борьба потянулась. Фэанор фехтовал с Апати, несколько раз врезал по нему кулаком. Это не дало особого эффекта — железный воин тоже врезал по доспехам эльфа, не нанёс ему толком вреда. Ножи Синдзи высекли искры из оболочки Альгуроса. Мимос запустил энергетический серп — Мадора поглотила его окончанием своего посоха, попытка проткнуть им Мимоса. Это успехом не увенчалось — враг соединил перед собой бумеранги в щит, заблокировал им посох. — Сейчас я… — Фэанор решил с усилием пробить Апати, преодолеть его панцирь своей всепробивающей силой. Апати на попытку разрубить его фламбергом… распался в летающие копья — в конце концов, он состоял из легко меняющей свою форму ртути. Копья кругом воткнулись в прозрачный «пол» со всех сторон, заключили в клетку Фэанора, пока он проводил меч сквозь пустое место. Пропустили между собой электрические разряды, достаточно сильные, чтобы шокировать даже его. Фэанор закричал и забился в конвульсиях, впрочем, не пал на колени. Альгурос принял облик самого Синдзи, зловеще улыбнулся. — Масаи Тенсё Ко! («Небесные лучи, сокрушающие демонов») — настоящий Синдзи хмуро распрямил ладонь и пролил с неё разрушительную белизну. — Масаи Тенсё Ко! — Синдзи-Альгурос скопировал этот приём, полностью погасил атакующую энергию своей собственной. Правая кисть Мимоса превратилась в ухват для печи. Он встретил им, на месте культи сразу же выросла из гибкого металла новая кисть. Подлетевший ухват выбил из рук посох Мадоры, он вылетел из её руки и улетел далеко в космос за спину. — Вот чёрт! В это время к границам Поля Будды подоспели все остальные, включая Рей I и Кротосвина Буты. Снаружи вселенная Фу Манчу выглядела как чёрный купол, на чьей поверхности отражались космические тела, окутанный дрожащим воздухом. Рей-Лилит обнесла его янтарным мерцающим маревом своего АТ-поля, чтобы доменные стенки чужого космоса не разрастались. — Из-за плохой воли к жизни, я не могу протиснуться так легко в пределы его инвертированного АТ-поля! — объяснил Аянами, сейчас держа в руках на готове Копьё Лонгиния. Рядом появилась Аска, бегло задумалась, потом взглянула на Буту. — Мне нужна зарядка от тебя!.. Бута призвал витальную энтелехию со всей спиральной галактики, жрец мог подключиться к бесконечным версиям Млечного пути с всей мультивселенной. Она заструилась сквозь жилы и вены Аски, в глаза засверкала сверхъестественная синева. Над головой раскрылись белые крылья Ангела Ариила, Аска пролила насыщенный прожектор сквозь внешнюю облочку вражеской вселенной, он пересёк весь его космос. Фэанор, Синдзи и Мадора разом окатились этим прожектором, в следующие несколько секунд все трое очутились посреди крайнего умиротворённого пейзажа. Вокруг — вездесущие подсолнухи, голубое и предельно чистое небо, яркое насыщенное солнце, самое настоящее. Апати, Альгурос и Мимоса сдуло, как сдувает с первым криком петуха нечистую силу. Фэанор, Синдзи и Мадора вот так в лёгкую с удовольствием вдохнули полной грудью свежим утренним воздухом. — Ты развернула своё Поле Будды прямо посреди моего! Кто бы мог подумать, что ты сможешь стать Буддой, Сорью Аску Ленгли! — Синигами наблюдал перед собой за появившейся плоскостью планеты Земля, залитой светом собственного солнца. Он парил на фоне своего красного клочка космоса — рядом в тень отступали разозлённые Апати, Альгурос и Мимос. — Ладно, — Фу Манчу свернул свою вселенную, положил в карман, можно сказать. Купол ужался до его силуэта, он принял людской облик, стоя перед Аской, Фэанором, Синдзи и Мадорой, остальные, включая Рей, немного позади. — Думаю, на сегодня хватит… Аска захотела поразить его кнутом, но решила воздержаться, помня, что этот противник не использовал свои способности для наступления против тех, кто не мог бы от него защититься. Фэанор быстро показал, что его раны зажили, тем самым он успокоил своих сыновей. *** Синдзи решил после этого поразвлечься с Мадорой. С собой забрал Тодзи, Кенске, Сузаку, Аску и Йоко. Когда все разделись, Кенске взялся за камеру — Аска и Йоко по очереди на коленях ласкали и сосали оператора, как самые покорные шлюшки. Грудь у Йоко была больше, чем у Аски, потому опытная проститутка легко приняла торчащий пенис в свои здоровые мячики. Синдзи как следует полпал Мадору во всех местах, особенно груди и попку, сосал в рот. Тодзи и Сузаку вложили свои фаллосы в руку Мадоры и француженка накачивала японцам эрекцию своими пальчиками, целовала им извлечённые из-под крайней плоти головки. После чего Синдзи, полный радости, положил её перед собой, закупорил Мадоре крохотный её задний проход; повелел Тодзи и Сузаку по очереди содомировать то собственные ягодицы, то поступательно вбиваться в разинутую глотку Мадоры. Судзухара начал половой акт с клоаки друга и через две минуты исчезнул кончиком за щеками француженки. Аналогично — Сузаку, красивый японец покинул рот Мадоры, встал за спину соотечественника и вложил меч в эти ножны. Синдзи — чья простата теперь обрабатывалась орудием Сузаку — достаточно быстро добился оргазма через пять минут, после чего поцеловал своего содомита, велел дальше ему содомировать Мадору. Тодзи через пару минут отправил ей в желудок свои спермотоизоды, а Сузаку — в заворот кишечника. При этом, когда Куруруги подходил к оргазму, пилот Евы-01 пал позади него на колени и просверлил языком его клоаку. Кенске снимал эту вакханалию, он сам весь разразился оргазмом в сосущие, сложенные трубочкой губки Йоко, покуда Аска стискивала пальцами яйца. — Я хочу опробовать более жёсткие удовольствия, — через некоторое время предложил Синдзи. Велел связать Аску, Йоко и Мадору, запястья перевязали за спиной. Всех троих обнажённых красоток уложили в ряд на живот посреди кровати. Тодзи, Синдзи и Сузаку жёстко и звучно отхлестали розгами из изогнутой ивы. Экзекуторы соревновались, кто сильнее разукрасит ягодицы этим потаскушкам, кричащим и молящим о пощаде. Киттан услышал их, заинтересовался происходящим. В самом скором времени, пока остывали выпоротые жопки, упитанный блондин прочистил своим здоровым фаллосом каждое из трёх влагалищ, заставил Йоко и Аску звучно оргазмировать от своей дубины и оставил собственное бурно излитое семя внутри Мадоры. Синдзи велел Тодзи в это время хлестать плетью мужественные ягодицы самого Киттана, чем порядочно их разукрасил и наслушался стонов и звучаний с уст этого человека. Кенске в это время завёлся при виде пениса Сузаку, в данный момент сникшего. Очкарик приказал Синдзи всё снимать, ласкал руками этот подающий самые большие надежды предмет. Потом подозвал Сагару, попросил полностью раздеться и также позволить руками накачивать эрекцию в этот чудесный мужской орган. Сузаку и Сагара прекрасно друг друга знали, потому без проблем восприняли происходящее. Будучи пойман в объектив крупным планом, Кенске, со сверкающей румяной улыбкой посреди веснушчатой мордашки, работой пальчиков вдохнул эрекцию в оба предмета. Поспешил один обволочь влажным своим теплом за щеками, второй — вобрать в тыл, не менее горячий и полный трепета. Всё время работал язычком. Сам Кенске при этом не хотел кончать сам — юноша желал только получить в себя сперму двух этих клёвых парней с великолепными лицами. Сперва Кенске яро сосал Сагару, Сузаку его энергично содомировал, после чего активы поменялись местами вокруг пассива, стоящего на четвереньках — Сагара без капли лишних эмоций и страстей чисто механически первым выплеснул спермотоизоды в горячее чрево. Сузаку вторым отправил семенную горечь в желудок. Очкарик сглотнул. Кенске после этого обратил внимание, опять же, на Мадору. Велел перевернуть связанную девушку на спину, накрыл её, сосал рот в рот. Сунул свой крохотный пенис во влагалище, а там — целиком запихну в хоботок самой крупной пиявке. — Бля, как меня тянет! — он аж обезумел как бургундский кролик. Мадора громко смеялась: — Как мне нравится твой хирургический хуй! О, он меня так точно тыкает в один нерв!.. Я кончаю! — у Мадоры аж закатились глаза и потекла слюна по губам — было прямо видно, что девица дико оргазмирует. — Тодзи, займись моей жопкой! — быстрее потребовал Кенске во время быстрых своих толчков. — Бля, Кен-тян, ты не исправим! — бравый молодец Судзухара руками выловил дружескую жопку, состыковался и навалился сам, покрываясь седьмым потом. Кенске минуту спустя впрыснул Мадоре и сам также закатился глазами по завершению извержения, поник головой и звучно дышал… Отправился в душ и рухнул спать. Аску, Йоко и Мадору развязали и вскоре все начали расходиться тоже по койкам, хотя до захода солнца времени ещё оставалось прилично. Синдзи забрал с собой Мадору, наиболее серьёзно его возбуждающую. Синдзи называл её Червошлюшкой, чем провоцировал у неё звучный хохот. Он дико хотел облизать влагалище, но содержащиеся внутри пиявки отбили это желание. Потому пилот Евы сосредоточился только на стимуляции пальцами клитора, на поцелуях в анус, на обсасывании сосков и языка этой Червивой бляди. Влагалище стимулировал с помощью здорового искусственного фаллоса. Синдзи, как только добился от себя серьёзной эрекции, совершил с дочерью Ньярлатхотеп страстную содомию лицом к лицу, словно под ним ноги раздвинул Каору, и добился эякуляции ей внутрь. Немного отдохнул — искусственным дилдаком довёл Мадору до оргазма и лёг с ней дрыхнуть — оба звучно засопели и захрапели друг напротив друга. Ребята пробудились главным образом к середине ночи. Синдзи сходил отлить в туалет и по пути туда и обратно обошёл друзей и новых знакомых, разговорился с ними, если они не спали. Если Мадора, Кенске, Тодзи, Аска, Йоко и остальные ещё дремали, то Сузаку протирал глаза, Сагара, выбираясь из постели, без капли сонливости сообщил, что уже выспался. Синдзи почувствовал влечение к этим парням — в первую очередь по той причине, что эти привлекательные азиаты были для него совершенно новыми. Эти смазливые офицеры Земной Федерации привыкли обслуживать развращённое британское правительство в родной реальности и воспринимали даже самый гадкий разврат как повседневность. Синдзи разместил перед собой раком Сузаку и Сагару, засунул язык в зад одному и другому, полапал как следует им жопки и помассировал мошонки. Он хотел определить, чья же срака ему больше всего заходит. Выборал пал на Сагару, да и то не за задницу, а за чрезвычайно возбуждающие глаза — хотя его задница тоже была превосходна. Синдзи накинулся на Сагару, как бургундский кролик на крольчиху — только успел смазать и растянуть! Сагара с совершенно бесстрастным лицом лежал на животе. Сузаку было поручено потрудиться у Синдзи в тылу — это быстро заставило распутника излиться. Синдзи отдохнул, после чего повторил процедуру, променяв парней местам. В этот раз Синдзи положил Сузаку на бок, когда сократировал его, как Сократ ученика, то настырно играл рукой с его членом, добился возбуждения и выплёскивания светлым мужским семенем. Сузаку вкусил свою дозу удовольствия, с блаженством издал соответствующий звук и чувственно отблагодарил Синдзи за то, что он не забыл про его удовольствия. Самого Синдзи всё это время с тылу не прекращал сократировать Сагара, по-прежнему орудуя бёдрами с хладнокровным лицом — без капли эмоций. Как только Синдзи эякуировал, то покинул Сузаку. Сагара захватил Синдзи пальцами за покрытый смазкой, вновь явленный на свет божий инструмент, и очень набитой рукой заставил сперму покрыть собой ягодицы Сузаку. — Сагара-кун, ты можешь слизать это и передать мне рот в рот? — Синдзи кончал именно с мыслью, что Сагара сделает это. — Как хочешь, — Сагара наклонился и вобрал сперму Синдзи с ягодиц Сузаку, после чего через поцелуй отправил её в рот любовника. Синдзи сразу вслед за этим проглотил сперму и впился горячими губами в пенис самого Сагары. Руками Синдзи в это время лапал ягодицы Сузаку. Через две минуты проглотил эякуацию — Сагара извергся сугубо механистически. — Простите, — Синдзи всё проглотил, страсть удовлетворена, а после — заговорил голос совести, — надеюсь, вам не слишком противно? — Да нет, мы оба подвергались куда более тяжким извращениям и ты достаточно приятный парень, Синдзи, — улыбнулся ему Сузаку. — Я солидарен со своим коллегой, — Сагара вытер рот рукой. — Ладно, рад, если вы действительно на меня не в обиде, — теперь Синдзи засмущался, зевнул и пожелал заснуть вместе с ними. Он быстро отрубился, прилёгши среди двух ранее незнакомых для него голых парней. *** Виктор вышел из душа с полотенцем на плече. Перед ним на кровати — на боку — лежал Альфа, а с угла сидел Дуглас. Все трое — голые после оргии. Виктор перед душем ещё выходил на балкон покурить. Там начиналось утро — высоко и по-прежнему в сумерках — и никто из лишних не видел их среди панельной многоэтажки. У всех меланхоличный взгляд. — Виктор, а ты влюблён в Зорро? — решил узнать вдруг Альфа. — А? — Виктор взглянул ему в лицо — его американский знакомый не выразил ничего неожиданного. — Нет, Зорро я раньше трахал. Да, пожалуй, у меня к нему была химия, но это не любовь точно. Виктор ещё немного потёр сейчас себя полотенцем и разместил свою голую попу между парнем и трансгендером. — У меня нет с Зорро такой эмоциональной связи, какая, например, Альф, есть между нами, — Виктор посмотрел теперь на него. — Угу, — милый блондин задумался. — Я был объектом наших отношений, — прозвучал тут Дуглас. — Я действовал всецело, как ты хотел. — Да, — Виктор повернул теперь шею к нему и их лица находились очень близко друг с другом. — Мне нравилось, что ты делаешь всё, как я хочу. А что бы хотел ты?.. Дуглас иронично улыбнулся: — Я бы хотел это делать с девушкой… Виктор рассмеялся: — Бля, ты не такой пидор, как можно подумать! — русский хлопнул американца по спине. — После этих слов, я чувствую себя совратителем вроде Каору и Синдзи. О’кей, — дальше Виктор активно обернул полотенцем голову и окончательно осушил торчащие волосы. — Найдём мы тебе бабу, пиздатую… Альфа подумал, после чего попросил поговорить с Виктором наедине: — В отличие от тебя, я совсем не знаю Зорро и не могу ему доверять. Во всяком случае мне неплохо было бы просветить его Фонарём Араэля. — Если честно, я тоже верить ему не могу. Зорро мутный тип (как, впрочем, все тут). Но по крайней мере у него уже раньше были шансы от меня избавиться. Он помогал нам, то есть NERV, сражаться с Древними, в том числе Зорро рисковал собой. — Верно. Потому я доверюсь тебе, Виктор. Альфа ему проанализировал свои чувства