Рагнарок Старшего Бога Евангелиона

Планета шедайин. Каору всё ещё погружён в медитацию. Лэйн из неё вышла, тревожно сообщила: — Коррин не смог прибыть к месту назначения… Я не могу внятно связаться с шедайин из-за того, что гиперпространство меняет свою структуру… — Коррин потерялся! — жутко обеспокоился Тейлор. — Что если для него пройдут века?! Как он изменится без нас?! — Хейли больше всего напугала эта мысль. — Я использую Сильмариль, чтобы найти его. — Лэйн отважно взяла его в руки… Тройной огненный глаз в сознании. — Ньярлатхотеп! Это опять о-он!.. Он деформирует гипер, ничего не могу увидеть даже с Сильмом! Лэйн покрылась потом. Кадзи-старший обеспокоенно посмотрел на неё, взглянул на Тейлора и Хейли, подошёл к ним: — Слушайте, я всё хотел спросить, но как-то не доходило… — Да, я вас слушаю, Кадзи-сан, — поинтересовался брат. Кадзи-старший взглянул на Егеря, припаркованного в ангаре — сейчас многочисленные механические конечности занимались его ремонтом. Лэйн руководила ими — Какого чёрта у всей цивилизации этих шей-шейи-инд — у этих эльфов — у всех один боевой мех? Я просмотрел записи сражений. Атлас Разрушитель весьма хорош, но почему, чёрт возьми, эти эльфы создали всего один такой мех? — Они сказали, больше не нужно. Ведь у них нет больше воинов. — Хейли подумала, как есть лучше сформулировать эту мысль. — Насколько я понимаю, у них существовало какое-то ритуальное ограничение на создание супер-роботов. Они крайне насторожены по отношению к аркана-теху. — Тейлор тоже стал думать над тем, как лучше сформулировать мысль. — Эльфы-провидицы, которые изготовили Егеря, смогли провидить его эйдос из параллельной реальности. В той реальности Старцы вторглись на Землю со своей армией Кайдзю… В тот момент к беседующим сюда подошёл Тиерия: — Я могу лучше раскрыть суть дела, если буду исходить из информации, которая мне досталась от отца. — Андрогин заглянул в глаза Кадзи-старшего. Тот аж поспешил отвести взгляд и захотел покурить. — Насколько мне известно… — Тиерия посмотрел на экраны, где показывалась городская панорама с высоты птичьего полёта. — Эльфы из Эа делятся на четыре подвида: нолдор — аристократы, тэлери — рабочие, ваниар — жрецы, эллери ахэ — разнородные пассионарии. Когда погибли Древа Валинора, некоторые тэлери сбежали из Материнского мира. Шедайин — их потомки. У этой подрасы эльфов психика заблокирована, если нужно выполнять некоторые действия. Например, эльфам-тэлери очень тяжело даются бои: по первоначальному замыслу Первородной Расы это нолдор-аристократы должны сражаться. По этой причине, когда сюда прибыли Трэвисы, тэлери с удовольствием сделали им оружие, но ничего больше делать не решились. Они просто рассчитывали на провидение Эру — А-Тиарны — как они его называют. — А Эру может только баффать удачу, он больше ничего не может? — спросил Кадзи-старший. Тиерия ответил: — Эру уничтожил целую страну, превратил её жителей в Евангелионы бесконечности, когда взялся лично разруливать ситуацию. С тех пор, я так понял, он не хочет напрямую вмешиваться — потому что Его представления о добре и помощи, как вы понимаете, могут выйти боком тем, кому он помогает. Кадзи-старший переглянулся с Трэвисами. — Что же всё же с нашим Коррином? — заволновалась Хейли. — Не бойся, он вернётся, я уверен, — обнял её брат, он же муж в одном лице. — Эти эльфы, шай-как их там?.. Они так ограничены в принятии решений. Они вообще не могут постоять за себя сами? — спросил Кадзи-старший. — Могут, просто будут до последнего перекладывать это на плечи других и намеренно будут ограничивать себя самих в средствах. Насколько я знаю, группа тэлери, когда они подумали, что их родная планета обречена, попытались покинуть её — Фэанору потребовались их корабли для своих целей — тэлери сражались за них до конца. Так что, нет, сражаться они-то могут. — В конце концов, — поспешил напомнить Тейлор, — шедайин сражались с А-Шаиром… Правда, им помогли люди. — В этой вселенной есть люди? — заинтересовался Кадзи-старший. — Да, в этой Галактике есть два малоприятных межпланетных государства: одно — Рим — религиозные фундаменталисты; второе — Вавилон — работорговцы и рабовладельцы, пираты и разбойники. Обе фракции нападали на цивилизацию шедайин. Для фундаменталистов шедайин — не люди, у них якобы нет бессмертной души, так что их можно убивать. Вавилонцы захватывают шедайин в рабство. В своё время, — далее рассказывал Тейлор, — шедайин заключили союз в Римом, а А-Шаир — с Вавилоном. Но потом в Риме к власти пришли жёсткие радикалы — они разорвали союз и начали устраивать крестовые походы против шедайин. Мы с Хейли и Коррином разбивали их войска. Это устрашило их, потому фанатики взялись за войну с Вавилоном и другими римскими ответвлениями. Они пока не нападали на нас. — А что у них за религия, у этих фанатиков? — поспешил узнать Кадзи-старший. Тейлор ответил: — Радикальный техно-католицизм. Кадзи-старший всё это обдумал: — Шедайин не ведут войны друг с другом, да? — Ведут, если их спровоцировал А-Шаир — Тик-так-мэн — аватар Ньярлатхотепа. — Тиерия ответил так. — Враг обманул часть шедайин, поработил их души, так что остальным прошлость убить их. Во всех остальных случаях они не способны на насилие против своего вида. — Что ж… Выходит это палка о двух концах. Они не способны на войну друг с другом, но этот блок в мозгах мешает им постоять за себя, когда на них нападают извне. — Кадзи-старший задумался. — В этом у нас, у людей, есть преимущество. Жаль, что всё — палка о двух концах. Всё есть яд и всё есть лекарство… Лэйн вышла из очередной медитации. — Мне удалось в астрале выйти на контакт с человеком, но я понятия не имею, кто это такой… Он рвётся пропасть сюда. Ноосфера сейчас забита хаосом информации. Я не могу понять, знала ли я о нём раньше, о том, кто сюда рвётся… — Может, это от Коррина?! — Хейли охватила надежда. — Пусть появится, — разрешил Кадзи-старший, — давайте поговорим с ним… Лэйн бросила взгляд на экран, снаружи летающей пирамиды сверкнула золотистая молния — из неё материализовался высокий молодой человек. Его никто раньше из присутствующих никогда не видел. Лэйн увеличила его изображение крупным планом. Тёмное-русые курчавые волосы, обрамлявшие лицо с резковатыми и тонкими бровями, идеально выбрит; симпатичный, но без какой-то неестественной красивости. Глаза — европейские, миндалевидные, похож же что всё время чуть прищуренные. Одет в белый комбинезон с синими рукавами и синим, стоячим и широким воротником, обут в высокие тёмно-зелёные сапоги. — NERV, меня зовут Ганс Шульц. — Этот молодой человек заговорил, не раскрывая рта, все услышали его голос — на немецком языке. Ганс хорошо видел, кто находится в пирамиде, стоя на её внешней поверхности. Его зрачки налились синевой, позволяя видеть сквозь материю. — Я — наёмник демиурга Мазингера Зеро. Псайкер. — Что вы хотели? — Лэйн как услышала упоминание Мазингера Зеро, так очень насторожилась. Она спросила Ганса с помощью телепатии, не раскрывая губ и её голос все услышали в общем психическом пространстве. — Мазингер Зеро послал меня добыть Мнимую Еву. Нам она обоим нужна. Не мне объяснять вам, что это такое. Добыть её можно через Врата Гафа. — Ганс взглянул на окаменелости Шуб-Ниггурат, на которые медитировал Табрис. Ангел как раз раскрыл глаза, повернулся к Гансу, доброжелательно с ним поздоровался, представился и подлетел поближе. Сам псайкер, мягко говоря, насторожился таким вниманием к своей персоне, поспешил жестом и тревожным выражением лица показать, что не желает приближения Ангела. Пару секунд Ганс казался растерянным; собрался с волей, окутал себя едва заметным синим пламенем, раскинул руки в обе стороны и взлетел в небо. Каору легко улыбался и просто наблюдал за происходящим с некоторой долей интереса. Кажется, Каору понравилось, что он видит нечто, отличное от Шуб-Ниггурат, и это позволило ему расслабиться. — Шульц сейчас призовёт сюда подкрепление, — предупредила Лэйн. — По крайней мере два супер-робота… — Пусть призывает, — дозволил Кадзи-старший. — Пока с нами Табрис, чтобы он не призывал, оно для нас просто игрушки. Лэйн расслабила метафизическую волю, позволила Гансу открыть портал. Сюда прибыли два супер-робота: один — стометровый летательный аппарат, находится как бы на животе; на его спине стоит второй — шестидесятиметровый гуманоид. — Шульц, расскажи, каких ты друзей к нам сюда привёл? — решил разузнать Каору. Он говорил негромко, спокойно себе двигал губами, обходился без телепатии. Ганс встал на поверхность летающего робота, похожего на инсектоида. — Это мои соратники — Гройзер X и Тхэквон V. На экранах появились изображения их пилотов: их трое, восточный азиат и двое, предположительно, европейцев. — Я — Ким Хун. Ким — фамилия. Хун — имя. Пилот Тхэквона V. — Так представился очень молодой атлет. Брюнет; выразительные карие глаза, обведённые толстыми волнистыми бровями, длинные ресницы по бокам век, толстые губы, чуть загорелый. Видно, одет в светло-синюю футболку, обнажавшую плечи; на ней изображён красный V-образный символ, как панель на грудях всех роботов серии Мазингер. На руках — длинные белые перчатки, предплечья обнажены. Прочая одежда Хуна не видна на экране. Его робот Тхэквон V напоминает собой мускулистую фигуру человека: бёдра, предплечья и живот — серые; элементы ступней, наколенники, наплечные элементы, V-образная панель на груди, массивная пластина, закрывающая нижнюю часть лица, — красные; руки ниже локтей и прочие элементы, ступни — тёмно-синие, настолько тёмные, настолько синий может быть тёмным. На голове Тхэквона V присутствует пара коротких красных треугольников по бокам сзади; глаза и точки в ладонях — синие. Общая оболочка выглядит составленной из большого количества мелких деталей. Хун, немного подумав, добавил вот ещё что: — Я — корейский националист, враг Красной Империи. — Прости, Ким, а ты северокорейский или южнокорейский националист? Или в вашей вселенной Корея едины? — решил узнать Кадзи-старший. — Я из Южной Кореи, но считаю, что Корея — моя родина — одно государство; Красная империя — Советский Союз, она захватила часть моей страны и я погиб, сражаясь с ней. Я переродился благодаря Мазингеру Зеро — после того, как взорвал фотонный двигатель моего Тхэквона. Демиург Мазингер воссоздал меня, заключил со мной сделку: я помогу добыть ему Мнимую Еву, а он с её помощью сделает так, чтобы в подвластной ему реальности, моя родина снова стала единой, а Красная империя — была навсегда разбита. — Мы поняли, Ким. А вы двое, пилоты Гройзера? — Кадзи-старший взглянул на другое окно в экране, где отображались двое других пилотов. — А мы — Джо и Рита. Пилоты Гройзер X. — Мужчина говорил с бразильским акцентом. Крепкий, высокий, облачён в белый пилотский костюм с красным элементами, лицо видно: у него тоже пышные чёрные брови, широкий рот и самую малость пухлые щёки, кожа слегка желтоватая. Кажется, Джо — из Бразилии. Рита — женщина в таком же костюме, только с розовыми обозначениями; по краям лица видны русые локоны. Кожа слегка светло-желтоватая, сплошные короткие тёмные ресницы, аккуратные брови-чёрточки. У обоих голова защищена шлемом. Джо закончил мысль: — Мы из Бразилии. Мы хотим заполучить Мнимую Еву, чтобы демиург действовал в наших интересах. Гройзер X преимущественно синих и серых цветов, присутствуют красные элементы. Он выглядит, как вытянутая летающая платформа, по самым краям присутствуют четыре вытянутых механических крыла. По сути это некое подобие самолёта — понять, что перед нами супер-робот, можно только по той причине, что спереди находится голова, напоминающая голову насекомого: с двумя большими жёлтыми глазами — между которыми блестят ещё три маленьких в линию — и с длинными антеннами-усиками, по бокам головы. Лэйн знала о существовании у Микенской империи целой серии авиационных талосов Гройзеров. Похоже, это один из них. Тхэквон стоит на нём. — Понятно… — Каору глядел на новоприбывших, поднял взгляд на Ганса, парящего в воздухе. — Шульц, а вам для чего нужна сила демиурга? — Я был маленьким, когда пережил крах Германии во Второй мировой, — решил рассказать немец. — Я — националист и германский имперец, но мне ненавистна гитлеровщина. Во-первых, я хочу переиграть войну, желательно Первую мировую. Хочу вернуться в прошлое и распылить гитлеровскую шайку психическими молниями. Во-вторых. На мою планету напала империя «геноцидеров» — это тёмные эльфы-псионики. Я и мои товарищи победили в войне. Я взял себе в жёну инопланетянку. Потом её планету покорили Микенцы. Я не смог им помочь… Думаю, вы слышали про Микенскую империю? — Слышал… — кивнул Каору. — Я хочу переиграть Вторую мировую и хочу обезопасить планету моей жены. Две вещи, — Ганс показал два пальца. — Джо, Рита, а вам зачем всемогущество? — Каору решил об этом узнать. Рита, кажется не хотела говорить, а вот Джо сказал: — В нашем таймлайне наш Гройзер был использован против мирного населения, его захватили террористы. Из этого нас обвинили в этом, по политическим соображениям. Мы хотели бы откатить эти события так или иначе. По крайней мере стереть все воспоминания и физические следы этих событий. А как максимум — вернуть к жизни всех погибших. — Шульц, Ким, Джо, Рита, ваши цели и мотивы мне понятны, но, к сожалению, я не могу позволить вам воспользоваться Шуб-Ниггурат. Это может окончательно погубить Хошиму Нагису. Так что, простите, но я вам Двери Гафа не дам. — Каору указал взглядом на окаменелости, проткнутые Копьём Кассия. — Мы готовы сражаться, — первым начал Хун. Он звучал крайне флегматично, но при этом уверенно. — Да! Для этого мы здесь — чтобы забрать силой то, что нужно нам! Психоброня Рейда, появись! — Ганс распространил вокруг себя психические золотистые разряды, из них сформировалась полупрозрачная золотистая фигура его супер-робота. В отличие от прочих тому подобных машин, она состояла исключительно из материализованной астральной проекции. Угловатый гуманоид, чья голова напоминает рыцарский шлем: в нём спереди присутствует отверстие, оно напоминает сглаженный треугольник. Там — четыре золотистые вертикальные глаза-чёрточки, по два — с каждого края; на вершине шлема — сглаженный выступ, по бокам головы — жёлтые купола. Голова и верх торса — белые, руки — по большей части свинцовые, присутствуют зелёные и красные элементы. В животе — дуло, есть дула в других местах. Рейда достигал в росте шестидесяти метров, как и Тхэквон. — Командующий Нагиса, что ты нам прикажешь? — спросил Кадзи-старший. Тиерия и остальные «Небожители» пока ничего не предпринимали и ничего не высказывали. — Представьте это мне. Я смогу их всех сам в одиночку победить. Потом продолжу вытаскивать Хошиму. — Каору заставил Марк-06 выпрыгнуть из ангара. Как только Евангелион показался, Ганс увеличил рост своей мехи до восьмидесяти метров, чтобы не уступать противнику в размерах. Каору завис в воздухе перед лицом своей Евы. С этого момента Ангел перестал улыбаться. — Танталовы муки! — Ганс задействовал одну из своих атак: сквозь дуло на корпусе его робота вырвались синие плазмоиды, на лету приняли формы серпов. Они захватили руки и ноги Евангелиона-06, захватили ему кисти и щиколотки, развели конечности в сторону и взялись пропускать сквозь них болезненные электрические разряды. На самом Каору это никак не отразилось. — Шульц, ты хочешь парализовать!.. — оценил это Табрис, осматривая оковы Марка-06. — Ты меня не хочешь меня убивать… Спасибо тебе за это большое. Хун Ким спрыгнул с Гройзера, его Тхэквон прямо в воздухе исполнил удар ногой в сторону Марк-06. Столкновение — кореец запустил рогатого в полёт, Евангелион-06 подброшен очень высоко в воздух. Летели вверх тормашками. Табрис ничего не делает, никак не препятствует этому избиению, парит. — Нагиса, пожалуйста, уйдите с нашей дороги — мы не хотим с вами сражаться! — на таких словах Рита максимально сблизилась лицом Гройзера с парящим Табрисом. — К сожалению, Рита, я не могу вам уступить. Моя подруга погибнет, если я допущу вас до Дверей Гафа. На моём месте вы бы тоже не отступили. Кроме того, я не намерен давать вам такую силу. Я считаю, Лилим, вы не сможете использовать её во благо. Вы можете попробовать заполучить её другим способом — это всё будет на вашей совести и на ваш страх и риск. Но сегодня я не допущу вас до Мнимой Евы и Объекта «Голгофа». Пока Каору говорил об этом, Ганс и Хун сосредоточились на избиении Марк-06. Три мехи рухнули сейчас на землю: Рейда объял Еву со спины, у Тхэквона руки начали выстреливать и бить в грудь и в голову. Когда это происходило, руки отделялись от предплечий, за ними протягивался толстый трос — как только кулак врезался в цель, трос обратно притягивал выброшенную переднюю часть руки, ниже локтя. Конечность соединялась. Разряды электричества вспыхивал всякий раз, когда так происходило — похоже, там был задействован принцип электромагнитной пушки. Так Хун методично избивал, Ганс сжимал и пропускал свои заряды. Но пока Марк-06 не получил никаких повреждений, даже вмятины на его оболочке не появилось. Все в NERV и их союзники знали или сильно подозревали, что все потуги нападавших будут бесполезны. — В таком случае, Нагиса, мы будем вынуждены убрать тебя с дороги. — На лбу Джо выступил пот, когда он об этом сказал. Гройзер попробовал дальше тараном пробить Каору. Не вышло — барьер АТ-поля полностью остановил громоздкий летательный аппарат. Джо и Рита выпустили позади реактивный двигатель, приложили ещё усилия. Всё бесполезно: барьер перед ними не исчезает, нет даже каких-либо признаков, что по нему расползаются трещины или что он как-то истощается от их усилий. Ганс увидел это, вытянул руку своей супер-мехи к Каору — в руке материализовался бластер, Ганс стрелял жёлтыми росчерками. Каору — как спереди — защитил янтарный щит. От него росчерки отлетали обратно, попадали, однако собственная психическая энергия псайкеру не вредила. Бласты впитывались в Рейда без вреда для психо-мехи. Джо и Рита переглянулись. Гройзер отдалился от Ангела, набрал высоту. Начал кружить, сбрасывать бомбы. Попутно из глаз талоса вырывалось смертельное излучение. Оно наводило бомбы, они притягивались по мере падения в ту точку, куда указывал подобный прицел. Барьер Каору защитил пирамиду: рвущиеся взрывы не взяли NERV. Тогда Джо и Рита отчаянно обменялись взглядами, сознательно посмотрели в лица Ганса и Хуна. Пилоты Гройзера быстро поцеловались, спикировали на Каору. Летающий робот взорвался сам, самоуничтожение полностью охватило всё воздушное пространство одним большим световым всплеском. АТ-поле Каору устояло. Вся метафизическая воля конвертировалась в онтологический урон. Сопоставимых противников Джо и Рита своим самопожертвованием распылили бы сходу. Каору находился на совсем ином уровне. Он — абсолют для них. Когда свет угас, Анегл печально взглянул на Рейда и Тхэквона: Хун стиснул зубы, Ганс испугался и растерялся на несколько секунд. Каору как-то даже меланхолично взглянул на Марк-06. Его киборг содрогнулся, легко одним движением руки запустил в воздух психо-меху. Ганс закричал, его робот врезался в землю. Путы «Танталовых мук» рассыпались в голубые искры. — Держу! — Хун на это хладнокровно выпустил руками, конечности несколько раз облетели вокруг Марка и связали его тросами. Пропустили насыщенными разряд электричества. Каору одним усилием воли заставил тросы разорваться в клочья. Руки Тхэквона рухнули на землю. Хун воскликнул, затем сосредоточился вот на чём: из ладоней Тхэквона вырвались реактивные двигатели, благодаря этому конечности смогли снова состыковаться с предплечьями. Кореец бросил отважный взгляд на Каору. Ангел с ним сблизился. Тхэквон подпрыгнул, нанёс мастерский удар с воздуха. АТ-поле выдержало столкновение с ногой, объятой разрядом синевы. Каору флегматично взглянул на Марк-06. Евангелион решительно встал, врезал пинком противнику под поясницу: Тхэквон нарисовал собой в полёте дугу, потряс окрестности приземлением. — Проклятие! — у Ганса кровь пошла из носа. Псайкер поднял на ноги своего робота. Распахнул его руки, пролил со всех дул насыщенные лучи. Понятное дело, Каору и это всё не проняло. — Нагиса! — закричал Ганс, чьи волосы развивались от псионического перенапряжения; псайкер сражался на пределе сил и вложил всю доступную энергию в эти атаки. — Будь у меня такая сила, я бы многого добился! Великий Рейх правил бы всей вселенной! Я уничтожил бы всю Микенскую империю! Всё зло во вселенной исчезло бы! Каору аж полыхнул рубином своих очей: — Глупый маленький Лилим! Знал бы ты, к каким мукам тебя приведут твои победы!.. Но да неважно. Узри мою силу, а теперь скажи, пощадил бы ты меня, будь мы на месте друг друга? Говоря так, Каору телекинезом разорвал Рейда: робота разорвало в рой золотистых частиц. Ганс растратил почти все свои силы, их ему хватило сейчас только, чтобы выжить после падения на землю. Каору дальше взглянул на Тхэквон. Хун покрылся потом, его робот поднялся на ноги, с гиганта ссыпалась почва и пыль. Кореец взглянул на Каору с огромной долей напряжения. — Ну давай! Уж лучше я погибну с твоей последней атаки, чем!.. Убегу! Тхэквон сорвался с места, побежал очень быстро. Каору неспешно перевёл взгляд на Марк-06. Его Евангелион столкнулся с Тхэквоном, схватил меньшего по росту робота за голову, поднял, оторвал ему ноги от земли, поднял. Хун до последнего размахивал конечностями: выстрелил руками, за ними вновь потянулись тросы — они восстановились; это позволило кулакам стукнуть в спину Шестого. Каору на это переместился к голове Тхэквона: как только коснулся сандалиям корпусу головы, он треснул. Каору указал рукой — затылок Тхэквона окончательно распылился. Хуна вырвало телекинезом из кабины внутри стального черепа. Каору поставил пилота рядом с собой, на корпус Тхэквона. Хун стоял в тёмно-синих брюках, босиком — так как от этого зависела работа его суперспособностей. Хун не сдался даже так — кореец врезал кулаком об АТ-поле, затем мастерски взметнули к небу ногу — его обнажённую подошву буквально объяла молния при последующем столкновении о мерцающий барьер. Псайкер-тхэквондист нанёс сильнейший удар на уровне лица Табриса. Каору просто нагло улыбнулся — не показывал никаких намерений нападать в ответ и это ещё больше угнетало Хуна. Наконец кореец, поставив дымящуюся ногу на корпус своего робота, пропустил из него сквозь себя последнюю порцию энергии, окутал себя пылающей лазурной аурой. Как понял Каору, Хун собирается самоуничтожиться. — Нет! — Каору объял его собственно янтарной аурой, полностью погасил все его огни. Хун завис в воздухе, полностью скованный. Ганс лежал в пыли, глядел на то, как Евангелион-06 держит Тхэквона за горло. Каору победил Хуна. Перепачканный в пыли, Ганс выругался. У него больше ни на что не осталось сил, даже на самоуничтожение. Каору взглянул на Ганса, объял аурой и переместил с земли в небо. Все трое появились теперь на пирамиде. Каору стоял в середине, позади него Хун и Ганс переводили дух. Каору обернулся к ним и по очереди заглянул в их отчаянные и подавленные лица. Сюда под открытое небо вышли все остальные, кто был в пирамиде — Лэйн, Кадзи-старший, Трэвисы, Куруэ и Кадзи-младший, Тиерия, Сецуна и братья Диланди. — Если вы получите божественные силы, моя монополия нарушится. — Каору так это объяснил Хуну и Гансу. — Вы будете исполнять свои желания, а у меня как пить дать появятся проблемы. — Ты победил, Табрис, но подумай о том, как ты стоишь сам на нашем месте! — указал ему в лицо измождённый Ганс. — Разве ты не понимаешь наше отчаяние?! — Абсолютно понимаю. — Каору, можно сказать, с радостью кивнул на всё это. — Я был готов пойти на всё, на что готовы пойти вы, чтобы сделать счастливым своего возлюбленного. Я прекрасно вас понимаю. Потому драться с вами и уже тем более вас убивать я не хотел и не буду. И не дал тебе, Ким, убить себя. Так что, пожалуй, я отпущу вас. — Мы хотим добиться своих целей!.. — Хун вскинул сжатым кулаком. Он отдышался. Потом спросил: — Нагиса, ты действительно нас с Гансом отпустишь? Тон Хуна смягчился. — Да, как только в вас восполнится ваша сила, вы сможете покинуть эту планету. Но это если вы дадите слово, что не будете вставать у меня не пути. Идёт? — Каору поставил такое условие. Хун не смог сразу ответить, зато Ганс выпалил: — Нет, Табрис, я не могу дать тебе это слово! Я могу обещать, что постараюсь не впутываться в твои дела. Если ты пощадишь нас, я, конечно, это запомню. Если ты вдруг потеряешь свою силу, я обещаю заступаться за тебя, если у меня будет такая возможность. Но не бери с меня слова не вмешиваться в ваши дела. Ради наших желаний мы оба будем готовы на это в будущем! Хун ничего не сказал, но раза два кивнул Гансу. — Хорошо, я отпущу вас. Буду надеяться, в будущем мы не будем врагами. — Каору взглянул на своих соратников. — А припахать их к нашим целям нельзя? — решил узнать Кадзи-младший. Каору подошёл к нему и ответил: — У тебя два пассионарных бойца, которые думают в первую очередь о своих желаниях. Если заставить их сражаться за нас силой, надо будет постоянно следить за ними. Нет, я не хочу так. Пусть идут на все четыре стороны. Очень жаль, что Джо и Рита погибли, но их самоотверженность точно даёт нам понять, насколько сильны их желания. Если бы я понял, что они настолько далеко готовы зайти, я бы их остановил. Надеюсь, их души благополучно переродятся. Дальше Каору взглянул ещё раз на Хуна и Ганса, отвёл в сторонку: — Я могу подзарядить вас маной, чтобы вы побыстрее отчалили. Но я могу сделать это только одним способом — оттрахав ваши задницы. Чтобы вы не думали, что я домогаюсь до вас, скажу: так вы побыстрее оставите нас, получите некоторые количество сил себе на дорожку. Гиперпространство внезапно перестроилось. Думаю, вам понадобятся силы, чтобы сражаться с внезапными противниками. А я получу благодарность — хоть так разряжусь в привлекательных парней. Хун и Ганс обменялись взглядами. — Ну, мы уже обменивались маной таким способом. Это просто технический ритуал, ничего больше, — Будучи рассудительным флегматиком, Хун первым на это согласился. А вот Ганс покраснел и было видно, что такая идея ему очень не по душе. Но он пересилил себя, согласившись с рациональной и чисто технической подноготной всей ситуации: — О’кей, Табрис, но, пожалуйста, пусть это останется между нам. То есть не трепайся об этом с теми, кто нас знает. Усёк? — Хотел бы спросить «а не то что?» — но хорошо, Ганс, обещаю не трепаться об этом никому. Я вообще умею хранить секреты. — Каору дальше кратко переговорил с Кадзи-старшим; получил от Сецуны благодарность за то, что он пощадил этих людей и сказал, что он будет молиться о счастливом перерождении Джо и Риты. Каору дальше отвёл Хуна и Ганса с собой в баню, предложил им вкусности и возможность предварительно как следует расслабиться. Парни отказались. — Каору, ты же совсем недавно ебался? — между делом спросил его об этом Кадзи-старший. — Ох, Рё-тян! Стоит мне увидеть новых красивых парней, как сытость мигом снимает. Дело, на мой взгляд, не в количестве и даже не в красоте парней — мужчину радует новизна. Мне больше всего нравится, когда парни стабильно меняются. Мне каждый раз так приятно думать, а какой у него будет член? Рё-тян, ты ведь понимаешь, у каждого мужчины свой пентиум? — Каору сразу был готов ворковать соловьём, когда его охватывало половое возбуждение. Кадзи-старший сейчас курил сигарету, инспектор сразу же рассмеялся в клубах дыма. — Нет, командующий Нагиса, я больше обращаю внимание на их лица и глаза. Меня больше возбуждают они. — Меня тоже, Рё-тян, но члены я тоже очень ценю. Каору скинул с себя плащ, стянул контактный комбинезон, отправился в баню, появился в дверях уже полностью раздетый, но для приличия обёрнутый в полотенце вокруг бёдер. Хун и Ганс, оба уже без одежды, сидели в горячей воде. На самом деле им требовалось время, чтобы отдохнуть. Ганс так вообще перепачкался, надо омыться. Каору в этом плане их не торопил, гей даже полотенце с пояса не сразу снял. Сел рядом с купальней, выпил газировки, попытался соблазнить вкусностями или включить им какую-нибудь музыку. Хун и Ганс отказались от всего, искренне желая как можно скорее покинуть неволю. — Как ты хочешь это сделать? — наконец резковато и с напряжённостью спросил немец; уже закончил натирать себя мылом и ополоснулся, отжал волосы. Оба понимали, что ритуал единения Митры и Варуны сработает только, если обе стороны хоть в какой-то степени будут этого хотеть. Мана — по-научному «энтелехия» — содержится не в сперме или в физическом организме; она содержится в самом сознании, через него и передаётся. — Я отсосу у вас, трахну вас по очереди и вы трахнете меня. Идёт? — Каору посмотрел на парней, приподнял бровь. — Да, это подойдёт, — первым вышел к нему из воды Хун. Ганс более нехотя потопал следом. Каору опустился перед ними на корточки, тонкие тренированные пальчики пианиста заключили эти орудия и гей взялся вливать энергию в оба пениса. Какое-то время ушло на подъём эрекции. Каору, как любитель нефритовых жезлов, тщательно изучил инструменты, облизал их и так и этак, при этом доброжелательным тоном попросил ребят не стесняться и говорить, как им нравится и как им не нравится. Так Ганс раздражался, когда ему облизывали яйца, а Хуну нравилось, когда Каору щекочет языком уздечку. У Хуна член был покороче, но зато потолще, особенно широк он в самом корешке. Крайняя плоть с него снималась легко, головка — насыщенно красноватая. Каору такой член большим нравилось проглатывать. Член Ганса был длиннее, похож на сам член Каору, крайняя плоть длинная, размеры пропорциональные, разве что яички, на вкус Каору, маловатые. Ангел предпочёл, чтобы они были больше. Такой причиндал Каору сильнее всего захотел почувствовать в собственной жопе. Наш Ангел всегда с долей волнения относился к мужским детородным органам, прекрасно понимая, насколько предметы его вожделения чувствительны и что одно неверное движение может доставить любовнику неприятность вместо удовольствия. Ему вообще нравилось заключать в руки мужские инструменты и наш содомит воспринимал их очень трепетно. Итак, сейчас Каору добился полной эрекции. Флегматик Хун проще расслабился, сконцентрировался, так что, надолго закрыв глаза, именно кореец первым разрядился в глотку японца, наполнил пищевод своей спермой и она стекла в желудок. Каору отпрянул от его полового органа, слегка подкашливая. Обернулся к Гансу. На тот момент сам Ангел уже распеленал себя, убрал полотенце с бёдер и рьяно себе дрочил. Гансу пришлось длительно сосать и ласкать за бёдра, чтобы он наконец извергнулся. Собственный член Каору торчал как ни в себя; Ангел закрыл глаза, открыл один, как раз, когда почувствовал: глотка наконец-то заполняется горьким трофеем от Ганса, воспринимавшим всё это очень унизительно, на грани с изнасилованием. Каору отпрянул, охнул — распробовал, подумал, что весьма приличное количество спермы содержится в таких, на первый взгляд маленьких яичках; но не стал об этом высказывать ничего вслух — и выпрямился, любовно и даже романтично заглянул в глаза. — Целовать нас не надо, — Ганс понял, куда клонит Табрис, и сразу стремительно покачал головой. — Я тоже пас, — отказался Хун. — Хорошо, если вам нравится держать дистанцию, то пусть. А хоть оргазмы вам понравились? — Каору спросил об этом с надеждой, будучи уверен в себе, он сам — идеальный минетёр — и что ещё ни один мужчина не говорил, что он, Каору, в этом деле попал в просак. Хун и Ганс, преодолевая нежелание об этом говорить, всё уже признались, что им понравилось. — Вот и отлично. Ким, ты будешь первым. Наклоняйся. Хун кивнул и быстро лёг на ближайшую кушетку. Каору очень понравилось, что у корейца от природы низкая волосатость. Наш Ангел Содома обвёл языком собственные похотливые губы, наклонился, припал, раздвинул ягодицы и какое-то время облизывал скрытое между ними очко. Язык трепетал и тщательно проникал внутрь. Похоть всё сильнее охватывала Каору-Табриса, ведь его любовники кончили, а он ещё нет. Это были новые парни, новые!.. — Вы говорили, что уже так обменивались маной, но очко Кима-куна выглядит совсем девственным… — Каору на таких словах отпрянул от седалища, вытер свои губы тыльной стороной ладони и взялся рукой за тюбик со смазкой. — Я предпочитаю делать это с женщинами, — прозвучал Хун. — Под мужчин подставляюсь в крайнем случае, как сейчас. Я не делаю это ради удовольствия, так что — да — моя задница должна быть целой. — Мой член ты видел, Ким, так что тебя он возьмёт быстро и аккуратно, будто хирургический прокол. Я вскрываю девственников легко и аккуратно… — Каору сейчас смазывал Хуна и особенно продолжительно пальцем массировал простату. Хун слегка покраснел и признался, что это приятно. — Вот и отлично. Я вхожу, Ким. Хун чувствовал, как палец сменился на член. Кореец схватился руками за края кушетки и продолжительно всё это выдерживал без какого-то дополнительного звука. Ганс наблюдал за этим со стороны со смесью отвращения и брезгливости, однако всё же взял себя в руки и досмотрел за всем до конца. Ганс видел, что ему предстоит. Его собственное