Рагнарок Старшего Бога Евангелиона

Закончив разговор с Утэной, Мелькор и Элхэ отправились туда, где их звали навстречу Симон, Камина и Ния. Началась схватка. — Супер-Сокрушитель Небес Гуррен-Лаганн! — Симон указал пальцем в высь бездны. Гейзер раскалённого аквамарина выплеснулся, сформировал космологическую фигуру Господа Мазды. Массивный, мощный пропорциональный гуманоид. Размашистый красный плащ, X-образные украшения вокруг глаз — небольших жёлтых точек. Его стандартная форма размером в целую россыпь галактик. Ния занимает точку пространства на некотором отдалении. Вне зависимости от того, что тут происходит, на Нии напрямую это не скажется. Она наблюдает за событиями, охватывающими борьбу подобных гигантов, как за чем-то на экране. Элхэ находится рядом с сестрой. Камина с Симоном. Мелькор, поначалу такой маленький на фоне Супер-Сокрушителя Небес Гуррен-Лаганна, вырос в ледяного, звероподобного прямоходящего великана, окутанного холодным мраком. Вокруг него всё время трещат чёрные заряды, он охвачен роем частиц инея. Кажется, подобно скандинавскому Имиру, он состоит из них. Визуально напоминает аналог Господа Мазды. В качестве оружия — смесь булавы и боевого молота, рукоять в рост Мелькора, массивный наконечник — с наковальню, если брать во внимание общее соотношение их пропорций. — Гига Дрель! — Симон и Камина решили пустить в ход своё сильнейшее оружие. Их «супер-робот» (если его вообще можно так назвать) вскинул правую руку над головой. Воля к жизни и воля к победе сформировали конический бур, соединённый с воздетой десницей. По своим размерам он в несколько раз больше Господа Мазды. Симон и Камина ожидали, что Мелькор сделает также. Так поступил Антиспиральщик. Мелькор вместе этого просто бездействовал. Симон и Камина указали на него кончиком бура. Когда они сорвались с места, Мелькор подпрыгнул. Аквамариновый пылающий бур пронзил пустое пространство. Мелькор был выше. Он обрушился на сам бур с Грондом наперевес, сокрушил Гига Дрель с боковой стороны, раздробил вдребезги третью её часть. Раскалённый аквамарин и изумруд разлетелись. Большая часть массы оторвалась от Господа Мазды, улетела куда-то за пределы поля боя. Симон и Камина утратили своё главное оружие. У обоих на лицах — шок. Мелькор далее врезал им прямо в голову своим молотом. Его прямо попадания разорвало голову, отбросило ганмен. Не давая им восстановиться, Мелькор начал очень быстро наступать, поразил теперь молотом корпус. Аквамарин раскрошился в искорки, там образовалось большое отверстие (весь Господь Мазда казался состоящим из огня и света, он не выглядел твёрдым). — Меч Мазды! — Симон призвал это оружие. В руке Супер-Сокрушителя Небес Гуррен-Лаганна материализовался янтарный клинок, чья рукоять изображала из себя феникса, расправившего крылья. Элхэ и Ния — одна с восторгом, другая — с ужасом, пронаблюдали за тем, как молот Мелькора столкнулся с плашмёй, выбил меч из руки Господа Мазды. Вторая рука ганмена стиснула кулак. Симон и Камина вложили свои силы хотя бы в этот удар. Мелькор наклонился, подставил под него свою шипованную корону. Фаланги пальцев наткнулись на неё и сшиблись с головы. Мелькор пригнулся, его голова уцелела, хотя утратила корону. Ледяной великан тьмы теперь с плеча врезал в грудную пробоину. Господа Мазду отшвырнуло. Не успел он прекратить падение в бездну, как Мелькор с двух рук бросил в него свой молот. Удар в грудь преломил могучий, но уже изрядно разбитый торс напополам. Симон и Камина закричали в один голос, как если бы их собственные тела оказались переломлены и обожжены. Молот Мелькора ещё очень сильно сжигал их, даже если это было абсурдно на первый взгляд. Камина фанатично верил, что магма течёт в его жилах. Эта вера позволяла выдерживать любые взаимодействия с термическим оружием. Но не с этим — даже ересиарха Досифея временно парализовал болевой шок. Симон Маг-и-Проходчик решил пустить в ход иллюзию. Сотворил образы остальных Ганменов Сокрушителей Небес. Если бы гоэтия слегка отвлекла Мелькора, он с Каминой бы получил передышку и возможность запросить у Тричилокосма ещё спиральной энергии на восстановление. Но нет — Чёрный Вала, кажется, даже бровью на это не повёл. Он ногой раздавил таз Господа Мазды, расплющил в изумрудную крошку. Эта атака потрясла Гуррен-Лаганн, скрытый глубоко внутри толщи Сокрушителя Небес. — Плевать! Сам справлюсь! — у Симона в одном глазу закрутилась зелёная спираль. Он резко вырвался наружу из Лаганна, прыгнул в отважном порыве. Камина остался позади внутри ганмена. Мелькор уменьшился до размеров самого Симона, принял прежний гуманоидный облик в три-четыре метра. В руках — молот-булава. Симон призвал в руку меч Мазды, принявший габариты, равные его человеческому телу. Они сейчас очутились посреди белого круга, высветившегося в окружении пепельного иномерного пространства. Симон размножил вокруг свои копии. На этот Мелькор сотворил образ Нии, терзаемой пламенными бичами барлогов. — Ния! — настоящий Симон выдал себя тем, что испытал ужас. — Если ты будешь использовать гоэтию, я — тоже! — Мелькор пролетел сквозь иллюзорных двойников, подскочил к Симону, пока он смотрел не туда. — «Не могу держать себя в руках, если это касается Нии!» — Симон, помоги! — позади прозвучал крик Камины. Симон всё-таки обернулся — отвлёкся. Мелькор как раз в этот момент познакомил висок Симона со своим кулаком, окованным шипованным железом. Двойники пропали. Настоящего Симона сорвало с места и запустило в полёте. Щека просто слезла, обнажена половина лица. Обнажена от кожи. Один глаз выпучился так, что, кажется, вот-вот выпадет. Длинные сапоги затормозили о белую призрачную поверхность этого измерения. Симон замер. Его телу не требовалось дышать, но сейчас у него началась сильнейшая одышка. Дух и материя встряхнулись. Он сжимал в руках свой меч — великий янтарный меч Господа Мазды, способный одним взмахом повергать сотни и тысячи архонтов Ялдабаофа; в эти секунды это оружие показалось ему жалким и слабым. К счастью, у него всё ещё происходила регенерация. Тричилокосм вгонял в него новые дозы спиральной энтелехии просто, пока он хотел жить и сражаться. Лицо восстановилось. Мелькор сейчас находится в гуманоидной форме, однако состоит теперь из языков бушующего чёрного пламени, различимы лишь белые глаза-точки на уровне лица. Эти два источника потустороннего белого света пронзают изнутри его чёрный облик. — Всё верно. Твой Камина не нуждается в твоей помощи. Я обманул тебя, Симон. Симон успокоил отдышку. Сейчас ему очень страшно. Мелькор грохотал своим голосом: — Знаешь, Симон, я вижу в тебе всего лишь маленького и беспомощного ребёнка, который много чего о себе думает. Это тебе не в упрёк. Детям свойственно фантазировать. Но ты соблазняешь меня уже начать сражаться всерьёз. Ты пробуждаешь во мне волю к сражению. Знаешь, я значительно опережал в развитии своих братьев и сестёр — я мог бы победить подавляющую часть Первородной Расы, просто посмотрев недобрым взглядом. Когда мы тренировались, мне было ужасно, ужасно скучно смотреть на то, как меня поливают атаками мои никудышные родственники. Так вот, Симон… Попробуй меня хотя бы заставить сражаться всерьёз. Симона такие слова чрезвычайно взбесили: — Я — Бог! Я — Господь Бог! Я — Господь Мазда! Ты сокрушил лишь кусок моей силы, Мелькор; но только я могу выжать большую силу из своего сердца! Я — Творец из Плеромы! Симон сорвался с места, погнал в атаку, плащ развевался позади. Быстрый бег, звук бьющихся сапог о белую поверхность, созданную воображением. Росчерк янтаря парирован валуном пылающего мрака. Мелькор остановил меч Мазды массивным разогретым молотом. Ещё раз врезал с шипованного кулака в лицо Симона. Снова отбросил его, снова заставил регенерировать лицо, разорванное в мясо. Симон восстановился — снова напал. Так повторилось несколько раз. Сила веры в собственную божественность вливала резервы для нападения. Силы растрачивались после следующего удара Мелькора. Снова сила спирали вливались в тело. Снова расточалась Симоном… В какой-то момент янтарный меч Мазды разбился вдребезги после очередного столкновения с чёрным молотом Мелькора. Симон сжимал рукоять. Он не растерялся — восстановил клинок — для Меча-Фенкса это возможно. Вложился ещё и ещё… Мелькор добавил к молоту железную плеть. Одно её касание разодрало плащ, покрыла кожу страшными кровавыми ранами. Сколько красных брызг разлетелось в разные стороны! Из лёгких Симона вырвался настоящий ужасный крик! Ему никогда ещё не было в жизни так больно физически! От прикосновения с железной плетью Мелькора плоть начинала поджариваться! Симон только начал превозмогать всё это, только начал подавлять боль и брать своим духом под контроль тело — как новое попадание плетью! Плащ окончательно изорвался, его плечи покрыты прожаренной, запёкшейся кровью. Корсет вокруг боков заливается тёмно-алым. В этот раз Симон буквально чувствует, как кровь становится магмой. И это чудовищно болезненное ощущение… Боль сковывает так, что Симон уже шатается. И как раз в этот момент Мелькор просто легонько касается пальцем его сального лба, сокрытого упавшей влажной чёлкой. Симон орёт так, как если с него сдирают живём кожу! В этот раз глаза чуть не лопаются под напором бегущих слёз. Ноги, обутые в сапоги до колен, окончательно подкашиваются. Мелькор, можно сказать, даже милосердно отрывает свой палец от лба противника, взъерошив чёлку. Симон перестаёт испытывать настолько сильную умопомрачительную боль. Подумать только! Враг снисходительно даёт ему передышку. Симон смотрит на него с ненавистью — глаза застилает собственная кровь, текущая с волос. Ещё чьи-то частые шаги позади. К нему кто-то бежит. Кто?.. — Симон! — внезапно его ударяет по затылку бетонный меч. Это Камина. На этот раз настоящий. Прибежал на помощь. — Симон, я бью его! Камина обрушает оружие на Симона. Мелькор заставил увидеть нужную иллюзию. — Камина, это я! — Симон, изведав ещё несколько прямых попаданий по своей голове, всё же прорывает криком злой морок. Камина замирает с вознесённым оружием. Кровь Симона струится по протяжению этого меча, созданного буквально из цельного куска бетона. Когда его кровь капает на синие волосы Камины, он понимает, что у Мелькора не может быть крови как у человека. В красных, блестящих глазах Камины всё становится как надо. — Ах ты!.. Заставил меня бить братана! — эти глаза Камины далее наливаются кровью. Он полностью в бешеной ярости. — Гига Дрель! Камина закручивает в спираль капли крови, вылетевшие у Симона. Превращает их в светоносный металлический бур, запускает прямо в Мелькора. Мелькор просто уклоняется от оружия — делает аккуратный, но быстрый шаг в сторону — бур пролетает мимо во тьму. Камина аж застывает с обескураженным выражением. Он не может пошевелить челюстью от такого негодования и изумления и от спёртого гнева. Мелькор пускает в ход железную плеть, разрывает плащ Камины, покрывает также его тело кровью — уже теперь собственной. Мускулы Камины рвутся при каждом попадании такого оружия. Он превозмогает боль — всё равно устремлён в ближний бой, пытается хоть как-то использовать свой бетонный меч. Когда Камина подпрыгивать перед лицом Мелькора, чтобы поразить злодея прямо в саму физиономию, Мелькор очень быстро сгибает колено. Оно бьёт прямо в живот Камину, подбрасывает нападающего в полёт. Когда Камина находится ещё в нём, Мелькор поражает его прямо молотом-булавой. Шипы вонзаются Камине в мускулы, оставляют в них здоровые кровоточащие дыры. Камину отбрасывает прямо в Симона, ещё пытающегося встать. Камина падает рядом. У него всё переломано, внутренности раздроблены и как следует прожарены, буквально кипящая кровь течёт из всех отверстий. Симон видит в ужасе, до какого состояния доведён Камина. Мелькор не останавливается — бьёт по Симону: стоило ему ещё раз поднять голову, прилетает ещё одно попадание железной плетью. Итак, Камина и Симон сейчас напоминают собой два окровавленных куска отбивных, лежащих посреди светлеющего пепла. Они могут подпитывать друг друга — ради Симона, Камина может влить в себя ещё больше спиральной энергии; ради Камины, Симон делает это же. Оба встают… Мелькор ударяет прямо по ним булавой-молотом, ещё больше их уродует. Они восстанавливают себя. Получают ещё и ещё. Но как бы Спиральные рыцари не пытались — ничего не получается. Да, Камина и Симон всякий раз встают, пытаются, пытаются… И получают ещё и ещё, их бьют в кровавое, кипящее мясо! Мелькор готов сколько угодно размазывать их в кровь своей молотилкой. — Ну хоть испугайся нашему упорству, обезьяна в абажуре! — кричит Камина буквально голым разумом в очередной промежуток между дроблением и восстановлением. — Оно меня не пугает. — Мелькор отвечает совершенно спокойно. — С чего мне вдруг бояться детей? Чем больше ваше упорство, тем сильнее будет ваше отчаяние, когда ему придёт конец. И вот так Мелькор просто раз за разом выбивает из них спиральную энергию. Не похоже, чтобы Чёрный Вала мог бы уставать. Зато Камина и Симон сами не знают, сколько могут выдержать. Единственное, что они стараются, когда получают по себе прямой удар этой наковальней, так это держаться за руки. Теперь они сражаются уже за то, чтобы не останавливаться на глазах друг к другу. Симон не простит себе, если Камина увидит, как он сдаётся. Аналогично — Камина не простит себе, если оступится на глазах у Симона. Мелькор, к слову, сделал их братьями по крови. — Симон! Камина! — Ния всё это время находится подле Элхэ в качестве наблюдателя; сколько слёз она пролила! Наконец сейчас Ния не выдержала. Видя страдания Симона и Камины, она сорвалась с места, поспешила к полю боя. Она неслась сквозь летящий белый пепел и мрак этого тёмного измерения. — Пожалуйста! Ния подскочила, закрыла собой Камину и Симона, когда молот Мелькора в очередной раз оторвался от них. Она, как пушинка, прилетела откуда-то сверху. Жрицу Астарты окружала блеклая аура солнца, закрытого вулканическим извержением. Вся в развевающихся элементах её облачения, с волосами вида позолоченного облака, лёгкая, изящная и босая. Ния отважно направила на Мелькора свой посох. — Хватит! Мелькор остановился. — Хватит — так хватит. Он убрал молот-булаву и железную плеть. Будучи в чудовищном напряжении, Ния ещё несколько секунд постояла с оружием в руках, смотря на него. И быстро обернулась к Симону и Камине, решительно наложила руки на лоб первого из них. Сила спирали сейчас давала им возможность не разлететься буквально в порошок, а потом восстанавливала им гуманоидный облик из состояния отбитого мяса, но не возвращала прежний вид полностью. Кошмарные раны восстановились благодаря Нии совсем полностью. Симон сейчас на коленях — в оборванных лохмотьях; его корсет и штаны полностью утратили цельный вид. Вид относительно сохранили только сапоги, достигавшие колен. У Камины аналогично выжила обувь со щитками, а вот всё остальное, весь помпезный наряд с кучей ремней и застёжек превратился в разорванные клочки, покрывающие сальный, почти оголённый торс. Фантомная боль всё ещё чувствовалась. Сознание понесло на себе жуткий ущерб. Братаны проиграли, но не могли не поделиться улыбками радости, осознав, что оба живы. А дальше произошло то, что Симон и Камина не ожидали. Ния внезапно перешла в режим Тёмной. Изменился цвет её одежды, изменился взгляд. Любовь и радость от вида своего возлюбленного, исцелённого от ран, сменилась на озлобленность и высокомерную холодную жестокость: — Симон, ты — бесполезный кусок говна! Симон никак не ожидал это услышать от Нии, даже от Тёмной. Ещё больше у него открылся рот, когда Тёмная Ния вдруг вильнула собой, решительно показала ему, стоящему на коленях, свою спину — и спешно приблизилась к Мелькору. Сюда подошла ещё Элхэ, её плащ и серебряные волосы развевались в здешнем пепельном ветре. Она тоже не носила обувь, могла ступать сейчас босиком, словно брела по чему-то белому, сотканному из мертвенного пепла. Даже доспехи поблёскивали в лунном оттенке, хотя здесь не было видно различимых источников освещения. Симон и Камина, ещё не имея сил встать с колен, увидели то, как Тёмная Ния сама обнимает колено Мелькору. — Симон, — обернулась к нему альтернативная личность его возлюбленной, её крестообразные зрачки отражают сейчас в себе невообразимую пошлость. — Я убедилась, что ты ничтожество. Ты — слаб. Ты проиграл. То ли дело Мелькор! Я вся возбуждена, я вся теку при его виде! У Симона такой шок, что он не может просто закрыть свой рот. Камина стиснул зубы, не может в свою очередь ничего сказать. Но кое-что он думает: — «Таковы они, бабы, дружище Симон…» — Эй, Мелькор мой! — Элхэ хватает Тёмную Нию за плечо. — Найди себе своего Тёмного Властелина! — Сестра! — резко оборачивается к ней Тёмная Ния, не выпуская при этом их объятия ноги Мелькора. — Скажи, к чему нам ссориться из-за мужчины?! Мы можем… — Никаких «можем»! Мелькор — это тебе не кто-то там, кого можно делить! — Элхэ аж подошла к Симону. Она схватила его за волосы, пока он ещё не мог подняться с колен. У горла Симона обнаружился клинок, сжимаемый рукой Элхэ. Симон настолько подавлен тем, что происходит с Нией, что даже не пытается сопротивляться. Камина встаёт с колен, пытается что-то сделать. Элхэ отбрасывает его телекинезом и оставляет пока просто висеть в воздухе. Почти голый Камина болтает ногами и руками. — Светлая Ния, если ты сейчас не пробудишься, то я перережу глотку твоему возлюбленному! Ты поняла?! К счастью, это сработало быстрее, чем что-либо ещё случилось. Цвет одежды поменялся, взгляд и выражение лица обратно изменились. Ния аж в шоке отпрянула от ноги Мелькора. — Симон! — она прибежала к нему, чтобы обнять. Элхэ убрала оружие и отошла немного от ребят. Камина освободился из её невидимого захвата: — Прости, — Элхэ вдруг посмотрела на Камину, уже добежавшего до Симона и Нии, только сейчас остановившегося. — Я прочитала в твоём сердце Досифей; ты бы на самом деле в глубине души очень сильно хотел, чтобы Ния осталось с кем-то ещё. Чтобы Симон был только твоим. Когда Симон, обнимавший Нию об этом услышал, то его охватил шок! Неужели ревность Камины настолько сильна, что он хочет оставить его без Нии? Симон бросил ошарашенный и отчасти даже возмущённый взгляд на Камину. Сам Камина застыл в таком же смятении. Симон как бы спрашивал своим взглядом: «Это правда?» Мелькор, пользуясь моментом, просто пробудил у него в сознании нужные воспоминания. В этой инкарнации Камина и Симон так-то знали друг друга с малых лет. Симон знал его, сколько себя помнил. Такшим и Шита, его отец и мать в этой инкарнации, погибли под обрушением. Симона взял себе на воспитание дядя. Этот человек издевался над ним, колол булавками, бил, порол и всячески срывал на него свой садизм. Когда Симону исполнилось тринадцать, он выглядел ненормально худеньким даже для своих лет, мог бы даже показаться чуть живым, если бы его не поддержала внутренняя скрытая метафизическая сила Господа Мазды. Камина чувствовал боль Симона, когда злой дядя его, например, порол и заставлял стоять на россыпи крохотных камешков. Симон был ужасно послушен. Дядя делал всё это с ним исключительно в качестве отметки за собственную ничтожность. Симон старался быть ужасно прилежным. Однажды дядя опять придрался к нему по пустяку. Хотел сделать больно. Но тут, когда больно ни кого не было, появился Камина. Кувалдой огрел дядю. Симон, не помня себя, повиновался Камине. Они скинули труп в расщелину. Потом Симон подтвердил рассказ Камины о том, что дядя сам туда упал. Даже пролил по этому слёзы. Симон пролил их потом — не для деревенских, когда понял, что дядя навсегда умер. Прямо как мама и папа. Камина тогда раздражённо отвесил ему оплеуху со словами, что ты плачешь, посмотри, сколько у нас мяса? А ещё Камина ласково обнял его, томно пообещал, шепча на ушко, что они теперь всегда будут вместе и никто им больше не помешает. Симон, чьи щёчки тогда покраснели, был готов на всё ради любви к себе. Даже если нему приходилось терпеть боль, когда Камина велел ему раздеться и ставил его, голого, на четвереньки перед собой. Мерзкое, очень мерзкое чувство, когда происходит дальнейшее. Но зато Камина наслаждается как мужчина. Симон всегда доставал его вопросами, когда он наконец закончит? Потом, вспоминая об этих временах, Симон обратил внимание, что тогда в его окружении пропали все прочие люди. Камина не давал ему общаться, играть или даже близко работать с кем-либо ещё. Камина хотел полностью контролировать его поведение, хотел полностью окружить только своей собственной заботой и опекой. Очевидно, Камина сам изголодался по любви и заботе, так что нашёл себе мальчика, ужасно худого и плохо растущего из-за голода, но уже очень даже красивого и подходящего для мужских услад. Камина был готов дать любовь только на одном условии — если получит от Симона любовь взамен и эта любовь будет направлена только на него. Симон в очередной раз осознал сейчас, насколько эгоистичен Камина. Мелькор верно указал, что сейчас в сердце Камины аж возникло сожаление по поводу того, что Ния вернулась к ним. Камина хотел Симона себе в единоличное пользование. Ния заставляла его ревновать. Симон с глубоким возмущением посмотрел сейчас на своего товарища. Как?! Этот взгляд вопрошал. Как он смеет ревновать к ней, к Нии? К любви всей его жизни! Разве он друг после этого?! — Симон! — в этот момент сам Камина охвачен чувством стыда. К счастью, Камина быстро сориентировался и смог наставить своего ученика на нужные мысли. — Это говорит тебе он, Мелькор! Даже если он говорит тебе правду, не слушай его! Разве я что-то сделал против тебя, Симон?! Дай сердцу ревновать, я обещаю, братан, ни словом, ни делом не вредить твоему браку с Нией, но в мыслях дай мне мечтать о том, что ты — только мой, Симон! Оставь мои мысли мне — не бери мои мысли себе, братан! Симон сам в этот момент испытал чувство вины. Ведь он повёлся сейчас на мысль, которую ему внедрил Мелькор. Мелькор не лгал. Говорил правдивые вещи, которые могли страшно навредить, если их понять без нужной подготовки. Разве Камина не был эгоцентричным ревнивцем, влюблённым в Симона и алчущим забрать его себе целиком? Получить всё его красивое тело. И душу в придачу. Да, дух и плоть Камины смешаны так, что в нём куда больше животного элемента, чем жемчужины Гнозиса. Симон ужаснулся тому, что он сам сейчас испытал гнев на Камину. Он повёлся на провокацию Мелькора. В этот момент окружающий мрак нарушили всполох молнии и свет приближающейся кометы. — Симон! Камина! Ния! — из электричества здесь материализовался Горо, облачённый в доспехи Ультаратхотепа. — Мелькор! И ты — Элхэ! — из болида материализовался Альфа. Они двое уловили схватку, потому явились. — Я, пожалуй, с ними закончил. — Мелькор посмотрел теперь на этих двоих. — У вас есть какие-то вопросы? — Э-э… Если вы уже решили свои дела, если никто фатально не пострадал, то мы… то мы… — Горо отступил. — У нас нет никаких претензий, — Альфа парил в невесомости, с его лакированных туфель проливались струи реактивных двигателей. — В таком случае, — развернулся Мелькор, — мы уже уходим… — Прощай, сестра… — обратилась к ней Элхэ перед последующим исчезновением. — Ещё свидимся. *** Он — наш Творец. Я понимаю теперь, кем мы были для Него. Мы — Изначальные — Валар. Нашим началом был — Он. Он — Исток, Пробуждение. Мы были… нет, не орудиями его: мы были нужны Ему, чтобы ощущать вкус, осязать, видеть, вдыхать, осознавать мир. Один мир — тот, для которого мы сами плели и сплетали гобелен. Зачем он дал нам возможность стать иными? Не знаю. Может быть, ему тоже было одиноко. Может быть, он не предвидел, чем обернется для нас этот нежданный его дар. Может быть, пустота, которую предстояло заполнить его творениям, наполняла его тем же нетерпением, каким после она стала жечь меня? Может быть, его слишком захватило высшее наслаждение творения — я знаю, что это: пьянящее счастье, полёт, осознание своей силы… Может быть, он просто совершил ошибку — если, конечно, наш Творец способен ошибаться. Он не был творением, он сам был порождением — порождением Султана демонов, одним из его сервиторов-музыкантов, покинувшего своего прародителя так, как я сам покинул его. В любом случае Творец создал нас, но дал нам свободу быть собой, изменять себя, становиться иными. Я — Мелькор… Возлюбивший мир. И теперь я — Несущий Окончательное Разрушение, Тёмный Будда и Мессия Глю`Хо. *** Давным-давно во вселенной Эа. Родная планета эльфийской расы. Детвора с визгом и хохотом сбегала по крутому склону к реке — спотыкались, сбиваясь с шага, падали в траву, катились вниз… Если бежать очень быстро, если суметь удержаться на ногах — может быть, последний шаг, последний прыжок станет началом полёта, кто знает? Элхэ — та, кого потом будут так называть — сейчас она робко удерживалась на ногах — худенькая малышка с большими зелёными глазами. Она не смеялась. На лице, когда остановилась у самого обрыва, дала о себе знать какая-то печальная сосредоточенность. Как во все годы жизни, фигура тонкая, как стебель. Элхэ стояла среди серебряных стеблей ещё не зацветшей полыни, потом медленно пошла вверх по склону, села наверху, обхватив колени руками. — Эленхел! Бежим!.. Она покачала головой и снова опустила остренький подбородок на колени. — Почему? Ответила не сразу, и Альд, махнув рукой, снова бросился вниз вместе с пёстрой ватагой. Кто-то из эльфийских отпрысков, не удержавшись на краю, — плюхнулся в водопад сияющих брызг. За ним с хохотом посыпались остальные. — Я знаю, — тихо проговорила девочка. — Знаю, что не смогу лететь. Выбор судьбоносного имени — праздник для всех. И даже среди зимы, она знала, будут цветы. Тем более сегодня — в День Звёзды: двойной праздник. Она выбрала именно этот день, а с нею — еще двое, обе старше. На одну ночь они — увенчанные звёздами, словно равны Учителю: таков обычай. Мелькор отделяет свою эссенцию и пропитывает ею их головной мозг. Обе его половинки работали как два, давящих друг на друга, электромагнитных поля. Во лбу — точка лучезарной белизны Сейчас — трое посреди зала, и Учитель стоит перед ними. — Я, Артаис из рода Слушающих-землю, избрала свой Путь, и знаком Пути, во имя Эа, беру имя Гэллаан, Звёздная Долина. — Перед звёздами Эа и этой землёй ныне имя тебе Гэллаан. Путь твой избран — да станет так. Рука Учителя касается склоненной темноволосой головы, и со звездой, вспыхнувшей во лбу, эльфийка выпрямляется, сияя улыбкой. — Я, Тайр, избираю Путь Наблюдающего Звёзды, и знаком Пути, во имя Эа, беру имя Гэллир, Звездочет. — Перед звёздами Эа и этой землёй… Последняя — она. И замирает сердце — только ли потому, что она — младшая, рано нашедшая свою дорогу? Как трудно сделать шаг вперед… — Я, Эленхел… Опускает голову, почему-то пряча зелёные глаза. — …избираю Путь Видящей и Помнящей… и знаком Пути, во имя Эа, принимаю… Резко вскидывает голову, голос звенит. — …то имя, которым назвал меня ты, Учитель, ибо оно — знак моей дороги на тысячелетия… Знакомый холодок в груди. Она не просто говорит, она — видит. — …имя Элхэ, «Полынь». Маленькая ледяная молния иголочкой впивается в сердце. — «Какое у тебя странное лицо. Учитель… что с тобой? Словно забыл слова, которые произносил десятки раз… или — я что-то не так сделала? Или — ты тоже — видишь?» Элхэ охватывает страх. — Перед звёздами Э… Эа и этой… земли, отныне… — Мелькор смотрит ей в глаза, и белый лучезарный взгляд у него горький, тревожный, — и навеки, ибо нет конца Дороге… имя твоё — Элхэ. Да будет так. Он берет её за руку — и это тоже непривычно — и проводит пальцами по узкой, доверчиво открытой ладони. Пламя вспыхивает в руке — прохладное и лёгкое, как лепесток цветка. Несколько мгновений Элхэ смотрит на ясный голубовато-белый огонёк, потом прижимает ладонь к груди слева. Учитель отворачивается и с тем же отчаянно-светлым лицом вдруг выбрасывает вверх руки — дождь звёздных искр осыпает всех, изумленный радостный вздох пролетает по залу, где-то вспыхивает смех… — Воистину — Дети Звёзд… Мелькор говорит очень тихо, пожалуй, только она и слышит эти слова. — А ты снова забыл о себе. Он переводит на Элхэ удивлённый взгляд. Та, прикрыв зелёные, блестящие глаза, сосредоточенно сцепляет пальцы, потом раскрывает ладони — Мелькора в чёрном охватывает леденистый вихрь, украшает его инистыми льдинками. — Где ты этому научилась? Он почти по-детски радостно удивлен. — Не знаю… везде… Мне… ну, просто очень захотелось, — Элхэ окончательно смущена. Он смеётся тихо и с полушутливой торжественностью подает ей руку. Артаис-Гэллаан и Тайр-Гэллир составляют вторую пару. Праздник шёл своим чередом. Музыка, запахи, голограммы, множество пёстрых ощущений, неизвестных людям, заполняли окружение — смертные умы не в силах вообразить, как празднуют высшие существа. — Учитель, — она обращается шёпотом. — Да, Элхэ? — Учитель, — эльфийка коснулась его руки, — а ты — ты разве не будешь играть? — Ну, отчего же… — Мелькор задумался, потом сказал решительно: — Только петь будешь — ты. — Ой-и… — издала Элхэ совсем по-детски. — И никаких «ой-и»! — передразнил Учитель на удивление похоже и, уже поднимаясь, окликнул: — Гэлрэн! Позволь лютню. «Лютня» — просто приблизительное описание инструмента из световых струн. Только что — смех и безудержное веселье, но взлетела мелодия — прозрачная, пронзительно-печальная, и звону струн вторил голос — Мелькор пел, не разжимая губ, просто вёл мелодию, и тихо-тихо перезвоном серебра в неё начали вплетаться слова — вступил второй голос, юный и чистый: Андэле-тэи кор-эме эс-сэй о анти-эме ар илмари-эллар ар Эннор Саэрэй-алло… Оллаис а лэтти ах-энниэ Андэле-тэи кори’м… Элхэ потом перевела бы этот текст — на людские понятия — вот так: Я подарю тебе мир мой — родниковую воду в ладонях, россыпи звёздных жемчужин, светлое пламя рассветного солнца… в сплетении первых цветов Я подарю тебе сердце… Два голоса плели кружево колдовской мелодии, и мерцали точки света на челах, и даже когда отзвучала песня, никто не нарушил молчания — эхо её всё ещё отдавалось под сводами и в сердце… Пока не раздался нелепый грохот. Учитель только сказал укоризненно: — Элдхэнн! Глаурунг — сравнительно крохотный, толстенький дракончик — смущённо фыркнул и сделал попытку чем-то прикрыться. — И позволь спросить, зачем ты так шумно?.. Детский голосок: — Я… как это… поздравить… а ещё я слушал… — И — как? — поинтересовался Мелькор. Дракончик мечтательно зажмурился. — Зачем ты раскидал мебель? Глаурунг аккуратно начал переставлять предметы окружения чешуйчатой лапой и со всеми предосторожностями водрузил на место, не забыв, впрочем, пару раз лизнуть тонким розовым раздвоенным язычком разлитые напитки: — Послу-ушать хочется… — даже носом шмыгнул — очень похоже — и просительно поцарапал коготком ногу Мелькора: разреши, а? — Ну, дите малое, — притворно тяжко вздохнул тот, — Эй!.. А эт-то ещё что такое? Элхэ перестала трепать ещё мягкую шкурку под узкой нижней челюстью дракончика — Глаурунг от этого блаженно щурил лунно-золотые глаза и только что не мурлыкал. — А что?.. Ну, Учитель, ну, ему ведь нравится… смотри! Глаурунг в подтверждение сказанного мягко прорычал что-то. — Слушай, Элхэ, хочешь его домашним зверьком взять — так прямо и скажи! — нарочито возмутился Мелькор. Элхэ в раздумье сморщила нос. — А это мысль, Учитель! — просияв, заявила она через мгновение. В