и желания: — Виктор, если ты говоришь, Зорро готов делать всё, что мы хотим по крайней мере в сексе, то я как раз не хочу искать ему никакую девушку. Я хочу, чтобы он пока оставался с нами и был нашим. Последняя фраза очень звучно ударила своим смыслом: «был как предмет для удовлетворения наших желаний». Виктор сейчас курил на балконе. Альфа согнул колени и сидел слишком низко, чтобы его было видно за перилами. Дуглас в комнате покоился на кровати. — Угу, хорошо, — Виктор здесь солидарен со своим супругом. — Мне тоже так хочется. Виктор, Дуглас и Альфа днём сидели за столом вместе с Юрием и его ближайшим окружением. Правительство попросило троицу избавиться от гигантских монстров, неуязвимых для обычного вооружения и для паранормальных способностей, доступных здешней цивилизации. Эти левиафаны, как кажется, не имели развитого сознания и сравнительно легко погибали. В принципе Альфа мог их сжигать собственным пирокинезом, без призыва Евафранкса. К часу дня, все трое могли уже отдохнуть среди, залитых солнцем, пейзажей покинутого курорта. Они находились в Анапе и сейчас здесь был точно не сезон. Некоторые парящие в небе камни и даже небольшие острова, аномалии и необычный рост растений, указывали, что здесь лучше не пристраивать свою попу для того, чтобы лишний раз погреться на солнышке. По крайней мере, если вы — обычный человек. Виктор вытянулся на шезлонге, стоял прямо с краю парящего клочка земли, старое здание, предназначенное для отдыха кого-то очень важного. Оно ещё функционировало — здесь иногда прохлаждались государственные обладатели паранормальных способностей. — Лимонад «Буратино», — Альфа подошёл с ним к мужу, понюхал из горлышка. — Какой резкий запах… — Такой был в ходу в СССР, — Виктор попробовал напиток. — Фух! Прямо вернулся в мир, в котором я хотел быть. Здесь есть монстры, потому этому миру нужны герои вроде нас, да, Альф? — «Герои» и «чудовища» — это всё элементы идеологического нарратива, — блондин над ними подумал. — Я не озабочен подобным. Меня больше интересовало соотношение между моими разными желаниями. Я боялся своего подсознательного. Я никогда не думал про монстров и героев. Виктор выслушал Альфу и сказал: — Я тоже думал над этим. Над тем, что некоторые мои мысли и настроения, да хоть комплексы, могут свести меня с ума. Так что в этом мы похожи. Дальше они пока замолчали и пили лимонад. В один момент к ним обратился Юрий: — Существо, которое инициировало Инфильтрацию, желает поговорить с вами. — А? Что ещё за существо? — Виктор удивился. Юрий ответил: — Вы сами увидите… Мой знакомый, он из числа Хозяев Инфильтрации, познакомит вас. Виктор и Альфа в следующий момент оба стояли в своей типичной одежде на вершине широкого, парящего над водой островка. В лица гнал ветер, под ногами — бетон, оставшейся от какой-то старой постройки. Перед Виктором и Альфой появились двое, как кажется, буквально спугнув с неба. Адольф Книг — откровенно сверхъестественный субъект, похожий на английского джентльмена средних лет, носящий цилиндр, обладатель сияющих белых глаз. С ним — молодая азиатка. Виктор подумал, что Адольф Кинг — тот, кто инициировал Инфильтрацию, потому важно и бесстрашно посмотрел ему в лицо. А вот Альфа понял, кто тут главный, потому смотрел на азиатку: — Я — Отонаси Аяна. У неё — «рваные» по форме причёски русые волосы, достигающие шеи и расходящиеся в стороны, и какие-то таинственные голубые глаза, пронзающие насквозь. Довольно маленькая и миниатюрная фигура. Милое лицо, какое-то кукольное, без капли агрессии, но в то же время очень возвышенное, словно перед ними — некое божество. Черты Аяны — отчасти азиатские и, на взгляд Виктора, чем-то неуловимо знакомые. — «Глаза похожи на глаза Синдзи». Аяна носит что-то вроде школьной униформы зелёного цвета, включая белые гольфы, широкую юбку и большой красный галстук. На вид ей за восемнадцать, хотя Виктор не был уверен. Аяна достаточно низкая. — Виктор, — Альфа вслушался в ментальный фон, — это она… Виктор как раз, без особого удовольствия, пожимал руку Адольфу. Аяна говорила далее: — Вы оба — чужие в этом мире, прямо как мы… — Ты тоже попаданец? — Виктор на миг прервал рукопожатие, после чего следом же поспешил его закончить. Альфа повторил этот жест дружбы, после чего Виктор посмотрел на Аяну: — Я чувствую, тебе есть что сказать. — Да. Я ребёнок Синдзи Нагисы и Лэйн Ивакуры. Я была зачата в метафизической сфере, потому с рождения моё эго было тождественно высшему космическому порядку. Признаться, я всегда считала себя божеством с Последнего Неба, обители Азатота и архетипов, нежели человеком, который родился в космосе низшего порядка. Я даже думаю, что я — единственный первичный наблюдатель вселенной, а вы — лишь побочные отголоски моего эго. Вы, конечно, считаете себя настоящими, я не буду вас разубеждать. Аяна озвучила всё это совершенно спокойным и даже бытовым тоном. — Я обычно вижу мир как совокупность электромагнитных волн, могу принимать через них информацию, потому я знаю о событиях больше, чем вы. Виктор и Альфа пока ничего не говорили, просто слушали свою собеседницу. — Вы приведёте за собой лишнее внимание в этот таймлайн и это может закончиться катастрофой, — далее продолжала Аяна. — Когда я родилась, то своими детскими действиями я вызвала Инфильтрацию здесь. Возможно, нам с Кингом стоит попробовать вас развоплотить — мне бы не хотелось, чтобы Инфильтрация продолжалась… — О, вы уже говорите более конкретные вещи! — Виктор аж улыбнулся. — Катастрофы и так всё время происходят. Они же без нас могут быть? — Да. Откровенно говоря, я хочу бросить вам вызов, — честно заявила Аяна. — Я чувствую, моё существование, существование Бога, которому снится мир, неизбежно связано с борьбой между моими внутренними аспектами. Я пришла, чтобы сразиться с вами, Митрой и Варуной. Альфа взглянул на Виктора: — Слушай. Наш Хиро, как теург высокого уровня, наш мистагог [3], мог пережить тождество с высшими божествами; полагаю, Аяна с рождения находится в таком тождестве. Если борьба между высшими силами космоса — это неизбежный процесс бытия, то она — наш космологический оппонент. Она, как планета, которая оказывает влияние на нас своей гравитацией. — Хм… Ну ладно, будем драться, Аяна, — Виктор взглянул на неё, не найдя никаких перемен в кукольном лице. Нет, её нельзя назвать лишённой эмоцией, скорее происходящее воспринималось ею как нечто до боли типичное. И была ещё там какая-то насмешка. — Типичное анимешное божество! — Сразимся по-правилам, — решила Аяна. — Ведь для нас важен бой, потому победитель будет диктовать условия. Я брошу вызов Альфе. Если мы будем сражаться на равных, вы будете стаять и наблюдать. Адольф, Виктор, слушайте: если кто-то из нас, я или Альфа, будем проигрывать, в бой вступите вы. Я чувствую, вы согласны, потому… — Угу, — Альфа взглядом нацелился на Аяну, Виктор — на Адольфа. — Я принимаю твой вызов, Аяна! Дуглас пока наблюдал со стороны. Альфа и Аяна первые несколько секунд стояли позади бойцов первого ранга без собственных действий. Потом Альфа решил воспламенить Аяну, прекрасно понимая, что таким простым фокусом её не убить. Аяна превратила себя в ветер и в треск электричества, пламя не могло её навредить. Альфа расширенным восприятием почувствовал, как его противница в виде множества электрических разрядов буквально пронзает собой окружающую атмосферу. Ментально-электромагнитные атаки нацелились на мозг Альфы. Адольф и Виктор пока не вмешивались. — Щиты Вритры! — блондин сформировал вокруг себя несколько разноцветных астральных конусов, чтобы не пускать себе в сознание Аяну. — Я знаю, что мне не победить вас так просто, — Аяна соткалась из электрических разрядов позади Альфы. Настроение у неё поднялось. — Потому я должна буду призвать своё боевое альтер-эго… Альфа материализовал револьвер и пистолет, материализовал вокруг себя промар-доспехи. Аяна сотворила на себе новую одежду и новую причёску. Волосы обрели бледный оттенок и теперь спадали за плечи плотной косой, перевязанной голубым бантом в самом начале. Белые перчатки до локтей. Одежда стала почти полностью белой и, если бы Альфа смотрел аниме, он бы сказал, что видит облачение типичной девочки-волшебницы: — Я — девочка-волшебница Рируру! В руке — красноватой шест с круглым набалдашником, на нём открывается глаз. От шара отходят белые крылышки. Альфа почувствовал присутствие силы Ньярлатхотепа. Аяна в таком виде поражала рассудок светом и звуком, могла быстро свести с ума неопытного противника. Альфа стрелял золотыми и серебряными росчерками — Аяна поливала магическими призматическими снарядами. Попутно вокруг неё деформировалась окружающая реальность, оживали сюрреалистические монструозные образы, похожие на рты и глаза, сюда влезали деформированные подобия реальных объектов. Альфа хорошо уловил это мерное смещение и в принципе оно его совершенно не удивило. Боевой опыт у него приличный. Адольф, Виктор и Дуглас всё наблюдают. Перед ними — сам эпицентр аномалии, театра вспышек и звука, оживающих ночных кошмаров и рвущихся магических снарядов. Внутри эрозии самой реальности, демон в броне сражался с девочкой-волшебницей. — Банзай! — и Виктор напал с тылу, когда Рируру полностью подавляла наступательный потенциал Альфы в непосредственном противостоянии лицом к лицу. Меч изрубил её, словно бумагу. Буквально — отдельные частицы разлетелись в виде бумажных листов… из них выросли новые копии! Новые Рируру прокричали что-то вроде «паралерирурульный». Похоже, это называние техники. Сразу несколько десятков Рируру появилось вокруг Альфы и Виктора, со своими волшебными жезлами. Дуглас в это время напал на Адольфа — взмах сабли Зотик заставил врага вспыхнуть глазами особенно ярко. — Думаю, пора призвать Евафранкс! — крикнул Виктор. — Так точно! — Альфа распространил вокруг своих рогов золотую ауру… Евафранкс вырвался из эпицентра сюрреалистической эрозии и восстал среди летающих островков с руинами. Дуглас кузнечиком запрыгнул мехе на плечо, спрятал свою саблю и шагнул через треугольный портал в кабину — Альфа такой для него открыл. Адольф с помощью своей ауры вырос в боевого Кайдзю. Светло-синий, словно сошедший со страниц бесцветной манги и на скорую руку разукрашенный. Напоминает жёсткого крокодила в плане шкуры, отдающей алмазом. Толстый, стоит на двух нижних конечностях как Змей Горыныч из мультика. Толстые, упитанные и длинные шеи, две блестящие головы, каждая — с парой минеральных рогов, с парой молочно-белых змеиных острых клыков сверху и внизу. Трёхпалый, пара пальцев с длинными когтями, похожими на зубы, крайний третий палец — маленький. Толстый большой длинный хвост, к его концу от голов тянутся костные выросты. Единственная примечательная деталь тут — пасть в животе, металл окружает провал во внутрь, где сверху и снизу торчат толстые зубы. Какой-то Адольф неестественный, словно кто-то придумал дракона из фэнтези и попытался его разрисовать, а потом — материализовал. Альфа сразу понял, что — это настоящий облик Адольфа, это не человек, ставший драконом, а дракон — ставший человеком! Крыльев нет. — Что ж… — все Рируру собрались в одну, Аяна встала между голов своего ручного дракона. Его пасти обрушили стремительный поток разрушительной энергии. Альфа и Виктор раскрыли перед собой янтарный многогранник АТ-поля, сразу же уплотнившийся в парящий щит из разогретой магмы. Заслон впитывал в себя дыхание дракона и смог полностью его поглотить. Альфа и Виктор, связанные системой ментального интерфейса, преобразовали щит в пушку, это вытянулась гаубица, состоящая из минерала, смахывающего на сапфир, и внутри словно бы заполненная раскалённой магмой. Струя породы вырвалась как из вулкана. — Stomach Blast! — приказала Аяна. Адольф полностью развёл зубы на животе, высвободил из себя усиленный вариант своего дыхания. Он сумел выдержать столкновение — два потока сотворили ударную волну, опустошившую близлежащую территорию. Поднялось грибовидное облако пара. Евафранкс отлетел. Адольф запульсировал рожками. Виктор и Альфа плюхнулись в воду, их окружили раннее встреченные враги. Годзилла, Огдру Хем, некоторые из Кайдзю, с которыми ранее сражался только Виктор — Альфа их не знал. Пилоты сразу же закрутились, посыпались атаки — атомное дыхание Годзиллы прошло совсем рядом. — Это иллюзии! — заявил Дуглас. — Не дайте себя обмануть! — Фонарь Араэля! — Альфа распространил мистический свет, действительно легко сдувший этих внезапно появившихся монстров. Адольф сотворил их усилием своей воли, рога перестали пульсировать. — Нападаем! — Альфа и Виктор высвободили позади реактивные двигатели, с крестом-копьём наперевес, они понеслись в атаку. Адольф, с рёвом в три глотки, высвободил из себя плотную ауру, похожую на очень намыленный восход солнца, прямо заглотивший в себя всё вокруг. Альфа и Виктор не смогли в нём поразить своего противника, получили попадание хвостом и их слегка проткнули пары когтей. Рёвофранкс отброшен, они снова встали. Световая аура снова сжимается, Адольф рычит и топотом мутит кипяток, виляет хвостом и вытягивает когти. — Чтобы победить, вам потребуется задействовать большую силу, — спокойно предупредил Дуглас. — Это может быть опасно… Тут вдруг Аяна что-то сказала своему дракону и Адольф успокоился. — Давайте прекратим наш бой, — далее предложила она. — Я хотела бросить вам вызов, Митра-Варуна, и я добилась этого, а остальное мне не так важно. Но вы же не хотите, чтобы наш бой привёл к катастрофе? В голосе никакого страха. Виктор и Альфа бегло подумали, после чего согласились. Гиганты дематериализованы, все пятеро стоят на чудо уцелевшем островке, несколько обособленном, там же — жилая инфраструктура. Сели за столом и пили газировку. Адольф флегматично поправил шляпу после возвращения в людскую личину. — Аяна, что ты намерена дальше делать? — Виктор решил узнать это напрямую — Не знаю. Это зависит от того, что мне приснится. Ты же не можешь сказать, что ты будешь делать в следующем сне. — Бля!.. — Виктор взглянул на Альфу. — Она реально думает, что мы ей снимся! — Не знаю, мне так приснилось. Интонация Аяны показалась даже несколько издевательской. — Бля, какая ты мутная тётка! — Виктор громко вздохнул. Аяна раздражала и он понял, этой девушке нравится его бесить. Альфа и Дуглас относились к ней куда спокойнее. Для Альфы тут всё было чужим — даже те элементы мира, которые привычны для