Рагнарок Старшего Бога Евангелиона

Планета эльфов-шеддайин. Коджи и Дюк приходили в себя. Лэйн и Кадзи-старший переговаривались. — У меня в голове какая-то дикая каша! — пилот Мазинкайзера схватился за бакенбарды. Дюк — в похожем состоянии ума, но не выражал его так ярко. Принц предпочитал больше вдумчиво всматриваться в окружение и в этот момент прислушиваться к мыслям, приходящим в голову. — У меня в мозгах полный бардак! Я не могу прибрать его даже с помощью имплантов, оптимизирующих мышление! Коджи неутомимо расхаживал из стороны в сторону, просто, чтобы дать выход нервному напряжению. Кадзи-старший сперва наблюдал за ним, потянулся рукой к пачке сигарет. Решил её зажечь. Лэйн, стоявшая рядом со спокойным лицом, вдруг содрогнулась от боли и ужаса. — Что?! — взглянул на неё Рёдзи-старший. И рядом с небе опустился Мелькор. Просто встал ногами на землю рядом с ними, без прелюдий и предисловий. — Привет. Не хочу вас пугать. — Когда Мелькор заговорил, на него посмотрели все присутствующие. — Я увидел, у вас тут появились новые сильные души, так что я хотел бы попробовать их убедить в правильности моей точке зрения. Лэйн и Кадзи-старший настолько шокированы таким появлением Мелькора, что ничего не могли сказать. Без Каору они вообще не могли бы дать ему отпор. Коджи и Дюк не знали, кто такой этот Мелькор. — Ты что ещё за покемон? — Коджи сузил взгляд, посмотрел на лицо Мелькора, чья щека разорвана и обнажает постоянный оскал челюсти. — Вы не могли бы сделать себе пластическую операцию? Дюк молча успел прочитать по выражению лиц Лэйн и Кадзи-старшего — им в любой момент может наступить конец. Мелькор в этот раз указал пальцем на сигарету Кадзи-старшего — кончик воспламенился, пошла струйка дыма. — Здравствуйте, Кабуто Коджи. Меня зовут Мелькор. Некоторые зовут меня Моргот. Но для тебя я буду Шива или Майтрея. — А?! Ты, короче, бог!.. — пилот Мазинкайзера сообразил. — Моя семья происходит из подпольных христиан, но сам я скорее безрелигиозен. Так что не разбираюсь в богах. — Я не люблю, когда меня зовут богом. Я предпочитаю, чтобы меня звали буддой. — Мелькор поднял руку. — Кабуто Коджи, ты недавно освободился из-под контроля Мазингера Зеро. Позволь, я приведу в порядок твои мысли и воспоминания. — Коджи!.. — у Лэйн, ужасно тревожной, сейчас просто отнялся язык — она настолько переволновалась, что не могла ничего вымолвить. Плюс ещё сказался её аутизм. — Не надо! Коджи, он будет показывать тебе твои худшие воспоминания! Мелькор будет раскрывать тебе правду так, что она сведёт тебя с ума! — Кадзи-старший смог сказать ему этому. — Да-да!.. — Лэйн закивала. — Коджи! — Дюк схватил лучшего друга за плечо. — Не дай ему копаться в твоей голове! Дюк очень хорошо почувствовал, какая жажда разрушения охватывает Мелькора. Аж коленки задрожали. Мелькор же спокойным тоном продолжал: — Кабуто Коджи, я могу раскрыть тебе все тайны твоих прошлых реинкарнаций, чтобы ты мог отомстить своему заклятому врагу — тому, кто стоит за всеми твоими врагами: Султану демонов Азатоту. — Султану демонов Азатоту?.. — Коджи заинтересовался этим. — Что могут сделать просто знания?! — Коджи искренне вопросительно взглянул на Дюка. — Если он мне просто скажет?.. — Коджи, знания могут изменить тебя навсегда! — Дюк крайне напряжённо и тревожно вглядывался в глаза своего товарища. Коджи несколько раз энергично покрутил головой, смотря то в глаза принца, то в глаза будды. — О’кей, Мелькор! Расскажи мне, что ты хочешь рассказать! Мелькор молча указал пальцем на лоб Коджи. Взгляд свёлся на переносице. Коджи теперь созерцал образы из своих прошлых жизней… Коджи чётко осознал — всё это время его душа заключалась в цикле реинкарнаций. Война Мазингера начиналась с того момента, когда доктор Хелл находил в Эгейском море остров Бардос. Там мизантроп изучал технологии древней цивилизации… Джузо Кабуто — дед Коджи, соратник Юй Икари (в том мире её знали под псевдонимом Цубаса Нисикиори) — оба из числа подпольных христиан — использовали эту аркана-технологию, чтобы построить Мазингера… Фонд Кабуто в середине XIX века стал самой могущественной корпорацией в Восточной Азии. Группы подпольных христиан благодаря своей элитарной связи сколотили эту полукапиталистическую-полусоциалистическую мини-державу [1]. Агент Хелла по имени барон Асура — мраккультист-трансгендер — убивал Джузо. Отец Коджи — Кэндзо Кабуто — куда-то рано пропадет, он тоже погибает, но его реанимируют в качестве зомби-киборга. Кэндзо тайно обучает мальчика-сироту — Тэцую Цуруги. В день, когда дедушка погибает, сам Коджи становился пилотом Мазингера. Обычно в возрасте двадцати семи лет… Вот сейчас, как вспоминал Коджи, он сражался с бардоскими мехакайдзю, нападающими с моря. Сейчас Бардос накрыт силовым полем, которое невозможно пробить без использования аркана-технологий высокого уровня. Ядерное оружие его не берёт. Мехакайдзю с острова неуязвимы для трёхмерного вооружения. Только Мазингер может стоять на страже Японии и всей Восточной Азии. Он победил в первой же битве скелетоида-берсеркера Гараду и двухголового рептилоида Дубласа. Потом победил самурая-демона КингДана, способного творить иллюзии; четвероногого копейщика Тороса; снайпера Женеву, в ком был заключён дух вольного стрелка из одноимённого города; водоплавающего Гроссама; бомбардировщика Гройзера; пироманта-моргенштернира Гостфайтера; ретиария Спартака, в чьём стальном теле некроманты Бардоса заключили дух римского гладиатора; ультразвукового крикуна Варгоса, способного разделять своё тело; гусеничного гиганта Джана, и многих, многих других талосов, посланных бароном Асурой со своей подводной лодки, или графом Брокэном, который перевозил войска на борту своей воздушной крепости. Эон, дающий бытие всей этой технонечисти постепенно входил в силу, так что сперва барон Асура мог задействовать лишь двоих мехакайдзю за раз. Постепенно количество талосов возросло до двух дюжин. Коджи осваивал Мазингер на более глубоком уровне, его дополняли новым вооружением и модернизировали, так что гонка вооружений шла нога в ногу. Коджи побеждал благодаря своей пассионарности, изобретательности и возможности крайне быстро соображать. За доли мгновения в бою Коджи мог определить все действия для победы. Фондом Кабуто руководил тесть Коджи — Гэнноске Юми, самый верный ученик Джузо (визуально выглядел как солидный господин средних лет, носящий очки, короткую стрижку и усы). Пока Коджи доблестно защищал страну, его Лаборатория фотонных исследований изготовила группу супер-роботов, представляющих собой вариацию на тему Мазингера. — До сегодняшнего дня мы лишь сражались в обороне, но после создания целого отряда Мазингеров, мы можем наконец нанести ответный удар, — господин Юми публично