очко подрагивало при мысли, что его вот так лешат анальной девственности. Его, немца, просто вскроют, как консервную банку! Да ещё этот Каору под конец начал неприкрыто похабно стонать, обильно трудился бёдрами и по итогу смачно выплеснулся в Хуна. Как только сперма поступила ему в кишки, Хун почувствовал, как полоска маны изрядно пополнилась. Кореец пожелал распрямиться, встал перед японцем, аж занял боевую стойку. — Можешь проверить, вернулись ли к тебе силы? — Каору сейчас находился в очень хорошем настроении после оргазма в такого парня. Хун вскинул ногу, окружил стопу аурой. Поразил наэлектризованной пяткой стену АТ-поля перед Каору. — Да, большое спасибо! — Хун обрадовался, вернул ногу на пол и вежливо поклонился. Молчаливо взглянул на Ганса, имея в виду: твоя очередь. — Может… — Ганс запнулся. — Это Ким меня, а не ты?.. — Шульц, не хочу домогаться, но думаю, я сделаю это более аккуратно. Ты девственник? — откровенно спросил Каору. Шульц кивнул. — Тогда уж доверься мне, пожалуйста. Так будешь проще и быстрее. Нет, если я так тебе противен и твой товарищ тебе более приятен, то, конечно, пусть он тебя зарядит. Но тогда надо будет Хуна дважды… — Ладно-ладно, Табрис, была не была!.. Если Ким лёг под тебя, то я не буду стоять в сторонке. Пусть мы оба будем грязными… Ганс испытывал искреннее отвращение, но пересилил его. Увидев, как Хун вернул себе силу, Ганс окончательно убедил себя в необходимости лечь под Каору. Хун же воспринял всё куда проще. Он бы даже предпочёл второй раз отдаться Табрису, если бы Ганс чувствовал себя лучше. Но логика подсказала, что Ганс должен подзарядиться сам как можно больше, ведь именно его способности используются для телепортации и путешествия по мультивселенной. Каору — абсолют, ему он возвратил почти всю полоску маны. Ганс лёг в такой же позиции, в какой лёг его предшественник. Каору смазал. И повелел Гансу перевернуться на спину. — Я хочу видеть твоё лицо, Шульц. Это исключительно моя прихоть, так что, пожалуйста, исполни её в обмен на мою доброту. — Каору чувствовал, его сексуальное желание будет удовлетворено в полной мере, если он проделает это именно в такой позиции, положив себе на плечи ноги любовника. Ганс краснел, смущался, закусывал губу: короче говоря, он выглядел чрезвычайно возбуждающе с точки зрения Каору. — В твоих интересах, Шульц, чтобы я быстрее в тебя кончил, потому делай то, что меня больше возбуждает… Чувствовалось, если бы немец не давал видеть своё лицо и одновременно не видел бы лица Каору, всё происходящее далось бы ему куда проще. Но вот пришлось. Ганс заложил руки за голову, Каору вонзился ему в очко, увидел мучение на глазах пассива, но это не заставило актива отпустить. Итак, Каору придерживал руками на своих плечах ноги Ганса и во всю трахал немца. — Эй, Ким, — обернулся к нему Каору, когда некоторое время уже наслаждался Гансом, — если хочешь помочь Шульцу, можешь меня трахать — если ты будешь давить мне на простату, я быстрее кончу… — Давай, Хун, заставив этого пидора быстрее отдать мне сперму! — потребовал страдающий Ганс. — Как скажешь, — и Хун без проблем выполнил свою задачу: на скорую руку себя возбудил, смазал член и поспешил сзади приставиться к Каору, пронзил его ниже пояса. Ангел озвучил яростный стон, на несколько секунд остановился, чтобы удобнее насадиться своей белой задницей до самого корешка. Хун чуть отклонял спину назад и держался за бока Каору. И после этого сам центральный участник поспешил наклониться ближе к Гансу, ещё сильнее и дальше закинул себе за плечи его ноги. И начал сам трахать очень быстро, рывком вперёд вонзая себя в простату Ганса, а рывком назад — насаживая свою простату на головку Хуна. Все трое стонали — Каору действительно не потребовалось больше двух минут, чтобы как следует разрядиться. Мана стекала Гансу в самые потроха. Каору выбрался из соединения двух парней. Какое-то время они отдыхали, сидя в горячей воде. Ганс убедился, что снова может формировать вокруг себя концентрированную синюю ауру. Каору поздравил его с этим. После отдыха Каору сам забрался на кушетку целиком, наклонился, разместился раком, низко опустил голову у самого края и повыше поднял свою белую попу. Велел Гансу заткнуть её и сбросить всё нервное напряжение в эти закрома. Пока немец пыхтел, сам японец сосал корейцу. Ганс разрядился достаточно быстро. Как только это случилось, Каору попросил их поменяться местами: теперь Хун обошёл его и закупорил задницу членом, только что как следует вылизанным. А от Ганса требовалось подставить свои ягодицы для поцелуев. — Здесь же тебя можно целовать, я надеюсь? — Каору одарил эти полушария своими поцелуями. Одновременно Ангел дрочил себе, кончил прямо на кушетку перед тем, как Хун смачно разрядил свою мошонку. Итак, каждый участник этой оргии заполнен спермой. Каору встаёт, выпрямляется, у него внутри двойная порция. Дальше все омылись. Хун и Ганс оделись. В это время Тхэквон восстановился в ангаре мобильной базы NERV, Лэйн его самую малость подлатала и ещё на всякий случай вставила скрытый маячок. Хун и Ганс сели в него, без особого тепла, но и без ненависти попрощались. Всё же Хун весьма энергично поклонился Каору перед тем, как покинуть базу, поблагодарил его за то, что он их пощадил. Ганс в этом плане был ужасно горд, но всё же наступил себе на горло и тоже поблагодарил за милосердие. Активировал свои псайкерские способности, чтобы создать портал и телепортироваться отсюда. Тхэквон засверкал золотистым, пошёл рябью и растворился в воздухе прямо посреди ангара. — Я, конечно, мог бы не отпускать их… — Каору проводил взглядом их дематериализацию и посмотрел на своих сподвижников. — Мог бы сделать их своими анальными рабами или заставить отрабатывать пощаду — мол, пусть они меня раз десять, сто или тысячу прочищают и пусть вообще делают в постели всё, что мне хочется. Пусть хоть говно едят. Но вот я слушаю, нечто в душе говорит, так нельзя. И я сам хочу обойтись по-доброму. — Мне очень нравится, как ты поступаешь, Каору. — Сецуна первым подошёл к нему. — Я восхищён тобой. — Признаться, Каору, ты мне очень нравишься, — смотрел на него Тиерия. Все остальные также поддержали Каору. — Так, я вернусь теперь к спасанию Хошимы, — Каору направился в сторону Шуб-Ниггурат… Тхэквон перенёсся в окружение множества каменистых и песочных островков, некоторые из которых были плотно покрыты многоцветными инопланетными растениями и грибами. Вокруг среди плотных ярких облаков насыщенно сверкали молнии. Тхэквон встал посреди инопланетного луга. Вокруг быстро кружились существа, похожие на медуз. Они очень забеспокоились из-за царящей вокруг бури и старались найти укрытия. Некоторые растения стали нематериальными, чтобы защититься от ветра. Хун выпрыгнул из кабины, Ганс — вылетел. Хун встал на песок и начал через босые подошвы вытягивать энергию: Ганс окутал себя синевой и притягивал грозу. — Варп бушует! — у псайкера пыльный смерч трепал волосы. — Мне не найти дороги! Чтобы обратно вернуться во владения Мазингера Зеро, Ганс протягивал сквозь гиперпространство невидимые нити. Так вот, те нити, которые он оставил за собой, уже разорваны резким изменением структуры Варпа. — Значит, нам предстоит блуждание? — Хун встревоженно поднял голову на друга. В этот момент оба заметили лазурную точку среди грозовых облаков. Сквозь бушующий хаос, к ним подлетел… — Я — Август! Хун и Ганс увидели вождя Группы еретиков, одетого в своё синее облачение, объятого сферой силовой поля. Ганс на всякий случай с ходу материализовал своего робота. Бесполезно — с помощью кольца Соломона Август подчинил себе супер-роботов, а, указав друидским жезлом, заключил пилотов в лазурную минеральную тюрьму-оболочку, она моментально выросла вокруг них. — Вы оба послужите Господу! *** Лелуш разговаривал с Коррином. Как почувствовал, что смог расположить сокамерника к себе, так бы и сказал вот что: — Коррин, я знаю, как мы можем сбежать! Но действовать нужно быстро! — Да?! — Коррин аж встрепенулся. — Открой мне сознание и смотри в глаза… — Лелуш уставился ему в лицо. Коррин подумал, что таким образом сделает себя чрезвычайно уязвимым для ментальных атаки. Но Лелуш не мог ему рассказать свой план. Как только он сказал, что они могут сбежать, так должны были активизироваться оккультисты Августа. Коррин медлил несколько секунд. Лелуш дрогнул — ошейник начал сжиматься. В помещении появился сам Август, очень беспокойный. Тогда Коррин максимально ослабил свой эго-барьер. У Лелуша прямо в зрачках нарисовались символы, подобные летящим птицам. Британец вдруг вернул себе возможность нормально говорить, ошейник перестал его душить. Веки самого Коррина широко распахнулись — этот гипнотизирующий свет Лелуша отразился в зрачках пленника, отблеск окружил Коррину сами зрачки. — Коррин, сейчас ты забудешь всё, что мешало бы тебе служить Группе Августа… Как только Лелуш это озвучил, Коррин резко расслабился. Обмяк и потерял сознание. Его взгляд на несколько секунд сделался стеклянным. Август взмахнул посохом, окружил троицу лазурным барьером. С его помощью они вылетели отсюда, их материальные тела спокойно прошли сквозь толщи камеры. Коррин пришёл в себя ровно лежащим на кровати. Руки больше не скованы. С ног сняты наколенники. Он по-прежнему облачён в тёмный комбинезон с обрезанными рукавами и оголёнными плечами. Коррин поворачивает шею. Вокруг — уютная деревянная квадратная комната. Рядом — окно, сквозь которое сюда льётся солнечный свет. Вокруг — прозрачные флаконы с какими-то жидкостями, они расставлены на подоконнике и тумбочках. В другом конце комнаты присутствует ещё никем не занятая кровать. План Августа сработал — Лелуш действительно был пленником, его способность подчинять умы пленители заставили использовать для своих целей. Если бы Лелуш загипнотизировал Коррина на что-то другое, ошейник бы снёс британцу голову. Подойдя к Лелушу после сделанного, Август улыбнулся ему, положил руку на плечо. Коррин повернул голову в другую сторону, приподнялся, взялся рукой за лицо. Поднял на них двоих сбитый с толку взгляд: — Вы кто?.. Я… и кто?.. — Меня зовут Август. Я — из Пендрагонов. Ты — Коррин. Ты защитник эльфийской расы, посланный Господом нам в помощь. Коррин, ты попал под влияние сатанистов из NERV. Их организация взяла тебя в плен и промыла тебе мозги, но я постарался вернуть тебе твои прежние воспоминания, Коррин… Коррин сейчас встал на ноги, заглянул в лицо Августа, потом — в лицо Лелуша. Британец мог намекнуть на то, что здесь что-то не так только своим печальным выражением. — Я — пророк Господа, Коррин; тебе предстоит разгромить сатанистов NERV. — Август Пендрагон сейчас озвучивал различные вещи, у Коррина в голове всплывали воспоминания, но в таком порядке, чтобы сформировать ложную картину реальности. Коррин вспомнил, что NERV — это организация, которая планировала уничтожить мир. Во главе стояла верхушка SEELE, эта организация планировала опустошить весь земной шар, а затем — все прочие планеты. За всей её деятельностью стоял сам Дьявол. Лелуш освободился от своих оков. Ошейник на нём всё ещё оставался. Вскоре все трое сидели за столом в роскошном банкетном зале. Коррин отведал всяких вкусняшек, вроде рахат-лукума. Он ему особенно понравился. А Август бессовестно врал, восстанавливал картину событий в памяти своей жертвы таким образом, как ему было угодно. Из его рассказов выходило, что Синдзи — антихрист-извращенец, который стремится построить общество, где половые извращения никак не будут ограничиваться; Фэанор — «падший ангел», подлый мятежник, который хочет завоевать свою родную планету Валинор; Мадора — реинкарнация Морганы, злая женская ведьма, которая хочет разрушить патриархальные скрепы… Коррин обнаруживал у себя в мутной памяти, как всплывают воспоминания — каждое имя ему что-то говорит. В один момент, закончив вкушать сладости, Коррин решил спросить у Августа, почему Лелуш носит ошейник? Август без колебаний ответил: — Лелуш — наш пленник. Он — отпрыск из династии Британских империалистов, натворивший много зла. Но нам нужны были его чары, Коррин, чтобы восстановить твою память. — А вы… Август, вы сами не могли использовать нужную магию? — решил узнать Коррин. Ему не понравилась сама мысль, что плохой человек копался у него в уме. — К сожалению, Коррин, Господь Малельдил запрещает нам использовать этот тип магии. Малельдил — так мы зовём Эру Единого. Ваши друзья-эльфы звали его А-Тиарна. Иногда Господь делает подобное исключение из своих правил. Господь позволяет нашим врагам колдовать. Только им одним — чтобы это колдовство не искушало нас и оставило наши руки чистыми. Коррин посмотрел на Лелуша, очень проницательно вгляделся ему в фиолетовые глаза и подумал, что одной молчаливой мимикой Лелуш искренне возмущается тому, что сейчас говорит Август. Однако Август слишком сильно увлекал своими словами — всякий раз, когда он что-то озвучивал, в голове возникало воспоминание. Коррин решил, чем больше он будет слушать этого человека, тем быстрее сможет восстановить память. Свет солнца падал на Августа, прямо золотил бороду и волосы… Лелуш подумал, что Ньярлатхотеп, говорящий устами Августа, непревзойдённый лжец. Ползучий Хаос не способен запутаться в деталях и не способен упустить ни одной из них. Бог Хаоса всегда озвучивает ложь таким образом, чтобы в некотором смысле она была правдой. Лелуш даже подумал, что Ньярлатхотеп искренне считает, что его слова правдивы. Просто настолько злобное и коварное существо искренне считает всех окружающих тоже злобными и коварными — просто в меньшей степени, чем он сам. Итак, они закончили трапезу. — Коррин, мистер Бультитьюд, проводит тебя в твою комнату; отдохни, пожалуйста, потом ты сможешь осмотреть наши владения. Как только Август это сказал, сюда к ним в дверной проём притопал огромный бурый медведь с крохотными, словно бусинки, глазками. Коррин ни капельки не испугался этого животного — напротив, начал с интересом и даже с удовольствием его осматривать, щупать мех. На эльфийских планетах не обитало ничего подобного — там не могло быть животных с такими когтями и зубами. Медведь спешил умилительно обнюхать стол. Август заботливо привлёк бурого к себе, позволил Бультитьюду облизывать себе ладони. Как только мишка с этим справился, так сразу же покинул комнату. Коррин поблагодарил за угощение, встал и последовал за ним… — Ньярлатхотеп, — Лелуш дальше обратился к Августу, точнее к тому злому духу, который обитал в его теле… — Что? Как ты меня назвал?.. — Август удивился. — Ай!.. Стрельнула боль в ноге. Как только это случилось, Август сразу же сунул руку в карман, достал флакон с некой фиалковой жидкостью и опустошил его. Расслабился, закатил глаза. Лелуш знал, что будет дальше, потому терпеливо ждал. Взгляд Августа сделался стеклянным. Тьма обволокла его облик, изменяла потемневший силуэт так, как меняется фигурка пластилина. С мужской — на женскую. Когда чернота сошла, то на месте бородатого мужчины в синем, который косил под Иисуса Христа, сидела большегрудая и смуглокожая девица. У Королевы Августины — слегка розовые волосы, очень сложно собранные — причёска образовывала некое подобие заячьих ушей. Женская форма Ньярлатхотеп (а) носила в такой форме очень пышное чёрное платье, покрытое разнообразными золотистыми украшениями. С внутренней стороны оно — зелёное, зелёная ткань обрамляла рукава и низ платья. Присутствовал короткий галстук, указывающий прямо на громадный бюст, скрытый под одеждой. На голове — крохотная тёмная шапочка с золотистой эмблемой, покоится между парой здоровенных ушей. На ногах — чёрные чулки почти до колен, они сливаются в одно целое с резиновыми сапожками. За большими круглыми очками — глаза, чьи радужки кроваво-коричневые; носик и ротик очень аккуратные и какие-то даже детские. Лелуш вспомнил, что Рэнсом ненавидел зрелых женщин и противопоставлял им в качестве идеала юных асексуальных девиц, не от мира сего, что называется. Британский принц резко понял, что та форма Ползучего Хаоса, которая вселилась в тело Рэнсома, на самом деле воплощает этакую смесь двух этих образов — ложная детская невинность и игривость лица пугающим образом сочетаются с гипертрофированным сексуальным телом зрелой женщины. Лелуш думал, что у Рэнсома очень глубокие комплексы по поводу женщин, по этой причине сатанинское коллективное бессознательное, войдя в материальный мир сквозь разум Пендрагона, приняло такой облик. — Лелуш, — Ньярлатхотеп взяла фарфоровую чашечку и налила себе ещё чаю, — ты хорошо поработал, так что я могу позволить тебе встретиться с сестрой… Лелуш напрягался в испуге всякий раз, когда это существо вспоминало Нанналли. — Что вы дальше намерены делать? — спросил Лелуш. — Я намерена стравить моих врагов друг с другом. Они убеждены, что могут объединиться и противостоять мне сообща. — Ньярлатхотеп лакала чай с помощью гадкого, длинного, чёрного, блестящего змеиного языка, только лишённого раздвоенности. Этот язык выбирался у неё оттуда-то из горла. — Вы хотите стравить даже добрых богов, когда манипулируете их жрецом, — Лелуш продолжил расспрос… — Я даю Рэнсому то, что он хочет. Он хочет власти и хочет быть частью чего-то, что больше него самого. Рэнсом хочет, чтобы мужчина управлял женщиной так, как Бог управляет человеком. Вот я его и ебу. Когда-то он победил моего хоста, я укусила его в ногу. Рэнсом возгордился своей победе. Он отказался лечить свою рану на ноге, полагал, что боль должна напоминать ему о величии его победы. Рэнсом стремится к власти, но он слишком лжив для того, чтобы признаться в этом. Он может увидеть соринку в чужом глазу, но не видит бревна в собственном. Я всего лишь дала ему то, что он сам хочет. И Коррину я дам то, что он хочет. Коррин хочет быть паладином, защитником прекрасных эльфов и борцом со злом… — NERV, пусть даже не совсем вольно, угрожают эльфам… Но, Ньярлатхотеп, вы должны признать, вы извращаете чужие желания, — сказал Лелуш. — Нет, малыш Лу, я их не извращаю, я — с точностью до наоборот — позволяю желаниям реализоваться, чтобы ложь пала и чтобы всюду царила истина. Вы, люди, постоянно извращаете желания: найдя желание в своём сердце, вы изменяете его в соответствии с вашей моралью и людской слабостью. Почувствовал желание дать кому-нибудь в морду, вы почему-то ограничиваете себя, начинаете задумываться «что мне за это будет? хорошо ли я поступлю?» Я же вот хочу сделать ваши желания наиболее явными, наиболее сильными и свободными от всяких предрассудков и ограничений. Извращенцы — это ваша цивилизация. Я — Богиня богов — возвращаю всё на свои места… Лелуш понял, что спорить с Ньярлатхотепом бесполезно: одно принц не мог понять, Ползучий Хаос над ним издевается или он / она действительно считает, что восстанавливает некую вселенскую истину, когда всех стравливает в кровавой бойне своей ложью? В результате Лелуш подумал, что, скорее всего, оба два — Ньярлатхотеп мыслит диалектически. — Картина, которую я сейчас создала в голове Коррина, более правдива ,чем та, которую он помнил. — Ньярлатхотеп далее сказал это. Лелуш почувствовал сильное желание возразить этому существу, однако вспомнил роман «1984», диалог Уинстона и О’Брайена в министерстве любви. И понял, что как бы он, Лелуш, не пытался ввести Бога Хаоса в противоречия или поставить под вопрос его рассуждения, битым в этом споре выйдет он сам. Пока Лелуш об этом думал, Ньярлатхотеп снова дала возможность Рэнсому осознать себя. — О чём мы сейчас говорили? — Лелуш услышал голос Рэнсома, волшебник в синем сидел за столом и держал в руке чашку чая, смотрел на неё с долей задумчивости. — Да так, ни о чём важном… — Лелуш подумал, что личность Рэнсома и всё, что он думает, не имеет никакого значения в этом процессе. Коррин вымыл ноги и улёгся на кровать, закинул руки за голову, закрыл глаза и попытался вспомнить всё сам. Сильно напрягся, но мог лишь обнаружить в памяти обрывки. Да, действительно правда, что Коррин очень долго жил среди эльфов. Многочисленные эпизоды бытовой жизни приходили в голову очень легко. Коррин собирался вспомнить какой-то конкретный отрывок из событий, которые касались NERV, более чётко. Не выходило. Во рту возникал сладострастный вкус рахат-лукума. Коррин забеспокоился, даже ворочался на кровати. Когда почувствовал, что отдохнул, то сразу же отправился искать Августа или кого-то из его группы, чтобы разузнать правду. Тактильное зрение позволяло сразу нарисовать в голове объёмное изображение этого места. Большое здание, внутри деревянное, с кучей прямоугольных и квадратных комнат. В окнах нет ставен. По пути встретились многочисленные рядовые участники Группы. Они окружили Коррина своим исключительным дружелюбием, однако, к сожалению, не могли рассказать ничего о его прошлом. Они просто не знали о том, кто он такой — вернее знали, но со слов Августа. Так что сейчас единственные друзья Коррина — это подчинённые Августа. Они забрали на себя всё внимание Коррина своей добротой и отзывчивостью. Его, можно сказать, взяли под опеку Джейн Тюдор и Марк Гейнсби Стэддоки — супруги. Джейн выглядела как девица с розовыми щеками, пухлыми красным губами, длинной шеей и с пышными, облаковидными и при этом непослушными волосами. Одета в очень тонкое и даже слишком открытое платье, ходит в босоножках. Марк — обычного вида мужчина с до боли опрятным и вылизанным видом. Одет в серый строгий костюм. Джейн при это выглядит смущённо. Она первым делом пожаловалась, что обычно тоже предпочитает носить строгую одежду, но Пендрагон попросил её облачиться в это. Коррин испытал влечение к ней, аж сам слегка покраснел. Сразу же поспешил унять блудный позыв. Он знал, что обычно среди людей не принято вступать в отношения с женатыми женщинами. Марк и Джейн — приветливые люди. Стэддоки вызвались всюду водить Коррина по Камелоту и показывать ему всех. Его неустанно бомбардировали любовью, так что у гостя не осталось времени, чтобы вспомнить о чём-то ещё. — «Типичная вербовка в секту», — подумал Лелуш, глядя на всё это с хорошо скрываемым негодованием. — «Прямо как мой дядя Виктор [1], этот негодяй Август вербует в свои ряды сторонних лиц. Сперва их все обнимают и любят, но потом быстро оказывается, что эта любовь пропадает, как только они делают и говорят о чём-то не том. Не желая остаться без хорошего отношения, человек следует за собратьями по вере прямо за малефиком… Бедный Коррин. Вероятно, в стране эльфов, в которой он жил, нет такого двойного дна в отношениях». Марк и Джейн без умолку рассказывали Коррину всякую вторичную информацию, разбавляя её постоянным восхвалением своего мудрого руководителя. Рассказывали, как Август исцелял больных, укрощал злых духов, творил чудеса и срамил злых малефиков. Вроде NERV. Джейн попросила Коррина одеться поприличнее: она не имела ничего против того, чтобы он ходил босиком, но ей не нравились его оголённые плечи. Коррин попросил дать ему что-то вроде белой хламиды или белого халата; на планетах эльфов он предпочитал носить просторные белые одежды. Марк заботливо накинул ему такую на плечи. — Чтобы Коррин вжился в наши ряды, Лелуш, мы должны дать ему почувствовать в нашей миссии. — Август дальше обратил к нему. — Лелуш, ты сам грязный империалист, пособник Британии, нации торговцев и воров… Лелуш сейчас посмотрел на Августа так, как смотрят на умственно отсталых. Этот лидер секты придумал себе концепцию, согласно которой существует «идеальная Британия» — её он называл Логрией, «народом поэтов»; в качестве её антитезы существует некая злая Британия, нация циников и негодяев, «народ торговцев». Август считал Лелуша её представителем. Сам Лелуш, понятное дело, смотрел на всю эту идею, как на совсем уж сектантский бред, так что даже не считал нужным возражать. — Лелуш, я хочу, чтобы ты раскаялся и стал частью нашей Логрии… Лелушу сейчас потребовалось всё своё самообладание, чтобы сохранить серьёзный вид, когда он слушает эту чушь. — Лелуш, ты будешь участвовать в наших операциях… — Как скажете, ваше величество, — Лелуш едва сдержал накал сарказма. — Если ты сможешь приобщиться к нашему обществу, ты станешь лучше. Лелуш, ты можешь перестать быть торговцем. Ты сможешь стать поэтом. Кажется, Август искренне верил в благость своих намерений, что вызвало у Лелуша большую ненависть. Коррин облачился в свои доспехи, взял в руки меч. Сейчас Марк предложил ему потренироваться, убедиться в том, что он столь же хорошо владеет мечом, как владел им до утраты памяти. Марк рассказал, что, конечно, раньше Коррина он не знал, однако знал эльфа, который знал эльфа, который знал эльфа, который знал Коррина. Так как у эльфов идеальная память, они могут пересказывать друг другу всё происходящее без сучка и задоринки. Так что такие слова не удивили Коррина. Марк назвал некоторые любимые фехтовальные приёмы Коррина, сам вооружился. Сейчас они вышли на площадь — вокруг белокаменные, наполовину античные здания. Высоко в небе висит солнце. На самом деле они находятся на поверхности громадного клочка земли, парящего в космосе, в окружении силового поля. Светит им ближайшая звезда. Силовое поле также удерживает большое количество облаков над ними. Коррин шёл по уличной кладке, воспринимал босыми ногами её теплоту и нагретость на солнце. Коррин встал с мечом в руках, его окружили участники Группы Августа, облачённые в зачарованные средневековые доспехи — правда, как заметил Лелуш, очень больно вылизанные, такие чистые, идеальные и красивые доспехи нельзя было найти в реальном средневековье. Сам Коррин в своих латах накрыт синим плащом, весь переливается в свете солнца. Выдвинул клинок футуристического меча, дал лучам светила блеснуть, отразиться от вытянутого клинка. На Коррина налетели рыцари; слегка напрягая лицо, фехтовальщик бился с ними; лязг мечей наполнил окружающее пространство. Коррина окружали, но ему было удобно, благодаря тактильному зрению, вращаться и крутиться в окружении размеренно наступающего кольца латных воителей. Мечи бились о доспехи, попадали на щиты, звенели. Отражались от наплечников и нагрудников. Коррин отразил меч рукой, закованной в рукавицу. Один из рыцарей рассёк ему бровь. Кровь слегка выступила, кожа моментально восстановилась, ткань впитала кровь. Коррин удивился, что это оружие столь легко взяло его тело, созданное из электромагнитного металла. Решил, это из-за того, что он сейчас полностью задвинул боевую метафизическую волю. Кайдзю-мечник решил всё же продуктивнее поизлучать ментальные волны. С их помощью он смог нивелировать чары клинков своих соперников. Так что когда ему второй раз попали по затылку, не смогли даже срезать клока волос. Третье попадание по уху высекло искру из Коррина, не смогло отсечь даже мочки… Коррин отступал, подпрыгивал, фехтовал очень легко и удобно… Сталь не стихала ближайшие пару минут. Коррин решил увеличить магнетизм собственного тела, в результате оружие ближайших противников притянулось к нему, просто прилипло. Следом к нему начало тянуть самих рыцарей. Они пытались сопротивляться. Коррин приветливо посмеялся на это. Резко расслабил притяжение. От него всё отлипло, рухнуло со звоном; рыцари попадали перед ним. Лелуш наблюдал за этим с крыши балкона. Взглянул на одного из первых попавшихся сектантов. — Ты, — в глазах Лелуша зажглись гипнотизирующие символы, — облачись в доспехи и убейся о Коррина… Лелуш решил навести Коррина на мысль, что он в ловушке. Единственный способ это сделать — показать, насколько сектанты безразличны к своим павшим братьям. Одержимый облачился в доспехи, но так, чтобы осталось незакрытое место, и накинулся на Коррина, прямо со всей силы насадил себя на его меч! Коррин в ужасе увидел, как погас взгляд из-под забрала. Брызнула кровь. Меч выпал из руки погибающего. Все вокруг испугались, изумились, ошарашено обступили, кто-то кинулся на помощь поднимать пронзённого… Лелуш хладнокровно наблюдал за всем этим со стороны. Август немедленно телепортировался сюда, соткался из воздуха и попытался оказать помощь… — Что ж, наш брат Адиран отправился к Творцу. Возрадуемся же, что его земной путь окончился… Сектанты обрадовались — к лёгкому изумлению Коррина. Лелуш увидел, что Коррин всё же негодует душой по поводу такой реакции. Британец удовлетворённо улыбнулся. Он собирался хоть так намекнуть на истинную сущность этой секты, культа смерти. Коррин негодовал несколько секунд по поводу радости из-за смерти. Джейн начала экзальтированно фантазировать на тему того, какие радости будут ожидать брата Адриана в царстве Творца. Марк ещё поддержал. Август с благосклонным тоном запретил Джейн об этом говорить, сказав, что их умы не в состоянии представить те прекрасные красоты, которые будут ожидать их после смерти. Август быстро обратился с проповедью к окружающим братьям и сёстрам по вере: — Каждый из нас должен будет в конце принять смерть. Даже те из нас, кто бессмертны по плоти, должны будут отказаться от своего бессмертия, чтобы слиться с Вечностью. — Август взглянул сейчас на Коррина, все остальные сектанты посмотрели на него. Коррин аж слегка растерялся, как-то робко повёл взглядом. В этот же момент в голове появились воспоминания — эльфы отвергали смерть, стремились к неограниченно долгой жизни… Он вспомнил, как группы эльфов, желающих сделать свои тела ещё более долговечными, создали для этого суперкомпьютер — А-Шаир. К сожалению, он оказался демоном; злой дух пообещал наделить эльфов бессмертием, если они отдадут ему свои души. Началась гражданская война. Коррин хорошо вспомнил об этом. — Коррин, ты же помнишь, как стремление эльфов избежать смерти привело к появлению дьявола в материальном мире? Коррин, Творец сделал нас всех смертными, чтобы мы могли в конце концов вернуться к Нему… Слиться с Ним! Раствориться в Нём, как подобает нам, детям Господа… Радость, которую дарует нам смерть, нельзя сравнить ни с чем другим! — Август вскинул руки. — Но… я верю, что Господь дал жизнь айнур и эльфам и велел им защищать жизнь своих друзей, но… я не понимаю, зачем Он её дал, если Он хотел, чтобы мы к нему в конце концов вернулись? Если бы А-Тиарна, Эру, Малельдил, если по-вашему, если бы наш Бог считал, что пребывание в Его обществе — лучшая доля, Он бы сразу сделал нас всех обитателями своего рая. Нет, Эру дал эльфам земную жизнь ради того, чтобы они жили отдельно от него. Вместе с теми друзьями, которых они себе найдут. Вместе с теми, кого Эру усыновит, вроде меня. — Коррин указал рукой себе на сердце в благоговейном жесте. — Сущность Эру губительна для наших душ, непосредственно в его присутствии. Прямо как большое животное может раздавить малого… Как бы ему не подтёрли память, Коррин вспомнил рассуждения эльфийского вероучителя. В его сердце вера в эруизм (а-тиарниз) всё же знимала большое место. Коррин, когда зажил с эльфами, принял их религию. Эльфы с самого рождения осознавали, что они являются творениями божества из внешней пустоты, которого они звали словом «Эру» или «Эре», либо «А-Тиарна». Это означало что-то типо «Всеобщий родитель / опекун» (на разных эльфийских языках). Но эльфы не считали, что Его творением является какой-либо мир, кроме Материнского сада, откуда берёт начало их раса. Они знали, что существуют иные высшие существа, кроме Эру, и что в пустоте, где живёт Эру, сами эльфы просуществовать не смогли бы. Благодать эльфийского божества распространяется не только на его детей, но и на творения любого другого божества, если эти творения присягают на верность его идеологии и живут вместе с его детьми в мире и согласии. Эру желал, чтобы его дети наслаждались спокойной жизнью и не знали бед и тревог, но взамен они должны были отказаться от сильных страстей и амбиций. Эру желал, чтобы их жизнь длилась если не вечно, то как можно дольше. Если те, кому покровительствовал Эру, не могли жить вечно, то только потому, что власть их божества не была безграничной. Если же вечная жизнь технически невозможна, эльфы считали, что тогда нужно смириться со смертью. Самоубийство считалось легитимным, если жизнь утомляла. Лелуш помнил, что среди эльфов появились еретики — те, чьи умы помрачил Мелькора. Еретики утверждали, что вечная жизнь — это нечто плохое само по себе. По мере того как мысли Мелькора становились мыслями еретиков, бесноватые говорили, что жизнь — это вообще плохо. Нужно всех убивать. Если кто-то думает иначе, то это только по той причине, что Демон Жизни помрачил ему рассудок… Итак, Лелуш знал, что Коррину доводилось защищать нормальных эльфов от еретиков. Так что Коррин должен был запомнить основные принципы еретической доктрины культа смерти. Лелуш надеялся, что что-то ёкнет в сердце Коррина, когда Август начнёт поносить идею бессмертия и превозносить всеобщую смерть. — Август. — Коррин действительно начал возражать. — Разве Малельдил (так вы называете Эру) разве он не желал, чтобы мы жили вечно, когда Он дал жизнь творениям и повелел защищать жизнь друзей своих святых творений? Творец хотел, чтобы мы жили хорошо и чтобы это хорошо никогда не заканчивалось. Но не рядом с собой, в ужасной пустоте, где самому Эру очень одиноко и неприятно… Август набрал в рот воздуха, охотно