ответ раздался многоголосый смех и крики: «Слава!» Мелькор тоже рассмеялся облегченно: ну вот, всё-таки совсем девочка!.. Всё-таки тревожно на сердце. — …А песня, Гортхауэр!.. Видел, как Гэлрэн на неё смотрел? Гортхауэр — другое имя Саурона. Ученик лукаво взглянул на Учителя: — А — подрастёт? — Хм… Остерегись — как бы и тебя не приворожила! Элхэ брела через белую пустошь. Здесь так холодно, что трескались губы, а на ресницах и меховом капюшоне у подбородка оседал иней. Она уже подумала, не вернуться ли, и в это мгновение увидела снежных творений. Крылатые инистые вихри, отблески холодного небесного огня — это и есть?.. Предки Итаквы. — Кто вы? Губы не слушались. Шорох льдинок, тихий звон сложился в слово: Хэлгэайни… Она улыбнулась, не ощущая ни заледенелого лица, ни выступившей в трещинах рта крови. Она не смогла бы объяснить, что видит. Музыка, ставшая зримой, колдовской танец, сплетение струй ледяного пламени, медленное кружение звёздной пыли… Она стояла, завороженная неведомым, непостижимым чудом ледяного мира. Элхэ оказалась на тот момент слишком слаба, чтобы выдержать соприкосновение с сущностью такого порядка. Тонкая эльфийка рухнула посреди морозной белизны. Они кого-то зовут: Тэннаэлиайно… Тяжело поднять ресницы… — «Ты? Нет сил даже улыбнуться». Он погладил её серебристые волосы: — Всё хорошо. Теперь спи. Гортхауэр скажет, что ты у меня в гостях, никто не будет тревожиться. Она прижалась щекой к его ладони и снова закрыла глаза. — Учитель… Ты так и просидел здесь всю ночь? — И ещё день, и ещё ночь. Как ты? — Я была глупая. Мне так хотелось увидеть их… Хэлгэайни. Они… я не сумею рассказать. Но я бы… я бы умерла, если бы не ты. Прости меня… — Сам виноват. Я знаю тебя — не нужно было рассказывать. После той истории с драконом… На щеках Элхэ проступил лёгкий румянец. — Ты не забыл? — Я помню всё о каждом из вас. Конечно, тебе захотелось их увидеть. Она опустила голову: — Ты не сердишься на меня, Тэннаэлиайно? — Не очень, — он отвернулся, пряча улыбку. — Подожди… как ты меня назвала? Они говорили с тобой? — Я не уверена… Я думала, мне это приснилось. Просто это так красиво звучит… — Хэлгэайни редко говорят словами… — поднялся. — Я пойду. Есть хочешь? — Ужасно! Он рассмеялся: — В соседней комнате стол накрыт. Потом, если хочешь посмотреть замок или почитать что-нибудь, — спроси Нээрэ, он покажет. — Кто это? — Первый из Духов Огня. Ты их ещё не видела? Она склонила голову набок, отбросила прядку волос со лба: — Нет… — Они, правда, не слишком разговорчивы, но ничего. Я скоро вернусь. — Нээрэ!.. Двери распахнулись, и огромная крылатая фигура почтительно склонилась перед девочкой. Она ахнула, завороженно глядя в огненные глаза. — Это ты — Дух Огня? — Я, — голос Ахэро прозвучал приглушённым раскатом грома. Элхэ протянула ему руку. — Осторожно. Можешь обжечься. Руки горячие. Эрраэнэр создал нас из огня Эа… — Проведи меня в библиотеку, — попросила Элхэ. Огненный кивнул. Несколько часов спустя. Мелькор вернулся. Менее всего Саурон-Гортхауэр ожидал застать такую картину. Он знал, что его отец непредсказуем. Но то, что увидел теперь, настолько не вязалось с образом спокойного и мудрого Учителя, что аж растерялся. Они… играли в снежки! Похоже, Мелькору доставалось больше прочих: разметавшиеся по плечам волосы осыпаны снегом, снегом залеплён чёрный наряд. — «Своеобразный способ выразить любовь к Учителю!» Впрочем, самому Мелькору всё происходящее доставляло удовольствие. Он смеялся — открыто и радостно. Подбросил снежок в воздух — и тот рассыпался мерцающими искрами холода. — Учитель! — окликнул его Гортхауэр. Тот обернулся и подошел к Ученику, на ходу стряхивая налипший на одежду снег. — Что ты делаешь? Зачем? Мелькор, едва успев заслониться от метко пущенного рукой Элхэ снежка, ответил: — Чтобы понять их, нужно делить с ними все: и горе, и радость, и труд, и веселье. Разве не так, Ученик? — Да, Учитель, но все же… они же просто как дети, и ты… — Почему бы и нет? — рассмеялся Изначальный. — Скажи честно: не хочется самому попробовать? Гортхауэр смутился: — Но ты ведь — Учитель… Как же они… Как же я… Снежок, попавший ему в плечо, помешал закончить фразу. Гортхауэр нагнулся, зачерпнул ладонью пригоршню снега. Второй снежок угодил ему в лоб. — Ну, держитесь! Я ж вам!.. — с притворной яростью прорычал он. — Я тут по делу, а вы вот чем меня встречаете! Увернуться не удалось. — А это от меня! — крикнул Мелькор… Эленхел. Имя — «солёный свет далекой звезды». Мелькор сказал как-то — Элхэ. Имя — «горькое серебро полынного стебелька». И вправду похожа на стебель полыни — невысокая, хрупкая, тоненькая. Волосы — серебряные, водопадом светлого металла. Огромные, на пол-лица, глаза — то прозрачные, как горные реки зимой, то тёмные, зелёные зеленью увядающей травы… Она редко плакала, но смеялась ещё реже. Элхэ — мечтательница, умевшая рассказывать чудесные истории. Только иногда взгляд её становился горьким и пристальным — тогда вспоминались невольно те слова, что сказала в день выбора имени: избираю Путь Видящей и Помнящей… *** На что Элхэ жила в промежуток между материализацией в таймлайне Земной Федерации и становлением на службу Единому Государству? Элхэ жила с хиппи, путешествовала в компании всяких бродяг, иногда бомжевала и даже засыпала ночью на холодном воздухе. Разумеется, она занималась проституцией, что с её внешностью было очень легко сделать. Один взгляд на её лицо кружил голову мужчинам и не только им. Элхэ подумала найти себе богатого папика, чтобы пожить на широкую ногу. Ей это удалось — её привезли на встречу. При росте выше двух метров, ей приходилось очень неудобно ютиться в автомобиле. Вот она вышла под яркое солнце, в окружении множества культурных растений, где её ожидали богачи. Все они в восторге. Как прошла её первая ночь? Человек, избравший её, был представителем номенклатуры. Он и Элхэ очутились на острове с пальмами, прилетели сюда на компактном самолёте. Номенклатура выстроила здесь себе богатый комплекс для отдыха. Простой народ, подвергавшейся эксплуатации, почти никогда не допускался в это место. Важные шишки летали сюда отдыхать на время своих отпусков. Элхэ аж даже приятно удивилась, когда увидела, что изнутри это здание выполнено в египетском стиле: здесь стены стилизованы под залы и чертоги фараонов, цвета пустынного песка, усеяны египетскими символами. Элхэ поразила клиента тем, что смогла её прочитать. — Здесь написано с ошибками. — Элхэ вспомнила свою прошлую жизнь в древнем Египте. — Но я, думаю, на это вам укажет только человек, выросший в древности. Чинуша расхохотался. Его фамилия — Дроздов. Дальше он велел Элхэ переодеться и танцевать в лучах солнца. Естественное светило уже село за горизонт, но внутри помещения можно было включить освещение, полностью идентичное дневному. Буквально можно было опустить на окно стекло-экран, на нём изображался любой пейзаж. Сейчас Дроздов пожелал показать европейский лесистый пейзаж, далёкие горы на горизонте, откуда с голубого ясного неба светит солнце. Элхэ такой вид показался мало подходящим к стилистике древних парамид, но возражать она, разумеется, не стала. Кажется, у Дроздова начисто отсутствует художественный вкус. Во что она облачилась? Три медных ожерелья, четыре медных браслета на каждой руке, бронзовый пояс под габариты крайне субтильной талии, выше него — ещё более тонкие позолоченные бусы. Плечи, руки и живот обнажены, лишь пара линий белой ткани прикрывает титьки, оставляя открытыми для взора боковые стороны каждой груди. Ниже носа лицо Элхэ закрывает полупрозрачная ткань, спадает чуть ниже подбородка. Этот наряд придумала сама Элхэ и предварительно предложила его изготовить. Дроздов с удовольствием принял эту идею. Белая ткань прикрывала бёдра впереди и позади, спадая до колен и оставляя бёдра полностью открытыми с боков. В остальном всё у Элхэ обнажено, игривые сверкающие серебряные волосы широко распущены и свободно спадают, она сама — босиком. Итак, когда уродливый Дроздов обнажается и садится перед ней, Элхэ становится в полный рост, вытягивается, мерцает изумрудами очей; расправляет руки в чрезвычайном мягком и плавном движении. Лицо — в меру доброе и умиротворённое. Двухметровая эльфийка начинает вращать торсом, изгибается, показывает змеиную гибкость и ловкость. Вращается на месте, переносится к солнечному окну, вращается теперь в лучах искусственного светила. Показывает себя с боку как можно чаще, сверкает бёдрами, полностью нагими с этой стороны, блистает краями грудей, особенно явно видных с такого ракурса. Тонкая улыбка становится почти призрачной по ту сторону лунной ткани, спадающей ниже ангельского подбородка. В один момент Дроздов кричит, что её танец слишком целомудренный. У чиновника уже происходит умопомрачительная эрекция. Сверкнув изумрудом очей, Элхэ сразу же крутанулась попой ему в лицо и наклонилась вперёд от него. Она постаралась сейчас выпячивать свою задницу, обнажённую по краям, но по большей части прикрытую белой тканью. Эльфийка хлопала себя по самой вершине оголённого бедра. При этом смотрел на него, изящно поворачивая шейку. Лишь сейчас Дроздов сообразил, что во время своего танца ангелица всё время не спускает с него глаз. Она таким образом управляется с собой, чтобы всё время шея оставалась повёрнутой к клиенту. Обычная танцовщица с такой бы задачей не справилась. Элхэ расставила ноги ножницами, бухнулась попой на пол, ноги направлены по бокам в две противоположные стороны. Элхэ снова глядит за плечо, не спускает взгляда с клиента и всё время позволяет ему различать, сквозь прозрачную ткань, свою блаженную тонкую улыбку. Элхе потом ещё ложится на живот, сгибает колени и выставляет ближе к Дроздову свои обнажённые ножки. Позволяет ему как следует рассмотреть свои подошвы, пяточки, шевелит их пальчиками, прижимает ступни боками друг к другу. И, опять же, из-за плеча глядит на Дроздова. Она дальше какое-то время переворачивается на полу, вертится в таком состоянии, словно танцует, ни разу не поднимаясь в полный рост. Дозоров хлопает в ладоши и требует наконец приступить к его удовлетворению. Не меняя выражения лица, Элхэ подбирается к клиенту чрезвычайно быстро. Видит торчащий член, толстый, похожий на картофелину. Испытывает сексуальное возбуждение от предвкушения полового акта. Она явно сейчас заставляет себя как следует распалиться, усилием воли посылает нужные сигналы телу. Оно отвечает, Дроздов видит, как Элхэ довольно облизывается по ту сторону прозрачной ткани. Итак, она снимает её, после чего берёт член и начинает облизывать уздечку. Довольный голый мужик обнажает свою собственную улыбку. А дальше Элхэ действует вот как — приподнимается, берёт член, заключает меж грудей. Мячики до сих пор не обнажены полностью, но их оголённые края начинают тереть этот самый ствол. Дроздов в высшей степени возбуждён. В следующий момент он вскакивает и начинает буквально рычать. Элхэ предвидит, что клиент вот-вот извергнется. По этой причине она протягивает руки и как раз сейчас происходит залп спермы — светлое вещество вылетает из уретры пузатого чиновника, обрызгивает изящное лицо девушки. Дроздов требует открыть рот, она открывает — и прямо на язык получает целую порцию этого горького вещества. Оно падает ей на ладони, подставленные в виде чашечки. Глаза закрыты, легко покрасневшая Элхэ изображает экстаз. Дроздов отдыхает. Элхэ выпрямляется и стоит перед выходом из помещения. Когда она понимает, что он снова готов, то начинает очень блаженным жестом манить его выйти наружу. Дроздов отрывает жирную голую волосатую задницу, сопит, бредёт к ней, тащит своё брюхо. Итак, Элхэ сквозь искусственное освещение и голографическую проекцию выходит под ночное небо. Надо сказать, оно нравится ей гораздо больше. Облаков почти нет, ярко светит полная луна, вокруг — приятные пальмы. Ночное светило отражается в водах близ пляжа. Дроздов беспокоится, что при таком освещении он не сможет как следует рассмотреть все прелести девушки, однако в следующий момент замечает, что светлая кожа Элхэ сверхъестественным образом притягивает к себе свет луны. Таким образом божественная красавица как бы слегка светится, вся её непревзойдённая мягкая красота прекрасно видна в сумраке. Удивительное субтильное тело обнажается окончательно. Элхэ сейчас первым делом открывает левую грудь, показывает светло-розовый тонкий сосок. Дроздов, затаив дыхание, наблюдает за тем, как она полностью снимает с себя абсолютно всё, даже браслеты. Итак, обнажённая девушка шагает к воде. Даже заходит в неё по пояс и волшебно глядит на него. Дроздов боится, что она захочет плавать. Он не хочет, чтобы Элхэ пропадала из виду. Стоило ей пару раз окунуться, как он требует её выйти на берег. Она сейчас почти по пояс в воде, смотрит на него с извечной тонкой улыбкой, поправляет, теперь уже влажные длинные волосы, спадающие на плечи. В свете луны удивительно видны все её подробности. И она идёт. Когда ей воды становится по щиколотку, Дроздов кидается, буквально повергает её в стихию — летят брызги! Он покрывает её собой, не помнит себя… Вытаскивает на песок, впивается в губы, чуть не душит своим жадным поцелуем… Дальше, в свете луны, трахает её там, где их омывает ночной прилив. Грубо, по-животному. Со стороны всё это выглядит как секс изящной лебедицы и жирного, противного, мерзкого борова. Элхэ специально настраивает своё тело получать удовольствие. Сексуально возбуждается, у неё торчат титьки. Открывает рот и начинает похабно стонать в такт животным звукам Дроздова. Как Элхэ чувствует его сперму внутри себя, так сразу же куночка сотрясается, заставляет пережить собственный оргазм, разноситься и разливаться экстаз промеж бёдер. *** Виктор получил большое удовольствие, пребывая в своей организации. Он не захотел больше покидать это место. NERV активно распространяет своё влияние по параллельные реальности, так что у него не будет никаких проблем находиться с ними в контакте. Даже если он не может вернуться на территорию царства Соломона. Виктору жаль, что рядом нет Каору, но зато пока он может насладиться общением с Аской, Дугласом, Мисато, Мари, Сабуро, даже с Синдзи и со всеми другими. Виктор особенно заинтересовался в Сагаре, испытал большое любопытство по отношению к нему. — Кажется, я убил тебя в прошлой жизни. — Сагара посмотрел на Виктора, когда тот решил с ним поздороваться, пожать среднеазиату руку и поговорить с ним. — Когда? — Виктор удивился. — Я не помню. — Он на секунду свёл бровь, дружелюбно расслабил мышцы лица. — Сагара, давай не будем об этом вспоминать. — Верное решение, — кивнул Сагара. Сейчас они рассоединили руки. — «Выебать его в рот и в зад», — мечтательно подумал Виктор, не скрывая от себя этих замыслов. Сагара обратил внимание на то, как собеседник смотрит ему в лицо. — Тебе нравится мой шрам? — спросил Сагара. — Да… — А мои глаза? — далее задал вопрос Сагара. — Тоже очень нравятся. — Виктор не стал ничего скрывать. — Ты мне весь нравишься. Не буду это скрывать. Сагара моргнул. — Я на всех произвожу такое впечатление. Я могу влюбить в себя кого угодно, если ты посмотришь мне в глаза. Сагара отвернулся. Виктор замигал. — Я, пожалуй, предпочитаю не общаться с теми, кто может воспылать ко мне чувствами. — А, это?!. Нет-нет, я не буду тебя доставать! Но если не хочешь со мной разговаривать, Сагара, я пойду поговорю с другими. — Виктор отвернулся. Сагара отошёл в сторону, предпочёл в стороне пообщаться с Сузаку. — «Какой горячий бойчик! Но о’кей, чувствую, я с ним ещё покувыркаюсь в постели, но потом…» — Виктор отошёл к Мари и к Аске. Аска сейчас увлеклась Ларк и Ноно, так что ушла в паре с Рей веселиться с ними. Так что Виктор не разговаривал с ними слишком много. Мисато, Синдзи и остальные как раз вернулись после разговора Утэны и Тодзи с Мелькором. Сами Мелькор и Элхэ тоже покинули это место, отправились на некий зов. — Эй, Виктор, — обратился к нему Синдзи. — Уверен, без такого крутого парня, как Альфа, тебе будет сложно найти сравнимые услады. — И что ты хочешь мне предложить, Младший? — пожелал узнать Виктор. — А вот что, — подмигнул Синдзи. — Как тебе такая идейка… Перед тобой стоит, скажем, Аска. Я лью ей на копчик пиво, пиво течёт сквозь ягодицы. Ты его пьёшь вот так. А в это время твою жопу содомируют парни, которые тебе приглянулись. Потом можно заменить жопу Аски на сиськи Мисато и Мари. У них лучше слизывать пивко с сисек. — Я не особенно люблю пиво, Младший, но готов сейчас за него взяться… — Виктор задумчиво потирал пальцами подбородок. Пробовал во всех деталях представить подобное, испытал интерес, его либидо пробудилось от подобных предложений. — Гм, да, о’кей, я это попробую. — Попаданец кивнул. — Ты всё мне приготовишь, Младший? — Ага. Положись на меня, Виктор. Синдзи вскоре собрал всех необходимых, в том числе — это особенно понравилось Виктору — среди парней пригласили Сагару. Сагара, Дуглас, Синдзи, Тодзи, Кенске, Аска и Мисато — все собрались вокруг Виктора. — Давай, Виктор. — Аска блеснула глазами, первой всё с себя сняла. Виктор заканчивал спускать с себя трусишки. — У-ум, — Аска пососала его в рот, разорвала поцелуй. — Вот тебе моя жопка, Виктор. Наслаждайся. Игривая Аска стала возле кровати, чуть наклонилась. Мисато, ещё находившаяся в униформе командира, подобрала пивко под вкус Виктора. — Возьму моё самое любимое пиво… Думаю, тебе понравится. — Главное, чтобы пиво, а не квас. Мисато-сан, я хочу сейчас постепенно пьянеть… Младший, растягивай меня. На таких словах, сам Виктор голышом опустился на колени позади нагой Аски, припал губами к щели между её ягодиц. Попаданец постарался при всём своём росте в 192 сантиметра опуститься как можно ниже. Мисато, счастливо улыбаясь, с удовольствием полила пиво из жестяной банки на копчик девушке. — Ну как тебе, нравится? — Угу! — Виктор сложил губы в трубочку, сперва втягивал напиток так, но быстро перешёл на то, чтобы его просто слизывать. Вкус пива и женской голой кожи захлестнули ум. Могучий русский член вскочил и устремился к пупку Виктора. — «Круто, какая у меня отменная эрекция пошла…» — Вау! Чувствую, будет крутейший видос в моей коллекции! — Кенске снимал это на камеру, что особенно возбуждало. Попаданец упомянул, что хотел бы, дабы первым в него вошёл именно Сагара. Сагара спокойно воспринял такое пожелание, полностью обнажился для предстоящего полового акта. Как Виктор только опустился на колени, Синдзи одновременно пальцами растягивал русскому очко. В этот же момент минетом возвёл протагониста «Стальной тревоги!» — Хорошо, стоит, Виктор. — Синдзи с довольным выражением лица выпустил эту штуку изо рта, взял её своей рукой, смазал и поспешил вставить. — Аж жалко тебе давать… Сагара со своей стороны сделал всего один шаг вперёд, ствол актива полностью вошёл. — «Крутецкий кукан», — пассив почувствовал в себе член этого молчаливого азиата с крутым шрамом на лице. К затылку оказался прижат собственный «Глок». — Вот, Сагара, так Виктору будет приятнее… — Синдзи сам перед ему в руки это оружие. Сагара только кивнул. Он ничего не говорил, действовал всегда как абсолютно собранный и в сущности безразличный исполнитель. — «Твою мать, как же мне это нравится!» — сам Северов аж затрепетал нутром, впервые ощущая в себе именно этот мужской орган, стараясь изучить его размеры и представить форму трепещущим анусом. Виктор очень, очень сильно возбудился и пустился усиленно слизывать пиво, текущее через ягодицы Аски. — Лейте, Мисато-сан! — хихикала она. — Знали бы вы, как жадно русский шпион меня вылизывает! Итак, время шло, Аска улыбалась, Мисато тоже хихикала и лила пиво. Тодзи, Синдзи и Кенске озвучивали похабнейшие комментарии. Тодзи и Мари сыпали надменную брань. Виктор закрывал глаза и очень часто трудился языком. — «Прав, Младший. Всё же у Асочки классная жопка. Понимаю, почему Младший трахает рыжую только в это заветное местечко…» Сагара хладнокровно трахал мужскую задницу перед собой. Виктор прервался, чтобы дать ему одно указание: — Сагара, пожалуйста, кончи в меня. — Как скажешь. — Сагара пустился очень часто работать бёдрами. Чтобы ему было удобно, «Глок» взял в руку Синдзи и держал пистолет, уткнутым дулом прямо в затылок. — Виктор, я застрелю тебя, если ты не сможешь сейчас выжать своей жопой кончу Сагары… Виктору Северову стало очень приятно от таких угроз со стороны Синдзи. Попаданец страшно возбуждён, старается сильно стискивать, сжимать анусом. Сагара не подвёл — смог очень быстро справиться с задачей, выплеснулся детородный жидкостью. — Спасибо большое, — русский отпрянул довольным, покрасневшим лицом от ягодиц Аски. Мисато сейчас выливала уже четвёртую или пятую банку. — Ха-ха-ха! Круто! Что ж теперь-то делать, ха-ха! Она была готова очень терпеливо их изливать. Виктор отпрянул, разрешил Сагаре вытащить член из себя. Актив отошёл подальше, Синдзи опустил руку с пистолетом. — Мисато-сан, — Северов передохнул минут пять, — теперь я хочу слизывать с ваших сисек. — Как скажешь, Виктор. Мисато сейчас сама допила пиво, ещё успевшее вылить на Аску. Закончив с этим, командующая NERV подмигнула, разделась перед ним под музыку (Виктор попросил её оставить на голове фуражку), бросила подушку на пол, рассеялась перед ним. — Ну давай, Виктор, облизывай мне сиськи! Синдзи взялся за жестяную банку. Тодзи поручили принять в руку карабин и держал ствол у виска, как-нибудь так, чтобы Виктор всё время наблюдал его боковым зрением. — Дуглас, — попаданец бросил на него взгляд, — теперь ты, постарайся кончить сразу в мою клоаку, о’кей? — Как скажешь, Виктор. Американец без проблем пристроился к представившемуся русскому, опустившегося на четвереньки перед японкой. Итак, Дуглас трахает Виктора, хлюпает внутри его кишечника спермой Сагары, ранее излитой в него; сам Виктор всё время по-прежнему тщательно облизывает купола Мисато. Она ему улыбается и держит любовника рукой за затылок. Синдзи льёт пиво. Кенске снимает. Аска переключает музыку. Сагара оделся и стоит в сторонке с равнодушным лицом. Виктор Северов очень сильно возбуждён, но пересиливает желание вогнать ствол начальнице в куночку. Попаданец хочет добиться оргазма исключительно от стимуляции простаты мужским членом. Чувствует, это возможно и скоро будет достигнуто. Наконец, когда он закопался лицо в сиськи Кацураги-сан, чтобы по-прежнему выпивать ручеёк пива, Дуглас выплеснулся и во втором раз омыл простату струёй детородной жидкости. — Я — всё! — Дуглас отпрянул, схватил без спроса ремень и минуты две порол седалище, в котором оставил своих детей. По своему желанию, Виктор его об этом не просил, но поблагодарил, когда американец закончил. — Теперь Мари! — Виктор напоследок расцеловал титьки и губы Мисато, после чего поменял её на грудастую лесбиянку. — Ну давай, Виктор! Я аж соскучилась по тебе! Хе-хе! — Мари разделась, расселась перед ним в позе султана, тоже предоставила полную возможность слизывать пиво, текущее между своими большими мячиками. Виктор припал к этим куполам, увенчанным титьками, с той же страстью и быстро слизывал пиво. Мари счастливо улыбалась и нахваливала. Аска лила пиво, частично проливая и на высунутый язык Мари. Синдзи к тому моменту минетом возбудил обнажившегося Тодзи и вставил дружеский член промеж ягодиц Виктора. — Не уверен, Северов, что смогу кончить, но думаю, тебе будет в кайф! — Тодзи постарался живо заработать тазом, от чего покрылся потом. В этот же самый момент Синдзи смеялся и порол ягодицы Тодзи ремнём. Время шло, Виктор употреблял уже двенадцатую банку пива, голову уже слегка кружило, он опьянел. Одновременно внутри всё натянулось… И вот — Тодзи кончил. Струя японца просто ударила как пушечный выстрел — прямо по простате; это окончательно спровоцировало всю накопившуюся реакцию раздражения и возбуждения; пассив дальше чувствовал, как внутри клоаки всё захватил бешенный оргазм. Собственная колбаса бурно хлестала струёй семени, залила собой пол. Виктор затем седалищем сорвался с члена Тодзи, тоже кончившего секунд десять назад, и напоследок удушливо поцеловал Мари. — Спасибо, спасибо большое… Бля. Кто бы мог подумать, в меня кончили сразу три парня, почти без передышки? И как же горит моя жопа… Но приятно горит! Надо будет потом обязательно попробовать снова… — Виктор вдумчиво взялся пальцами за подбородок, пока остальные громко хохотали. — Виктор, — далее обратился к нему Синдзи, сам стоя перед ним голышом и надрачивая себе рукой, — у меня есть другая идя. Синдзи не любил пиво, предпочитал больше белое вино. Он передал бутылку Тодзи, попросил Кенске раздеться и встать перед ним. Очкарик с удовольствием согласился, скинул одежду на кровать. Синдзи снял у себя всё ниже пояса и опустился на колени. Тодзи проливал вино на крохотный стручок Кенске. Синдзи захватывал этот предмет себе за щёки, мог без проблем заглатывать целиком. Аска вооружилась искусственным членом и прочищала им Синдзи, щипала пальцами любовника за титьки. Голый и мокрый, Виктор стоит и пьёт пиво из жестяной банки, наблюдает за этим со стороны. Мисато ещё щипала титьки Кенске. Мари с удовольствием хлестала ремнём ягодицы Аске. Вся эта содомия длилось до тех пор, пока Кенске не заверещал — все увидели, как капельки из его стручка вылетают и покрывают язык Синдзи. Получив такой трофей, минетёр рукой удовлетворил теперь себя. Его капельки далее брызнули на пол. — Ну как, Виктор? — похабно улыбаясь, Синдзи отпрянул от пениса своего друга, Кенске сейчас вспотел и переводил дух. Аска отстранилась со своим искусственным причиндалом. Мари не сразу прекратила её пороть — ещё какое-то время орудовала ремнём по ягодицам Аски. Тодзи отвёл бутылку от Кенске и начал её выпивать. — Как тебе моя мысль? — Синдзи выпрямился перед Виктором и вытер рукой рот. На нём ещё оставалась неснятая белая рубашка. — Не знаю. Младший, мне больше нравится облизывать баб, а не парней. О вкусах не спорят, Младший. — Виктор Северов пожал плечами. Дальше русский подумал, с кем бы продолжить утехи? Понятное дело, одного оргазма ему недостаточно. — «Обязательно обследую как следует Сагару и Дугласа. Но потом. Сейчас возьму себе Асочку и Младшо́го». Виктор взял их с собой и увёл в комнату, уединился с ними. — Аска, я хочу взять тебя в задницу. Если тебя пугает габариты малого, то давай ты сядешь сама на него сверху, наездницей, о’к? — Да, Виктор, — Аска смотрела его орудие. — Синдзи уже во всю там меня растянул, но даже так, кхм, не думаю, что без проблем смогу принять твою колбасу. Виктор велел Синдзи и Аске встать перед ним на колени. — Синдзи, из-за твоего предложения моя жопа горит. Так что остуди её своим язычком. Виктор обернулся к нему ягодицами и наклонился. Аска наблюдала за ним и насмехалась. Синдзи показал ей средний палец и одновременно впился языком в анус Виктора, просто раскалённый уже от такой прочистки. Русский предоставил японцу возможность какое-то время остудить этот жар. Благодаря этому к ним обоим вернулась эрекция. — Хорош, Младший, — Виктор выпрямился и обернулся к ним. — Ты — первый. У Синдзи всё ещё оставалась белая рубашка, так что он единственный, кто не был полностью обнажён. Но ниже пояса у него всё оголено, Виктору нравится, что попа его оголена, что оголены ноги. Синдзи встал на колени и Виктору это очень нравится. Русский возложил руку Синдзи на затылок. Поместил на лоб свой полностью возбуждённый фаллос, толстый и горячий, покрытый выступающими сосудами. Синдзи мог вблизи как следует вспомнить, каким большими был этот член, изучить во всех деталях этот могучий детородный орган своими голубыми глазами. Мордашка Синдзи сейчас чертовски сильно возбуждала Виктора. Каштановые волосы, голубые глаза, красивые женственные черты лица, больше похожие на европейские; оливковый оттенок кожи, похожий на южных европейцев, таких как итальянцы или греки. Такой тон лица создаёт контраст с белым цветом рубашки, потому хорошо, что она есть. Виктор охвачен большой страстью. Русский собирался полностью отработать эту глотку и доставить своему любовнику такие же ощущения, какие испытывал сам в пятой точке пониже спины. — Глотай до упора, Младший, паразит, бля… — Виктор заставил гаубицу исчезнуть. У Синдзи аж слёзы выступили от последующего принятия «вафли» таких размеров, стройная шея вытянулась как можно дальше. Внутри аж случился спазм. Виктор отвечал ухмылкой на мучительный взгляд исподлобья — от слезящихся голубых глаз. Виктор держал Синдзи за голову и сам двигал ею своими руками. Аска рядом насмехалась над всем этим и отпускала различные похабные комментарии, она чертовски подбадривали Виктора. Русский набрал обороты, он видел, как слёзы текут у узкоглазого любовника, но он не собирался его щадить. С губ срывался мужицкий стон, русский стискивал зубы, Северов ругался, матерился, стонал и ещё раз стонал. Приказал Аске схватить пистолет, держать ствол возле затылка Синдзи и угрожать застрелить, как только Младший посмеет возразить. Слушая её ругательства на немецком, Виктор дальше трахал страдающего японца в рот и смачно охал и ахал. Казалось, могучий русский богатырь своими здоровыми руками вот-вот сломает сравнительно компактный череп Синдзи. Наконец разразился оргазм. Японец закатил глаза, едва сейчас держался, когда принимал в себя бьющую струю раскалённой спермы. Этот оргазм длился долго. Виктор не выпускал Синдзи, пока уретру его не оставила последняя порция горькой спермы. В каком же мучительном состоянии находился принимающий партнёр? Голубоглазого красавчика тошнило, у бедняги аж кровь пошла из носа от перенапряжения. Он раза два сглотнул рвоту вместе со спермой. — Ну как, Младший? — довольный Виктор извлёк член и посмотрел на него. Не желая терять лица перед любовником, Синдзи через силу улыбнулся. Открыл свой рот и продемонстрировал остатки спермы на языке, показал козу парой пальцев. Синдзи всё ещё стоит на коленях перед Виктором и только сейчас отполз. Сам Виктор очень обрадовался тому, что его измучил, потому поспешил сесть на кровать, выдул ещё банку пива. Аска ожидала своего момента. Виктор смотрел на её лицо. Разумеется, эта смазливая мордашка, представляющая собой смесь кровей жёлтой и белой рас, с такими же голубыми глазами, но более светлой кожей, она тоже внушала ему сильное влечение. Когда Виктор смотрела аниме, то посчитал Аску своим любимым персонажем. Даже саму «Еву» Виктор посмотрел только после того, как наткнулся на ролик, где она сражается с Серийными Евами. Итак, сейчас Виктор тоже захотел подвергнуть её подобные процедуре, а потом решить — кто из них лучше. Она, полностью голая, опустилась перед ним на колени. Аска сблизилась с этим орудием, оно сейчас набирало свою прежнюю твердь. Виктор вновь очень хорошо возбудился: — Аска, я готов кончать в тебя, так что… — Не бойся, Виктор, я буду не хуже Синдзи… — Аска гордилась своим мастерством в любви и потому не собиралась падать носом. Она сперва вобрала в свой ротик головку. — Виктор, навести на неё пистолет? Мне её ругать? — предложил Синдзи, убрав от носа салфетку со следами крови. — Нет, Младший. Я ловлю кайф только тогда, когда поступаю грубо с мужиками. А с бабами — я кавалер. Виктор никак не трогал голову Аску, он позволял ей осторожно, аккуратно вбирать в рот его член. Рыжая-бесстыжая дошла до середины, преодолев её, она закрыла свои голубые глаза. Плутовка немного привыкла полировать такой