объявил об этом перед журналистами. Подле него — сам Коджи, носящий строгий корпоративный костюм, и столь же аккуратно одетая Саяка — жена Коджи и дочь Гэнноске. Саяка Кабуто представляла собой привлекательную девушку с длинными волосами каштаннового оттенка, зачастую перевязанными розовой резинкой; у неё карие глаза, средний роста и среднее телосложение до своего возраста. Она — ровесница Коджи. Изначально Саяка была пилотом Афродиты — женоподобного супер-робота, разработанного в мирных целях для горнодобывательных работ. — Скоро будет штурм Адского замка — это последний оплот доктора Хелла на Бардосе! — Коджи решил объявить об этом во всеуслышание. Дальше журналистам показали четырёх шестьдесятиметровых супер-роботов, каждый из которых сопоставим с базовым Мазингером, обладает какой-то долей его мощи и наделён одним из его орудий — в более усиленном варианте, чем оригинал. — Я — Кабуто Коджи — будут на острие удара. — Я — Кабуто Саяка. Я буду пилотировать Венеру. Она обладает испепеляющим, фотонным взглядом — лучом смерти, проще говоря, способным расплавливать или разрезать противников. Венера — изящный и утонщённый женоподобный робот тёмно-красного и чёрного цвета. Серая голова по форме напоминает женский лик с пышной причёской, чьи волосы включают в себя турбины; в голове — кабина. Мячики грудей — это гранаты «Оппай», коими можно запустить в противника. — Я — Азума Шин — пилот Байона, буду использовать Дыхание Нергала для разложения армии Хелла. Шин Азума — вытянутый молодой пилот с толстым носом, кучерявыми волосами и очень пышными бровями, похожими на лапки паука. Его Байон — стройный гуманоидный робот зелёных, светло-серых и тёмно-серых цветов; его зелёная грудь включает в себя массивную решётку, сквозь которую может вырываться ветер энтропии. Голова включает в себя стилизацию под серое стальное человеческое лица с жёлтыми глазами, в качестве головного убора присутствует красный летальный аппарат с крыльями, хвостом и прозрачной кабиной, где сидит сам Азума. — Я — Оиде Масао — пилот Дайона. Я буду использовать Огненное сердце, чтобы массово выжигать талосов. — Этот пилот представлял из себя крупного, но хорошо сложенного мужчину с несколько сутулой спиной. У него — короткие чёрные волосы и глаза, обтекаемые брови. Дайон — робот тёмно-синих, приглушённо-красных и серых цветов, бочкообразное туловище, невыразительная голова. Кабина-летательный аппарат состыкуется с затылком и размещается позади короткой серой полоски лица с жёлтыми глазами. Главное оружие — здоровая красная панель на груди: она может широко раскрываться и бить температурным излучением. — Вы можете звать нас Лори и Лору, — теперь заговорили очень красивые блондинки-близняшки из европейской расы. — Мы — пилоты Миллиона. Он использует электрокинез, позволяющий концентрировать на противниках электрические бури. Миллион — женоподобный жёлтый робот, чьё лицо стилизовано под лик красотки. Из его груди и вместо рук у него — красные заострённые элементы. Нижняя часть тела — вместо ног — огромные турбины, позволяющие эффективно летать и маневрировать. Миллион владеет силой Фульгуратора: притягивает электричество из атмосферы и прицельно поражает им противников. Если говорить о происхождении пилотов, то Азума и Оиде — это военнослужащие Сил Самообороны, в свою очередь Лори и Лору первоначально были красивыми эстрадными певицами, похищенными Железным крестом графа Брокэна, чтобы сделать из них фанатичных нацисток. Бургундская система промыла им мозги, но Фонд Кабуто смог взять их в плен и обратно вернуть прежние личности. Так как близняшки были обучены воевать и желали отомстить Бардосу, их взяли на роли пилоток. — Остров Бардос защищён фотонным барьером, который аналогичен защите Фотонной лаборатории. — Журналист решил задать вопрос. — Вы сможете усилиями стольких супер-роботов пробить его? — Да, — ответил профессор Юми. — По нашим расчётам такого количества супер-роботов хватит, чтобы пробиться сквозь барьер. — А если по крайней мере половина супер-роботов пострадает или даже будет уничтожена во время сражений с талосам; что тогда? — В таком случае мы будем подбирать ключ. Дальше Юми объяснил вот что: — Я не буду томить вас подробностями, но барьер Бардоса запрограммирован пропускать определённые объекты. У них есть ключ, их элементарные частицы обладают определённой частотой, с помощью которой барьер определяет своих и чужих. Если мы вычислим ключ, то сможем сами протиснуться сквозь барьер или ослабить его… Ключ можно узнать, если захватить данные с компьютеров флагманов Бардоса — будь это подводная лодка Будо или летающая крепость Гул. Мелькор показал Коджи, что сейчас творилось на Бардосе. Этот остров в Эгейском море представлял собой, по сути, огромный кусок ржавой голой скалы, выступающий над волнами, накрытый всё время грозовыми тучами. Инопланетное происхождение этого места бросалось в глаза сразу. Вдоль берега протягивались линии каких-то античных руин. В недрах острова — обширное пространство заполнял собой неведомый, самостоятельно двигающийся механизм, окутанный красным туманом. Фактически сам остров был одним большим мехакайдзю, ростом более дюжины километров. К счастью, в данный момент эон, дававший ему существование, ещё не набрал такую силу, чтобы Хелл мог активировать весь Бардос. Но этот монстр уже мог порождать из своего чрева меньших чудовищ. Его машинная кровь струилась по венам вокруг громыхавшего сердца. Доктор Хелл выглядел тогда, как косматый и седой инфернальный старик, окутанный красной мантией — под ней он носил зелёную военную униформу. Он был сыном Ньярлатхотепа и смертной женщины — по мере того, как демоническая сущность побеждала, в этом отпрыске оставалось всё меньше человеческого: кожа приобретала нездоровый фиолетовый оттенок, уши застоялись, сильно разрослась мускулатура. Лицо при этом оставалось крайне отталкивающим. Коджи видел этого человека на фотографиях — Хелл родился ещё в начале XX века или даже раньше, он не старел как обычные люди — дьяволочеловек всегда выглядел косматым дедом ещё с середины XX века, когда он вместе с Джузо прибыл на остров Бардос. Насколько Коджи узнал сейчас от Мелькора, Хелл укрепил свою бесчеловечную физиологию кибернетическими имплантами, под его демонической кожей скрывался серебристый металл. Таким образом этот антихрист всё меньше представлял собой человеческое существо. Хелл ненавидел людей, считая их жалкими, мерзкими, ничтожными созданиями, среди которых он появился на свет лишь по некому недоразумению мироздания. — Наконец Фонд закончил собирать новых Мазингеров. Теперь они освободили онтологическую нишу для существования моих новых мехакайдзю. Нам будет проще измотать и уничтожить Фонд в одной