Виктора и для Дугласа. Потому для него Аяна не выделялась даже как-то чужеродно. — Возможно, — предположил Дуглас, вспоминая, как в своё время подружился с Каору, — нам можно попробовать стать друзьями?.. — Спасибо… Да, наверное, можно, — вдруг решилась Аяна. — Ну… — Виктор обменялся взглядом с Дугласом. — Давай… Аяна, я говорила, ты дочь Синдзи и Лэйн? — Я не дочь. Виктор тупо моргнул и ожидал объяснения: — Ты же сказала?.. Ты сын, ты трап?! — Я — истинный гермафродит, но предпочитаю, чтобы ко мне обращались как к женщине, — пояснила Аяна. Виктор приподнял бровь, на сей раз взглянул на Альфу. Аяна уловила в голове у собеседника размышления на тему своей гендерной принадлежности: — Виктор, если тебе интересно, что у меня между ног, то там есть влагалище и мужской член, а прямо внутри влагалища — мужские яйца. Мои любовники говорят, они очень холодные. Аяна высказала об этом с абсолютной прямолинейностью, похоже что, ей нравилось доставлять дискомфорт подобными речами. — Фу, какое извращение!.. — Виктор аж отвёл лицо. — Не говори так, — возмутился Альфа. — Ты тоже мог бы родиться таким… — Да-да, прости-прости — я просто иногда слишком старомодный! Дальше все трое решили узнать об Адольфе. По словам Аяны, он — обитатель высших сфер бытия, который проявляет себя на трёхмерном плане в виде дракона. Раньше он служил инопланетному волшебнику по имени Япул, а теперь — ей. Адольф, как кажется, просто выполнял приказы, как дуболом или дворецкий. — Аяна, мне интересно заняться с тобой сексом, — предложил Дуглас. — Я обычно популярен у женщин, но мне никогда не доводилось исследовать такое влагалище. — Хорошо, ты мне нравишься, — согласилась Аяна. — Я чувствую, вы оба тоже хотите посмотреть… Виктор хотел сказать, что не хочет, на что Альфа выдал: — Да, хотим. Виктор решил уж не возражать. В этот момент Адольф сказал: — В высших сферах находятся те, кому я должен сообщить о том, что тут произошло. Я пойду. Я могу появиться, если вы прибегните к нужным ритуалам и призывам. Аяна его отпустила. Адольф телепортировался. По своему характер он был представителем высшей сферы и ему не о чем было разговаривать с людьми. А вот Аяна охотно наклонилась и дала Дугласу забраться себе под юбку. Молодой человек вытащил и свой член из брюк. Альфа и Виктор внимательно наблюдали. Да — между ног у Аяны наливался кровью член! Зияла двойная репродуктивная система между бёдер — гениталии гермафродита включали в себя, собственно, член и влагалище за ним. Дуглас нырнул в женскую норку, стоял у надстройки на крыше, держал Аяну за бока и ритмично трахал без лишних прелюдий. Она в ответ стонала и вообще повела себя живо и чувственно в такт выступившему на щёчках румянцу — одной согнутой рукой опиралась на бетон, а второй — схватила пальцами свой член, размером с средний мужской, и дрочила себе. Как итог, когда Дуглас, постанывая сквозь зубы, затопил куночку, сама Аяна, с похожим звуком на устах, выплеснулась семенем из уретры собственного причиндала. — Да, — Дуглас повернулся к Виктору и Альфе, — реально холодные. — Да, — присвистнул русский, — это ж как тебя, Младшего, угораздило?.. Эй, Аяна, а кто такая Лэйн Ивакура, твоя мать? — Дочь Йог-Сотота и Юй Икари. Она — на стороне NERV… — Дочь Юй? Синдзи — сын Юй… Батеньки! Аяна улыбнулась: — Кровосмешение — самый лучший способ породить талантливого мага. Виктор вернулся из душа со смесью усталости и досады на лице, уселся на диван с полотенцем вокруг бёдер. — «Что если нам не уйти от вечной космической войны?» Альфа — в нижнем белье, с полотенцем на плечах — подошёл к мужу, держа руки на груди. — Ничего страшного — ты видишь, какие у нас милые и приятные новые знакомые? — А? — Виктор расхохотался. Он ещё раз вытер полотенцем торчащие волосы. — Ладно, потом поговорим об этом… Виктор вытянулся на кровати и свободно раскинул руки и ноги, меланхолично поглядел в потолок. Альфа без лишних слов и выражений аккуратно сел с краю. Дуглас тоже вышел из душа, закутанный в своё полотенце. — Скажи, Виктор, что Дуглас может для нас сделать? — Альфа лукаво взглянул на мужа. Пока Виктор думал, блондин взялся за его член. Альфа мастурбировал возлюбленного, желая внушить ему наиболее страстные и откровенные мысли. Вот что русский в конце концов захотел: — Зорро, ты можешь оседлать меня. Дуглас кивнул: — Как пожелаешь. — Я всё подготовлю, — Альфа отпустил большой член Виктора, уже набиравший твердь, и взялся за тыл Дугласа. Он пальцами растягивал будущего наездника. Дуглас сосал и Виктор балдел, мужчине нравилось вот так лежать и получать удовольствие от обслуживания. Восемнадцатилетний юноша с каштановыми волосами и ярко выраженными бровями наконец возвысил свой торс, пальцами воткнул ствол себе в дырку и ровно насел. Деловито задвигался. Эрекции у самого Дугласа практически не было. Альфа сзади обнял и пальчиками щипал титьки, облизывая ему шею и целовал спину. Виктору всё это очень доставило. Альфа ещё опускал руку и сжимал пальцами мошонку мужа, также хватал и разминал гениталии Дугласа. Наездник набрал скорость и искренне пожелал заставить нижнего любовника кончить в себя. — Ы-ых! — лежащий на спине охвачен соответствующим напряжением. Альфа вдруг начал врываться в Дугласа — Виктор членом почувствовал, как в тесную кишку забрался ещё один член, куда меньше, конечно, но Дугласу пришлось сильно наклониться, чёлка пала на лицо. Теперь оба мужчины вошли одновременно в зад третьего. Дуглас аж закряхтел, но ничего внятного не озвучил. А Альфа принялся очень хорошо двигаться. Он растирал член Виктора своим членом, прямо внутри узкого обхвата. И ещё Дуглас, быстро привыкнув, возобновил скорость движения… — «Как узко и напряжно!..» Виктор, весь словно налитый сталью, понял, что кончит. Краска охватила лица всех участников, особенно Виктора и Дугласа. Наконец-то случилось извержение — сперма покинула уретру и вторглась в уже хорошо знакомое для неё пространство. — Фух! Спасибо, Зорро! — Виктор резко расслабился оргазму вслед. Все после этого отдохнули. — Я, пожалуй, вернусь к NERV и обговорю с ними ситуацию с Аяной. А вы оставайтесь тут. Каору хочет этого. А, кроме того, людям и другим мирным форм жизни в этом таймлайне также нужны защитники. Дуглас решил пока покинуть двоицу. — О’кей, не могу тебе приказывать, — Виктор сел на кровать, подумал об этом и смирился с ходом событий. — Альфа, я уже забил на всё — будь что будет. — В мире слишком мало порядка, чтобы ты пытался строить стратегию? — обнимал его сзади любимый, зелёные глаза блондина хитро блеснули. *** Первый век нашней эры. Финикиец Амран, купец из Тира, гордился своей твёрдой и практичной натурой. Эта гордость была оправдана — он стал одним из самых влиятельных торговцев Средиземноморья. И всё же сейчас, когда он стоял перед Матаном, верховным жрецом Мелькарта в Тире, Амран почувствовал, что суровая натура поколеблена. — Ты настоящее сокровище, Амран! — звучал Матан глубоким властным голосом, весь сияя и широко раскинув руки в жесте откровенности. — Дети, которых ты привёл ко мне — именно такие, как я просил, и теперь, сделав их огненными ахурами, я смогу получить ещё больше таких же для небесного воинства Мазды! Купец слегка вздрогнул, но постарался скрыть это. — Твой приказ был несколько необычным, Матан. Я прежде всего торговец зерном, а не поставщик рабов. — Не будь таким скромным. Шестеро детей, которых ты привёл, оказались именно такими, какие мне нужны — послушниками храма, чистыми и невинными. Скажи мне, друг, где ты их взял? — В Сидоне, — неохотно молвил Амран, — в храмах Астарты и Адониса. Даже первожрецов можно подкупить, если только плата будет достаточно велика… Он резко замолчал, словно виновато осознав дерзость того, что сейчас сказал. Матан шагнул вперёд. Большие тёмные глаза устрашающе сверкали из-под густых чёрных бровей. Губы жреца растянулись в довольной улыбке: — Ты прав насчёт этих дэвопоклонников, — умиротворённо молвил он. — Большинство из них продажны. В этом и заключалась проблема моего предшественника Нелея, который был всего лишь римским лакеем. Я неоднократно предупреждал его, что он плохо служит нашему делу, но он не пожелал слушать. А теперь… Матан повёл плечами под своей просторной белой мантией. Его большие бледные руки, обращённые ладонями вверх. Амран с тревогой вспомнил, что Нелей таинственно скончался несколькими неделями ранее. Его тело было найдено между двумя священными столпами, стоявшими перед алтарём бога, обугленное, словно побывало в сильном огне. И вот теперь этот Матан, ранее живший в Баальбеке и лишь менее года назад приехавший в Тир, стал верховным жрецом вместо Нелея. Никто не утверждал открыто, что знаком с его происхождением, но ходили тайные слухи, что Матан когда-то изучал колдовство в восточных землях и был знатоком самых тайных мистических искусств и заклинателем высших духов. — Не бойся, — Матан взглянул на торговца. — Стой здесь рядом со мной и наблюдай. Затем повернулся к северному концу большого зала и громоподобным голосом прокричал: — Яг Содхи, отведи праведников в рай! В северном конце зала мелькнуло что-то белое, а затем между мраморными колоннами в большой неф вошла небольшая процессия — шестеро детей, одетых в белоснежные туники, за которыми следовал мужчина в белой мантии, ростом не меньше Матана. Он вёл за собой ещё младших жрецов. В странной гармонии зазвучали жуткие звуки деревянных духовых инструментов. Мальчики справа, девочки слева. Ни одному из них не было больше девяти лет, но они двигались в идеально слаженном темпе, медленно, в едином ритме. Глаза смотрели прямо перед собой, не мигая, их удерживали гипнотические чары. Мужчина, который шёл за ними, высокий и массивный, казался ещё выше из-за большого белого тюрбана. В правой руке держал огромный изогнутый меч, будто символически пас своё стадо. Когда группа подошла ближе, Амран услышал странное постукивание по плиткам пола, как будто жрец в тюрбане носил под рясой деревянные башмаки. Он подавил дрожь при виде глаз этого человека, таких же тёмных и жестоких как у Матана. Они сверкали над крючковатым носом и всклокоченной каштановой бородой. — Кто этот человек? — нервно прошептал финикиец, когда процессия прошла мимо. — Он не похож на служителя ни одного из известных мне богов… — Яг был жрецом в Белом храме Атара в Ратмиссаре, за Индом, — негромко пророкотал Матан. — Я учился там некоторое время, а когда вернулся в Сирию, он сопровождал меня, забрав с собой свитки, которые раздобыл в библиотеке храма — записи, содержащие песнопения, которые активируют Столпы Мелькарта и открывают Врата в огненное царство Ку-Тхуги. Тебе повезло, Амран, ибо ты скоро станешь свидетелем этого открытия, пусть и ненадолго. Оставайся здесь и наблюдай. С этими словами Матан вышел на середину нефа и повернулся лицом к алтарю, подняв руки так, чтобы они указывали на верхушки двух столпов. Жрецы, игравшие на флейтах, отошли в сторону, построившись в две шеренги, и между ними прошли дети в белых одеждах, за которыми следовал высокий Яг Содхи в тюрбане. Он остановился между рядами подчинённых жрецов, но дети продолжали идти, пока не подошли к алтарю и не поднялись по его ступеням. Там они остановились и стояли, безмолвные и неподвижные, точно между высокими и устрашающе сверкающими колоннами. — Пхун-клуи мунглу-наф! — внезапно прогремел Матан. — Ку-Тхуга Фум-аль-хат! Гудение столпов быстро перешло в пронзительный вой — и внезапно между ними вспыхнуло пламя. За долю секунды до того как он рефлекторно прикрыл глаза, Амран увидел детей в виде шести чёрных силуэтов, а за ними то, что казалось огромной огненной картиной странного мира — кипящие облака пламени, башни и аллеи из белого сверкающего хрусталя, движущиеся сущности, похожие на столбы огня. Свет хлынул в храм, на мгновение осветив каждую плиту и камень ослепительным сиянием. Прогремел гром. Свет внезапно погас. Амран потёр глаза, затем открыл их. Дети тоже исчезли, очевидно, поглощённые этими огненными, на мгновение открывшимися Вратами, а на их месте теперь роились сотни казавшихся живыми огненных искорок. Они быстро рассыпались между светящимися столпами и рассеялись во мраке храма словно сверхъестественно яркие светлячки. — Вот видишь? Я вознёс этих детей на высший план Ку-Тхуги, — нараспев произнёс Матан. — Принесите нам свет, очищенные души! В тот же миг светящиеся точки сгруппировались во множество маленьких скоплений, которые вслед за этим осели на закреплённых в держаках факелах, сформировав их огни. Эти пламёна разрастались и разгорались всё сильнее — храм наполнялся их сиянием. Они почти не поглощали материал, из которого изготовлены факелы. Матан повернулся и зашагал обратно к Амрану… Когда Амран прибыл с новыми детьми, то узнал, что храм Мелькарта поглотило цунами. Матан был развеян жертвой Елены-Нии. Торговец разговаривал с выжившим Яги Содхи, как вдруг появился разгневанный Симон. — Из-за вас я потерял свою Елену! Свою возлюбленную из Плеромы!.. Яги Содхи, преображённый Шуб-Ниггурат и жрец Ктугхи, сразу же выхватил свой огромный меч. Симон ненавистно выскинул руку — из сумки сюрикеном полетел тёмный пятиконечный предмет. Старший Знак, заряженный его гневом, с глухим стуком вонзилась в грудь жреца в тюрбане. Яг Содхи взревел от боли и отшатнулся, дым и пламя вырвались из того места, где предмет вонзился в его плоть. Огромный меч со звоном ударился о плиты рядом. Какое-то мгновение копыта стучали по камню, пока сатир корчился в предсмертных судорогах. — Ты должен будешь свести меня с Еленой вновь! — Симон схватил насмреть испуганного Амрана. — Ты найдёшь девушку, когда она переродится вновь! Вновь!.. Симон узнал об этом — о том моменте из прошлой жизни, когда он расстался с Нией… Сможет ли он найти её сейчас? Тень Амрана появилась посреди сверкающего эмпирия гиперпространства, в котором носятся вихри энергии и грохочут колдовские молнии. На что ему указала Тень Амрана, передающая волю мироздания, Йог-Сотота?.. *** Хиро и Зеро Ту, в своём откровенном облачении, сидели на берегу вязкого, покрытого водорослями моря. Над супругами — бледно-розовое небо и два солнца, одно готовится зайти за горизонт, ему на смену скоро поднимется третье. Сюда они свалились после уничтожения Страны Света — царства ВИРМ. — Какая милая планета, не так ли? — улыбался Хиро. — Здесь есть море, а это — самое главное, любимый. Если мы не можем вернуться