дрын. Распахнула глаза и уверенно посмотрела на Виктора, как раз когда вбирала орудие до середины и показал с бочку кончик язычка. Лисичка старалась больше орудовать им, чтобы спровоцировать оргазм партнёра. Аска отвела голову назад, в этот момент краска начала покрывать её лицом. Разум Аски осознал, как велико и крепко это орудие, потому оно ввергло даже её в смущение. Виктор, возможно дальше вёл бы себя также на манер кавалера. Но сейчас он пьян, потому грубо схватил Аску за затылок — сам насадил её голову себе на член. Дальше Аске пришлось точно так, как раньше Синдзи, превозмогать тошноту, у неё в горле случился спазм. Мужчина держал её за голову и сам насаживал своими руками очень часто и очень быстро, часто в темпе. Краска полностью покрыла у Аски всё под глазами. Хотя Виктор всё же обходился с ней нежнее. Когда вскоре он почувствовал подступающий оргизм, то даже перестал так делать. Сама Аска работала головой, шеей… Вот — конча пошла. Аска аж закрыла глаза, чтобы как следует почувствовать струю семени, которая бьёт прямо ей в горло и стекает в желудок. Виктор не удерживал её, на словах просил не убирать головы, пока он не закончит кончать. Сперма шла, Виктор специально растягивал свой оргазм, усилиями воли заставлял мышцы сокращаться продолжительно и пропускать сквозь себя порции семени поменьше. Итак, последняя скользнула сквозь уретру. Аска немного помедлила перед тем, как отпрянуть. Как только это случилось, она очень довольно посмотрела на Виктора. Пальцы девицы захватили здоровый дрын, только что выпавший с губ и чуть ли не идущий паром. Выражение страдающей улыбки, полуприкрытых глаз и сплошного румянца под ними вышло таким, словно Аска в первый раз в жизни покурила или первый раз в жизни попробовала чрезвычайно крепкий напиток. Виктор захочет продолжить с ней. — Синдзи, — взглянул на него Виктор. — Ты — отдыхай. Я же хочу, чтобы Аска своей жопкой отдарила меня в последний раз. А потом — спать. Виктор уселся на кровать пить пиво, опустошил ещё банку и почувствовал, что больше не нужно. Его мутит как раз достаточно, чтобы уверенно сказать — хватит. Итак, Виктор дальше откинулся на кровать, велел Аске выдавить из себя ещё обильную порцию семени. Аска немного отдохнула от предыдущей встряски, после чего попросила принести для неё искусственный член. Здешняя комната представляла собой стилизацию под спальню в уютном коттедже — широкая постель с белой простыню, приятные зелёные стены, деревянный потолок и рядом горящая настольная лампа в цилиндрическом абажуре. Виктор лежит и глядит на то, как голая Аска перед ним, пока что на корточках, седлает фиолетовый, здоровый искусственный член. В памяти быстро всплывает, какая эта дырочка у неё там хорошо раздолбанная за всё это время содомии с Синдзи. Виктор видит, как Аска скалит зубки, как она слегка постанывает, пытаясь двигаться прямо на этом орудии, чтобы подготовить себя к состыковке с Виктором. Он не отрывает взгляда от её выражения на лице, от, спадающих за плечи пышных рыжих волос, от грудей, от влагалища, от согнутых колен. Аска отработала около десятка приседаний, после чего легла на бок. Извлекала секс-игрушку, смазала пальчики и сейчас демонстрирует Виктору, как она ловко мастурбирует себе анус и вульву. Аска засасывает в себя фиолетовые анальные бусы, позволяет ему вытянуть их из себя. Виктор тянет за них, быстрым взглядом считает то, как эти шарики, насаженные на ниточку, появляются у неё из очка. Аска смазывает ему член, вдыхает в него своими ручками последнюю эрекцию, ничуть не более слабую, чем все предыдущие. Она размещается в позиции обратной наездницы. Виктор подумал, не предложить ли ему ограничить размеры с помощью специального кольца? Аска очень проворно насадила себя жопой на это орудие. Конечно полностью без проблем не обошлось — содомитка закричала, как только выпирающие края ануса достигли корня члена. Аска всё же двигается, очень быстро набирает темп, вся потеет, но не прекращает приседаний. Виктор любуется её стонами, любуется её спинкой, любуется её жопкой, только в этот раз эта жопка очень хорошо раздвигается, любуется спадающими волосами с этой стороны, любуется её пятками. Происходит оргазм, очень сильный гейзер выбрасывается в последний раз перед тем, как Виктор отрубается, будучи уже не способен ничего соображать и, что самое главное, не желая этого. Синдзи наблюдал за всем этим делом. Он видел, как отважно Аска закончила выполнять все эти приседания. Она пальцами подрочила себе клитор, добилась оргазмического сокращения у себя между ног, тепло охватило любовницу и она смачно простонала. Виктор уже не услышал её голоса — мужчина отрубился. Синдзи хихикнул. Потянул руку, помог любовнице встать. — Хорошо он тебя, — Аска наклонилась лицом к Синдзи и широко раскрыла своё очко, дала белой сперме вытечь из своего нутра. — Ву-х, Синдзи! — румяная Аска смахнула пот со лба. — Я справилась с этим жеребцом. — Давай его оставим вот так спокойно отдыхать, а сами пойдём, — Синдзи взял Аску за руку. — Посмотрим, чем там занимаются без нас… 8. Аска и Синдзи пришли в комнату, где Мисато уже напилась до состояния, когда она свалилась с ног, забилась голышом в угол и засопела. Накануне, как сообщил и заснял Кенске, Мисато танцевала, опять же, полностью нагой на столе. Пришла Хикари, села рядом с Тодзи. Тодзи, тоже полностью голый, проглатывал вторую бутылку мягкого сладкого вина. Такую же он убедил опустошить и свою жену. Дуглас и Сагара к алкоголю не притронулись, вообще покинули эту оргию. Кенске всё это снимал. Мари поначалу танцевала в паре с Мисато. Сейчас она ещё продолжала кружиться голышом под музыку в центре комнаты, перевернув стол и отбросив его пинком в стенку. — О-ох! — увидев, что Аска и Синдзи вернулись к ним, Мари остановилась, захотела подойти к ним и что-то сказать, но в последний момент остановилась и её вырвало. — Фу! Пойди отлежись, чёрт возьми! — Аска аж отшатнулась. — Прости, киска… Да, ты права! Я должна пойти отдохнуть! — икая, Мари поплелась в одну из смежных комнат. — Я провожу тебя, — Кенске вскочил и засверкал пятками, быстро скрылся из виду вслед за Мари. — Осторожно, Кен! Эта кошка может откусить тебе хер! — предупредил Тодзи. — Он у тебя и так с гулькин нос, ха-ха! Веснушки Хикари, сидящий рядом, совсем утонули в её румянце. Она похабно захихикала вслед за своим мужем, аж дёрнула рукой, сжимавшей бутылку — Вижу, вы ещё можете помнить себя, хе-хе, — Синдзи стоял перед ними. — Идёмте, глянем, что там делает Кен-Кен. Все четверо заглянули в комнату, увидели, как голая Мари легла на кровать, а Кенске, такой же голый и пьяный, пристраивался к ней как похотливый кролик. Видно, что его микроскопический стручок во всю торчит. Мари разрешила воткнуть ей его в попку. Кенске сразу смог пристроиться, а когда пристроился, с бочка, заставил весь свой крохотный пенис полностью исчезнуть внутри очка лесбиянки. Он трахал её, громко верещал, тискал большущее вымя и тянул любовницу за волосы. — Мне прямо тоже хочется изнасиловать Мари, — Тодзи окончательно опустошил бутылку, имевшуюся у него в руке. — А чё я тратил кончу на жопу этого русского? — Тодзи, ты больше не кончал? — лукаво взглянул на него Синдзи. — Нет, больше я не кончал. Я ожидал, когда я дойду до полного опьянения и утрачу над собой контроль. — Тодзи, — Хикари, конечно, тоже пьяна, однако смогла, сквозь пелену опьянения, посмотреть на своего мужа с беспокойством. Аска пока стояла и отдыхала, ничего не говорила. Тут Кенске заверещал, что кончает. Как только это случилось, он отпрянул, откатился в сторону и чуть не свалился на пол. Мари забормотала нечто невнятное. — О’кей. Я пьян, но мне кажется, она не хочет… — румяный Тодзи посмотрел на Мари, затем вдруг захватил свою жену и перекинул всю страсть на неё. Начал впиваться ей в уста. Хикари первые секунды растерялась, тем паче муж достаточно грубо прижал её к стенке. Но в дальнейшем она сообразила и начала отвечать с такой же страстностью. Тодзи даже яростно переплёлся языком с Хикари. Когда разорвал поцелуй, отпрянул лицом, с мужской агрессивной похотливостью и доминантностью заглянул ей в глаза. Далее руками разорвал на ней одежду, прямо оголил перед собой титьки. Поспешил припасть к ним, ласкать языком соски и даже чуть покусывать те. Аска и Синдзи держались за руки, со стороны наблюдали за этим зрелищем. Оно их весьма впечатлило, даже невзирая на пережитый опыт. — Синдзи, моя жопка должна отдохнуть, но моя куночка вполне может тебя принять, — Аска посмотрела на него. — Как скажешь, я кончил сейчас всего раз — меня точно хватит, чтобы доставить тебе кайф. — Синдзи переплёлся теперь языками со своей рыжей любовницей, поласкал руками ей титьки, затем — пальцами впился во влагалище и тёр, покуда там не потекла влага. Дальше Тодзи и Хикари, Аска и Синдзи всё же укротили свой грубый животный любовный порыв и удалились из этой комнаты, отставили отсыпаться Кенске, чуть не падающего с кровати, и Мари, и чьей жопки, на боку, вытекало белеющее семя. — Тодзи, — Синдзи сейчас наконец скинул свою белую рубашку и полностью обнажился, — будем трахать этих шлюх, а они — пусть ласкают друг друга, нам это доставляет. — Только мы обе сперва кончим, а потом — вы! — потребовала Хикари, когда Тодзи сейчас стягивал с неё трусишки. — Да, это точно! — Аска поспешила занят позицию на четвереньках. Синдзи закупорил её куночку. Хикари полностью обнажилась, разорвала последний поцелуй с Тодзи и заняла такую же позу. Муж насадил жену точно так, как любовник — любовницу. Аска и Хикари обе краснели, обе стонали и каждая старалась озвучивать как можно более пошлые слова, чтобы возбудить своих мужчин. Тодзи и Синдзи яростно трахали их вагины, у обоих чрезвычайные радостные, счастливые, похотливые и одновременно напряжённые лица. Обе кавалера стараются как можно более ярко отжарить своих дам. Хикари, как наиболее пьяная среди них, первой понимает, что ей нужно выказать чувства к Аске. Хикари старается облизывать ей шею, даже мягко и эротично покусывать за ушко. Аска в это время кричит и вертит головой. Счастье искрится в карих глазах Тодзи и в голубых глазах Синдзи. Синдзи впивается пальцами в бока Аски, Тодзи держит их на собственном поясе, никак не взаимодействуют с женой, кроме как через толчки своим членом. Оба ждут, пока женщины испытают оргазм. И это происходит — первой Аска, захлёбываясь стонами, кричит, что кончает. Её, уже предварительно возбуждённую всеми прошлыми приключениями, охватывает блаженное тепло между ног. Синдзи сдерживает себя, ему интересно кончить на пару с Тодзи. Хикари облизывает Аске щёку, целует за плечи и шею. Оргазм обдаёт её — всё же член Тодзи безупречен с этой стороны. Как только Хикари, с придыханием сообщает, что кончила, Тодзи не собирается более терпеть. — Ва-я! Кончаю! — её супруг не стал хватать жену руками, он до самого конца стоял на коленях и чувствовал её только с помощью члена. Сейчас все ощущения собрались на этом пике, они сорвались, семя бешеным и струящимся потоком вырвалось в тёплое и влажное детородное пристанище. Хикари заполнилась. Синдзи, с восторгом понаблюдал за выражением лица в эти секунды, и сам ответил ему таким же выражением, сбросил свой собственный боезаряд во влагалище Аске. Как только это случилось, четверо обнажённых молодых людей, два парня и две девушки, разместились прямо на этой кровати и поспешили отправиться в царство Морфея. За ними наблюдали. Братство пневматиков расположилось на борту своей космической станции — они всё же материализовали её на орбите этой Земли. Ларк и Ноно сейчас сидели с Тихо на борту «Wunder», разговаривали с ней и с Фэанором, с их окружением, с Мадорой, Норико, Казуми и Юнг. Ещё рядом вступали в диалоги с ними Рицуко и Майя, Макото и Шигеру не сидели без дела. Но не только это видели довольный Николас и его собратья по оружию. Пока Ноно находилась на борту «Wunder», на экранах станции транслировалось всё то, что видели камеры «Wunder». Сами NERV об этом не знали и даже сама Ноно этого не осознавала. Её шпионское оборудование работало мимоходом. Николас и его братья по оружию увидели все эти сладострастные сцены. От них они весьма возбудились, но никто не стал пока заниматься сексом. Все желали, пока они закончат, и просто самодовольно наблюдали за этим со стороны. — Мда, очень хорошо, они не лучше нас могут веселиться. — Николас держался пальцами за подбородок. — Действительно, кхм, очень мило, — звучала Нхан, чуть закусывая край губы. Её больше впечатлили Аска, Мисато и Мари, о чём вьетнамка говорить не спешила. — Кто вам больше нравится? — любопытно поинтересовалась Пасика, губастая блондинка. — По-моему в этом нет ничего удивительного. — Цитрон не разделила подобного увлечения. — Многие метафизически развитые люди склонны к оргиям. Я не видела тут ничего необычного. — Ну, они сильнее нас, — обратил внимание рыжеволосый пухлый еврей Карт. — Может быть мы всего не видим ещё? Их оргии будут более интересны, чем наши. — Мне нравится вот эта Мадора, — указал на неё Василе. Истинный ариец, муж-бисексуал Карта, кажется, самую малость улыбался, скрывая это с помощью натянутого на нижнюю часть лица воротника. — А кому бы она не понравилась, а? — Рой откровенно похотливо улыбнулся. — Чёрт возьми, да она потрясающая! — Гойя обычно хранил хладнокровный интеллектуальный вид, но когда дело касалась этой француженки, которая всё время находилась в одном полупрозрачном наряде, паря в воздухе, у желтолицего японца в очках не нашлось других эмоций. — Хе-хе-хе, я чувствую, мы сможем хорошо повеселиться, когда снова захочется, хе-хе-хе! — Гурка предвкушал очередные услады. — Но всё же, — андрогин-индус был куда умнее, чем кажется, — я боюсь, что Господь Шива сделает нашу жизнь гораздо более интересной… — О-ох! Как вспоминаю этого Шума-Гората, так час от часу не легче! — Лу Сын аж почувствовала нервную дрожь, когда вспомнила их последнее приключение в Онкологической вселенной. — В любом случае мы должны воспользоваться этой ситуацией, чтобы стать сильнее. — Николас встал и подошёл к экрану, коснулся изображений Ларк и Ноно. В центре экрана появились их досье крупным планом. Николас повёл пальцем по экрану, появились ещё досье — на Синдзи, Аску, Мадору и остальных. Вся информация, которая узнавала Ноно прямо сейчас, искусственный интеллект корабля обрабатывал и составлял сжатые тексты. — Если мы не будем достаточно сильны, нам не выжить. Сила — это самое главное. Вита Нова, негритянка с дредами, сейчас высказала вот что: — Николас, ты так об этом говоришь, словно хочешь сделать NERV нашими рабами… — Я бы хотел, чтобы они стали ниже нас. — Цыган блеснул улыбкой и посмотрел на своих соратников. — Когда-то они находились на нашем уровне, но они ушли вперёд. Мы должны прокачать наши силы до их уровня. В таком случае, если мы справимся, мы сможем, если того захотим, сделать NERV нашими куколдами. — Надеюсь, если они сейчас слышат нас, то не подумают интерпретировать такие слова как угрозу, — Гойя поправил очки. — Я не стал бы угрожать NERV, даже будь я сильнее их. Но я считаю, что нами должны руководить белая зависть! Зависть может быть зелёной, порочной и выдвигающей душу. Я это по себе знаю, вы все свидетели моего жалкого падения! Но я не собираюсь скрывать, что по-прежнему завидую тем, кто выше меня. Я считаю, что это чувство нужно использовать для здорового соперничества! Мы должны найти способ стать такими же сильными, как NERV, а потом — сильнее их! — Николас активно жестикулировал во время этой речи, вновь медленно отдаляясь от экрана и шагая к своим братьям по оружию. — Гойя, Лу, вы самые умные, вы понимаете, как важен успех в нашем деле. — А может просто доверить дело спасения мира Ноно? — Пасика накручивала на палец свой светлый локон. — Ведь если подумать, — заговорила вместе с ней Нхан, — лично у нас будет больше проблем, если мы станем сильнее. — Да, — поддержал Василе, — большая сила — большая ответственность. — Ник, большая сила меня пугает, — Гойя без особого восторга посмотрел в лицо собеседника. — С другой стороны, — обратил внимание Карт, — мы же пневматики. Наша задача становится сильнее, чтобы защищать Земную Федерацию. Весь мир и порядок во всей вселенной — в идеале. — Я согласен с Ником и Картом, — Гурка потянулся сейчас с долей молодецкой игривости. — Если мы кшатрии, наш долг — быть лучшими кшатриями. Любой, кто с этим не согласен, может просто уйти. Все начали осматриваться по сторонам, никто не выказал желания вот так прямо встать и покинуть свой пост. — Спасибо, что напомнил, Гурка. В таком случае мы должны оставить все сомнения! — Николас блеснул улыбкой. — Впереди — могущество. *** Планета шедайин, на которую до недавнего времени происходило вторжение Радикальных Разрушителей. Шуб-Ниггурат окаменела после того, как её запечатало Копьё Кассия. Сейчас даже Каору не мог, однако, так просто сдвинуть её с этой планеты. Шуб-Ниггурат по-прежнему существует в виде метафизического эона, который раскидывается в этой вселенной. Она представляет собой бестелесную закономерность. Логос. Её космологический дух парит над ними. Чтобы окончательно его изгнать, требуется полностью избавиться от этого её воплощения. Присутствие Шуб-Ниггурат привлекает к себе нежелательное внимание. Вот к планете вырвался флот Галактической Империи Кайзера Белиала. — Это Чёрные нуменорцы! — напрягся Тиерия. Аж дрогнул. — Они летят сюда сотнями триллионов!.. — Меня одного хватит, — вызвался Табрис, — можете расслабиться! Все сейчас уже облачились в свои одежды после недавней оргии; Каору вновь в своём обтягивающем комбинезоне, чья ткань обнажает пальцы рук и ступни ног, обутые в открытые сандалии. Ангел набросил на себя плащ, взлетел в воздух и вскоре уселся в Еву Марк-06. Над её рогом, как обычно то бывает во время полёта, дал о себе знать нимб. Истинный Евангелион взлетел в небо навстречу угрозе из космоса. Флот Кайзера Белиала сразу же обрушил обстрел. Триллионы пик, состоящих словно из раскалённого металла, протянулись к голубой планете, будучи вообще-то в состоянии распылить её с одного попадания. Всё это отразилось обратно в них самих благодаря янтарному барьеру-многогранника, который накрыл собой всю планету. В центре такого гигантского щита АТ-поля находился сам Евангелион Марк-06. — Анти-АТ-поле! — Каору далее в один момент обратил свой нерушимый бастион в наступающий взрыв: его щит превратился в марево, оно подобием ударной волны пронзило собой ближайший космос. Эго чёрных нуменорцев разрушено, все их бригантины повзрывались вспышками характерной крестообразной формы, вакуум заполнился брызгами, нападающих расщепило в химический бульон. Дальше всё угасло и затихло, от всего флота вторжения в сотни триллионов единиц осталась только космическая пыль. Каору никак не радовался такой победе, для него это всё ничего не значит, разве что вид землеподобной планеты позади дарил надежду. Сам Кайзер Белиал, в бытности — Ар-Фаразон, восседал на троне в сердце Малебрандеса. Его штаб находился пока в другой реальности, вперёд тиран бросил сквозь мультивселенную свой авангард вторжения, состоящий из штатных бригантин, забитых легионоидами. Кайзер Белиал испытал страх, когда в его разуме вспыхнула эта яркая звёздочка. Он сам и его ближайшие приспешники могли наблюдать гигантские экраны, там показалось, как весь флот вторжения помножился на ноль. — Это был Ультаратхотеп, — прозвучал Го-Не, один из генералов Ар-Фаразона, бывший жители Йаддита. — Он смог противостоять самому!.. — Иарон, брат Моисея, не осмелился упомянуть всуе Ньярлатхотепа. — Он ещё более сильный враг, чем Владыки Западного рая?! — Белиал рассердился. Его раскалённые красные глаза исполнились ненавистью в первую очередь по той причине, что брат-близнец Ньярлатхотепа заставлял его испытывать давно забытое чувство страха. Когда-то давно Эру Илуватар ответил на его дерзкое требование сделать себя бессмертным и совершенным. Творец Западного рая наделил Ар-Фаразона великой силой, усыновил его в теологическом смысле, даровал свою небесную славу, вознёс на настолько высокий уровень существования, на котором только эго прежнего человека ещё могло существовать. Эру, конечно, предупредил, что это была плохая идея. Лучше бы, по его мнению, Ар-Фаразон дождался биологической смерти тела, чтобы в дальнейшем его дух мог эволюционировать самостоятельно до такого предела. Так эго было бы более устойчиво, а, кроме того, он получил бы больший опыт использования своей богоподобной власти. Но Ар-Фаразон привык брать всё и сразу. Брать булатом. Или дерзким требованием — даже перед лицом Господа. И сейчас даже его гигантское тёмное тело, подобное дьяволу, трепетало от страха. В нём больше не осталось ни нервов, ни плоти вообще, он целиком состоял из «ихора», из субстанции, известной как LCL — она включала в себя невообразимо сложно число «битов памяти», закодированных лично Эру на бессмертие и телесное совершенство. Каору Нагиса сейчас на короткий миг посмотрел на них сквозь метакосмос; взглядом со спокойного белого лица пересёк бесконечность световых лет и доменных стенок сфер-вселенных. Ар-Фаразон и его ближайший круг осознали, что Каору увидел их, как бы через экран. — Как же мне ненавистны все, кто заставляют меня бояться! — Кайзер Белиал стиснул свою руку с гипертрофированными когтями-лезвиями. Каору сейчас прерывал зрительный контакт, моргнув. Почувствовал, его испугались. Евангелион-06 приземлился на пирамиду NERV, парившую низко над поверхностью защищённой планеты. — Я думаю, их руководство не будет впредь так безрассудно нападать на нас, — Каору вылетел из своей Евы, вновь поставленной в ангаре, приземлился перед своими соратниками. — А ты бы мог их убить сейчас, если бы погнался за их руководством сквозь гиперпространство? — полюбопытствовал Тиерия. — Возможно, но я предпочитаю всегда только защищать. Это снимает лишний груз с моего сердца и моей совести. — Да, но эти тираны, они же пойдут уничтожать другие планеты, — обратил внимание всё тот же Тиерия. — Насколько я знаю, к Империи Малебрандеса невозможно применить мягкую силу. — Тиерия, ты считаешь, что тех, кого нельзя уломать мягкой силой, нужно немедленно уничтожить? — напрямую спросил Каору. Тиерия многозначительно промолчал. — В любом случае, — продолжал Каору, — я не беру на себя слишком много ответственности. Плохо, конечно, что тиран продолжит взрывать планеты, но я не буду брать за это ответственность. Вон Мелько-кун взял — и что же с ним стало?.. Дальше Каору взглянул на Шуб-Ниггурат, сел медитировать в позе лотоса в ближайшем подходящем для этого месте. Лэйн ещё где-то к этому моменту предупредила вот о чём. — Я чувствую, что над NERV возникла угроза… — напрягая телепатию, она смогла распознать сперва стычку «Wunder» с Мелькором, за этим — что-то ещё, возможно, на сей раз связанное с Ньярлатхотепом. Промелькнул его тройной глаз. — Великая Мысль сейчас не может достигнуть планеты Симона, — Лэйн вышла из краткого транса, взглянула на окружающих с несколько усталым и утомлённым выражением. — Коррин, ты ведь можешь путешествовать по мультивселенной самостоятельно? — уточнил у него Кадзи-старший. — Да, могу. А что? — Лэйн, ты можешь направить его к таймлайну Симона? — спросил Кадзи-старший. — Да, я предупрежу их! — вызвался Коррин. — Хорошо, Коррин, но будь осторожен. Если будут поводы погеройствовать, подумай хорошенько, нужно ли она. — Каору на таких словах прервал своё ментальное погружение в окаменелость Шуб-Ниггурат. — Будет сделано, старший брат! — Коррин очень патриотично отдал честь. — Я почувствовала, там как раз на борт «Wunder» прибыл контингент с Элизии, — Лэйн сообщила теперь об этом. — Виктор теперь там. — Если что, мы пока останемся здесь и прибудем потом, — пообещал Тейлор. — Хорошо, я хочу поговорить с Виктором! Помню его, мы с ним сражались бок о бок, он помог мне спастись от NOD! — Коррин Евгений Трэвис в домашней обстановке носил одежду вроде белых халатов или белых хламид; сейчас кайдзин облачился в свои доспех с плащом, опасаясь, по пути или даже прямо на месте его будет ожидать битва. Закончив с этим, он всем улыбнулся, обменялся прощаниями и предосторожностями. Сецуна пообещал за него помолиться. Сам Коррин тоже попросил Эру о даровании удачи. Он ещё кратко поговорил с эльфийским правительством, пообещал тем вернуться и сказал, что пока шедайин будет защищать Каору. Коррин развернул вокруг себя полётное силовое поле. В таком режиме для кайдзина представлялось возможным превзойти скорость света в такое количество раз, что она вообще утрачивала значения. Коррин, с виду сам как сфера, нырнул в пузырящийся круговорот мультивселенной. Он получил определённый заряд от Лэйн, который вёл к цели. Но что-то появилось на пути — чья-то иная метафизическая воля, в виде ментальных волн, пронизывающих бездну пространства, вырвала его к себе. Коррин увидел перед собой клочок земля, размером с город, но его покрывает собой зелёный европейский лес; в самом центре возвышается напыщенный замок, похожий на сказочный Камелот. Парящий остров окружает силовое поле. В голову стукнуло название «Авалон». Коррин быстро сообразил, что это — целая область пространства из царства грёз. Она куда-то плывёт сквозь эфирное море. Коррин хлопнул разноцветными глазами, отозвался на попытку контакта. Влетел в её пределы, очутился где-то во внутреннем дворе замка, после чего — в королевской палате. Здесь присутствовали люди различных рас и некоторые инопланетяне, в том числе эльфы и полуэльфы (низкого метафизического ранга), зеленокожие рептилоиды, прямоходящие разумные выдры. Возглавляет их круг из пяти мужчин и двух женщин из разных стран и наций, просветлённого оккультного вида: двое британцев (один из них — католический священник в облачении), испанец, китайский генерал, немка, румынка и индиец (одет как брахман). Коррин встал на красный ковёр. Как только коснулся пола подошвами, так смог тактильно считать информацию. В голову хлопнула череда событий — тайная ложа английских масонов, эзотерические мечты о королевстве Артура, о власти сакрального Пендрагона над всей Британией. Дальше в голову Коррина полилась более важная информация. Все присутствующие здесь создали окружающее пространство своими мыслями. Следовательно, оно содержало в себе все надежды и страхи. До сознания Коррина долетели отголоски более актуальных и важных событий. — Здравствуй, Коррин Евгений Трэвис. Мы — группа Августа, — обратился к нему бородатый британец, самый главный из них. Русые, чуть светлые волосы, стрижка как у Иисуса; овальное, интеллигентное лицо, открытый лоб; весь его внешний вид буквально лучится духовностью и святостью. Одет в лазурную накидку с фиалковыми элементами, длинные рукава, чёрный пояс, держит коричневый друидический посох. Обут в коричневые закрытые сандалии. — Группа Августа?! — Коррин безошибочно вспомнил, что слышал о них. Тейлор и Хейли, когда рассказывали о подвигах Синдзи, упомянули вот какой случай. В городе Аркхэме базировалась Ложа Серебряных Сумерек. Они практиковали в Мискатоникском университете оккультные и эзотерические премудрости Великих Древних, но на благо человечества. Группа Августа — это масонская ложа, её участники полагали для себя возможным практиковать только те сверхъестественные доктрины, которые связаны со Старшими Богами с Ориона. Из неприязни к Мискатонику, они решили призвать из космоса Звёздного воина Старших Богов. Ангелу предстояло полностью уничтожить Аркхэм. Синдзи очень оперативно переместился на место событий со своей Евой-01, победил этого Ангела до того, как он успел повторить трагедию Содома и Гоморры. Коррин подробнее вспомнил об этом ещё из-за того, что Кадзи-младший накануне вскольз упоминал эти события. В том контексте, что он, Кадзи-младший, может сколько угодно неоднозначно относиться к фигуре Синдзи, но он обязан быть ему благодарным. Синдзи несколько раз спасал жизнь Кадзи-младшего, в том числе спас её тогда, когда смог оперативно остановить Ангела, вызванного Группой Августа. Кадзи-младший тогда учился в Мискатоникском университете. — Я слышал о вас, — в выражении Коррина, вместо привычного дружелюбия, дала о себе знать умеренная враждебность. — Мне известно, что вы пытались уничтожить целый город с помощью Ангела. — Да, это было так. Я — Август Пендрагон. Мы должны были сделать это, — пояснял лидер, — в стенах Мискатоникского университета вершилось кощунство. Чёрная сила этого Некрономикона, например; в котором этот безумный араб рассказывал, якобы наш Спаситель, Малельдил Юный, Господь Иисус Христос — сын мерзости, известной как Йог-Сотот. Использование кощунства Некрономикона даже для благих целей, укрепило бы авторитет той лжи, которая в нём написана. А это нельзя допустить. Это подорвало бы веру во Христа. Спасение души важнее спасения тела. Лучше уничтожить всё человечество, чем допустить распространение еретических воззрений. — А чем провинились жители города? — Коррин спросил об этом, ещё когда Август озвучивал свои последние слова. — Жители? Они — необходимая плата за избавление нашей планеты от богохульства. Коррин, — Август строго посмотрел на него, — тебя воспитали те, кого принято называть эльфами. Разве они не объяснили тебе, что мерзость Древних не имеет право на существование? Коррин подумал, ответил вот как: — Август… Эльфы были какое-то время защищены, но у них не было возможности сулить им удачу всё время. Сейчас вот, если вы не знаете (а я думаю, вы знаете, вы наблюдали за нами), эльфы оказались абсолютно беспомощны. Чтобы выжить, нам пришлось полагаться на различные силы, в том числе на тёмные. Коррину во снах иногда снились события из жизни Каору, его биологического прототипа, в том числе события из прошлых жизней. Каору вёл бой с Синдзи по мере спуска в Нижнюю Догму. Ангел смог понять людей, когда увидел, сколь отчаянно Синдзи сражается с Евой-02. Им двигала неукротимая воля к жизни. — Я сам — гибрид человека, Ангела и Кайдзю, — Коррин далее решил привести в пример самого себя. Положил руку на сердце. — Насколько мне рассказали, я для многих сам — мерзость. Особенно с учётом того, что NOD позволил Комитету создать меня для своего Проекта «C». Я был нужен Генриху Орё, чтобы организовать День Возвращения — ввернуть к жизни Ктулху… Собеседник на это возразил следующее: — Да, Коррин, ты стал жертвой этих отвратительных падших ангелов, но ничего; Господь наш Малельдил избрал меня, Августа Пендрагона, чтобы я навёл порядок. Коррин сузил взгляд, блеснул оком цвета рубина и оком цвета сапфира. Заглянул прямо в лицо собеседника, смог прозреть у него в душе тьму. Бездна посмотрела в ответ — блеснула собственным тройным оком. — Трёхстворчатый огненный глаз! Ты одержим Ньярлатхотепом! — Коррин в первую секунду просто ужаснулся, а во вторую — с самым уверенным выражением лица — обнажил меч; футуристический эльфийский клинок выдвинул своё лезвие из рукояти после нажатия кнопки. — Ньярлатхотеп — Безымянный ужас; в другой твоей форме, в форме А-Шаира ты уже творил зло, которое я видел сам! Ты — опустошал земли эльфов армией своих бездушных клонов. Ты стоял за NOD и Ктулху, ты и твои хозяева — Иные Боги! — Коррин дико разъярился, постарался говорить как можно более уверенно, чтобы изобличить врага рода людского. От таких речей все окружающие масоны начали даже