решающей битве. Резкие и острые глаза Хелла блеснули маниакальным безумием — неутомимой жаждой власти и разрушения. — Мы должны сокрушить Фонд и уничтожить Японию за десять дней; если Япония падёт, то весь остальной мир склонится перед моей силой! На планете больше не останется оружия, способного повредить нашим многомерным машинам. Он обращался к троим своим верным командирам. Барон Асура — командир корпуса Стальных шлемов, граф Брокэн — командир корпуса Железного креста, виконт Пигман — командир Мистического корпуса. — Так точно, доктор Хелл! — барон Асура в данный момент выглядел как мужчина греческой внешности и как бледная женщина греческой внешности, левая половина женщины и правая половина мужчины, сшитые вместе и оживлённые с помощью некромантии и передовой кибернетики — с помощью искусства и тёмных наук, полученных Хеллом от самого эрцгерцога Горгоны. Барон Асура мог говорить мужским или женским голосом — в зависимости от настроения, он мог сказать одно слово одним, а другое слово — вторым. Он — будем говорить о нём в мужском роде — носит оккультную робу, закрывавшую его затылок облегающим капюшоном. Она тёмно-фиолетовая со стороны женщины и чёрная со стороны мужчины. Таких же симметричных цветов — широкие штанины, только облегающие ботинки однообразно-тёмные. У «баронессы» ненормально белая кожа, веко выкрашено в сине-зелёный цвет, голубой глаз; мужская часть выделяется очень пышной чёрной бровью, радужка — тёмная, цвет кожи — типичный для жителей Эгейского моря. В белой женской руке — жезл Бардоса. Два таких артефакта есть у Хелла и у Асуры, по виду напоминают тёмную трость, окончание — бронзово-цилиндрическое, с парой заострённых боковых выступов; на самом конце набалдашника — красное кнопковидное навершее. — Доктор Хелл, в этот раз я буду на острие удара. Я смогу наконец сломать оборону этих желтокожих обезьян, с которыми так долго возился барон Асура! — так пообещал граф Брокэн. На тот момент этот дуллахан-киборг выглядит как стереотипный германский офицер Первой или Второй мировой, носящий парадную униформу, одновременно похожую на таковую от белогвардейцев. Головы на плечах нет — зато он сейчас держит её в руке: слегка взлохмоченные волосы, злобный бесноватый взгляд, пакостные тёмные усики и такая же жидкая бородёнка. Его шея выходит из небольшой платформы, способной левитировать благодаря антигравитации. Левый глаз — механический и по виду стерилизован под монокль. Доктор Хелл сдружился с ним, ещё когда работал на настоящий Рейх, потому смог воскресить этого военного преступника после смерти — с помощью всё той же богомерзкой некромантии и с помощью всё тех же тёмных кибертехнологий. Граф Брокэн — самый настоящий сверхъестественный дуллахан, просто дополненный высокотехнологичными имплантами. — Мне кажется, конкуренция в наших рядах только ослабит нас. — Последнем из троицы выступал виконт Пигман. Он выглядел как солидный чернокожий мужчина в рассвете лет — резковатая форма тёмные волос, мутные глаза, в меру мужественные черты лица. Носил в качестве одежды обычный тёмный деловой костюм. На самом деле этот великий колдун Вуду выглядел совершенно иначе, но предпочитал такой иллюзорный облик для пущей солидности. Лицо Пигмана не выражает никаких эмоций — сейчас он посмотрел боковым взглядом на двойное лицо барона Асуры, в котором отразилось эмоциональное возмущение на упрёк со стороны Брокэна. — Нет, Пигман. В конкуренции — залог жизни и залог успеха. Я хочу, чтобы вы конкурировали друг с другом — так вы принесёте мне успех. — Доктор Хелл откинул взглядом своих командиров. Пигману он меньше всего доверял: если Асуру и Брокэна он сам поднял из мёртвых, если первый был ему крайне благодарен и за это фанатично предан, второго он знал ещё при жизни, то вот этого загадочного и вечно молчаливого колдуна прислал его отец — Ньярлатхотеп в облике Отца всех летучих мышей побещал, что элитный чернокнижник очень пригодится в свите любого уважающего себя антихриста. Хелл понятия не имел, кем он был, и Пигман был единственным, кто мог на равных возражать своему начальнику. Впрочем, Пигман делал это сравнительно редко и больше занимался тем, что использовал свои чары и иллюзии для того, чтобы стравливать народы, страны, всевозможных политиков и бюрократов и использовать ресурсы европейских стран для укрепления Подземной Империи Бардоса. Пигман отвечал за разведку вербовку и диверсии. — Постарайся лучше перебить персонал Фонда, угнать их Мазингеров, — взглянул на него Хелл. — Я уже говорил, их защищают высшие силы, которые я пока не в силах преодолеть, — Виконт звучал без тени эмоций. — Ладно. Скоро будет решающая битва. Оставайся на Бардосе. Возьми моих гамий… — Хелл указал в сторону своего трона, возле которого — множество обнажённых, совершенно одинаковых и безжизненно прекрасных белокурых арийских бестий. Это — искусственная форма жизни, способная мимикрировать под другие жизненные формы. Хелл предпочитал, чтобы они выглядели как идеальные красавицы с плакатов Третьего Рейха — с ними он сношался и мог получить от них то, чего не имел с реальными немецкими красавицами. Гамми уже несколько раз пытались убить Коджи, однако всякий раз что-то шло не так — Пигман объяснял это тем, что Нефритовый Император хранит Японию от подобных подлых диверсий. Пока что его эон сдерживает эон Ньярлатхотепа, а раз так, то исход этого метафизического противостояния может решить лишь честная битва двух равных противников. Итак, всё к ней идёт. Корпус барона Асуры состоял главным образом из киборгизированной нежити — его солдаты носили доспехи, похожие на греческие по своему стилю, их стальное облачение было окрашено бронзовым тоном для красоты. Эти зомби, оживлённые по технологии Герберта Уэста, не имели верхней части черепов — она срезалась, когда прямо в серое вещество мозга вонзалось устройство контроля. Оно накрывалось всё шлемом, закрывавшим верхнюю часть лица. Глаза защищены специальными очками, выполняющими функцию верхних век: они тоже срезались у этих зомби. Так что реанимированные солдаты всё время куда-то взирали немигающим взглядом. Каждый из них носил при себе короткий меч, чтобы наносить аккуратные смертельные раны — аккуратные в том плане, что их жертвы будут в дальнейшем перерабатываться на таких же зомби-солдат. Такие мертвецы-киборги получали в сознание всю нужную информацию — они полностью забывали, кем были, и испытывали удовольствие только от того, что выполняли волю своего нового повелителя. Так что их лица часто уродовала гримаса дьявольского фанатизма, когда они брались за какое-то дело. Они выполняли функцию пролетариата и низших пехотинцев. Некоторые мехакайдзю пилотировались стальными шлемами. Люди графа Брокэн состояли из