обратно, мы можем создать здесь своё Королевство, да, любимый? — Зеро Ту обнималась с ним. Хиро улыбался. Они попытались с помощью Великой Мысли связаться с кем-нибудь. Вместо друзей, их услышали ранее незнакомые умы. — Смотри, любимый! — Зеро Ту указала на небо, откуда спустились двое. Женственное существо с крылышками за спиной, похожее на фею, и вполне человеческого вида молодой парень, он перемещался с помощью летающей доски для сёрфинга. Она во время полёта оставляла за собой след изумрудных искр. — Вы Священная пара Шуб-Ниггурат? — обратился к ним парень. Получив кивок в ответ, он улыбнулся и сказал: — Мы с женой тоже Священная пара. Я — Рентон Торстон. А это моя жена… Фея в момент приземления втянула крылья в лопатки: — Я — Эврика. Эврика Торстон. Хиро и Зеро Ту представились под своими основными именами, после чего назвались оккультными именами, которые записаны в Хрониках Акаши. — Знаю вас, мы с женой сейчас странствовали по эфирным измерениям, откуда услышали о вас и про вас. Рентон и Эврика рассказали о том, что они происходили из того таймлайна, в котором на Землю прибыл инопланетянин, известный как Скаб. Он служил аватаром Шуб-Ниггурат. Прибыв в виде семечки, он слился с земным кораллом, после чего в таком виде начал разрастаться и сформировал по всей планете свою экосистему. Он начал порождать свои антропоморфные версии — Эврика была одной из них. Скаб также породил специальные костяные мехи. По плану Шуб-Ниггурат, Священная пара должна была сесть в меху и вступить с её помощью в синхронизацию со скабом. После этого, используя энергию их истинной любви, Шуб-Ниггурат превратила бы всех жителей планеты в счастливых гедонистических бафометов-гермафродитов или в ещё менее антропоморфных монстров со щупальцами — их преображённая психология знала бы только счастье и секс, и вся планета стала бы раем совокупляющихся и размножающихся жизненных форм, чьи умы избавлены от всех прочих бед, и так до полного истощения их воли к жизни. Будучи пересыщенными и утомлёнными, они бы снова послужили Демону Жизни, запустив механизм размножения на более масштабном уровне. Зеро Ту уже знала, как размножаются скабы, вспомнив своё приключение на Югготе. Она рассказывала об этом своему мужу и потому Хиро тоже об этом знал. Шуб-Ниггурат несёт в себе не только начало жизни и полового влечения, но и начало смерти и стремления к растворению в забытье. Вступи скаб в ментальное общение с субъектами, стремящимися к смерти, это бы привело его к уничтожению — он бы взорвал всю планету и раскидал свои семечки по космосу. Души погибших переродились бы в иных мирах в обычных телах, несовершенных и порождённых естественной эволюцией. Эти жители иных миров стали бы новой целью для скаба. И так далее — всё это лишь миг единообразия Колеса Сансары, вечного круговорота душ и жизни, не имеющего ни конца, ни начала, лишённого в сущности всякого смысла и обречённого на вечное повторение — таков плод творческих потуг Азатота, создавшего всю мультивселенную. Хиро ненавидел Сансару, но слишком сильно любил Зеро Ту, чтобы найти в себе силы искоренить из своего сердца все страсти, все привязанности и всякую волю к жизни. В таком случае он мог бы обрести по крайней мере передышку — его душа долго бы не возрождалась и была бы избавлена в смертном забвении от мук жизни. В людском сообществе, рассказывал Рентон, на тот момент на планете господствовал фюрер Дьюи Новак. Он ненавидел инопланетян и желал уничтожить их любой ценой. Он запустил апокалипсис, желая даже ценой смерти отстоять субъектность человечества — Шуб-Ниггурат не собиралась спрашивать, хотят ли люди быть превращены в новую более совершенную форму жизни. У самой Шуб-Ниггурат нет целостной личности и потому целостная личность для неё вообще не является ценностью, а люди для неё — не субъекты, а кто-то вроде клеток своей собственной органической ткани, которую надо иногда улучшить. Чувства людей, вроде сильной глубокой любви или стремления к самоубийству в конце концов служит всего лишь этим целям. — Я когда вступил в дрифт с Шуб-Ниггурат, — рассказывал Рентон (он, его жена, Хиро и Зеро Ту сейчас вместе расселись на коленях посреди пляжа), — мне пришла в голову мысль возразить ей. Я испугался, что меня полностью переделают — пусть даже это будет приятная вечность с моей возлюбленной. — И что Шуб-Ниггурат в ответ сделала? — спросил Хиро. — Она погрузила меня в воспоминания живых существ. В один момент я увидел себя зайцем — меня рвала лисица. Потом я был политическим заключённым или кем-то вроде этого — мою задницу насиловали шваброй вертухаи. Потом я мучился от рака. Шуб-Ниггурат мучила меня этими воспоминаниями, пока я не признал её правоту. Жизнь должна быть улучшена даже ценой… любой ценой. — Она сломала тебя, — обратила внимание Зеро Ту. — Да. Полковник… Дьюи Новак был прав, когда предвидел поведение Скаба и Шуб-Ниггурат, потому пожелал, чтобы люди скорее все погибли, чем были бы сломаны Великим Богом Паном. Таким термином Рентон обозначал саму Шуб-Ниггурат и всю сферу её деятельности. Эврика вспомнила: — Он сказал, что губит планету ради величия человеческого духа. Мы погибнем, но мы не будем сломлены этим чудовищем… — Этот ваш Новак, — подумал Хиро, — всего лишь убедил себя, что он так утверждает человеческий дух. Но на самом деле он всего лишь способствовал размножению скаба и реинкарнации. Точно так ВИРМ верил, что он сможет свергнуть Богов, но он послужил их целям. И теперь мы с Зеро Ту уничтожили его планету — и собранные и объединённые им души снова будут перерождаться по всей мультивселенной. Ты можешь верить во что угодно, но ты не можешь доказать Богам, что ты что-то для них значишь. Любые твои действия пойдут по их плану — если ты разрушишь один их план, то все действия пойдут по их запасному плану. Мы — абсолютные узники. Этот мир придуман не нами и устроен он абсолютно идеально — просто не в наших интересах, а в интересах Тех, кто сидит наверху. Азатот, Йог-Сотот, Шуб-Ниггурат, Ньярлатхотеп, Никта и Нёг-Сотеп — Хаотическая Шестёрка получает только одну выгоду от наших поражений и успехов. Мы — абсолютно ничтожны и не властны даже над своей волей. — Я согласен, потому я стал пророком Шуб-Ниггурат, — Рентон вспомнил свой пережитый опыт, после чего встал с колен и вскинул руки к небу с безумным экстазом в глаза. — Йа-йа, Шуб-Ниггурат! Чёрная Коза лесов! Коза с тысячью козлят и баран с тысячью ягнят! Я хочу стать частью твоего Скаба! Дай мне твой Командный кластер! Я хочу прийти на твою Землю Обетованную! Ты отвернулась от нас, но я знаю, что на смену зимы приходит лето, а на смену лета — зима! О, Всематерь, я жду, когда снова смогу поспособствовать тебе, и жители той планеты получат второе рождение!.. Пережив этот припадок религиозного фанатизма, Рентон снова успокоился и сел на песок перед своими собеседниками и рядом со своей женой. Никто из троицы не выразил особых эмоций по поводу его поведения. Хиро и Зеро Ту было в общем-то всё равно, что случится с населением множества планет, ничего для них лично не значащих. — Хиро, Зеро Ту, вы можете последовать за нами, — предложила Эврика. — Чтобы нести Слово Божье и сподвигнуть многих жителей планет родиться заново. — Меня это не интересует. Меня волнует лишь моя возлюбленная и теперь я ничего больше не желаю, — Хиро посмотрел на Зеро Ту со смесью усталости и удовлетворения на лице. Рентон смотрел сейчас на Зеро Ту: — Хиро, хорошо, мы с Эврикой оставим вас. Но перед нашим расставанием я хотел бы познакомиться с твоей женой поближе, а тебе — отдам мою. Мы с тобой всё же адепты Шуб-Ниггурат и её главную заповедь — «любите друг друга» — должны соблюдать. — Вот с этим я согласен, — Хиро сейчас рассмотрел Эврику и подумал, что вполне стоит ею насладиться. Все разделись. Бледная и тонкая кожа с сине-зелёным оттенком послужила предметом внимания Хиро — он пожамкал далеко не самые большие в своей жизни сиськи (Эврика и рядом не стояла с Зеро Ту), бёдра и ягодицы, поставил Эврику на четвереньки перед собой и начал с влагалища, но быстро переключился на попку. Эврика испытала смесь боли и удовольствия, когда член любовника прорвался ей в анус. Параллельно этому Рентон полностью предоставил себя Зеро Ру, развалился на песке и попросил её делать с собой всё что ей хочется. Зеро Ту несколько минут тёрлась вагиной ему о лицо, затем, добившись у себя потока влаги, браво оседлала паренька и взаимно удовлетворилась энергичной наездницей. Хиро, как кончил в жопу Эврики, так заставил её облизывать себе яйца и заново вливать энергию в гениталии. Таким образом Эврика смогла проглотить себе за щёки вторую порцию спермы любовника. — С тебя хватит, — Хиро пока удовлетворился насчёт неё, после чего посмотрел в сторону жены и Рентона, чьи рога уже должны были подрасти. Зеро Ту получила от него в себя порцию спермы и снова тёрлась клитором о физиономию любовника. — Эй, Зеро Ту, как насчёт того, чтобы заняться этой Эврикой? — захотел наш брюнет с синими рожками. — Я буду наблюдать за этим, а сам займусь… — Как скажешь, любимый! — очень весёлая от всего происходящего, Зеро Ту оторвала своё влажное место от физиономии Рентона и поспешила заткнуть поцелуем рот Эврики. Зеро Ту накрыла её груди своими, рукой простимулировала девушку между ног и заставила после этого впритык сесть на песке и тереться гениталиями. Глядя на это, Рентон пожелал присоединиться третьим участником, но был схвачен со спины самим Хиро — Хиро уже смазал свой торчащий член и рукой развернул лицо несколько удивлённого Рентона к себе — засосал парня поцелуем. — Ты не думал, что я пропущу этот предмет? — Хиро впился пальцами в голые ягодицы Рентона, поставил покрасневшего парня раком и ворвался ему в потроха. Пока Хиро, с блеском зубов на лице, сношал его, Эврика от трения о колено Зеро Ту получила оргазм. — Ты похожа на Анемону. Возможно, ты её реинкарнация, — прокомментировала Эврика [4]. Зеро Ту дала ей пососать себе титьки и одновременно благодаря мастурбации пальцами вышибла из собственного клитора ещё один оргазм. Рентон смотрел на это с напряжением и пребывал в таком состоянии до тех пор, пока не почувствовал в себе порцию мужского семени. Хиро держал нового знакомого руками и не отпускал, пока не кончил. Пока брюнет с рожками отдыхал, супруг божественной феи присоединился третьей персоной. Рентон возвёл своего малого, когда по очереди целовался с Зеро Ту и Эврикой и заставил девушек по очереди же целовать свой член. Зеро Ту захватила торчащий кол сиськами и какое-то время так его заводила ещё сильнее. Рентон велел жене лечь на спину, он накрыл её Зеро Ту, заставил жену и любовницу сосать друг другу рот. Рентон быстро попросил у Хиро смазку и вонзился в анус Зеро Ту. Её сиськи душили Эврику. Рентон активно работал бёдрами до тех пор, пока не извергся в потроха Зеро Ту — всё это время столь тесно сжимающие ему член. После этого юноша смахнул пот со лба и отступил. Зеро Ту захватила бёдрами голову Эврики и заставила ту вылизывать себе клитор — вагинальная влага от оргазма проглочена. Хиро велел Эврике оседать груди Зеро Ту и трением об эти холмы влагалищем выжать из себя последний оргазм — это было сделано. Все четверо голых искупались в густых травянистых водах — там, где было меньше всего водорослей, после чего оделись. — Ну, нам пора, приятно было познакомиться, — Рентон всё же испытал некоторую долю ревности и решил как можно быстрее расстаться, а ещё ему не очень понравилось излишнее пристрастие Хиро к юношеским пятым точкам. На том Рентон снова встал на свою воздушную доску, Эврика раскрыла крылья и супруги улетели с травянистой планеты трёх солнц. Хиро и Зеро Ту снова остались одни. Муж тоже решил полетать: — Зеро Ту, побудь пока со Стрелицией — пусть она восстановится, а я хочу обследовать ближайшие брамфатуры. Хиро раскрыл позади своей спины стальные крылья и уже через несколько секунд самостоятельно рассекал космический вакуум. В таком состоянии он мог лететь очень быстро и одновременно достаточно свободно воспринимать окружающие дали. Проносящиеся планеты попадались на глаза, демонстрируя изобилие если не органической, то по крайней мере астральной жизни. Невидимые для простых людей призраки, демоны, эфирные духи и мистические создания роились вокруг, на первый взгляд, совершенно безжизненных небесных тел. Звёзды воспринимались как гораздо более яркие, чем если смотреть на них сквозь атмосферу планеты. Хиро сузил взгляд и остановился возле планеты, похожей на Юпитер. Такое же газовое пятно. Внезапно оно моргнуло, оказавшись гигантским глазом. Хиро тряхнул головой — на материальном плане ничего не было. — Похоже, гений этой планеты заинтересовался мной. Лучше тут мне не находиться. Хиро вернулся, рассказал жене, что в принципе в этой вселенной нет ничего особенного. Кричали животные, смахивающие на птеродактилей. Вскоре с неба сюда пала звезда. Супруги тревожно взглянули на небольшой кратер, из которого, прямо сквозь клубы дыма, выступил мужчина. Лысый жрец в свободном белом одеянии, оно спадало почти до земли — человек с чёрными бровями, толстыми губами и тяжёлой челюстью. На голову выше большинства людей и в той же степени массивнее. Жестокость в сочетании с необузданной жаждой власти читалась в его выражении. Самыми зловещими из всего этого были блестящие тёмные глаза, в которых, казалось, присутствовало что-то злорадное и гипнотизирующее. Уверенность воли, которая чувствовала себя способной подчинить все остальные желания для достижения своих целей, если она того пожелает. Он заговорил на их языке — и как можно более вежливо: — Не бойтесь меня, Ашкалун, Намраэль. Я — огненный жрец Матан. Я принял облик, в котором последний раз родился среди людей. Я был одной из сильных душ, поглощённых ВИРМ. Благодаря вам я стал свободным. Я пересёк мироздание вслед за вами, чтобы отблагодарить вас. Матан подошёл к ним, отставляя за собой следы копыт на берегу. Хиро и Зеро Ту переглянулись. Брюнет встал с песка и блеснул синевой рожек: — Хорошо, Матан, я вас понял. Вы можете вернуть нас в нашу Солнечную систему? — Это не в моих силах, но я хочу предупредить вас об опасности. Жрец предложил зажечь свой мистический огонь между рук: — Я хочу сказать вам, что вам может угрожать мой древний враг. Его зовут Симон Маг. Подобно мне, он — сильная душа и многократно перерождался на разных планетах и в различных сферах