возразил: — Коррин! Господь Мал-Малельдил дал нам жизнь вовсе не для того, чтобы мы жили вечно и вовсе не для того, чтобы мы жили хорошо. Господь Мал дал нам жизнь потому, что Господу требовалось кем-то управлять. Именно воля к власти дала Господу Малу повод создать творений. Мы живём, чтобы Господь мог нами управлять. А когда Господь решит — а Он решил это в адрес каждого из нас — тогда мы отказываемся от самих себя ради Него. Мы возвращаемся к Нему в центр вселенной. Мы растворяемся в Нём. Такова конечная участь всякого существа… — Август, — Коррин нахмурился, — почему бы мне тогда не вонзить этот меч в себя? Если лучшая участь — смерть, почему бы нам всем, не как брат Адриан?.. Коррин обратил внимание на своё оружие, с него ещё стекала кровь. — Коррин, ты не можешь покончить с собой, потому что Господь не дал тебе дозволения! Вот почему! — Август ответил без колебаний, начиная злиться. — Я… я как-то считал иначе… — Коррин запнулся, немного растерялся. В конце концов он решил пока не оспаривать такую точку зрения. Он чувствовал себя виноватым за то, что стал причиной смерти этого человека. Чувствовал, нет у него морального права идти против этих людей. — Неважно, что считаешь ты, Коррин! — аж выпалил Август. — Неважно, что считает кто-то ещё. Важно, что считает Бог. Бог говорит через меня, у меня нет ни одного собственного мнения — я чувствую, как в меня входит Бог; я чувствую, как меня касается Его величайшая мощь. Такая великая мощь может быть только у Бога. Коррин нутром заподозрил тут ересь — ведь, как ему рассказывали эльфийские вероучителя, Эру опасается напрямую касаться своей силой живых существ. От его лица говорит только его первосвященник Манвэ, потому что только он один может транслировать мысли Эру — для всех остальных это было бы губительно. Даже если Августа действительно касается некая сила, которая рассматривается им как почти-всемогущая, это не значит, что эта сила благая. К сожалению, воспоминания юноши были слишком хорошо подтёрты, чтобы эта мысль смогла бы ясно сформироваться у него в голове. Чувство вины на него давило и не позволяло Коррину вот так сразу резко бросить вызов этим еретикам. Август объявил, что они устроят праздник — пышный пир в честь того, что брат Адриан теперь отправился к Творцу в центр вселенной. Все остальные члены секты начали говорить, что он не виноват, что он не должен считать себя виноватым; это Господь избрал его орудием своей воли, когда решил, что брат Адриан устал от жизни и должен был умереть. Коррин поймал себя на мысли, что идея божественного провидения ему одновременно нравится и резко претит: если человек погиб по воле божьей, то Коррин не несёт ответственности за смерть этого человека, этот грех не ложится на него, либо ложится куда в меньшей степени. Если этот человек погиб по той причине, что сам Господь, следуя своему замыслу, непостижимому для смертных, бросил этого человека на смерть, то Коррин здесь лишён своей субъектности. Нет субъекта — нет ответственности. Но Коррину не нравилось не иметь своей субъектности. Он хотел быть субъектом и ему претила идя Бога, который берёт тебя в руки как вещь. Если же в этой смерти не было ни воли, ни промысла божества, Бог не мог предотвратить эту трагедию, то сам Коррин несёт всю возможную ответственность, отмеренную ему ситуацией. Коррин чувствовал моральную тяжесть греха — как-никак, он всё же виноват, пусть даже в малой степени. И он возьмёт эту вину на себя. Пришла следом такая мысль — слабый духом человек, боящейся крови на своих руках, с радостью принял бы тоталитарного Бога, избавляющего своей последователей от ответственности. Август жестом испарил труп погибшего и все следы его существования; только лёгкий запашок крови, который мог различить Коррин своим носом, напоминал о том, что здесь погиб человек. Никто не вспоминал об этом случае. Коррин лучше познакомился с новыми товарищами, которые всё время приветливо ему улыбались и хлопали по плечам. Они сняли доспехи, отправились за стол. Во время пира все ели рахат-лукум, во время торжества ни разу не было озвучено имя его виновника. Август рассказывал о том, как велик Господь Мал (он сокращал имя «Малельдил» — Лелуш едва сдерживал ироничный вопрос: «ты доверяеш парню по имени Гнилоуст?») [2], о том, как он молился сегодня за них и просил Господа о дарах. Это было самым приятным для всех участников Группы; Август пользовался всеобщим вниманием, когда рассказывал, что обращался к Господу сам и просил Его даровать для своих последователей какой-то приятный подарок… Август по имени обращался к брату или к сестре по вере, подробно рассказывал ему о его жизни, о неких в событиях, которые происходили с ним или были должны произойти вскоре. Все крайне внимательно все это слушали. Август говорил без умолку, сам почти не прикасался к еде, похоже, пророк в синем вообще не нуждался в пище и в отдыхе. Коррин желал узнать как можно больше нового о людях, которые теперь его окружают, так что навострил уши… Все присутствующие верили, что даже волос на их головах не может шелохнуться без дозволения Господа… Коррин не мог в это поверить. Учение эльфов гласило, что они получают благодать от своего божества, но она далеко не способна полностью сохранить их от всех бед. Эру зачастую не может знать, что происходит с ними. И он не стремится к тому, чтобы пересчитать волоски на их головах. Когда Коррин приходил молиться в святые рощи, он делал это ради себя, не ради Эру. Творец Эа не желал, чтобы его почитатели всё время ориентировались на него. Он хотел, чтобы они в счастьи и спокойствии проживали свои жизни отдельно от него. Эльфы как-то упоминали, что человеческие религии напротив склонны приписывать божествам излишнее внимание к личной жизни последователей. Коррин точно почувствовал глубокое внутреннее несогласие с доктриной Августа. Он испытал ужас, когда в голове появился образ властного божества Малельдила, проповедуемый этим Пендрагоном. Это Существо не терпит независимости. Коррин подумал, что Илуватар не станет так себя вести… Нет ли тут ереси? Коррин всё не смог найти в себе силы возражать. Ведь все тут такие счастливые, такие довольные… Август велел последователям после еды отдохнуть. Он поднял посох, небо потемнело, силовое поле перестало быть прозрачной. Воцарилась ночь. Последователи сразу почувствовали сонливость, начали расходиться. Коррин поднялся на свой этаж в компании Марка и Джейн; распрощался с ними. Вымыл ноги, остался в своей комнате один, поспешил закутаться в одеяло и сразу остаться наедине со своими мыслями, чувствами и воспоминаниями. Коррин обнаружил в сердце страх перед этим местом. Ведь он сам ничего тут не контролировал. Его контролирует. Даже его память зависела не от него. У него не было толком прошлого… Всё тут контролировал Август. Точнее говоря, Малельдил, которому он поклоняется. Коррин никогда не боялся божества, в которого он верил раньше. Ведь Эру далёк: он специально отгородился от своих хлипких творений и пасынков, чтобы не раздавить своим весом и не вселить в них смертельный ужас одним своим видом. Это Коррин помнил точно. Эльфы говорили, что добрые божества не могут внушать страха, когда ты с ним разговариваешь, ведь поэтому они добрые — они сохраняют дистанцию. Они могут внушить ужас только случайно — когда ты ненароком увидел их силу, слишком большую, чем ты сам. Но только злые силы используют страх, чтобы заставить тебя им повиноваться… Коррин во сне увидел некоторые яркие события из недавнего прошлого. Он сражался с Кадзи-младшим, агентом NERV. Сражался яростно, искренне питал к нему ненависть. Чем это закончилось? Их борьба разрушила барьер, с помощью которого светлые силы защищали эту планету от полномасштабного вторжения. Сквозь портал сюда проснул голову Глаурунг. Коррин встрепенулся. Когда он проснулся утром (день и ночь тут менялись в соответствии с волей Августа), то встал с кровати. Как только коснулся ногами пола, так сразу почувствовал, за дверью его ожидают Марк и Джейн. Коррин, протирая глаза, поспешил подойти к порогу, открыл для них дверь. Супруги улыбнулись, сказали, что ждут его, чтобы как следует расспросить о том, что ему снилось. Коррин пригласил сесть их рядом с ним на кровать, рассказал, что ему снилось. Как только он закончил рассказывать, так сразу тут появился Август. Переступив порог, глава общины начал говорить: — Коррин, ты верно вспомнил, что это NERV виноваты во всём… Коррин почувствовал, что Август постоянно это повторяет, буквально стремясь навязать эту мысль. Нет, не просто предупредить. А именно сделать так, чтобы в уме у Коррина звучала только она одна. Коррин решил расспросить, как именно NERV пытались промыть ему мозги. Август рассказал, что для этих целей они прислали Кадзи-младшего, заставили его сражаться с Коррином, чтобы их борьба открыла путь для полномасштабного вторжения. После этого NERV… Август запнулся, сказал, он должен отлучиться. В этот момент прихрамывал и сдерживал приступ боли в ноге. Покинул их. Коррин дальше остался в компании Марка и Джейн, все трое проводили его взглядом. Лелуш в эти минуты сидел за хрустальным шаром, смотрел сквозь него на этот разговор. По мере ходьбы Августа, взгляд его становился всё более стеклянным… В комнату вошла уже Августина. — Почему вы поставили рядом с Коррином этих Марка и Джейн? — поинтересовался Лелуш. Британец там, где обычно сидел Август, наблюдая за всем сквозь хрустальный шар. — Я потом расскажу тебе одну историю, малыш Лу… — Ньярлатхотеп-Августина уселась на край стола, вытянула ноги в самой вульгарной форме; Лелуш испытал отвращение. — Сейчас мы избавимся от моего соперника. Август вскоре созвал всех. Участники Группы собрались в большой протестантской церкви, украшенной и выстроенной в ирландском стиле. Коррин, Лелуш, Марк, Джейн и некоторые из их близких сидели впереди всех. Сам Рэнсом занял место преподобного — говорил сакральный Пендрагон с долей безумства в речи, эмоционально сбивчиво: — Йог-Сотот, несущий страх в бесчисленных вселенных… под своим невыразимым обликом скрывает разум… заражённый подлым и злокачественным интеллектом! Интеллектом, который работает только над одной целью — погружение человеческой вселенной во зло и разрушение!.. Напыщенный стиль речи оказал самый сильный эмоциональный эффект на всех окружающих, кроме Коррина, Лелуша и Марка. Поначалу все ужаснулись, когда Рэнсом упомянул Йог-Сотота; потом сектантов охватило изумление, когда Рэнсом взглянул на Коррина и Лелуша. — Я пошлю вас убить его. Малельдил желает прикончить эту мерзость… — «Это полный наёб. Он хочет убить Аватару Йог-Сотота, которая ему враждебна», — Лелуш подумал, насколько эта аватара сильна? Вероятно, не настолько, чтобы они не могли с ней справиться. В любом случае, если бы Ньярлатхотеп желал от них избавиться, от Коррина и Лелуша, он бы нашёл более простой способ. Коррин молчал, но взгляд говорил о согласии. Рядовые сектанты ужаснулись, ибо, скажи им лидер культа, чтобы они вышли на смертный бой, никто бы не смог ему возразить. Такова была власть сакрального Пендрагона над своим обществом. Рэнсом заглянул в глаза Коррина, продолжил: — Я отправлю вас в место, где столь коварная сущность думает и замышляет только об одном: погрузить вселенные в океан собственного беспорядка. Небо, наполненное не светом и жизнью, а лишь безбрежным мраком и глубокой тьмой… Это пейзаж из кошмаров самых отчаянных безумцев. Место, посещённое хаосом, на дне которого располагается лишь застойное море, кишащее хаотическими тварями… — Если мне выпала такая ноша, я — готов! — Коррина проняла уверенность голоса; так он сейчас вскочил с места. Все окружающие, кроме Лелуша и Марка, посмотрели на него с восхищением. Лелуш и Марк хранили умный, скептический и хладнокровный вид. Август обратился к ним далее так: — Мы призовём Йог-Сотота. Он перенесёт вас в своё логово, как вы его коснётесь. Там вы его победите… Никто из сектантов не стал возражать, а Коррин был слишком наивен, чтобы увидеть за этим что-то большее, чем акт героизма. Сейчас они отправились облачаться в броню. Коррин ходил сейчас в поддоспешнике, похожем на соединённые майку и штаны чёрного света, предельно тонкие и состоящие словно бы из резины. Снял белую накидку. Пока он покрывал себя латами, просовывал руки в наручи и вдевал пальцы в рукавицы, Лелуш поблизости листал Книгу Эйбона. Решил призвать дух великого гиперборейского мага и потолковать с ним. Призрак Эйбона подтвердил, что впереди их ожидает бой с аватаром Йог-Сотота, который сдерживает многих тёмных сущностей. Эйбон рассказал, что ещё в Хайборийскую эру злая стигийская королева Сулима призвала эта ипостась Иного Бога; Конан-варвар смог победить её с помощью Меча-Феникса (который сейчас у Симона) и выбраться из застойного хаотического моря. Лелуш приободрился: раз неотёсанный варвар уцелел в столкновении с чудовищем, то они тоже могу смочь. Одновременно Лелуш понял, что сейчас будут действовать против полезного божества. Вера в особую злобу Йог-Сотота, охватившая Стигию, была пропагандой коварного Сета-Ньярлатхотепа, желавшего вынудить героев Старших Богов действовать в своих интересах. Не будь Нанналли в руках Группы Августа, Лелуш посчитал своим долгом сделать всё, чтобы сорвать этот план. Лелуш взглянул на Коррина, уже полностью облачённого в латы, позади закрепили синий плащ. Сейчас его доспехи решили заговорить и зачаровать особенным способом. Его окропляли святой водой, воскуривали благовония и озвучивали имена античных божеств и планетарных архангелов; всем этим руководил британский католический священник из числа ближайших сподвижников Августа. Лелуш в этом моменте облачился в собственную защитную экипировку. Она включала в себя тёмный толстый комбинезон, по виду похожий на оболочку синтетический мускулатуры. Её, как кажется, пронизывали искусственные нервы, она могла сжиматься и уплотняться на манер живой плоти. Лелуш скрыл голову характерным шлемом, чьё лицо защищал сплошной овальный технологический экран, непрозрачный с внешней стороны. Его овал обрамлял декор, призванный изображать подобие щита с тремя рожками над собой. Над ушами присутствовали ещё угловатые выступы. Лелуш накинул на себя размашистый чёрный плащ с большим стоячим воротником. В руку взял сравнительно небольшую, несколько заострённую деревянную палочку. Коррин никогда не видел такого оружия, потому несколько удивлённо свёл взгляд, когда её окончание появилось у него перед лицом. — Волшебная палочка, — сейчас Лелуш сделал лицевой экран прозрачным, чтобы Коррин мог оценить его улыбку. — Лелуш, мне хорошо бы знать, что ты можешь в бою?.. — Коррин больше привык полагаться на себя, потому сейчас только об этом подумал. Он пожелал сам сразиться с Йог-Сототом. — Коррин, я не хочу, чтобы ты много знал обо мне… Я буду больше поддерживать тебя. Коррин подумал, что им надо лучше подготовиться, но все эти мысли исчезли под давлением чувства долга. Коррину начала нравиться сама мысль, что Господь избрал его для победы над такой именитой мерзостью, как Йог-Сотот. Больше веря в своё предназначение, чем в подготовку, разведку и стратегию, Коррин смело шагнул к месту, где, как он уже чувствовал прямо во время этого шага, Август всё подготовил. Ересиарх выказал притворное сожаление, что он не может отправиться с ними, так как его люди нуждаются в нём. Лелуш в одной руке держал волшебную палочку, в другую — Книгу Эйбона. Она представляла собой очень толстый, самый настоящий гримуар, обделанный кожей гигантского орла. Август и Марк приготовились озвучить ритуал воззвания к Йог-Сототу. Начали они с того, что своими жестикуляциями подняли из земли спиралевидную башню из болотисто-зелёной кладки — классический образчик архитектуры Великих Древних. Ранее Марк принёс какой-то предмет, похожий на птичью клетку, накрытый большим платком. Коррин подумал, там какая-нибудь канарейка. Паладин уж решил смириться с тем, что её придётся принести в жертву, чтобы дать в последний раз этому демону забрать чью-то жизнь. Либо, если жертву не нужно будет непосредственно убивать самому, возможно, Коррин даже сможет её спасти. Но нет — когда платок смахнули, в клетке очутилась вовсе не канарейка. Из неё извлекли живую человеческую голову мужчины средних лет с большим носом; голова двигала глазами и открывала рот, словно рыба, выброшенная на берег, тщетно пыталась что-то сказать, но у неё не было такой возможности в силу отсутствия лёгких. Коррина это даже шокировало: — Август, простите, неужели вы будете приносить в жертву человека? — Это плохой человек, Коррин. Поверь, он сам всё это заслужил. Он сам виноват. — Не дав Коррину опомниться, Рэнсом насадил жертву на самый пик башни, как только таковой вырос из земли; возвёл это строение усилием воли ещё выше. Башня вытянулась на высоту среднего небоскрёба. Голова послужила маяком. Август стиснул зубы, когда нога стрельнула. Постарался всячески сделать вид, что он не испытывает никаких страданий. Коррин заметил, как ему больно. Даже посочувствовал: подумал, это от контакта с тёмной силой Йог-Сотота… Сам Август велел сейчас Марку повесить наконец себе на шею защитный талисман Земли. Август передохнул пару секунд. Вскинул руки — как фанатичный сатанист. Ему требовалось озвучить воззвание: — Его тень падет на звёзды и погрузит этот план в бесконечную тьму! Сотат, приди и дари мне силы, по долгу перед твоей рабыней. Приди ко мне, Сотат! — Да, да, Йог могучий! — зазвучал Марк в бесноватом кривлянии. — Йог страшный, самый ужасный из всех древних богов! — Вперёд, — указал Август. Коррин и Лелуш у подножья башни, обменялись взглядами. Оба подумали, что их хотят просто скормить. Но что ещё делать? Коррин всё же верил в добро, в добрые намерения других людей. Ещё ими руководил долг — победить ужасное чужеродное зло. Коррин решительно направился по спирали, устремился бегом наверх, несколько десятков раз крутанулся по спирали. Во время подъёма, Коррин, конечно, тактильно сканировал башню. Смог понять, сама склизкая вершина утопает в ином мире… Коррин прорвался сквозь туманное, влажное, нахлынувшее размытие. Жаркий мокрый смрад ударил в нос. Хлопая разноцветными глазами, Коррин увидел — с изумлением на лице, как теперь стоит на спиралевидной скале, выступающей посреди глади илистого, застойного моря, подобного болту. Над головой тут — звёздный космос, среди него висят многочисленные луны и астероиды, каменные сферы, покрытые кратерами и трещинами. Одни крайне близки, кажется, вот-вот упадут; иные отдалены. Над морем порхают крыльями стаи мерзких существ, отродий Древних. Они напоминали драконов, собранных из коричневых фекалий и корней гнилых деревьев. Эльфы почти не испражняются, так что Коррин лишь изредка в своей жизни видел эксперименты (сам он тоже не нуждается в испражнении). Эти существа где-то размером с человека, они обладают перепончатыми крыльями. У них свисает длинная пара склизких конечностей. Их головы наделены гривами псевдоподий. Мерзкие, чёрные, блестящие глазки. Впереди — пары клыков. У них змееподобные туловища, каждое такое напоминает собой длинный корень гнилого дерева, покрытый отвратительными буграми и гроздьями плоти. Сам Коррин не хотел бы применять оружие без необходимости даже к ним, однако угроза Древних достаточно напугала его, заставила содрогнуться. Коррин атаковал слуг тёмного божества (Коррин подумал, это именно слуги злого бога, возможно, просто обычные животные своего плана существования). Трое самых первых летунов, хлопая крыльями, неслись прямо к нему. За ними — десятки таких. Вероятно, монстры сами удивились, что тут бог знает откуда возникла башня. Она, с их точки зрения, вынырнула сквозь застойные липкие воды. Для них — сам Коррин был врагом и инопланетным вторженцем. Он об этом подумал, но времени вести переговоры не было. Ко всему прочему, сам Коррин слишком напряжён. Иномерные обитатели столкнулись с ним: — Ва-а-а-а!.. — Коррин наносит удар вверх-влево, режет одного монстра надвое уединившимся клинком. Параллельно с этим мерзкий сотоварищ убитого почти врезается в Коррина. Коррин вправо пинает морду, отбрасывает. Второй монстр врезается в спиральную башню, уподобляется пакету помоев, брошенному в стенку. Коррин становится ногой на камень башни, жалеет, что не носит обуви — всё ниже колена сейчас покрыто толстым слоем коричневого вещества, неотличимого от говна. Монстры-летуны очень сильно разозлились, зовут Йог-Сотота. Увеличивают собственную онтологическую полноту благодаря его ауре. Коррин делает сальто назад с ударом вверх. Рассекает сразу двоих. Вращается вперёд, нанося несколько ударов, нарезает прочих. Он подпрыгивает в воздух и при приземлении делает ещё один прыжок с ударом. Рассёк в говняные брызги ещё подоспевших слуг Йог-Сотота. Коррин прыгает — пинает одного, после чего снова опускает меч, разрубает двоих. Коррин постоянно держит палец на переключателе, меняет длину клинка, может в одну секунду вытянуть на два десятка метров, во вторую — сократить на пять, в третью — увеличить на пятнадцать. Нарезанные монстры, брызгая желтоватым гноем, осыпаются ошмётками в застойное море Йог-Сотота. Коррин во время яростных движений сбросил с себя всю ту гадость, которая на нём налипла. Его экипировка самоочищается — чем больше он хочет этого, тем быстрее. Коррин чувствует, что Йог-Сотот приближается. На нервах, кайдзин превращает свою левую руку в Кайдзю-форму: броня всасывается в конечность, она увеличивается во много раз, превращается в вытянутую лапу, которая заканчивается массивными когтями. Коррин нанёс удар, рассёк когтями уже надоевших летунов. И выпустил из распахнутой ладони луч взрывной синевы. Разнёс весь остальной рой миниатюрным термоядерным взрывом. Лелуш вошёл в домен Йог-Сотота, превратил плащ в пару орлиных крыльев с помощью колдовства Книги Эйбона. Благодаря этому пронёсся через всю спираль вокруг башни, очутился близко от Коррина. Экран перед глазами Лелуша фиксировал приближение Йог-Сотота… Итак, Древний появился. Как он выглядел? Чтобы представить его себе, надо вообразить вытянутую фекалию. Во многих местах покрытую псевдоподиями и буграми, она вся бурлила и частично меняла форму каждую секунду. Её окружало гнойное гнилостное свечение, похожее на покров пара. Размеры у Йог-Сотота были такими, что он потянулся аж с линии горизонта. С него свисало огромное количество мелких корешков и псевдоподий; их обилие и их формы предавали ему сходство с росянкой; а впереди из общей фекальной массы вытягивались извивающиеся шеи-стебельки. На каждой такой раскрылись зубастые пасти венериных мухоловок, обрамлённые бахромой червяков-псевдоподий. Коррин вбежал на самый верх башни, где уже полностью выгорела живая голова. От неё остался дымиться почерневший череп. Коррин видел Йог-Сотота в упор, к кайдзину вытягивались омерзительные конечности. Кайдзю-форма… деактивировалась. Рука Коррина внезапно уменьшилась, против его воли она теперь выглядела как обычная. Покрытая рукавицей и наручем. Коррин изумился, глядя на свою конечность. — Моя сила Кайдзю здесь не работает! Август точно захотел меня погубить!.. — покрываясь холодным потом, Коррин испугался; ошарашенно взглянул на руку, потом — охваченный ужасом — на Йог-Сотота! Пасти венериных мухоловок вытянули ещё стебельки, каждый такой заканчивался глазными яблоками, позволяющим Древнему Богу увидеть тех, кто побеспокоил его. — «Умирать, так в бою!..» Коррин, повинуясь жажде выживания, ломанулся на Йог-Сотота с одним мечом. Всё же он мужественный малый, так что для него страх равен желанию сокрушить его источник. Ньярлатхотеп благословил Коррина, так что удлиняющийся клинок очень легко рассёк глубочайшую фекальную массу. Ближайшая пасть Йог-Сотота по своим габаритам легко могла перекусить Коррина сталактитовыми клыками, целым лесом таких зубов. Сейчас меч пронзил одну из них. Рассёк другую… Как оказалось, это тоже бесполезно — Йог-Сотот восстанавливался так быстро, как разделённые части не успевали сползти и упасть куда-нибудь вниз. — «О нет! Он неуязвим!» — Коррин вытаращил глаза от изумления. Сейчас мечник стоит на самой вершине спиральной башни. Думает, можно ли спрыгнуть? Нет, Коррин решает ещё побороться с Йог-Сототом. Он поверил, что этот Древний Бог каким-то особенным образом угрожает вселенной, в которой живут люди и эльфы! Оскалив зубы, Коррин наносит удар мечом вверх — так сильно, что аж подбросил зубастое окончание стебелька Йог-Сотота. Оно рассечено; быстро восстанавливается, но всё равно успевает пролить струю фекального гноя. Коррин прямо в эти секунды весь заливается желтовато-коричневым бульоном, наполненным мелкими червяками. Коррин прямо весь в этой густой пакости, синий плащ невозможно разобрать; гадость крайне плотно объяла мечника собой с головы до пояса. Пожалуй, как это бегло увидел Лелуш, сейчас можно увидеть одни только ноги Коррина. — Гра! — Коррин прорвался сквозь покров крови Иного Бога, смог прямо всю её с себя смахнуть во время резкого скачка. Коррин быстро бросился вперёд с прокола. Конечность Йог-Сотота пробита насквозь. На сей раз Коррин наносит мощный рубящий удар вправо, вся пакость расплёскивается в другую сторону. Вылетают вырванные сталактитовые зубы. Коррин дальше почувствовал, что контакт с этой субстанцией смог в какой-то степени вернуть ему возможность использовать Кайдзю-форму. Он смог ещё раз превратить руку в гипертрофированную монструозную конечность с когтями. К тому моменту змееподобные головы Йог-Сотота, оснащённые сталактитовыми зубами и глазастыми стебельками, окружали с нескольких сторон. Коррин воткнул свою гипертрофированную руку в землю, затем крутанулся вокруг неё, одновременно нанося удар ногой. Людская босая ступня для этого никак не трансформировалась, но Коррин сквозь монструозную руку вытянул энергию через башню, передал её в ногу. Скорость позволила разорвать и сдуть в сторону все перемолотые конечности Йог-Сотота. Они убрались от него, их окончания лопнули как пакеты с помоями, наполненные смесью жёлтого песка, фекальной слякоти и рвоты. Смрад вокруг царил такой, что обычный человек умер бы с одного вдоха. Коррин завершает атаку стремительным рывком вперёд, он попал прямо в нахлынувшую толщу Йог-Сотота. Её отбросило — на этот раз с вершины башни отодвинулась вся его туша целиком. Точнее та её часть, которая своим окончанием дотянулась до башни, выходя из-за горизонта. Эта далёкая даль милосердно скрывала от их смертных умов подлинный масштаб Древнего Бога. Коррин понял, что его кожа поглощает ихор Йог-Сотота как питательную жидкость. Она наполняет его силой, струится по жилам. Коррин подумал, что он сейчас, подобно клещу, сосёт кровь своего противника. Как паладину, воспитанному эльфами, ему, надо сказать, крайне отвратительно ощущать себя в роли вампира. Коррин коснулся ногами вершины башни, вырвал из её тверди монструозную конечность. Он сотворил в ней синий плазменный шар. Подпрыгнул очень высоко над пиком башни, спикировал на Йог-Сотота, нанёс сокрушительный удар взрывом! Лелуш затаился почти у самой вершины башни. Накануне он употребил ляодан — наркотик, отрубающий страх. В противном случае Лелуш сейчас сошёл бы с ума. Он не пытался агрессировать против обитателей этого места, так что они тоже не воспринимали его как особенную угрозу. Когда в него грозили врезаться летуны, он наполнял свои глаза крылатыми, подчиняющими символами: — Не мешайте мне! Они улетели. Иногда сталкивались в воздухе друг с другом. Лелуш посмотрел на Йог-Сотота таким взглядом. Тени Эйбона и Ньярлатхотепа стоял за спиной, говорили, что нужно сделать… Коррин разрушил ближайшую часть Йог-Сотота, хотел было уже собраться превратиться в Кайдзю… Но Йог-Сотот ещё раз соизволил приложить свою волю, чтобы подавить эту силу. Рука Коррина обратно возвратилась в человеческий вид. — Что?! Коррин предательски посмотрел на свою конечность, почувствовал, что приземляется ногами в вершину башни. Чувствует через тактильное соприкосновение, как здешняя действительность собирается коллапсировать. Йог-Сотот очень быстро полностью восстанавливался — быстрее, чем Коррин успел моргнуть глазом. Так что пасти существа в следующий момент смогли попробовать на вкус доспехи Коррина. Зубы, похожие на сталактиты, не смогли его пронзить. У них не получилось сходу продавить доспех или проткнуть. Коррина пронизывала благодать сил Тричилокосма, в данный момент противоположных этой форме Йог-Сотота. Вероятно, Древний Бог не был настроен действительно враждебно, иначе легко бы раскусил такую букашку. Не сумев прокусить на таких оборотах Коррина, Йог-Сотот захватил его окончанием одного из своих гибких стебельков. Обвил им Коррина за голень, поднял, опустил вниз головой — вознёс над вершиной башни. — «Будет ли он его насиловать?» — у Лелуша в голове появилась такая мысль. В любом случае к тому моменту Лелуш уже очутился в нужном моменте сосредоточения космических сил, чтобы применить следующую способность. — Йог-Сотот, проснись! В глазах Лелуша отразились символы летящих птиц. Йог-Сотот получил команду, которой не собирался сопротивляться. Для него это всё — сон. Одна извилина Йог-Сотота спала в этом море, эта аватара сформировала его своими снами. Как только приказ Лелуша проник в сознание твари, она последовала ему. Йог-Сотот закончил этот свой сон, с ним закончил существовать весь окружающий домен. Йог-Сотот встрепенулся одной из своих извилин где-то на ещё больше высших планах бытия. Там Сущий расценил всё происходящее как ничтожный миг сна — сразу же позабыл про него, чтобы погрузиться в новые мечты. Но кое-что в Тричилокосме изменилось на этом. Сейчас перед глазами Лелуша и Коррина, Эйбона и Ньярлатхотепа материальный облик Йог-Сотота разом растворился, пропал вместе со всей окружающей реальностью застойного моря. Коррин рухнул на вершину башни, с него полностью пропала вся пакость. Теперь над ним снова светит солнце. Даже улетучился ужасный запах, казалось, всё, что происходило с ними, было просто какими-то грёзами. Коррин аж засомневался в реальности происходящего, стоило оторвать затылок от вершины башни; коснувшись рукой лица, он временно утратил самого себя. Август торжественно провозгласил, что ужасный Йог-Сотот навсегда побеждён. Один только Лелуш понимал, что это — полная чушь. Они всего лишь разворотили одну аватару, даже не грубой силой, а только хитростью. Всё это прослужило поводом для фанатичного обожания Коррина со стороны рядовых сектантов. Они аж взяли его на руки, понесли в баню, подбрасывая на ходу и веселясь вместе с ним. Джейн экзальтированно восхищалась Коррином, а Август сошёл с места, переместился к ней по воздуху и коснулся рукой плеча… Вскоре всё стихло. Коррин очутился в общиной пещере, освещаемой расставленными лампами. Здесь в самом её центре выдолблено углубление, заполненное горячей водой. Коррин обнажился и опустился в неё. Вокруг клубится пар. Удобно сел там. Надо сказать, у Коррина вид воды даже вызвал страх. Ему сразу вспомнилось застойное жуткое море той формы Йог-Сотота, которую он победил всего минут пятнадцать назад. Август велел отнести Коррина в это место и оставить одного. Коррин сейчас задумался, а действительно ли он победил Йог-Сотота? Или ему почудилось? Всё случилось слишком быстро… Но зато Коррин теперь подумал, раз они смогли так легко одержать эту победу, значит, Август точно наделён какой-то божественной силой. Что если Господь Эру с ним? Коррин решил, что, возможно, ему действительно следует полностью довериться управлению со стороны этого человека. Пока Коррин об этом думал, к нему сюда спустилась… — А? Джейн?! — Коррин обернулся, увидел, как полностью обнажённая, чужая жена спускается к нему. — Коррин… Сам Пендрагон велел отблагодарить тебя. Он — полноправный владелец моего тела. Он велел мне… одарить тебя. — Джейн даже не стала спрашивать, хочет ли этого Коррин. Август сказал, что будет так. И стало так. Коррин не успел даже слова вставить, но видя, что девушка в высшей степени намерена исполнить волю сакрального Пендрагона, он решил уж ответить на собственный позыв плоти. Они, обнажённые, сидели в горячей воде, целовались, обнимались и сосались. Коррин встал посреди воды, взял Джейн руками. Любовница захватила его ногами, когда любовник всецело держал её на весу. Коррин обменивался с ней поцелуями, целовал титьки, больше трахал, всё время держал на руках… Довёл её до оргазма, выплеснулся в неё. Закончив с этим, Коррин сделал так — поставил Джейн к себе спиной, попросил нагнуться и взяться руками за край углубления в горячей воде. Коррин стоял, трахал её подобным образом, придерживал за талию, пока не кончил во второй раз. В третий раз Коррин лёг на камень возле углубления, дал Джейн оседлать себя, выбить третью порцию семени… Когда он спросил, не хочет ли она куни, Джейн смутилась и возразила: — Мы с мужем никого такого не делали, Коррин… Нет, не надо… — Всем девушкам, которым я делал куни, это нравилось. — Коррин плохо помнил свой прошлый сексуальный опыт, но почему-то эта мысль отчётливо всплыла у него в памяти. Несколько раз недоумённо моргнул, как это девушка может отказаться