Железных крестов — из правых радикалов, чьи тела модифицировались с помощью различных технологий и стимуляторов. Они носили униформу, смахивающую на смесь Третьего Рейха и белой гвардии; символом служил георгиевский крест, за что они получили своё название. Так как они не были нежитью, у них все ещё оставалась свобода воли, но их сознание подвергалось всевозможным гипнотическим обработкам, так что их прежняя человеческая личность со временем полностью угасала и заменялась всё тем же дьявольским фанатизмом. Железные кресты выполняли собой функцию воздушных десантников и элитной пехоты — они справлялись там, где зомби были слишком нерасторопными. В дальнейшем, когда, после всех этих реинкарнаций, Хелл на данный момент возглавил Микенскую империю, стальных шлемов и железных крестов заменили на клонируемых модифицированных людей с нужными характеристиками. Итак, оба Корпуса выдвинулись к Японии с Бардоса. Барона Асура базировался на своей подводной лодке Будо. Она обладала очень обтекаемой формой и напоминала собой отчасти катер невероятно огромных размеров, сверху — надстройка, обладавшая чертами гуманоида — по сути Будо был талосом такой формы, в форме подводной лодки. Как и все подобные механизмы, он неуязвим для трёхмерного оружия, может осуществлять действия на трансцендентной скорости, в основе его существования — метафизический эон Тёмного Бога. Будо несёт в себе несколько дюжин талосов и тысячи зомби-солдат. Корпус Железного креста базировался на борту летающей крепости Гул. Гул выглядел как дирижабль, полностью окованный железом, оснащённый крыльями-плавниками по бокам и длинными реактивными двигателями позади, на спине у него присутствовал своего рода острый гребень. Впереди — голова, отдающая чертами хищного летающего динозавра. На самом деле Гул только походил на дирижабль, но им по сути не был: нутро полностью свободно от какого-либо газа и несёт в себе дюжину авиационных талосов, рассчитанных в первую очередь на ведение воздушного боя, и сотни фанатичных радикалов-десантников. Фотонная лаборатория находилась в тени Фудзи. Она моментально закрылась усиленным светоносным куполовидным барьером, сквозь который, например, не мог телепортироваться или как-то ещё как проникнуть с помощью своей магии Пигман. — Реактивный скандер! — Коджи сел в кабину, Мазингер — пока что базовой, даже не Великий — подпрыгнул к небу. Сейчас пилот носил красный шлем, защищавший голову, глаза — за прозрачной частью. Прямо в полёте Мазингера захватил зажимами за бока реактивный ранец с парой здоровых красных крыльев, похожих на крылья самолёта. Реактивный скандер заострён и позволяет прямо с пролёта рассечь противника на две части. Если Великий Мазингер и уж тем паче Мазинкайзер оснащены собственными крыльями, то базовый нуждается в таком устройстве для эффективного полёта и маневрирования в воздухе. Силы самообороны Японии, миротворцы ООН, подразделения из США, России, Китая и Южной Кореи разом пришли в первую боевую готовность, когда был замечен огромный воздушный объект, летящий над Японией на большой высоте. — Желтокожие обезьяны, Хиросима и Нагасаки сейчас покажется вам детским утренником! — граф Брокэн держал под мышкой свою голову, он стоял посреди командного центра — в окружении своих фашистствующих белогвардейцев, глядящих за многочисленными мониторами. Огромная интерактивная карта показывала движение воздушной крепости над островной страной. Они пролетали над городами… Нажатие кнопки сбрасывало из чрева Гула ядерную бомбу — грибовидный взрыв полностью сметал многочисленные кварталы с лица земли и убивал в радиусе целых километров всё живое! — Познайте ярость белой расы! Ваше трёхмерное оружие не сможет нас остановить! С любой другой страной произойдёт то же самое, если вы не склонитесь перед Бардосом. Мы уничтожим всю Японию за десять часов! Коджи сейчас вспоминал всё это под влиянием Мелькора. Сердце наполнялось яростью. Сперва она обрушилась на Хелла, но пилот Мазингера уже прекрасно осознавал, безумный дед — всего лишь марионетка гораздо более зловещих и космических сил. Обычные террористы, маньяки и фашисты никогда не могли бы получить себе такое могущество — полную неуязвимость для обычного трёхмерного оружия. Ньярлатхотеп давал им эти силы. Мелькор сразу же поправил: Ньярлатхотеп кто-то вроде Пигмана для Азатота, всего лишь менеджер средней руки. Сам Султан демонов стоит за всем этим побоищем… — Ох, чувствую, когда я доберусь до этого Азатота, ему мало не покажется! — Коджи стиснул сейчас кулаки, когда Мелькор держал своей палец на его лбу и открывал все эти воспоминания из прошлых жизней. — Да. — Мелькор отозвался очень согласно на такие мысли. — Уничтожить Азатота — наша общая цель. В это время к берегам Японии прибыла подводная крепость Будо. Размеры её таковы, что одна только голова на вершине надстройки по размерам превосходила среднестатистический военный корабль в три-четыре раза. — Островоподобный объект поднимается с морского дна! — доложил перепуганный оператор. Крепость Гул столкнулась в облаках с роем мелких летательных аппаратов объединённых сил Антихелловской коалиции: — Бардок, прикончи мелкую мошку, чтобы бы мы на неё не отвлекались! Челюсти раскрылись, на манер языка выпустили из себя взлётную полосу. По ней пронёсся мехакайдзю, похожий на летучую мышь. Монстр сблизился с ближайшей целью, атаковал длинными хлыстами, каждый из которых заканчивался подобием моргенштерна. Они могли выбрасываться на километры. Так Бардок успел первым выстрелом уничтожить один объект, на что остальные выпустили свои собственные ракеты: — Запускаю сайдвинеры! Все они попали в крылья, в голову монстра, в брюхо — взорвали, пробили и изуродовали его тело. Горящая, порванная в клочья, механическая летучая мышь устремилась к земле, ещё больше разваливаясь на обломки… — Бардок уничтожен! — доложил один из Железных крестов. Другой офицер, похожий на Берию, выдал аналитику: — Их сайдвинеры могут генерировать АТ-поле, оно слабое, но его хватает, чтобы воспользоваться «шумами» в АТ-полях наших мехакайдзю! Брокэн оскалил свои вампирские клыки, отдал приказ: — Запускайте Джейсера! Утроба Гула исторгла мехакайдзю, похожего на механическую черепаху, он летел в панцире. В его в брюхе расположен гигантский вентилятор, по периметру тарелки высунулись шесть гибких конечностей и три гибкие шеи с тупыми рогатыми мордами на концах. Вентилятор очень сильно загудел — он сотворил настоящий воздушный водоворот, им затянуты все летательные аппараты Коалиции, после чего буквально перемолоты этим гигантским двигателем — сам он при этом никак не пострадал. — Ха-ха-ха! Не важно, сколько мошкары прилетит к нам: все они падут жертвой нашего гигантского блендера, ха-ха-ха, ! Продолжаем