бытия. — Симон Маг — тот, который из Деяний апостолов? Отец всех ересей, с точки зрения древней христианской церкви. Лидер гностического культа симониан, объявивший себя Богом, а свою, взятую из борделя, жену-проститутку — он назвал богиней Еленой Прекрасной, Первой Мыслью, — Хиро вспомнил о нём. — Он самый, — Матан дал увидеть в огне образ. — Это — Симон Маг? — Хиро вглядывался в его волевое лицо. — Он самый. Симон Маг желает вернуть к жизни свою возлюбленную — Елену-Энойю. Матан взглянул на Зеро Ту: — Он может захотеть использовать тело твоей возлюбленной для того, чтобы возродить свою — как сосуд. Матан далее уточнил, что на высших планах бытия существует космологическая фигура, которая воплощает собой идею женственности, но она имеет разные аспекты. В рамках этого архетипа личности Зеро Ту и этой самой Елены могу меняться: — Симон Маг готов на всё, чтобы вернуть к жизни свою возлюбленную — в том числе он может уничтожить эго твоей возлюбленной для того, чтобы возродить в её теле свою Елену. Вот о чём предупредил Матан. Хиро и Зеро Ту, державшиеся за руки, приглянулись. — Сейчас Симон ищет свою Елену, и с ним его брат по оружию — Досифей. Матан показал в огне облик другого человека. — Любимый, мы можем доверять Матану?.. — Зеро Ту отвела Хиро в сторону и решила поговорить с ним с глазу на глаз. Матан ожидал их позади. — Конечно, доверять мы ему не можем, Зеро Ту, но я чувствую, это знание приходит ко мне из Хроник Акаши. Этот Матан сейчас, по крайней мере, чисто технически — он не врёт мне, Зеро Ту. Хиро кратко подумал сейчас, взялся пальцами за подбородок: — Мы должны подготовиться к бою против Симона и Досифея. Хиро сидел в позе медитации, Матан и Зеро Ту наблюдали за ним. В воде появилось отражение — все водоросли снесло в сторону. Симон и Камина-Досифей стояли друг с другом и вели разговор: — Камина, я готов сколько угодно пересекать вселенные, чтобы найти Нию. Я точно чувствовал во время моего прошлого погружения в астрал, что она… Тень торговца из Тира дала ему указание. Симон посмотрел на Зеро Ту через отражение в воде, увидел её с той стороны — сильно удивился: — Ния! Я чувствую что-то знакомое в этой женщине с рогами!.. Зеро Ту испугалась, подумав, что Симон попытался насильно «изменить ей космологическую точку зрения», чтобы воскресить в её теле свою возлюбленную. — Он — сильный маг! — Хиро немедленно убрал отражения. Взглянул на Зеро Ту: — Я почувствовал его целеустремлённость, а также понял, что ты можешь стать ключом для возрождения его Нии-Елены!.. Хиро весьма сильно обеспокоился, после чего озвучил следующее: — Ньярлатхотеп сказал, что мироздание может существовать лишь благодаря постоянной войне. Если мы победили ВИРМ, значит, у нас будет новый враг!.. Похоже, этот новый враг — Симон Маг. Хиро выпрямился и взялся за руки с Зеро Ту: — Любимый, мы — одно. Она согласилась полностью поддержать его борьбу. Матан с одобрением на всё это молча смотрел. Симон и Камина находились внутри гиперпространственного туннеля. По его краям вращались пейзажи и образы из далёких и совершенно разных мест. Ветер развевал плащи и волосы им обоим. Симон протянул руку и уловил пейзаж с Хиро и Зеро Ту. — Нет, это не Ния. Он полагал, что сможет найти возлюбленную в прежнем облике, потому посчитал, что Зеро Ту никак с ней не связана. — Нет, это не она… Симон отвернулся и взглянул в другое место, увидел сквозь круговорот гиперпространства город, который мы бы отнесли к эпохе США — к веку хиппи, рок-н-ролла и наркотиков. — Камина, я хочу отдохнуть. Я уже долго вглядываюсь в океан бытия, но ничего пока не нашёл… — Как, скажешь, братан. Не нужно сейчас напрягаться, — с улыбкой одобрил Камина. Они оба сделали шаг в сторону образа той эпохи и прошли через портал, очутились на крыше небоскрёба. Сейчас день, многочисленные автомобили и прохожие заполняли улицы, дул лёгкий ветерок и слегка трепал волосы двоицы. — Думаю, нам нужно переодеться на местный манер, — Симон Маг взмахнул рукой; облачения переменились, как пропадает мираж — сам Симон теперь в молодёжных рваных джинсах, в футболке с логотипом рок-группы, с кроссовками на ногах, браслеты на руках; Камина получил гавайскую рубашку, свободные штаны, по рисунку стилизованные под языки пламени, шлёпки-вьетнамки на ногах, на голове — картуз, серьга в ухе. У обоих — солнечнозащитные очки, за плечами — ранцы. — День добрый, — Симон Маг из ноосферы загрузил себе в сознание местный язык, — мы могли бы снять номер? Симон и Камина стояли перед бабулькой в гостинице. Представительница старого поколения, она с подозрением взглянула на нашу парочку, но всё же не стала отказывать. — Одна комната? — Да, к чему тратить деньги? Нам хватит одной комнаты, мадам, — Симон выложил купюры. Через несколько минут они уже получили ключ и поднялись на нужный этаж, нашли свою дверь среди целого ряда таковых. — Не понимаю, Симон, почему ты не создал нам дворец из воздуха? — вошёл сюда Камина. — Возможно, я мог бы, но в другом настроении. Не хочу напрягать волю на таком. — Симон сел на кровать, одну посреди номера. Взгляд — меланхоличен и устремлён куда-то внутрь. Камина сложил руки на груди перед сотоварищем и ожидал, пока напарник не возвратится во внешнюю реальность. — Давай сейчас отдыхать, — наконец поднял он взгляд на Камину, — я чувствую, что скоро что-то случится. Надо дать событиям идти своим чередом. — Как скажешь, Симон, ты ближе к Небу, чем я, — Камина сел рядом с ним. За окном ездили автомобили. Муха зудела у окна. Симон лежал на спине и смотрел в старый потолок, держал руки за головой. Наконец, отойдя от меланхолии, он повернулся лицом к выходу из комнаты — Камина открыл дверь и вернулся к нему в номер: — Среди местных баб нет ни одной красивой. Пиздец. — Не во всех мирах есть красивые женщины, — Симон кратко подумал. — Красивые, как у нас. Симон дальше томно взглянул на то, как Камина копается в своём ранце, что-то бубня под нос. — Эй, — Симон, повинуясь внутреннему импульсу, оторвал спину от ложа, подошёл сзади к Камине и обнял того, заключил торс в свои сильные мужские объятия. — Братан, мне вот не нужны девушки, покуда у меня есть ты… Камина, чуть покраснев, повернул шею к Симону: — Ты так захотел мою задницу, когда узнал, что на этой планете нет красивых баб? — В том числе, — Симон поцеловал шею Камины, — поэтому, да… Камина и Симон обнажились. У Камины — синие татуировки на спине, плечах, руках и кое-где ещё. Они выглядели как линии, проходящие через плечи и руки, как кольца на бицепсах, зачастую в их чертах угадывались мотивы пламени и полумесяцев. На спине — три языка пламени, идущие как трезубец, выходящие из района поясницы, указывающие на шею. Центральный язык — длинные боковых. На плечах — сплошные синие пятна. Всё это очень ровно и до боли симметрично. Камина и Симон расположились в позиции 69. По своим размерам, их фаллосы очень велики и каждому пришлось как следует потрудиться верхней дыркой, желая полностью влить полноценную эрекцию. Фаллосы вытянулись и сосуды в стволах живо набухли. Симон Маг, как закончил, так пожелал, чтобы Камина подставился попой. — Я люблю Нию, но, Камина, — Симон аж с придыханием щупал ягодицы и растягивал парой пальцев дырочку промеж полушарий, — твоя задница мне никогда не наскучит. — Рад по-настоящему сливаться с тобой, как мужчина с мужчиной, — пробубнил Камина в подушку. — Ты готов? — Симон вынул из ранца смазку и помазал себе член и анус Камины. — Я буду сейчас бурить тебя. — Да, давай, — Камина удобнее вытянулся сейчас на животе. — Начинаю, — Симон сладострастно пробил седалище Камины. Нижний партнёр немного напрягся, покуда такой большой член погружался в него полностью и ещё потом устраивался там. Камина уже привык в целом к тому, потому нормально справился со своей ролью принимающего. Симон с удовольствием принялся одаривать внутренности Камины нарастающими толчками, заставил друга держать натиск под скрип ложа, сразу заставившего соседей почуять недоброе. Симон и Камина как следует вспотели, обнажённые мускулы слившихся парней щедро покрылись каплями пота; залиты краской, уста оглашали комнату стонами — такие звуки, доносившиеся из номера, не оставили ни у кого сомнений, что происходит. Отец, мать и двое детей размещались в соседней комнате. Дети, достаточно маленькие, задавали неудобные вопросы по поводу этого, мать хотела вызвать полицию, но в конце концов решила оставить дело на администрацию гостиницы, куда отец сразу же пожаловался. Он гневался больше всего. Камина размещался на локтях и коленях, поднимал выше голову и демонстрировал похабный взгляд под синей чёлкой. Член под животом несколько успел сникнуть и, увы, дальше в пассивной роли только снижался. Симон же наклонялся и звучно целовал плечи любовника, опускал руку и хватал Камину за этот орган и стремился пальцами вернуть прежнее возбуждение и вообще заставить друга кончить с помощью мастурбации. В конечном итоге Симон пожелал извергнуться раньше, потому бросил эти попытки и взялся за спину Камины. — А-а-ах! — в комнату им уже собрались вломиться, как Симон стих. Сперма обильно заполнила глубокую скважину и активный любовник быстро рухнул грудью на спину Камины, повалил его и дальше переводил дыхание прямо на тёплом теле. Камина замер и решил дать другу отдохнуть так, как он хочет. — У-ум, — Симон дышал за ухо Камине, оторвал лицо от ложа и сел рядом на краю. Он дал Камине перевернуться и удобнее лечь. После чего уже сам Симон разместился на спине и свободно покоился на спине. — Камина, я отдохну и возьму тебя ещё раз, но сперва, — зевнул он, — я должен… отдохнуть. Симон быстро вырубился. Камина тоже прикрыл глаза и решил пока также тихо заснуть, не пытаясь даже опорожнить кишечник от дружеского семени. Недовольные соседи пока сникли и, ругаясь, разошлись. Хиро, Зеро Ту и Матан наблюдали за этой парочкой мистическим образом. — Ох, любимый, какие у них прекрасные члены! — понятное дело, сама Зеро Ту возбудилась и схватила руку мужа, положила ту себе промеж бёдер. — Я тоже хотел, чтобы они отбомбили мне простату, — не стал скрывать Хиро и поспешил, прямо в присутствии Матана, обняться и переплестись языками с женой. Дальше рука мужа быстро завела Зеро Ту пальцами и дала ей кончить, мышцы влагалища как следует сократились и нутро выбросило пахучую влагу. Матан остался отстранён от такого. Хиро несколько стесняло его присутствие, потому он пока ограничился поверхностными ласками своей жены и удовлетворил её мастурбацией. — Я пока попробовал проникнуть к ним в сон, — Матан вышел из краткой медитации. — Предлагаю вам попробовать… Симон и Камина спали на одной кровати и видели общий сон. Им снилась река Иордан. Тогда в первом веке нашей эры Симону Гиттонскому исполнился второй десток лет, он и его старый учитель Досифей стояли перед лидером своей секты — пророком, который вошёл в историю под именем Иоанн Креститель. Верховный глава культа проповедовал, что Римская Империя, управляемая Богом зла Ньярлатхотепом, скоро падёт, а за ней — и весь грешный мир. — Идёт тот, кто превосходит меня… Симон и Досифей, ненавидевшие Рим всей душой, склонились перед этим Иоанном как перед своим мессией, но вождь сектантов показал им другого «человека» — того, кто вошёл в историю как Иисус из Назарета. Симон испытал шок, только увидев будущего Бога человечества, потому как взгляд смог проникнуть в самую суть Сына Йон-Сотота, напрямую рождённого от него. Иоанн и Досифей не могли настолько глубоко погружаться в духовный мир, чтобы понять, с кем им довелось иметь дело. Хиро прозрел сон Симона, воспоминание о его прошлой жизни. Матан пояснил: — Симон повстречал Сына Йон-Сотота и узнал от него план «спасения мира». Хиро слушал разговор Иисуса, Иоанна, Симона и Досифея как нечто очень далёкое, но суть понял: — Если первичное Божество порождает весь остальной мир с помощью самораспада, то избавление от боли и греха — это план ВИРМ, комплементация, вернуть распада обратно, — Хиро вслушался в ход событий и понял, что Симон отверг тайное учение Иисуса, записанное в Евангелие от Фомы [5]. Симон не пожелал растворить собственную личность в высшей реальности, чтобы избавить себя от греха и боли. Вместо этого… — Я — сам Бог! Я — Господь Мазда! — Симон говорил об этом перед своими учениками уже в сорок лет, через двадцать лет после той встречи на реке Иордан. — Наш с Еленой сын, по имени Ахамот, узурпировал мой космический трон и низверг нас в материю! Хиро моргнул: — Симон сам поверил в то, что он — низвергнутый Творец мультивселенной? — Не он один в это верит, — сказал Матан. — Мне без разницы, во что он верит. Мне важно, что он — угроза для нас с Зеро Ту. Симон почувствовал, что Хиро видит его и резко раскрыл веки. Пробудившейся ещё раз заметил его лицо — с синевой в уголках глаз и с парой синих рожек — прямо перед тем, как оставить позади сон из прошлого. — Хм… Кто они? Симон коснулся рукой лица, потирал глаза и воспроизводил в памяти теперь облик Зеро Ту. Такая сексуальная и розовая. — Хм… Кто же они? Камина пробудился и мельком увидел тот сон, а также — Хиро и Зеро Ту. Облик Матана что-то напомнил, но Камина куда хуже осознавал свою прошлую жизнь. Симон сложил ноги, держался пальцами за подбородок, вслед чему повёл взглядом — увидел пробуждение Камины. — Что ты видел во сне? Камина сел в похожей позе и рассказал. Протянул руку к столику, взял яблоко: — Я бы трахнул эту с розовыми волосами, очень её хочу, — захрустел Камина. — Возможно, эта с розовыми волосами… Астарта, Ашера, богиня плодородия… Артемида, какая-то из форм… моей Нии! — Симон испытал сильное желание прямо броситься с места, прорвать ткань реальности и кинуться с головой в гиперпространство — чтобы схватить Зеро Ту и постараться угрозами или мольбой выведать всё о Нии. И только волей он сбил сие желание, решив, это слишком поспешно. Симон покачал головой и придумал направить свой эмоциональный импульс в иное дело. — Симон, — как только Камина закончил хрустеть яблоко, активный партнёр в этих отношениях схватил его за руки, попытался навалиться. Симон быстро чмокнул Камину в титьки, в пупок и опустился к поникшему члену. Совсем немного Симон пососал этого гиганта, влил в сосуды немного мощи и пощупал пальцами мошонку. Симон дальше опустился аж к ногам Камины и удовлетворил своё влечение к сексуальным юношеским ступням, проникал язычком между пальцами и облизывал