от куни? — Куни, как ты сказал, это всё для удовлетворения женщины. Август говорит, женщина должна получать удовольствие… только от члена. Если муж будет делать жене куни, это будет нарушение иерархии. — А?.. Ну не знаю. Как хочешь. — Коррин был слишком наивен, чтобы заподозрить тут неладное. — Коррин, — важно посмотрела на него Джейн, — всё, что я хочу, это нам вредно. Важно, что хочет Господь. И что Он говорит через Августа. Джейн облачилась в платье, непривычно открытое для неё. Обычно она скрывала свои красоты от кого-либо, кроме мужа. Коррин облачился в свой тёмный комбинезон с обрезанными рукавами; последовал за ней, когда девушка обулась в сандалии. Он сам, как обычно, ходил без обуви, поднимался босиком по ступенькам, выдолбленным в камне. Ему слегка скользко… В голову кое-что стукнуло: — Джейн, Август — геокинетик? — Э-э, да… А что? — Почему он не ходит босиком? Ему же так будет удобнее? — А… У него повреждена одна нога, она всё время забинтована в закрытой сандалии. Он предпочитает носить обувь. Коррин обратил внимание, что Август иногда прихрамывает на одну ногу. Это редко видно, потому что он предпочитает перемешаться с помощью левитации. Когда Коррин собрался озвучить вопрос, почему Август не исцелил рану, Джейн сама опередила его с ответом: — Август сражался с Тёмным Эльдилом — с демоном, который вселился в человека. Нелюдь укусил в ногу. Август получил незаживляемую рану… — То есть Август ранен скверной? — Коррин нахмурил брови, его это смутило и взволновало. — Если рана не может зажить, значит, в ней скверна всё ещё остаётся! Они сейчас поднялись из подземелья, пошли под небом. — Это не скверна! — Джейн аж слегка возмутилась. — Это знак его божественной избранности… Коррин продолжил хмуриться и даже посмотрел на всё это настороженно. Он вспомнил учение эльфов, опасавшихся скверны. Эльфы бы точно осторожно относились к человеку, который заражён скверной, и не может от неё исцелиться… Настало время спать. Август никогда не спрашивал, хотя ли этого его подопечные. Он сам гасил свет. Тогда наступала ночь, все ложились спать, как малые дети. Вот и Коррин лежал на кровати, смотрел в потолок и думал над прожитым днём. Силясь вспомнить, что там с ним происходило раньше? Закрыл глаза на грани сна и реальности, когда Коррин расслабился, в уме появился образ Нагисы Хошимы. Коррине не знал, кто это, но помнил, как сквозь неё в материальный мир прорвалась Шуб-Ниггурат, супруга Йог-Сотота. Коррин содрогнулся от кошмара, когда увидел отвратительную Чёрную козу лесов с легионом младых. — «До потери памяти я уже сражался с Шуб-Ниггурат и прочими ужасами…» — Коррин положил руки за голову, лежал на спине и смотрел в потолок. — «Что же было в моём прошлом? Август утверждает, что многое не знает… Нет, я должен узнать, что было у меня в прошлом!» Коррин почувствовал резкое желание вскочить с постели и пойти походить по окрестностям. Коррин встал, отправился ходить по длинным коридорам, оглядывался и вслушивался в тактильное зрение. Желал проанализировать окружение. Все спали. Коррин удивился, что никто не занимается в этот момент своим делами. Неужели все так подчиняются тут Августу? Коррин слонялся в ночи, пока не вернулся обратно. Он снова лёг в прежнюю позу, закрыл глаза. Попытался хоть что-нибудь выловить в своих воспоминаниях… Зевнул и на этот раз действительно смог уснуть. В дебрях подсознания Коррин увидел какие-то отрывки и эпизоды — борьба с вторжением Кайдзю Радикального разрушения, нападение того-то и того-то. Нагиса Хошима что-то кричит ему. Коррин в ярости сражается с Кадзи-младшим… Коррин был уверен по пробуждению, что когда-нибудь он сможет восстановить всё, что забыл; однако он был слишком наивен, чтобы дойти до следующей мысли — когда он вспомнит всю правду, может быть уже слишком поздно. *** Виктор решил досмотреть сны. Нападение Титании не произвело на него особого впечатления. — Столько шуму из-за козявки… Виктор улёгся в постель. Уснуть снова не смог. Вспомнил свой последний эпизод с Альфой. Они закончили тогда разговор с Тэцуей и Рей Cing, оставили их веселиться вдвоём (ну как вдвоём? Тэцуя — человек-толпа). — Альфа, как ты намерен провести наш последний раз? — Виктор, уединился с ним в комнате с синими стенам, взялся раздеваться. Альфа не спешил снимать свой тёмный костюм с застёжками. Коснулся пальцами подбородка, уже властно посмотрел на брюнета, поднял взгляд на его лицо. — Ты будешь полностью подчиняться мне, Виктор. Раздевайся и становись на колени. Ты будешь делать всё, что я тебе скажу… Виктор моргнул глазами, улыбнулся в ответ и отдал честь: — Я буду вашим рёмовцем, господин фюрер! Альфа властно улыбнулся. Итак, Виктор полностью разделся, а Альфа — пока нет. Альфа оставался одетым, чтобы демонстрировать свою большую властность. Белокурый фембой в чёрном нашёл вельветовую ленту, очень длинную. Он мастерки связал с её помощью щиколотки Виктора друг с другом, потом протянул к рукам; связал те за спиной; следом — связал ленту вокруг шеи Виктора. И ещё осталось около двух-трёх метров ленты в руках Альфф, чтобы тягать на себя. Виктор стоял сейчас на коленях в таком положении, связанный по рукам и ногам и по горлу одним орудием рабства. Попутно думал, что ему дальше делать? Виктор предложил воспользоваться огнестрельным оружием, но муж отказался — не его это фетиш. — Начнём с твоего унижения. — Альфа уселся на стул, снял обувь и выставил правую ногу, пальчики обнажённой ступни уткнулись Виктору в лицо. — Умоляй меня, поцелуй мои ноги — и умоляй; тогда я, быть может, тебя отпущу… У Альфы на руках по-прежнему оставались перчатки, он очень проворно орудовал лентой. У него уже разгораются золотые рожки. — Пожалуйста, Альфа, пощади меня. У меня ещё есть дом, Родина, Россия. Я хочу вернуться домой… Не оставляй меня в вечном анальном рабстве… Виктор озвучил такие слова, коснулся губами любимых пальчиков, взял в рот большой палец, облизал подошву ближе к пальцам, подушечку, после — пяточку, прошёлся своим горячим влажным языком от пятки до пальцев сквозь всю обнажённую, ужасно мягкую подошву. Виктор понятия не имел, в чём дело, возможно, это такая расовая особенность рёвозавров, но ступни их всё время как у младенцев, вне зависимости от прожитых лет и от хождения. Виктор не рассматривал копыта Эпсилона, который вроде как постоянно бегает босым, но он не удивился бы, отыскав даже там такую мягкость. Виктор, конечно, вспомнил ножки Каору и Синдзи, такие же юные, нежные и красивые. Сейчас он водил языком по краям ступни Альфы, попутно думая, может ли он пустить в ход большую жёсткость? Должен. Виктор уверен, что, если бы он дал добро, Альфа заковал бы его в кандалы и отхлестал бы железной плетью. А так — это милые развлечения. Итак, Виктор заканчивает обводить краем языка пяточку Альфы. Блондин сразу же подставляет к лицу вторую ногу. Брюнет обхаживает её с тем же прилежным рвением. Альфа так изящно растягивает ленту, так держит ногу, что она цепляется за неё у самой щиколотки. Виктор как раз достаёт сейчас языком до края штанины, там, где она заканчивается и начинается голая кожа. Проведя языком там, Виктор возвращается по верхней части стопы, едет языком прямо как по большому пальцу, от него — к мизинцу, покрывая каждый палец на пути. Кончив, Виктор отстранился и поднял взгляд, у него на щеках выступил лёгкий румянец. Альфа всё это время очень властно взирает на своего покорного раба и у него горят золотые рожки из чистого света. Этот взгляд так сексуален, что Виктору хочется вылизать ему глазные яблоки. Но это, пожалуй, чересчур. Интересно, бывают ли вообще такие извращения, думает он? Альфа мысленно рассматривает разные варианты того, что ему сейчас делать. О чём он думает? С чем он сравнивает что? Придумал. Альфа резко сводит брови, поднимется, чуть не вскидывается с места, влепляет пощёчину. У Виктора целая сторона лица уже серьёзно покрывается краской, ему аж голову относит в сторону. Это совсем не лёгкая пощёчина. Челюсть сводит, в ней даже пульсирует боль. Альфа дальше впивается пальцами мужу в шею, пытается душить самостоятельно. Резко кусает ухо, дёргает за нос, за волосы, чуть не вырывает клок, когда таскает. Альфа по очереди ещё раз влепляет по пощёчине, даёт одну затрещину. Он опускается, тискает титьки Виктору, даёт коленом в живот. Переворачивает с колен на бок, пинает ягодицы. — Ты — бесполезный мусор! Ты никогда не вернёшься на родину, ты отвратительно мне всё вылизал! Ты всё время будешь моим куском мусора! У Альфы, казалось, рога возгорелись ещё сильнее. Виктор что-то цыкнул. Альфа перевернул его пинком на живот, снял с себя перчатки, начал прямо царапать мужу кожу, оставлять красные линии, проведённые от плеч до самых ягодиц и прямо до икр ног. Альфа очень жёстко щипал полушария задницы и мошонку. Очевидно, его это очень возбудило, так что, расстегнув ремень, белокурый ариский ублюдок быстро себя смазал. Не снимая прочей одежды, рогатый блондин в чёрном вонзился членом в анус Виктора. В-попу-данец, связанный и побитый, цыкал и тихо ругался, пока его имели. Альфа так сильно возбудился, что прошла всего лишь минут — актив уже кончил. По ощущениям Виктора, впрыснул как-то немного. Во всяком случае, подумал Виктор, того количества спермы, которое скатилось в кишки, не могло хватить, чтобы, во время своего извержения, полноценно удовлетворить такого страстного мужчину, как Альфа (мужчину ли? трансгендера, трансформера?..) Блондин лишь слегка дал себе остыть, вернулся к доминированию. Встал, поставил свою замечательную ножку на затылок и давил физиономией в пол. Одновременно потянул на себя ленту. Бедную черепушку Виктора какое-то время мучительно разрывало между двумя этими напорами. Альфа повторил эту процедуру — перевернул мужа на спину и наступил ему, уже хорошо знакомой подошвой ноги, прямо на лицо. Виктор вдавлен растрёпанным затылком в пол, его шею тянут на себя через ленту. Потом Альфа… взял и прыгнул Виктору на живот, начал прыгать на нём, как на батуте, доставляя, пожалуй, ещё более ощутимые страдания. Разумеется, во время каждого прыжка, Альфа тягал на себя ленту, заставляя таким образом Виктора отрываться от пола и ударяться в него следом. Альфа быстро перешёл к тому, что начал использовать свои обнажённые сексуальные пяточки для уничтожения члена Виктора. Во всяком случае, русскому показалось, эта немчура собирается полностью извести его мужское достоинство, сделать отбивное. Это успокоило Альфа. Он мстительно взглянул на Виктора, возможно, будучи разгневан на него из-за того, что они решили расстаться на время. Виктора протащили по полу, прямо за горло, за ту часть ленты, что была повязана вокруг шеи. Альфа живо закинул его на кровать, оставил там какое-то время лежать… Виктор отошёл от своих воспоминаний. Член у него вскочил. — Да-да, Младший, ты тут как тут… — Виктор уже начал отождествлять свой собственный пенис с Синдзи. Но все эти животные страсти и весь этот юморок никак не могли компенсировать отсутствия любимого. Виктор почувствовал, как ему одиноко после начала разлуки, как не хватает рядом любимого человека… — Нужно припахать пока Младшего, чтобы он заполнил моё одиночество… Виктор поднялся с кровати, нашёл Синдзи и предложил ему себя удовлетворить. Японец без проблем согласился. Виктор убедился, у них есть время; попросил Йоко подобрать им место, где мешать не будут. Синдзи ещё был нужен NERV. Йоко посадила Виктора на свой летающий драндулет, отвезла в рощу за город. Там стоит уютный домик. Йоко любит проводить здесь время с важными клиентами. Как понял Виктор, она тут кто-то вроде Екатерины. Сам Виктор подумал, что мог бы провести с ней одной несколько славных часов или даже дней, но Йоко была занята государственными делами. К тому же, она вся сейчас поглощена Фэанором. Виктор не хотел трогать чужую жену. Пусть хоть даже Йоко не перестала быть проституткой. В домике много приятных, успокаивающих синих, коричневых, деревянных цветов и тонов. Вокруг него проложены дорожки через рощу, они здесь переплетаются. Виктор разделся и лёг на кровать, постельные принадлежности здесь белого цвета. Накануне попросил Синдзи подготовиться: Младший должен обязательно накрасить губы и ресницы. Виктор знал, что у него по этой части талант. Русский голышом лежал на кровати, держал руки за головой и пялился в потолок. Решил фоном включить себе бодренький трэш-металльчик. Синдзи появился в доме. Виктор наполнился энергией благодаря музыке, вышел к нему. — Хе-хе! Как я тебе, Виктор?! — Синдзи стоял на фоне дорожной кладки, уходящей в густую рощу. Полностью обнажён, если не считать туфель на шпильках. На губках — резкая, чуть розовая, красная, яркая помада, плотно и равномерно нанесённая. Ресницы покрашены в чёрный лак, веки и глаза по краям окрашены в слегка фиолетовый, чуть-чуть розоватый цвет. Волосы у Синдзи при этом не распущены, они по-прежнему собраны в хвост. Это чтобы подчеркнуть саму раскраску лица. Виктор глядел на него, в голубые глаза, в нахальный и провокационный вид. Синдзи щупал себя за титьки, член его наливался кровью. Зубы блестят, Синдзи, возможно, тоже их чем-то начистил, чтобы они сверкали как в рекламе зубной пасты. Виктор присвистнул, одновременно чувствуя как его полностью захватывает пробудившаяся похоть. В том не было никакой любви — только чистая похоть. Виктор уже привык к этому ощущению, когда она поднимается из глубин подсознания и полностью захватывает собой всё восприятие. Синдзи играет бровками, видно, что он тоже охвачен такой же дикой похотью и очень хочет того, что произойдёт следом. — Виктор, я по тебе соскучился! Чувствую, ты по мне тоже, раз захотел провести время только со мной? — У-ум. Да, да, ты прав! Заходи скорее, Младший!.. Виктор вошёл в спальню, остановился возле кровати. Синдзи немного задержался у порога, чтобы снять обувь. — Опустись на колени и облизывай. — Как скажешь, Виктор. Младший покорно исполнил свою роль. Он закрыл глаза и провёл языком по тёмным волосам, которые росли над членом. Над этим массивным куском плоти, который набирался сейчас кровью у Виктора между ног. Эрекция происходила очень быстро, гаубица возвелась. Синдзи с радостью распахнул свои глазки, полировал этот громадный, воздетый орган по всему его протяжению. — Виктор, я уже было забыл, какой твой хер огромный… — Да, Младший. Я сам помню, как широко у тебя в жопе раскрывалась дырка… Прямо не могла сразу закрыться, как только я доставал свой хер из тебя. Дальше Синдзи поспешил забрать в рот столько, сколько смог, не испытывая при этом особого дискомфорта. Когда выпустил, то уделил какое-то внимание мошонке — ласкал, целовал, облизывал яйца Виктора. После такой процедуры ублажения, сам Виктор поспешил откинуться на спину. Синдзи очень властно — действительно на женский манер — восстал над ним и — с озорством в глазах — надавил своей подошвой на этот член. К счастью, не стал, как Альфа, как-то гарцеваться на нём. Синдзи поспешил всё смазать, смазал Виктора, смазал себя — сразу отказался от ограничительного кольца, решил полностью вобрать в себя этого монстра. Итак, когда всё завершилось, Виктор остался лежать и смотреть на то, как Синдзи оперативно насаживает себя на это мужское достоинство. У него, конечно, возникли проблемы — даже его тренированная попочка не могла так просто насесть на такой колоссальный инструмент. Это Альфа делал всегда очень легко. Виктор вытянул руки и переплёлся пальцами с Синдзи, держал наездника за руки во время езды. Такая позиция весьма сильно разожгла русского, так что японец быстро очутился теперь на четвереньках. Виктор сам вбил свой отбойный молоток. Спустя несколько минут отчаянной долбёжки, разрядил мошонку. Синдзи старался в это время озвучивать стоны и всякие похабные пошлости. Со второго захода Виктор решил отработать Синдзи в миссионерской позиции. Русский быстро понял, что сейчас многое упустил, трахнув эту гейшу в такой позиции, когда невозможно видеть лицо. Но восполнил свой успех: Синдзи лежал перед ним на спине, Виктор хватал его прямо за поясницу, держал торс прямо и насаживал Младшего. Глядя на накрашенное лицо, русский быстро убедился, сейчас гейшу нужно брать именно в рот. Он поспешил поменять точку входа. Синдзи всё сглотнул, когда Виктор закончил. — Синдзи… — на ум ему пришло вот что. Виктору потребовалось время, чтобы обдумать этот вариант и бросить силы на его реализацию. — Младший, теперь я хочу, чтобы тебя взяли в кольцо голые парни, чтобы они дрочили и кончали на твоё лицо. Хочу сам в этом участвовать и смотреть на это… Думаю, для этого сгодится Тэцуя. Синдзи выслушал это, посмеялся. — Хорошо, Виктор, но если он будет согласен. Позвонили Тэцуи. Он заинтересовался и пообещал прийти через пару часов. — Виктор, дай мне кончить, — попросил Синдзи. — Да, давай. — Виктор кивнул. — Как ты хочешь? — Моя жопа уже дико разогрета, — сообщил японец. — Я сейчас хочу сесть на тебя, но ублажать тебя особенно не буду. Буду дрочить. — Хорошо, Младший, валяй. Виктор откинулся, Синдзи ещё раз насадил себя наездником, но двигался очень медленно, больше дрочил себе, очень рьяно. Русскому коню так тоже понравилось. Казалось, Младший сейчас оторвёт себе елдак… — Кончаю, Виктор! — Синдзи до предела насадил себя простатой на «кузькину мать», конча наездника выплеснулась на волосатый пах жеребца. Синдзи слез и отдыхал почти два часа. Сейчас они приказали домашнему искусственному интеллекту проигрывать различные треки местной культуры. Оба увлеклись их прослушиванием и обсуждением. Виктор мог теперь сравнить отношения с Синдзи и отношения с Альфой. Синдзи не вызывает никаких романтических чувств — с ним просто нравилось заниматься сексом и с его помощью представлялось возможным затыкать дырки в душе. Наконец сюда пришёл Тэцуя. — Синдзи, ты мне нравишься, но я больше люблю женщин. Сперва я испробую ваших красоток. Начать хочу с Рей. С разных Рей. Потом я возьмусь за тебя, Синдзи. Виктор уже рассказал Синдзи о способности Тэцуи раздваиваться. Сейчас пилот Мазингера разделся, его образ поплыл, сделался призрачным на несколько секунд. Он размножился, словно был галлюцинацией, после чего несколько Тэцуй твёрдо материализовались. Виктора дико это всё возбуждало. Накрашенную мордашку Синдзи окружали пенисы. У Тэцуи фаллос большой, но фаллос Виктора больше. Общий разум позволял клонам дрочить абсолютно синхронно и добиться одновременной эякуяции. Виктору требовалось поспевать за ним. Итак, когда ближайший Тэцуя сообщил, что они готовы, Виктор объявил «пли» — через восемь секунд светлое липкое вещество полетело прямиком в лицо Синдзи. Он раскрыл рот, вытащил язык и сложил под ним руки в чашечку. Струйки семени полетели вот в эти накрашенные глаза, в разукрашенные ресницы, в красные края губ, на высунутый язык. Синдзи получал брызги со всех сторон. Что-то сразу попало в ладони, но куда больше стекло по щекам, носу и глазам Синдзи через несколько секунд. Кончил Тэцуя очень густо, дружно похвалили — собрались обратно в одного Тэцую. — Хорошо кончил, — Тэцуя взялся за подбородок… — Фух! Смахнул пот со лба. *** Каминоград. Большая часть пилотов собралась в главном зале дворца, где Симон обычно проводил совещания. Йоко нервничала, хотела узнать, где и как там Симон. — Дай ему время, у него же может быть своя жизнь, — обратилась к ней Айони. Сейчас клон Юй обращалась к ноосфере по другому поводу. — Лэйн передала мне, что Коррин отправился к нам. Ещё мы почувствовали, в высших измерениях произошло изменение доменов и эонов. Мне кажется, это связано с Йог-Сототом… Все обернулись в её сторону. — Коррин должен был предупредить нас об угрозе со стороны Ньярлатхотепа… — Айони вслушивалась в слова Ивакуры, доносящиеся из другой реальности. Высший незримый мир пребывает в некотором хаосе из-за того, что застойное гнилостное море Йог-Сотота перестало существовать. Лэйн сказала, что этот аспект её отца решил проснуться. — И он, этот Коррин, пропал по пути к нам через гиперпространство… Вероятно, это связано с тем, что один из доменов Йог-Сотота развеялся. Гиперпространство перестраивается. Хм, Лэйн говорит, что пока Табрис медитирует на Шуб-Ниггурат, чтобы вытащить из неё Хошиму Нагису. — Коррин пропал? — услышал Виктор, искренне забеспокоился. — Жэка… Блин, чё за фигня? — Мы должны начать его искать, — настоял Росиу, слушавший их разговор. — Ваши союзники — наши союзники. — Давайте попробуем использовать телепатию, — обратился к ним Маглор. — Сконцентрируем наши духовные силы, чтобы оседлать Великую Мысль. Айони всё ещё напрягала свой ум, сканируя окружающее пространство: — Я что-то чувствую, сюда движутся Ангелы! Они похожи на тех, кто приходил с Ориона! — Ангелы с Ориона могут быть осквернены Мелькором, — обратила внимание Рей I. — Титания — они кто-то вроде Ангела, да? — обратил внимание Сагара. — В таком случае, они все могут быть пешками Ньярлатхотепа… — Возможно, Ньярлатхотеп хочет стравить нас с Западным раем, — подумал Сузаку. — Если, конечно, Валар сами не встали на сторону Безымянного Ужаса, — обратил внимание Фэанор. — Отец, я всё же не думаю, что Валар реально перешли на его сторону, — возразил Маглор. — Если это случится, я не буду удивлён! Прошло совсем немного времени. — Фиксирую ангельское АТ-поле! — прозвучал голос Майи. Она находилась сейчас за терминалом на борту «Wunder». Все, кто обладал экстрасенсорным восприятием, почувствовали, как на них повеяло сверхъестественной аурой. — Харуб! — Август указывал перстнем Соломона на хрустальный шар. В нём показывался Каминоград. — Просыпься на них из десяти тысяч порталов. Покрой собой их землю. Снежный буран моментально охватил собой небо над столицей Спирального Королевства. Автоматически активировалось силовой поле — сам Кротосвин Бута вложил в него свою волю; однако белые хлопья прошли сквозь этот пузырь так, как если бы его не было. — «Я настолько ослаб после битвы с Мелькором!» — испугался зверолюд. Август наблюдал за своим успехом с помощью хрустального шара: — Малельдил дал мне власть преодолеть все ваши обереги! Вперёд! Порталы в виде звёзд Давида быстро заполнили атмосферу крошащейся белизной, поблёскивающей в лучах солнца. Ангел Харуб просыпался колоссальным снежным бураном — все, на кого попадали снежинки, будь то человек или зверолюд, разумное существо или животное, ощущали упадок сил и падали с ног. Тела с головой заметал последующий налетающий снег. Никакие штатные барьеры налетевшего Харуба не останавливали. Это вызвало панику. — Это Хэлгэайни! — узнал это существо Маглор. — Это элементали холода, созданные Мелькором давным-давно, ещё на заре Эа! — Рей! — взглянула на неё Мисато. — Используй!.. — Я боюсь, не могу использовать своё Анти-АТ-поле так, чтобы одновременно с тем не задеть гражданских, — обратила внимание Рей-Лилит. — Я чувствую, эти люди ещё живы… Я ещё не восстановилась после битвы с Мелькором. Телепатка Айони вслушалась в вой бурана вокруг дворца. — Это существо порабощает умы, но не убивает. Оно хочет высосать наши соки! Снежный налёт очень быстро покрыл «Wunder» и дворец, заставил потерять сознание всех, кто находился снаружи. Через стены и даже через защитную одежду он пока не проникал. — У этого организма есть какая-то онтологическая программа, — Дуглас закрыл глаза, вгляделся духовным зрением, раскрыл в руке Бронзовый лотос, усиливающий его способности. — Наши барьеры не опознают его как врага. — Сдаётся мне, это дар его хозяев, чью волю он здесь представляет, — догадался Маэдрос. — Я сейчас сяду в Евв, попробую его втянуть!.. — Синдзи уже приготовился телепортироваться в Юнит. — Стой, погоди, это может нанести тяжкий вред тем, к кому он присосался! — остановила его Мари. — Что за нам тогда делать?! — перепугалась Дарри. — Я буду сражаться с ним! — её брат Гимми приготовился рвануть в бой. Киттан сразу же остановил его. — Нет, не беги в бой без плана! — закричал он в лицо. — Мы не в том положении пока, чтобы бросаться без задних мыслей! — Гимми, ты легко можешь ранить наших! — огрызнулся на него Вирал. — Нужно найти его жизненно важный орган! Сёстры Киттана обменивались испуганными взглядами. Йоко заговорила о том, что они могли бы использовать спиральные пули — Если бы можно было захватывать снежинки в силовые поля… — У меня есть план! — Фэанор очень раскатисто прозвучал, все сразу аж перестали переговариваться и дружно посмотрели на него. — Если этот Хэлгэайни хочет присосаться к нам, пусть присасывается: мы убьём его своей волей. — Я согласна! — живо поддержала Мадора. — Давайте сами съедим его! — Я не знаю, как точно ты хочешь это сделать, Курво, но я с тобой! — подбежал к нему Гимми. — Кто ещё пойдёт на эту миссию? — спросила Казуми. — Во-первых, я сам. — Фэанор всегда сам исполнял то, что предлагал. — Во-вторых, я хотел, чтобы со мной отправились ты, Мадора, Синдзи, можно ещё тебя, Ноно. Через тебя, Ноно, мы можем попробовать потолковать с этим Хэлгэайни. Ещё ты, Гимми. Думаю, нас пока хватит. — Согласен! — отважно поддержал Синдзи. — Я пойду! — вызвалась Утэна. — Это мой долг. Это существо паразитирует на невинных людях. Даже если это не моё Королевство, я их спасу! Утэна сейчас постаралась напрячь волю, сфокусировать ментальные волны, излучаемые мозгом. — А если у вас не получится? — всё же спросил Росиу. — У нас получится, можешь не сомневаться, — улыбнулся ему Фэанор. — Киттан, Йоко, Вирал, вы останетесь тут, если вдруг мы проиграем. У нас должен остаться резерв! — вот о чём ещё подумал Гимми. Товарищи согласились с ним. — Я ещё пойду с вами! — вызвалась Айони. — Мне надоело вечно стоять на вторых ролях. Гамлет, побудь с ними… Айони сняла со своего плеча ворона-фамильяра, передала в руки Норико. — Курво, мне кажется, тебя одного хватит, но я поддерживаю любого, кто будет стоять рядом с тобой! — далее Юнг Фрейд обратилась к нему с такими словами. — Курво, — обратилась к нему Норико. — Я хотела бы пойти с тобой, но не буду, останусь тут. Я не чувствую, что моё участие нужно. — Я согласна с Норико, — Тихо сейчас разделила с ней такую точку зрения. Она взглянула на экран, с которого на них смотрели Ноно, Ларк, Николас и другие пневматики с космической станции. — Ноно, мне кажется, ты должна стоять с Курво, с ним; твой энтузиазм поможет нам победить. — Да, Ноно! — поддержала Ларк. — Сразись с ними. — Надеюсь, мы с можем договориться с этой формой жизни, — понадеялась Ноно. Она находилась сейчас на борту космической станции. Там Лу Сын объявила: — Пусть сражаются они; Ноно, из нас только тебе идти в бой… Николас и Ларк хлопнули её по плечам. — Я ещё хочу пойти с вами. Если меня убьют, меня быстро можно заменить. Хочу попробовать убить его ментально! — вызвался Тэцуя. — Обычно я всегда убиваю Мазингером, теперь я хочу попробовать прибить кого-то одним умом!.. — Я тоже хочу! — вызвался ещё Виктор. — Хочу тоже потренироваться убивать умом. — Я! Я тогда тоже с вами! — Аска сорвалась с места, аж несколько раз подпрыгнула. — Да, давайте столько хватит, — Фэанор окинул их всех одобрительным взглядом. Сам Фэанор, с ним — Мадора, Утэна, Гимми, Синдзи, Аска, Тэцуя, Виктор и Айони вышли из помещения дворца. Рей I и двое её клонов первыми стояли за ними. Йоко, Хикари и три сестры Киттана проводили их обеспокоенным взглядом. Тодзи, Кенске и Мисато, не говоря уже про Дугласа, Сагару, Маэдроса и Маглора выглядели крайне уверенными — кажется, даже мысли не допускали, что сильнейшие бойцы могут проиграть этому существу, состоящему из живых хлопьев снега. — А вот и я! — Ноно десантировалась аж с орбиты. Без доспехов приземлилась подле них. Они вышли на высокую площадку, откуда открывался вид на побелевший город, что за пару минут стал чисто зимним. Температура понижается, но не очень сильно. Как только метафизические бойцы покинули навес, снежинки взялись облеплять их. Мириады крупиц живой материи сознательно устремились к целям. Фэанор взял Мадору и Гимми за руки, как первых, кто отозвался на его предложение. Виктор взял за руки Синдзи и Аску. Ноно решила чисто ради любезности взять за руки Айони и Тэцую. Утэна ни за кого не взялась. Саму кожу облепил живой снег, так, что все они стали напоминать собой снеговиков. Частицы ангельского создания неприятно лезли в ноздри. Август возликовал, потому как витальная субстанция сильнейших кайдзинов живо заструилась прямо к нему. Ангел Харуб живо поглощал свою добычу. Он аж завибрировал кристалликами своих изящных снежинок. Хлопья пропускали через себя колоссальные массы онтологической субстанции, сопоставимой с содержанием целых многомерных космосов. Несокрушимая воля Фэанора (красный), горделивой надменный перфекционизм Тэцуи (золотой), сластолюбие Синдзи (голубой), жажда боя у Виктора (камуфляжный), детская непосредственность Ноно (оранжевый), пылкость Мадоры (янтарный) и Аски (солнечный), надменный цинизм Айони (чёрный), устремлённость Утэны (розовый), юношеский максимализм Гимми и его желание стать достойным учеником Симона (зелёный) — ментальные волны разных цветов обильно пропускались сквозь чертоги разума Харуба. Снежинки начала окрашиваться в эти цвета и многогранно мерцать. Этот воздушный Ангел отражал образы из их воспоминаний и подсознания на своих микроскопических льдинках. — Ха-ха-ха! Какая сила! Какая мощь! — Август охвачен экстазом. Его ближайшие сподвижники медитируют вокруг, пропуская отчасти сквозь себя всю эту энтелехию. Август чувствовал, как дрожит рука. Перстень Соломона пульсировал. — Всё это теперь послужит Господу Малельдилу! Ва-ха-ха-ха! И тут Харуб резко получил отпор! Фэанор, Синдзи, Гимми, Мадора, Аска, Тэцуя и Виктор особенно безжалостно поразили сознание этого существа. Ноно больше хотела с ним поговорить. Айони предпочла занять позицию анализатора. Она желала понять, кто им управляет, призвала для этого своего астрального двойника Айона. Фэанор обрушил свою волю как огненную волну. Синдзи вообразил, как у Ангела появилось красное шаровидное ядро. Вонзил нож в него, заставил покрыться трещинами. Аска вообразила, как в лучах утреннего солнца тают все частицы врага. Утэна представляет себе зимний пейзаж — приходит весна: снег сходит — расцветают подснежники — кругом прорастает трава… Нужна удерживает в голове образ наступившей весны, плавно переходящей в жаркое лето. Гимми вообразил, как изумрудный ураган закручивает врага в одну точку и пронзает его сверлом. Виктор представил себе, как телом выделяет такой жар, что противник тает. Чтобы лучше использовать эту силу, попаданец выпустил из рук соратников, взялся снимать одежду, униформу российской армии. Тэцуя хотел самоутвердиться, доказать, что он что-то большее, чем просто пилот супер-робота. Тэцуя представил, как вокруг него множество собственных двойников лопают ледяные хрусталики. Мадора хотела поддержать Фэанора и в его глазах показать свою силу. Тройной огненный глаз появился у девушки на лице. Губы озвучили ритуальный индийский слог, заставивший трещать крохотные частицы противника. Ноно, осознав, что договориться не выйдет, вообразила, как её волосы испускают жар, от него тает снег. Харуб, даже находясь под благословением Малельдила, начал агонизировать. Гимми узнал его имя — будучи гностиком, он верил, что, зная имена архонтов, он сможет ими управлять. Его губы сладострастно озвучили: — Харуб, умри! Белые хлопья, снежинки начали рассыпаться, распадаться и разваливаться в воздухе. В первую очередь испарился налёт вокруг кайдзинов. Их окутали клубы пара, он очень быстро развеялся. По мере его распространения от вершины дворца, подобные эффекты начали охватывать весь буран, накрывший ранее территории всего Каминограда и окрестностей. На улицах и крышах домов, весь снег, уже выпавший плотным слоем, растёкся. Белые точки пропали из окружающего воздуха. Небо очистилось, оставив лишь лёгкий налёт белеющих облаков. Аска раскрыла глаза и с улыбкой посмотрела на солнце. Виктор рядом с ней обнажился по пояс, держал снятую одежду в руках и глядел в другую сторону горизонта. — Что там с жителями? — сразу спросила Утэна, как только раскрыла глаза и обнаружила себя в насквозь промокшей униформе. — Я сейчас проникну в умы пострадавших, чтобы быстрее привести их в норму… — пообещал Айон. — Я сейчас буду молиться нашим духам-хранителям, чтобы они помогли нам! — Гимми закрыл глаза, сложил ладони, обратился к духам машин, к городским ганменам. Механические идолы запульсировали, попробовали своими ментальными волнами исцелить пострадавших жителей. — Жители пришли в себя! — Ноно сейчас через волосы-антенны подключилась к городским камерам, обработала материал с них. Она видела тысячью глаз, все гражданские, пострадавшие из-за Ангела, приходили в себя, силы вернулись в их тела. — Я спасу их рассудок от лишнего стресса! — Айони разослала в их умы слова от том, что враг только что побеждён и что всё хорошо. Им не о чем волноваться. Надо сказать, что в момент, когда водители автомобилей начали терять сознание от налипающих на них снежинок, искусственный интеллект вмешался и затормозил транспорт и смог сам посадить воздушный. Так что от аварий практически никто не пострадал. — Айони, — Фэанор раскрыл глаза. — Ты узнала, кто стоит