сомневаться в какой-то степени в своём лидере. Август это первым заметил: — Не слушайте его! Он — творение богомерзкой технологии, богомерзкого прогресса! Разумеется, разум его искажён падшими ангелами, тёмными эльдилами! Даже если он думает, что делает благое, он на стороне зла! — Август Пендрагон нашёл, чем перекрыть слова Коррина. — Помните, друзья мои, что главная заповедь Господа нашего — подчинение Иерархии; вы все должны верить в меня и подчиняться мне: у вас не должно быть своего мнения, ни своей воли! Я — иерарх, я — проводник воли Господа, я — Пендрагон. Слушаяся меня, Августа, вы слушаете своего Господа — Малельдила! Слова Августа внушили трепет в сердца культистов и заставили их даже испытать муки совести за то, что их сейчас посетили тени сомнения. Фанатики, ряженные под придворных Камелота, плотно окружали Коррина. — Вы и есть та угроза, о которой я должен был предупредить NERV. Я думал о вас, потому вы нашли меня в этом океане мыслей, в Варпе… Лэйн! Каору! — Коррин решил сейчас закричать, чтобы обратить на себя внимание друзей. Но сила Ньярлатхотепа заблокировала синхронизацию с Великой Мыслью. Его слова не долетели до них. Август вытянул руку с перстнем, подобным перстню Соломона; изобразил жестом, что хватает Коррина за горло. Коррин сразу же испытал на себе тяжкое давление. Коррин вспомнил слова Каору о том, что ему не следует геройствовать без необходимости. — «Надо убраться отсюда!» Коррин окружил себя полётным силовым полем, запустил себя в воздух. — «Нужно покинуть это место! Даже хорошо, что я с ними встретился!.. Теперь я смогу передать NERV всё, что тут видел! Этот противник — Группа Августа, ложные апостолы Старших Богов!» Коррин вырвался за пределы этого купола — он должен был попасть в гиперпространство. Но вместо этого Август и его круг успели вывести Камелот в реальность конкретной вселенной. Летающий остров, окружённый барьером-пузырём, завис над неким городом, построенными в стиле ар-деко. Коррин узнал, что это за реальность. Эта та ветвь мира, где случилась Инфильтрация. Из тёмной туманности Шумат-Гун сюда просочилась чужеродная материя и иные формы жизни. Коррин и его приёмные родители какое-то время находились в этой реальности, когда пытались вернуться домой. Самому Коррину она была увлекательна и интересна, а вот брат и сестра искали более приятное место — без такого количества мутантов и биомеханической жути на улицах. Коррин сейчас затормозился из-за влияния кольца Августа — оно не давало ему самому улететь отсюда. Барьер-пузырь вокруг Камелота сросся с полётным силовым полем самого Коррина. — Да отвалите от меня! В этот момент Коррин услышал какой-то зов. Он бросил взгляд в сторону самого высокого здания в городе. На ум пришли воспоминания о Дворце Советов. В той реальности, откуда он родом, этот «советский зиккурат» построили в Москве. На самом деле то было замаскированное устройство для связи со Старшими Богами. Через него прибыли три Звёздных воина, осквернённые идеологией Мелькора. Здесь, в этой версии действительности, как видели то глаза Коррина, было возведено такое же здание. В момент появления в небе штаба Августа, это место озвучило некий импульс. Он разносился как гипнотические пение. Многочисленные жители, как чистокровные люди, так и полумеханические мутанты, разом устремили к нему свой остекленевший взор, после чего, как лунатики, поплелись с загипнотизированным видом к этой высотке-ар-деко. Коррин сузил взгляд. Время вокруг локально ускорилось. Лунатики шли со своей нормальной скоростью, но для внешнего наблюдателя всё происходило очень быстро. Это всё выглядело как ускоренная перемотка кадров. Как только жертвы гипноза соприкасались с каменной стеной, она сразу же поглощала их в себя, как если бы они погружались в воду. — Нет, я не могу это так оставить! Каору никогда бы не прошёл мимо! — Коррин развеял полётный барьер. Как только это случилось, он свалился с высоты. Плащ притормаживал схождение. Коррин пролетел над проезжей частью — по ней перемещались машины, у которых вместо колёс присутствовали лапки паукообразных. Такие биомеханоиды тоже попали под гипноз высотки, они все устремились к ней. Коррин стройным и изящным движением слетел на бордюр. Пальцы ног коснулись его — в мозг стрельнуло осознание. Внутри поглощающей высотки — нечто очень серьёзное. В уме — образ многочисленных прозрачных щупалец из синего геля, которые простираются во все стороны из стен этого здания. Людские души роятся внутри него. Это существо уже многих в себя вобрало. Пятки встали на бордюр, плащ перестал развиваться, Коррин позволил себе ровно встать и закрыть глаза. В голову стукнула фраза «Мифический Ангел». Его так называли. Само здание — маскировка. Внутри Коррин увидел какую-то штуку, похожую на каббалистическое Древо Жизни: сефиры состоят из разноцветных цветков гигантских растений, у них лепестки разной формы. — «Сюда по всему, это детище ложных апостолов Старших Богов! Попробую уничтожить Мифического Ангела, но это рискованно, могут пострадать гражданские… Надо подобраться ближе, нащупать его S2-двигатель. Если пронзить его, он быстро умрёт». Группа Августа появилась позади Коррина. Они окружили себя сферическим лазурным полётным силовым полем. Их лидер стоит в центре, остальные оккультисты заняли позы для медиации вокруг него. Их головы почётно склонены, глаза закрыты, губы шепчут какие-то мантры. — Что вы намерены делать с этими людьми? — Коррин распахнул глаза, блеснул сапфиром и рубином, обернулся и сурово взглянул на них. — Их поглощение — просто побочный эффект. В дальнейшем мы их отпустим, — спокойно ответил Август. — Побочный эффект для чего? Что вы намерены сделать? — Коррин решил пока что-нибудь вытянуть у них. Август объяснил: — Это «здание» — оболочка для Мифического Ангела. Он вынашивает в себе новое Древо Жизни. Я намерен создать здесь «устройство», если так можно выразиться, для управления реальностью. Я хочу остановить прогресс во всех мирах и измерениях, до которых могу добраться, и исключить бессмертие. Тяга к прогрессу и вечной жизни — главные источники всяческого зла и всяческих войн в мультивселенной. Я верю, Господь избрал меня, чтобы я вернул гармонию в божье творение. Я — король-пророк, Мельхиседек. — У прогресса есть светлая сторона, а бессмертие — это благо! Ограничивая жизнь бессмертных, вы убиваете их, вы — массовый убийца! Август, в моих глазах, вы — злодей! — Коррин указал на него своим мечом. — Я понял теперь, что нам точно не договориться… Так что, готовьтесь к смерти! Неприязненно нахмурив брови, Август взмахнул своим друидическим посохом. С него материализовался и вылетел заострённый сапфир. По мере сближения с целью, он увеличился в размерах до полноценного копья. Коррин раньше сорвался с места, разминулся в полёте с этим минеральным оружием. Соприкоснувшись с вражеским силовым полем, не сумев сходу пробить мечом, Коррин обернул себя собственным сферическим барьером. Два одинаковых по цвету кокона-оболочки давили друг на друга. Август пульсировал волшебным перстнем. — «Сейчас снизойдут воины Старших Богов, которых Август одурачил своей ложью!» — Коррин почувствовал появление рядом ещё одного субъекта, наделённого большой сверхъестественной силой. Чтобы приготовиться к его нападению, Коррин отступил, приземлился на крышу высотки. Зримое силовое поле вокруг него исчезло. Здесь разбежались дикие животные-биомеханоиды малых размеров. Пасмурные тучи в небе буквально наполнились тьмой, город охватил сумрак. Коррин утопает среди холода и мрака. С долей напряжения и испуга озирается по сторонам. Сканируя территорию кожным зрением, кайдзин уловил, как к нему движется прозрачная фигура. Ростом с него самого. Выглядит буквально как фигура в плаще или в мантии, вытянутая как колпак, налитая яркой белизной сверху, блестящей на солнце, но прозрачная ниже. От белой части спускаются золотистые прожилки по этой мембране. Вверху наблюдается что-то вроде лица. Там два отверстия с красными точками и провал под ними: как рот и глаза; но, возможно, это что-то вроде рисунка или что-то, что только визуально напоминает лицо. — Этот Ангел, которого я призвал… Он как Зеркало, — объяснил Август. — Он принимает облик того, что тебя пугает. Зеркальный Ангел начал трансформироваться: внутри колпака материализовалась непрозрачная, вещественная начинка. Коррин не без доли изумления увидел под ней самого себя. Но монструозного. Анти-Коррин выглядел как он сам, только лицо на одну половину покрыто каменистой шкурой, сквозь тёмные рукавицы из пальцев вырастают когти такого же вида; ступни — монструозные, как у динозавра, завершаются когтями; из-под нарочито изорванного плаща выглядывает длинный хвост. В руке Зеркало сжимает меч, подобный мечу Коррина. По мере материализации этого облика, плащаница становилась всё более прозрачной — в конце исчезла. Напротив Коррина находился Анти-Коррин — выражение лица у двойника охвачено яростью, его кожа покрыта красными прожилками. — «Я дико испугался самого себя в гневе, после боя с Кадзи-младшим! И это существо приняло облик моего гнева!» — Коррин с испугом подумал об этом, аж дрогнул по мере приближения противника. — Взять! — Август двинул пальцем: Зеркальный Ангел получил команду атаковать. Этот воин Старших Богов скрестил меч с Коррином. Заставил сперва приложить усилия, крепко стискивать пальцами рукоять. Зеркальный Ангел увеличил свою руку — ту, в которой не сжимал оружие — пустил в ход эту гротескную монструозную конечность, чья кисть смахивала на ковш экскаватора. — «Если я буду превращаться в Кайдзю, то буду больше волноваться об утрате разумного облика. Значит, буду больше питать своим страхом этого Зеркального Ангела!» Его здоровые когти уткнулись в барьер перед Коррином, впрочем, весьма серьёзно задрожавший. Одновременно с этим Группа Августа не стояла на месте — эти оккультисты сплетали свои формулы и заклинания и вносили всё большее ослабление в защиту Коррина. — «Дурак! Каору предупреждал меня чтобы я не геройствовал! Я слишком хочу быть таким, как он, мой отец!» Коррин резко вскинул ногу, превратил собственные пальцы на ней в веер когтей, пронзил ими монструозную руку Зеркала. Оставил в ней дырки, опустил ногу, сразу превратил монструозную стопу в обычную. От его топота расползлись трещины в крыше здания. Монструозная рука Ангела, проткнутая насквозь, сейчас уменьшилась в размерах, можно сказать, скукожилась, если не сдулась. Большая часть её каменистой оболочки снова обернулась бронёй и боевой рукавицей. Зеркальной Ангел прорычал что-то неразборчивое, то ли в гневе, то ли от боли. Он махал хвостом, отступил ещё на шаг назад. Пользуясь тем, что он был осажен, Коррин озвучивал боевой клич, двинул своим мечом очень быстро и так, что аж брызнули искры от соприкосновения металла. Меч двойника вылетел из его руки. Коррин собрался в следующий момент удлинить свой клинок, объять его волей, обернуть АТ-полем. Так он пронзил бы нагрудник, потом — грудную клетку, потом — ядро; Коррин подумал, у этого Ангела уязвимое место находится там же, где и у него. К сожалению, Группа Августа поразила Коррина психическим толчком прямо в спину, кайдзин закричал и чуть не свалился с ног. Сражаться одновременно и с Группой, с Зеркалом — он не мог. Анти-Коррин не упустил момента: вернул в руку меч, обезглавил им Коррина, затем — очень быстро впился зубами ему в руку, прокусил рукавицу. Кровь из открытой трахеи хлестала не долго — новая голова отросла очень быстро, выросла из пузыря крови. У Коррина уязвимо лишь одно место — ядро. Любое иное повреждение кайдзин моментально восстановит. Как вампир, его двойник начал высасывать энергию. Коррин почувствовал, что слабеет. Колдовство Группы Августа давит. Плащ до некоторой степени поглощал вражескую энергию. Август и его сподвижники нашли способ обойти эту способность. Коррин отчаянно вырвал руку из зубов противника — к счастью, наруч мешал сделать вампиру серьёзный прокус. Пока у него ещё есть силы, Коррин решил увеличиться в размерах. Перешёл в форму Кайдзю. Это привело к тому, что он провалился в крышу здания. Обломки подавили тех людей и биомеханоидов, которые не успели к тому времени его покинуть или находились рядом на улице. Коррин-Кайдзю воспрянул среди разваливающихся стен, обломков и клубов пыли. Жаль давить этих гражданских, но что поделать? Коррин будет повергнут и сожран в ином случае… К сожалению, противник — Зеркальный Ангел, смог поступить также: превратился в ещё одного Коррина-Кайдзю. В такой форме выглядит абсолютно аналогично. У каждого красное ядро, у каждого хвост и когти, оскал злобы, у каждого красные пульсирующие прожилки, у каждого каменистая шкура, над каждым — нимб, у каждого по два крыла — одной из которых выглядит ангельским, второй как у горгульи. Близнецы схватились… Группа Августа висит в своём пузыре. Оккультисты бормочут свои заклинания, взывая к Старшим Богам и проводя сквозь себя их силы якобы на борьбу с Великими Древними. Так как Коррин не CCD, на него их способности не работают с таким сильным эффектом. Сам Коррин, став Кайдзю, осторожничает: крылатый гигант подавил некоторое количество людей, но всё ещё сдерживает себя, чтобы не раздавить тех, кто находится на ближайшем расстоянии. У его противника нет таких ограничений. Зеркальный Ангел выталкивает Коррина поближе к людям, вынуждает замешкаться. Берёт и успешно швыряет его к одному месту. Коррин сшибает своей массивной тушей одно из зданий, падает. Хвост случайно ударяет по зданию, стена обрушается. Поднимаясь среди клубов пыли и грохота, Коррин видит: перед ним вытягивается к пасмурным облакам та самая, самая большущая высотка. У неё внутри скрывается сосредоточение вражеской силы. Август ещё больше активирует её. Поднимаясь, Коррин видит, как из стен Мифического Ангела-здания показываются поглощённые местные гражданские, люди и биомеханоиды. Они, похоже, по-обыкновению жили здесь и не подозревали, что из себя представляет это сооружение. — «Это здание — замаскированный Ангел, которого они контролируют!» Души тех, кого поглотила «высотка», выходят от тел зловещими астральными проекциями. Их спиритуалистическая атака больно ударяет Коррину по психике. Одновременно с тем на него накидывается Зеркало, лупит в рукопашную. Коррин хочет развернуть вокруг себя взрывной куполовиный барьер — не получается: натиск гневных духов не позволяет сконцентрировать на этом волю. Тогда Коррин экстренно уменьшается, снова становится обычного гуманоидного размера. Старается полностью скрыть ауру кайдзина, чтобы его было сложнее распознать. Сейчас он намерен выбежать из определённой территории, где его противники так свирепствуют. Там — снова развернуть полётное силовое поле и покинуть эту вселенную. Попутно, во время бега среди обломков, Коррин видит, загипнотизированные жертвы живы, просто они находятся в состоянии анабиоза. Их обволакивает своего рода живая грязь, их тела наполовину вобраны в стену и равномерно торчат из неё. — «Я чувствую, эти люди и биомеханоиды ещё живы! Похоже, Август не врёт, но действительно ли он собирается их отпустить, когда закончит свой план?» Коррин наблюдает, астральные проекции пленников принимают зловещие фиолетовые формы, напоминают собой агрессивных умертвий. Тёмно-фиолетовые призраки с красными глазами, гипертрофированные и явленные в образах, похожих на трупы. Рой проекций старается наползать на разум и атаковать целым рёвом мучимых душ. Чтобы снизить эффект на психику, Коррин аж закрывает глаза. Сейчас его охватывает страх, но не его собственный; это страх тех живых существ, которые осознавали, что вокруг происходит нечто опасное. Коррин испытал чувство вины. Это его действия принесли сюда войну. Воли не хватало, чтобы очистить разум. Будь эта ментальная атака со стороны какого-нибудь монстра, от неё Коррин бы закрылся. Но сейчас враг использовал души невинных. И так в сердце Коррина появилась уязвимость. Он закрывает глаза, чтобы не видеть тела пленников, которые выступают из поверхности здания. Их разгневанные астральные проекции он продолжает видеть умом. Коррин может бежать, ориентируясь на сканирование территории кожным зрением. Плащ за спиной повышает манёвренность и до некоторой степени поглощает в себя энергетические атаки. — Чувствую, ты уже весь забегался… Ты — на издыхании! — Август бросил ещё одно сапфировое копьё. Коррин среагировал на звук его полёта — эльфийские уши в форме листа идеально реагировали на любые звуки и возмущения в окружающей среде. Мечник отбил атаку Августа рефлекторным взмахом. Копьё разбилось. Осколки отскочили от лат, частично продырявили плащ, острой крошкой порезали кожу лица (она быстро восстанавливалась). Зеркальный Ангел пока отдыхал, он поблизости возвышался в облике Кайдзю и выжидал момент для удара, пока маленький проворный Коррин обегал вокруг высотки-поглотителя. Метафизическая воля противников не позволяла Коррину резко переместиться отсюда через переход на трансцендентную скорость. — У меня ещё есть, чем тебя удивить, Август! — Коррин избежал роя проекций, пытавшихся его схватить. Указал мечом на летающую лазуритовую оболочку, внутри которой пребывала Группа Августа. Клинок мгновенно удлинился. Ему удалось чуть надрезать этот защитный кокон. Оккультистам аж пришлось уворачиваться в полёте. Они отлетели в сторону. — Не удивлён! — Август взмахом друидского посоха запустил три сиреневых сферы, каждую из которых окутывала вельветовая аура. Они летели веером. — Ты опасный противник! — Спасибо за комплимент! — Коррин сократил клинок, новым взмахом меча запустил воздушную волну, отбросил эти сферы. Попав в асфальт, магические снаряды повзрывались, осыпали искрами окрестности, порвали в клочья некоторое количество загипнотизированных гражданских — людей и биомеханоидов. Они просто подвернулись под эту атаку. Вид их тел, разлетающихся в кровавые ошмётки, вид их смерти страшно смутил Коррина. Это усилило атаку фиолетовых трупоподобных проекций с красными глазами. Здание-Ангел вбирало в свою твердь всё новых жертв с каждой секундой, таким образом количество астральных существ вокруг увеличивалось. — Ну как, Коррин? Ты не устал?.. — Август, из-за тебя на моих руках кровь этих невинных! Умри! — набираясь ярости, Коррин одним резким фехтовальным движением запустил режущий воздушный серп в сферу Августа. Она пропала, летающие оккультисты разлетелись в разные стороны. Серп пролетел через пустое место, развеялся. — «Они умеют вести бой! Хотят заставить меня атаковать их лидера, а сами будут бить мне в бока и в спину… Пусть бьют, как они хотят — просто я смогу свалить их вожака!» Коррин вновь удлинил клинок, чтобы попасть в него. Август развернул перед собой иного рода барьер. — Щит Посейдона! Он выглядел как выпуклая линза, состоящая из невероятно яркой лазурной воды. Клинок вошёл в неё, не смог выйти с другой стороны. Меч мог так удлиняться в бесконечность. — «Опять фокус!» — Коррин цыкнул, вытащил клинок обратно, меч стал стандартного размера. — В моих руках мощь Посейдона! — Август за этим превратил линзу в снаряд, бросил водный шар в противника. В этот момент прочие оккультисты своим волевым усилием заставили воздух вокруг Коррина задрожать. Это не дало ему развернуть вокруг себя защитный барьер или отскочить. Водный шар попал. Обволок. Коррин в следующие несколько секунд очутился словно бы посередине бесконечного океана. На него из каждой точки пространства давил невообразимой массы воды. Коррин с трудом смог распространить собственные ментальные волны, излучал их мозгом, чтобы заставить оболочку воды вокруг себя распалась в брызги. Как только он освободился, Август снова бросил заострённый сапфир. — Получи теперь это! Снаряд вонзился в лоб, заставил Коррина откинуть голову. Август бросил ещё один. Минеральный дротик в этот раз угодил в плечо, отскочил от брони, разломился. Коррин дёрнул головой, изо лба вылетел сапфир. Рана в черепе моментально восстановилась. Август сблизился, чародей в синем приземлился. — И Зевс тоже на моей стороне! Он повёл посохом, с пасмурных туч пролились золотистые молнии. Они попали в синеватые волосы Коррина, от этого те встали дыбом. Но ожогов не нанесли — электромагнитный Кайдзю-металл, из которого на самом деле состоял Коррин, позволил ему пропустить этот разряд в землю. Сквозь пальцы и пятки ног, он ушёл в асфальт, оставил его дымиться возле расставленных обнажённых стоп. Коррин в этот момент аж сделался прозрачным, сквозь него стало видно, как наливается белизной скелет. — Получай! — быстро отойдя от этого, Коррин снова увеличил длину меча. Они сейчас сражались возле стены Мифического Ангела; если не считать умертвий, постоянно пытающихся всплыть в уме, остальные летающие оккультисты и Зеркальный Ангел пока вышли из боя. Они не давали сбежать с определённой территории и своей коллективной волей блокировали телепатические сигналы. Коррин изменил тактику: «Этот Август у них самый главный. Если я убью его, они потеряют своего харизматичного лидера! Начнётся смятение, которым я воспользуюсь, чтобы сбежать! Возможно, их силы вообще пропадут после смерти верховного жреца. Через его разум Ньярлатхотеп влияет на них!» Коррин решил во что бы то ни стало разделаться с Августом. — Умри! — клинок увеличился. Август сперва вскинул руки к небу, держа посох. Тем самым он наслал на себя наибольшую удачу. Коррин промахнулся — меч прошёл рядом с головой противника, даже не задел волос. Коррин резко сократил длину — сконцентрировал наибольшую метафизическую волю в клинке — снова активировал увеличение. Тогда Август коснулся посохом асфальта, сотворил перед собой монолит, заставил вырасти. Меч концом заключён теперь в нём. В отличие от водного щита-линзы, монолит начал втягивать в себя оружие кайдзина. Коррин едва удержал его в руке. А Август погрузился в асфальт — как в воду — и вынырнул за спиной у Коррина. Выпустил с руки несколько магматических гранат, способных самостоятельно скакать по различным поверхностям, пока не достигнут цели. Синий плащ Коррина смог их поглотить, сам ожил, захватил снаряды магмы своей ткани и уменьшил, погасил. Коррин резко отрастил хвост, увеличил его длину, почти проткнул окончанием. Август с изрядной долей труда отразил его посохом, посох от такого сломался. Коррин решил выпустить свой меч из рук. Оружие втянулось в монолит, как только пальцы отпустили рукоять. Застряло в нём. Август поспешил нырнуть в асфальт. Коррин обернулся, увидел, что противника уже нет. Пожелал вернуть оружие, устремился к монолиту бегом, монстрофицировал верхние конечности — разбил этот монолит вдребезги когтями-ковшами. Вернул себе меч. Коррин не смотрел сейчас на Августа, но благодаря кожному зрению мог ощущать его перемещение в толще. Так кайдзин в следующий миг среагировал на попытку атаковать себя из-под земли — спрыгнул до того, как из городского асфальта вырос каменный кол. В одном Август прав. Коррин слабеет, производная мощь его S2-двигателя и ядерных реакций в желудке имеет свой предел. Но что самое главное — утомляется воля. Оккультисты и их Ангелы же держатся живчиками. Пока одни бьют, другие отдыхают. Сейчас увеличилась гравитация, притянула кайдзина к земле. Август вынырнул, взлетел, его вновь окружила банда сподвижников. Группа Августа лично атакует Коррина — они вновь собрались в лазурный кокон; пузырь силового поля врезается в него, сбивает с ног и направляет прямо в высотку. Как сколько это происходит, к этой атаке прибавляется кулак Зеркала. Коррин вбит прямым попаданием в высотку-монстра. Её оболочка, похожая, на глину, поглощает кайдзина. Оккультисты обрушают град сковывающих чар. Коррин слышит, как в довесок души жителей города обвиняют его в том, что это из-за его появления и из-за его попытки погеройствовать они погибли или оказались поглощены монстром. Такой упрёк из тысячи голосов глубоко проникает в сердце Коррина, заставляет его брызнуть слезами, почувствовать вину и даже принять своё поражение как наказание. Как только эта мысль появляется в сознании, барьер АТ-поля окончательно истончается. Коррин утопает в стене Мифического Ангела… Перед утратой сознания понимает, что Каору советовал ему не геройствовать, исходя не только из того, что сам Коррин может пострадать; но и по той причине, что для случайных гражданских его геройство обернётся самым страшным злодейством. Коррин почувствовал: он мог бы вырваться из этой ловушки, если бы ещё раз принял Кайдзю-облик. Тогда бы он убил все эти тысячи заложников. Эта мысль окончательно сломала волю. Нравственное чувство утянуло Коррина на дно… Ньярлатхотеп дал силу Августу сковать Коррина. Будь Коррин в рассвете славы, на момент начала битвы с Ахамотом, вождь Группы не смог бы его пленить. Коррин ещё потом растратил могущество на отражение вторжения войск Мелькора, особенно на бой с Глаурунгом, на потасовку с Кадзи-младшим. Так что сейчас Августу удалось по крайней мере сковать Коррина. Август возвратился с победой в свой штаб: — Видите силу, которую мне дал Соломон! А ему и мне — сам Малельдил. — Август вскинул руку с блестящим перстнем. — Я — Мелхиседек! Я — король-первосвященник Всевышнего! Мне повинуется даже этот нефелим. Я смогу укротить силу NERV и их союзников! В том числе я смогу победить этого еретика — Симона Мага! Как только я это сделаю, мы наконец сможем восстановить Иерархию. Творец будет управлять Ангелами, Ангелы будут управлять нами, мы будем управлять всеми остальными. Наши престолы вознесутся над всей плотью во вселенной. Пока мы будем служить на своём месте в этой Иерархии, всей низший Тричилокосм будет лежать у наших ног. Дух Коррина вслушался во всё это. Пронзительно рассмеялся — хотя физическое тело заключалось в плену, его собственная астральная проекция смогла тут появиться: — Какую чушь тебе наговорил Ньярлатхотеп! — закричал Коррин, его прозрачный образ присутствовал во дворе замка на глазах у всех культистов. — Твой Господь избавится от тебя, как только ты ему надоешь. — Замолчи! — Август нервничал. Сейчас на нервный манер указал перстнем на Коррина. Невидимая рука сразу же за сомкнулась на его горле, не позволила более говорить ни слова. — Я — избранный! Мы, друзья, избранные, знаем то, что не знают другие. Мы — посвящённые в знания о том, что происходит на самом деле. А ещё — мы добрые люди. Раньше, когда всё это только начиналось в Эджстоу, ещё могли существовать добрые неверующие. Сейчас настали времена Откровения: добрых неверующих больше не осталось. Сейчас все люди разделились на агнцев и козлищ. Кто не с нами, тот против нас. Ты, неверующий, можешь сколько угодно притворяться добрым. Но на самом деле ты — не добрый. Добрые только мы — верующие! Коррин пытался что-то ответить, не смог — невидимая рука всё время сжимала горло. Сейчас кайдзин ответил одно: «Нападай, давай! Ха-ха-ха! Синдзи и NERV размажут тебя, как размазали всех, кто думал так раньше!» Поначалу, конечно, скромный филолог Элвин Рэнсом не был таким. Родившись на исходе девятнадцатого столетия, он в свои ранние годы просто был начинающим протестантским мистиком, увлечённым спиритуализмом, неоплатонизмом и античными мистериями. Как сновидец средней руки, он путешествовал в мир грёз, в Нарнию, в параллельные миры, был на Марсе и Венере в тех альтернативных реальностях, где жизнь зародилась именно на их поверхности. Туда он сбегал от тягот окружающей действительности первой половины XX века. У Рэнсома был друг-писатель — Клайв Льюис. Ему он рассказывал свои истории, иногда говорил правду, иногда приукрашивал её, иногда откровенно придумывал. Писатель это всё обрабатывал и публиковал потом в качестве фантастических рассказов. Рэнсом воевал на Первой мировой, увидел боль и смерть и испытал на своей шкуре бессмысленность массовых мясорубок. К концу Второй мировой Рэнсом окончательно сложил свои взгляды. Он полагал, что вся Земля катится в ад, а вина тому за наукой и прогрессом. Развитие общества, техники, индустриализация, уничтожение старой доброй Англии — всё это то, к чему человечество приводит библейский Плод Мудрости. В параллельных мирах тоже творился полный кавардак — крах всех устоев, мировые войны, ужасные катастрофы, загрязнение экологии, ядерные взрывы, создание супер-роботов, уничтожение целых цивилизаций — вот что приносил проклятый прогресс знаний, науки и техники! Рэнсом стал мечтать вернуться в романтизированное средневековье. Он выдумал себе Камелот, вообразил себя королём Артуром, вообразил, словно правит Логрией, мифической Англией. Но этого ему было мало. Рэнсом понял, что злые силы плетут заговор против человечества. Он также узнал, что другие тайные организации, подобные SEELE, сами используют зловещие силы, чтобы бороться с другими тёмными силами. Рэнсом считал, что так нельзя; для борьбы с тёмными силами можно использовать только светлые силы. Но что такое «светлые силы»? Это те силы, которые посчитал светлыми сам Рэнсом. Он решил, что тёмные чары их врагов заставляют повиноваться Природу силой, в то время как он услужливо просит. С помощью такой дешёвой казуистики, он дозволил себе любые методы, которые мог подвести под эти софистические рассуждения. В конце концов Рэнсом собрал вокруг себя обособленный круг избранных. Сперва они старались приветливо зазывать к себе окружающих, но Рэнсом сразу же подчёркивал, что неофиты должны будут рано или поздно отдать абсолютно всё за их дело. Точнее не за их дело, а за дело Божье. Рэнсом пришёл к выводу, что абсолютно всё во вселенной было с самого начала устроено совершенно правильно: Творец управлял Ангелами, Ангелы управляли мужчинами и женщинами, мужчины управляли женщинами, вместе люди управляли животными. Только грехопадение Ангелов, пожелавших занять место Творца, нарушило эту прекрасную гармонию абсолютной иерархии. А нарушили её гордыня и жажда изменений. Жажда прогресса. Люди распоясались! Нужно прижать их к ногтю. Кто-то должен это сделать… Рэнсом полностью возненавидел весь современный мир. В том числе все организации, которые пытались использовать передовые технологии для спасения проклятой техногенной цивилизации. В том числе NERV. В конце концов Рэнсом дошёл до осознания, что корень зла — это сама воля к жизни. Иногда, ради блага абсолютной иерархии, одному человеку лучше умереть. Иногда лучше умереть целой цивилизации. Рэнсому особенно ненавистно стало неограниченное продление жизни. Он пришёл к выводу, что нужно обязательно ограничивать её продолжительность. Сам бы он давно позволил своему телу умереть, но ему очень хотелось увидеть конец света. То, как Ангелы всех уничтожают. Когда близился День Возвращения, когда звёзды заняли нужное положение и Р’льех поднимался из пучин, Рэнсом ожидал одной концовки. Он мечтал, чтобы триллионы Ангелов с Ориона снизошли на Земле, чтобы они распылили эту чёртову Землю вместе с Древними. Его бы, Рэнсома, как одного из немногих праведников, забрали живым в один из райских миров. Такая концовка стала бы идеальным подтверждением его жизненных взглядов, которые он очень ценил. NERV не позволили этой мечте исполниться. Они сами своими силами победили Великих Древних. У Рэнсома это вызвало шок. В его картине мира человек слаб и жалок. Уповать он может только на Творца. Но NERV победили сами без помощи того, кого Рэнсом мог бы назвать Господом. Это заставило его самого