подошвы. Покончив с этим, Симон вернулся к лицу любовника и засосал губы. Дал потом Камине потрепетаться языком у себя во рту. — Давай, Камина, видишь, как у меня вскочил? — Симон сейчас пальцами активно довёл себя до полной эрекции и вставил Камине за щёки. Симон рукой сжал синие волосы любовника, удовлетворился минетом. — Подними ноги. Симон овладел Каминой лицом к лицу, вожделея видеть его глаза и попеременно облизывать ему босые пятки во время сношения. Большой член вновь нырнул в дырочку промеж бёдер, словно в девичье лоно — Камина в этот момент всё также с долей боли поморщился. Ещё бы: ему требовалось принимать в себя орудие выдающихся габаритов! Симон держал щиколотки перед своим лицом, облизывал подошвы и одновременно работал тазом, трахал Камину. Последний решил серьёзно взяться себе за дрочку. Стоны и скрип возобновились, потому соседи опять начали ругаться. Симон почувствовал, что сейчас им помешают, потому прекратил совокупление: — Меня достал скрип этой треклятой кровати! Симон встал, добавил смазки и поднял теперь Камину, выставил руки и дал ему забраться. Симон заключал любовника в объятия, держал на руках и вот таким образом продолжал двигаться фаллосом внутри заднего прохода Камины. Им в дверь начали стучать, громко ругаться и требовать прекратить. — Погоди, — Симон поставил Камину на пол, подошёл к двери и так её приоткрыл, чтобы выглянуть, не показывая себя ниже пояса. — Да? — Какого дьявола вы там творите?! Вы оба мужчины! Это отвратительно! Мы вызовем полицию! Это требовал мужчина лет сорока, с ним стояли некоторые другие обитатели гостиницы. — А? В чём проблемы? — Симон одарил улыбкой яростных недоброжелателей, после чего вдруг высунул руку с плотной пачкой купюр. — Думаю, здесь хватит долларов на вас всех. Мужик принял пачку. — А откуда оно у вас? Вы?.. — Мы — богатые иностранцы. Какая разница, кто мы, если мы даём вам зелёные? — Симон вынул и положил ему в руки ещё одну плотную пачку. Как только он закрыл дверь, там начались споры и препирательства. Прибежала мать с детьми, взялась требовать себе побольше. К счастью, группа отошла от номера и не стала досаждать Камине и Симону, нашла себе более просторное место за столом и начала пересчитывать купюры и всё спорить, кому из них должно больше достаться. Симон дальше положил Камину спиной на кровать, сам стоял на полу подле него и продолжал грешить содомией. — Симон, я хочу кончить! — в этот раз Камина рьяно мастурбировал себя рукой и смог добиться извержения семени себе на живот. Симон покинул задний проход Камины, держал его за ногу. Облизал ступню, после чего взял тюбик со смазкой, будучи охвачен особенно страстью именно к ногам своего любовника. Симон рьяно начистил своё копьё босыми подошвами Камины и, с громким стоном, щедро излился семенем между ними… Хиро решил подвергнуть такой же содомии Зеро Ту, поставил в позу рака и овладел розовой задницей. — Ы-ы-х! — оргазм, усиленный наблюдением за Симоном и Каминой, вышел чрезвычайно сильным и приятным. Вынул член и немного пришёл в себя, и после этого Хиро решил: — Попробуем подобраться к ним поближе… Симон ощутил внимание Хиро на себе. — Камина, — цыкнул он, — я чувствую, на нас, возможно, готовится нападение!.. Как только двое покинули гостиницу и вообще этот таймлайн, деньги исчезли и сварливые соседи обнаружили себя сцепившимися за пустое место. Камина и Симон в следующий момент, оба облачённые в свои первоначальные фэнтезийные наряды, появились посреди берега на другой планете с тремя солнцами. Выбежали из портала. — Это здесь? — Камина держал наготове свой меч, словно бы сделанный из цельного куска бетона. — Да! — указал Симон. — Вон они!.. Хиро, Зеро Ту и Матан обернулись к ним. — Матан! — узнал его Симон. — В прошлой жизни мы были врагами! Ты хотел открыть врата для огненного Атара и из-за тебя я расстался с Еленой! Симон очень разозлился, обнажил свой меч Мазды — с прозрачным янтарным клинком и рукоятью в виде металлического феникса. — У тебя появились союзники?! У них рога? Они — дети Шупниккурат?! [7] Хиро столь же воинственно взглянул на Симона: — «Если бы спасение Зеро Ту зависело от убийства незнакомой для меня женщины, чтобы я сделал?! Все мои колебании закончились приношением жертвы, какой бы святой она не была. Симон Маг такой же!» — с такими мыслями Хиро первым атаковал синей плазменной вспышкой. Симон встретил её рукой, закрутил синеву в спираль, поглотил в клинок Мазды. — Я убью вас, раз вы наши враги! — Симон ринулся на них в ближний бой. — Ударная волна Мандрагоры! — Зеро Ту внесла свой вклад почти в тот же момент, как Симон справился с техникой Хиро. Изумрудная шаровая молния и её взрывная волна, исполненная искр, окатили Симона, вынудили его на пару с Каминой закрыться плащами. Магическая атака потрясла окружающую землю и сформировала из себя многочисленные бьющие врага растения, хищные пасти венереных мухоловок и колючие лозы-щупальца. — Вызывайте Франкс! — крикнул Матан, сам не забывая что-то колдовать. Огненный жрец соткал янтарный барьер — широкий и плотный. — Бей их, Симон! — Камина врезал по растениям своим бетонным мечом, ударная волна прицельно порвала их в крохотных клочки. Симон как раз сейчас срывался с места и налетал с Мечом Мазды. Матан сдержал его своим барьером, янтарь выдержал несколько попаданий, но пошёл трещинками и было видно, что ещё столько же ударов — и барьер разлетится вдребезги. Хиро оскалил зубы, кожа сделалась синей, за спиной открылись гибкие, эластичные металлические крылья. У Зеро Ту раскрылись крылья бабочки, кожа покраснела. Рога выросли у обоих. Главным оружием Зеро Ту служил посох с зелёной звездой на конце. — Чёрный меч Мелькора! — Хиро призвал себе в руки это оружие. Симон пинком ноги разбил барьер Матана, чьи осколки раскрошились в искры, быстро угасшие. Симон шагнул сквозь него. Чёрный меч в руках Хиро сошёлся с янтарным клинком Мазды. — Я на дам тебе тронуть Зеро Ту! — рёвозавр оскалил клыки. — Мне нет до вас дела! Вы просто бок о бок с моим врагом! — Симон держал свой меч. Оба противника пока давили друг на друга, в обе стороны шло активное дрожание воздуха, как на сильной жаре. Барьер и прочий свет сейчас угасли. Камина параллельно метнулся на Зеро Ту и Матана. — Чарующий разрушитель! — Зеро Ту пролила чёрные разряды со звезды на своём посохе, он зазвучал очень больно по мозгам Камины. Разумеется, Зеро Ту и Матан отдалились в разные стороны. Камина застыл между ними и позади Хиро — сморщился от боли и мучительно согнул спину. Матан бросил в него огненный шар с руки. Прямое попадание — вспышка… Нет, Камина лишь на краткий миг пропал в дыму и в искрах, он совсем не получил от этого никакого видимого урона. — Магма течёт в моих жилах! — Камина бросился на жреца с бетонным мечом наперевес. Параллельно тому Хиро и Симон скрещивали свои клинки: — Если узнаешь, кто такая Зеро Ту, будешь мне врагом!.. — Хиро чувствовал, что на данном этапе их силы равны и ему потребуется пустить в ход ещё больше сверхъестественной мощи. — Ну как хочешь! — Симон разъединил столкновение, отскочил в очень быстром перемещении. Вскинул руку, вокруг неё воспламенился по спирали изумруд, после чего материализовался металлический бур. — Сила Спирали! Гида дрель! Хиро уловил чрезвычайно мощную витальную энтелехию. Симон собрался бросить в Хиро это орудие, рассчитывая, что он в полёте пробурит его насквозь. К счастью, меч Мелькора по самой своей природе воспротивился этой жизненной силе и начал испускать сверхъестественный мрак. С его помощью Хиро разрубил дрель в полёте, она полыхнула быстро угасшим изумрудом. Зелень и мрак пропали сразу после броска Хиро — или во время него, за доли секунды. — Ты!.. — Симон страшно удивился — ему пришлось мечом Мазды защищаться от яростного наскока Хиро. Чёрное оружие снова нашло на янтарную пляшмю. — У тебя сила Мелькора! Моего нового врага! Симон вспотел и резко перескочил ещё дальше. Хиро метнулся на стальных крыльях в наступление. — Тухулка! — тогда Симон призвал силу некого внешнего существа. Позади развивающегося плаща возник образ тёмной физиономии со щупальцами, змеями и клювом. Тухулка ударной волной отбросил Хиро и прокатил по пляжу, оставил след. Хиро пару секунд приходил в себя среди пыли. — Призывай Франкс! — Матан наконец сам перешёл в боевую форму. Лысая голова побелела в ненавистном предвкушении, вытянулись янтарные рога, фигура выросла так, что полностью заполнила просторное белое одеяние. Глаза, прежде тёмные, теперь горели жутким сернисто-жёлтым светом. Правая рука вся покрылась раскалёнными чешуйками и приняла облик очень длинной клешни. Матан захватил ею Камину за торс, попытался перекусить — лопасти давили очень жёстко. Камина сдавленно закричал. Зеро Ту прицельно Чарующим разрушителем терзала ему рассудок, чтобы вынудить выронить меч. — Камина! — Симон ринулся на Матана, желая перерубить мутировавшую конечность и в первую очередь думая о товарище. — Чёрное копьё! — Хиро вскочил и предал мечу альтернативный режим. — Гуррен-Лаганн! — Симон оглушительным взрывом распространил вокруг себя зелёную ауру. Чёрное копьё пролетело мимо него. Хиро, Зеро Ту и Матана разбросало, прямо посреди берега восставал красный мех-ганмен. Симона и Камину туда моментально вобрало при материализации. Гуррен-Лаганн выглядел как наиболее голливудский среди всех известных Хиро мехов. Красный, с элементами серого и жёлтого. Два лица. Лицо на груди обладало парой «очков» — острых, серых, смахивающих на очки Камины; голубые края выделяли рот, внутри него белели светло-серые зубы. Голова на плечах выделялась благодаря жёлтому полумесяцу, как бы отбитому справа. Серое лицо с глазами, носом и ртом выглядело очень красивым. Общие пропорции всего этого меха также разили мощью, образом мускул и героизма. — Говорил же, — поднимался Матан из воды и пара, его закинуло в море и огненный жрец ослаб, — призывайте Франкс! Хиро и Зеро Ту подымались из набережного песка с оскалом ярости на лицах. Сперва от Хиро разошлась синяя аура, потом — красная от Зеро Ту, они слились и из них материализовалась Стрелиция. Два воинствующих робота заняли берег, один — с мечом Мазды, второй — с копьём, окутанным чернильным мраком, делавшим из него копьё Мелькора. Хиро находился в позиции «тычинки» и быстро просканировал, как мог, вражеский Гуррен-Лаганн. Симон сидит в голове, Камина — в груди. Оба с криком атаковали. — Держать! — Зеро Ту развернула сумеречный щит с копья, выдержала янтарный меч Мазды, даже отбросила его. — Умри! Зеро Ту высвободила пылающую синеву с рога. Гуррен-Лаганн — вырастил длинный и стального вида бур из своей свободной руки. Как только луч Стрелиции коснулся его, так по спирали объял бур и был следующим движением отражён обратно. — Ах! — Зеро Ту отскочила в бок, луч расчертил пространство аккурат мимо неё. Хиро бросил режущую геометрическую абстракцию. Симон высвободил множество длинных копий-буров из корпуса Гуррен-Лаганна. С их помощью он разбил, сокрушил и уничтожил эфирные острые плоскости. Такие буры сразу же вросли и пропали в Гуррен-Лаганне следом же. А сами Симон и Камина ринулись в ближний бой с такими словами: — Настоящее мужское слияние!.. — начал первый из них. — Это не трах-бабах, который можно забыть! Магма течёт в наших жилах! — закончил второй. Гуррен-Лаганн прыгнул на Стрелицию, прямо в полёте высвободил снова множество копий-буров, они несколько изгибались при протяжении и умножении своей длины. Стрелиция, по-прежнему стоя в полный рост, резко и стремительно — серией быстрых перемещений — начала отступать. Копья-буры пролетали мимо неё и вонзались в землю. Хиро и Зеро Ту какое-то время отступали, после чего, пару раз ударили копьём в меч, пару раз увернулись и вновь отскочили, рывком запустили себя в мощную атаку. Хиро и Зеро Ту просто закричали в один голос, Стрелиция высвободила струи огня из реактивных двигателей, направила себя к цели. Симон и Камина вновь выбросили из разных мест Гуррен-Лаганна множество буров, все они очень прицельно навалилась на копьё Стрелиции. Его наконечник сошёлся с ними со всеми разом — мехи замерли в этом противостоянии. Метафизическая воля Симона и Камины — Хиро и Зеро Ту давили друг на друга. Буры вращались, силясь сломать копьё Мелькора. Не будь оно им, не отдай Фэанор для Хиро этот артефакт, не передай его губительную силу, Симон бы победил. Но сейчас мощь Чёрного копья пересилила буры Гуррен-Лаганна, сперва заставила пойти трещинами, после чего орудия рассыпались. Хиро и Зеро Ту погнали дальше, их копьё вонзилось теперь самым наконечником в плашмю клинка Мазды. Симон и Камина поставили меч как щит, стояли теперь так — и были в подавленном положении. Хиро и Зеро Ту их продавили. Симон и Камина задумались на пару секунд этой борьбы, после чего внезапно сбавили пыл. Стрелиция пролетела параллельно — голова ганмена оказалась сбита. Зеро Ту на один миг обрадовалась. Хиро с подозрением обернулся. Увидел, как Гуррен-Лаганн разделился на Гуррен и Лаганн, меху Камины — с лицом на груди — и меху-голову Симона — с выдвинувшимися маленькими конечностями. Маленький Лаганн прыгнул, прицельно направил себя с воздуха реактивными двигателями, высвободил из себя бур — как пчела жало. Хиро и Зеро Ту уклонились, маленький мех пролетел мимо них, частично отбил небольшой фрагмент корпуса Стрелиции с краю. Он очень медленно восстанавливался. — В этом Лаганне собрана почти вся онтологическая полнота, — посмотрел на него Хиро. Симон исчез в воде, воткнулся в дно, после чего снова выпрыгнул на берег. — Он очень опасен — если он нас пробьёт, мы лишимся Стрелиции… Камина атаковал Гурреном, бежал в нём через пляж с бетонным мечом наперевес (если Симон исчезал из комбинации, то меч Гуррена менялся с меча Мазды на меч Камины). — Поняла, любимый! — Зеро Ту прыгнула очень высоко, встала Гуррену за спину. — Ха! — Камина быстро повернул голову. Из спины его мехи вырвался бур-копьё, протянулся через десятки метров. Хиро отбил его. Лаганн летел сюда — Симон пошёл на ещё один заход, чтобы с лёта пронзить собой Стрелицию. — Стоять! — Хиро заблокировал своим наконечником Лаганн. Симон внутри пыхтел. Не сумев сейчас пробить Стрелицию, он отскочил обратно, вновь запрыгнул в мине-мехе на плечи Гуррена, втянул маленькие ручки и стал просто головой. — Не выходит!.. — Симон с напряжением думал, чтобы ещё попробовать. Его напарник не унывал: — Симон, а