за ними? Перед эльфом материализовался Айон. Астральный двойник парил в воздухе. Он пожал плечами: — Они дрейфуют в гиперпространстве, какое-то количество нашей энтелехии они себе забрали. Думаю, нужно будет в другой раз их приманить поближе. Итак, Харуб погиб, от нападавшего остался лёгкий слой влажности. Солнце ясно сияло. В небе аж от края до края перекинулась радуга. — Прямо пропаганда содомии, да Младший? — Виктор щёлкнул по носу Синдзи. — Ва-ха-ха-ха! — пилот Евы-01 сейчас выжимал воду из своего хвостика. — Я слышал, в мистическом иудаизме, радуга это — член Яхве. Мы совершаем непристойный грех, когда таращимся на него! — Вот так! — подпрыгнул Гимми. — Пусть архонты Демиурга знают, как на нас нападать! — Я жалею только о том, что не поборол его в одиночку… — Тэцуя сейчас убрал шлем с головы, стряхнул с него воду. — Не надо жадничать, — Аска бросила на него взгляд, — нужно делиться… Сейчас на крышу дворца нахлынул моросящий солнечный дождик. Айони вслушивалась в голоса духов природы, благодарящих их за избавление от инопланетного паразита. Те, кто подал под снежинки, сейчас мокрые с головы до ног, лужи по всему городу, вода шумно стекает в канализацию, кажется, везде моросит этот лёгкий дождик. Ноно с кожным восприятием поглотила капли воды и проанализировала их. Оттараторила: химический состав почти не отличается от обычного, разве что присутствует ряд инородных, но неопасных элементов. Ноно вспомнила, что такие элементы существуют во вселенной Эа. Мадора взялась смеяться и босиком бегать по лужам, как можно дальше плескать капельками. Если учесть, что вся одежда француженки, это почти прозрачная ткань, на которой цензурируются только самые интимные места, у неё нет особых проблем с тем, что она намокла. Гимми пустился с ней в пляс, начал звать сюда всех своих друзей и товарищей, свою сестру Дарри. — Это существо звали Харубом. Онл хотело собрать нашу энергию для выращивания ещё одного, нового Древа Валинора. — Айони смогла выудить это из ошмётков вражеского сознания. — Прямо как Титания. Мы должны найти место, откуда они приходят. — Сведя брови, далее Фэанор первым вернулся под крышу. — И победить того, кто их присылает. За ним поспешили все остальные. Мадора сразу перестала резвиться в лужах и взлетела, полетела рядом с возлюбленным, чтобы находиться с Фэанором в ровень по росту. Гимми ещё там попрыгал. Ноно расстроилась, что Мадора так быстро перестала резвиться. И решила глянуть, как там стрижи. — А это не может быть Мелькор? — задался вопросом Киттан. — Не думаю. — Фэанор снял свой плащ-пальто, руками выжал из него воду. — Мелькор уничтожил оригинальные Древа Валинора. К чему бы их ему восстанавливать? Это — Ньярлатхотеп. — Безымянному Ужасу зачем выращивать ещё одно Древо? — задался вопросом Маглор. — Он может просто вести войну ради самой войны, — подумал тут Сагара. Дуглас добавил ещё вариант: — Возможно, Ньярлатхотеп кому-то пообещал вырастить это Древо. — А что вообще даёт это Древо? — Аска закончила выжимать свои длинные рыжие волосы, сейчас она их бегло причёсывала. Хикари ей с этим помогала. — Оно типа очень магическое, да? — Да, Древо Валинора увеличивает онтологическую полноту и поддерживает гомеостаз Эона, — пояснил Маглор. — Может охватывать своим воздействием многомерные миры. — Кому бы понадобилось его вырастить? И почему из нас, из нашего витализма? — Кенске вопросительно взялся за подбородок. — Мне интересно сейчас вот что, — заговорил Даяка. — Можно ли вам покинуть Каминоград и эту планету? Всё же эти Ангелы атакуют нашу Землю из-за вас… — Пока Симон и Камина не вернулись, кто-то должен защищать Каминоград и эту планету, — взглянул на него Вирал. — Я в любом случае останусь здесь, — Гимми только сейчас прибежал под крышу. — Нужно быстрее, желательно прямо сейчас, найти штаб наших противников. Это недо-Древо находится у них. — Фэанор поспешил сфокусировать мысли своих соратников в этом направлении. — Я — возьмусь за это дело! — вызвалась Айони. — Дайте мне Золотого мёда. Виктор сейчас выжал одежду, накинул ту себе на торс, взялся за расчёску: — И эти же типы — Садовники (давайте так их называть) — они небось поймали Жэку. Если мы найдём их, найдём и Жэку. Я так понимаю, они не заинтересованы в убийстве. Они хотят высасывать из нас ману, да? — Вероятно, Виктор, — кивнула ему Мисато. — Айони, нужно попробовать связаться с Ивакурой и Картером в Валиноре. Что они могут сказать? Группа Августа в один момент утратила свой энергетический канал. Их Древо перестало бурно расти как раньше. — Нужно послать ещё нескольких Ангелов, чтобы получить ещё энергию. Даже ценой жизни, они получают её! В таких количествах, она есть у очень небольшого числа душ! — Августа два поражения не остановили и он приготовился ещё послать новых паразитов… Айони разделась, полностью обнажилась наедине с собой. Накануне велела принести и зажечь вокруг специальные свечи с благовониями. Телепатка выпила флакон золотого мёда, закрыла глаза, села на коврик медитировать в позе лотоса. Дыхание почти полностью исчезло, Айони пребывала без движения, почти как статуя. Воздух заполнили запахи ритуальных свечей. Айони вошла в самые глубины астрального царства… Но только для того, чтобы обнаружить хаос и бардак. Айони позвала знакомца — фиолетовый разумный газ Снгак объяснил ей, что пропало застойное море Йог-Сотота. Теперь все высшие царства бытия перестраиваются. Айони на доли мгновения смогла увидеть, как целые области космоса проваливаются в ранее недоступные для них сферы бытия. Агонизируют сгустки живой материи. Целые галактики сейчас завоёвываются ордами кошмарных и чужеродных существ. Пристанище Навей ранее не могло вторгаться в параллельные изменения — сейчас пассионарные монстры затопили своей массой ближайших соседей. Теперь, когда Йог-Сотот больше не мешает, кошмарные демоны порабощают целые реальности, превращают их в места собственного развлечения и безумия, где эти черти будут теперь бесчинствовать неограниченное количество эпох. Посреди всего этого звучит раскатистый хохот Ньярлатхотепа, стоящего за этим бардаком. Айони побледнела, её охватил ужас; потребовались срочные усилия, чтобы вытеснить из своего разума все эти сцены сражений и краха целых царств и цивилизаций. Потея какое-то время, Айони отходила в окружении свечей. Вспышка света! Перед ней возникла Юй Икари в своей астральной форме, как женщина, облачённая в солнце. Недавно она телепортировала к ним новых людей, сейчас хочет телепортировать ещё тех, кто может им помочь в борьбе с Ангелами Августа. Айон взялся за это дело — вышел из тела Айони, вошёл в тело Дугласа. Дуглас раскидал вокруг жмени бронзовых лепестков своего Лотоса. С их помощью здесь материализовались Эш Линкс и Эйджи Окумура. Агенты NERV, помогавшие им бороться с NOD и наркотическими сетями CCD. А ещё Эш — сын человеческого мужчины и женской формы Ньярлатхотепа, «Чёрной шлюхи», обладатель силы инкуба. Оба в гражданской одежде: белая футболка, голубоватые рваные джинсы, тёмные кроссовки у Эша, вокруг пояса повязана клеточная зеленоватая рубашка; куда более аккуратный вид у Эйджи — синяя рубашка, красная футболка, бежевые брюки и болотные ботинки. Синдзи тепло встретил их, решил пригласить к столу. В это время окружающие начали интересоваться, чем им может помочь Эш? Эйджи не обладал никакими способностями — за вычетом некоторой оккультной подготовки — и просто был де-факто мужем и напарником Эша. — Моя основная способность — умения вызывать к себе абсолютную любовь. После Дня Возвращения и Сопряжения Сфер мой потенциал многократно вырос. — Эш сидел за столом и пробовал местную кухню с долей осторожности. Эйджи не осмелился даже до неё дотронуться. — Так что теперь мои ментальные силы могу заставить любую форму жизни боготворить меня… Как обычно, сексуальный вид Эша приковал к себе значительную часть взоров. Его внешность детально изучали все женщины и некоторые мужчины. Фэанор, Маглор и Маэдрос тоже его рассматривали, но он их интересовал не как сексуальный объект. Эльфы кратко обсудили друг с другом его эстетическую ауру. Росиу насторожился и на всякий случай поместил себе на шею специальный талисман, защищающий от любовного приворота. — Вижу, у вас некоторые сомнения на мой счёт… — Эш обеими руками держал какой-то кусок химеры, запечённый в соусе, с аппетитом вонзался зубами, вырывал мясо, быстро прожёвывал и очень охотно его проглатывал. — Давайте, я вам докажу, что вполне могу быть полезен. Окружающие ребята обменялись взглядами, быстро согласились, что способности Эша следует проверить на практике. — Прости, — обратилась к нему Юнг, — Эш, ну как ты будешь использовать такие способности в бою? Ты будешь… соблазнять противников? — О, только этого нам ещё не хватало, — прозвучал Виктор. Кенске засмеялся. — Простите-извините! — сразу же извинился он. — Возможность внушить любовь, — подумала Тихо, — она ведь касается не только секса, да? Утэна очень настороженно на всё это посмотрела. — На мой взгляд это морально сомнительно… Надеюсь, вы будете использовать эту силу только против очень плохих людей. — Давайте мы организуем поединок Эша и кого-нибудь из наших бойцов, — предложил Синдзи. — Соберите всех бойцов сопоставимого с ним уровня. Пусть либо он себе выберет, либо они сами выберут. — Фэанор внёс такое предложение. Так они сделали. Эш бегло окинул выстроившихся перед ним бойцов NERV, не элиту, а, можно сказать, рядовых — тех, чьи способности недалеко ушли от обычных людей. Среди них присутствовал военнослужащий Сил Самообороны — бард Сэйдзи Сингэн. Он почувствовал, как красота Эша пленяет его, испытал очень сильный душевный порыв — резко выступил вперёд и поднял руку. — Эш! Я буду твоим подопытным! Эш взглянул на него, улыбнулся. У Сэйдзи на лице выступил романтический румянец, все увидели, как взгляд мужчины резко убывает в воле и он начинает превращаться во влюблённого болвана прямо на глазах. Тэцуя и Виктор сейчас оба тоже засмотрелись на Эша, они сами почувствовали, как либидо начинает постепенно захватывать их души. Но у обоих хватило сдержанности, чтобы отрешиться от этого чувства похоти. Эш с ног до головы осмотрел Сэйдзи, облачённого в камуфляжную униформу Сил Самообороны. Солдат крайне высок для японца. — Идём, я призову ринг для вас, — Синдзи указал на выход из помещения. Синдзи его приготовил — раньше с помощью Сильмариля он делал это место крайне безопасным в том плане, что никто из бойцов не смог бы нанести фатальный удар. Сейчас решили обойтись без максимальных предосторожностей — в силу отсутствия оного артефакта. Решили, что Сейдзи и Эш не смогут смертельно угрожать друг другу. Зрители занимали свои места. Кенске очень активно разговаривал с Эйджи — со своим старым другом. Возбуждённо выкладывал свои впечатления, а в данный момент схватил камеру — начал снимать пока ещё пустой ринг. Сейдзи и Эш переодевались. У Кенске среди веснушек тоже разжёгся румянец. Тодзи сидел рядом с ним и тоже чувствовал, как к горлу подступает любовная лихорадка. Многие сейчас предвкушали появление Эша в одних шортах и с перчатками на руках. Спокойнее всего к этому относились Дуглас и Сагара, кажется, на них чары инукба не действовали или почти не действовали. Сам Сагара обладал аналогичной способностью и предпочитал ею никогда не использовать. Синдзи уже ранее занимался сексом с Эшем: привык постоянно утолять похоть, так что чувственность пилота Евы-01 притупилась. Синдзи взирал на всё это сравнительно спокойно. Сабуро волновался, его больше забеспокоило учащённое сердцебиение. В его случае припадок любовной лихорадки сопровождался приступом ПТСР. У Йоко щёки очень плотно захватила краска. В чём причина? Она фантазирует о сексе Эша с другими мужчинами; в том числе с Фэанором. Почему-то последнее больше всего вгоняет Йоко в краску. Мадора чувствует, как пиявки внутри вагины запросили новой спермы. Француженка прикусывает губу; она напоминает себе, что Эш вообще-то её брат. Как ни странно, но эта мысль только сильнее заставляет пиявок хотеть спермы. Виктор уже привык переживать такое чувство, как подъём с глубины сексуального переживания. Так что воспринял даже спокойно всё это происходящее. Его даже отпустило почти что вскоре. А вот Тэцуя начал фантазировать, как он берёт Эша, обязательно заставляет икуба кричать и стонать, прямо как было у них с Лабаном… Утэна чувствует только отвращение и возмущение — не к самому Эшу, а к природе его способностей и к тому, как он может действовать. Мари жалеет, что Эш — не девушка, начинает воображать, как бы он выглядел, родись девушкой. Мисато понимает, что сама бы раздвинула ноги перед таким мужчиной при любом удобном случае, но она привыкла к развратной жизни, так что и чувствительность тоже притупилась. Ей почему-то становится смешно при мысли о том, что Кадзи изменял ей с этим парнем. А сейчас Мисато начинает смеяться вслух, рукой прикрывая рот, когда видит Макото — Макото покраснел и потупел взглядом, аж превратился в ещё одного любовного болвана. Рицуко, Шигеру и Майя выглядят куда лучше. Мана часто хлопает глазами, все Рей смотрят внимательно. Что же касается Тихо, Норико, Казуми и Юнг, то они главным образом смотрят с интересом, но спокойно, не испытывают любовной лихорадки. Каждая из них влюблена в Фэанора и каждая из них успела насытиться удовольствиями в его объятиях; ни одна из них не чувствует жажды. Киттан и его сёстры сдержаны; Росиу выглядит просто хмурым и напряжённым, время от времени исполняет ритуальные религиозные жесты. Гимми и Дарри оба любуются Эшем, но скорее с заметной долей отстранённости; кажется, они оба под лёгким гипнозом. Айони смотрит на всё это с долей возмущения, надув щёки; кажется, на неё эти способности Эша действуют в меньшей степени. Сузаку сидит и глядит как-то очень скромно, даже слегка робко. Его скорее интересует не сам Эш, а то, что будет происходить дальше. Эйджи, возлюбленный Эша, веселится на пару с Кенске, но питает меньше всех страсти — он почти каждый день, иногда по насколько раз на дню занимается сексом с Эшем, так что его психика вообще уже не отзывается на чары инукба. Итак, Эш стоит в одной из частей ринга, облачён в шорты жёлтого и чёрного цвета, на руках — жёлтые боксёрские перчатки. Рост у Эша — хорошие 180 сантиметров. Нефритово-зелёные глаза очень уверены в себе и сосредоточены. Кожа — светлая; обнажённый торс очень хорошо сложен, в нём нет ни капельки излишней или грубой мускулинности. Светлые локоны обрамляют лицо, спадают с головы. Что же касается Сейдзи, его цвета — резко-зелёный и отчасти белый; японец вышел на ринг с солдатской биркой своего покойного возлюбленного на цепочке в качестве счастливого талисмана. Сейдзи уже сообразил, что любовные чары Эша захватывают рассудок. По этой причине начал про себя обращаться к буддам и духам предков, к духу своего погибшего возлюбленного, чтобы они отвели наваждения. Синдзи объявил, что они могут сражаться. В первые секунд боя Сейдзи удалось сбросить это наваждение. Но он потратил на это весь краткий миг. Эш сорвался с места просто со скоростью молнии; сам Сейдзи выглядит выше Эша и крепче, мускулистее его, так что, будь дело только в физической силе, победил бы японец. Американец, полностью оправдывая своё прозвище, напал быстрее и действовал беспощадно: Эш сразу два удара направил в лицо, врезал прямо в челюсть, оглушил Сейдзи самым настоящим сокрушением, отдавшим в череп. Третий удар уже заставил Сейдзи утратить равновесие. Он попытался закрыться руками, поднял их на уровне лица, пока в голове всё пульсировало от боли. Эш на это вдарил пяткой в коленку Сейдзи, ещё больше пошатнул его, бедро охватила болевая пульсация. Эш врезал плечом в блок Сейдзи, смог скинуть японца с ног. Как только солдат рухнул на спину, победитель уличных боёв немедленно врезал пяткой прямо в глаз! Синдзи сразу же потребовал прекратить это. Если бы он не остановил его, то Эш как минимум ещё два раза опустил бы пятку прямо на глаза. Эш и сам себя одёрнул, поспешил отступить. У Сейдзи выступила кровь на губах, мужчина, страдая от боли, попробовал перекатиться. Эш в эти моменты осознал, что перебрал. Здесь появились Синдзи, Виктор, Дуглас и Тэцуя — ещё хотели подоспеть Сагара и Сузаку, но в итоге остались сидеть на своих местах, поняв, что без них обойдутся. Тэцуя и Виктор подняли Сейдзи на ноги, он тяжело улыбнулся сквозь боль и кровь. Сейчас его лицо выглядело так, что оно точно отечёт, если не применить какие-то экстраординарные меры. — Прошу прощения. — Эш во время боя очень плотно сомкнул губы, сейчас он развёл их, дал себе несколько секунд расслабиться. — Я ветеран главным образом уличных боёв. — Эш осмотрел кровь на своих боксёрских перчатках, сейчас поспешил их снять. — У меня прямо рефлекс такой — бить с ног и добивать до конца, чтобы не встал. Простите. — У тебя хорошие способности для уличных боёв, но мы сражаемся не с гопниками. — Тэцуя взглянул на Эша, пока Виктор и Дуглас вынесли Сейдзи с ринга. — Можешь попробовать меня сейчас ударить, — вдруг сказал Эш. Он уже успел снять перчатки. Тэцуя увидел наглость и вызов в его глазах, даже пренебрежение к собственной персоне. Этого пилот Великого Мазингера спускать гламурному красавчику не собирался. — Ну держись! — Тэцуя предварительно взглянул в глаза Синдзи. Синдзи сомневался; заглянул в лицо Эша, обнаружил в нём уверенность. Синдзи решил отойти в сторону. Как только ушёл, Тэцуя размахнулся кулаком… Кулак проскочил мимо щеки Эша, лишь всколыхнул клок волос, спускавшийся по боку головы. Тэцуя изумился. Эш обрадовался. И врезал голым кулаком в лицо Тэцуи — так, что прямо костяшками пальцев промял ему как следует нос и щёку. Тэцуя уловил, как часть его собственного сознания, охватывает тело предательским оцеплением. Тэцуя понимает, что сейчас есть возможность контратаковать, однако не может найти в себе силы. Эш уже готовится нанести второй удар. — Хватит! — Синдзи встал между ними, разнял в последний момент. Интуиция подсказала ему, что Тэцуя слишком горд, чтобы спустить Эшу этот удар, а сам Эш, как стало ясное, плохо контролирует себя, когда сила должна быть размеренной. — Хватит, так хватит, — Эш развернулся, направился к выходу с ринга. Остановился, оглянулся и блеснул вызывающей улыбкой из-за плеча: — Я показал тебе, чего стою? Тэцуя в эти секунды держался рукой за своё лицо, чувствовал, как стихает пульсирующая боль. Убрал ладонь от носа, взглянул на выпавшие капли крови. Красная струйка стекала у него по щеке. Синдзи поспешил протянуть платок. — Эш, как работают твои способности? Я почувствовал, что тело не слушается… — Тэцуя взялся протирать своё лицо, прижимать салфетку. Эш полностью повернулся к нему лицом, упёр руки в бока. — Тэцуя, моя сила захватывает твоё подсознание. Какая-то часть тебя, которая отвечает за либидо, не даёт тебе меня ударить. Можно сказать, я могу сподвигнуть две твои извилины на предательство. — Дальше Эш, довольный собой, взглянул уже в зал. — Как правило, я используют это в бою для того, чтобы выиграть секунду для нанесения критического удара. Тэцуя осмыслил всё это. Убрал салфетку от лица и обнажил свою усмешку, испачканную в крови. — А если я сделаю так? — Тэцуя дематериализовался, превратился в двоящегося призрака, салфетка выпала из руки. Через пару секунд Эш стоял, заключённый в кольцо многочисленных воплотившихся Тэцуй. Все в одинаковой одежде, все одинаковые брюнеты, отмеченные резкими чертами и бакенбардами, надменно ухмыляются. На глазах у Эша сперва появилось изумление, даже перемешанное с испугом, а затем он сузил взгляд, резво крутанулся и посмотрел, заглянул в лицо каждому Тэцуи. А дальше у их коллективного сознания бодхисаттвы произошло помешательство. — Я ему вмажу! — Он мой! — Не тронь! — Я его выебу! Тэцуи принялись колошматить друг друга, у них аж полетели капли крови. Кто рядом с кем стоял, с тем и схватился. Синдзи в этот момент аж озадачен — как ему всё это разнимать? Дуглас посмотрел на все это непотребство, сам размножился, сам воплотился в виде множества двойников, которые были готовы схватить каждого Тэцую. Их это утихомирило. Тэцуя смог пересилить эту разобщённость, снова собрался в одного человека. Он стоял возле Синдзи, положил руку на плечо. Держался другой ладонью за своё лицо. Следов крови там уже не видно. — Да, Эш, от тебя будет толк, я думаю… Сам Эш вспотел и сейчас выглядел утомлённым. — Честно говоря, чтобы сломить ваше коллективное сознание, Combat Pro, я, кажется, потратил весь свой запал… — Эш дальше несколько устало поплёлся с ринга. Он даже без особой радости воспринял поздравления в свой адрес. Эш уселся рядом с Эйджи и Кенске, закинул ногу на ногу, запрокинул голову, чтобы свободно вздохнуть, откинулся на стуле. Кенске поспешил подать газировку, Эйджи нашёл импровизированный веер и начал махать прохладным воздухом на вспотевшую кожу возлюбленного. Фэанор наблюдал за всем этим и слушал как Маглор и Маэдрос, а также его жёны, обсуждаю такой вопрос — нужна ли им такая способность в своей команде? Фэанор подошёл к Эшу: — Эш, ты ненавидишь свою природу? Эш аж дёрнул бровью, поднял взгляд на короля эльфов: — Ну да, ненавижу… Ужасная, отвратительная сила. Мерзейшая мощь. — Учитывая, что ты, как и Мадора, получил её от Безымянного Ужаса, я не удивлён… — Фэанор сейчас посмотрел на него с большим сочувствием. — Думаю, эта ненависть мешает тебе использовать её в полную силу. — Если будет нужно, — Эш сейчас оторвал губы от бутылки и пролил минералку себе прямо на волосы, — я смогу воспользоваться своими способностями в полную силу, — он плеснул ещё воды себе на плечи, — так что можете не переживать… — Эш, твои способности основаны на психической энергии либидо, так что это очень важно для моей борьбы с Врагом. Хочу подробнее исследовать твои способности, — Фэанор взглянул на участников своей команды, занятых куда более энергично обсуждением вопроса, нужен ли им Эш? — Я так подозреваю, твои чары действуют на нас, эльфов, но иначе, чем на людей. Мы начинаем горячо обсуждать твои способности как полезное оружие. — Да, это так; так работают мои способности — я могу заставить любить себя в абсолютно любом смысле. — Эш ничуть не удивился. — Мои ментальные волны, как сам Ползучий Хаос, потихоньку проползают к вам в душу. Вы сами не можете опомниться, как все ваши мысли обо мне. Конечно, у вас у самих в душе должна быть какая-то предпосылка к этому. Если её нет вообще, то мне нечем управлять. В таком случае мои способности на вас не действуют. Все его внимательно слушали. Кенске перестал так уж сильно радоваться. Сабуро опёрся щекой на кулак, сейчас его уже стало раздражать собственное сердцебиение — тахикардия не проходит. Утэна напротив успокоилась — слова Эша о том, что он ненавидит собственную силу заставили её подумать, что он хороший человек и не будет использовать свою жуткую власть сверх необходимого. Вообще, когда Эш выдохся, на всех начало находить какое-то успокоение. Синдзи очень внимательно сейчас его рассматривал со стороны и восхищался его красотой и сексуальностью — этот красивейший блондин, прекрасный абсолютно во всех чертах своей внешности, казался особенно восхитительным, когда облил себя водой. Она капельками стекала с его локонов, спадала по коже, капала с подбородка. Эйджи тоже восхищался возлюбленным, взялся за салфетку, начал промокать волосы Эша. Оба сравнивали Эша с Каору. Каждый подумал, что его возлюбленный будет красивее. — Эш. — Маглор подошёл, решил задать с интересом вот такой вопрос. — Расскажи, как ты учился контролировать свою силу? Эш немного помолчал. Лицо Эйджи сделало тревожным, этот вопрос, кажется, задел его больше, чем Эша. — Когда я был маленьким ребёнком, я не мог контролировать свою силу. Я неоднократно был изнасилован до того, как мне исполнилось хотя бы четырнадцать. Как мужчинами, так и женщинами; почти все они потом говорили в один голос, что я сам этого хотел или, вернее, им казалось что я этого хочу. Какая-то часть меня, моего либидо, помимо моей воли, проникала в их сердца и вытягивала из них нужные желания. Конечно, волевые и просто нравственные люди на это не велись. Они могли подавить свои желания, но всякая сволочь не считала это нужным делать. — Прости, Эш, мы не хотели об этим тебя спрашивать, — Тодзи первым озвучил то, что захотели сейчас озвучить многие, даже чувства вину за своё любопытство. — Это ужасно! — Маглор представил, какого это. — Да, ужасно, потому что у меня душа как у человека, а плоть как у инкуба. Моя мать Ньярлатхотеп хотела так меня воспитать, чтобы я двинулся крышей. Мне была уготована роль в его минлюбе. Уверен, если бы я встал под его знамёна, я бы многих завербовал на его сторону, многих развратил… Эш дальше начал пить воду и выслушивать извинения за то, что вообще начали интересоваться такой темой. Многие смогли представить, каково это с его способностью, и ужаснулись, ведь многое их воображение выстроило совершенно правильно. Маглор аж испытал ментальную боль. Фэанор — ярость, ярость по отношению к Ньярлатхотепу, который создал Эша таким и спланировал его судьбу подобным образом. Тем временем на орбитальной станции все возбудились. Пневматики Земной Федерации, привыкшие потакать своим плотским желаниям, начали горячо обсуждать, кто из них первым будет напрашиваться Эшу в любовники? Вита Нова испытала настолько страстное желание облизать ему ножки, что взялась стягивать обувь с Василе — чтобы пока удовлетворить свою страсть таким образом. Гурка взбешённо прыгал на месте, озвучивал хвалу в адрес Эша и говорил, что такие силы ему даровал сам Кришна (и был прав). Ларк сама прониклась с интересом к его персоне — не сколько влечением, а больше интересом. Интеллектуал Гойя начал размышлять, насколько широко можно использовать его способности. Карт заявил, что в прямом бою стенка на стенку эта способность, возможна, не очень хороша. Обсуждения сделались очень живыми и громкими. Ноно получила от своих задание расспросить Эша, будет ли он спать с ними? — Давайте так, — подумал Эш. — Я в отношениях с Эйджи, я не намерен ебаться направо и налево. Но я готов отдаться тому, независимо от пола, кто сделает что-то полезное, проявит рвение в бою, придумает какой-нибудь важный план. Если я внушаю желания, это нужно всякий раз обращать на пользу. — Согласен, — поддержал Тэцуя, похоже, предвкушая совершить какой-нибудь подвиг, чтобы возлечь с Эшем. — А мы правильно поступим, если будем использовать мерзейшую мощь, а? — спросила Хикари. — Что если наши бойцы станут слишком одержимы красотой Эша? — Не бойтесь, я не буду злоупотреблять, — Эш всё же время сидел в одной позиции, небрежно положив ногу на ногу и размеренно допивая минералку. — Теперь я доказал вам, что могу быть полезен. Так что давайте вы пока подумайте о чём-нибудь другом; забудьте пока про меня, о’кей? — Да, хорошая мысль, — Утэна одобрила такой ход событий. Все сейчас постепенно отстранились от Эша и занялись своими делами. Мисато повелела Мидори указать Эшу и Эйджи их комнату на борту «Wunder». Туда они и отправились, чтобы осмотреть. — Вы будете спать на одной кровати, да? — Мидори завела их в комнату. — Да, как понимаешь, — Эш сейчас оглядел кровать. — В таком случае я вас оставлю, — обладательница розовых волос и пухлых губ поспешила покинуть их. Эш и Эйджи сели на кровать, переговорили, обсудили впечатление. — Я хочу сейчас выйти посмотреть на нормальное небо и хочу посмотреть за сменой дня и ночи. — Эш выглядел в иллюминатор. — А то мне уже осточертел «допотопный» купол. — Ага, понимаю тебя. — Эйджи держал руку на ладоне Эша. — Мне самому хочется в нормальную реальность. — Я согласился работать с NERV только, чтобы побыть наконец под нормальным небом. — Эш запрокинул голову, продолжительно закрыл глаза и прокрутил в голове то, что происходило до этого. Какое-то время они сидели в тишине. Решили заняться любовью — в такой форме, чтобы особенно не потратить на это силы. Они разделись, Эш велел Эйджи лечь на спину. Как только японец разместился на спине, американец немедленно впился ему устами в мужское достоинство. Эш живо добился эрекции и сосал агрессивно и быстро; Эйджи от такого даже стало слегка некомфортно, но он уже привык к бешеному и страстному темпу возлюбленного. Эйджи поначалу широко раскинул ноги, после чего возложил их на плечи Эша и протянул дальше. — А-а-а! — под конец японец аж прозвучал криком, покрылся краской; обильно выплеснулся за щёки возлюбленного. Эш наконец насытился, отпрянул, как следует распробовал вкус спермы перед проглотом. Оба немного передохнули перед тем, как Эйджи набрался силами и постарался с такой же прытью отсосать у Эша. Блондин сел, а брюнет опустился лицом к его паху и вобрал всё мужское достоинство. Теперь уж Эйджи живо старался, действительно постарался — Эш бурно и эмоционально отреагировал под конец: его лицо тоже покрылось краской и он спустил с губ пронзительный и страстный стон. Впился пальцами в волосы Эйджи, когда рьяно выплёскивал в глотку своё горькое семя. Оба парня отдыхали, лежали на кровати бок и бок и изучали через смартфоны картографию планеты Симона. Эта Земля уже тысячу лет назад была опустошена Первой Антиспиральной войной, так что тут на глаза попадало мало что интересного. Эш и Эйджи обсудили ту информацию, которая у них имелась о Земле Земной Федерации (пардон за тавтологию), оба больше захотели побывать там. Эш почувствовал, что хочет ещё. Попросил Эйджи привязать его руки к изголовью кровати и ещё раз проделать такой минет. Эшу нравилось, когда он занимает роль того, с кем осуществляют действия. Эш кайфовал, когда Эйджи жёстко и агрессивно проделывал ему минет. Вздрагивал конечностями и энергично шевелил пальцами как на руках, так и на ногах. К счастью, запястья Эша привязаны, так что он не может страстно впиться пальцами в волосы Эйджи. Второй оргазм бурно эякулировал кончой в глотку, когда любовник перешёл уже к откровенному кусанию елдака. Когда Эш и Эйджи пропали из виду, все успокоились. Даже слишком; у Кенске случился упадок настроения. Пилот Евы-04 заявил, что хочет пойти погулять. Когда Хикари обратила внимание, что на него могут напасть, Кенске иронично ответил, что напасть могут всегда. — Пусть погуляет, но не один. Пусть… — Мисато окинула взором присутствующих, — пусть Куронами последует за тобой, Кен. Она же твоя жена. Кенске неприветливо взглянул на альбиноску в чёрном. — Хорошо, Мисато-сан. Пошли со мной, Куронами. — Слушаюсь… Маглор с долей опасения взглянул на Кенске. — Кенске, возьми меч, над которым я работал. Мне кажется, у твоих способностей не хватает наступательной мощи. Эльф протянул рукоять, откуда по нажатию кнопки, мог выдвинуться клинок. — Спасибо, Маглор-сан… — Кенске сунул рукоять в карман. Одетый в камуфляж, лохматый очкарик поспешил покинуть их. Рей I удалилась с ним. Аска, Синдзи, Тодзи и Хикари с долей обеспокойности посмотрели им вслед. — Чего это Кен-Кен повесил нос? — спросила Аска. — Вероятно, — цыкнул Тодзи, — облучение этого инкуба плохо на него повлияло… Куронами, зорко следит за ним! — Кенске, всё в порядке?! — Синдзи окрикнул его. — Всё нормально — просто хочу подышать свежим воздухом и иногда побыть один! — Кенске бегло обернулся к ним перед тем, как переступить через порог и исчезнуть из виду. Он сунул руки в карманы, насупился… — Кана, — Фэанор обратился к Маглору, — пойди ты проследи за Кенске. У меня дурное предчувствие; из-за развоплощения застойного моря Йог-Сотота выкормыши Безымянного Ужаса могут начать свободно путешествовать между мирами… На улице Каминограда, где сейчас много луж, Кенске расплёскивал их в берцами во время спешной ходьбы. Рей следовала за ним, находясь всё время на некотором расстоянии. Кенске обернул к ней, обратил внимание на то, как мимо неё промчалась машина. Большая часть автомобилей в Каминограде летает, но есть и колёсный транспорт. Рей обливало водой, что-то попала на чёрный комбинизон, что-то — на лицо, побрызгало на волосы. Рей только заморгала, никак не обратила на это внимания. — «Она — моя жена, но стала моей женой только потому, что ей приказали! Я влюблён в Каору и в Аску, но они не любят меня так сильно, как Синдзи! Для Каору я просто друг по свингерству, а Аска просто считает меня прикольным! Синдзи любит меня, но он всё время тащит себе в постель кого-то ещё! Наши отношения с ним слишком спокойные, Синдзи хочет поострее! А у Эйджи есть Эш… Мне не суждено делить ложе с настолько сильной любовью!» — Кенске комплексовал и злился на порядок вещей. Как только влечение, вызванное Эшем, спало, Кенске обнаружил в душе досаду из-за того, что такой мощный источник эмоций принадлежал не ему. Кенске занимался сексом с Эшем и Эйджи раньше, но это — опять же — гедонистические развлечения на один раз. Кенске злило, у него нет такой эмоциональной сильной любви! Куронами всё время размеренно следовала за ним к границам города. Кенске очень продолжительно тут гулял. Ему захотелось побыть где-нибудь одному, потому он задал вопрос искусственному интеллекту — есть ли тут пустующее жильё? В Каминограде царил социализм, здесь имелись квартиры, зарезервированные