чувствовать себя ничтожным. Раньше он всегда мог бы оправдать своё ничтожество тем, что человек вообще очень слаб. Но NERV доказали обратное. Так они разбили и втоптали в грязь его философию. И не позволили ему увидеть уничтожение Земли в очистительном огне. Август Пендрагон чувствовал, что организация NERV может победить только в картине мира, где он, Рэнсом, сам по себе — жалкий мракобес-фанатик. Тот, кто уже больше полувека привык считать себя пророком и королём, голосом истины и праведности в царстве тьмы и порока, просто не мог с этим смириться. Гордыня мешала Рэнсому это признать. И не только гордыня, но и утрата смысла жизни и нравственных ориентиров. Если Бога нет, то всё позволено. Если нет однозначного добра и зла, то как Рэнсом сможет ощутить себя хорошим?.. Как итог, он решил приступить к своему плану. Подчинить NERV себе, высосать их соки силами Ангелов, которых он может призвать, а затем построить свою утопию романтического средневековья. Где все в конце концов просто умрут от старости. Всё это, разумеется, вызвало бы критику со всех сторон, особенно со стороны протестантской ортодоксии. На всё это Рэнсом разработал свою теорию, согласно которой, в соответствии с эпохой, меняется психология людей. Если в начале ещё могли быть самые разные мнения, в том числе и ложные, но гуманные, то в конце времён будет только два мнения — правильное и неправильное. Рэнсом решил, что правильное — это у него. *** На планету Симона прибыли Мана и Сакура, соскучившиеся по Синдзи и по Тодзи соответственно. Синдзи обнялся с Маной, Тодзи — с сестрой. Мана около минуты висела на нём, но потом сочла своё поведение навязчивым и отступилась, даже извинилась. Фэанор позвал тут Синдзи. Синдзи вошёл к нему в комнату. Эльф решил обсудить с ним вопрос деторождения. Он интересовался мнением всех субъектов, которые одновременно обладают высокой метафизической развитостью и высоким либидо — и воспринимал его очень серьёзно. — Синдзи, ты говорил, что не хочешь заводить детей. Я хочу. Что ты можешь мне посоветовать. — Зажимая в зубах соломинку, Фэанор сидел в компании Тихо и прочих своих «наложниц», включая Йоко. Девушки и женщины заполняли собой комнату. — Если бы я хотел зачать детей, то сношал всех женщин, готовых на это. Курво, вы пытались осеменить всех этих женщин… — Синдзи изучил взглядом лица Тихо, Мадоры, Норико, Казуми, Юнг и Йоко. — А пытались других? Фэанор приподнял бровь. — Это — круг моих жён, они… — Я имеют в виду, Курво, если вы хотите зачать детей, вы должны вовлекать как можно больше женщин в свою деятельность. — Синдзи вопросительно взялся за подбородок. — Я бы на вашем месте поступил так: попробовать бы осеменить любую женщину, которая будет согласна на это, даже если вы впервые её узнали. Фэанор выглядел удивлённым. — Это чуждо для моей расы… — Ну тогда вымирайте. Вымирание — это как раз соответствует вашей расе, да? — Синдзи пожал плечами и развёл руками. Потом подумал, что задел Фэанора. — Простите, я не хотел… — Нет-нет, ты говоришь дело, Синдзи. Я согласен попробовать, — Фэанор окинул взглядом своих жён: Тихо, Мадору, Норико, Казуми, Юнг и Йоко. Нашёл в их глазах согласие. — Я только не совсем знаю, как к этому подступиться, — эльф далее взглянул на Синдзи. — О, предоставьте это мне! — Синдзи состроил своё классическое похабное выражение лица. Он покинул комнату, нашел Мисато и начал излагать ей мысль: — Мисато-сан, так как вам идея? Курво может увеличить число наших бойцов естественным путём… Мисато решила ещё прийти к эльфам, поговорила с Фэанором и его жёнами, подозвала сюда Рицуко, Гойю и Росиу. Гойя и Росиу отказались от участия в подобном с их стороны, в свою очередь у Рицуко не нашлось возражения. Ею двигал научный интерес. В результате они собирали всех своих девушек и женщин на брифинг. Расселись на стульях. — Если одна из вас может зачать ребёнка и выносить его, то мы получим ещё одного метафизически развитого бойца высокого уровня. — Мисато повела тему в этом ключе. Фэанор присутствовал здесь и решил сейчас сказать вот что: — Если возникнет хотя бы малейший риск для вашего здоровья, вы можете сделать аборт. Это будет детоубийство с моей точки зрения, но я готов пойти на это, чтобы спасти ваше здоровье и вашу жизнь. В благодарность за помощь. — Курво, — Рицуко тут решила высказаться откровенно, — мы заинтересованы главным образом в создании суперсолдат. Люди, в отличие от вас, слабы. Чтобы противостоять монстрам, мы уже загубили кучу народа, силясь создать оружие — даже оружие, которое нам отвратительно. Ваши дети, если таковые появятся, нам интересны именно как наше будущее оружие. — Да, я понимаю вас… — Фэанор спокойно это принял. — Лабан мне во всех подробностях рассказал, на какие жертвы шёл ваш Комитет Содействия, чтобы у вас были должные бойцы… — Это очень цинично, — дрогнула Тихо. — У людей всё цинично, — фыркнул Маэдрос. — Они же животных едят. Такое замечание, сказанное эльфом вполне на полном серьёзе, вызвало у присутствующих людей смех. — К слову, Маэдрос, Маглор, — обратился к ним Тодзи. — А вы не хотите помочь вашему отцу сделать ещё сородичей? — Мы с братом не в состоянии, у нас нет желания либидо. — Маглор ответил так. — У нас не встанет, как бы мы того не хотели, — добавил Маэдрос. — А вы пробовали пить таблетки? — спросила Аска. Маглор и Маэдрос посмотрели на неё так, как если бы она спросила что-то глупое. — Ой, простите меня! — Аска искренне поспешила извиниться. — Если бы это было так просто, вы бы не мучались… Но мне правда интересны подробности. Мадора решила ответить: — У эльфов дух первичен по отношению к телу. Для нас виагра будет компенсироваться резким нежеланием со стороны подсознания. У них ничего не выйдет, даже если они кончат. — Да, главная проблема это не физика, а метафизика, — продолжала Казуми. — Когда происходит оплодотворение, происходит слияние метафизического логоса эльфа и метафизического логоса человека. Это по сути ритуал. В нём должна быть задействована метафизическая воля. — Проще говоря, чем больше родители хотят детей, тем больше вероятность, что дети у вас будут? — Аска чуть сузила веки. — Да, — кивнул Фэанор. — Просто введение сперматозоидов в яйцеклетку ничего не даст. — Ого, тогда моя голова вот ваще не варит! — Виктор развёл руками. — В таком случае, кто первая из вас будет оплодотворена? — Мисато обратилась к присутствующим. — Я — первая! — Аска вскинула руку. — Аска, ты же ненавидишь детей! — Виктор резко повернулся к ней. — Или у тебя так быстро меняются взгляды?! — Не-а! Просто так я детей не хочу, но это же надо для фронта! Я ненавидела своё тело, когда я вдруг залетала, но сейчас другое дело. Кроме того, — Аска подумала, посмотрела на Фэанора, — я вам сочувствую, Курво. Ваша раса вымирает, я хочу по крайней мере попробовать ради сочувствия. Я — правая националистка, я вас понимаю. Фэанор выслушал её, оценил: — Хорошо, Аска. Тогда попробуем. Он встал со стула. Она встала с ним. — Я, если вдруг что, буду рядом! — было видно, что Синдзи на седьмом небе от счастья при мысли, что его любовницу будет оплодотворять двухметровый эльф. — Ты неисправим, Синдзи! — бросил ему вслед Кенске. Виктор качал головой и иронично цыкал. Тодзи, сидящей сейчас вполуобнимку с женой и сестрой, был того же мнения. Аска и Фаэнор выбрали для полового акта уютного вида комнатку, стилизованную под гостиничный номер. Здесь Синдзи приказал автоматики закрыть шторы и включить лампочки, в том числе настольную — на тумбочке рядом с кроватью. Он уселся на диван и стал созерцать за происходящим. Когда Фэанор разделся, Аска почувствовала себя такой маленькой и такой уязвимой… Синдзи очень быстро прочитал в их лицах замешательство, потому сразу же потребовал: — Курво, я думаю, наши девушки не привыкли к тебе и к твоему достоинству. Так что давай сделаем так. Мы будем выдавливать в девушку тюбик смазки, она будет становиться на четвереньки и поворачиваться к тебе лицом… Вы оба будете думать о том, как сделать детей. Курво, я думаю вот ещё что можно сделать… Вы будете брать девушку за горло и чуть-чуть сдавливать ей дыхание. Это вызовет щенячий кайф. Её сознание помутится. Эрос выйдет наружу из подсознания навстречу вам. Давайте делать так. Ласки, телячьи нежности и тому подобные вещи, я думаю, стоит оставить сейчас на потом. Курво, думайте о женщине, как об инкубаторе. Вы думали о своих женщинах как о жёнах, но это не принесло свои плоды. Попробуйте чисто механистический циничный подход. — Ты готова на это? — Фэанор дальше спросил об этом у одной Аски. — Когда об этом говорит Синдзи, я точно готова. Мне очень нравится поступать в постели так, как он говорит. Я готова на многое ради одобрения человека, которого я люблю. Аска взяла из рук Синдзи смазку, заправила ею себя и поспешила разместиться на четвереньках. У Фэанора случилась полная эрекция при мысли, он сейчас будет пробовать делать детей. Они оба полностью обнажены, эльф очень большой, высокий и нависает позади над Аской. Фэанор вошёл аккуратно, немного дал ей привыкнуть к таким размерам. — Дерьмо! Меня впервые в жизни сношают таким хуем! Меня ебёт настоящий ёбаный конь! — у Аски всё под глазами заволокло краской. — Какой горячий! Надеюсь, в меня не будут кончать реальной магмой?! — Не бойся, Аска. Я не хочу тебе навредить и ничего не будет… — тут уж сам Фэанор распалился, схватил Аску за руку и отвёл к себе. Девушка сама ответила похожим жестом, сама согнула локоть второй руки и постаралась ею захватить его сама. Сейчас на коленях. Фэанор действительно подставил кулак ей под горло, чтобы слегка давить. Подвёл себя к нужному состоянию работой бёдер. Аска оскалила зубы, с долей затруднения, сквозь скрежет зубов, выдала: — Я кончаю и хочу от тебя детей! Аска сейчас действительно выкинула из головы всё, кроме желания зачать детей. Но тут не сдюжил сам Фэанор. Он вспомнил, что так-то Аска детей не хочет. Когда спускал свою сперму, в следующую секунду понял, у них ничего не будет из-за этого. Он всё-таки не желает делать ребёнка с женщиной, которая сама по себе этого не хочет. Таким образом, когда сперматозоиды добрались до яйцеклеток, они в них залезли и ничего не случилось. — Нет, не вышло, — Фэанор чувствовал, что новой души в мир не пришло. — Ва-а-ях! Курво, ты в меня кончил!.. Он выпустил её из рук, она шлёпнулась на ложе грудью. — Я чувствую, меня выебал конь… Потная, Аска перевернулась на спину и выставила свой живот к нему. Сделала несколько жадных глотков воздуха. — Нет — так нет. Но это было что-то с чем-то. Мне дико понравилось, но я больше не хочу. Аска села на кровать и скрестила ноги. — В таком случае я могу звать следующую девушку? — предложил Синдзи. Фэанор далее признался, что осечка вышла из-за него. — В таком случае под вас нужно класть девушку, о которой вы ничего не знаете вообще… Хм, вы впервые зачали ребёнка не от эльфийки с Тихо, да? Она Лилим… Рей! Синдзи позвал клона своей матери. Звать он решил сразу Рей-Лилит. Она выслушала его предложение. Ангел Чёрной Луны посмотрела на эльфа. — Давайте теперь я попробую, — Рей Аянами с ходу дематериализовала на себе униформу NERV, нагишом занял позицию, которую её попросил занять Синдзи, то есть на четвереньках, когда женщине не надо смотреть в лицо и когда её можно драть как объект. Синдзи щедро заправил её смазкой из тюбика. — Рей, ты хочешь детей? — Фэанор всё же не мог этого не спросить. — Иногда да. У меня уже есть дети. Буду не против, если у меня ещё будут дети… — Рей совершенно спокойно приняла гигантский эльфийский фаллос. Фэанора это взбодрило, так что он решил быстро набрать обороты. Спросил, желает ли Рей испытать щенячий кайф? — Да. Фэанор взял её одной рукой за голову, второй рукой за горло — на этот раз сдавливал пальцы по мере того, как не возникло сопротивление. У Рей краснота тоже очень активно выступила под нижними веками, глаза закатились. Красивая альбиноска не принадлежащая ни к человеческой, ни к эльфийской расе, тоже скрежетала зубами от приятной смеси муки и удовольствия. Куда в большей степени, чем предыдущая партнёрша, эта девушка взалкала чистейшего наслаждения. Рей схватила Фэанора своим руками, когда ей показалось, он уж слишком сильно сжимает ей горло. Она выгнула руки назад, схватила его самого пальцами за бицепсы. Как раз в это момент оба кончили. Сам Фэанор, среди чистого удовольствия, почувствовал крайне резкое отвращение со стороны Рей. Он аж чуть не прекратил эякуляцию. — Что-то пошло не так, — эльф сразу же высказался об этом, как только выпустил любовницу из рук. — Да, Курво… Я почувствовала страшную ненависть к вашему члену и вообще к тому, что вы мужчина. Я испытываю иногда фантазии о кастрации мужчин… Думаю, мне ненавистно, когда мужчина хочет меня оплодотворить членом, — Рей пожала плечами. Она поспешила ровно сесть на кровать, как только отошла от оргазмического экстаза, её речь сразу же стала внятной. — Простите, Курво, но, похоже, я не в состоянии понести от вас ребёнка обычным способом. Фэанор кое-что вспомнил: — Так, Рей… Лилит, это правда, что вы размножаетесь, отрезая от себя фрагменты плоти, позволяете потом им вырасти в ваши копии? — Да, именно так я хочу размножаться. Простите. — Да ничего страшного… — Фэанор с этим смирился. Рей вышла. Следом сюда заявилась Мари. Улыбается, говорит, что хочет детей. Фэанор не нашёл в её взгляде утвердительной серьёзности, но решил попробовать. Мари на отрез отказалась, чтобы он устраивал ей щенячий кайф. Она желала находиться в полном рассудке — вплоть до самого оргазма. Но всё дальнейшее вышло типично: Фэанор видел её спину, придерживал за руку и клал вторую свою ладонь ей на голову. У Мари выступило сильное покраснение на лице ниже очков, она тоже скрежетала зубами и поднимала взгляд от оргазма. Титьки на куполах её здоровых грудей налились кровью. Фэанор почувствовал, как зачатие отскочило от похожей внутренней ненависти к подобному. — Не вышло. Мари, тебя на самом деле тоже не устраивает зачатие? Мари, прейдя в себя, прикусила губу. — Ну, если честно, я — лесбиянка, феминистка. Я ненавижу мужчин, но я хотела бы завести детей… Может быть мы попробуем ЭКО? Мне больше это бы понравилось именно как способ оплодотворения… Фэанор опечаленно покачал головой: — Нет, Мари, я хочу испытать радость от слияния с будущей матерью, иначе не хватит энергии Эроса, прости. Не вариант. Спасибо, что согласилась попробовать. — Фэанор снова опечалился, но пожелал в этот раз вести себя предельно доброжелательно. В это время в другой комнате активно шло обсуждение, командующая сама вызвалась дальше. Дело в том, что в такой ситуации, Мисато и Рицуко не могли оказаться в стороне от этого процесса — их авторитет бы пошатнулся. Мол, они сподвигают других к опытам с гибридизацией, но сами стоят в сторонке? Фэанор на привычный манер обработал Мисато, вставшую перед ним на колени; держал женщину за руку и за голову; заставил своими бурными натисками также скрежетать зубами, пускать сопли и слёзы. Мисато, когда разделась, поместила себе на шею свой крестик, ибо такая процедура, важная для дела, требовала по крайней мере ощущения сакрального покровительства. Она не хотела быть матерью и пошла на это, чтобы быть со своими людьми, а также из банальной жажды блуда. Фэанор заставил её куночку сократиться, окатить мозг экстазом. Эльф сбросил сперму ей в матку, уже заранее зная, что ничего не получится. Мисато не хотела детей, не могла даже заставить себя желать этого. Рицуко, полностью обнажившись, заняла такую же позицию на четвереньках. Она попросила обработать её предварительно с помощью секс-игрушек. Синдзи быстро подал под руку эльфа должный набор. Мисато помогла Рицуко смазать. Фэанор предварительно разработал её куночку с помощью пупырчатого искусственного члена, чьи размеры уступали величине его естественного детородного фаллоса. Для пущего расслабления в анус ей вставили розовые бусы. Рицуко с удовольствием согласилась, чтобы Фэанор предоставил ей лёгкий щенячий кайф. Он взял её за шею и попросил держать себя за бицепс одной рукой — давить на него пальцами с такой силой, с какой Рицуко желала испытывать давление на горле. Быстро выяснилось, что детей она не желает вообще. Рицуко интересуют только сношение с таким жеребцом, с обладателем такого члена. Фэанор почувствовал её глубоко бесплодную похоть и быстро выплеснулся, как только уловил, что куночка Рицуко во всю кончает. Крашенная японка очень напряжённо сужает веки и поднимает брови. У неё тоже всё лицо с родиной заволокло алым. — Возможно, толк будет от меня. В одной из прошлых жизней я была эльфийкой из вашей вселенной. Следующей разделась Айони Скай. Она — точная копия Юй Икари. Синдзи особенно возбудился. Айони подошлась к кровати, не стала на неё взбираться целиком, просто наклонилась, упёрлась руками в неё. Фэанор также взял девушку за руку. Он не мог так бесцеремонно, без бы элементарной нежности сношать подставившееся под него тело, словно это действительно какой-то инкубатор. У зеленоглазой Айони быстро засочились слёзы, она прикусила губу, стоило только заработать внутри такому конскому члену. Фэанор возложил ладонь ей на голову. В Айони он не нашёл ничего, не было даже сильной похоти — она просто захотела это испытать чисто из интереса. Ради их общего удовольствия, Фэанор заставил её кончить и сам кончил, уже ничего не ожидая. Хикари захотела следующей. Когда она сидела в компании Сакуры, Тодзи и Кенске, то прямо затребовала шанса для себя. Муж ошарашен, начинает возмущаться. — Тодзи, если я могу попробовать внести свой вклад в спасение союзной расы, я хочу это сделать… Понимаешь? И я не слабачка. Хикари надоело всё время находиться где-то за плечом Тодзи. Она решила себя показать. Тодзи заволновался, но в итоге со скрипом согласился, видя её настойчивость. Хикари сама решила доказать себе, что она не хуже прочих. А ещё она охвачена похотью. Да, Фэанор сильно заинтересовал её как мужчина. Быть его постоянной любовницей она не хотела, но попробовать хотя бы раз Хикари себе разрешила. Она сразу согласилась на щенячий кайф. К сожалению, всё вышло для неё очень страшно. Фэанор держал её за руку и держал за горло, сдавил глотку действительно так, что рассудок заволокло туманом. А когда ей вставили этот здоровый член, сколь он мог вообще в неё влезть, Хикари аж запаниковала. Она бы отказалась, если бы Фэанор не держал её за руку. Это дало ей силы вынести всё до конца. Под конец разум, утопший во мраке, действительно окатил мощнейший оргазм. Его переживание полностью слилось с частичным перекрытием дыхания. Общая симфония наслаждения вышла настолько стильной, что Хикари чуть не захлебнулась и не задохнулась от этого удовольствия. Фэанор в этот момент почувствовал, что Хикари совсем не думает о детях. Она просто хочет узнать, какого это сношаться с эльфом. Хикари хочет показать мужу, что она тоже субъект. Фэанор аж рассмеялся от этого. Хохот вышел даже сильно жутким — раньше эльф обычно меланхолично безмолвствовал, когда орудовал бёдрами. Сейчас же начал хохотать. Смолк и остался обнажать зубы в улыбке — на последних толчках бёдер. Его оргазм заканчивал выплёскиваться в женщину. Хикари дольше всех потребовался отдых. Она развалилась на постели и первым делом взялась за горло. Слёзы обильно скатывались по веснушчатым щекам. Чтобы Тодзи не волновался, Синдзи пока придержал его за дверью. Аска в это время привела Хикари в удобоваримый вид. Одела и вывела к мужу. Отработанная Хикари выглядела довольной, но ей требовался большой отдых в руках Тодзи. — Такое чувство, что мне заодно сделали аборт, — устало улыбнулась она… Майя вызвалась сделом за Хикари. Ровно по этой же причине. Она не хотела, чтобы её-то считали трусихой и недотрогой. Она сама испытала влечение к Фэанору. Майи тоже стало интересно, какого это — побыть на эльфийском члене? Шигеру её отговаривал, но она подумала, что это только от ревности. Итак, Майя оперативно разделась, взобралась на постель в одних белых носках; разместилась на четвереньках со стоическим выражением. Фэанор, по-прежнему видевший лишь спину партнёрши, взял её за руку, живо покрыл, не обнаружил никакого подлинного желания иметь детей. Заставил кончить и сам сбросил сперму как обычно. Майя извинилась, даже почувствовала себя неудобно, когда сама поняла, что не пригодна для зачатия. Фэанор очень меланхолично отвечал, что ничего страшного. Ощущения Майи в целом совпали с таковыми у Хикари. Ещё пока Фэанор покрывал Айони, Синдзи нашёл Рицуко, переодевшуюся снова в научную униформу, в белый халат и всё прочее, и надоумил её сделать вот что. — Рицука-сан, Курво сейчас грешит с копией моей матери. Я думаю, будет честно, если он согрешит с копией вашей матери… Синдзи задействовал свои собственные мистические мощности, чтобы материализовать бортовой компьютер MAGI в облике точной копии Наоко Акаги. Она выглядела прямо как в день самоубийства, что смутило Рицуко. — Я хочу выполнить свою задачу. Для этого я приняла такой облик. — Копия Наоко, однаков, осознала себя как процессор MAGI. Когда Фэанор отставил Хикари, Рицуко привела к нему «Наоко», представила их главный компьютер. Эльф удивился, однако решил попробовать. — Как видите, — Рицуко указала на себя, — моя мать в своё время постаралась — раз мы с вами разговариваем. Так что, возможно, некоторая оцифрованная версия её личности сможет ещё. Фэанор кивнул, встал с кровати и подождал, пока «Наоко» обнажиться и склонит перед ним в спину. Рицуко аж сама ей впрыснула смазку, попросила, чтобы её предварительно разработали с помощью секс-игрушек. Фэанор по-быстрому воспользовался бусами и розовым вытянутым вибратором фаллической формы. Эту её «мамашу» эльф сжимал как за руку, так и за горло, покрывал её со спины так, что титьки «Наоко» разбухли сверх всякой меры. В её сознании, состоящем из трёх сегментов, возобладал тот, который представляет её как женщину. «Наоко» совсем не интересовало сейчас размножение — она просто хотела наслаждаться смачным оргазмом как женщина под смачным мужиком-конём. Фэанору такой чистый эгоизм аж опротивел. Он выдал ей порцию спермы, велел отправить обратно в круговерть нулей и единиц. «Наоко» растворилась обратно в процессоре. Когда Фэанор решил уж сделать перерыв, вызвалась Сакура. Начала очень даже уверенно и фанатично предлагать ему своё тело, рассказывать о том, что она наполовину Кайдзю — следовательно, более выносливая. У Тодзи от такого поворота аж несколько отвисла челюсть. Но он уже привык ко всему, так что быстро смирился. Фэанор согнул колени сам, разместился позади оголившейся Сакуры, отработал эту самку, держа за, отведённую к себе руку и давая ей опереться на вторую. Фэанор крепко стиснул пальцем ей горло, заставил испытать по полной весь щенячий кайф и как следует кончить, но тоже без толку потратил своё семя. — Думаю, — вместо сигареты эльф предпочёл вставить себе в зубы соломинку, — тут проку не будет. Фэанор сидел на кровати, рядом с ним полукругом стали Синдзи, Аска, Рицуко, Мисато, Тодзи, Кенске, Хикари и Сакура; за ними — вторым кругом — Тихо, Мадора, Казуми, Юнг, Йоко и ещё некоторые другие. Комнату, достаточно просторную, хотели было забить все остальные, кто услышал о таком деле. Сам Фэанор решил накинуть на себя покрывало — надо сказать, что сам по себе он не стеснялся наготы, но решил соблюдать цивилизованный вид. Эльфы носят одежду главным образом из любви к материальной культуре. Сейчас все женщины после секса с ним выходили из душа и быстро вновь одевались. Аске уже сделали все обследования — просканировали матку, нашли яйцеклетки со сперматозоидами. — Почему-то ваши сперматозоиды резко теряют активность, — обратила внимание Рицуко. — Наша материя лучше повинуется духу, чем ваша. — Фэанор перекидывал соломинку из одного края рта в другой. — К чему нашей плоти трепыхаться, если дух понял, что уже не может? *** Коррин пробудился. Сидит в тёмном подземелье. Пол здесь выглядит состоящим из серого однородного бетона, идеально гладкого про этом; стена — кладка тёмных кирпичей, идеально соединённых друг с другом. С него сняли доспехи, оставили тёмный эластичный тонкий поддоспешник. Он выглядел как комбинезон, обнажающий плечи и вырез вокруг шеи, как штаны и майка из тончайшей тёмной резины, соединённые друг с другом. На нём оставили серые металлические наколенники, перепрограммировав таким образом, чтобы они препятствовали возможности читать поверхность с помощью обнажённых подошв. Руки Коррина скованы за спиной, он сидит на полу в тревожной меланхолии на душе, облокотившись спиной на ближайшую стену. [1] В какой-то момент двое ближайших сподвижников Августа — китайский генерал и католический священник — привели сюда ещё одного пленника. — Побудьте вместе, вам нельзя скучать, — распрощался с ними британский католик. Кого же ему привели? Это молодой, крайне женственный красавчик — до боли худой и одновременно высокий, очень вытянутый, но всё же не до уровня эльфов. Тёмные волосы, слегка растрёпанные, обрамляющие лицо; большие и прямо-таки гипнотизирующие глаза с ненормальными фиолетовыми или сиреневыми радужками. Прямо на левом глазу ещё резко проступают пурпурные сосуды, образуя силуэт летящей птицы или похожего символа. Лицо европейское. Выражение — унылое, но не обречённое. Возраст — от двадцати до двадцати пяти. Одет в белую рубашку и брюки, у него несколько тёмных поясов, вместо пуговиц, она застёгивается на тёмные липучки. Обут в тонкие тёмные ботинки. Присутствует тёмный ошейник, от которого отходит аккуратная цепь. Руки зафиксированы за спиной и скованы или связаны — Коррину не видно, да и это неважно. Участник группы Августа привёл пленника, держа в руках цепь. Сейчас он отпустил её, в результате чего она просто втянулась в ошейник, на вид сделанный из тонкой, но жёсткой тёмной ткани [2]. — Ты — Коррин? — поинтересовался пленник. Окинул взглядом нового знакомого. Коррин по-прежнему сидел, прижатый спиной и скованными руками к стенке; сгибал колени, одну ногу поставил на пол перед собой, вторую — положил на бок. Меланхолия на лице Коррина сменилась на подозрительность. — Да. А ты часом не один из них? Тебя не подсадили под видом пленника, чтобы ты меня разговорил? — Ты прав лишь наполовину, Коррин. Можешь звать меня Лелуш. Я — британский принц. Из одной из параллельных вселенных. Вероятно, не из той, откуда ты родом, но моя родная реальность также принадлежит к Саду Ньярлатхотепа. Меня, Лелуша, взяли в плен, когда я отправился к своему другу Сузаку. Дальше выяснилось, что Лелуш, когда его перехватили, направлялся туда, куда и сам Коррин. На планету Симона, на Землю в его таймлайне, куда «Wunder» вернулся с Бетельгейзе. Сузаку находится там у NERV, как Лелуш узнал от Саурона. По его ощущениям, он находился в плену нескольких дней, хотя это может быть ошибочно — время тут может течь как угодно, в том числе по отношению к прочим линиям течения времени в других вселенных. — За одну секунду тут, вселенная, где находится Сузаку, может десять раз возродиться и погибнуть, совершить цикл в одну кальпу. Лелуш предпочёл согнуть колени и расположиться на корточках. — Лелуш, ты сказал, я прав лишь наполовину, когда подумал, тебя подсадили ко мне, чтобы разговаривать, — Коррин всё же относился к нему настороженно. — Мне нечем доказать свою правоту, но я скажу тебе, что я тоже пленник. Нас свели вместе, чтобы подслушивать наши разговоры. Дальше Лелуш начал спрашивать то, что Август уже знал, так что, Коррин, следя за языком, начал отвечать. Он рассказал, откуда он и куда направлялся, также сказал, что Август одержим Ньярлатхотепом. — Бог-коллективное бессознательное. — так Лелуш называл Ньярлатхотепа, — похоже, намерен изображать пока кого-то порядочного, чтобы втереться в доверие. Лелуш подумал об этом, задался вопросом: — Возможно ли, что Группа Августа сможет втереться в доверие к NERV? — Не думаю, Лелуш. У NERV уже возникали конфликты с Группой Августа, когда они, называя себя апостолами Старших Богов, пытались уничтожить Аркхем. Убить всех людей, которые там находились. В том числе Кадзи-младшего, которого я знаю… Коррин заинтересовался дальше, каким человеком был Лелуш. — Я — один из многочисленных отпрысков Британской короны. Моя страна, в моей вселенной, была тиранической завоевательной державой. Мой дядя убил мою мать во время политических разборок. Я в малом возрасте попал в опалу. Когда я вырос, то получил от Коллективного бессознательного, в лице Ньярлатхотепа, силу, чтобы отомстить. Получил в обмен на клятву использовать её ради мести, даже если она унесёт жизнь многих людей. В результате я своими действиями, продиктованными ненавистью к моей родине, разрушил Британию и погрузил всю планету в кровавую бойню. В дальнейшем меня и некоторых выживших членов моей семьи нанял Саурон. Мы прибыли в реальность Земной Федерации. Мы стали его вассалами. Дальше Лелуш рассказал, что расстался с Сузаку во время стычки с Чёрным Нуменором. — Лелуш, ты убил много людей? — Коррина решил его об этом спросить. — Сам лично я убил, возможно, и не так много, но миллионы погибли или серьёзно пострадали из-за моих действий. При этом мне было безразлично, гибнут они или нет. Я их не знаю. Я хотел уничтожить свою родину из ненависти к ней. В результате я разрушил собственную страну. — Лелуш моргнул. — Я привык к этому, так что мою совесть это не гложет, если ты об этом. Коррин испытал к нему неприязнь, но поблагодарил за честность. Лелуш совсем не скрывал, кто он такой. *** Каминоград. Улицы залиты солнцем. Виктор уже видел во снах этот город. Только сейчас он увидел его наяву, появившись в нём физически. Конечно, на фоне всего того, что он уже видел раньше, эти огромные высокотехнологические здания, призванные имитировать образ механического лица, его уже не так впечатляли. Люди здесь жили бок о бок со зверолюдями разных модификаций. Люди из NERV, команды Фэанора и Братства пневматика вышли погулять в столицу. Их сопровождали Спиральные рыцари и их присные. Те, кто вернулся с Элизии, воспринимали окружение как более приземлённое, но эзотерическое. Гойя интеллектуально заметил, что на их родной планете нет такого богатого использования технологий аркана-технологий супер-роботов. — Каминоград — это на самом деле ганмен Теппелин в другой форме, — Кинон дополнила его сведения этим замечанием. Группа расположилась в ресторане. Многие свободно расселись вокруг овальных столов из чёрного дерева, вокруг — сиреневые, сизые и вельветовые цвета. Для обычного человека — не очень спокойно. Много механических устройств, которые напоминают собой металлические дольмены и идолы, эти мини-ганмены генерируют энергию. На стол тоже подали не простые продукты. — Вкусный пирожок, — Виктор сидел в окружении с другими пилотами Ев, — а с чем он?.. — С мясом, — Аска игриво засмеялась. Синдзи так лукаво улыбается ей в такт, что Виктор быстро понял — тут какая-то подстава. — С каким мясом? — С чьим, ты хотел сказать, Вик-кун? С мясом казнённых преступников, конечно же! — Синдзи с большим удовольствием об этом сказал. — Я забыл тебя предупредить, что для этой культуры каннибализм — норма! — Ага, хорошая шутка, — Виктор не поверил. — Ты уверен? — и тогда Синдзи убрал эго-барьер между ними, позволил русскому прочитать свои мысли и убедиться, что говорит правду. — Блядь! — русский заплевал