бомбардировки, ребята: мы должны за десять часов полностью превратить всю Японию в радиоактивный пепел, чтобы весь мир знал, что будет, если бросить вызов нам, Подземной Империи! Барон Асура транслировал с моря сигнал — на экране появился доктор Хелл: — За десять дней! — инфернальный старик маниакально трясся руками. — Всего за десять дней с этого момента в Японии не останется ни одной живой души; я извергну вас всех в ад! Полночь, но пылающую столицу Японии видно на многие километры. Крепость Гул добралась до Токио! — Здесь мы проведём нашу битву с Фондом. — Граф приказал пока использовать менее разрушительные бомбы. Попадание каждой такой могло буквально испепелить гигантский небоскрёб. Гул сбрасывал их ковровым образом на манер Второй мировой. Граф специально пролетал на сниженной скорости, чтобы привлечь к себе внимание основных противников. Барон Асура в этот момент подплыл к берегу, приготовил спускать своих мехакайдзю. — Теперь Токио — океан огня! Геенна огненная! — граф Брокэн восседал на дорогом диване — перед ним стоял изящный столик, туда он установил свою голову. — Ваше превосходительство, приближается гигантский объект, — доложил боевик. — Они идут! Это Мазингер! Пусть группа «А» займёт позицию. Талосы перебьют остальных роботов, я же сражусь с Кабуто сам: я убью его лично! На самом деле это был не один огромный объект — сразу пять супер-роботов летели очень близко друг к другу. Все шесть пилотов — в мрачном боевом гневе! Мазингер и Байон — впереди, позади — Венера, по бокам от неё, чуть подальше, Миллион и Дайон. Коджи, Саяка, Азума и Оиде, Лори и Лору взлетели над Гулом. Коджи старался распространять свои ментальные волны через скандер, благодаря этому он смог заключить прочих супер-роботов в фотонный барьер. Это сделало их скорость, сопоставимой со скоростью Гула. Теперь их общая метафизическая воля не позволяла графу сдвинуть с места свою летающую крепость. — Кабуто Коджи! — прозвучал Брокэн, когда заметил их. — Недавно мы получили анализы твоей крови! Нам это стоило больших усилий. Виконт Пигман пытался сделать на тебя куклу Вуду — у этой черномазой мартышки ничего не вышло. Но, Кабуто, анализы твоей крови показали, что твоя мать была по крайней мере наполовину жидовкой! Ты — на треть жид! Подумай только: ты не только желтокожая обезьяна, ты — жид! Это ещё хуже! Нигде от вас, сукиных детей, нет прохода! Везде — вы!.. Разве это не доказывает вечность войны арийских и семитских рас?! Пилот Мазингер ответил оптимистично: — Евреи — умный народ: это делает мне честь, граф Брокэн! — Я не удивлён: твои предки из подпольных христиан — вы извращали ортодоксальную веру! — Брокэн брызгал слюнями, одновременно перемещая своё двойное тело в кабины своего личного талоса-дуллахана. — Вы скрестили с жидами! — Отлично! — рьяно отозвался Коджи с огоньком в глазах. — Это обогатило мой род генами Эйнштейна! Меня это очень радует, граф Брокэн! Меня радует всё, что огорчает вас! Ух, как я буду радоваться, когда вы сегодня точно не сможете сбежать! План Фонда заключался в том, что Коджи нанесёт фатальный урон Гулу, в свою очередь его дружина займётся изничтожением всех прочих неприятелей. На поверхности летающей крепости уже стояли гуманоидные талосы Железного креста, пилотируемые фанатиками белой расы. Фашисты в прыжке разом сорвались с места, прыгнули в ночной воздух… — Фотонный взгляд! — Саяка пролила свой прожигающий луч — он прорезал Файзар, бронированного талоса-тевтонца, внутри которого заключён дух погибшего европейского рыцаря. Остаточный луч оплавил насекомоподобного Грогоса, этот мехакайдзю не смог больше продержаться в прыжке и отклонился, сорвался и рухнул, погиб среди, разлитого на месте Токио, полыхающего ада. — Резак Венеры! Саяка махнула руками — с предплечий сорвались серповидные лезвия, разделавшие талоса-пиромана, стилизованного под позолоченную статую античного бога Аполлона. — Так их, Саяка! — поддержал жену Коджи. — Дыхание Нергала! — Азума применил своё основное оружие: сквозь грудную решётку прорвался разлагающий ураган. Его как раз удачно втянул в себя Джейсер, в результате чего сразу же быстро заржавел, рассыпался в труху. — Огненное сердце! — Оиде расплавил гигантского механизированного ястреба Хавока. — Фульгуратор! — Лори и Лору притянули к заострённому бюсту и к заострённым конечностям Миллиона электрические разряды из атмосферы, сконцентрировали их на изничтожении Балги — механизированного мускулистого минотавра, облачённого в доспехи на Римский манер. Охваченный попаданиями молний, этот враг частично расплавился, частично обуглился, покрылся мелкими взрывами — рухнул с большой высоты и окончательно расплющился среди искр. — Скандер! — как и планировалось, Коджи в этот момент летел напрямую к Гулу; он окутал метафизической волей свои заострённые крылья, потому смог лихо разрезать по линии пояса мехакайдзю Басара — он напоминал собой зелёного антропоморфного птеродактиля с различными кибернетическими имплантами. Следом Мазингер разрезал от головы до талии Шуберна — крылатого гуманоида, чья голова была оснащена подобием красной алебарды (её скандер разбил вдребезги). Пока происходила эта стремительная атака, граф отправил группу «Б»: изо рта Гула вылетели ещё мехакайдзю, чья главная задача — взлететь ещё выше супер-роботов Фонда и ударить им в спину. Первым своей цели достиг Чигул — чрезвычайно тощий зелёный гуманоид с рыборептилоидной головой, чьи руки заканчиваются с гигантскими косами-лезвиями. Он запрыгнул со спины на Миллион, захватил жёлтого женоподобного робота своим длинным гибким хвостом, вонзил косы-лезвия прямо в заострённые элементы груди! Лори и Лору закричали, их охватили электрические разряды. В этот момент у них в кабинах звучит мерзкий голос графа Брокэна: — Ах, какая жалость, мои сладкие цыпочки: жаль, ваши трупы не удастся получить в целости и сохранности — я сделал бы из вас моих жён-зомби! Миллион и Чигул одновременно уничтожены, их искрящиеся останки рухнули на горящий Токио. Вторым налетел Райс — фиолетовое существо, похожее на ската с большими крыльями и длинным хвостом, у него также торчали короткие усики с жёлтыми шипами на концах. Райс захватил со спины Байона своим хвостом, вонзил заострённые усики прямо в голову, в кабину пилота! Азума погиб мгновенно. На Дайона со спины напал Крабас — летающий гуманоид с преимущественно серым телом. У него пара больших тёмно-фиолетовых крыльев на спине. Правая рука заканчивается некой воронкой, напоминающей пылесос. Из него вырвался ветер, закрутивший Дайона. Райс подключился к управлению Байоном: добавил его разложение в этот вихрь, в результате чего, под крик Оиде, Дайон покрылся коррозией. Рванули его реактивные двигатели — Дайон