для номенклатуры и вообще для важных лиц. В них могли вселиться по желанию все, принадлежащие к элите. Кенске нашёл такую квартиру, пустовавшую до завтрашнего утра. Чиновник, который в ней жил, уже ночевал на работе и вообще целый день был в делах из-за атаки Ангела. Кенске туда вселился, подошёл к двери и представился домашнему искусственному интеллекту по карточке, полученной от Росиу. А вот Куронами он туда не впустил, попросил оставить наедине. Кенске хотел было вообще даже переночевать в палатке на природе, как он раньше делал, но решил всё же действительно не отходить далеко от своих. Скинул берцы у входа и растянулся на кровати. Через некоторое время, ближе к вечеру, пилот Евы-04 поднялся на крышу здания. Здесь разбит зелёный уголок, посажены деревья, присутствует площадка для посадки летающего транспорта. Здесь можно увидеть чиновников и представителей их семьей. Кенске никак не мог выкинуть из головы мысли о своей ущербности. Если у него нет таких ярких возлюбленных, значит — в нём что-то не так. Зависть — вот что мучило его сердце — зависть и досада. Кенске отыскал себе уголок, вынул из кармана рукоять, обнажил меч и начал тренироваться. Очки дополнительной реальности нарисовали нужный образ — соперника, с которым он фехтовал. Кенске мог отобразить его в виде абстрактного силуэта, а мог бы нарисовать внешность конкретного человека. Кенске срезался с виртуальными Синдзи, с Тодзи, с Каору, даже с Фэанором, Дугласом, Симоном и Сагарой. В конце концов Кенске почувствовал себя ещё более ущербным — что толку побеждать сильных миро сего в виртуале? К счастью, от депресняка его спасли маленькие детки из номенклатуры — они увидели, как он тренируется, подбежали и подумали, что Кенске крут. Просили подержать в руках меч и поиграть с ним — он им не дал. Увидел, как Рей сидит поблизости на лавочке, её пытается тискать за волосы какая-то девочка-рептилоид. Солнце почти зашло за горизонт, родители или слуги их родителей позвали детей спать. Кенске велел Рей пойти в квартиру, а сам призвал тень Лелиила. Из неё поднялась камуфляжная палатка, очутилась прямо посреди деревьев, посаженных на вершине небоскрёба. Изнутри она была несколько больше, чем снаружи. Кенске лежал в спальном мешке, чувствовал, что хорошо отдохнул наедине и завтра ему будет даже приятно вновь вернуться в общество близких людей… Но всё же заснуть не мог. Решил пересмотреть то, что заснял во время поединка Эша с Сейдзи. В этот раз Кенске мог расслабиться и прокрутить в голове весь полученный опыт. В итоге пришёл к выводу, что по крайней мере перед сном нужно удушить змея. Кенске нащупал под рукой ящичек с экстренными вещами — достал ножницы, обрезал ногти; извлёк смазку, разделся догола, лёг на спальный мешок, смазал пальцы и сунул себе их в анус. Очки дополнительной реальности нарисовали обнажённого Эша, тянущего руки и танцующего стриптиз. Кенске какое-то время погрузился в наслаждение, достигаемое путём самоудовлетворения. Он щипал пальцами себе титьки и жёстко орудовал указательным пальцем, засунутым в анус. В какой-то момент он решил снять эти очки, потому как иллюзия Эша только его раздражала — он ведь не мог почувствовать прикосновения Эша? Итак, в свете лампы, Кенске продолжил ублажать себя, ориентируясь только на собственную фантазию. Он старался в первую очередь массировать себе простату и уже во вторую дрочить свой крохотный стручок. Кенске почувствовал, что он скоро достигнет оргазма, как вдруг прямо у входа в палату кто-то появился. — Ва-а! Кто?!. — Кенске дико встрепенулся: одной рукой прикрывал свою наготу спальным мешком, другой — хватал пистолет-пулемёт, на нём — фонарик и лазерный прицел, оба луча направились на входящего. У входа в палатку стоял… Эш! Эш Линкс, одетый в тёмное. — Ты меня ждёшь? — прозвучал Эш. — Э!.. — Кенске аж не смог говорить — дико в груди билось сердце. — Э… Нет!.. Не жду!.. Но ты оставайся, Эш!.. Кенске отложил пистолет-пулемёт. Эш вошёл в палатку. — Оставайся, Эш!.. — Кенске аж затрясся, веснушчатое лицо охватила дикая краска. Эш смотрел всё время очень спокойно; ночной инкуб взялся снимать с себя свою тёмную одежду, очень легко обнажил торс, начал спускать штаны. Сходу обнажился торчащий член. Кенске чуть не подавился замершим дыханием, таращился глазами, всё происходило так быстро и неожиданно. Итак, Эш обнажился полностью, протянул руки к Кенске, наклонился со сладостным видом… Кенске очутился на спине, лежал безропотно, покуда ладонь Эша поглаживала ему торс от пупка до горла. Эш увлажнил пальцы в смазке, сунул средний в Кенске! — Думаю, — далее монотонно звучал Эш, — будет лучше, если это буду делать я… — А-а-ах!.. — у Кенске лицо охватывал настоящий огонь. Ему палец давил на простату, дарил ещё большее удовольствие, чем если бы гик-очкарик сам там ковырялся. — Хуй! — закричал Кенске. — Дай хуй! — Ты… — Эш извлёк палец из его ануса. — Ты уже растянут, — ночной инкуб облизал его. — Так будет лучше… Член Эша вонзился в потроха с одного захода. Кенске затрепетал пуще прежнего, насладился, будучи насажен на этот инструмент. — Давай лучше я буду на четвереньках! Так лучше достань! Я не могу, хочу кончить! — затребовал Кенске, аж задрыгал ногами, когда Эш накрыл его. Японец отметил, что американец показывал сейчас крайне мало эмоций — у него сейчас всего одно выражение на лице. — Как скажешь, — Эш поспешил извлечь свой нефритовый жезл, перевернул Кенске сперва на бок, потом — положил лицом вниз. Не отрывая лба от спального мешка, Кенске поспешил повыше поднять жопу. Эш занял позади позицию на коленях и по самые яйца вонзился в предоставленные потроха. Давление на простату вышло таким, что Кенске опорожнился всем своим сосредоточением мужского удовольствия почти через минуту. Кенске так разинул рот во время стона, пока сквозь его стручок проливалась сперма, что, казалось, вот-вот подавится своим сладострастием. Эш добился его эякуляции и не собирался прекращать насаживать друга. Кенске закричал, боль пронзила все недра, заставила сжаться всем кишечником!.. — Эш! У меня всё уже вытекло! Я кончил, прекрати!.. — Я вижу, что ты кончил, я так вкусно пообедал… Но хочу ещё!.. — у Эша в этот момент содрогнулась челюсть, правый глаз начал смотреть вверх, в то время как левый извернулся зрачком в бок. В правой части черепа, среди светлых локонов, начала надуваться шишка… Вслед за этим почти вся спина — особенно лопатки и плечи — пошли волдырями; кожа слезла и обнажила пульсирующее дьявольское нутро, скрытое под оболочкой из человеческой кожи. Вслед за этим вся прочая маскировка полопалась и взорвалась и впиталась в настоящее тело. Тёмное змееподобное существо, покрытое по бокам глазами, наделённое множеством когтистых конечностей — с тупой, зубастой мордой. Вся шкура выглядит такой, словно её охватывают пульсирующие язвы. Ллойгоры! Пришельцы с Андромеды, исчадия Великого Древнего Ллойгора! Кенске не в первый раз насилует такой ксенос… Миг спустя — быстрее, чем Кенске успел среагировать — этого монстра нарезал веер меча! Когда Кенске испугано заглянул себе за плечо, то увидел, что монстр просто разваливается, будучи превращён буквально в колбасу. Жидкость из его тела не брызжет, прикосновение клинка полностью заморозило её. Ллойгор развалился, а Кенске перемахнул на спину. В этот момент он сорвался с отсечённого вражеского фаллоса, откуда текла тёмная субстанция, похожая на нефть. — Кенске, ты в порядке?! — под сводом палатки стоял Маглор, закованный в латы и вооружённый своим эльфийским мечом. — Э-э… в порядке! — Кенске заикнулся (такое с ним иногда случалось во время стресса), схватил очки — на всякий случай просканировал Маглора. — Это — отпрыск Безымянного Ужаса, — Маглор воздвиг ногу, окованную бронёй, прямиком на отрубленную змееподобную голову. — Ой! Меня эта хрень уже не первый раз имеет! — Кенске вскочил на ноги, невротично рассмеялся. — Это ллойгор! Они существует в виде невидимых электромагнитных вихрей из Андромеды! На Земле принимают такой облик! Похоже, недавняя перестановка в высших сферах позволила им легко проникать на эту Землю! Эта тварь уловила мои ментальные волны, решила от меня откушать!.. — Главное, ты в порядке, Кенске. Благодаря мечу, который я тебе дал, мне удалось уловить вокруг тебя присутствие CCD. — Маглор обернулся, взглянул на Куронами — она подоспела только сейчас. — Всё в порядке, я разобрался с угрозой. — Пропади! — Кенске выпустил сквозь поры на коже микроскопических роботов, чтобы они разложили останки ллойгор, заставили их полностью исчезнуть. — Вот ублюдок! Он принял облик Эша, чтобы соблазнить меня! Чтобы трахнуть и выкачать энергию! Сволочь! Зараза! Кенске аж пнул пяткой остаток головы монстра, съедаемый нанороботами. Как только он немного успокоился, как только все останки монстра исчезли, Кенске уселся посреди спального мешка, обхватил руками колени. — Кенске, как ты себя чувствуешь? — решил узнать Маглор. Эльфийский шлем оснащён сканером — в Кенске нет никаких изменений. — Ну… Особой трагедии в этом нет! — Кенске это ночное нападение даже взбодрило. Его с головы до ног пронзило адреналином. — Я почувствовал себя ущербным, что у меня нет такого возлюбленного, какого есть, например, у Эйджи или у Синдзи! — Тебе около девятнадцати лет, — удивился Маглор. — Мы, эльфы, достигаем полной зрелости в сто лет. Кенске, ты тоже можешь жить неограниченно долго. У тебя ещё бездна времени, чтобы найти свою вторую половинку. В твоём возрасте я даже не думал о таком. Я абсолютно обескуражен, что тебя это беспокоит… — Да — и правда!.. — Кенске аж широко распахнул глаза, когда понял, что Маглор говорит дело. — Я же ещё так молод. Иногда я об этом забываю!.. Кенске посмотрел с этой стороны на такие переживания. — Этот чёртов демон воспользовался моим желанием!.. Бесит, блин! — Кенске, радуйся, что он вычислил тебя. Он мог бы напасть на кого-то более беспомощного. Уверен, если бы рядом не было нас, ты мог бы с ним справиться. — Маглор постарался его обнадёжить. Кенске вдумчиво взялся за подбородок: — Вы правы… Блин, но мне не нравится, что меня спасли! В смысле, почему бесит, что меня потребовалось спасть?! Почему я сразу не распознал этого демона?! Ох, надо бы имплантировать очки прямо в глаза! — Кенске охватило дикое чувство неполноценности вместе с досадой. — Это перегрузит твою кару мозга, может вызвать кибер-психоз, лучше не надо! — возражал Маглор. — Слушай, Кенске, не нужно испытывать досаду. Ты — часть команды. За тобой присмотрят, тебя спасут. Не бывает тех, кто исключительно неуязвим и не нуждается в соратниках. — Вы правы, — подумал Кенске. — Но меня!.. Меня!.. Если говорить откровенно, Маглор-сан, меня мучает моя слабость! Я всегда был и буду уязвимым звеном. В школе Тодзи защищал меня от тех, кого я мог выбесить. У меня не будет такой силы, как у Синдзи, Каору, как у вашего отца или как у этого Симона, у Мадоры, да даже у Ноно. Маглор дальше вёл с ним разговор: — Кенске, если бы у тебя была такая сила, на тебя легла такая же ответственность. Ты точно не смог бы пока её на себя взять. Быть может, ты в будущем станешь гораздо сильнее, опять же, ты — молод. Кенске в очередной раз подумал, что он не думает о будущем. Он и правда ещё молод. Кем он может стать в будущем? Кенске задумался об этом вопросе: — Маглор, почему вы так много говорите о моём будущем? В смысле, Маглор-сан, я понимаю, что я молод, и меня, возможно, будет ожидать неограниченно долгая жизнь. Но я об этом почти не думаю, потому что я живу в такое время, когда могу погибнуть в любой момент. — Я много лет жил на войне, но смог прожить века в регулярных боях, — посмотрел на него Маглор. — Просто, Кенске, я думаю, я не могу измениться. Я такой, какой я есть, как бы много лет впереди не прошло. А ты, Кенске, ещё можешь долго прожить и ты можешь измениться. У тебя есть надежда на улучшение всех твоих позиций. Я вот завидую тебе, потому что я уже не могу изменить. Так уж мы, эльфы, устроены. Кенске подумал, каково это быть тысячелетним эльфом? Маглор задался вопросом, какого это быть молодым человеком, прожившим лишь краткий отрезок вечности? Маглор, Кенске и Куронами ближе к середине ночи вернулись с просьбой. Они вошли в бар — Фэанор и его жёны, кроме Мадоры, сидели здесь, дежурили, не спали, исследовали ассортимент здешних напитков. Чем занимались другие? Большая часть народа улеглась спать, но в этот раз многие решили на всякий случай занять просторное помещение, выложить тут спальные мешки или футоны, спать компактно и друг у друга на виду. В это время Тэцуя самым рьяным образом отжаривал Рей, Рей Cing и Мадору. Три Тэцуи разместили своих любовниц на четвереньках и прочищали им пристанища, заставляли исходиться стонами. Мадора целовалась по очереди то с одной Рей, то с другой, кажется, испытывая больший интерес к мускулистой. Куночки обливались влагой, Мадора вдоволь поглощала свежую сперму, поступающую в её пределы сквозь здоровый мужицкий фаллос Тэцуи, и вот так в открытую упивалась её вкусом!.. Тэцуя кончил в три мушкета, когда довёл троих девиц до оргазма, и бухнулся всем тремя телами на кровать. Мадора и обе Рей переводили дух, их ноги и руки беспорядочно раскиданы. Мадора, как пришла в себя так высвободила из своей вагины клубок пиявок, взялась по очереди осушать их жадными ротиками влагалища Рей. Тэцуи с улыбкой и интересом наблюдали за тем, как Мадора осушает влагалище Рей, трахает сама любовницу своим оружием, переживает оргазм сама и дарит его девушке. Закончив с этим, Мадора предпочла отойти на соседний диван, растянулась там и очень быстро уснула. Три Тэцуи остались лежать в компании двух Рей. Виктор решил в этот раз повеселиться с Дугласом; кроме того, его интересовал Сагара. Сейдзи и Сузаку тоже стояли на примете — и Виктор подумал, что их можно трахнуть как-нибудь потом. Вообще тут многих можно трахнуть — один Эш чего стоит, решил Северов, но сейчас он запланировал сосредоточиться на том, кто нравился ему в романтическом смысле. На Дугласе. Дуглас интересовал Виктора своей красотой, смертоностностью, исполнительностью и — что очень важно — какой-то глубокой предрасположенностью к покорности. Виктор расселся с ним сейчас на диване, предложил вместе послушать какую-нибудь музыку из местных мотивов. Дуглас назвал ряд своих любимых мелодий, даже сыграл кое-что на электронной гитаре. Благодаря особенностям своей психики, Дуглас легко мог воспроизвести любую музыкальную композицию, которую он только услышал. Параллельно этому кратко общались друг с другом Сузаку и Сагара, оба будучи старыми знакомыми. Виктор заинтересовался этим, попробовал вспомнить сюжет аниме «Код Гиасс». — Я был в таймлайне Земной Федерации. Там базируются Лелуш и его семья. — Дуглас кое-что рассказал Виктору. — В отличие от аниме, на самом деле Лелуш привёл страны к Третьей мировой, чтобы уничтожить Британию. Сузаку — один из его невольных сподвижников, он был подчинён его заклятием. Виктор слушал всё это, попутно следил за тем, как Сагара и Сузаку говорят в другой части обширного зала, заставленного диванами. Когда стало поздно, оба парня встали и удалились, ничего им не сказав. — Куда это они пошли? — заинтересовался Виктор. — Могу узнать, — Дуглас встал и пошёл абсолютно бесшумно. Виктор подумал, ему следовало бы научиться таким фокусам. Дуглас втянулся в уголок комнаты, сделался двумерным и пропал. Вышел через некоторое время из совсем другого угла, из ближайшего к Виктору. — Они хотят заняться любовью… Виктор подумал: — Я хочу подглядывать за ними и трахать тебя… — Как скажешь. — Дуглас воспринял это как само собой разумеющимся. — Тебя это устраивает? — поинтересовался Виктор. Дуглас ответил: — Если ты это приказываешь, меня это устраивает. Мне нравится, когда мне что-то показывают. Мою психологию так переделали, чтобы мне нравилось, когда мне приказывают. Без разницы что именно. А когда я предоставлен сам себе, мне становится скучно и неинтересно. — Так тебя в твоей секте перепрошили, чтобы тебе нравилось всё, что тебе приказывают? — у Виктора аж слегка брови на лоб полезли, когда он осознал это в полной мере: и почему он не сообразил раньше? Виктор даже подумал, этично ли он поступает, когда располагает Дугласа к пассивному БДСМ. Решил, что этично, раз сам Дуглас спокойно принимает такой ход событий. — Виктор, меня учили быть вещью Тёмного Будды Мелькора. Меня учили, что быть человеком — это страдание, а вот быть вещью — это честь; быть вещью — значит быть выше страданий. — Когда Дуглас сейчас об этом заговорил, Виктор раскрыл рот, чтобы раскритиковать эту доктрину. Дуглас его опередил: — Виктор, не нужно тратить слова попусту — я уже не верю в такие взгляды. Но мне очень нравится находиться в чьей-то власти. Виктор, я хотел бы побыть в твоей власти. Пошли, если мы хотим успеть к началу… Дуглас дальше взял Виктора за руку и прошёл с ним сквозь угол, в пространстве между царством Тиндалоса и обычной реальностью. Они очутились в тёмном месте, которое напоминало собой инверсированную комнату, в которой находились Сагара и Сузаку. Виктор сквозь щель-угол увидел, как Сагара и Сузаку разделись и первый обрабатывал второго плетью. Как оказалось, Сузаку очень нравилось, когда ему хлестали бёдра, ягодицы, спину и плечи. Виктор и Дуглас живо сбросили одежду, быстро обменялись поцелуями. Ничего более не говоря, жажда только отдаваться, Дуглас быстро разместился раком перед Виктором, поднял попу и опустил голову. Не отрывая взгляда от того, чем занимаются Сагара и Сузаку, Виктор опустился на колени позади Дугласа, с помощью своего древка слился воедино с его задницей, всунул по самый пушок корешка. Румянец охватил русское лицо. Виктор обожал в любви мужчин, которые подчинялись ему; взял пистолет и прижал ствол к затылку Дугласа. Сношался, не отрывал его от головы, смотрел на порку. Когда Сагара закончил, он связал Сузаку, поместил на него поводок; положил Сузаку перед собой с боку на диване, пустился насаживать на кол его жопку. Сагара всё время периодически дёргал поводок, кажется ему нравилось слегка удушать Сузаку. Подарив любовнику собачий кайф, актив со шрамом на щеке вытянул руку, подрочил Сузаку, заставил своего пассива кончать себе в ладонь. Сам актив сбросил в сосуд перед тем, как извлечь. Виктор дожидался до самого конца, а когда Сагара начал развязывать Сузаку, только в этот момент русский, дрожа рукой с пистолетом у затылка американца, во всю выплеснулся в насаженного Дугласа, такого покорного и послушного. За это любимого, тем и доставляющего. Сабуро отдавался Макото, Майя — Шигеру. Мана просто спала. Мари всё ещё допоздна работала вместе с Рицуко над материалами, полученными во время нападения Харуба. Мари ушла спать, а вот Рицуко и Мисато остались вдвоём. Решив, что можно заканчивать на сегодня, обе решили оттянуться перед сном. Накануне выпили много кофе, так что спать им не хотелось, а надо было. Женщины сели за столик вдвоём, посреди закрытой комнатки, решили выпить лёгкого алкоголя. По ходу разговора Мисато и Рицуко выяснили, что обеим наскучили мужчины. Секс с Фэанором им крайне понравился, но такой опыт вышел слишком экстремальным — повторять его любовницы не хотели. Мисато первой отхлебнула как следует из бутылки, затем как следует распалились и развеселились. Подруги вышли на свежий воздух сделать перекур — за последнее время обе выкурили по пол пачки. Когда вернулись в помещение, Мисато первой заключила Рицуко в объятия и предложила как следует отжечь только вдвоём, чтобы как следует физически устать и бухнуться в постель без задних ног. Рицуко не испытала к Мисато ни капельки романтической любви. Свою коллегу она находила горячей девчонкой, падкой на животные удовольствия, и последовала за её позывом только в силу желания представить себе эмоциональный выхлоп. Они сейчас в несколько затемнённом помещении, где вокруг очень много экранов. Рицуко и Мисато быстрого обнажились, развесили одежду на спинках стульев. Именно Рицуко решила сейчас действовать активно. Мисато выпила больше неё и, несмотря на инициативу, показалась Рицуко менее готовой к энергичным действиям. Обе женщины смазали вибраторы и целиком вставили те себе в вагины. Обладательница выразительной родинки под глазом велела начальнице лечь на первое подходящее для этого места — в этом помещении к услугам трибад широкая платформа, связанная с терминалом. Рицуко накрыла собой любовницу, сосала ей титьки, старалась согревать теплом своего тела. Мисато в ответ спешила обнять подругу и поглаживать по спинке. Дальше активная содомитка вылизывала ей шейку. У обеих увлажнилось между ног от предварительного ласкания; как только это случилось, Рицуко раздвинула бёдра Мисато, состыковалась с ней куночками, во всю пустилась тереться. Вибраторы всё время работали у них внутри и увеличивали их удовольствие. Мисато закрывала глаза, вслушивалась в действия Рицуко и постанывала с долей аппетита; отдавалась другой женщине и полностью растворялась в нарастающем экстазе. Рицуко молча трудилась, куда в большей степени обливалась потом. Мисато высоко задирала бедро и выше сгибала колено; оборачивалась в бок, вытягивалась на таком ложе. Постепенно звучно нарастали её стоны. Рицуко, когда почувствовала, что сама скоро кончит, поспешила оседлать бедро любовницы и гарцевать только на нём, втирать сюда свою распалённую вульву; попутно удерживая вторую ногу Мисато у себя на плече. Активная трибада в один момент широко раздвинула собственные ноги и испытала в этот момент чувственный оргазм, выбитый из неё благодаря совместной работе вибратора и трению о ногу другой женщины. Прелести Мисато, будь это её похабный стон, её ротик, озвучивавший всякую пошлость; её титьки, животик с пупоком и её распущенные иссиня-чёрные волосы; созерцание всего этого передалось в мозг через глаза — и спровоцировало нервную реакцию, сокращение собственной куночки Рицуко. Когда она перестала дарить наслаждение вспышками, когда Рицуко испытала расслабление, поспешила расслабиться сама и предоставить Мисато возможность побыть активной партнёршей. Любовница крашенной блондинки, обладательница иссиня-чёрных волос, теперь выбралась из-под неё; доктор Акаги откинулась на спине и подняла свою ногу, возложила её на плечо командующей Кацураги. Мисато выпрямилась перед ней, состыковалась и ныне яростно тёрлась влажной вульвой о самый низ бедра Рицуко. Нижняя партнёрша придерживала верхнюю за её собственную ногу. Две обнажённые, потеющие, стонущие женщины завершали акт своего сладострастного слияния. Мисато живо пережила оргазм благодаря тому же — куночка сократилась и одарила мозг молнией экстаза. Упиваясь сим сладстрастием, окрылённая эйфорией, Мисато пылко откинулась и пока какое-то время переводила дух, отдыхала. Рицуко лежала перед ней в таком же состоянии. Куночки у обоех ещё подогреваются работой вибраторов. Как только к женщинам снова вернулось желание получить ещё удовольствие, обе быстро договорились добиться ещё одной порции экстаза с помощью куни. Рицуко поспешила занять позицию на четвереньках, Мисато разместилась позади неё, захватила за бока её таз, впилась пальцами ей в кожу, устами — в вульву. Женское влагалище, внутри которого всё это время не стихал вибратор, подвиглось мощной обработке с помощью языка и губ. Благодаря этому Рицуко в самом скором времени пережила второй оргазм, охвативший её разум жаром и экстазом — всё у неё между ног разразилось обильным распусканием волн чистого и тёплого удовольствия… Рицуко, пережив такое, аппетитно облизала губы и поспешила занять место своей партнёрши. Она теперь больше не желала сама получать удовольствие, вынула из себя влажный вибратор, дополнительно смазала и вставила в попку подруге. Мисато похабно простонала и дальше вытянулась перед сластолюбвой любовницей на животе, примкнула пышными ягодицами к румяному лицу Рицуко. Крашенная блондинка с родинкой взялась покрывать язычком края представленного ануса, промежность и половые губки. Сразу два вибратора усиленно работали внутри Мисато, так что не потребовалось много времени, чтобы второй оргазм окатил и эту блудницу. Мисато всецело отдалась любовному восторгу, сложив губы в трубочку и закатив глаза. Синдзи решил сейчас повеселиться в компании Аски, Хикари и Тодзи. Все четверо сейчас прониклись сильным влечением друг к дружке. Аска питала влечение к Хикари, Тодзи любил свою жену, но точно так Тодзи и Синдзи связаны крепкими чувствами. Синдзи нравится Аска. Хикари чувствует, что Синдзи умеет привлекать к себе мужчин и женщин и сейчас он соблазняет её. Итак, все четверо разделись и соединились на кровати. Сперва Тодзи и Хикари, Синдзи и Аска ласкались, целовались и обнимались во время начала прелюдии. Затем поменялись — Тодзи с Аской, а Синдзи — с Хикари. Такие ласки тянутся дольше. Аска просит Тодзи целовать свои ноги и делать куни; Синдзи засовывает себе в жопу вибратор, пальцами мастурбирует Хикари и сосёт ей титьку. Проходит последняя смена: Тодзи обнимается с Синдзи, Аска — с Хикари, парень сосётся с парнем, девушка — возбуждается в объятиях и ласках с другой девушкой. Аска и Хикару по очереди облизывают друг другу титьки, Синдзи делает минет Тодзи, Тодзи стискивает пальцами рукоять искусственного члена и орудует им внутри задницы Синдзи. В дальнейшем решают уже сбиться вчетвером: Синдзи за щекой обрабатывает член Тодзи, сам Тодзи — ласкает языком вульву Аске, Аска — пальцами стирает в порошок нижние губки Хикари, Хикари — зажимает в кулачок член Синдзи, дрочит любовнику мужа. Такая прелюдия заставила девушек как следует увлажниться между ног, у парней елдаки торчали к небу и бросали ему вызов. Ребята выстроились вот в какую позу: Хикари легла на спину и задрала ноги; Синдзи накрыл её собой, ввёл член во влагалище; Тодзи вонзился древком ему в ягодицы; Аска вооружилась искусственным фаллосом и закупорила им задний проход самого Тодзи. Голубые глаза рыжей бодро сверкали, когда она ритмично вталкивала этот предмет в недра атлетичного загорелого парня. У Тодзи от этого сильно раскачивались яйца. Синдзи сластолюбиво постанывал, столь же прытко сливаясь с супругой любовника. Тодзи живо трудился в самой середине, цедил сквозь зубы всякое, действовал очень целеустремлённо. Им это всё было очень приятно — первой кончила Хикари, член Синдзи заставил её пережить оргазм. Аска накануне очень хорошо поработала пальчиками, Хикари была разогрета и, можно сказать, половина благодарности должна была быть отдана ей. Во вторую очередь выплеснулся семенем сам Тодзи — заполнив потроха Синдзи содержимым своей мошонки, муж Хикари поспешил разъединить состыковку. Аска следом тоже покинула его нутро, поспешила зато вонзиться в Синдзи; хлюпала там спермой, только что туда сброшенной. Синдзи, озвучивив чуть ли не крик, кончил следом — омыл своим эякуятом влагалище Хикари. В это время сам Тодзи, очень романтично, держал жену за руку. Хикари поворачивалась в его сторону и смотрела куколду в глаза. Как только Синдзи далее извлёк член из влагалища Хикари, Аска освободила его задницу. Сняла с себя искусственный причиндал, ушла помыть его, вернулась, нанесла на него смазку и вручила Хикари. Аска откинулась на спине. Хикари прикрепила к пояснице это орудие любви, накрыла её собой, обрабатывала подругу во влагалище. Аска прикусывала губу, балдела, держала ноги прямо на плечах Хикари. Тодзи и Синдзи наблюдали за этим со стороны. Синдзи одной рукой держал за руку Аску, а другой рукой — сплетался с пальцами Тодзи. Так продолжалось до тех пор, пока Аска не кончила. Все четверо вытягивались на кровати и отдыхали более часа. По завершению этого времени все почувствовали, что способны на ещё один постельный подвиг. На этот раз все решили поступить наоборот. Тодзи ласкал языком, полировал, а потом держал за щекой член Синдзи. Синдзи руками обнимал Аску и Хикари и целовался то с одной, то другой, после чего, сверкая глазами, смотрел на то, как девушки целуются у него перед глазами. Аска поспешила далее подставиться к Хикари задницей, заставила её ласкать себе языком промежность, анус и нижние губки. Тодзи, не выпуская изо рта члена Синдзи, протягивал руку и ласкал между ног жену. Синдзи дальше сделал вот как. Он поставил перед собой Аску, Тодзи и Хикари раком в ряд. Тодзи — в середине. К его ягодицам Синдзи испытывает наибольшее влечение, так что, совершив смазку, быстро вонзается в юношу. Во всю трахает Тодзи, пальцы Синдзи в это время впиватся в ягодицы Хикари и Аски. Так проходит какое-то время — Синдзи стонет, Тодзи кряхтит, Аска озвучивает похабщину, Хикари молча наливается краской и смотрит в лицо мужа, уподобленного женщине. Шоколадные щёчки Тодзи, как обычно, тоже покраснели. Синдзи пока не доводит себя до оргазма, дальше приказывает всем собраться снова в групповую состыковку. Аска ложится на живот, Тодзи накрывает её собой, Синдзи по-прежнему держит его насаженным на свой член, Хикари вооружается искусственным причиндалом и завершает позицию. Снова все стонут, сношаются, ругаются и озвучивают похабщину. Синдзи хочет придержать оргазм, но не справляется с этой задачей — Хикари, впавшая в страсть, сильно нажимает ему на простату: вырывается бурная струя, скатывается в кишки Тодзи. Синдзи освобождает их и заменяет елдаком Хикари. Теперь жена познаёт мужа — испытывает от этого огромное психологическое удовольствие. Синдзи обнимает Хикари со спины, целует её, закусывает ушко, облизывает шею и плечи, подбадривает. Тодзи внизу громко стонет, от надавливания на его простату у него происходит бурное семяизвержение. Куночка Аски затоплена. Когда Тодзи вынимает член, рыжая отрывает лицо от кровати, кладёт под собой Хикари и насаживается ей на искусственный член (Синдзи успел протереть его дезинфицирующей салфеткой), работает наездницей — и до тех пор, пока не испытывает оргазм. Аска не успела кончить под Тодзи. Во время этого Тодзи держит Хикари за руки, а Синдзи со спины обнимает Аску, зарывается лицом ей в любимые рыжие локоны и хватает пальцами за титьки. Добившись своего удовольствия, Аска слезает с члена. Расстёгивает ремешки. Снимает орудие с Хикари, пока подруга поворачивает голову и переплетается языками с мужем. Аска самодовольно улыбается, закрепляет орудие на себе, состыкуется с Хикари, расположенной на боку. Тодзи обнимает её, стимулирует пальцами ей титьки и целует её в шею. Синдзи не выпускает Аску из рук. Парни держат своих девушек, пока одна из них ублажает свою подругу. Всё завершается оргазмом Хикари. Тодзи целует её в губы, Аска поворачивает голову и целуется с Синдзи. Затем Аска и Хикари соединяются устами и переплетаются языками в последний раз. Все четверо теперь вытягиваются на кровати и проваливаются в долгий сон почти что сразу. Кенске и Куронами вернулись во дворец, сейчас вошли в помещение ночного бара. Сели за столик, заказали себе чего-нибудь налить. Юнг Фрейд к тому моменту захотела любви со своим мужем, так что переоделась в бордовый эротический наряд, идеально подходящий под оттенок её волос: он включал в себя длинные кроличьи ушки и корсет, обтягивающий туловище и прикрывающий треугольниками ткани титьки здорового бюста; ещё этот корсет соединялся с полоской ткани, перетягивающей гениталии между ног, скрывающий таковые на манер стрингов; обута Юнг в туфельки на каблуках. Белый шарик — на копчике. На запястьях закреплены браслеты, имитирующие белые рукава. На груди — крестик. Юнг в таком виде подаёт напитки с красным вином всем, кто заглядывал сюда. В баре присутствовало некоторое количество зверолюдей из персонала дворца. Фэанор сидел в компании прочих своих жён. Наблюдал. Юнг пыталась его возбудить этим нарядом, но сам по себе этот прикид никак его не трогал. Эльфа возбуждало само намерение её совокупиться. Фэанор разгадал язык её тела: Юнг виляла бёдрами и попкой. Чем яснее становилось её поведение, тем больше здоровенный эльфийский член наливался кровью. Юнг всё раздавала напитки всем, кто тут появлялся. Ещё периодически строила Фэанору глазки, оборачивалась к нему и давала понять, что она делает это ради него. В один момент муж позвал её уединиться. Юнг вытянулась у стойки, не собиралась никуда уходить. Ей хотелось проверить, до какой степени муж её хочет. Зверяне считали прилюдный секс нормой, более того, среди них скрытый секс считался неромантичным. В тёмных углах сексом занимаются для того, чтобы по-быстрому оплодотворить самку. Им казалось, что если ты не хочешь показать другим, как ты любишь свою вторую половинку, то твои чувства не являются искренними. Вирал сказал ей, что зверяне возбуждаются в конкретных случаях — если они тупо идут по улице, наблюдают за каким-то сторонним сексом, то у них ничего не встаёт, их психика никак на это не отвлекается. Они могут только кратко порадоваться за чьи-то романтичные отношения. Юнг захотела показать Виралу, что Фэанор её любит. Кроме того, её возбуждало само это место и то, что за ними наблюдают. Фэанор окинул взором небольшое количество присутствующих, спросил, может ли он побыть с женой прямо у них на глазах? Надо ли говорить, что зверяне дали добро? Сказали безо всякой иронии, так они его сильнее зауважают. Фэанор