физиономии Аски и Синдзи. Те громогласно расхохотались. Фэанор, Маглор и Маэдрос обратили на это внимание. — Виктор, — обратился к нему Маэдрос, — теперь ты понимаешь, что чувствуем мы, эльфы, когда смотрим на то, как вы, люди, едите животных. — Фу! — Виктор аж сорвался с места, убежал, чтобы прополоскать рот и промыть желудок. Синдзи и Аска продолжали смеяться — сейчас они достали влажные салфетки, чтобы вытереть свои лица. — Какое лицемерие, — прозвучал Маглор, — ужасаться тому, что вы поедаете мясо казнённых преступников, но не ужасаться тому, что вы едите мясо животных… — Маглор-сан, а вы считаете, что трупоедство лучше животноводства? — обратился к нему Кенске. Он сидел в несколько другой стороне — в компании Тодзи, Хикари, Сакуры, Маны и прочих. Тодзи и Сакура очень быстро набивали желудки, брат и сестра показали себя жуткими едоками. Хикари тщательно распробовала то, что им подали. — Конечно, животноводство — это выращивание живых существ для того, чтобы их убить и съесть. — Маглор разложил всё по полочкам. — В свою очередь трупоедство — это употребление в пищу уже тех, кто и так умер. Или тех, кого убили не для съедания. Например, казнённых преступников. Убили их за злодеяния, а не за то, что их хотели съесть. Потребление мяса врага уже убитого на поле боя — это более этичная вещь, чем животноводство. — Но вообще для нас, эльфов, употребление в пищу мяса, даже синтетического, это всё — мерзость. — Фэанор сейчас хлебал растительный супчик вместе с Рей и её клонами — отпрыски Лилит тоже придерживались абсолютного вегетарианства. Что же касается прочих блюд, то зверолюди подавили самые разные сорта и виды мяса, рыбы и химер. Здесь с помощью генной модификации всюду активно выращивали новые подвиды жизненных форм. Химеры несли здоровые яйца, давали густое сладкое молоко, в пищу пошли плаценты и пуповины. Росиу и Киттан, например сейчас, как жители этого общества, спокойно употребляли в пищу варёные желтки, запечённые в плацентах неких химер. Запивали это молоком здешних животных. Кинон пояснила для иностранцев, что в здешние блюда специально добавляют определённые ферменты, чтобы всякий желудок мог с ними справиться. Что касается использования человеческого мяса, то казнённых преступников и просто умерших людей действительно съедают, но их мясо используется только для деликатесов. Пирожки с человеческими мошонками — это здешний деликатес. Они, согласно народным представлениям, мистическим образом могут повышать половую силу. Именно такой пирожок Синдзи подсунул Виктору. И сейчас уплетал ещё один такой. — В некоторых деревнях действительно людоедство не приветствуется, так что ты поступил плохо, Синдзи, что подсунул Виктору этот пирожок, ничего ему не сказал, — Кинон поспешила упрекнуть его. — О’кей, — выдохнул Синдзи. — Я попрошу прощения, как только Виктор вернётся. Я всегда прошу прощения. Просить прощения — это очень легко. — Синдзи, зачем ты подсунул Виктору этот пирожок, если ты знал, это вызовет у него отвращение? — Маглор решил это узнать. — Мне просто показалось это забавно… — Синдзи, ты вырос в такой культуре, в какой вырос Виктор. — Маглор подумал об этом. — Для тебя людоедство должно быть абсолютно неприемлемо. — Да, я вырос в культуре, где людоедство — страшное зло. — Синдзи пожал плечами, он уже набил щёки пирожками с человеческим мясом. — Ум-ум… Но мы, люди, отличаемся от вас, эльфов, наша мораль не врождённая. Ум-ум. Нам, людям… эту мораль с рождения навязывают воспитанием и культурой. Наша глубинная животная природа… этому сопротивляется, хочется сбросить иго этой морали… — Синдзи всё проглотил и рыгнул. — Мне иногда хочется устроить бунт против навязанной морали, если это не причинит никому реального вреда. Я бросаю кость внутреннему зверю. Синдзи закончил есть. Он был единственным, кто сейчас целенаправленно ел человеческую плоть. — Кроме того, — подошёл он к эльфами, — мне столь же отвратительно есть людей, как Виктору. Но я хочу испытать это отвращение. Мне просто любопытно, насколько силён элемент морали в моей психики. В какой степени он будет страдать и сопротивляться… — Очень интересно, — Маглор больше всего оценил то, что услышал. — Поразительно, какая у вас психология. Виктор вернулся, обвинительно посмотрел на Синдзи. Синдзи поспешил виновато улыбнуться, спрятать руки за спиной. — Я чувствую, чёрт возьми, тебе действительно очень стыдно, Синдзи. Так, я думаю, ты перебесишься. — Виктор сел за стол. Посетывал, что не хочет больше есть. Аска достаточно спокойно съела вырез из ножки некого крупного животного, похожего на модифицированного страуса, очень большого. Он был присыпан зеленью, каким-то растениями, которые пахли хвоей, но при этом больше напоминали капусту. Тодзи и Сакура активно поедали кротосвиней. Хикари больше понравились некие запечённые фрукты. Что же касается Братства пневматиков — большая часть из них активно всё тут пробовала, их не смущал риск наткнуться на человечину, ведь они выросли в либеральном обществе. Николас наложил себе жаренных устриц, покрытых пищевой смолой; Лу Сын взялась за внутренности гигантского варёного рака; Карт налетел на паштет из потрохов генетически модифицированного слона. Гурка сказал, что он — индуист, потому не будет есть мясо животных, если в нём есть гены коровы. Карт на это вспомнил, что он — иудей, потому не будет есть мясо кротосвиней. Василе помолился перед приёмом пищи. Гойя сказал, что, пожалуй, откажется от местных блюд. Нова и Пасика тоже не пожелали к ним прикасаться. В качестве алкоголя в этой культуре употреблялось молоко с добавлением неких ферментов. Они вызывали лёгкий эффект помутнения сознания. Здесь выводили многочисленных насекомые, которые производили что-то вроде алкогольного мёда. Их личинки употребляли в пищу очень активно. Легко можно было увидеть блюда, состоящие из поджаренных червеобразных личинок. Их смешивали с неким подобием сметаны. Вкус ощущался островатым и в то же время сладковатым. Так что, на фоне всего этого изобилия, пирожки с мошонками казнённых преступников особенно не выделялись. Йоко и Киял сейчас употребили большое количество алкогольного мёда. Мисато нашла его тоже весьма перспективным. И сорвалась — бахнула на грудь столько, что вскоре её пришлось уносить на носилках. Мари не побоялась съесть чьи-то большие зажаренные глазные яблоки. Майя позеленела, как только посмотрела на всё предложенное меню. Поспешила покинуть это место. Тихо, Норико, Казуми, Юнг и Мадора находились под большим влиянием Фэанора, потому отказались употреблять в пищу плоть живых существ. Вместо этого жёны короля эльфов предпочли отведать молочную и медовую продукцию. Тэцуя употреблял некое подобие спаржи, вымоченное в солёной воде. Кинон, жена Росиу, очень интеллигентно нарезала себе некое подобие колбасы. Её сестра, светлая блондинка Киён, наедалась какой-то странной местной экзотической капустой, если, конечно, это вообще была капуста. Киттан набивал свой и без того немалый живот жареным дикобразом (или похожим химерическим животным). Наконец наши герои закончили приём пищи и разошлись погулять по рощам и аллеям или по техногенным районам — кому что больше нравилось. Каминоград включал в себя также обширные подземелья, многие решили погулять в просторных катакомбах и отдохнуть от жаркого солнца. Ларк, Николас и Ноно взяли с собой Тихо, с ней — Норико, Казуми, Юнг и Мадору, отправились погулять по извилистым аллеям ближайшего парка, где произрастало очень много тропического вида папоротников. Виктор остался с Аской, Синдзи, Мари, Маной, Сабуро и другими, отправился гулять с ними по крышам высоток. Хикари, Тодзи и Сакура отправились с Кенске в техногенные подземелья. Экскурсию им решили устроить сёстры Киттана. Гимми и Дарри отправились отдыхать в апартаменты дворца и увлекли с собой эльфов, с ними отправилась пьяная Йоко, ковылявшая ногами в развалочку. Рей, двое её клонов и Тэцуя остались сидеть в ресторане на протяжении остального дня. Макото, Майя и Шигеру взяли у Киттана летающие мотоциклы, отправились с толстым блондином полетать в окрестностях Каминограда. Даяка и Росиу отвели пьяную Мисато в своих покои, здесь за ними ещё проследовали Рицуко и Дуглас. Сагара и Сузаку просто решили погулять по улице, двигаясь в числе многочисленных прохожих. Йоко, как слегка отошла от опьянения, так предложила Курво сейчас посетить свои апартаменты. Группа вошла в широкую просторную комнату, где лиловые стены представали в неоновом освещении. — Хорошо, — Фэанор раскинулся на кровати, растянул руки и ноги. Отдохнул несколько часов. — Я всё ещё мечтаю о детях, — заявил он, когда Рицуко поинтересовалась, не хочет ли он продолжить осеменение, — так что всё ещё хочу «добить» оставшихся кандидатов… Первой вызвалась сейчас Цумире Нагара. Мулатка, дочь афроамериканских азиатских кровей, поспешила полностью обнажиться перед Фэанором; она не общалась без парочки поцелуев — встала перед Курво, оторвала от пола смуглые пяточки — даже так не смогла дотянуться до него и поцеловать. Фэанора больше заинтересовало, что на груди у девушки остался болтаться золотистый жетончик. Высокоинтеллектуального эльфа больше интересовали предметы материальной культуры. Цумире ответила: память о семье; у неё погибла вся семья, когда Ми-Го сбросили ядерную бомбу в центр Токио-2. Грудной младший брат, три старшие сестры, мать, отец, два деда и две бабушки погибли несчастные несравненно более лёгкой смертью, чем жертвами иноцветной чумы. — Ясно, это обрядовая память о почивших… — Нет, это не предмет какой-то религии, просто моя личная память… Но в принципе, вы правы, Курво. Фэанор дальше расположил Цумире спиной к себе, держал её за руки, когда насаживал. Бубенцы смуглянки сразу же затряслись, взгляд аж отупел, даже такая насыщенная оттенком кожа смогла покраснеть от обильного прилива крови к башке. С накрашенных нежно-розовых губ Цумире срывались животные звуки. Всё вышло до боли как обычно. Такая размеренность даже в чём-то успокоила Фэанора — ведь никто из девушек не жалуется — но в то же время его рассердило. Он напоследок сильно отжарил её перед тем, как дасть выпасть из своих рук и отдышаться посреди ложа. — Йоко, я хочу сменить помещение… Мне нужно что-нибудь более офисного характера… Йоко спросила у подруг, есть ли у них идеи? Кинон пригласила эльфа в свою комнату, у неё к кровати примыкают письменные столы. На них всё ещё остаются принадлежности. Кинон, правая рука своего мужчины, здесь часто работает. Такая атмосфера больше воодушевила Фэанора. Майя привела к нему следующую девушку — Мидори Китаками, невысокая очень молодая японочка с накрашенными розовыми волосами, похожими на облако или на сгусток пены; её лицо выделяли большие губы подобного оттенка. — У меня погиб жених, так что я хотела бы найти жениха в лице вас, Курво. Мидори подошла к нему и начала раздеваться. Фэанор ждал, пока она обнажится, бросит свою одежду, свою униформу, нижнее бельё, лифчик на другую сторону большой кровати, где они будут уединяться. Фэанор подумал, что детей сделать не выйдет, так как Мидори он интересен именно как возможный жених. — Осторожно, — когда она разместилась перед ним на четвереньках, Фэанор дал ей привыкнуть. Надо сказать, Мидори хуже прочих пережила такую насадку. Она пожелала встать и стоять на ногах возле кровати, посчитав, что так ей будет проще. Странные вкусы. Мидори потребовалось больше времени, чтобы привыкнуть и начать получать удовольствие. Тело Фэанора излучало ауру, которая подчиняла чужую плоть, так что рано или поздно. Любая женщина, насаженная на его половой орган, будет испытывать блаженство, максимально возможное для её тела. Дух эльфа буквально пронизывает Мидори и делает частью себя. По этой причине даже самое маленькое женское влагалище очень свободно расступается перед натиском его гигантского члена и потом совершенно не болит по завершению акта. Итак, Фэанор заставила её покрыться каплями пота с макушки до самых пальцев ног, когда у них случился взаимный оргазм. Опять же — бестолку. — Простите, Курво, но для меня вы слишком… — у Мидори не нашлось слов, то как ей не было больно в буквальном смысле, чужеродный дух любовника полностью пронизывал её тело и отключал все болевые нервы. — Я понял, можешь не искать слова. Фэанор повернулся сейчас к ней спиной и взялся за свою одежду: натянул брюки, застегнул рубашку, в ставил ноги в сандалии и накинул на себя своё тончайшее пальто на манер плаща. Вставил в зубы соломинку. Йоко очень печально и трагично смотрел на него сейчас. Мидори сейчас в душе. Майя и Кинон поблизости, передают сведения Рицуко и Росиу. — Сейчас уже вечер, — Фэанор взглянул на жену Йоко перед тем, как шагнуть через порог. — Я хочу погулять по ночному городу — потом вернусь. Тихо, Мадора, Норико, Казуми и Юнг разошлись по ближайшим апартаментам дворца. Предварительно — кратко потолковали с мужем; он отправил их спать в отдельные комнаты. Синдзи отправил на боковую Аску, Виктора, Ману и всех остальных. Сам даже к закату всё ещё размышлял над проблемой. Сидя в комнате дворца, раскрыл Некрономикон, вертел в руках Серебряный Ключ. Картер ещё в Валиноре, до него толком не дозвониться. Каору в работе. Синдзи сам медитировал, в результате подготовил одну технику. Обсудил её с Рей I. — Курво! — Синдзи прибежал к нему, когда эльф входил в апартаменты после ночной прогулки. — Да, Синдзи? У тебя такой голос, у тебя ещё одна идея? — Фэанор вешал своё тончайшие пальто на вешалку. — Да! — Синдзи аж подпрыгнул. Одет он сейчас в футболку (с надписью рок-группы), шорты и белые носки. В руке блеснул серебром Ключ, украшенный арабеской. Юноша повернул его несколько раз, от артефакта разошлась воздушная рябь. Облик Синдзи мог сейчас показаться миражом в пустыне. Когда он перестал дрожать, Фэанор увидел перед собой совсем другого человека. Девушку. Строгое жёлтое домашнее платье, белые носки, тапочки, круглые очки. Длинные волосы, слегка бледная кожа совсем не оливковая, как у Синдзи. Родинка под губой. Фэанор сперва подумал, это иллюзия, но быстро понял — это настоящая трансформация тела. Он хотел было рассмеяться над этим, как вдруг прочитал в глазах — дух тоже иной. — Кто вы? И где Синдзи? — Фэанора это удивило. — Здравствуйте, Курво-сан, — она поклонилась. — Меня зовут Ямагиси Маюми. Я… Она несколько запнулась от стеснения. Подошла Рей I, одетая в тёмные футболку и брюки, обратилась сейчас к Фэанору: — Курво, ты знаешь, людская личность более плавающая, чем у вас, эльфов. — Да. — Сейчас эго Синдзи временно исчезло, оно перетекло в другое эго. В эго человека, ныне уже погибшего, но соединённого духовно. Синдзи когда-то делил с Ямагиси Маюми одно тело на двоих. Это не совсем полноценное существование, — объясняла Рей, — к жизни вернулась ипостась Ямагиси, которая существует как воспоминание внутри ума Синдзи и как его опыт предыдущего духовного слияния. Проще говоря, перед нами не сама Ямагиси, а оживший её образ из памяти Синдзи. С помощью Серебряного Ключа мы можем вернуть подобие её эго. — Сейчас я — Ямагиси Маюми, — заговорила сама девушка, возникшая на месте Синдзи. — У меня есть вся энергия либидо Синдзи и я буду существовать, пока будет потребность вынашивать ребёнка. Курво, Синдзи будет брать контроль над моим телом всякий раз, когда будет нужно. — Синдзи… — Фэанор даже изумлённо сейчас моргнул. — Ты готов на какое-то время отказаться от индивидуального существования, чтобы выносить моего ребёнка? Даже если зачатие не так уж вероятно… — Да. — Маюми дотронулась до своих очков. — Синдзи передал мне своё желание вам помочь… Фэанор несколько секунд таращился на всё это. Оценил решительность своего нового знакомого. Кивнул. — Хорошо. Я не могу быть безразличным к такому упорству. Маюми постаралась побыстрее скинуть с себя всю одежду. Фэанор скинул сандалии, поднялся к кровати, окончательно сам обнажился. Рядом с кроватью широкое окно на красивый вид ночного города, полного жизни, ночных огней. Маюми волновалась. Это была она и в то же время не совсем. Сняла с себя жёлтое платье и бело-розовый лифчик, но не знала, куда их положить. Держала у себя на руках, не могла найти места, куда бы приткнуть. Увидев, что Фэанор уже стоит возле кровати, Маюми подошла сюда, бросила снятую одежду на другой край кровати. Смотреть на эту одежду было очень возбудительно для той части, которая соответствовала личности Синдзи, сейчас погрузившемуся на дно. Рей помогла смазать всё. На Маюми всё ещё остались круглые очки, в которых Синдзи хорошо запомнил эту девушку с родинкой, и белые носки, так и не снятые. Фэанор видел теперь её спину, взял потенциальную жену за руку и взял за шею, как она попросила. Тело Маюми во всех деталях — женское, Синдзи буквально качественно изменил материю силой мысли. Фэанор стискивал ей шею, дарил очень крутой щенячий кайф Маюми. Под глазами у неё всё покрылось приятным румянцем, глаза полны блаженства. Шлюха выставляла язык, на него аж попадают сопли. Фэанор понимает, это всё бесполезно, он не сможет позволить себе удерживать Синдзи в таком бессознательном состоянии, под управлением оживлённого воспоминания. Но всё равно доводит всё до конца, чтобы хотя бы наградить Маюми шикарным оргазмом и самому сбросить ей во влагалище. Маюми спала с члена, живо убралась в душ. Из душа вернулся уже ополоснувшийся Синдзи, обёрнутый полотенцем. Лифчик и платье на кровати превратились в его шорты и футболку с надписью рок-группы. Здесь уже проявилась Мана. Она настолько хотела угодить Синдзи, что вызвалась быть следующей для его проекта. Фэанор воспринял всё это уже теперь как рутину, решил уже добить то количество женщин, которое запланировали на этот раз и больше пока не прибегать к такому способу. Мана сбросила свой наряд на кровать, подставилась. Выдержала она эту процедуру туго: активно потекли слёзы и сопли, Фэанор захватил её голову, отработал и добил быстро. Выпустил из рук шлёпнуться животом на кровать и отдыхать. — Ещё шесть женщин. — Рицуко зашла к ним в скором времени. — Шесть — и всё, — вздохнул Фэанор. Первой из последней шестёрки Рицуко запустила Котоне Сузунами. Она — метафизически развитый, человек не самого высокого уровня, потенциальный пилот Евы. Милая девчушка, волосы окрашены в розовый, как у Мидори и собраны в пару пышных боковых хвостиков. У неё там присутствуют светлые заколки-зажимы, как у Аски. Котоне с молодецкой прытью взялась за работу. Бойко выдержал всё, Фэанор отработал её, ничего не добился, но по крайней мере обрадовался их взаимному удовольствию. Дальше подали Хитоми Амаги. Она не имела никакого отношения к Хитоми Хораки, одной из сестёр Хикари. Зато имела к Элхэ. Выглядит Амаги почти как её копия — волосы только не серебряные, а платиновые (длинные и мягкие, спадают на плечи), кожа очень светлая, глаза — оттенка морской волны, очень добрые и любезные. Амаги — высокая, носит серо-синеватую униформу. Присутствует заколка в виде светлого полумесяца, включающая в себя маленький рубин. У Фэанора возникли вопросы, Рицуко пояснила: — Амаги — клон Элхэ, созданный во время экспериментов в 1988 году. Её признали не наследующей большую часть сил, потому отдали в семью мелких сотрудников Комитета. С тех пор Амаги у нас работает консультантом. Сейчас она тренирует вторичных пилотов и бойцов симуляции. — Я — полуэльфийка, так что, когда мне сказали, что я могу помочь восстановить вашу расу, я решила вызываться. — Амаги звучала очень вежливо и скромно. Фэанор аж несколько удивился, не ожидая тут увидеть именно её клона. — Элхэ принадлежит к подвиду эльфов Эллери Ахэ. Прямо как моя мать. Так что ты, Амаги, мой ближайший биологический родич. Может быть, у нас что-нибудь получится… Только скажи мне, Амаги, что ты думаешь по поводу Элхэ? — Ничего, я её никогда не знала. Для меня она — Зог — опасный пришелец из космоса. Мои любимые родители — мои приёмные родители. — Что с ними? — Фэанор решил об этом сейчас узнать. — Моя отец погиб во время Дня Возвращения. Ни Соломон, ни NERV, мы не смогли его вернуть. Моя мать впала в депрессию. Она — астроном. Я хочу быть, как она, потому нашу эту заколку, и очень хочу быть как она, исследователем неведомого. Так что гибридизация меня интересует с научной точки зрения. — Хорошо, мне это нравится. В тебе есть эльфийская кровь. — Фэанор аж взбодрился её появлением. — Вы, NERV, — довольно взглянула он на Рицуко, — можете делать сюрпризы. Амаги пожелала испытать щенячий кайф, когда Фэанор ей это предложил. Он хорошо сдавил ей горло, заставил щедро прильнуть кровь к бледному лицу. Амаги, будучи, как и все, спиной к нему, давая держать себя за запястье, она все изошлась в оргазмических конвульсиях, будучи насажена на его член — приняла в себя бурное извержение. Ничего не вышло, Амаги была так-то психологически не готова к зачатию. Дальше под Фаэнора по очереди положили вторичных операторш MAGI — Аой Могами (брюнетка в очках и с родинкой под губой), Каэде Агано (психолог, кроткая, домашняя помощница) и Сацуки Аой (наполовину русская, платиновая блондинка). Чтобы разнообразить их общение, Фэанор перед тем, как поставить девиц к себе спиной, сам распалил их нутро секс-игрушками: к Аой и Каэде применил бусы, вставил и вытащил сразу в оба отверстия перед началом процедуры. Сацуки отработал вибратором-имитатором. Эта платиновая блондинка русских и японских кровей не постеснялась напиться водки и вступить в интимную связь с эльфом, будучи совершенно пьяной и выкрикивающей смесь русских и японских песен. Аой Могами больше всего понравилась Фэанору — он трахнул её прямо в очках. В качестве последнего девицы привели Нэнэ Мацукадзе — она кандидата в пилоты Ев, училась вместе с Рей I, Тодзи, Кенске и Хикари. Она — худенькая и стройная девушка с длинными пышными волосами, покрашенными в цвет красного дерева. Груди почти нет, телосложение из-за этого самую малость кажется детским. С собой держит в руках крупного плюшевого медведя. Мацукадзе улыбчиво представила себя сама: с детских лет у неё был дар экстрасенса и медиума, она могла призывать школьных призраков и диких ёкаев и говорить с ними через своего медведя. Мацукадзе взяли в оккультный отдел NERV, в группу GEIST за её врождённый дар. Синдзи сейчас вспомнил, в одной из прошлых жизней, когда он в четырнадцать учился в Токио-3, Мацукадзе привели к ним в класс и она устроила увлекательное шоу с призывом духов. Юная медиум сидела так, что куклы могли говорить от имени прообразов тех или иных лиц у нас в сознании, как мы их себе видим. Кажется, она тогда вдоволь развлекалась со своей силой, не думая о последствиях. Сейчас Мацукадзе очень загорелась идеей родить полуинопланетного принца для инопланетного короля. Она посчитала, это её последний шанс — сам факт того, что её к этому привлекли и она стала последней в очереди. Фэанор попробовал её оплодотворить четыре раза подряд. Первый раз ещё очень активно перекрыл ей дыхание обеими руками во время оргазма. Её снятая одежда всё время лежала рядом на кровати в компании с медведем. Мацукадзе пятый раз уже не потянула бы при всём желании. Фэанор больше всего похвалил её за упорство. Все эти процедуры завершились глубокой ночью. Жёны Фэанора легли спать. Спал почти весь экипаж на борту «Wunder» и спали почти все из свиты Симона. Братство пневматиков сейчас больше на часах. Николас и Ларк спят, а вот Ноно и остальные — нет. Фэанор уснул прямо почти сразу, как закончил, и спал в одиночестве. Ему сейчас хотелось отдохнуть от общения. Синдзи тоже протянул ноги в соседней комнате. Рицуко и Росиу пошли на боковую. Мисато давно храпела, ужасно пьяная после ресторана. За ней присматривал Макото. Итак, когда все спали, на них произошло нападение… Август отстранил взгляд от хрустального шара, в котором показывалось то, что происходит на планете Симона. Кольцо пробудило нужный дух. В шаре появился лик молодой женщины. Волосы платинового оттенка заплетены в конусы по бокам головы. Их края направлены вниз. В остальном волосы также спадают у неё по плечам и спускаются на спину. Она, бледная и туманная, облачена в приглушённого пышное платье в духе Викторианской Англии или даже в духе чего-то более древнего. — Титания, ангел снов. Отправляйся туда, где находится сейчас экипаж «Wunder». Пока они спят, ты должна высосать их энергию. Поработи их дух во снах. Также можешь взяться за жителей Каминограда. Но постарайся никого не убивать. Пусть они будут в своих снах, пока не утвердится Иерархия. Я велю это тебе от имени Пендрагона. Получи силу от самой Природы. Пусть глупцы, которые так хотят управлять Природой, познают её гнев. Август испытал огромное моральное удовольствие от чувства собственной правоты. Перед этим Титания решила подзарядиться. Лелуш и Коррин вели беседу в тёмной камере. Британец не мог сказать, где они точно находятся, в Камелоте или в стенах Мифического Ангела. Сюда его телепортировали. Титания просочилась сквозь стену — в этот раз без одежды, полностью обнажённая и охваченная мраморной потусторонней белизной. Античная нимфа бесшумно направилась к ним, её босые ноги не издавали никакого звука во время шагов. — Кто это, Лелуш? — Коррин увидел её улыбку и она ему совершенно не понравилась. — Кажется, это — королева фей и эльфов, царица снов, призванная Августом… Я слышал, она жила в Западном раю, в Садах Ирмо до того… до того, как её ум не был омрачён Скверной. — Лелуш отступил в сторону. Титания подошла к Коррину, её зелёные глаза игриво блестели, аккуратные брови приподнялись. Уши у неё выглядят при этом полностью человеческими. Но она точно не человек. Коррин начал вспоминать, как он влюблялся в эльфиек, но они, слишком возвышенные, не могли принять его чувства. А вот Титания… Эта обнажённая бледная античная мраморная статуя, она наклонилась… Её касание заставило ткань комбинезона Коррина разойтись и обнажить член, наливающейся кровью. Коррин дальше был ею изнасилован. Он стиснул зубы и зажмурился, замотал головой, когда фея, вопреки его воле, насадила себя на его воздетый член. — Будь хорошим ребёнком, Коррин… Я хочу высосать твою энергию! — Титания пальцами захватила Коррина за подбородок, удержала его голову. — Она нужна, чтобы добыть больше энергии! Коррин решил узнать, что это за существо. Пока между ними происходит такой тесный контакт, кайдзин вступил с ней в ментальную связь и раскрыл глаза. Содрогнулся и чуть не закричал от того, что увидел. Перед ним нечто вроде бледно-розовой гусеницы — ростом больше человека, покрытое женскими грудями-бутонами и многочисленными белыми змеями. Они извивались по мере того, как это гротескное создание насиловало его. Лицо Коррина — в ужасе, лоб покрывается потом, кожа вокруг глаз, носа и рта, кажется, становится более бледной, чем обычно. Коррин дальше становится более зелёным, с тошнотой сглатывает слюну под нервный спазм горла. К счастью, Титания начинает выглядеть как человек, но теперь Коррин знает её настоящую природу. Он решает чуть поработать бёдрами, чтобы это только быстрее закончилось. — Да-да, ты хороший мальчик… Будь хорошим мальчиком и ты получишь свою дозу удовольствия. Коррин чувствует, как змеи и гусеницы заполняют собой чрево Титании, всюду соприкасаются с его членом. Итак, дрожа бровями, скаля зубы и даже покрываясь румянцем на щеках, Коррин выплёскивает из себя сперму и передаёт этому существу всю необходимую для него энергию. Двигает пальцами на ногах, прекращает работать бёдрами и резко расслабляется в надежде, что на этом всё закончится. Титания, очень довольная, сразу же встаёт. Змеи выступают у неё сквозь кожу, выпускают из своих ротиков клейкую светлую субстанцию. Она за секунды формирует пышный наряд с длинными рукавами, который выглядит так, как если бы он был сшит из тканей шелкопряда. На том довольная Титания пропадает из виду, переходит в мир снов и движется сквозь океан эфира. Она видит островки — сны тех, кто ей нужен… Николас увидел во сне, как он снова ещё раз всех кинул и попытался изнасиловать Ноно. На этот раз никто, ни Хиро, ни сама Ноно, ни Ларк, ни Гурка, никто прощать его не стал. Все они только обвиняли Николаса и говорили о том, какая он сволочь. У него слёзы на глазах. Ларк видела во сне, как Ноно все восхваляют, как она стоит ваше неё и как требует воздавать ей почести. Ноно внутри сна Ларк не выделяет её, Ларк, из числа всех прочих, из числа огромной толпы восхищённых. Ларк чувствует себя абсолютно подавленной, совершенно одинокой, потерянной в такой массе народу. Её друзья и подруги, товарищи и братья по оружию смотрят и восхваляют только её одну. У Ларк слёзы на глазах. Мисато видит сон, в котором она пытается в чём-то убедить Синдзи, Рей, Каору, Виктора, Рэндольфа, Фэанора, Симона, Мадору и всех остальных сверхлюдей. На это каждый ей в лицо высказывает, что мнение её ничего не значит и что она вообще никто и звать её никак. У неё же нет суперспособностей. Кенске видит сон, где его посадили в угол и заставили наблюдать за тем, как Фэанор сношает всех девушек, которые были ему хоть как-то интересны. Девушки все говорят Кенске одно — не хотят больше иметь дел с ним, гиком-очкариком. У них — гигантский эльфийский член. Кенске бросается с места, пытается их переубедить, заверяет, что может себе сделать большой член. Над ним смеются, особенно звонко над ним смеются Аска и Рей. Говорят, что у него нет члена вообще. Кенске снимает с себя трусы и с ужасом обнаруживает, что члена у него действительно нет. Кенске в панике ищет член в трусах, думает, он настолько маленький, что в них потерялся. Обещает найти, покрывается капельками пота. Мари снится ровно то, что снится Кенске. Только её обвиняют не в том, что у неё нет члена. Ей ехидно говорят, что они нашли очень крутого мужчину, потому им теперь она, женщина, больше не нужна. Они навсегда завязывают с бисексуальностью и полигамией и теперь преданы только одному любовнику — Фэанору. Им же нужно возрождать всю эльфийскую расу! Мари ревёт и плачет. Она обещает, что она тоже сможет родить ребёнка. Она умоляет, просит, чтобы её не бросали одну… Росиу видит сон, в котором Камина и Симон устраивают вечеринку. Она выходит из-под контроля, но её зачинщики никак не желают останавливать хаос, охватывающий город. Камина и Симон этого хотят. Они всегда хотели анархию, никогда не ценили стараний Росиу по наведению порядка. Мадора видит то, как её око разрушения выходит из-под контроля, взрывает планету и все вокруг погибают. Мадора видит, как после этого она заключается во временную петлю снова. Её отец-монстр смеётся над ней, наблюдая за тем, как Мадора всякий раз пытается что-нибудь сделать. Но это приводит только к подрыву. Дочь Ньярлатхотепа кричит, чтобы к ней не подходили, но все бегут к ней. Фэанор до конца пытается запечатать её око. Всё равно. Всё закачивается взрывом, уничтожающим планету. Синдзи видит во снах победу Каору над Мелькором. Синдзи ничего не смог сделать Мелькору. Синдзи просто опечален и смирился со своей жалкой ролью. Виктор видит этот же сон. Он кладёт руку на плечо Синдзи, поддерживает его. Дальше всё продолжается как сон Виктора. Он злится из-за того, что Каору и Синдзи никогда не будут принадлежать ему как его безропотные, покорные сучки. Попаданец решает покончить с этими двумя. Он вообще решает присягнуть на верность Иным Богам и Великим Древним. Виктор оглушает обоих прихватом (уровень