врезался в пылающий город и взорвался окончательно. — Сволочи! «Оппай»! — Саяка буквально выстрелил одной из грудей своего женоподобного робота. Попадание одной из грудных гранат Венеры полностью порвало в клочья Райса, Крабаса и Байона! — Тебе не сбежать! — Коджи пронзил с лёту голову Гула. Пилот Мазингера знал, эта часть воздушной крепости может отделиться и быстро улететь. — Брокэн! В этот раз тебе не сбежать! Ты заплатишь за гибель десятков миллионов японцев! Надо ли говорить, в какой ярости Коджи?! Мазингер стоит на Гуле. — Я убью тебя, Мазингер! — граф Брокэн появляется в противоположной части своей летающей крепости. Он пилотирует свой личный талос, носящий его имя: стилизован под его собственную внешность, выглядит как светло-серый угловатый тевтонский воитель, ноги и руки тёмные ниже суставов, без головы на плечах — механическая голова дуллахана летает отдельно на реактивных двигателях и на антигравитационной платформе (двигатели — для скоростные рывков). В правой руке — длинная и очень громоздкая рапира с белым клинком и позолоченной гардой. — Дыхание Нергала! — Коджи хочет его растворить. Брокэн взмахом рапиры запускает воздушный серп, он разрезает кислотное дыхание и распыляет его в стороны. — Фотонный взгляд! Брокэн отражает рапирой лучевой взгляд. — Южный крест! Сгинь, нечисть! — Коджи просыпает с локтей Мазингера рой сюрикенов. Графу приходит на помощь другой нацист — он пилотирует Харкеншмитт — талос, стилизованный под солдата Рейха: этот робот проливает рой свастик-сюрикенов, мелкие орудия сталкиваются и детонируют. То, что долетело, Харкеншмитт отразил струями паутины со своих пальцев. — Дерьмо! — Коджи готовится применить ещё какую-нибудь атаку. Алый монокль талоса Брокэна стреляет рубиновым лазером. Его прямое попадание в прозрачный купол на голове Мазингера ослепляет Коджи. Вреда не наносит. — Получай, желтая обезьяна! Дальше происходит таран — это голова сперва бьёт в голову Мазингера — и бьёт раньше, чем Коджи успевает отреагировать, поражает его электрошокером. — Ха-ха-ха! Граф Брокэн ликует. Харкеншмитт приклеивает Мазингера к Гулу, покрывает почти его всего паутиной. Робот Японии не может двинуться. У Коджи нет времени освобождаться. — Я — твоя смерть, Кабуто! Безголовый тевтонец вставляет себе гарду в трахею, подпрыгивает, выпускает реактивные струи из ног и ранцы на спине, раскручивается вокруг своей оси. Брокэн нацелен пронзить Мазингера в живот. Лицо графа исполнено вампирского ликования. — Коджи!.. — Саяка стремится ему помочь, но Брокэн это предвидел: — Я твой враг, мартышка! — к Венере летит Дэдкросс — мехакайдзю, подобной гигантской свастике, без конечностей, оснащённый длинным хвостом с секирой на конце и длинной шеей с красной рогатой ликующей головой дьявола. Саяка вынуждена отпрянуть от Гула — Дэдкросс пролетает мимо. Коджи не может рассчитывать на Саяку. Он понимает, что ничего больше не успеет, использует свой коронный приём — пригибает голову и одновременно выбрасывает кабину-глайдер, она взлетает на манер истребителя. Пилот одновременно выпускает из своего мозга ментальные волны, которые программируют нужный ему вариант будущего. — «Свет возможностей!» — с помощью этой силы, Коджи может сотворить буквально нужный исходит событий. Талос нацелен на поражение пилота Мазингера, так что сейчас, в самый последний момент, когда робот опускает голову без пилота, рапира берёт выше. Зацепить рапирой летящую кабину тоже не выходит. В результате талос Брокэна пролетает над Мазингером, задевает его, но не может скинуть с Гула — паутина удерживает робота Японии за ноги. Итак, талос Брокэна пролетел. Коджи благополучно опустился, вновь вернулся в голову Мазингера. — Что?! — граф настолько изумлён, что не верит своим глазам. Не только он один — доктор Хелл, барон Асура и виконт Пигман, не говоря про прочих живых приспешников, охвачены религиозным ужасом при виде такого исхода! Нацист, пилотирующий Харкеншмитт абсолютно деморализован: — Бог с ним! Бог с Фондом! — бедняга дрожит от ужаса. Пилот Дэдркросса в таком же состоянии — у Саяки появляется шанс помочь Коджи. — Это еврейское колдовство! Каббала! У него высшее посвящение каббалы!.. — кричит Брокэн. — Умри! Умри! Умри, жид! Саяка лучевым оружием, используемым на умеренную мощь, испаряет паутину вокруг Мазингера. Она бросает серпы в Харкеншмитта — его режет в клочья! Брокэн-тевтонец возвращается: — Хуй тебе! — Коджи запускает из паха Мазингера фаллической ракетой — она прямо разносит подлетающего тевтонца в обломки! В самом моменте уничтожения, талос-тевтонец успевает исторгнуть рапиру. Она ещё летит, из гарды бьёт своя реактивная струя! Коджи хлопает в ладоши, останавливает её, наконечник рапиры замирает возле его лица, разделённого с ней только прозрачным покрытием кабины в голове Мазингера. Коджи чувствует, что она сейчас рванёт. Внутри заложена взрывчатка. — На! Лови!.. Коджи метает громоздкое оружие в Дэдкросса — пронзает этого дьявола-свастику с секирой на конце. Пилот кричит. Взрыв! Ветер развеял пыль от этого мехакайдзю. — Дерьмо! — внутри летающей головы, похожей на его собственную, Брокэн пытается удрать. Он полностью деморализован. — Какая сила!.. Какая сила с ним?!. А-а-а! — Не уйдёшь! Брокэнбол! — Саяка успевает его перехватить — пинком ноги отправляет обратно в Гул! Голова воздушной крепости сильно повреждена, сейчас Коджи притягивает электрические разряды к одному из её крыльев. — Мы потеряли всех, Саяка! Я должен забрать ключ, иначе мы не сможем уничтожить Адский замок на Бардосе! - Коджи отсоединил глайдер, спустился в расщелину обшивки Гула. Внутри Коджи посадил свою летающую машину, поднял прозрачный купол, вскочил, вынул фотонный бластер из кобуры на поясе. Сейчас Коджи с помощью шлема излучал ментальные волны, которые влияли на электронное оборудование крепости Гул – её нельзя было сдвинуть с места и нельзя было запустить систему самоуничтожения и не представлялось возможным даже стереть данные. Обладай Коджи более глубокими навыками технопатии, как Лэйн, ему даже не требовалось бы особенно взаимодействовать с компьютерами, чтобы просто считать нужную информацию, перенести её на шлем — и потом в Фотонную лабораторию, где её могли бы расшифровать. — Сейчас!.. — Коджи идёт сквозь широкий коридор, где сверху падают оплавленные балки, всюду валит тёмный дым. Одна из них должна рухнуть прямо на него — аура уклонения заставляет её свалиться в сторону; едкий дым также обходит нашего героя, когда он, в своём чёрном-красном облачении и шлеме, идёт сквозь пожарище. Прозрачный экран перед глазами активно сканирует окружение, показывает всё в рентгеновском виде — указывает путь. Коджи поднимается в помещение, где царит кавардак — мебель и