очень быстро всё с себя скинул. Зрители начали делать ставки, за сколько он в неё кончит? Для зверян прилюдные совокупления были нормой. Когда Фэанор подошёл к Юнг, его аура заставила её влагалище обильно омыться смазкой, так что ему не требовалось более ничего иного. У девушки всё покраснело под глазами, она поспешила развернуться к барной стойке. Согнула колено, Фэанор прямо сходу зафигачил ей свой гигантский член. Влагалище так хорошо раскрылось, что вобрало в себя всё это конское орудие полностью, прямо до самого корешка. Юнг очень довольно подрагивала мышцами лица, бровями, пока происходил половой контакт. По обе стороны от её милого носика всё ещё плотнее покрылось краской. Тихо посмеивалась, Норико и Казуми обсуждали, кто из них следующая намерена раздвинуть ноги перед Курво. Кончила Юнг быстро — её муж, уловив всё там у неё внутри, выплеснулся следом. Тихо попросила узнать, сколько она получила спермы. Фэанор обернулся к ним через плечо: — Давай покажешь? — голый эльф обратился к Юнг. — Да, давай. Муж взял одну из своих жён на руки, отнёс к трём другим — раскрыл её ноги перед Тихо, Норико и Казуми. Юнг рассмеялась, дала прямо на стол выпасть сквозь свою вульву чуть ли не всю сперму мужа. Кенске спешил заснять всё это на камеру. Взошло солнце. Айони, которая всю ночь медитировала в окружении потухших свечей, раскрыла глаза и поспешила одеться. — Я чувствую, сюда скоро прибудет какой-то Ангел. Возможно, даже два или три… Мне крайне сложно отслеживать перемещение противника в гиперпространстве из-за того, что оно сейчас хаотично меняет свою структуру. Она велела подать карту и начала с помощью маятника гадать над ней. Выявила точки наиболее вероятного проникновения. Бута вдруг предложил: — Давай сами попробуем призвать его в одну из этих точек. Если он обязательно появится, то нам же лучше, если он сделает это быстрее. — Для нас сейчас важно найти место, откуда эти Ангелы приходят, — Росиу взглянул на коллегу. — А там сможем уничтожить их штаб. После короткого совещания они решили выбрать одно место из возможных, бесплодные пустоши далеко от Каминограда. Гимми тоже пытался медитировать, он бросил перед собой в кадильницу редкую траву. Надышавшись ею, он демонстрировал некоторое помутнение ума, но смог сознанием добрать до Ангела. — Он будет тут!.. — ткнул пальцем на карту. — Нам нужна разведка, — взглянул на него Киттан. Все сейчас собрались в командном центре дворца. — Разведка — это я! — указал на себя Тэцуя. — Я теперь с ними! — вызвалась Йоко. — Я не смог узнать имя этого архонта, но, возможно, смогу узнать его, когда подойду ближе, — Гимми сейчас покашлял после обкуривания. — А что даёт имя? Власть? Это всегда работает? Этому можно научиться? — Виктор решил разузнать эту тему. Гимми, к сожалению, сейчас слишком сильно надышался дури, чтобы отвечать. — Я тоже отправлюсь с вами, хочу быть полезным, — попросился Сузаку. Кенске, Юнг, Куронами, Киттан и Вирал вызвались отправиться с ними. — Хорошо, раз вы хотите, пусть они отправятся, — согласился Фэанор. Мисато и Росиу почувствовали себя несколько не в своей тарелке, так как решения за них начал принимать этот эльф с другой планеты. Отряд мехов вылетел из Каминограда, пересёк пустоши, подлетел к озеру, где, по мере их приближения, обнаружился вражеский сигнал Ангела. Началось сканирование. Вокруг — пустынная местность, кругом пески, сухость, каньоны в духе Аризоны. — Где же ты?! Покажись!.. — Гимми напряжённо всматривался в поверхность. — Здесь не было этого озера! — Йоко сравнила свои воспоминания с картами. Озера, масштабов в несколько километров, действительно тут раньше не значилось. — Метафизическая начинка врага… В воде, но не вижу конкретно, где именно!.. — Кенске смотрел на всё это сквозь свои очки. — Где бы он ни был, он получит! — Юнг приготовила свой боевой посох. Её супер-робот, Сиззлер Чёрный, был самым большим и благодаря этому казался самым опасным. — Мои инстинкты мне показывают, враг где-то под нами — в воде! — Вирал несколько раз выстрелил бластером в озеро. — Может быть просто разбомбить эту местность? — предложил Сузаку. Он пилотировал легионоид. — Озеро — враг! — Гимми аж вскинул руку Гарпала, когда понял это. — Гига Дрель! Гигантский конический бур, объятый изумрудом, вырос от Гарпала Гимми. В своих размерах он в несколько раз превосходит этого робота (в высоту метров пятнадцать). Никто пока не стал ограничивать Гимми, все решили дать ему метнуть орудие для пробы. Пылкий юнец запустил Гига Дрель по озеру. Она попала в воду, легко пронзила её, достигла дна, произошёл взрыв. Воду выбросило к небу, гигантская волна, окружённая паром, протянулась на километры. Супер-роботы парили над местом поражения. — Мы ему вообще повредили? — Сузаку взволнованно посмотрел на этот всплеск стихии. — Какая-то ловушка… — уже предчувствовал Вирал. — Не знаю… — Йоко управляла своим Ганменом-танком, парящим в воздухе. — На всякий случай я ещё его… — Тэцуя вознамерился использовать какую-нибудь атаку Великого Мазингера. Не успел. Озеро ответило — вся вода разом собралась в полные волны, накрыла мехи. Как только она их коснулась защита и полётность забарахлили. Легионоид с Сузаку, Гарпал с Гимми, Ева-04 с Кенске, Великий Мазингер с Тэцуей, Ева-09 с Куронами, Энкиду с Виралом, Йоко-танк, Король Киттан дружно потянулись к самому дну водоёма. Со всех сторон из них началось высасывание энтелехии. — Скорее! — Синдзи уже сидел в Еве; Серебряным Мечом растёл ткань реальности. Вслед за Евой-01 над Озёрным Ангелом появились Аоен с Фэанором на борту, Мадора — сама по себе — с посохом, Аойни в Еве-28 и Ноно, создавшая вокруг себя доспехи Метатрона. Утэна решила остаться в Каминограде. Рей I тоже взялась прикрывать столицу. Аойни и Фэанор кое-что смогли почувствовать. — Подожди, Синдзи! — закричал ему эльф. — Не атакуй его! — А, что?! — Синдзи на своей в фиолетовой Еве уже плюхнулся в воду. Как только это случилось, контактную капсулу заполнили призраки. Синдзи яснее всего увидел призрачного Кенске. Сразу же инстинктивно дал фантому пощёчину. — Ай! — в этот же момент очки слетели с лица настоящего Кенске, среди веснушек появились отпечатки пальцев Синдзи. — Синдзи! — закричала Айони, когда её робот дальше бухался в воду. — Эта тварь создаёт связь! Мы причиним вред друзьям, если!.. Аеон тоже рухнул в воду. Фэанора окружили призрачные фигуры тех, кого Ангел вобрал ранее. Призрачный Синдзи поднёс нож к горлу Фэанора. Сам Синдзи увидел, что призрачный Фэанор приставил пистолет ему ко лбу. — Никому не двигаться! — закричала Айони, когда перед ней появилась призрачная Йоко, приставила к ней винтовку. — Вы можете повредить своим! — Грязное колдовство! — разгневался Киттан. — Оно использует наши души против нас! — Йоко испугалась. — Будь ты проклят, архонт! — закричал Гимми. — Если б я знал твоё имя!.. Супер-роботы клонились ко дну, либо уже валялись на дне и не могли подняться. — Так и знал, что будет ещё одно море Спиральной гибели! — огляделся по сторонам Вирал. Призрак Киттана появился перед ним, утыкая остриё сверла в грудь. — Эй, Киттан, твой прототип погиб!.. — Вирал, я с удовольствием сейчас погибну, если это освободит нас! — Киттан сидит в кабине ганмена и видит перед собой призрак Вирала с тесаком. — Проклятье! Не может победить нас в честном бою, потому такой фокус! — злится Тэцуя. Призраки теперь объяли пилотов своим пугающими холодными прикосновениями. Мадора и Ноно погружались в воду вне мехов, сами собой. Их также заключили в хватку астральные двойники. Как только все погрузились в воду, Озёрный Ангел взлетел. Он принял форму как бы летающей тарелки, верхняя часть покрылась дражащими псевдоподиями. При этом он по-прежнему выглядел как вода, это словно бы пересекал небо над пустошами просто сгусток воды, размером несколько километров. Ангел взял курс на Каминоград. — Он высасывает из нас энергию, пока мы тут!.. — далее обеспокоился Сузаку. — Не очень быстро, — прозвучал Гимми. Он выглядел жутко подавленным. На глазах у юноши появились слёзы. — Я подвёл Симона и Камину!.. — Как вообще работает эта техника? — Кенске вернул себе очки, посмотрел на призрачного Синдзи, словно бы состоящего из холода. В каждой кабине, перед каждым появился холодный фантом, подобный одному из тех, кто провалился в эти воды. Их блеклые лица, сколь вообще представлялось возможным рассмотреть те, казались поразительно ничего не выражавшими. Водный Ангел подлетела к городу, Рей I оградилась барьером-многогранником. К её удивлению, неким образом, явно не с помощью грубой смлы, такой противник сумел развеять его, заставил раскрошиться. Полетел дальше вместе с теми, кого он взял в плен. — Ангел, скажи, как эта хрень работает! — Аска в этот же момент заставила Ариила пролить прожектор от лица. — Я знаю, как он работает, — Рей I, облаченная в свой светлый контактный комбинезон, плюхнулась в жидкость. Копьё Лонгиния в руке у неё дематериализовалось. Вокруг девушки появились холодные двойники, особенно чётко выглядели Куронами, её клон, и сам Синдзи. — Каждый человек… — голос Рей спокойно раздавался вокруг с помощью телепатии, у неё не возникло никаких проблем с тем, чтобы нормально чувствовать себя в воде. — Каждый человек боится другого человека… — Пугающий образ другого воссоздаётся этим Ангелом! — закричал Синдзи. — Что?! — прозвучала Йоко. Айони всё поняла, потому попросила: — Синдзи, не все тут теоретики психоанализа, так что расскажи им обо этом!.. Синдзи пару секунд собрался с мыслями: — Люди не могут общаться друг с другом непосредственно. У каждого из нас в голове складывается образ того, с кем вы общаетесь. Меня, Аянами, Курво, Юнг, Йоко, Мии… Этот образ может вас пугать. Похоже, противник умеет воссоздать из нашей мысли образ другого человека. Использует наш страх перед ним, а потом он отождествляет этих симулякров с настоящими другими — с помощью симпатической магии! Он позволяет передавать урон! Это как кукла Вуду! Чтобы ещё раз проверить правда ли это, Фэанор дал щелбан призрачному Синдзи. — Ай! Курво, не надо! — Прости, — эльф улыбнулся. — Просто если ты высказал эту теорию, я хотел бы её проверить на практике… Аска в это время через Арииала сканировала Озёрного Ангела. Её Евангелион-02 отпрянул в сторону, полетел над городом, уходя от преследования со стороны элементаля. Ангел Августа обратил внимание на дворец Симона, начал наседать на него, вобрал в себя его башню. Внутренние помещения быстро затопила вода. Утэна пыталась что-то делать, но быстро прекратила бороться, так как это негативно сказалось на всех, кого это существо захватывало. — Мы должны преодолеть страх перед друг другом, чтобы отсюда выбраться, да? — спросила далее Юнг. — Я не боюсь других! — заголосил Гимми. — Да ну, Гимми! — Даяка тоже попал в ловушку, обратился к нему сейчас. — Ты точно боишься, если Симон скажет, что ты — дурак! — Меня многие боятся — и правильно делают! — заговорил так Вирал. — Бояться других — это правильно! Бесполезный, маленький дурачок. Гимми представил это. Представил, как Симон и Камина ругают его за бесполезность. — Да, вы правы!.. — сокрушался Гимми. — Мне страшно, если Симон скажет мне это! Тут Фэанор расхохотался: — Уверен, вам страшно, если я устрою какую-нибудь бучу! — Фэанор закрыл глаза, затем раскрыл и очень пристально, можно сказать убийственно, посмотрел в ближайшего двойника. Увидел самого себя. — Да, я сам себя боюсь… Он смотрел на двойника, сам испытал на своей шкуре собственный стальной взгляд. — Проблема в том, чем больше мы бездействуем, тем больше эта штука высасывает из нас силы! — прозвучала Мадора. — Что делать?! — Да, что делать?! Думайте, умники, думайте! — Юнг нервно покусывала губу. — Я не могу ничего придумать! — закричала Тихо. — У меня голова болит, когда я пытаюсь сейчас что-то придумать! Казуми взорвалась нервным смехом. — Если бы было только можно просто набить ему морду! — Норико аж вспотела от напряжения. Её Ганбастер поглощён Ангелом. Обе пилотки беспомощны. — Бля, а я ещё Лелиила в каноне считал мутным Ангелом! — прокомментировал Виктор. — Я хочу поговорить с этим Ангелом! — Ноно сконцентрировалась. — Пожалуйста, отпусти нас, уйди туда, откуда ты пришёл!.. Озёрный Ангел не слушал. В это же момент он добрался до Маглора, находящегося в одной из комнат дворца. Вода захлестнула его, вобрала в себя. Маглор закрыл глаза, прочувствовал в окружающих глубоководных звуках определённый тембр. — Так, у меня есть идея, — телепатией сообщил он. — Это создание — айну из свиты Ульмо. Его, похоже, подчинили себе наши враги. Я попробую добраться до его личности… Маглор дальше зазвучал одним своим сознанием. Аска одновременно с тем подсказала какое-что ещё: — Давайте вы подумайте о том, как любите друга друга! Как вы цените! Может так вы не будете бояться друг друга, а?! Вода Ангела позволяла дышать, никак не сковывала сама по себе, если робот не пытался вырваться, только подавляла волю холодными прикосновениями двойников. Самые сильные волей всё ещё могли плавать свободно внутри элементаля. Сам Озёрный Ангел легко подавлял зримые защитные барьеры и нарушал работу любые полётных приспособлений. Вобрав в себя тех, кто находился во дворце, он полетел за «Wunder». Он и Ева-02 успели отойти на порядочное расстояние, они поднялись в атмосферу. Эш и Эйджи на борту. Ангел-озеро летел за ними, при этом Аска, всё время державшая его в фокусе своего прожектора, для него рассматривала как приоритетная цель. — Я боюсь других Синдзи, моих образов в сердцах других людей! — говорил Синдзи. — Я боюсь, они скажут слова, которые заставят меня чувствовать себя плохо! — Какой ты бедненький! — цинично цыкнул Тэцуя со своего Великого Мазингера. — Я боюсь, что ты, Курво, посчитаешь меня монстром! Я боюсь, что вы все будете считать меня монстром! — призналась Мадора. — Мадора, — обратился к ней Фэанор, — я не считаю тебя монстром! Все разрушения, которое принесла бесчисленным планетам твоя сила, не зависили от твоей воли. — Я боюсь, монстром буду считать меня. — Рей I в этом призналась. — Я же разрушала Землю по своей воле… — Нет! Я верю, нам не нужно бояться друг друга! — заголосила Ноно посреди водной толщи. — Мы можем договориться, мы можем решить любое разногласия словами! Друг друга нам нечего бояться! Пока Ноно об этом говорила, Аска смогла наконец добраться до глубинного сознания Озёрного Ангела. Не только она одна — Айони и Маглор сделали это с помощью своих же телепатических способностей. Они увидели его воспоминания. В самом начале Илуватар отделил от своего эго Ульмо. В отличие от прочих Валар, этот не мог принять персонифицированного облика. Он не образовывал сакральной диады, он жил сам по себе, олицетворял собой стремление к бесформенности и переменчивости. Этот Озёрный Ангел отпочковался от Ульмо, долго блуждал по мирозданию, пока не встрелил Ньярлатхотепа. Ползучий Хаос своими лживыми мыслями помрачил ему душу и сердце. Озёрный Ангел начал считать, что все другие существа страдают от того, что бояться кардинально изменяться. Он решил, им можно будет помочь, если соединить их души, дать им возможность поговорить друг с другом на самом глубоком уровне. Этому общению препятствовал страх одного субъекта перед другим субъектом. Август и Ньярлатхотеп надоумили Озёрного Ангела, что он должен высосать из каждого, кого встречет, ту части души, которая отвечает за страх. — Этот водяной не сечёт, что страх перед другим — наша неотъемлемая часть! — заголосила Аска. — Верно! — поддержала Айони. — Если потянуть за эту ниточку, то все наши души будут всасываться в него! Он так получит всю нашу энергию, точнее её получат его хозяева, которые его оболванили! — Я сейчас скажу это ему… — Маглор дальше запел. Ноно начала резко подпевать ему. Водяной не изменил своё поведение, продолжил преследовать «Wunder» теперь уже в верхних слоях атмосферы. — Кажется, у него какой-то блок поставлен! — понял Маглор. — Как самостоп у Оруэлла, да? — подумал Фэанор. — У меня есть идея, — Эш находился на борту вместе с Эйджи. Блондин подошёл к командующей. — Кацураги-сан, мэм, что если я попробую использовать силу свою инкуба, чтобы влюбить в себя это существо? Возможно, оно будет подчиняться нам. — Не имею возражений, только как?!. — взглянула на него Мисато. Эш велел транслировать его изображение в окошках кабин супер-роботов. — Если это существо имеет доступ к их сознанию, он увидит всё, что видят они. — Так логично рассудив, блондин встал возле камеры и эротично поправил свою чёлку, нечестиво заблистал своими нефрито-зелёными глазами. Чувство любви к Эшу действительно захлестнуло сознание этого существа — те, кто состояли с ним в телепатической связи, это почувствовали. Айони, Маглор и Ноно ещё раз попросили Ангела остановиться ради любви к Эшу. Теперь Водяной быстро отреагировал, перестал гнаться за Евой-02, вернулся обратно к Каминограду. Ангел бережно начал высвобождать из себя всех, кого он вобрал в себя. В конце концов водная толща летающего озера полностью опустела. Как только это случилось, Синдзи рассёк ткань пространства Серебряным Мечом — Озёрного Ангела затянуло в мерный разрыв. — Пока мы его запечатали, — огласил для всех Фэанор. — Потом, возможно мы сможем его вылечить. Все эти «Ангелы» — жители Эа, которым Безымянный Ужас промыл мозги, мы должны по-возможности стараться пленить их. Обойтись без уничтожения. — Похоже, наш новый знакомый оказался так уязвим к силе Эша потому, что она происходит от Ньярлатхотепа, — предположила Мадора. — Это мой грёбаный папаша изначально промыл мозги этому Ангелу. Не успели они отойти от этой схватки, как Мидори прокричала, озвучивая данные радара: — Обнаружено АТ-поле следующего Ангела! Прямо там, где пролегали руины одного из древних городов (вроде Нью-Йорка), ввысь проросло исполинское растение. Оно состояло из исполинских побегов цвета осенней листвы, пульсирующих и держащих на себе кристаллический додекаэдр. Это новый Ангел проливал белые, голубые, алые, сиреневые и тому подобные цвета и оттенки. Вокруг него из этого света на земле очертились границы обширной территории — фигура многогранника, похожая на щит АТ-поля, ограждала эту часть. Все почувствовали, что свет и его оттенки атакует психику. Он начинает казаться невообразимо красивым. Многие предположили что это существо обладает такой же силой, какой обладает Эш. Сразу же автоматически включилась система защиты восприятия — на экранах цветы приглушились, происходил эффект перманентной цензуры. — Все эти Ангелы высасывают из нас соки, — обратила внимание Рицуко. — Этот, похоже, будет делать это же. — Почему они нападают по-одному? — спросил Виктор. — Похоже, наши враги могут одновременно контролировать только одного, — подумала Айони. — У меня есть идея, — придумал Синдзи. — Давайте мы будем делать то, что они хотят, чтобы мы делали. Пока мы будем отдавать им нашу энтелехию, наши телепаты смогут обнаружить канал! — Мы найдём их штаб — я одобряю! — охотно поддержал Фэанор. — Возможно, мы сможем переубедить этого Ангела, — оптимистично настроилась Ноно. — Давай отправимся небольшой группой сильнейших, — предложила Мадора. Они ещё обсудили этот план перед тем, как отправиться. Естественно, вызвался Фэанор, как самый пассионарный. Вызвалась сама Мадора, чтобы быть с ним. Синдзи сказал, что в случае чего им потребуется возможность сбежать — стало быть его Серебряный Ключ не будет лишним. Ноно захотела попробовать поговорить с этим Ангелом о возможном применении. Утэна, вглядываться в его облик, тоже пожелала отправиться с ними. Айони, не желая более оставаться на вторых ролях, решила действовать. Мадора взмахом трезубца обернула их полётным силовым полем. Мехи решили оставить тут. Пилоты вышли из них. Синдзи и Айони, облачённые в контактные комбинезоны (Айони накинула на себя готический плащ), Фэанор в броне, Ноно в доспехах, сама Мадора, Утэна — вшестером все отправились к Ангелу. Его имя они узнали из ноосферы очень быстро — это существо зовут Антихтон. Ничего толком им это не дало — попытка ритуально влияет на него через имя ни к чему не привела. — Какой он красивый, — у Утэны в голове появились пейзажи Академии Отори, символы ордена Розы и Креста, воспоминания из Мира Снов. — Мне это существо действительно напоминает свет Древ Валинора, — Фэанор отключил цензуру восприятия, его шлем более никак не фильтровал то, что он видит. Глаза эльфа легко распознавали всё многообразие световых узоров, постоянно мелькающих на поверхности геометрической фигуры. — Красиво выглядит, но почему-то он кажется мне безобразным, — так оценил Синдзи. — А мне нравится. Просто нравится. По возможности, — пожелала Айони, — я хотела бы забрать эту штуковину себе в сад… — Я хочу поговорить с ним, хочу подружиться со всеми разумными существами во вселенной… Мы же все дети Божьи! — Ноно настроилась очень оптимистично и даже слегка экзальтированно. Когда они влетели в границы его многогранника, окружавшего это существо, в уме у них раздались голоса. Айони услышала, как звучат Рей-Лилит и Каору-Табрис. Оба говорят, что разочарованы в ней: они дали ей жизнь, чтобы она отдала все планеты во власть Ангелов. Дитя Судьбы должна была стать королевой. Вместо этого она терпит этих жалких лохов. Голоса лже-Рей и лже-Каору упрекают её в том: она же должна была ими управлять! Синдзи услышал голос Каору. Он говорил ему, что разочаровался в нём. Ему надоело, что Синдзи такой хрупкий и жалкий. Фэанор услышал голоса родителей и брата. Финвэ говорил, что он — ошибка, позор их расы. Мириэль подтвердила это, и обвинила Фэанора в своей смерти. Брат Финголфин сказал, что Фэанор должен был покончить с собой после его рождения. Его — Финголфина — любимого сына Финвэ. Фэанор мог бы отключить голос в голове, если бы включил цензуру восприятия для шлема. Однако он решил хмуро выслушать, что это существо ему скажет. Ноно услышала голоса Хиро и Николаса. Они обвиняли её в том, что она — жалкая дура. Из-за её наивности им никогда по-настоящему не использовать её силы для дела. Утэна слышала своих родителей. Отец и мать обвинили её в своей смерти. Если бы не её карма, если бы она не возжелала революции как леди Оскар, они сейчас были бы живы. Вот это очень задело Утэну. Мадора услышала голос матери, обвинительно выкрикивающий всего одно слова: — Ведьма! Ведьма! Ведьма! Ведьма! Мадора убила свою мать, когда защищалась. Она была маленькой девочкой, когда её мать, осознав кем является дочь, попыталась её убить. — Замолчи! — Мадора аж искренне вспылила от такого. — Метеор! Указала трезубцем в небо, там вспышкой раскрылся портал. Сквозь него в это измерение прорвался раскалённый болид. Попал в Ангела — прямо в его кристаллический лучезарный додекаэдр, исполинских размеров. Грохот, всполох, звук бьющегося минерала. Изменение спектра мерцания. Призванный метеор частично разрушил это гигантское существо, однако, оно сразу же восстановилось. Хрустя своим минералом, Анегл реконструировал эту лучезарную геометрическую фигуру. Его тело состояло из растительных частиц, способных легко переходить в состояние чистого света, снова собирать себя из разрозненных искр. Ему требовалось не более пары секунд, чтобы полностью регенерировать, вернуть себе прежнее состояние после уничтожения третьей части тела. — Восстановился?! — Утэна взялась за палашу. Она взмахом запустила гигантский воздушный серп. Атака рассекла геометрическую фигуру. Она разделилась ровно на две части. Эти части соединились обратно. Существо восстановилось. — Его сущность кажется очень прочной! Синдзи вскинул руку. Глаза его налились яростью. Одновременно с этим поблизости раскрылся портал. Из этого портала появилась фиолетовая десница Евангелион-01. Сжала пальцы в кулак, как сжал их сейчас Синдзи. — А вот это тебе как! Рука Евангелион раздробила додекаэдр. Снова послышался звук бьющегося минерала. Осколки устремились к земле, после чего всё резко исчезло. Антихтон пропал в одно мгновение, словно он был миражом. Если присмотреться туда, где он только что находился, можно было увидеть цветок, похожий на самую обычную розу. Словно в замедленной съёмке, он уменьшился, превратился в побег, обратно врос в почву. — Куда он делся? — огляделась по сторонам Ноно. У неё в боевой форме Метатрона перед глазами парил прозрачный экран, сквозь него окружение сканировалась более детально, чем на то были способны её крестообразные зрачки. Голоса в голове пропали, как только перед лицами исчез сакральный гипнотизирующий узор, очень быстро мелькающий на поверхности кристаллического додекаэдра. Полётное силовое поле приземлилось. Мадора выгрузила их поблизости от расщелин в асфальте, покрытом толстым слоем пыли. Там — среди песка, щебня и ошмётков бетона — ещё несколько секунд назад вырастали гигантские пульсирующие побеги, удерживающие на себе ещё более колоссальную геометрическую фигуру. — Сбежал, чтобы появиться где-нибудь ещё? — спокойно подумала Утэна. — Я чувствую, он ещё где-то тут!.. — Мадора обычно предпочитала в бою парить в воздухе. Сейчас она решила приземлиться. Босая нога коснулась битого щебня. — Душа мира подскажет мне… — Айони одновременно с ней вступила в контакт с ноосферой планеты. В головах у японки и у француженки одновременно появился образ цветка, похожего на розу. — Вон он! — Ноно посмотрела туда, где снова появился Антихтон. Он вновь очертил окружающую территорию многогранником, снова вытянулся над ними. — Нет, убегать он не намерен, — Фэанор стоически воспринял новую порцию гипнотизирующего сияния. — Простите, — Синдзи взглянул на эльфа, — а разве нам надо, чтобы Анегл удирал от нас, Курво-сан? Голоса в голове звучали ещё более яростно, как только его узоры отразились на глазной сетчатке противников. — Эта штука питается вашими негативными эмоциями и воспоминаниями! — прозвучал Айон. Он появился у Айони за спиной седьмым участником этого отряда. Как астральный двойник, как не до конца реальное существо, этот юноша оставался неуязвимым для воздействия Антихтона. Айон немного даже унылым взглядом окинул этого противника. — И его грандиозный внешний вид — просто проекция его силы. У него существует настоящее тело, которое нужно поразить… — Айон, постарайся найти канал! — Айони отправила двойника в полёт — навстречу излучению додекаэдра. Даже на фоне супер-роботов, этот Ангел выглядел очень большим. Любое враждебное намерение по отношению к себе, он преобразовывал в агрессивные требования голосов убить товарищей. — Умри с честью в бою с теми, кто может стать батарейками для Врага! — потребовали голоса отца, матери и брата в голове Фэанора. — Синдзи, докажи мне, что ты достоин моей любви… Убей этих сильных Лилим! — потребовал голос Каору в голове у Синдзи. — Дитя Судьбы, убей наших врагов! — потребовали голоса Рей-Лилит и Каору-Табриса в голове у Айони. — Ноно, докажи, что ты — не наивная дура; убей врагов Земной Федерации! — потребовал голос Ларк в голове у Ноно. — Мадора, если ты уж родилась ведьмой, то будь ведьмой до конца — убей их всех! — пробовала мать в уме у Мадоры. — Утэна, ты не имеешь права на жизнь — умри среди этой бойни! — звучали ей в уши отец и мать прямо за плечами. Никто из них не знал, что это существо будешь шептать им что-то такое прямо в душу. Но они знали, что Ангел будет стремиться высасывать их энергию. Они договорились сперва ему подыграть. Энергию он высасывает каждую секунду ощутимо, но всё же не в такой степени, чтобы критично лишить сил и боеспособности. Дальше, когда все услышали эти требования у себя в голове, Айони озвучила очень тихо: — Действуем, как договорились… И сама она сорвалась с места, подпрыгнула, трансформировалась. Её комбинезон, накрытый готическим плащом, превратился в некое подобие наряда девочки-волшебницы. Облегающий костюм светлых и тёмных цветов. Вокруг бёдер защитные щитки, ниже локтей непропорционально широкая одежда, зато запястья перевязаны тёмными лентами. На одежде присутствует абстрактный рисунок. Штанины сильно облегающие и тёмные. На шее аккуратный воротник. Волосы украшают сейчас возникшие заколки. Из-за спины Айони появились прозрачные, белые крылья, похожие на ромбовидные листья. В них превратился плащ. — Старший Знак! Держись, ведьма! — Айони захватила Мадору в лучезарную пятиконечную ловушку, не дала сдвинуться с места. Одновременно такая же печать изгнала с поля боя десницу Евы-01. — Ты — враг Жизни и Мудрости! — закричала ей Айони в лицо. — Вызываю на дуэль! — Утэна отважно указала палашей на Ноно. — Мерзкий ксенос! — выкрикнул Синдзи в лицо Фэанора. — Я ненавижу тебя за твою гетерастию! — Ненавижу тебя за твои инстинкты, отпрыск обезьяны! — Фэанор задействовал Лосгар и Хелькараксэ, дали о себе всполохи искр и морозной синевы — пистолет и револьвер появились у него в руках. — Как вы мне все надоели своей враждебностью! — заголосила Ноно, когда Утэна указывала на неё своим оружием. — Я выбью из вас вражду! Фэанор стрелял в Синдзи росчерками огня и синевы. Синдзи очень быстро от них увернулся, оббежал на скорости чуть ли не каждый, летящий в него выстрел. По пути у Синдзи появились кинжалы. Рукоять одного стискивали зубы. Два клинка он запустил руками, когда побежал близко. Фэанор скрестил руки, развернул перед собой щит-восьмиконечник. Кинжалы пронзили его, наполовину застряли. — Завали ебало, сука! — Айони сотворила напротив тыльной стороны своей ладони прозрачный энергетический щит символом Старшего Знака; долбанула им Ноно так, что сбила её с ног. Мадора смогла разорвать печать ненавистно взглянула на Айони. — На те, сука! — Мадора запустила себя в полёт. Айони распалась на несколько иллюзорных двойников. Трезубец рассёк их, развеял морок. — Полетай, ведьма! — Айони долбанула щитом-пятиконечником Мадору, запустила её в Ноно. Девушка в полупрозрачной ткани сбила девушку в броне. — Иди, найди себе одежду поприличней! Фэанор развёл руки, щит исчез, исчезли клинки. Синдзи — у него за спиной. Извлёк кинжал из зубов. Фэанор обернулся, стреляет. Синдзи рассёк ткань реальности, в мерный разлом улетели все выстрелы. Фэанор топнул, ударной волной запустил Синдзи в полёт. Мальчик крутанулся волчком так быстро, что даже у эльфа зарябило в глазах; Синдзи в излюбленной позе эмбриона перевернулся в воздухе, приземлился на возвышенность — на крупный обломок здания. Фэанор немного помедлил, кажется, искренне растерявшись при виде такой скорости. Ещё два раза выстрелил, когда противник ровно встал над ним. Синдзи сотворил по кинжалу, метнул одновременно. Атаки встретились, уничтожили друг друга. Одна пуля столкнулась с клинком, заставила расплавиться. Вторая — раскрошиться в морозную крошку. Стискивая зубы, Синдзи прыжком запустил себя в воздух. Ткань комбинезона разошлась вокруг ступней. Японец бросил двойную порцию кинжалов. Фэанор снова остановил их щитом-восьмиконечником. Перед тем, как коснуться пыльного щебня, покрывавшего собой здешнюю землю, Синдзи успел сотворить из воздуха следующий блестящий кинжал. Рассёк ткань реальности, проскочил через портал, очутился за спиной Фэанора. Эльф развернулся, дематериализовал пистолет и револьвер, сотворил вместо него Алквалондэ — свой изящней, волнистый фламбегр. Остановил им Серебряный Меч Синдзи, покрытый мерцающей арабеской. Утэна сотворила силой мысли красный автомобиль. Он врезался в Ноно, как только девушка-робот встала на ноги. — Нападаешь на меня?! — Ноно впилась пальцами в капот автомобиля, смогла поднять его и швырнуть. Он рухнул, погнулся, исчез из реальности. Утэна дальше налетела на Ноно с палашей. Бастер-машина №7 подставляла под попадания лезвия свой наручный кристалл. Затем, отступив ещё назад, свела ладони. Затем раскрыла, там появился маленький чёрный шарик, окутанный красной аурой. Из него призывался электрический меч Келег Айторн. Палаша и молния-лезвия столкнулись, разбросали искры. Мадора выкрикнула краткое заклинание — отбросила Айони, впечатала в остаток ближайшего здания. Руины пошатнулись и пошли трещинами. Ноно отбросила от себя Утэну, широковала её разрядом тока. Она рухнула в щебень, её протащило по пыльному асфальту. Дальше Ноно активировала реактивные двигатели, встроенные в окончания ног, взлетела над полем боя. Боевые батареи по бокам ног выдвинулись, пролили обстрел по Мадоре. Утэна и Айони получили время на передышку. Француженка соткала вокруг себя защитный купол, остановилась попадания. Фэанор выдержал Алквалондэ столкновение с Серебряным Ключом, способным рассекать ткань реальности. Не добившись успеха, Синдзи сразу же подпрыгнул. Бросил с ног кинжалы. Фэанор отбил те Алквалондэ, сразу два. — Как уязвимы вы к разжиганию вражды! — Август с большим удовольствием наблюдал за всем этим сквозь свой хрустальный шар. В этот момент в этом шаре появилось лицо Айона. — Что?! Астральный двойник Айони материализовался прямо перед ним, повис в воздухе. — Значит, это ты стоишь за всем этим, да? — прищурившись, он увидел ошарашенного Пендрагона. — Вы Группа Августа, вы!.. Астральный двойник не успел ничего больше сказать — Коррин рассёк его мечом на две части. Никакой крови не появилось, астральный субъект сразу же исчез. — Он узнал о нас! — понял