сил и АТ-поле идут не в счёт), раздевает Каору и Синдзи, связывает им руки за спиной. Насилует обоих, сперва Каору — его Виктор больше хочет. Он проделывает всё это в подвале, где кругом на стенках хранится арсенал — ружья, дробовики, винтовки, а ещё ножи, клинки, тесаки и чёрные пакеты для мусора. У Виктора дико стоит от одного этого. Итак, первым наш попаданец отчекрыживает, отпиливает балду Табрису. Синдзи приходит в себя тогда, когда его возлюбленный уже мёртв. Виктор специально держит в руках голову Каору перед глазами Синдзи. Когда Младший разлепляет их, думает в первые секунды пробуждения, что возлюбленный жив. Но — о, ужас! — Каору на самом деле мёртв: его длинная шея перепилена. Синдзи не кричит и не истерит. Он — в полном шоке, у него отнимается язык. Даже не пытается освободить руки за спиной от верёвок. Довольный Виктор кладёт голову рядом с открытой трахеей. Труп Каору валяется на животе рядом с Синдзи, выливает на пол из себя обильное количество крови. Виктор дальше насилует Синдзи; кончив, ставит Младшего на колени перед собой — к себе затылком; берёт в руку тесак, которым закончил полчаса назад перепиливать позвоночник Каору. У Синдзи по-прежнему стеклянные глаза, струйки слёз сочатся сквозь них без какого-либо звука. Капельки крови возлюбленного спадают на плечо Синдзи с этого клинка, который вот-вот вонзится в глотку и перережет её… Синдзи прекрасно осознавал, что он видит сон. И ему нравилось, что это страшный сон. Страшными снами тоже можно наслаждаться. Да, так его, этого Каору! Он слишком крутой и красивый… Его самого, Синдзи, его тоже — долой ему голову с плеч!.. В конце концов делает же так сам Азатот? Частицы Султана демонов, составляющие ядро всякой души, жаждут иногда быть испуганными, униженными и раздавленными. Виктор тоже понимает, что это сон. Он это чётко осознаёт благодаря опыту, получаемому от Синдзи. Если бы русский и японец приложили волю, то изменили бы ход событий в этом сне. Но они не хотят — им всё нравится. По этой причине они не собирались просыпаться. Оба считали этот сон лишь проявлением своего подсознания, не подозревая о присутствии Титании, и оба хотели досмотреть его дальше. Виктор собирается перерезать глотку Синдзи, что будет дальше?.. Рей I видит сон, где она перешла на сторону Мелькора. Ей кричат в спину проклятия из NERV. Синдзи, Рэндольф, Аска и другие кричат ей ругательства. Как больно слышать такое от близких людей. Но разве она сама не виновата? Ворочаясь в кровати, Тодзи видит сон, где Хикари и Сакура забеременели от Фэанора, но обе погибли ужасной смертью, потому как из животов у них вырвались окровавленные монстры. Утэне снится, что она находит таки Анфи. Анфи обнимает её — и сразу же вонзает в спину кинжал. Утэна широко раскрывает глаза, после чего её тело начинают пронзать ритуальные мечи. Анфи, очень довольная всем этим, шепчет, что она — молодец. Кто-то должен быть запертым в перевёрнутом замке. Она, ведьма, уходит, оставляя Утэну на участь, хуже смерти… Фэанору снится, что девушки, которых он пытался оплодотворить, действительно забеременели. Но они начали умирать одна за другой. Прямо как умерла его мать (через значительное время после родов — она поддерживала себя до того момента, где сын вырастет). Фэанор в шоке. Его жёны и те женщины, которые пытались ему помочь восстановить расу, мёртвы. А их друзья, родственники — все вокруг обвиняют его в этом. Они называют его монстром и чудовищем, порождением скверны. Фэанор чувствует, что спит. Он не удивлён, что его пострадавший разум показывает ему кошмары. Сейчас чувствует, за этим сном что-то есть. Фэанор пронзительно смотрит на плывущие образы. Мысленно прорывается сквозь уровни сна, отбрасывает профанные страхи, чтобы добраться до более глубинных. Ткань сновидческой реальности расступается под его взглядом. Показывает вот что. Фэанор стоит в Саду Ирмо — это область Валинора, которая соответствует миру снов. Те жители, которые приходят сюда, могут легко заснуть на ковре бежевой листвы. Тягостные воспоминания оставляют умы. Сюда приходят те, кто хотят что-то забыть. И Фэанор видит здесь… свою мать, эльфийку с серебряными волосами. Фэанор сужает взгляд, стоя в окружении спиралевидных матовых растений, конусовидных белых бутонов, змеевидных побегов, хрустальных веток и кристаллических оград. Здесь клубятся туманные испарения. Ползают фиолетовые громадные гусеницы. Фэанор видит, как спящих обнюхивают бледные змеи. Дети Ирмо поглощают негативные воспоминания. Сновидческие айнур вбирают в себя злую карму. Создания, похожие на гусениц с женскими грудями-бутонами и клубками белых змей на женоподобных головах. Фэанор осознаёт, аж отступает на шаг назад с более тревожным изумлением — это восприятия одной из таких айну. Он выглядит в этом сне сам как такая гигантская гусеница! Она наелась слишком много скверны из спящего разума его матери, одержимой Мелькором! Фэанор в изумлении. После этого он возвращает себя прежний облик. Концертирует волю и проникает на более глубокий уровень сна. И видит, как Мелькор разговаривает с эльфами. Он кладёт ученикам на лоб светящиеся точки. — Он растворяет у них в умах частицы себя! Он заразил мою мать… Фэанор широко распахнул глаза. Сейчас его эго и частица Мелькора, переданная по крови от матери, слились воедино. — Если бы Валар решили окончательно уничтожить Врага, он бы восстановился как потомок заражённых. Если бы выжил хоть один заражённый!.. Если бы Валар не решили взять Его в плен, переписать ему воспоминания, я бы сам стал новым телом Мелькора!.. Осознав это, Фэанор громко рассмеялся, после чего дерзко бросил в туманно-серебряные небеса Валинора: — Манвэ, Варда, вы все тупицы! Вы ничего не можете сделать до конца. Вы должны были сразу сделать всё: убить Врага окончательно; вы должны были убить всех, кто с ним взаимодействовал. Вы должны были убить мою мать. Вы должны были убить меня самого, как только вы поняли, что моя мать умерла от заражения скверной! И Фэанор ещё раз по этому поводу истошно рассмеялся. Норико снится, что из-за её оплошности все погибли в бою. Её битая Бастер-машина затеряна в космосе, вокруг плавают в невесомости ошмётки других супер-роботов, перемолотых космическими личинками Иных Богов, «иммунной системой мироздания». Норико никуда не может лететь. Она остаётся одна, замкнутая посреди пустоты вселенной. Ей страшно, она кричит, но более всего ей плохо от мысли, что во всём виновата именно её оплошность! Норико закрывает глаза руками, когда плачет. Когда отводит ладони от мокрого лица, видит, как обезображенные трупы Казуми, Юнг, Курво, Тихо плавяют в невесомости… Страх пронзает, но сонный паралич не даёт проснуться, не даёт закричать. Самой Казуми снится вот что. Она видит, как происходит битва в космосе. Казуми прикрывает тылы. Космической выводок Азатота напирает из центра Млечного пути. В этот момент Фэанор велит отступать. Говорит, кто-то должен прикрыть тыл и умереть за них. Он и его жёны приходят к выводу, что Казуми — самая бесполезная из их числа, потому она должна остаться и умереть. Казуми кричит, ревёт в слезах, умоляет не бросать её. Они только цинично упрекают её в том, что она не может нормально с честью умереть за товарищей. И совершают гиперпрыжок. В свою очередь Казуми одна остаётся в окружении отвратительных монстров… Юнг в бою инфицирована биологическим материалом агрессивного пришельца. Её тело мутирует в монструозное нечто. Юнг видит, как Фэанор, Норико, Казуми и другие его жёны смотрят на неё с отвращением и презрением. Юнг превратилась в отвратительную биомассу, не способную даже кричать — её рот зарос плотью. Её бросают, оставляя страдать в таком виде. Напоследок она слышит их комментарии по поводу того, что подруга им больше не нужна таким монстром… Ноно снится такой сон. Она — андроид, но ей могут сниться сны. Для контроля метафизической воли сон желателен, так что все метафизически развитые существа периодически засыпают, будь это люди, эльфы, айну или одухотворённые машины. Ноно снится, как она ищет стрижей. Ей нравится смотреть на их гнёзда. Внезапно, всё вокруг заполняет музыка. Ноно подпрыгивает и начинает радоваться. Ведь музыка ей нравится! Её крестообразные зрачки пульсируют от удовольствия. Она кружится под музыку и видит, как звёздные дали над головой, холодные бурные реки и пенящиеся морские волны вокруг, как густые зелёные леса и ледяные северные дали на горизонте, как высокие горы и каменные скалы, огненные недра звёзд и планет мелодично возникают из музыки. Ноно в восторге, ведь всё это — часть её самой. Она — огненная душа Эа! Но тут гармония нарушается, её охватывает холодный и обжигающий сумеречный натиск, из языков чёрного пламени появляется Мелькор. Он сам выглядит как совокупность языков чёрного пламени, обвивающих испуганную Ноно. Пара его белых глаз-огоньков выделяются на фоне прочей буйной черноты. Ноно кричит, зовёт на помощь и страдает. А он её насилует, хватает и жадно сношает само её естество своим диссонансом. Ноно-Ариэн кричит и бьётся в истерике, одновременно чувствуя, как она умирает… Хикари снится, как Тодзи пропал. Он ранен или погиб? Хикари ищет его, старается найти изо всех сил. Встречает Макото и Шигеру. Они грубы с ней. В конце концов выдают ей банку, внутри которой, в формалине, плавает ступня Тодзи с огрызком голени. Это всё, что от него осталось. Хикари кричит от ужаса, слёзы хлещут по щекам. Хикари встречает Аску и сестёр. Они обвиняют её в том, что это её вина. Хикари излишне пеклась о Тодзи. В свою очередь Тодзи слишком о них беспокоился. Он считал, мужчина должен сражаться ради близких, ради семьи. Он так настроил себя в этой мысли, что не стал вовремя отступать. И вот — результат! От него осталась только ступня в формалине. Хикари обвинили в его смерти, дескать, это она сама учила его тому, что муж должен сражаться за свою жену и семью по принципу «глупость и отвага». Особенно над ней издевалась Аска. Кажется, ей вообще нравилось издеваться над людьми. Высотка «Мифический Ангел». Все последователи Группы Августа собрались вокруг Древа Жизни. Возле него закреплены цепи, цепи поднимаются в воздух. Оковы удерживают за ноги и за руки призрачные фантомы тех душ, к которым присосалась Титания. Тодзи, Хикари, Йоко, Мисато, Ларк, Николас, Виктор, Синдзи, даже Фэанор и остальные плавают в воздухе — по цепи их энергия перетягивает в Дерево. Оно гуще наполняется ярким оттенком и на нём растут новые лепестки. Аска видела такой сон. Всё было ничего, но вдруг кто-то вспомнил, что она убила сестру. Кажется, Хикари. Все подняли эту тему, включая Каору. Общество пришло к мнению, что прощать Аску никак нельзя. Она в ужасе, она плачет. Все смотрят на неё как на преступника. Аска понимает, что ей остаётся только одно. Она делает себе петлю. Все смотрят на неё и только подгоняют. Аска уже проснулась шею… Но тут резко осознала, что на самом деле друзья бы её точно простили. Они бы приняли её после такого убедительного раскаяния. — Это сон! Кошмар! Кто-то играет с моим сердцем! — Аска это точно осознал. — Ариил! Она позвала своего Ангела-хранителя. Он услышал её, проявился в виде прожектора, падающего откуда-то сверху. Аска разрушила этот уровень сна, перешла на следующий. Обнаружила себя, одетую в ночную сорочку, в окружении сумеречного и неустойчивого пространства, похожего на какой-то старый приглушённый снимок. Словно в воде, здесь плавало огромное количество людей. Сновидческие ипостаси всех, кому мыло мозги это чудовище. Аска управляла прожектором Ариила. Туда, куда падал её взгляд, он направлялся и позволял быстро увидеть чужой сон. Пилот Евы-02 обнаружила, все вокруг мучаются от кошмаров. Йоко снится, как Фэанор отругал её за то, что она не смогла родить ему ребёнка. Сабуро и Виктора во снах преследуют погибшие сослуживцы. Мана видит во сне, что Аска обвинила её в шпионаже на Мелькора — «Аске» все поверили — теперь Ману все обвиняют, она от каждого слушает упрёки в свой адрес. — Кто за всем этим стоит?! Аска расширяет прожектор. Видит перед собой девушку в пышной одежде, Титанию. Её глаза цвета морской волны зловеще мерцают. — Плохая девочка, а ну быстро спать! — демоница вытянула свои бледные руки, выбросила те сквозь длинные рукава. Вместе с краями одеяния у неё там всюду выступили бледные змеи, подобные глистам. Рой конечностей устремился к Аске… — Чё сказала?! — Аска в ответ заставила солнце вспыхнуть у себя за плечами, обожгла противницу, испепелила её змеевидные конечности. Титания омерзительно поморщилась, рукавами закрыла страдающее лицо от солнца. Ночная сорочка Аски сменилась на откровенный, сверкающий наготой, обтягивающий эротический прикид, который закрывал только грудь и пах, правый голень и левую руку до локтя (но открывал везде пальцы и пятку). В руке возник кнут. — Ты на кого напала, мразота ебаная?! Я с тебя ща весь твой наряд сдеру и устрою тебе а-та-та! Аска сбавила напор солнца, решив лучше рассмотреть противницу. Титания убрала руки от лица, её красивое выражение искривилось накалом ярости. Аска бросила в неё кнут. Титания очень причудливо искривилась вся, её плоть и одежда так искажались, изгибались и растягивались, что ведьма сама стала как этот кнут. Так Титания уклонилась, ещё раз показала из-под одежды множество бледных змей, зашипела ими. — Ты — плохая девочка! А вот это — хорошая! Титания вдруг прямо заставила из своего здорового рукава появиться Хикари. Вернее — Эртебиз. Хикари в чёрном контактном комбинезоне; с хладнокровным, безэмоциональным выражением на лице. — Что?! Ты хочешь на меня натравить ту, кого я люблю?! — Аска ещё больше разозлилась. Эртебиз принялась палить в неё из пистолетов. Аска раскрутила перед собой кнут, отбила пули. Одна из отбитых пуль черканула Хикари по щеке, оставила кровоточащий след. Аска испугалась за подругу, решила пока отпрыгнуть назад. Титания поняла, что утрачивает контроль над ситуацией. Спящая Хикари смогла постепенно проснуться, обнаружила у себя на щеке след от росчерка пули. Закричала в страхе. Разбудила Тодзи и Сакуру. Их астральные образы истончились и пропали подле Древа Жизни внутри Мифического Ангела. В сам момент появления раны, пусть даже незначительной (Хикари исцелила её сама, как только осознала), приборы «Wunder» отчётливо определили вражеское АТ-поле. Это не CCD, не Кайдзю и не RDB. — Курво! Казуми! Юнг! Тихо! Тэцуя!.. — Норико проснулась, вскочила с постели. Она так напугана сном, что, прямо в пижаме, выбежала из комнаты. Побежала по коридору, до сих пор опасаясь, что всё вдруг — жуткий сон. Норико столкнулась в ночном коридоре с Казуми. — Норико! — Казуми тоже выбежала из своих покоев, посмотрела на лучшую подругу с заплаканными глазами. — Ты меня звала, тебе тоже снился кошмар?! — Да, Казуми!.. Обе догадались, что это может быть. — Ментальная атака! — озвучила Казуми. — Срочно будим всех! Аска — ещё в мире снов — увидела, что Хикари пропала. — Куда ты её дела?! — сразу же после, Аска смогла накинуть кнут на Титанию. Связала торс этой ведьме. — Успокойся. — Титания сейчас сама аж стала заинтересована в том, чтобы унять Аску. — Она просто проснулась. Исчезла из ловушки. Её душа больше не сможет послужить возведению Логрии… — Чего?! — Аска натянула кнут. — Всё равно, я тебе ща такое в пизду наставлю!.. Титания задействовала свою полную силу. Прямо из-под её платья повалили гроздья плоти, похожие также на бутоны растений. Чёрт знает, что это вообще у неё такое. Но в то же самое время над ними начали друг за другом возникать фиолетовые щитки. Так потянулись две дорожки, одна над другой. В результате это создание закончило формировать свой настоящий облик. — О мой Бог! Какое ты дерьмище! Иисусе! Аска дрогнула веком от омерзения. Над ней возвышалась гигантская отвратительная, пульсирующая фиолетовая гусеница, покрытая сверху панцирной бронёй. Длиной в десятки метров. Много маленьких отвратительных лапок по бокам и внизу. У Титании вместо головы — торс прекрасной девицы, скрытый роскошным и длинным платьем. Она как бы венчает собой пузыри и гроздья отвратительной пурпурной плоти, похожей одновременно на бутоны растений. Прямо в них захвачены сновидческие образы некоторых жертв. — Ахтунг! Ева-02, запуск! — Аска использовала помощь Ариила, чтобы материализовать свой красный Евангелион вокруг себя. В этот же момент из плена кошмара освободился кое-то ещё. Во-первых, Ларк заподозрила тут кое-что неладное. Она знала, что Ноно исключительно дура и простушка, никогда не будет требовать для себя восхвалений. Ноно всегда восхищалась ею, Ларк. И это заставило понять, что вокруг просто сон. Ларк прорвалась сквозь пелену первого уровня сна, обнаружила себя в окружении холодной и туманной тюрьмы, наполненной другими сновидцами. Ларк не сразу поняла, что это, но на глаза попалась Ева-02. Аска закричала, что на них напали через мир снов. Как только Ларк это услышала, так сразу же призвала свою Бастер-машину. — Гнозис! — курдка живо сорвала печать со лба, пролила белизну. — Появись, Диз-Нёф! Любой супер-робот может материализовать себя на любом плане существования. В своей истинной форме он представляет собой универсальную идею, которая отбрасывает свою тень на любой план бытия. Таким образом сновидческий Евангелион-02 и Диз-Нёф, их материальные аналоги — это всё всего лишь частные границы их идеи-архетипа. Итак, Аска и Ларк первыми выступили против неизвестного противника. Ларк пришло в голову первой позвать Тихо, свою боевую подругу, по которой она соскучилась. Тихо снился кошмар, в котором у них с Курво родился ещё один сын. Но внезапно мальчик заболел и начал умирать. Тихо вся в ужасе. Сын умирает так, как умирал её друг детства. Она ничего не может сделать. Фэанор на это мрачно бросает взгляд, ничего не говоря (лучше бы он накричал на неё, думает Тихо). Уходит. У Тихо в изобилии наворачиваются слёзы, когда безутешная мать остаётся одна рядом с трупом сына… Ларк рвёт пелену сна, чтобы Тихо вырвалась к ней. Тихо видит её робота, очень оперативно призывает свою Бастер-машину, выпрыгивает к ней сквозь разрыв в ткане сновидческого пространства. — Ларк, что происходит?! — На нас напал вредитель! — закричала Аска. Ларк и Тихо посмотрели вверх, увидела, как красная Ева прыгнула к Титании с глефой наперевес. Гусеница-женщина вытягивает гроздья плоти, меняет их формы, делает более вытянутыми, чтобы таким образом сформировать клубки длинных змей. Многочисленные шипящие бледные гады летят навстречу Аске. — АТ-поле! — Аска сотворяет многогранник, срезает им этих змей. Титания вопит от боли, затем телепортируется. Аска перед пустым местом. Беспокойный взгляд рыскает в поисках цели. Появляются ещё Титании — возможно, иллюзии; здесь, там, тут, их десятки; десятки фиолетовых гигантских гусениц. Ариил сканирует всё своим прожектором. — Её существование, как кажется, сегментировано! — Тихо взирает на показания приборов. Одна из Титаний хватает со спины Бастер-машину Карт-Винг-Дикс, связывает змеями. — Ай! Тихо испытала боль, осознала, что это не норма для сна. Змеи связали её женоподобного робота, металлическая оболочка подвергается коррозии. — Я не пойму, как на нас напали?! — Ларк уклоняется от попытки второй Титании вот так захватить Диз-Нёф. — А-а! Сразу же за этим — Титаний тут десятки — змеи-конечности третьей из них захватывают Диз-Нёфа. Коррозия начинает разъедать Бастер-машину. — Диз-Нёф, что происходит?! — Ларк обливается потом, ощущает боль своей машины. Робот передал ответ в сознание. Она спит, их атакуют через сферу грёз. Но бояться не стоит, ситуация скорее неприятна, чем реально опасна. В это время в мире яви на борту «Wunder» находится группа бойцов, дежурящих на часах ночью. За большим овальным столом восседают Маэдрос, Маглор, Сагара, Сузаку, два клона Рей и Тэцуя. Играют в азартные игры. Стол заставлен всяким мелким перекусом. Айони, Дуглас, Киттан и его сёстры тоже не спят, но находятся в другом месте. — Я чувствую, в снах ближайших сновидцев появляется айну или айнур из свиты Ирмо, — Маглор это первым усёк. Тэцуя вспомнил, что ему рассказывал Фэанор о Валиноре: — Ирмо — Вала снов. Его майар живут, как правило, во снах… — Может быть, это весточка из Западного рая? — предположил Сузаку. — Никакая это не весточка из Валинора. Это был бы герольд Манвэ. Всё остальное, что не Манвэ, это может быть что угодно. Поднимайте тревогу! — настоял Маэдрос. Сейчас с ним связались Айони и Дуглас: они, независимо друг от друга, уловили присутствие Титании. Одновременно об этом стало известно для Спиральных рыцарей в Каминограде и для Пневматиков на борту орбитальной станции. Когда Ноно пробуждается, то первым делом испуганно обнимает подушку. Когда понимает, изнасилование — это сон, всё равно не выпускает её. Когда волоском улавливает сигнал тревоги, то резко выбегает из своей комнаты! Ноно встрепенулась, взялась будить Ларк. Синдзи, Фэанор, Мадора и Рей I тоже именно что проснулись в материальном мире. Утэна сильно ворочалась во сне, никак не могла просто так пробудиться. Виктор с трудом разлеплял глаза, проваливался обратно в бредовые сны. Его смог окончательно пробудить только всполох солнца — появление во сне образа Альфы. А там уже раздался сигнал тревоги, привёл бойца в тонус. Норико и Казуми разбудили Юнг, беспокойные жёны прибежали к Фэанору, окружили его кровать. Он уже успел оторвать голову от подушки. — Чёрт возьми, это нападение через сон! — Синдзи, как проснулся, так выскочил из кровати в трусах и майке, материализовал вокруг себя контактный комбинезон; задействовал Серебряный Ключ… — Ну ща я достану до тебя в самых глубинах астрала; ты будешь жалеть у меня, что появилась на свет, падла-гнида-злоебучая!.. Аска, Ларк и Тихо боролись с Титаниями в стенах ментальной тюрьмы. Постепенно на второй уровень сна пробуждались остальные пилоты, призывали свои мехи. Кенске подумал, на них напали во сне, сходу призвал свою Еву-04. Вирал освободил Тихо, нарубил змей Титании, распылил её двойника. Утэна осознала, что происходит — её кто-то запер в этом ночном кошмаре. Она решила использовать свои ментальные волны для глобальной трансформации этого сна. Надо было выстроить территорию для прямой схватки с нападавшим. Проткнутая множеством мечей, Утэна цыкнула, закрыла глаза, вообразила, что всё вокруг иначе. И тогда все сновидцы резко выпали из-под контроля Титании, их кошмары начали сходить на нет. Пейзаж тюрьмы выглядел как спокойное море, накрытое тёмными тучами. Титания и контингент супер-роботов зависли между небом и водой. Ещё секунду назад каждый сражался с той Титанией, которая пребывала исключительно в его сне. Но теперь они попали в общий сон, география царства грёз выстроилась вот таким образом. Майа Ирмо вновь собрала своё размноженное естество — всё её бытие сконцентрировано в одной точке, в одном теле. — Атакуйте её! Убейте! — Кенске убедился в этом сквозь свои очки. — Не знаю, что это за тварь, но она не убежит! — Мари тоже видела сквозь свои очки, вся экзистенциональная субстанция противницы собрана в одном месте. — Вы всё плохие детки! — прорычала Титания. — А ты думала, у тебя против нас хоть что-то сработает?! — Аска аж рассмеялась. — Ты, козявка змеястая, знаешь, сколько монстров мы перебили в прошлом?! — Чудовище, тебе конец! — Тихо разозлилась. Запустила фростбол. Ларк — рой мелких ракет из-под плаща Диз-Нёфа. Мари и Йоко задействовали снайперские орудия. Кенске превратил руки своей Евы в пулемёты. Вирал пулял с бластера. Евангелион-02 вспыхнул от лица, запустил росчерк, который должен был разорваться крестообразным взрывом в момент попадания. — Что ты ещё за тварь?! — Николас запустил эфирный серп с катаны. — Уродская хрень какая-то! — Гимми занял на пару с Дарри свой Гарпал, стрелял с него буровидными снарядами. — Так просто вам в меня не попасть, вы всё ещё в моём сне! — Титания очень быстро уходила от шквала выстрелов, деформировалась и искривлялась как угодно, лишь бы избежать попадания. Её облик гусеницы оставался прежним, но мог ещё сильно вытягиваться вдаль самым гротескными и сюрреалистическим образом. Пикающие стрелки бластеров, ракетные снаряды, всевозможные пули пролетали мимо, едва касались. Титания в ответ на это сконцентрировалась на том, чтобы вышвырнуть их всех обратно. Пылкая Аска, яростный Вирал, озлобленная Ларк, взбешённая Мари; Йоко, Кенске, Николас — все они дружно выбросились отсюда. Их вернуло в материальный мир. Титания смогла удалить их из этой сферы. Майа уж расслабилась, как вдруг чёрные тучи над ней пронзил гигантский клинок. — Что?! Покров раскрылся, разошёлся, за ним — открытое ночное небо, усеянное звёздами, подсвеченное восходящим рассветом. Утренняя Луна. И она принадлежит к материальном миру. Сквозь границу между измерениями, сюда спускаются элитные бойцы. Сама Ноно, облачённая в доспехи Метатрона; Синдзи в Еве-01, вооружённый Серебряным Мечом (это им он прорубил путь сюда); Виктор во Вратаре; Фэанор в Аеоне; Рей I в Евангелионе-09, держащая Копьё Лонгиния, и Мадора, вооружённая ритуальным трезубцем. Каждого из них в отдельности хватило бы на то, чтобы в прямом бою победить Титанию. Она закусила губу. — Что это за ебанина?! — увидел её Виктор. — Не знаю, возможно, Ангел! — Синдзи обратил внимание на показаниям приборов. — Я её узнаю. — Фэанор всмотрелся в Титанию. — Это одна из сновидческих айнур. Я видел её на родине. — Да, это тоже айну?! — услышала его Ноно. — Послушайте, Титания! — Ноно уловила её имя из здешней ноосферы. — Почему вы на нас напали?! — Мне нужна ваша энергия, чтобы возродить Древо Валинора! — заявила Титания. — Так вы могли бы попросить добром нашей помощи! — Ноно в первую очередь подумала об этом. — Всё зависит от того, Ноно, кто за нею стоит… — Фэанор в этот момент заглянул в глаза Титании. Заглянул до боли пристально, как он умел. Обычный человек, окажись под таким взором, пал бы в обморок. В уме у Фэанора вспыхнул тройной огненный глаз. Вот та сила, что стоит за ней! — Это всё Ньярлатхотеп! — эльф сразу же рассердился. — Он дал Титании силу напасть на нас и забрать энергию наших снов! — Но почему на него работают жители Валинора?! — удивилась Мадора. — Не знаю!.. — Фэанор цинично усмехнулся. — Я не удивлюсь, что если Валар уже продались!.. — Мадора, вероятно, Ньярлатхотеп мог захватывать пленных и пропускать их через застенки своего министерства любви! — прозвучал тут Тэцуя. Его Великий Мазингер появился на фоне луны, почти проник через разлом. — Дайте мне убить её, хочу потренироваться сражаться с противником такого уровня! Тэцуя проскочил через портал. — Нет, стой! — Ноно закрыла ему путь собой. — Если этой айну промыли мозги, мы должны ей помочь! Сама Титания в этот момент озлобленно зарычала: — Я должна подчиняться Иерархии! Вы — не в праве мне указывать! Я — выше вас! Я исполняю волю Господа моего! — на том Титания, одержимая бесноватой силой, аж пошла в атаку. Она сотворила вокруг себя множество двойников. Полетел целый рой гигантских фиолетовых гусениц, увенчанных бутонами плоти, клубками змей и одинаковых женских фигур-голов. — Я чувствую, она слишком агрессивна, чтобы мы договорились! — Синдзи сотворил крестообразный взрыв, распылил несколько двойников. — Фульгуратор! — Тэцуя призвал молнии из туч, испарил ещё нескольких. — Я быстро убью её. — Рей собралась метнуть Копьё Лонгиния в ту Титанию, которая показалась ей настоящей. — Стой, Рей! — Фэанор остановил её, лицо у эльфа сейчас выглядело очень озабоченным. — Пожалуйста, дай мне шанс убить её. — Ты так её ненавидишь? — Рей опустила руку с Копьём. — Нет. Я хочу убить её, как Мелькора. Из любви к ней. Чтобы она больше не была рабой злой воли и других не мучила. Амрас, Амрод! — Фэанор резко раскрыл крылья своего супер-робота. Его Деус-машина столкнулась с Титанией. Она захватила её гипертрофированными руками и змеиным клубком, начала покрывать оболочку лёгкой коррозией. Фэанор озвучил нараспев: — Свет, сияй в этом мире! Нет такой тьмы, которую ты не мог бы озарить! Не страдай от жажды, не терпи глад, а возвращайся в небытие! Конец Лемурии! На самом кончике пальца Аеона зажглась искра. В следующий момент она вобрала в себя всю вопящую Титанию, растворила в себе и разрослась до восхода десяти тысяч солнц. Брахмастра окончательно разрушила окрестности сновидческого ландшафта. Группа супер-роботов парила над Каминоградом, уже в свете первых лучей восходящего светила. Синдзи дематериализовал Серебряный Ключ. Рей — Копьё Лонгиния. Мадора — трезубец. Ноно — доспехи (без них она обнаружила, что не может лететь, так что комично свалила на крышу небоскрёба; очень обрадовалась, когда нашла там гнездо стрижей, Ноно очень любила на них смотреть). Тэцуя цыкнул, он хотел сам победить это существо. У Августа испортилось настроение. — «Я же на стороне Господа?! Почему у меня ничего не получается, а у них всё напротив выходит?!» У Августа появились сомнения, на верной ли он стороне? Впервые его измучил этот вопрос, когда Синдзи победил Звёздного воина с Ориона столь же легко, как мальчик побеждал обычных Кайдзю. Но что тогда, что сейчас, когда лидер Группы сделался близким к правильным выводам, Ньярлатхотеп надавил ему на волю к власти. Рэнсом подумал, что человек хорош или плох в зависимости от того, признаёт ли он Иерархию или нет. Никто из тех, кому он противостоял, не признал бы его сакральным Пендрагоном. Никто из них также не горел желанием разделять его взгляды и подчиняться его Иерархии. Стало быть, это они плохие, а он — хороший. Иерархия — вот главное разграничение между добром и злом. Это — основа веры Рэнсома. *** Акира и Аллилуйя в коттедже, который им предоставили чёрные солдаты Аст-Ахэ. Хафу сейчас сидел в пиджаке и в брюках за столом, где стояли угощения; рядом — тазик с водой, в котором он мыл ноги, тёр сейчас подошву жёсткой щёткой. Китель висел позади на спинке стула. Казах не стал как-то переодеваться из своей униформы «Небожителя», даже перчатки не снял. — Акира, каково это всё время ходить без обуви? — решил узнать Аллилуйя. — Я знаю, некоторые металюди, иноваторы и андроиды всё время ходят босиком чтобы всё время ощущать местность и лучше подзаряжаться от лей-линий. — А каково это всё время носить перчатки? — Акира дружелюбно посмотрел на них. — А, это? — собеседник с разноцветными глазами взглянул на свою руку. — Ну, нам полагается, чтобы мы нигде не оставили лишних отпечатков. Но это скорее традиция. Локон и Тиерия носят их постоянно. Для Локона — это традиция, нигде не оставлять отпечатков, ещё со времён, когда братьев могли преследовать фундаменталисты. Тиерия — иноватор, это его никак не стесняет. А я как-то привык, я же почти всё время живу бок о бок с ними. — Угу. Я тоже привык. Всегда хочу смотреть в оба глаза. — Акира яростно тёр самой жёсткой щёткой свою подошву, тёмную от постоянного сканирующего босохождения. Казалось, это не потому, что Акира желал видеть её идеально чистой, а потому, что ему требовалось активно заниматься какой-то работой. Это — нервы, с немного печальной меланхолией подумал Аллилуйя, когда глядел на Акиру сейчас. На столе сейчас находились апельсины, гранаты, бананы, чёрный виноград, бутылка тёмного вина. Один из сектантов Мелькора услужливо предлагал им чай, кофе, торты и пирожные, вообще всё, что они хотели. Такая любезность, однако, обоим казалась лживой. Акира даже попросил