оборудование завалили рухнувшие массивы с верхних этажей. В том числе происходит заливание этого отсека с верхних этажей. Разумеется, на такой высоте всё тут разгерметизировано, обычные люди тут бы погибли или потеряли сознание. — Кабуто здесь! — закричал один из неонацистов Железного креста, попавшейся живым — он обгорел и сейчас полыхает пламенем, словно восстала из ада, однако из-за того, что это — модифицированный человек, он не чувствует боли, по-прежнему на ногах и озабочен происходящим. — Здесь, да!.. — Коджи разит лучом смерти со своей бластера. Идёт дальше, обступает упавшие груды покорёженного и оплавленного металла. Коджи голыми руками поднимает тяжёлую дверь, способную в момент опускания рассечь человека на две части. За ней — целая группа живых и готовых к сражению боевиков Железного креста. Эти рядовые напоминают обычных пехотинцев Вермахта — они в светло-голубой форме — чёрные пояса, красные бархатные перчатки, сапоги и воротники. Лица — за чёрными масками с линзами, открывающимися вокруг носа и рта; они носят тёмно-желтые шлёмы с эмблемой красного креста на лбу. Несколько дюжин видят перед собой Коджи, стреляют в него из штурмовых винтовок — свинец либо пролетает мимо, либо попадает только в те части тела, которые скрыты доспехом, отскакивает от них с затихающим звоном. Коджи стреляет из фотонного бластера — пронзает все тела, какие стоят на пути луча. Проскакивает сквозь прожжённые насквозь трупы, во время своего молниеносного движения буквально раскидывает тех, кого ещё не успел застрелить. Коджи — перед разбитым экраном, панели управления в большой комнате ещё живут. Он подходит к ним, кладёт руки, перчатки пилота Мазингера резонируют с системой управления — на прозрачной части шлема перед глазами бегут цифры и прочие данные. Ближайшие экраны Гула, в том числе голографические, показывают утечку информации. — Кабуто Коджи!.. — сквозь одну из щелей сюда подбирается граф Брокэн. Его тело — по-прежнему в помпезной униформе — несёт голову в руке. — Доктор Хелл, конечно, сможет изменить код своего силового поля, но на полную перестройку его структуры у него уйдёт по крайней мере два часа!.. — Коджи блистательно улыбнулся, поворачиваясь к своему заклятому врагу. Позади Брокэна появились его боевики. — Не дайте ему забрать данные!.. Боевики стреляли по панелям управления, кто-то бросил связку гранат в ближайшую коммуникационную шахту, чтобы вывести из строя собственную же электросеть. Коджи развернулся, одну руку по-прежнему держал над панелью управления, в другой — сжимал бластер, стрелял лучом смерти. Это оружие, как уже говорилось выше, прожигало сразу все тела, какие только стояли на линии его поражения. Боевики Железного креста издыхали там, как куры на бойне. Граф Брокэн задвинулся в сторону. Он усилил собственные ментальные волны, как мог, сотворил множество безголовых тел, облачённых в помпезные офицерские наряды. Со всех сторон, тела Брокэна навалились, они смогли схватить Коджи, один держал его за руку, не давая стрелять, куда надо. — Мы умрём вместе!.. — граф Брокэн мог взорвать все свои тела вместе с собой, чтобы уничтожить себя и своего противника. Если бы накачал их должным количеством энергии. Экран перед лицом Коджи показал, что метафизической воли врага хватит на то, чтобы убить его этой атакой. — Саяка!.. Как только Коджи упомянул её, она выстрелила луч рядом с этим местом, прожгла его. Граф Брокэн утратил должную концентрацию, Коджи разбросал его безголовые тела, сбил летающую голову своим лучом. Фотонный бластер слегка задел Брокэна, опалил его череп с боку, слегка обнажил кость, утыканную под кожей всякими электродами. Дуллахан-киброг улетел в расщелину, сейчас вышла из строя его антигравитационная платформа, к которой крепилась шея. — Спасибо, Саяка! Коджи уже выбежал отсюда — застрелил двух боевиков Железного креста, пытавшихся что-то сделать с глайдером. Застрелил двоих, если точнее. Подбежав к третьему, дал в рыло в так, что нацик в гнутом шлеме улетел метра на три. Коджи сел, поднялся в воздух и состыковался с головой Мазингера. — Мы проиграли! — закричал выживший до этого момента боевик Железного креста. — Мы проиграли! Бог на стороне Японии! Бог с жёлтыми обезьянами! Кем бы не был Бог, Бог на стороне Азии!.. Мы были неправы, граф Брокэн! — Бумеранг! — Коджи срывает панель с груди, метает её так, чтобы она рассекла брюхо Гула. — Ледяной гром! Морозный луч охватывает льдом другое крыло. — Дыхание Нергала! — решётчатый рот со свистом выпускает воздушный хобот, он несколько раз изгибается, попадает прямо в двигатели Гула. Изнутри разлагает их, позади гигантского воздушного монстра происходит несколько взрывов. Голову Брокэна вбило в корпус Гула. Мазингер попирает её ногой — враг проваливается в полость корабля. — Оппай! — Саяка грудной гранатой разрывает бок Гула. Вся километровая воздушная крепость горит и дальше себе взрывается, искрится электричеством, от неё валит дымом. Обломки отваливаются. Граф Брокэн понимает, это конец — мёртвого нациста охватывает ужасная досада. Он с ненавистью смотрит на трансгендера барона Асуру. Его подводное судно уже всплыло на горизонте и на его поверхности выступили мехакайдзю. Эти талосы уже в силах вступить в бой… — Граф Брокэн! — механический глаз-монокль транслирует ему в мозг следующее изображение; офицер Железного креста кричит перед экраном. Позади него в гигантскую комнату управления врывается Мазингер. Охваченный гневом, Коджи буквально разносит стену, разрывает гигантский экран, на котором ранее изображалась интерактивная карта. — Мы всё равно упадём, но мы можем выбрать где!.. — граф Брокэн всё ещё может использовать остаток своей метафизической воли, своей ненависти и ярости. Гул срывается с места на остатке выхлопа антигравитонов — Коджи и Саяка не ожидали, что противник так резко даст дёру: они слишком увлеклись его разгромом, потому свалились с его поверхности. Мазингер и Венера, Коджи и Саяка, муж и жена пролетели над пылающим Токио. Взглянули на то, как Гула несёт сквозь ночное небо, оставляя шлейф дыма — громадный, летит прямо по направлению к подводной крепости барона Асуры. — Граф Брокэн! Мы идём вам на помощь!.. — барон Асура наблюдал за этими событиями. Мог бы активнее пошевеливаться, однако предпочёл подождать пока окончательно доломают — уж больно наш грек-трансгендер ненавидел этого дуллахана-нациста. — Уже не нужно! — отозвался граф. — Я сам к вам приду!.. Сардонически ухмыляясь, он падает прямо на Будо. Барон Асура ликовал, когда видел поражение графа Брокэна. Этот дуллахан всё время кичился своим реальным опытом боевых действий ещё во времена Второй мировой; безголовый регулярно критиковал Асуру и искал в действиях тёмного жреца подвох, ошибку