Август. — Они хотели узнать, куда поступает энергия!.. Айони получила себе в голову всё то, что он видел. Айон не погиб, астральный двойник не мог умереть, пока жива Айони. — Ясно! Девушка-волшебница высунулась из обломков, обратилась ко всем с помощью телепатии. Можно прекращать делать вид, что фокус Антихтона на них вообще подействовал. Как только её телепатический голос раздался в головах у всех присутствующих, борьба прекратилась. — Хватит!.. — Синдзи успел с руки метнуть в Фэанора кинжал. Преодолев часть расстояния, оружие дематериализовалось прямо в воздухе. — Да, пора уже взяться за него! — Фэанор в это же время дематериализовал Алквалондэ, заменил фламберг на ружьё Форменос. — Он не ожидал, что мы его обманем! — Ноно прекратила стрелять в Мадору. — А то! — Мадора развеяла вокруг себя защитный купол, предпочла взлететь и повиснуть в воздухе рядом с напарницей. — Надеюсь, Антихтон, ты не слишком расстроишься, потому что твои голоса в голове нас не впечатляют! Утэна поднялась с битого асфальта, не стряхивая с себя пыли, подошла к Айони, протянула ей руку и помогла встать на ноги. Все шестеро, решительные в лицах, посмотрели в сторону додекаэдра. Из данных, собранных Айоном, они знали, где, посреди этой гигантской проекции, находится настоящее тело Антихтона. — Вижу его хорошо! — перед глазами Ноно отчётливо выделилась уязвимая точка. Он передала данные на шлем Фэанора. Он выстрелил из Форменоса. Синдзи и Айони с криком «Масаи Тенсё Ко!» [«Небесные лучи, сокрушающие демонов»] раскрыли ладони и высвободили яркие лучи — били туда, куда уже попал ружейный выстрел. Мадора указала трезубцем, запустила с него разряд психической энергии. Все атаки разом примерно угодили в маленькую точку на поверхности додекаэдра. Весь Антихтон начал хаотично менять цвета и пульсировать. Его настоящее тело всё ещё существовало; крайне прочное само по себе, оно попыталось опуститься под землю. — Ангел хочет удрать в недра! — Синдзи стоял сейчас босиком, смог почувствовать через тактильную экстрасенсорику. — Не дам ему уйти! — Утэна вонзила палашу в асфальт пропустила ударную волну, она не позволила этому крохотному цветку снова просочиться в поверхность планеты. Антихтона выбросило снова вверх. — Я добью его! — Ноно резко взмыла воздух на реактивной тяге. — Удар Инадзумы! Она обрушилось с неба, выставив вперёд одну ногу. Пронзила точку. Как только это случилось, все угасло. Антихтон исчез, полностью развеялся так, как будто его и не было. Ноно приземлилась, отлепила от своей подошвы, окованной металлом, крохотное существо. Оно напоминало собой цветок розы, очень измятый. — Это его настоящее тело? — Мадора протянула к нему руку даже с чувством жалости. Умирающий Ангел рассыпался в прах. — Похоже, это кто-то из свиты Йаванна, — определил Фэанор. — Возможно, нам надо было уговорить его… — расстроилась Ноно. — Он питался негативными эмоциями и хотел видеть вражду между нами, — обратил внимание Синдзи. — Не думаю, что мы могли бы договориться с таким демоном… Ньярлатхотеп убедил его наслаждаться чужой борьбой. — Я теперь знаю, кто за ними стоит. — Айони продолжила об этом говорить, как только они через портал вернулись во дворец Каминограда. — Это Группа Августа. *** Альтернативная Земля, захваченная Радикальными разрушителями. Акира Куроно и Аллилуйя-Хабель Хаптизм сидят за столом с Ясунори Като. После того как отец рассказал сыну свою историю, потянулась пауза. — Отец, ты предлагаешь мне следовать за Мелькором, чтобы уничтожить Султана демонов Азатота — того, кому снится мир; чтобы настал всеобщий крах. — Да, сын мой. Только абсолютное уничтожение всего сущего даёт нам избавление от Сансары. — Ясунори Като, как отчётливо ясно по его тону, абсолютно непреклонен. — В таком случае, отец… Нас с тобой ожидает борьба. Я не хочу следовать за кем-либо, я хочу сам решать свою судьбу! — отчаянно высказал Акира. Указал рукой на Ясунори. — Мне нравится, как это звучит. Ты горд, Акира. Меня в тебе это тоже восхищает. — Като взглянул на Аллилуйю-Хабеля. — А вы что думаете, молодой человек? — Молодой?! — усмехнулся Хабель. — Насколько я понял, мы с братом по крайней мере на тысячу лет старше вас. Като рассмеялся: — Простите! Мне сейчас было лень читать вашу ауру. Я весь увлечён Акирой. Прости-прости! Значит я всего лишь несносный мальчишка по сравнению с тобой. — Като встал с места, воспарил низко над полом. — Хорошо, сын мой. Пошли — сразимся пока с той силой, которая не потребует от нас излишнего напряжения… Мне самому не терпится сразиться с тобой. — Мне тоже! — Акира сейчас почувствовал, как его охватило настоящее воодушевление. Аллилуйя особенно хорошо со стороны это видел — отец и сын одинаково улыбались. Итак, они оба вышли, один шагал по полу, второй летел над ним. Сейчас снаружи коттеджа царил утренний сумрак, в воздухе ветер откуда-то нёс лёгкий запах гари. Они вышли на траву, на сравнительно просторную лужайку. Оба встали друг напротив друга. Акира выпустил пару катан сквозь свои руки, стиснул пальцами рукояти. Като носил такой меч у себя на поясе. Очевидно, он мог высвобождать подобные орудия из своих рук и вообще из различных мест. Акира решил удивить отца — первым совершил рывок вперёд и вскинул ногу. Третья катана порвалась сквозь кожу стопы, пролетела со свистом. Като успел сконцентрировать взгляд — катана остановилась у него перед лицом, просто зависла в воздухе; колдун ухмыльнулся. Акира налетел в следующее же мгновенье. Като фехтовал двумя орудиями — катаной в руке и катаной в воздухе. Последняя прямо в состоянии полёта крутилась перед глазами у обоих воинов. Катаны столкнулись, аж высекли искры. Ауры энергии объяли отца и сына. Акира вынужден одной рукой блокировать катану в руке противника; второй он блокировал катану в воздухе — свою собственную, пришедшую на сторону Като. Акира аж отскочил назад, подпрыгнул в небо, принялся обрушивать ещё катаны сквозь свои ноги. Он подумал даже, что со стороны это выглядит несколько нелепо. Като в момент просто замер, остановился в состоянии медитации. Все катаны, брошенные с воздуха, вонзились в землю вокруг него, не причинили ему вреда. — «Он делает акцент на телекинез!» Акира с такими мыслями приземлился. Как только коснулся ногами почвы, так сразу почувствовал, как под ней концентрируется энергия. Акира сорвался с места — там, где он стоял, буквально произошёл взрыв; сама земля воспламенилась и выбросила в воздух струю энергии. Като хищным взглядом оставлял невидимые отметины на земле — они выглядели как пентаграммы. Акира был уверен, это азиатские символы пяти стихий, а не европейские сатанинские. Там происходил взрыв, оммёдзи буквально минировал окружение через глаза. Сила земли, воды, огня, металла и дерева концентрировалась в этих точках сквозь лей-линии. К счастью, мечник предельно точно ощущал с помощью тактильного зрения, как эти энергии циркулируют в земле и пытаются подорвать его. Он мог соскочить с места до момента подрыва. Он решил ещё раз напасть в упор на Като. Отец-демон выставил руку — в каком-то ритуальном жесте. противно искривил пальцы, обтянутые перчаткой. Воздух задрожал, наполнился искрящимся электричеством. Акира подумал, что это обычный барьер. Нет — Като сотворил барьер в виде расчленяющей решётки. Акира, вместо нападения, был вынужден скрестить катаны перед собой, уплотнять собственный щит, замерцавший многогранником АТ-поля. Като, глядя на это из-под фуражки, всё более хищно восторгался. Оба понимали, что этот бой — пока только разминка. Акира подумал, в одиночку ему так просто не победить. Бросил взгляд на братьев Хаптизм. Аллилуйя-Хабель стоял в окружении офицеров Мелькора — едва ли оно могли его удержать. Но пока Акира всё же решил не впутывать пилота Авеля. Гордость требовала выложиться для противостояния в одиночку. Итак, Акира в быстрой последовательности рубился на катанах со своим отцом, рассекал воздух; с его стороны трещало электричество, со стороны Акиры — периодически вспыхивал, мерцал многогранник АТ-поля. Как обычно, Акира очень быстро двигался. Он взмахивал руками, пускал в ход колющие и рубящие удары, вскидывал ноги, чтобы выстрелить дополнительной катаной. Като двигался с помощью левитации, он главным образом применял ритуальные жесты, собственная катана служила ему вторичным оружием. В один момент, когда Акира в очередной раз был вынужден удерживать расчленяющей барьер, Като выпустил из рукавов множество быстро летающих белых листков бумаги, на каждом из которых начертан некий иероглиф. Кольцо таких летающих печатей окружило Акиру, как только он смог развеять обрушенный на него режущий барьер. На несколько секунд, новые вращающиеся бумажки с иероглифами, смогли удержать мечника. Акира разорвал их кольца силой мускул. Като на это наложил ещё печати новым ритуальным жестом, его длинные пальцы самым изуверским образом искривлялись. Акиру такие бумажки облепили за запястья. Наш мечник стиснул зубы, руки схватывает паралич, он не может ими сражаться. Като, увидев такое, начал накладывать следом бумажки на ноги… — Акира! — Аллилуйя-Хабель буквально закричали в один голос. И сорвались с места, вступили в бой. Като встретил их без особого ошеломления. Кулак Аллилуйи-Хабеля запустил ударную волну прямо в упор; Като остановил её стеной из левитирующих бумажек. Такие возникали у оммёдзи из одежды в неограниченном количестве, могли размножаться в воздухе, летали и двигались, как стая агрессивных, атакующих живых существ. Акира воспользовался моментом, чтобы сорвать с себя эти печати. Бумажки разорвались вокруг его рук, слетели с них. В следующие моменты произошло вот что: Аллилуйя-Хабель заносил очередной кулак для пуска с костяшек ударной волны, Акира замахивался катаной. Оба, ориентируясь на свою сверхъестественную реакцию, перенаправили свои атаки. Акира распознал, как изменились движения Като. Так что рассёк катаной не его самого, а только воздух рядом с ним. Аллилуйя-Хабель с кулака пропустил ударную волну рядом с плечом Като. Спустя секунду, казах и хафу увидели, что стоят друг перед другом — Акира черканул катаной с боку от братьев, они же оставили траншею позади плеча мечника. Куроно посмотрел на того, в ком ранее видел Аллилуйю, Хаптизм — на того, в ком ранее видели Куроно. Оба смотрели в одну сторону и созерцали теперь перед собой Като. — Ловко вы сообразили, что я обманул вас иллюзией… — дьявольский оммёдзи лукаво улыбнулся. — Отец, я подозревал, что ты выкинешь нечто такое. — Акира чуть нахмурил брови, обменялся сейчас быстрым взглядом с братьями Хаптизм. — Мы хорошо запомнили движения Акиры, — прозвучали они. — Так что, Като, слабая у тебя иллюзия. Мятежный айн залился громким смехом. — Очень хорошо! Вы — настоящее единение Митры и Варуны! Ва-ха-ха-ха! — Като смолк, не стал слишком много времени тратить на злодейские понты. — Признаться честно, у меня не хватит сил победить вас двоих. Сейчас всех троих осветил рассвет. Стелился утренний туман. Акира чувствовал кожей стоп холод росы. Сознание Хабеля предельно напряжено — он больше всего ненавидит таких вот противников, тех, кто может выкинуть что угодно. Если бы его фокус с иллюзией удался бы, Куроно и Хаптизм могли бы нанести критический удар друг по другу. К счастью, навык читать движения, молниеносный тактический интеллект и быстрая реакция не подвели. Като вдруг услышал какого-то, кто был недоступен для Куроно и братьев Хаптизм. — Вызывайте свои мехи. Давайте перейдём к борьбе гигантов… Куроно и Хаптизм обменялись согласными взглядами. Оба призвали Каина и Авеля. Акира сразу же активировал четыри руки Сына Евы, в каждой — квант-меч, охваченный серебром и слегка гудящий. Аллилуйя-Хабель вооружился парой корпускулярных пушек. Кого призвал Като? — Демон Гиррарес XIV! Из портала на Землю ворвался уже знакомый читателю монстр, высотой около ста пятидесяти метров. Он похож на прежнего Кайзера Гирареса XIII, созданного Кадзи-младшим; смесь ксеноморфа и инфернального демона; одна рука заканчивается зазубренным мечом с гиперболизированной гардой, вторая — буловой с многочисленными иглами. Этого гигероида модифицировали через усиление скверной Мелькора и путём слияния с Психо-Мезардом; насекомоподобные экзоскелетные доспехи ныне угольно-чёрного цвета; оружие выглядит более смертоносным; множество щупалец, похожих на сороконожек и хвосты скорпионов, извиваются в самых разных местах, а на спине — ещё ярко-синие глаз. Като слился со своим демоном — соприкоснулся с его поверхностью, погрузился в неё как в жидкостью. — Пиздец тебе! — Аллилуйя-Хабель сразу использует корпускулярные пушки — два фиолетовых лучах протянулась к противнику. Гирарес защитился гиперболизированной гардой, похожей на небольшой щит. Он, очевидно, служил лишь центром генерации барьера — попади луч не в щит, а рядом, его бы всё равно отразило. Акира плашмями отбил отскочившие лучи в небо, они улетели в космос, никому не причинив вреда. — И это твой монстр, отец?! — Акира дальше рванул вперёд. Гирарес XIII удлинил некоторые из шипов булавы, по сути превратив те в подобия копий. Акира отрубил их, одновременно другой рукой парировал зазубренный клинок. Из головы демона вырвался насыщенный красный луч, оплавил броню Каина на лице. — Не забывай, Акира, я с тобой! — это кричал уже один Аллилуйя, будучи ещё очень взволнован (Хабель на это цинично цыкнул). Авель перескочил за спину Гираресу. Хвост этого монстра, оснащённый шипом, и рой щупалец хвостов-скорпионов разом устремились к бело-красному Сыну Евы — чёрный монстр мог сражаться как впереди, так и сзади. Он даже стрелял световыми пулями из любой части своего тела. Акира и Аллилуйя решили увеличить расстояние, пока что подпрыгивали, попереворачивались в воздухе, поуклонялись от шквала его золотистых, взрывающих выстрелов, рассыпающих всюду икры и дым. Вся трава охвачена огнём. Акире удалось рубануть противника по боку — хлынула шипящая, липкая чёрная кровь. Из-за брони меч не смог уйти глубоко. Рана почти сразу затянулась. Каин и Авель одновременно выставили руки, сконцентрировали марево АТ-поля вокруг раскрытых ладоней, чтобы расщепить противника в химический бульон. Гирарес сотворил собственный серебристый барьер, особенно ярко его излучали, синие глаза на спине. Две ауры взаимно погасили друг друга. Гирарес сразу после этого сделал выпад мечом — прорезал плечо Каина, брызнул его кровью по протяжению рассечённой брони. Следом в эту рану полетели световые пули — они расширили повреждение брони — и Гирарес выдохнул насыщенную струю жара. Акиру охватила настоящая мука; он покрылся, казалось бы, раскалённым потом, почувствовал, как плавится заживо… Аллилуйя-Хабель поспешил закрыть товарища развёрнутым барьером-многогранником. Гирарес разбил его вдребезги с помощью булавы. Выстрелил шипами с неё, вонзился этими остриями в голову Авеля. Пилот вынужден отступать… Видя это, Акира взбесился, впал в берсерк. Его клинки охватила аура, все две пары мечей яростно пошли в ход. Гирарес поначалу блокировал их, но в дальнейшем его конечности рассечены. Аллилуйя взглянул с долей тревоги на то, как Акира нарезает Кайдзю Разрушителей. Летят брызги крови — Акира наносит меткие удары, противник быстро регенерирует, однако удары попадают на него ещё быстрее. Акира кромсает ему броню. В конце концов Каин подпрыгивает — отсекает катанами, заключёнными в паре нижних конечностей, руки врага и большую часть его щупалец. Второй парой своих рук Сын Евы почти одновременно опускает сразу два меча через его голову, проводит лезвия к середине груди — и опускает, выводит их из бёдер. Гирарес разваливается, каждый большой кусок, идеально отрезанный, валится в бок. Враг разорван в кровавые брызги! Каин опущен на колено, Акира улыбается. — Ты молодец, — звучит Каин. — Мы оба — молодец! — Акира поднимает взгляд, встаёт с колен. Идёт чёрный дождь, быстро заканчивается. Погашает подожжённую траву. Солнце светит с линии горизонта. — Я уж забыл, Каин, — Акира прямо-таки сладострастно блистал улыбкой, — как ты силён! Каким сильным меня делаешь ты!.. — Като погиб? — Аллилуйя заинтересовался этим вопросом сразу же. — Не думаю, — Хабель с большим подозрением осматривал останки. — Он слишком хитрый и живучий для этого. — Надеюсь, он сдох! — Акира на всякий случай распространил взрывную ауру и ликвидировал останки этого монстра. Август всмотрелся в хрустальный шар. — Антихтон собрал какое-то количество ноши… Хрустальный шар показал Каина и Авеля — Акира и Аллилуйя-Хабель сидят в контактных капсулах. — Хм… Господь Малельдил показал мне вас. Вы, грешники, тоже можете послужить Замыслу… Каин и Авель пока стояли близко от коттеджа — офицеры Мелькора защитили его барьером. — Что будем делать, Акира? — Аллилуйя отдышался, заморгал, ожидая дальнейших действий. — Надо бы грохнуть всех этих чёртовых выкормышей Мелькора! — решил Хабель. — Ты хочешь убить многие миллионы людей? — спросил у него Акира. — Да, а что? Они одержимы идеологией Мелькора. — Я не стану так делать из опасений за свою башку. — Акира резко отказался от такого сценария. — Мне убийство такого количества людей может окончательно снести крышу. Будь ты один, Хабель, в своей голове, я бы это тебе позволил. Но сейчас я тебе не дам. Я боюсь за голову Аллилуйи. Всяко мне твой брат дороже, чем нормальные люди, живущие на этой планете; нормальные, ещё не одержимые Мелькором. Те, кому они угрожают. Думаю, для самих себя, эти одержимые не опасны. — Акира, — заговорил тут Каин, — я чувствую, идеологию тут распространяет Королева Мезардов. Мы должны найти и победить её. — Да, ты прав… Только как мы её найдём? — Акира взглянул на коттедж. Там ещё стоят офицеры в чёрном, это они пока поддерживают барьер, способный выдержать неточные атаки Каина и Авеля. Акира выпрыгнул из своей мехи, приземлился, встал возле них. — Я победил вашего босса, — обратился к ним пилот Каина. — Теперь давайте вашу Королеву сюда. Если у меня получится победить её, эта планета больше не будет вашей. Можете валить на своё Бетельгейзе — или откуда вы там?.. А не то я просто взорву эта планету к чёртовой матери. Акира блефовал насчёт последнего. Офицеры согласились позвать посредника между Королевой Мезардов и ими. Каин и Авель дематериализовались: братья Хаптизм тоже спрыгнули к Акире, подошёл / ли. Оба решили пока зайти в коттедж. Внезапно по ним прилетела атака — шар пылающей синевы пробил барьер Аст-Ахэ, испарил офицеров Мелькора. Акира выставил руку по направлению к вражескому бласту, воздвиг перед раскрытой ладонью янтарный многогранник АТ-поля. Аллилуйя-Хабель скрылся за ним. Когда синева угасла, оба увидели, как перед ними опускается с неба лазурный шар. Полётное силовое поле — внутри двое: Коррин и Зеркальный Ангел. Первый находится в облике самого Коррина. Так что, кажется, их атакуют двое одинаковых противников… Август позвал к себе Коррина и обрывочно показал в хрустальном шаре биографии Куроно и братьев Хаптизма таким образом, чтобы выставить их законченными мразями. Коррин увидел то, как Акира перебил персонал лаборатории Комитета — Август всё это подал как грех гордыни. Дескать Акира хотел показать, что он крутой боец, потому всех их перебил. Про братьев-в-одном-теле Август показал вот что: как он перебил своих сотоварищей и съел их мясо. Всё это была чистая правда, но ересиарх показал в таком контексте всё так, чтобы у них не было никаких искупительных моментов. Коррин не знал, что Акира устроил бойню после того, как над ним, против его воли, в десятилетнем возрасте, производили жуткие и болезненные эксперименты, и потом обесценили все его страдания, сказав прямо перед ним, что он — провал. В свою очередь Хабель старался выжить — он считал, им всем суждено погибнуть, так что так он хотя бы протянет до конца. Спасёт своего глупенького братишку Аллилуйю. Август рассказал, эти двое — Акира и Аллилуйя-Хабель намерены атаковать их, пусть даже сейчас они наверняка будут отрицать это. Итак, Коррин появляется в компании Зеркального Ангела. Последний пока выглядел как более монструозная версия кайдзина-мечника, лицо наполовину покрыто каменистой коркой, ступни как у динозавра, присутствует хвост. — Вы — злодеи! — указал на них Коррин. Сейчас кайдзин решил пока сражаться далеко не в полную силу, чтобы разобрать, с кем имеет дело. — Злодеи? Мы — злодеи, а ты кто будешь? — ироничное спросил Хабель. Коррин не понял иронии из своей наивности и напряжённости. — Я — Коррин! — второе имя и фамилию он не помнил. — Я — посланник Господа, призванный пресечь ваши злодеяния! Акира, как услышал такое, так не сдержал смеха: — Ты — Ангел?! Ёлки-палки! Извлёк катаны из ладоней. — Акира, — прозвучал у него в уме Каин, — ты не знаешь, кто этот противник. Возможно, тебе не следует поддаваться желанию сразиться с ним? — Прости, Каин, но мне мало. Я хочу сражаться дальше. Ты сам чувствуешь, какой это азарт! — Акира сейчас упивался новым выбросом адреналина. Он хотел победить всех, кто бросает ему вызов. Чтобы стать самым совершенным воином. Коррин сжимал в руках свой выдвижной меч. Параллельно этому Зеркальный Ангел настроился на ментальные волны Аллилуйи-Хабеля — и преобразился: облик монструозного Коррина растаял в воздухе, появился эфирный образ этого существа, после чего соткался облик Аллилуйи-Хабеля. Двойник носил белую одежду, больничную мягкую обувь, волосы растрёпаны, а губы — в людской крови. Взгляд разноцветных глаз дик и охоч до человеческого мяса. Кровь окрашивает собой его одежду. Так выглядел Хабель в тот момент, когда убил своих компаньонов на том острове. Надо ли говорить, что Аллилуйя жутко испугался! Акира бросил на товарища взгляд, увидел страх в его разноцветных глазах. К счастью, личность Хабеля полностью взяла контроль — сам себя Хабель не боялся: — Акира, разберись с этим Ангелом, а я разберусь со своим двойником! — вызвался старший брат. — Это даже интересно, сразиться с самим собой!.. — Угу, — Акира кивнул, посмотрел в сторону Коррина. — Давай, Ангел Господа, гляну-ка, как ты хорош! Убийца Каин ждёт тебя с распростёртыми объятиями! — Так точно, злодей! — Коррин закусил губу. Вообще он хотел расспросить Акиру, точно убедиться, что он злодей. Но Август так накачал его ненавистью. Да и Зеркальный Ангел атаковал раньше Коррина. Акиру очень взбодрил такой ход событий, потому мечник ломанулся без задних мыслей. Их клинки столкнулись. Зеркальный Хабель напал на настоящего. — Хи-я! — Хабель столкнулся с ним кулак на кулак, всплеск воздуха растрепал волосы. Оба стояли на одном месте, оба начали сражаться только на кулаках. Били прямо в упор, ноги врывались в землю по щиколотку. Земля содрогалась. Хабель получил в челюсть, у него брызнула кровь из разбитой губы и сквозь ноздри; Зеркальный Ангел на пару секунд сделался полупрозрачным, как только получил аналогичный удар в лоб. Коррин выдержал столкновение с катаной. Акира на самом деле в глубине души очень взбесился, что какой-то хрен спустился с небес и обозвал его злодеем. Сейчас решил бить Коррина жёстко и смертельно. Акира сжимал рукоять одной своей катаны. Вторую свободную руку вытянул к лицу Коррина. Вторая катана вырвалась сквозь раскрытую ладони, лезвие вонзилось в лоб Коррина, пронзило мозг. — Ты закрыл тело бронёй, но оставил голой голову? Ладно ты оставил голыми ноги, как я, но голову… — Акира подумал, что он уже победил. — Волосы — мой орган чувств, — Коррин совершенно спокойно ворочал челюстью, когда его мозг проткнут насквозь. — А голова — не жизненно важный орган!.. Коррин резко заставил клинок втянуться обратно в рукоять. Первая катана Акиры по инерции поразила наплечник, отскочила от него, высекая искры. Коррин сразу же навёл рукоять на голову Акиры. — «А вот у меня жизненно важный!» — широко распахивая испуганные глаза, пилот Каина отвёл свою крайне гибкую шею в сторону. Убрал, что называется, в самый последний момент — со свистом, футуристический клинок удлинился и чуть было не пронзил череп. — «Нет, этот Коррин крайне опасен!..» Акира вынужден резко отпрыгнуть, сделать сальто. Находясь в полёте, мечник скрестил свои катаны, захватил ими клинок Коррина, по-прежнему очень далеко вытянутый. Коррин резко втянул меч, клинок пропал в рукоять. — «Этот Акира прыгучий, прямо как я…» Коррин ещё раз начал его удлинять. Акира приземлился — уклонился; ушёл в бок. Коррин снова сократил и вновь удлинил. Акира подпрыгнул. Коррин сократил, ещё раз удлинил. Акира в этот раз грубо отбил клинок Коррина парой своих катан, скрещенных перед ним. — «Что за меч! Я такого ещё не видел!..» Дальше Акира махнул ногой в его сторону, выбросил сквозь подошву третью катану. Она отскочила от нагрудника Коррина. Голова полностью восстановилась. — Акира, ты не сможешь так легко с ним справиться, — прозвучал в голове у него Каин. — Нет! Я хочу сам победить его! Без тебя, Каин! Прости, но я обожаю риск! — Акира хотел самоутвердиться и одновременно хлебнуть огромное количество адреналина. А ещё, возможно, его влекла смерть. Боковым зрением мечник поинтересовался, что там у Аллилуи? Вообще так-то Акира видел всё тактильным зрением, пока он стоял на земле. Ему было открыто всё, что происходит у него позади затылка. Но для более точного анализа, решил бросить один беглый боковой взгляд… Аллилуйя с Зеркалом энергично вёл бой на кулаках. Первый также собирался победить противника без Авеля, ради жажды боя. Он лихо вскинул ногу, врезал противнику в грудь так рьяно, что чуть не порвал свой собственный ботинок. Прямо каблуком попал двойнику в солнечное сплетение. Зеркало отъехало назад, чуть не врезался затылком в землю. Ангел прорычал — кровь не истекала, он состоял из некой особой материи, лишённой привычной органической структуры. Неполадки в организме заставляли его мельтешить или глючить — ангелоид мог на пару мгновений сделаться менее материальным. Зеркало взмахнуло кулаком с особенным рвением — ударная волна откатила Хабеля. Казах закрыл лицо руками, его чуть не сдуло и не сорвало ноги с земли. Казалось, он очутился в эпицентре урагана. — Сдавайтесь! — предложил тут Коррин. — Мы сохраним вам жизнь, если вы согласитесь отправиться на суд Господа! — Вы сохраните нам жизнь, чтобы мы были игрушками вашего «Господа»? Даже знать не хочу, кто он такой, ваш Господь! Ха-а!.. — Акира сорвался с места, побежал в бой. Коррин взмахнул перед собой мечом в вверх-влево. Акира, не снижая скорость, отразил столкновение с мечом противника. Коррин смог пнуть набежавшего мечника вправо: Акира получил себе в живот попаданием ногой Коррина. К счастью, АТ-поле Акиры подавило трансформацию гуманоидного Кайдзю — ступня Коррина осталась человеческой; не будь она подавлена, он бы трансформировал её в размашистую каменистую когтистую лапу. Как и Акира, Коррин не носил обуви ради расширенного восприятия и подпитки от лей-линий; но Акира почувствовал его босую ступню, столкнувшуюся с животом, прямо как попадание каким-то конским копытом. Будь торс Акиры менее прочным, ему бы все внутренности превратило в отбивную. Содержимое желудка устремилось ко рту… Акира полностью отрешился от этого. Пока рвота вырывалась сквозь нос и рот, руки делали свою роботу. Пальцы сжимали рукояти, клинки рассекали воздух, руки вели смерть к своей цели. Акира всё ещё считал, что избавить противника от головы не будет лишним. Катаны Акиры срезали верхнюю часть черепа Коррина, обнажили мозг. Крови полетело много — но Коррин по-прежнему спокойно себя чувствовал. Такая утрата не помешала ему исполнить сальто назад с ударом вверх. Меч рассёк воздух, срезал волоски Акиры. Сам пилот Каина отскочил — голова Коррина восстановилась на его глазах с просто бешенной скоростью. Кровавые пузырьки с миниатюрными лицами Коррина, как виноград, гроздьями покрыли остаток черепа. Они собрались в один пузырь, из него вылепилась голова такой, какой он была прежде. Коррин моргнул разноцветными глазами. Интуиция подсказала Акире: — «Регенерирует на манер Ангела! Похоже, у него есть ядро. Да, он может регенерировать, пока у него есть ядро. У гуманоидов оно обычно находится в области солнечного сплетения!» Коррин, вернув голову, вращался вперёд, нанося несколько ударов. Его меч при этом каждую секунду укорачивался и удлинялся на совершенно произвольное расстояние. Коррин вновь подпрыгивает в воздух и при приземлении исполняет ещё один прыжок с ударом. Акира стискивал зубы и скрещивал катаны перед собой, при попадании в них вспыхивал барьер-многогранник. — «Даже в чём-то сильнее папаши!..» Коррин прыгает и пинает. В этот раз ступня полностью превращается в когтистую лапу. Акира сдержал её упрочнённым барьером. Коррин опускает меч — пилот Каина сдерживает его, поднял обе руки. Волосы Акиры развеваются. Перекрещенных катаны отбивают клинок Коррина. — «Так мне его не взять! А попробуй это!..» — Коррин превращает свою левую руку в форму Кайдзю. Акира отражает её барьером. — Акира, — обращается к нему Каин, — он скоро станет гигантом; обращайся ко мне за помощью! — «Вот как станет — так обращусь!» — Акира сейчас чувствует кожей стоп, как сквозь Землю энтелехия лей-линий поступает к нему. Барьер стоит. В организме у противника происходят ядерные реакции — Коррин выпускает из монструозной ладони энергетический луч. Акира ещё больше уплотняет мерцающую стену янтаря перед прущей взрывной синевой. Аллилуйя взял контроль над телом. — «Слушай, Хабель; мне кажется, вы равны по силам, тут нужна другая тактика!» — Аллилуйя начал рывками перемещаться по полю боя. Зеркало гоняло за ним, подпрыгивало, резко останавливалось, запускало с кулаков невидимые бласты. Аллилуйя уклонялся благодаря тому, что не пытался сейчас атаковать противника — вместо этого пилот Авеля решил сделать ставку на скорость, ловкость и проворность. В какой-то момент Акира и Аллилуйя встали спина к спине. — Слушай, может поменяемся?! — вдруг предложил Аллилуйя. — Хорошо! — Акира понял, что лучше попробовать так. Противники уж слишком похожи — возможно, они сломают систему, если будут действовать иначе. — Мы — братья Хаптизм! — сжав кулаки, Аллилуйя-Хабель сиганул к Коррину. — Знакомься с нами! Акира не оборачивался, ориентировался на тактильное зрение — сейчас глазами смотрел только на Зеркального Ангела. Ангелоид, как только против него с мечом пошёл пилот Каина, снова трансформировался: его образ поблек, растворился вновь, сформировался в виде материального тела… Как он теперь выглядел? Акира с долей изумления увидел самого себя, но с частью отличий. Во-первых, возраст. Зеркальный двойник был старше, точно старше; он выглядел как могучий старец, без усов и без бороды. Лицо — нагловатое и нахальное, исполненное самодовольного вызова; кожа — сильно морщинистая, бледная, серая и желтоватая, но сохранявшая привлекательность; волосы — поседевшие. Черты лица такие же в меру резкие; взгляд — убийственная сталь, умудрённая колоссальным боевым опытом. Во-вторых, отличалась одежда. Широкое застёгнутое чёрные пальто, несколько помпезное, из дорогого бархатного материала, снабжённое красными украшениями. Присутствует на сердце эмблема Аст-Ахэ — что-то вроде знака доллара (Акира узнал в ней символ секты нео-тамплиеров, практиковавших самосожжение). Из-под верхнего одеяния спускаются чёрные брюки, обутые в лакированные тёмные туфли. Похоже, к тому моменту навыки Акиры развились достаточно высоко, чтобы он не нуждался в босохождении, дабы обладать идеальным тактильным зрением; либо Мелькор наделил Акиру Будущего гораздо большей базовой сенсорикой. Ему не требовалось что-то ещё, чтобы всё видеть одним умом. Он — воитель, магистр Аст-Ахэ. В любом случае, перед Акирой настоящего стоял его образ из будущего — такой, каким он станет, если согласится на предложение Тёмного Будды. Анти-Акира властно и загадочно улыбался. — «Похоже, это существо копирует мой внутренний архетип тени!» — живо сообразил Акира. — «Да, Каин?..» — Акира, если твоё сердце дрогнет, ты получишь от него удар, — предупредил Каин. — Возьми мою силу… — «Нет, Каин! Я — сам!» Зеркальный Ангел в таком обличии вооружён парой катан, они несколько больше стандартных и хранятся в ножнах, закреплённых на поясе, богато украшенных. Ножны и стилистка как у Ясунори Като. Руки воителя — в белых перчатках, на тыльных сторонах ладоней изображены красные пятиконечные звёзды, как у оммёдзи. Рыцарь — или, если уж на то пошло, сёгун Аст-Ахэ срывается с места. Акира в какой-то момент застыл в изумлении — уж больно его впечатлил облик Зеркального Ангела. В первую очередь сам Акира увернулся, увёл голову в сторону, когда воздух рассекла катана Двойника. Что-то срезала ему с длинных волос, брызнула кровь возле уха. Анти-Акира ухмыльнулся своими сухими старческими губами. Его мимика и взгляд полностью копировали эмоции и внутреннюю тёмную сущность самого Акиры. Это аж шокировало самого пилота Каина в следующий момент. Такого точно отображения тёмного себя он не ожидал. Двойник этим воспользовался. Улыбка поползла по морщинистому резковатому лицу с выцветшей кожей… Катана рубанула Акиру по плечу! Кровь брызнула ещё сильнее! Сталь рассекла торс наискосок к грудной клетке! — Акира! — падая во тьму, мечник слышит испуганный крик Аллилуйи!..