отказаться от обслуживания. Сказал — не беспокоить, покуда тут не появится их босс. Сектант также предложил даже заказать проституток. Акира и Аллилуйя не испытывали никакого желания вступать в сексуальную связь с людьми, которых они воспринимали как объекты, так что оба наотрез отказались. Акира не пил ничего, кроме кофе. — Аллилуйя, если честно, я мог бы разделить ложе с тобой, как мы уже пробовали. Если либидо даёт нам оружие против этих демонов-нелюдей, мы можем им воспользоваться… — Да, давай, раз у нас есть время… Именно романтических чувств Акира и Аллилуйя не испытывали, но оба ощутили в себе потребности телесного контакта. Люди — существа социальные. Акира тяготился одиночеством и желал близости со всяким подходящим для этого субъектом. Без разницы — сексуальной или платонической, но сейчас Акира уже вошёл во вкус благодаря Хиро и Зеро Ту и рассматривал грубое и плотское смешение как сильный и одновременно наиболее легко доступный вариант желаемой близости с кем-то другим. Аллилуйя же, живя в либеральном обществе, просто привык к сексуальным связям с другими мужчинами — если ли у них при этом симпатичная внешность, конечно. Акира сказал сейчас Аллилуйе, что не желает никаких ласок и телячьих нежностей. — Я же не педик. — Он слегка иронично и цинично ухмыльнулся, встал со стула, подошёл к дивану и расстегнул ремень в брюках. — Давай я первый, — Акира спустил их с себя и наклонился к дивану. — Я люблю ласки, но если ты не хочешь, Акира, если тебе по душе сейчас грубость, то — никаких проблем. — Аллилуйя слегка даже робко подошёл к нему и согнул колени. Осмотрел обнажённый зад своего товарища, раздвинул ягодицы и начал смачивать очко языком, облизывать его. Акира смутился и на красивом остром лице хафу даже выступил стыдливый румянец. Он подумал сказать Аллилуйе, что ему не обязательно делать такое, однако быстро сообразил, что, живя в будущем победившего либерализма, среди смазливых мальчиков, казах к этому привык. Итак, Аллилуйя своей слюной подготовил задний проход, выпрямился, извлёк из штанов собственное хозяйство и с силой его вставил. Аллилуйя очень грубо впихнул мужское достоинство, Акира аж ойкнул и даже пожалел о том, что сам предложил поступать так резко. — Тебе так нравится, Акира? — Аллилуйя давал ему привыкать, постепенно начал двигать бёдрами. — Мне продолжать? — Продолжай, Аллилуйя, я — мужчина, я — вытерплю. Они оба усмехнулись по этому поводу, после чего казах начал набирать скорость. — Акира. В моём просвещённом веке мы избавлены от таких стереотипов, что мальчик должен быть обязательно мужественным. Так что я не буду тебя винить, если ты не будешь… Акира, принимая в себя толчки, посмеялся: — Даже не думай, Алл!.. Коль я подставляю под тебя жопу, это не значит, что я буду носить розовое девичье платье. И начну считать себя… транс-транс-с… вертолётиком!.. Аллилуйя, не прекращая сношать зад, рассмеялся. — Почему именно вертолётиком? Ах? — Да так… О-ох, где-то я слышал, что некоторые считают себя вертолётиками, а-ах!.. — Акира сейчас предпочёл прекратить разговор и получать, если не наслаждение, то по крайней мере очень чувственные ощущения от отработки по простате. Аллилуйя тоже перестал говорить, полностью сосредоточился на своей работе и в конце концов довёл себя до оргазма: кончил, обильно сбросил сперму, прямо струёй выстрел по сосредоточению мужского удовольствия. Сам Акира, склонявший голову над диваном, от этого, конечно, сам не извергся, но понял мужчин, которые получают удовольствие главным образом от нижней позиции. Любовники разъединили позицию и разошлись в разные стороны. Прошло какое-то время. Аллилуйя предпочёл всё же раздобыть на кухне подсолнечное масло, чтобы всё смазать. Казах полностью обнажился и растянулся животом на диване. Акира снял пиджак, блеснул наготой торса — совершил состыковку, всё же с ним обходился помягче. Хафу понравились волосы казаха. Когда Акира в этом признался незадолго до оргазма, то сам Аллилуйя признался ему в этом же: — Акира, мне у тебя тоже очень нравятся длинные волосы. Я вообще люблю волосы. Если б не твои волосы, думаю, я бы не занимался с тобой сексом. Ах, ох, ух! Закусывая губу и наливаясь краской, Аллилуйя стойко выдержал свою пассивную роль. Акира выплеснулся ему в тёплое нутро, смахнул пот с лица, отпрянул от казахской задницы. Откуда сразу потекла сперма — Аллилуйя не любил держать её в себе и сразу же норовил вытолкнуть. — Я пойду в душ… Окончательно избавился от спущенных брюк, бросил на стул… Акира стоял под душем, натирал волосы шампунем, закрывал глаза, нежился, отдавал голое тело во власть стихии. Покинул ванную, обтёрся полотенцем; как только обсох, то взялся за брюки и пиджак. Они очень чистые, не требуют вычистки. Перед зеркалом Акира всё на себе поправил, причесал волосы и осмотрел своё лицо с в меру резкими чертами. Изучил стальные глаза, способные внушить страх любому врагу. Акира в очередной раз подумал, откуда он сам взялся? Кто его отец и кто его мать? Он точно сочетает в себе азиатскую и европейскую кровь. Акира закрыл веки, попытался уйти в воспоминания о прошлых жизнях. Увы, но он ничего не мог вспомнить о своих родителях. Во всех реальностях пилот Каина становится подопытным кроликом для Комитета. Возможно, Акира просто был случайным сиротой. Его родители — заурядные люди. Возможно, они погибли. Возможно, какие-нибудь алкоголики… Акира вышел из транса, когда Аллилуйя явился из душа, тоже обтирался полотенцем. Подошёл к зеркалу, оно позволяло смотреть обнажённое тело с головы до ног. Сейчас в нём доминировал Хабель. — Гм, — казах посмотрел на свои подмышки, подумал, не нужно ли их побрить? Хабель одевался перед зеркалом, любовался своим видом, пусть даже совершенно типичными. К ним постучали. — Да? — Акира молниеносно взглянул на дверь, не подходя к ней. — Скажите, что вам надо?! Я скажу вам «проваливайте», если у вас нет ничего важного… Сектант извинился с лёгким запинанием. — Не надо всякий раз просить прощения — нет на вас вины, коль не гожа мне ваша рожа… — Наш босс скоро появится. Будьте готовы. Акира и Хабель обменялись взглядами, услышав такое от сектанта. — Ну наконец-то! — казах в последнюю очередь натянул перчатки, обнажавшие большую часть тыльной стороны ладони. Размял пальцы. — Наконец крутая драка! Долго до нас эти твари добирались. У них там что, пробки? Акира Куроно сейчас закрыл глаза, вслушался в тактильные ощущения. Сквозь подошвы просканировал окружающую территорию. И нервно распахнул веки. Увидел, как раскрылся портал и как по земле шагают чёрные сапоги. Или парят над ней. — Я чувствую, что сюда пришёл сильный враг… — Акира повернул шею, посмотрел на себя в зеркало. — Каин, это… — Акира, — Каин ответил через его собственное отражение, — это могущественный враг. Он ощущается мной почти как ты. Акира… Похоже, что его верный супер-робот звучал взволнованно. Переживал за него. Акира почувствовал ускоренное сердцебиение, даже заволновался. Грядущая тёмная аура произвела на него впечатление похожестью на самого себя. Из холодной, тревожной меланхолии его вырвала только необходимость взяться за китель, как обычно накинуть его себе на плечи и не просовывать в него рукава. Аллилуйя в этот момент осматривал волосы на затылке Акиры, широкими тёмными волнами спускающиеся на плечи; опустил взгляд на поясницу, её как раз скрыл китель, и ниже, на края брюки, на босые пятки под ними… Вокруг всего этого облика прямо соткалась очень тонкая, едва заметная сумрачная, слегка алая аура. Сквозь кожу ног и до самой макушки через Акиру струилась зловещая энергия. — Да, вижу, что к нам идёт такая же сила… — Хабель звучал в глубине сознания Аллилуйи. Казах поднял лицо, закрыл глаза и сам вслушался в наступление этой тёмной сущности. Ожидание томило. — Чтобы бы это ни было, боюсь, оно не будет уступать Акире… Несколько секунд прошло. Аллилуйя раскрыл глаза, потому что Акира сорвался с места, распахнул дверь, чуть не сбил культиста. Всё же извинился, когда бедолага врезался спиной в стенку; пошёл очень быстро, шагая так, что, казалось, коттедж слегка шатается. Конечно, это не происходило в физической реальности, но говорило только об эмоциональном возбуждении; об ауре силы, которая охватила Акиру. Ментальные волны распространялись от его головного мозга с особым упорством. Акира спустился по лестнице и почти встал у выхода из этого здания. Он аж замер, ощутил, что противник стоит прямо на крыльце. Акира нервно дрогнул рукой, держал оружие наготове: сквозь ладонь вот-вот собиралась вырваться катана из вороненой стали… Дверь открылась — сама собой, под воздействием телекинеза, если быть точнее. Высокий, который вошёл следом, не соприкасался с ней, он всё время держал руки в карманах. Точнее он даже не вошёл, Высокий левитировал, находясь низко над полом. В результате казался выше, чем был. Акира, с дрожью в мышцах лица, осмотрел этого типа с головы до ног. Что в первую очередь ему бросилось в глаза?       Во-первых, Высокий носил классический костюм традиционной униформы императорского японского офицера, фуражку и плащ. На поясе — катана, такая же как у Акиры. Кисти скрыты в белых перчатках, на тыльных сторонах ладоней красным выведены пентаграммы. У Акиры возникла устойчивая уверенность, что эти пентаграммы отсылают к азиатской культуре, а не к европейскому сатанизму. На фуражке красуется золотая пятиконечная звезда. Цвет униформы Высокого — преимущественно чёрный и красный, чёрного больше.       Во-вторых, его лицо — бледное, как поганка, как труп, почти абсолютно мёртвое в этом плане, и ещё неестественно вытянутое, настолько резкое, что внушает инстинктивный страх. Кажется, под ним заключается сильнейшее напряжение. Нет, нельзя сказать, чтобы у него дрожали мышцы лица или чтобы у него дрожали губы, ничего у него не дрожало; но кожа казалась такой, словно она вот-вот порвётся из-за своей натянутости вокруг черепа. Глаза — раскосые, как у чистокровного азиата, желтоватые и откровенно демонические, наполненные бесноватой энергии. Взор — подавляющий волю и внушающий ужас. Растительность отсутствует; неизвестно, есть ли у него волосы на голове, но даже если есть, они полностью скрыты под фуражкой. Уши ужасно уродливые, большие, угловатые, резкие и вытянутые.       В-третьих, что касается телосложения, вероятно, оно было атлетическим, но это тоже сложно понять, так как фигуру скрывал размашистый плащ, делая её зрительно более массивной. Акира в упор рассматривал лицо Высокого, Высокий столь же внимательно изучал черты Акиры, сверкал людоедскими глазками. — Привет, сынок, — первым заговорил Высокий. — Меня зовут Като. Като Ясунори. Я твой отец. Акира ничего не успел сказать. Хабель взорвался хохотом. Акира полностью сконцентрировал всё внимание на фигуре своего демонического отца, по этой причине аж вздрогнул. Через плечо бросил на казаха даже свой раздражённый взгляд. Глаза Акиры блеснули сталью, но сейчас их вид говорил скорее о страхе и раздражении, чем об убийственной серьёзности. Акиру больше всего в Высоком пугала их похожесть. — Акира, я тебя поздравляю! Акира несколько секунд приходил в себя, выходя из состояния напряжённой задумчивости; быстро взглянул на Като. — Судя по твоему виду, отец, — Акира обвёл взглядом свиту чёрных офицеров Мелькора за плечами Като, — и судя по тому, с кем ты водишься, наша встреча не к добру… — К добру или ко злу — решать тебе, сын мой. — Като дальше, издавая лёгкое звучание рассекаемого воздуха, быстро пролетел мимо своего отпрыска и поспешил найти себе место за ближайшим столиком. — Подать сюда свежей человечины! Акира и Хабель обменялись взглядами — первый напряжён, второй — с дурашливой улыбкой на лице, но в сущности тоже в напряге. Дальше они спешно идут к нему. Когда проходят эти пять метров, топот обуви раздражает Акиру. Шаг Хабеля кажется слишком громким, и эта громкость отвлекает мозг от размышлений. Сам хафу предпочитает ходить без обуви в том числе по той причине, что так его шаги менее слышны. Акира вообще ненавидит излишние звуки. — Ладно, в знак нашей первой встречи я не будут тебя шокировать, сын мой, так что перенесу трапезу на потом… — Като телекинезом отодвинул от стола два ближайших стула, тем самым приглашая сесть напротив него. Акира и Хабель поспешили это сделать. Второй как раз в этот момент представился. Като, похоже, не любил соприкасаться с привычной материальной реальностью руками или ногами, предпочитал, если не сидеть, то перемещать объекты силой мысли. Офицеры в чёрном — другие слуги Мелькора — активно зашумели берцами, чинно, чётко, ровно, без лишних слов и предварительных команд, разместились вокруг, но сели на некотором расстоянии от троицы. Расселись реально очень тихо, не производя ни грамма лишнего звука. — Отец, я полагаю Мелькор рассказал тебе мою предысторию, — Акира облизал губы, пересохшие от волнения, сообразил наконец и вернул себе способность внятно разговаривать. Он уже понял, что его отец — чудовище, которое придётся победить, и сейчас окончательно настраивался на сражение. Чисто ради интереса он пожелал узнать историю этого субъекта. — Да, Куроно. Тёмный Будда сказал и показал мне всё про тебя. И то, как ты был пойман в Рондо Уробороса, и как тебя наебал Гортхаур Жестокий, «мастер предательств», Саурон; и как ты искал уединения на планете Навий; как тебя там ещё пытался наебать Хелл, как тебя наёбывал Матан; ты выдержал бой с Симоном Магом; мне известно о твоей битве с твоим молодым человеком… — Говоря так, Като взглянул на казаха, дал понять, что он в курсе даже о том, что эти двое пробавляются мужеложством. К слову, несмотря на свой инфернальный и могильный вид, голос этого азиатского носферату звучал до боли обыденно. Не говоря уже о том, что в его имени не было ничего необычного — существует огромное количество японцев, которых зовут «Като». Это совершенно профанная, обыденная фамилия. Как Джон Смит, Василий Козлов. — Да, отец. — Акира кивнул; он решил, что пока будет называть этого монстра отцом и не будет называть его по фамилии. — Акира-чан, — он же предпочитал играть в подобное, — если хочешь знать мою историю, то она такова… Дальше Като, даже не посмотрев туда, где находится желаемый предмет, сделал так, чтобы к столу прилетело блюдце, уже наполненное чистой водой до самых краёв. Дьявольский пламень в глазах отразился в этой стихии, в результате чего она стала окном, позволяя показывать то, что происходило когда-то… Ясунори Като происходил из народа айнов — из племён, угнетаемых японцами. Появившись на свет на исходе XIX века, Като проникся ненавистью к японской империи. С самого детства он слышал голос в голове, который избрал путь для мальчика. Так первым его наставником стал призрак предка, мстительный дух-онрё Дзюбэя Като. Они все — потомки легендарного оммёдзи Абэ-но Сэймэйя. Дзюбэй первым начал мистическую войну против японских угнетателей от лица всех айнов и передал эту святую обязанность своему потомку, наиболее магически одарённому. Так, ведомый тенями предков, юный Като стал изучать искусство оммёдзи, чтобы взывать к злым духам и использовать их могущество в борьбе с государством. Во время опытов по приручению тёмных сил, с ним на связь вышел Ньярлатхотеп в облике Тайра-но Масакадо — мятежного самурая X века, который бросил вызов центральному правительству в Киото. Ползучий Хаос принял его облик, чтобы убедить Като в верности идей радикального айновского освободительного национализма. В своё время Дзюбэй Като продал душу Чёрному самураю ради мести за свой народ. Ньярлатхотеп дал этому оммёдзи возможность после гибели тела воспитать одного из будущих потомков, наиболее подходящих для осуществления этой мести. Будучи исполнен гнева на японскую империю, Като провозгласил себя воплощением ненависти всех тех, кого это государство угнетало. Он причислил себя не только к айнам, но и к корейцам и к китайцам. Итак, будучи вооружён тёмными искусствами, Ясунори Като начал свою войну. В те годы он выглядел как обыкновенный молодой человек, резкие и острые черты лица, доставшиеся Акире, были с ним с самой юности, но отсутствовала пугающаяся ненормальная втянутость лица. Глаза выглядели совершенно обычными. Разве что его кожа могла казаться бледной или, напротив, более тёмной и смуглой, чем у окружающих, в зависимости от освещения и его настроения. Ничего другого не указывало на его сверхъестественное происхождение. Амбициозный оммёдзи задумал возродить Тайра-но Масакадо в новом теле, чтобы служить этому новому тёмному властелину в обмен на крах всей Японии. К слову, такая ненависть к японскому империализму не мешала ему почти всё время носить военную униформу этой страны, дополненную плащом. С помощью тёмной магии Ясунори Като продлил свою жизнь, во все её периоды он выглядел не старше тридцати; он сделал своё тело устойчивым и живучим и со временем оно всё меньше походило на тело обычного человека. Что же касается тёмного могущества, то оно росло постепенно, но обычные люди в любом случае не могли с ним справиться. Во время борьбы с различными врагами и соперниками, Като обнаружил у себя склонность к садомазохизму: ему нравилось, когда в него вонзали ножи; один раз ему оторвали половину лица — и это доставило огромное удовольствие, страшно развеселило. Като проникает в Императорскую армию Японии под видом простого солдата, приобретает положительную репутацию и дослуживается до звания первого лейтенанта. Его первый план начинает вращаться вокруг идеи уничтожения Токио — в дальнейшем эта идея станет для него абсолютно сверхценной. Он объединяет усилия с подпольными китайскими и корейскими антияпонскими группами (такими как крестьянские революционеры Тонхак) и продолжает работать за кулисами различных периодов истории 20-го века, чтобы вызвать сверхъестественные катастрофы, которые ослабят Японию. Желая воплотить своего тёмного властелина, Като начинает с мучений невинной женщины — Юкари Тацумии — и проклинает её, делая инструментом для рождения Масакадо. Несмотря на усилия светлой оммёдзи Хираи, Като похищает Юкари. У него не выходит вселить дух зла непосредственно в неё. Заглядывая в будущее, Като определяет, что Юкари забеременеет, как думается, от него, и этот ребёнок станет гораздо более подходящим сосудом для духа Масакадо. После этого Като исчезает на десять лет, а вернувшись, приходит за дочерью Юкари, Юкико, и пытается использовать в качестве сосуда уже её. Эта попытка проваливается, поскольку Юкико также оказывается неподходящим проводником. На самом деле она — ребёнок от кровосмесительного союза Юкари и её брата, Ёитиро; и призрак Масакадо яростно нападает на Като за то, что тот потревожил его. 1 сентября 1923 года, осуществив очередной ритуал во славу мстительного духа Масакадо, Като удаётся наслать Великое землетрясение Канто. Погибают сотни тысяч человек, практически полностью разрушены Токио и Иокогама. Через несколько лет Като снова возвращается, на этот раз пытаясь пробудить «Дракона Земли», одного из спящих Кайдзю — Годзиллу. Като пытается принести Юкико в жертву, на что его останавливает Кейко Тацумия, жена настоящего отца Ючико, и родной брат её матери, Ёитиро Тацумия. Юкико спасена, Като, казалось бы, побеждён. Он возвращается спустя считанные месяцы. Окончательно разгневанный своими прошлыми неудачами, Като в ярости и отчаяние пребывает в храм Изумрудного Ламы (азиатское альтер-эго Хастура). Взывает к Тысячеликой Луне, чтобы сдвинуть естественный спутник Земли с орбиты. Падение Луны должно уж полностью уничтожить всю Японию таким образом, что никто её никогда не восстановит. К счастью, Кейко Тацумия снова побеждает Като. На этот раз не в бою. Кейко оказывается Бодхисаттвой Гуайинь, смертным воплощением буддийской богини милосердия, полной противоположностью ненависти и гневу, которые олицетворяет Като. Когда Кейко сталкивается с Като, она не нападает на него напрямую, а просто игнорирует его атаки. Её тело излучает духовную энергию. Осознав, как он уязвим для силы милосердия, Като паникует. Кейко подходит и обнимает. Храм Хастура взрывается, заклинания рассеиваются; Луна, начавшая приближаться к Земле, возвращается на свою первоначальную орбиту. К сожалению, это не конец его истории. Като выживает, его противница бодхисаттва Кейко истощает свои светлые силы из-за соприкосновения с тёмной сущностью Гекаты и Хастура. Но в момент невзаимного объятия двух заклятых врагов, им является Нефритовый Император — слияние Манвэ и Эру Илуватара. Верховный Старший Бог открывает им следующую истину: тот, кого Като знал как Масакадо, на самом деле Ползучий Хаос Ньярлатхотеп — злобный манипулятор, который сам мог бы уничтожить всю Японию одним движением брови, если бы захотел, но вместо этого космический садист способствует всяческому империализму и всяческой освободительной борьбе просто ради того, чтобы наслаждаться страданиями смертных, которых он презирает. Это несколько охлаждает пыл Като. Старшие Боги призывают его раскаяться. Взамен они предлагают одно из двух. Обещают забрать в свой светлый Западный рай — в царство абсолютного покоя и приятного равномерного комфорта, лишённого всяких страстей, где жизнь растягивается на долгие тысячелетия чистейшего повседневного уюта. Либо, если Валинор кажется скучным местом, они предлагают даровать свои светлые силы, если Като согласится стать их агентом на Земле. В любом случае для этого он должен отречься от жажды зла и самоценного насилия. Като чувствует, его личность может быть прежней и целостной лишь в том случае, если она наполнена жаждой мести и хаоса. Он отвергает оба предложения, но в силу гордыни решает, что сам должен быть единственным манипулятором. Като не позволит какому-то Ползучему Хаосу манипулировать собой. Он решает найти себе другого божественного покровителя. Тёмный оммёдзи берёт в плен Кейко — убивать её он боится из-за гнева Старших Богов — и заставляет её сопровождать себя в Маньчжурию, давая лживые основания считать, что он может раскаяться и измениться в лучшую сторону. В Китае Като сходится с Фу Манчу, большим будущим поклонником Мелькора. Стараниями этого китайца, Като быстро становится в почёте у местных партизан, сражающихся с японским гнётом. Когда начинается Вторая мировая, Като решает, что Япония завязнет в непрерывной борьбе с Антантой. Токио погибнет в результате ядерной бомбардировки. Като решает, что в в глобальном плане с Японской империей будет покончено без его чёрного колдовства. Таким образом, с Кейко в качестве своей невольной партнёрши, тёмный оммёдзи концентрируется на использовании своих сил для освобождения Китая и Кореи от японской оккупации. В 1945 году он сыграл ключевую роль в убийстве Франклина Рузвельта. Като предвидел разные варианты будущего. Он обнаружил, что если этот президент ещё останется жив какое-то время, то ядерные бомбардировки Японии со стороны США могут не произойти. Таким образом, Като решил изменить историю в своём собственном русле. Японское правительство, не способное настолько дальновидно предвидеть будущее, организует план убийства Рузвельта с помощью буддийского проклятия, наложенного оммёдзи Отани Кодзуи. Японские масоны — агенты SEELE — выступают против этого плана и пытаются сорвать проект. Однако Като убивает лидера японских масонов, что позволяет проекту быть доведённым до конца. Като таким образом выстраивать свои планы, чтобы нанести как можно больший вред Японии, оборачивая себе на пользу начинания её правительства. В 1960 году Като возвращается в Японию, очутившись в центре хаоса студенческих протестов против подписания Договора о взаимном сотрудничестве и безопасности между США и Японией. Там он знакомится с энергичным молодым писателем Юкио Мисимой и тонко манипулирует им, продвигая нужные ему идеи в столице, которые ослабляют политическую власть Японии. В конце концов, Мисима даёт отпор и 25 ноября 1970 года совершает сэппуку, тем самым лишая Като влияния. Като скрывается. За ним идут по следу различные силы. Като преследует как SEELE, так и слуги CCD, ибо его хаотичный и непредсказуемый характер мешает всем сторонам. Фу Манчу убеждает Като поклоняться Мелькору. Китаец рассказывает, что существует священный третий путь между сытым, но унылым раем Старших Богов, где повседневный комфорт полностью уничтожает всякую пассионарность, и той банкой с пауками, где главными всегда будут злые Боги Мифов Ктулху — это спасительное учение Тёмного Будды Мелькора, Несущего окончательное разрушение. Вместо райской скуки и бессмысленной вечной борьбы, это учение Возлюбившего мир даёт радость окончательной гибели и освобождения от всех страданий, будь то боль, бессмысленность или скука. Като понимает, это его. Он клянётся в вечной верности трёхзубый короне Бетельгейзе. Тогда Фу Манчу инсценирует смерть мятежного айна, развоплощая тело и дух Като. Так о нём забывают на двадцать пять лет. В 1995 году бестелесный дух Като возвращается в мир живых через тело медсестры психиатрической больницы. Делает он это способом, о котором предпочитает не говорить сыну, чтобы слишком его не шокировать… В 1998 году Като возвращается, можно сказать, официально — чтобы вызвать новое землетрясение под Токио, частично призвав водяного дракона Рюдзина. Като к тому моменту глубоко убеждён, что он сам по себе является очередным воплощением бушующего духа Тайра-но Масакадо (настоящего, не Ньярлатхотепа), который проклял город Эдо незадолго до своей смерти. Против него выступает Комитет Содействия. Компания, которая включает в себя Совет SEELE, Саурона, Зкаубу, Хурина-Хурана, Лабана Шрусбери, Элхэ, Лэйн Ивакуру, Юй Икари, Масами Эйри и Мато решает наконец найти управу на этого «Мельмонта Скитальца» — изловить и вбить осиновый кол так, чтоб не встал. В результате магической битвы, которую удаётся скрыть от маглов, списав всё на землетрясение и на утечку галлюциногенного газа, тёмный оммёдзи отступает. Прекрасно понимая, что этот дегенерат-пассионарий в конце концов вернётся, чтобы в очередной раз попытаться уничтожить Токио, Саурон решает пустить в ход коварство. Даёт задание своему верному агенту — Веронике «Вере» Беловой (позывной «Белый воробей»). Это крепкая сексуальная бой-баба с длинными волосами, родом из Украины, глубоко преданная советскому национализму, обладающая превосходными навыками соблазнять и внезапно убивать. Саурон пообещал ей восстановить СССР как единую общность и как единое государство, если она сможет ликвидировать тёмного оммёдзи. Белова выходит на связь с ним. Она представляется фанатичной украинской националисткой, которая просит помощи у данного борца с империализмом. Като сразу её раскусывает, однако делает вид, что попался на крючок. С помощью своей харизмы и умения влюблять в себя женщин, Като полностью переделывает настоящие взгляды Беловой без какой-либо тёмной магии — на одном только убеждений. Теперь она действительно становится яростной украинской националисткой. Като обещает ей разгромить Москву сразу же после того, как они разгромят Токио. Когда он узнает о планах японского правительства пополнить карту ещё двумя городами с названиям «Токио», у Като сносит башню. С помощью астрологических расчётов он придумывает план, согласно которому сможет в 2005 году призвать Алую звезду Азатота. Она даст выхлоп, с помощью которого Като материализует огромную армию ёкаев. С её помощью Като поддержит все освободительные движения и даст решающий бой всем империалистам на Земле. Белова начинает сильно интересоваться, что её они будут делать потом? Като тогда совершает ошибку, находясь под влиянием любовных чувств к этой женщине. Он решает ей наконец рассказать свой настоящий план. Планета Земля, даже сама эта вселенная, не представляет никакой ценности, потому что это только начало Битвы битв. Като рассказывает ей, что главным источником империализма в Тричилокосме являются Иные Боги и Великие Древние. Они — первичные творцы, тираны и деспоты мироздания и олицетворение его тёмной стороны. Возглавляемые своим слепым и безумным богом, Султаном демонов Азатотом, они угнетают все разумные расы. К сожалению, их можно уничтожить лишь уничтожив весь Тричилокосм. По мнению Като, лучше окончательное разрушение, чем вечное рабство под игом злых богов Мифов Ктулху. Като и Акира освободят Мелькора, бок о бок с Тёмным Буддой и его армией Радикальных Разрушителей они смогут погубить самого Султана демонов Азатота. Тогда сон безумного Творца закончится. Это будет окончательное решение любого вопроса. Като допустил роковую ошибку. Он смог полностью изменить убеждения Беловой, однако безумец не может осознать, что он — безумец. Белова могла бы принять геноцид хоть всех москалей, но не геноцид всех форм жизни в мироздании. Находясь на последней стадии беременности, она сбежала от своего демонического возлюбленного обратно к Комитету. Зная, что Като придёт за новорождённым Акирой, ему подготовили ловушку. Как только папаша появился, против него сработала мерная атака, она выбросила демона в облике человека за пределы физической реальности, откуда тёмный оммёдзи не мог бы вернуться. Сразу же после этого Саурон нанёс смертельную рану Беловой — пронзил насквозь своей рукой и вырвал несколько внутренних органов. Умирая, она попросила Саурона, чтобы он позаботился о её ребёнке. На это он злобно рассмеялся и пообещал отдать младенца на опыт Комитета, пообещав, что он, скорее всего, не выживет. Белова смирилась со своей смертью, но страх за будущего сына полностью исказил её умирающее лицо. — Здесь может быть только один мастер предательств — и это я! — Саурон ногой раздавил голову Беловой вслед за этими словами. Саурон сам обожал предавать других, но искренне ненавидел, когда предавали его. Сам Като этого тогда не видел — это ему показал Мелькор, когда оммёдзи спросил у своего Учителя, что случилось с его женой и сыном? После изгнания из вселенной, Като прибывал в состоянии, которое нельзя даже называть существованием. Он не осознавал себя. Однако этот истинный демон в облике человека не был убит в привычном смысле. Так что Мелькору не составило проблем, когда он сам возродился, освободить тёмного оммёдзи, щедро возблагодарить за все старания и поставить по правую руку от себя рядом с Фу Манчу, как своего тёмного бодхисаттву. Като завершил свой рассказ и показ. Акира молча всё это слушал, лишь периодически тихо задавал некоторые вопросы и просил лучше раскрыть некоторые моменты. — И вот так мы встретились, сын… — Като выглядел очень радостным, по мере своего рассказа его настроение повышалось. Воспоминание о лихом прошлом доставляло демону одно лишь удовольствие. — Сын! — Акира аж слегка вздрогнул, когда отец так к нему обратился. — Я чрезвычайно горд тобой! Ты победил Зераку и Гортхаура-Саурона, этого проклятого мастера предательств. Ты победил Фу Манчу. Ты выдержал бой с Симоном Магом. Ты ещё раз сразился с Авелем. Ты даже не представляешь, как я горд! Ты превзошёл все мои ожидания, мальчик. Акира… Невзирая на своё кошмарное лицо, тёмный оммёдзи, кажется, сейчас искренне душевно радовался общению с отпрыском. Акира задался вопросом, действительно ли отец рад ему или он притворяется? Он видит в нём потенциальный инструмент или действительно сына?.. Акира для Като — субъект или объект? Вот что пилот Каина хотел выяснить перед тем, как он убьёт этого сукиного сына.