я рад, что нам попались сильные противники! Рогатые, проиграй вы так быстро, я б заскучал! — бодро отозвался Камина. Симон, в отличие от него, часто дышал и смотрел на Стрелицию очень серьёзно и тревожно. — Оставь браваду, Камина… — Симон чувствовал, что враг крайне опасен. Особенно благодаря оружию Мелькора, которое он, ко всему прочему, в своё время напитал мощью погубленных Древ Валинора. Хиро захотел сейчас что-нибудь ему сказать… — Уходим! — Симон решил сейчас отступать. — А?! Ты чего, Симон?! Хочешь я тебе в челюсть дам?! Как мы, Гуррен-Дан, можем убежать?! — возмутился Камина. Симон почувствовал неуверенность не только в себе самом, но и в своих действиях. Всё же он не вычислил цели и мотивы Хиро, полагая, что, возможно, напал только из паранойи. Да, Матан был врагом, но в той жизни… — Камина, сейчас мы отступим. Я — твой Король, повинуйся мне! — Вам повезло! — бросил Камина для Хиро и Зеро Ту. Гуррен-Лаганн взлетел и быстро пропал из виду. — Любимый, мы так его отпустим? — у Зеро Ту тоже дали о себе знать сомнения такого рода. — Пока давай… Всё же, он ищет свою возлюбленную и мне он близок. Я вижу в нём себя, — Хиро ушёл сейчас в печаль и меланхолию… Гуррен-Лаганн пролетел через космос, планета и те три солнца остались далеко позади и пропали среди прочих небесных тел. Они вышли за пределы той вселенной по ходу нескольких секунд и пересекли уже куда большее пространство космоса высшего порядка, очень яркого и насыщенного звучаниями, воронкам и спиралями. — Почему ты их не добил, Симон? Они подельники Матана?! — сейчас возмутился Камина, когда прервалось их молчание во время отступления. Пилот Гуррена восстановил дыхание, взялся за лоб. — Я… я тоже вспоминаю про него, в прошлой жизни, о-он!.. Теперь ужь Камину охватили флэшбэки… — Ты не хочешь их преследовать, любимый? — Зеро Ту глядела в небо, в котором пропали их враги. — Я хочу дать им шанс отступить. Возможна, они передумают, — Хиро с долей сожаления прикрыл веки. Зеро Ту сейчас через ментальный интерфейс воспринимала его мысли: — Любимый, если ты думаешь, что этот Симон Маг подобен тебе, то он не остановится. Он принесёт меня в жертву, чтобы быть вместе со своей Еленой, — сказала Зеро Ту. Хиро промолчал, а она продолжила: — Хиро, я чувствую, как ты меня любишь. Я очень рада, что ты готов принести любые жертвы ради меня. Я бы тоже принесла в жертву Итиго, Аску и кого угодно, лишь бы ты был снова со мной. Будь этот Симон Маг как я, он бы ещё меньше думал — принести в жертву или нет. Хиро моргнул — он испугался за жену: — Зеро Ту, ты права. Мы должны победить их. Мы должны убить их, чтобы они больше не могли угрожать нам. Жизнь — игра с нулевой суммой. Или мы или они! *** Ния теперь обслуживала Тринадцатый отряд. В одной компактной комнате, она сидела на кровати в окружении «паразитов». Горо, Футоши, Мицуру, Дзоромэ, Ланц, Икуно, Наоми и Мику предвкушали повеселиться с ритуальной проституткой. Итиго и Кокоро, с беременным животом, так же присутствовали здесь, но они были менее возбуждены. — Я начну первым, — больше всего слюнки текли, естественно, у Горо. К тому моменту Утэна убедилась, что Тринадцатый отряд — нормальные ребята, потому перастала беспокоиться, что её подругу изнасилуют, и в данный момент не присутствовала при половом акте. Сама Утэна решила повеселиться с Девятыми. Дзоромэ аж не носил одежды, чтобы сразу сомкнуть пальцами свой восставший член и дрочить его первое время, просто наблюдая за актом. Горо сосал Нию в рот, лапал ей титьки и стискивал попу. — Мне лечь? — они начали, когда девушка и парень стояли в центре комнаты. Горо целовал и обнимал её — его член восстал. — Нет, можешь стоять, — Горо согнул колени и первое время просто облизывал гениталии своей любовницы. Все остальные смотрели на это и мастурбировали. Икуно взялась активно домогаться до Итиго, в частности заснула её пальчики себе в куночку, чтобы девица без перерыва дрочила лесбиянке. Горо выпрямился, вдохнул аромат волос Нии и пальчиками ещё завёл ей сосочки. Как только статный блондин исполнил эту процедуру, он велел Нии стоять посредине комнаты на одной ноге. Вторую ногу Горо поднял, кратко расцеловал и вошёл. Он держал Нию за вторую нижнюю конечность, сам стоял, одной рукой захватывал её талию и сосался с ней. Член проник в куночку, очень влажную, в куночку ритуальной блуднице. И там Горо рьяно сношал Нию. Футоши не выдержал, подошёл к Нии, взял за ручку и положил ту себе на член. Ланц подошёл и взялся сосать пальчики на поднятой ножке Нии. Горо выплеснул своё семя первым. Как только он закончил, сама Ния ещё не кончила. Горо, удовлетворённо отдыхая, предоставил ритуальную блудницу в руки своих компаньонов. Футоши велел ей лечь на спину, накрыл красотку свои пухлым телом и заработал в поту и прыти. — Как хорошо! — Футоши излился в Нию вторым. — Я готов забыть про Кокоро! Ния, стань моей женой! — Извини, Футоши, но я жена Симона Мага и только его одного люблю как мужчину. Если ты вздумаешь взять меня в жёны силой, то тебя покарает Астарта. Футоши суеверно испугался и попросил прощения, аж отпрянул от Нии. Та добродушно рассмеялась: — Не бойся, Футоши, ты же ещё даже не задумал сделать мне зло? Тебе не за что просить прощения. Я просто предупредила. Я блудница потому, что такова моя работа — космологическая роль. Дальше Дзоромэ подошёл к ней, ткнул член в рот, продержал его там немного, вынул и оросил спермой лицо и пышные, воздушные волосы Нии. — Отлично, — выдохнула Ния. — Кто следующий? Дальше подошёл Ланц. Любитель больших грудей уже долго мастурбировал и сейчас только заложил свой член между бубенцами Нии. Дальнейшие действия привели к тому, что грудь девушки покрылась липким семенем ещё одного клиента. Ланц выдохнул и пропустил Мику и Мицуру. Мицуру пожелал сделать так: он поставил Нию перед собой раком, смазал анальное отверстие и вторгся в неё с этой стороны, с усилием и даже с жестокостью на лице удерживал её за руки. Пока он трахал так Нию, она облизывала вагину Мику. Вскоре Ния приняла своей белоснежной жопой семя. Мику взялась целовать Нию в губы, положила на спину и оседлала ей груди. Мику выбила свой оргазм от трения клитора от груди такой красивой девушки. Ния после этого совсем немного отдохнула. Её с трёх сторон обнесли собой Итиго, Икуно и Наоми, уже страшно разгорячённые предварительными лесбийскими ласками. Икуно сосала язык Нии, Наоми облизывала ей клитор, Итиго втирала свой клитор в бедро. Как результат Ния кончила — до этого ей уже удавалось пережить оргазм во время секса с Горо и Футоши. Ния дальше облизывала клитор Икуно, лесбиянка одновременно ласкала руками груди Итиго и Наоми. Икуно кончила. Дальше Нии вручили искусственный половой член и с его помощью она довела до оргазма Наоми. Горо, наблюдая за всем этим, испытал повторно сильное возбуждение — блондин мастурбировал и, когда всё было кончено, он изверг своё семя на живот и титьки отдыхающей Нии. — Ния, я так понимаю, твои сверхъестественные способности растут от ритуального блуда с метафизически развитыми людьми, но это должны быть разные люди, — подумала сейчас Икуно. — Да, это так. Ваши рядовые «паразиты» мне не интересны, — села она на кровать, вся мокрая и в сперме. — В таком случае как насчёт Братства пневматиков? — предложил Горо. Он на пару с Икуно поместил себе на лицо техномагические очки, сквозь которые он мог измерять уровень онтологической полноты другого субъекта. Ния получила прибавку к статам. — Да, это хорошая идея, — поднялась она с места и пожелала отправиться в душ. — Я отдохну и следом обслужу их. Но перед этим я хотела бы исполнить ритуальный гимн Астарте. Вы не возражаете? Для этого мне потребуется ритуальное облачение, — добавила она, когда нашла согласие во взглядах Горо и Икуно. Что происходило с Утэной? Она голышом насела на член Эпсилона и руками возводила орудия Гаммы и Беты. Дельта устроилась облизывать ей клитор, попутно успевая ещё ласкать корешок Эпсилона, своего мужа. Гамма и Бета щипали титьки Утэны и лезли ей в розовые волосы. Утэна сама двигалась на фаллосе Эпсилона. Вот так все пятеро сношались вместе. Эпсилона далее положили на спину, Утэна накрыла его собой, грудью к лицу, сосала ему рот. Член Гаммы воткнулся ей во влагалище — в то самое влагалище, куда уже воткнут Эпсилон. Бета сунул Утэне в рот. Дельта старалась с боку щипать титьки Утэне. Отработав её вот так, Гамма бросил сперму во влагалище. Бета кончил Утэне на лицо. Сама статная девушка-рыцарь кончила от члена Эпсилона. Дальше вся в поту, она рьяно скакала на этом самом фаллосе — Эпсилон извергся в неё последним. Утэна, как только отпрянула от троих голых красавцев, очутилась в полной власти Дельты. Она высосала всю сперму из влагалища Утэны, посверлила ей языком анус. Благодаря этому обладательница розовых волос второй раз кончила за сегодня. Дальше сама девушка-рыцарь опустилась на колени, чтобы языком и пальцами дрочить Дельту. Её разрядка случилась в следующий момент. Эпсилон одновременно с тем обнял талию жены и пальцами пощипал зеленовласки титьки. Гамма и Бета параллельно этому по-содомитски целовались и ласкались друг с другом. Утэна отпрянула от Дельты, вытерла рот и встала с колен. — Пойду в душ… Волшебник Зон изготовил для Нии такой наряд и она в него облачилась на глазах у всех остальных. Он включал в себя белое платье, длиной до щиколоток, середина разрезана от стоп до пояса и полностью показывает ноги. В частности виден край белых трусиков Нии. Правая нога от трусиков до щиколоток обтянута белой тканью, слегка прозрачной. Золотые украшения есть вокруг голого левого бедра и вокруг щиколоток. Белая ткани охватывает руки, в том числе ткань обтягивает кисти, обнажая лишь пальчики. Подмышки оголены, чуть оголены бока, лазурные ленты перетягивают фигуру. Груди зато закрыты. Золотой медалью блестит на шее. Волосы свободно распущены и облаком накрывают спину во все стороны, они блестят золотом на солнце. Их на лбу немного удерживать белый ободок с золотыми элементами, подчёркивающими блеск волос. Обуви никакой нет — Ния ходит вот так босиком везде, потому ножки у неё очень быстро пачкаются. Впрочем, при желании она может левитировать, потому как стихии Земли и Воздуха ей одинаково хорошо подвластны. Босохождение достаточно важно для ритуального облачения, чтобы получать энергию от тверди и почвы. Кроме того, так ходить Нии просто приятно. Зато в руках есть посох из белого дерева, его окончание напоминает нечто среднее между позолоченным символом солнца, головой козы и женским влагалищем. Ния танцует с ним на глазах у своего окружения, в том числе втыкая посох в землю и используя его как шест [7]. — Так, пора узнать, какая она в бою, — Горо взглянул на Итиго. — Угу, — та взяла сапфировый волшебный эльфийский жезл, запустила снаряд в виде взрывного пурпурного сердечка. Ния посохом поглотила его, всосала в символ влагалища на конце. Кокоро применила изумрудную ударную волну Мандрагоры — Ния всё также её поглотила. — Ну держись!.. — сам Горо взмахом меча запустил по ней золотистый световой ком. Ния и его впитала. — Спасибо! — радостно улыбнулась она. — Терпеть я ещё больше вернула себе боевые возможности!.. Принцесса рёвозавров всё это время наблюдала за Нией, как раз сейчас она протянула к ней свои щупальца-манипуляторы. — Можно? — Да, — Ния решила разрешить. Принцесса захватила её ими за бёдра и руки, зафиксировала перед собой, раздвинула ноги. Пока Ния облизывала ей клитор, половые губы, промежность и анус, щупальца Принцессы кончиками забрались ей под платье и трусики, стимулировать в ответ все те же места. Щупальца поглаживали грудь сквозь одежду. Принцесса поначалу выглядела стоиком, но потом закатила глаза и с экстазом пережила сокращение своей широко раскрытой вагины, внутри которой Ния всё это время копалась языком. Принцесса, пальцами открывая трусики, затем сама языком обработала между ног Нию, держала её щупальцами, трахала концом одного из них её попку. Ния кончила и сообщила об этом с долей измождения. Икуно занялась исследованием всей этой темы, связанной с обрядами Астарты. — Существует вероятность, что Ния — коварный суккуб, либо одержима. Это не так вероятно, потому что мы ничего в ней не обнаружили, разве что на уровне подсознания в неё может быть заложено нечто дурное, — Икуно смотрела данные о работе мозга Нии, рядом с ней стояли Итиго, Горо, Мицуру и Гамма. — Не факт, что она может осознавать всю опасность своей силы. Астарта — это Шуб-Ниггурат. — Хиро и Зеро Ту сами приводили ритуалы с Шуб-Ниггурат, — напомнил Горо. — Хиро говорил, что это опасно, но всё же, мне кажется, Ния осознаёт, что делает и она не желает нам ничего дурного. Итиго подумала и добавила: — Ния может быть полезна для нас, выполняя функции Хиро и Зеро Ту. Икуно попалась на глаза фотография античного храма Артемиды. Хиро упоминал это место, как священное для Шуб-Ниггурат. Икуно решила обсудить этот вопрос с Нией. — О, я узнаю этот храм. В Эфесе, да? Икуно подозвала Нию. Она вспомнила: — В позапрошлой реинкарнации Симон спас меня из этого храма. Там меня пытался принести в жертву мой отец — римский дворянин по имени Продиктус. Он стал Суккотом — носителем сперматозоида Хастура по имени Аджар-Алазват. Суккот хотел превратить меня в сосуд Шуб-Ниггурат, чтобы оплодотворить меня. В таком случае Шуб-Ниггурат через меня породила бы целую армию Младых Тьмы. Хастур планировал уничтожить Ктулху, своего брата, для этого ему нужно было всё это. Ния подумала: — Я хотела бы провести богослужение как раз в этом храме, если можно. — Жрица заметила подозрение и сомнение в глазах Итиго, Икуно, Горо и Мицуру. — Не бойтесь, я не намерена делать ничего дурного. Вы же рассказывали мне, что ваш Король Хиро проводил такие ритуалы?.. — Ну, к Хиро у нас больше доверия, — Горо поправил очки. — Ладно, как его регент, я хочу понаблюдать за твоими ритуалами. Храм Артемиды Эфесской представлял собой величественное здание с огромным количеством колонн, оно было отстроено несколько тысяч лет назад. Горо, Утэна, Принцесса, Ния и их сопровождение в лице Девятого и Тринадцатого отрядов появились у массивных колонн. Они заведомо попросили закрыть храм для посторонних. Внутри главная примечательная деталь — статуя античной богини со множеством голых грудей с сосками. Гамма и Бета носили яркую одежду с юбками и каблуками, Эпсилон и Дельта вырядились в шкуры леопардов — Эпсилон шагал босиком и с голым торсом, Дельта — в длинных сапогах, пятнистая ткань закутала её крохотные груди. Горо, Итиго и остальные носили типичную униформу синих и серых цветов, дополнив ту по своему вкусу. Ния — в облачении жрицы, босиком и с посохом в руке. — Мне кажется, эти сиськи выглядят просто мерзко? — поморщился Дзоромэ. Статуя Артемиды Эффеской его напугала. — Я люблю сиськи, но не такие!.. — согласился Ланц (он носил розовую одежду). — Согласна, — Икуно взглянула на Наоми, каковая также отвела взгляд. Ния без лишних проблем подошла к изваянию, после чего поручила воскурить благовония. Икуно взялась движением волшебной палочки призывать и размещать вокруг горящие ароматические свечи. Ния обратилась к изваянию со словами из шумерского и греческого языков, затем взялась крутиться и танцевать с посохом. Мицуру настроил подходящую музыку, сгенерированную нейросетью. Дзоромэ быстро расслабился и взялся на пару минут Мику танцевать, достаточно неуклюже и как мог. Горо, Итиго и Принцесса всё время хранили серьёзный вид. Гамма, Бета, Эпсилон и Дельта очень быстро расслабились, особенно Гамма и Дельта. Утэна относилась к происходящему как к чему-то не очень опасному. В своё время она уже привыкла к чудесам. Ния запела перед изваянием: Дева Иштар молодцам явилась. Утехою держится город! Один молодец к ней подходит, молвит: Утехою держится город! «Приди ко мне, уважь мою просьбу». Утехою держится город! Тут другой к ней тоже подходит, молвит: Утехою держится город! «Приди, чтоб за лоно твое я взялся!» Утехою держится город! «Что ж, я вас уважить готова — Утехою держится город! В вашем городе мне молодцов соберите, Утехою держится город! В тень стены отойдем с вами вместе». Утехою держится город! Семеро — у ее грудей, семеро — у ее бедер. Утехою держится город! Шестьдесят и еще шестьдесят наготой ее себя тешат. Утехою держится город! Молодцы приустали, ну а Иштар вовек не устанет! Утехою держится город! «Восходи, молодцы, на прекрасное лоно!» Утехою держится город! И что этими словами Дева велела — Утехою держится город! Молодцы услыхали — и уважили просьбу! Утехою держится город! [8] Статуя Шуб-Ниггурат (на шумерский манер Ния называла её Шупниккурат) начала в ответ излучать свечение. В один момент воздух закрутился в спираль, из него в красных всполохах материализовался очень высокий мужик, более трёх метров. Смуглый, лысый и брутальный. Он носил белые свободные штаны, массивный торс закрывала похожая белая ткань. Борода, выразительные глаза заключали в себе красные спирали, вокруг зрачков. — Отец! — обратилась к нему Ния. Вообще она ожидала что-то такое. Горо на всякий случай подошёл к ней поближе, все прекратили веселиться. — Привет, Ния… Елена. Я был твоим отцом в двух прошлых инкарнациях. Я был известен как Продиктус, а потом — как Спиральный Король Лордгеном. В позапрошлой реинкарнации мой рассудок контролировал Хастур. Я был проклят за то, что надругался над жрицей Шуб-Ниггурат. — А что будет, если надругаться над жрицей Шуб-Ниггурат? — немного дурным голосом поинтересовался Дзоромэ. Мику с возмущением, а Итиго с беспокойством посмотрели на него. — Нет, я не хотел бы делать это. Просто мне интересно… — Будешь вот таким вот мерзким и вонючим козлом, — Продиктус-Лордгеном покрылся шерстью, у него выросли козлиные рога, ступни обратились в массивные копыта, он стал очень напоминать собой остроухого античного сатира. — В последнее раз, отец, ты погиб в бою с Антиспиральщиком, — вспомнила Ния. — Я выстоял под энергией Большого Взрыва, которую он на нас направил, — припомнил Продиктус-Лордгеном. — Благодаря этому я слился со своим Высшим божественным Я, с Великим богом Паном, мужским аспектом Шуб-Ниггурат. Наоми спросила: — У Шуб-Ниггурат несколько аспектов, верно? Мужской, женский, гермафродит… Эти боги, как магнитные поля, пронизывают всё мироздание, и у них бесчисленное множество ликов. — Зеро Ту скорее аспект охоты и сексуальности, — взглянула на неё Икуно. — Ния, она же Елена — аспект женственности. — Я — больше аспект охоты, — добавила тут Принцесса. — Моя мать — также про охоту. Это — храм Артемиды? Насколько я поняла, она больше про аспект охоты. Продиктус-Лордгеном дальше сказал: — Ния, я не могу долго быть здесь. Сейчас я могу озвучить лишь одно. Проклятие Ньярлатхотепа не даёт тебе встретиться с Симоном, а вам — с Хиро и Зеро Ту. Вам придётся вступить в борьбу с сопоставимыми противниками, чтобы преодолеть это проклятие. — Я так понимаю, — Горо обдумал сказанное, — это касается ритуального боя? Подойдёт любой противник, если он достаточно силён? — Возможно… — То есть, чтобы добраться до Хиро и Зеро Ту, нам нужно с кем-то очень сильным сразиться? — решила уточнить Итиго. — Да, именно так… Лордгеном кратко подумал: — Поражение ВИРМ и тот факт, что Хиро и Зеро Ту отказались занять его место, означает, что нишу ВИРМ займёт другой субъект, олицетворяющий такую же концепцию. Это должно быть божество, устремлённое к тому, чтобы объединить всё мироздание в одну точку. Ни исключаю, что вы его сами создадите во время своих действий. Мироздание — это механизм. На том Лордгеном исчез в спиральном красном потоке. — Похоже, подобно нашему Оракулу, он более не в силах существовать среди нас, — сделала вывод Принцесса. Принцесса рёвозавров, ментально сканировавшая Нию, тут высказала вот что: — Я вижу, что у тебя две стороны. Пока мы узнали только одну. Ния задумалась, после чего согласилась: — Да. Геката. Та сторона, которую вы видите, соответствует Астарте, а другая соответствует Гекате. Горо, Итиго, Мицуру, Икуно и Эпсилон насторожились из-за этого. Утэна сделала шаг к ним, держа руки на груди с такой же долей подозрения на лице. Гамма и Бета обменялись взглядами. Дельта не очень поняла, о чём речь. Зета, Эта, Тета, дети Серафима, Зон и другие псайкеры и телепаты вслушались в ментальный фон вокруг Нии. Принцесса продолжала: — Всё это время пока тебя пытали и мучили, твоя негативная энергия скапливалась в глубине твоего сердца — насколько она опасная? Ния призадумалась, после чего ответила с изрядной долей наивности: — Не знаю, я сама её, если честно — боюсь. — Это надо выяснить — твою тёмную сторону надо исследовать, — серьёзно решил Мицуру. — Она может быть бомбой замедленного действия. — Я могу повлиять на неё, если что… По крайней мере я так думаю, — Икуно особенно занервничала. — Что вы предлагаете? — спросила далее Итиго. — Нужно пробудить её тёмную сторону и выяснить, насколько она опасна, — заговорил волшебник Зон. — С помощью твой силы, Икуно, полученной от Ниенны, ты сможешь пробудить и сдержать её. У Утэны возникли сомнения, Рыцарь роз заволновалась за светлую сторону Нии, но желание узнать всю правду вынудило её быстро дать своё согласие. Сама Ния пошла на это. — Нужно в таком случае обезопасить окружающих, — добавил Горо. — Да, проведём эти полевые испытания, — поддержал Франкс. Они выбрали для этой территории необитаемую планету, похожую на разрушенный ныне Меркурий. Большая часть наблюдателей остались на борту космического корабля, висящего на орбите. Франксы и прочие мехи спустились на поверхность. На момент начала операции Ния по-прежнему в своём наряде, парит в воздухе. Позади неё — ганмен Сольверния. Принцесса и Икуно задействовали свои способности для активации Тёмной Нии. Накануне Икуно с помощью астрологии выяснила, что это надо было сделать тогда, когда на этой стороне планеты царила ночь, а в небе луна отражала свет ближайшей звезды прямо на них. Как только это случилось, цвет одежды изменился. Она стала тёмно-сиреневой, прозрачная ткань, как у восточной танцовщицы, скрыла лик ниже центра переносицы. Изменился взгляд Нии — стал злым, просто злым. Даже казалось, переменился разрез глаз. Настолько иным вышло выражение. Тёмная Ния прозвучала: — Ахамот! Тёмные боги, я вас ненавижу! Силой Гекаты, я отомщу вам!.. Ния агрессивно вскинула руку, потом очень отважно взглянула на Франксы и прочие мехи вокруг. — Эй, вы, докажите, что вы достойны быть моими союзниками! Мой отец Антиспиральщик погубил бесчисленные спиральные цивилизации по всей мультивселенной, когда испытывал их! Я принесу вас в жертву Гекате, если вы не сможете дать мне достойный отпор! Естественно, такой ход событий произвёл впечатление. — Ния!.. Она серьёзно?! — Утэну это очень неприятно впечатлило. — Это ещё терпимо, — цинично подумал Мицуру. — Жить достоин только тот, кто может бороться за свою жизнь! Ударная волна Мандрагоры! — Тёмная Ния раскрыла наконечник копья, высвободила масштабный изумрудный взрыв, он деформировал окружающую материю, после чего обратил её в лес гигантских хищных растений, готовых атаковать тех, кого первое попадание только раскидало. Возможно, урон вышел бы больше, пожеланий Ния уничтожить их. — До какой-то степени!.. — напрыгался Горо, держа удар. — Она себя контролирует!.. Горо и Итиго налетели первыми — пока они начинали с Дельфиниума, оставляя за собой возможность воспользоваться Великим Ганбастером. Принцесса задействовала свой Рёвофранкс, но пока осталась во втором эшелоне. Гамма и Бета, Дельта и Эпсилон бок о бок с ней. Мицуру в своей Генисте тоже пока не торопился. Икуно и Наоми пребывали в Хлорофитуме пока также в позиции наблюдателей. Горо и Итиго с копья Шпорника попали в наконечник Сольвернии. Электричество обильное излилось с их стороны. Со стороны Нии материализовалась изумрудная буря из листьев деревьев. Лозы захватили Дельфиниум с тыла, отбросили Франкс. Как только Горо и Итиго обрушились спиной на каменистый грунт планеты, их сразу захватили ранее созданные растения, очень широко раскинув лозы от точки своего сотворения. Несколько секунд Дельфиниум держали, пока пилоты вырывались — Ния указала посохом на цель, цветок-наконечник раскрылся и выбросил новую изумрудную взрывную волну. — Сила звёзд! — Итиго успела вырваться из хвата растений, использовала сапфировый жезл Франкса, чтобы запустить с него неоновый луч. Обе атаки перекрыли друг друга. Горо далее обратил их мех в электричество, переместился в виде совокупности разрядов за спину Сольвернии. Ния, с жестокостью на лице, повернулась к ним. Горо усилием воли сотворил торнадо вокруг Сольвернии, подбросил её в небо. Ния несколько секунд морщилась внутри кабины: — Гуррен-Лаганн! Сольверния выпала из торнадо, рухнула на землю. Ранее созданные растения выбросили корни и лианы, собрались вокруг неё, сжались. Сольверния утратила гуманоидную форму и снова раздулась, превратившись в белый бутон. Лепестки раскрылись, позволив восстать Гуррен-Лаганну — вернее его альтернативной версии, по большей части чёрной, с сияющими красными линиями, рисунками и элементами на корпусе. Очков нет, лицо напоминает череп. Главное оружие, судя по всему, фиолетовые свёрла — по две штуки, расположенные на кистях по бокам. У Нии открылись рубиновые стигматы по всему телу, взгляд — ещё более злой. — Сила!.. — Итиго решила ещё раз использовать магию звёзд с помощью жезла, она сотворила вокруг Франкса круговорот из вращающихся миниатюрных светил, точки энергии все собрались на вершине её ритуального орудия. Итиго указала им на Нию: — Проклинаю! — отозвалась та. Промах — Итиго выстрелила мимо и страшно изумилась. — Дрель! — Ния с коварной улыбкой высвободила свёрла, очень тонкие и длинные. — Тьма! Дельфиниум окутал сверхъестественной сумрак, не позволяющий уклоняться и нормально ориентироваться. — Проклинаю! — Мицуру наконец вмешался и отклонил эти орудия от Дельфиниума. — Играющая водная иллюзия! Гениста метнула водный шар, чьё попадание затянуло всё вокруг густым туманом, мерцающим кристалликами льда. Игра их света, как казалось, создавали объёмные иллюзии. Союзники Мицуру через него видели, а вот Ния — нет. Она попыталась покинуть эту зону, на что её обратно откинуло столкновение с Франксами Девятых. Гамма и Бета, Дельта и Эпсилон долбанули Тёмный Гуррен-Лаганн своими крестами-копьями. Принцесса переместилась за спину мехи Нии, павшей на землю, и своими, выходящими из спины, манипуляторами связала её. Электричество ударило очень живо. — У меня к этому иммунитет! — Тёмная Ния трансформировала Тёмный Гуррен-Лаганн: на несколько секунд ганмен буквально превратился в пучок вращающихся буров. Они за несколько секунд буквально нарезали манипуляторы Принцессы, вынудив её испытать боль и резко отскочить. Девятые тоже отпрыгнули — но уже по той причине, что Икуно и Мицуру, Горо и Итиго атаковали Нию одномоментно. Мицуру устами Генисты высвободил водную струю, она становилась шире и больше, была хорошо заряжена метафизической волей, чтобы повредить такому противнику; Икуно с волшебной палочки Хлорофитума набросила паралич; Горо использовал электрошокер. Гуррен-Лаганн был заморожен в айсберг, его шарахнул ток и запечатал паралич. Принцесса от себя добавила ментальный натиск. Нию смирили и она быстро превратилась обратно в свою обычную личность. У Утэна отлегло от сердца. — Я говорила такие ужасные вещи? Какой ужас… — Ния испытывала глубокую подавленную ненависть и отголосок страшной боли. Силой воли, она сейчас сама укоротила их. — «Нужно придержать всё это до боя с Азатотом и Ньярлатхотепом! Тогда можно будет разойтись, вернуть им всё!» Мицуру отпустил её — айсберг моментально растаял, после чего весь Тёмный Гуррен-Лаганн задрожал как мираж и на его месте снова стояла Сольверния. Мицуру очень доволен таким ходом событий, Икуно испытала чувство удовлетворённого научного интереса, Горо — облегчения, Итиго осталась неудовлетворена. Её встревожила тёмная сторона Нии, как и Утэну — о чём девушки поговорили через некоторое время на борту космического корабля. — Я уже хорошо наблюдала за тёмными сторонами Хиро и Зеро Ту и прекрасно знаю, чем это может грозить, — высказала Итиго. — Мне проще принять её тёмную сторону потому, что её стороны очень сильно разграничены, — рассудила Утэна. — В рамках её личности эта Тёмная Ния — фактически альтернативная личность. — Ага, прямо как Нанналли и Немо, — Итиго вспомнила сестру Лелуша. — Гораздо хуже, когда это один и тот же человек и нельзя сказать, что это разные люди, — Утэна подумала о своём печальном. — «Анфи…» [9] Итиго не знала, о чём думала Утэна, но, если бы девушка честно сказала об этом, то Итиго её бы поняла. — «Хиро, я люблю тебя и ты за нас, но ты сознательно решил пожертвовать мной ради спасения той, кого ты любил больше всех нас…»