или дилетантизм. Но вот сам проиграл. И не просто проиграл: Железный крест погиб в полном составе и забрал с собой в ад всех роботов Японии, кроме Мазингера и Венеры. Это значит, что Корпус Асуры сможет напасть всем скопом всего лишь на двух противников! Барон Асур занял кресло пилота внутри талоса, выстроенного по его образу и подобию: двойное чёрно-белое лицо, корпус имитирует греческое облачение — в одной руке гигантский жезл Бардоса, из другой растёт клубок пурпурных кнутов-щупалец. Позади «Барона Асуры» — самая разнообразная рать: гигантский Титарн с массивной шипастой дубиной, живая колесница Джаггернаут, копейщик Гирон, вендиго Борнест, крокодилообразный Крокодивер, десятки прочих… — Гул врежется прямо в нас! Его Анти-АТ-поле направлено на подавление нашего!.. — доложил зомби-солдат в шлеме. — Мы все ещё раз умрём! — Брокэн, нет!.. — Асура кричит в ужасе. Коджи и Саяка наблюдают за этой грандиозной катастрофой, прилагают свою метафизическую волю к тому, чтобы защитные АТ-поля бардосцев разом исчезли: взвыв на горизонте! Колоссальный паровой гриб восходит в ночное небо, целое цунами от уничтожения двух крепостей доходит до берега и гасит пылающий Токио… — Он ведь уничтожил своих! — изумилась Саяка, хлопая глазами. — Хелл, видимо, забыл, что он правый, а не левый. Хуёво ему играть в эксклюзивность! — Коджи браво усмехнулся. — Сделать команду из нациста и трансгендера — плохая идея для него, ха-ха!.. — Граф Брокэн! — доктор Хелл на Бардосе схватился за голову. — Вот ублюдок! Ты потерял один мой Корпус и уничтожил второй мой Корпус просто на ровном месте! Просто из злобы!.. Да я подниму твой дух из могилы и буду пытать тебя за это вечно! Теперь вся моя атакующая армия уничтожена и половина её погибла просто по прихоти моего офицера! О, Брокэн! Почему ты так ненавидел барона Асуру?! — Доктор Хелл. — К нему обратился Пигман. — Я могу дать объяснение, но, думаю, оно вам не понравится… — Говори?! — Все мы — всего лишь рабы духов злобы поднебесной. Их злоба заполняет наши сердца и мы подчиняемся ей, как марионетки подчиняются кукловоду: мы с вами отдали свои души Губительным Силам, так что не удивительно, что они губят нас. — Слишком по-философски!.. — доктор отмахнулся от такого объяснения со стороны негра. Для него слишком невыносимой стала бы мысль, что он — такой великий — всего лишь жалкая марионетка какой-то гораздо более могущественной, тёмной и губительной силы. — Ну что ж!.. Нам не нужно тратить время на разгром Корпуса барона Асуры! Нам пора наконец взяться за самого Хелла! — Коджи направил Мазингер к Эгейскому морю. Венера — за ним. Её груди-гранаты просто заново отросли. Грозовые тучи заслоняют небосвод над Эгейским морем. Остров Бардос виден на тёмном горизонте. Вспышки молний освещают эту кровавую, ржавую скалу, возвышающуюся среди бушующих вод. В самом центре своё место занимает тройной кричащий демонический лик, обрамлённый бородой и рогатым венцом. Он словно бы грубо высечен огромной рукой в твёрдой породе. Коджи пробивает с тарана невидимый защитный барьер над островом — теперь трёхмерное оружие может поразить это место. Зомби-солдаты пустили в ход многочисленные батареи — выстрелы орудий пронзают грозовые облака. Мазингер пикирует сквозь рой снарядов: — Фотонный взгляд! Лучи с глаз испепеляют огромное количество военной техники по всей береговой линии. Зомби-солдаты превращаются в тёмные силуэты, падают от выжигающих вспышек, какое-то время ещё пытаются шевелиться, пока дымятся. — Проклинаю тебя, Кабуто Коджи! Я поставлю на кон свою жизнь, чтобы уничтожить тебя: Адский замок, запуск! Коджи слышит голос Хелла. Островное изваяние приходит в движение — раз, и сама вершина ржавого массива суши сходит, как гигант, более трёх сотен метров ростом, вооружён четырьмя руками. У великана — три бородатых лица, круг шипов над ними, жёсткий нагрудный доспех, оскал черепа на животе. Король ада Гордон — очередная его ипостась, далеко не самая могущественная. — Надо же!.. Какой большой талос! Сам Замок — это талос! — Саяка поражена. — Бьём его в голову! — Коджи сейчас совершенно бесстрашно и решительно сконцентрировал всю доступную ему силу. Огненное сердце, фотонный взгляд, гранаты-груди, фаллическая боеголовка, притянутые с неба электрические разряды: одновременно попадание двух супер-роботов в массивную коронованную голову с тремя бородатыми ликами. Всё это ломает центральное лицо! Вместо него теперь просто сплошная кровоточащая дыра, зияющий провал, сквозь который каждую секунду наружу вырывается раскалённая материя. Коджи сразу же за этим запускает в крайнее лицо дуновение разложения, в другое — ледяной гром. Выпускает реактивные кулаки — каждый из них попадает в лбы этих боковых лиц. Из них тоже хлещет магматическая кровь, голова — в дыму, вокруг неё всё вспыхивает и гремит… Взрыв! Голову полностью снесло! — Я раньше хотел пилотировать из головы… — Доктор Хелл прозвучал следом же за этим. — Но я решил смирить свою гордыню. Даже будучи полностью лишён головы, Король ада Гордон — этот талос смог двигаться, как ни в чём не бывало! Его ноги ступают по острову, он идёт к ним. — Коджи! — испугалась Саяка. — Дерьмо! — Коджи был уверен, что он по крайней мере отправил в нокаут Короля ада таким ходом. Гордон в одной из рук держал длинней чёрный меч, в другой — искрящейся бич, в третьей — чашу в виде вскрытого черепа, в четвёртой — ваджру, ритуальный индуистский трезубец, разящий молниями. Взмах меча запустил воздушное лезвие — от него Коджи и Саяка смогли увернуться, просто бросились лететь в разные стороны. Чаша выплеснула кислоту в Мазингер — эта ёмкость постоянно наполнялась сама собой. Коджи крутнулся в воздухе вокруг своей оси, окружил себя вихрем, который поймал разъедающую жидкость и расплескал её в стороны от него. Череп на груди Гордона выдохнул разложением. Мазингер сдул его от себя собственным ураганом, пропущенным сквозь ротовую решётку. Бич охвачен электрическими разрядами, когда бьёт, высекает искры!.. Коджи уклонился от него, Хелл рассёк им воздух, закрутил в спираль. — Циклон Гордона! — тогда доктор зло начал вращать всего Короля ада, вокруг великана возник чёрный пылевой столб торнадо не меньше километра: череп выдыхал огонь, чаша расплёскивала кислоту, электричеством расходилось от кнута и ваджры. Это — ураган бушующих стихий, призванный изничтожить всё живое! По крайней мере Мазингер и Венера сбиты с неба громом и вихрями и падают на береговую линию. Их оболочка начинает покрываться коррозией, частично осыпаться. — Хелл! Сукин сын! — Коджи сразу же встаёт среди прибрежных скал. — Я сильнее тебя! Мазингер притягивает к шипам, торчащим из головы, всё окружающее электричество — разряды от бича и ваджры втягиваются в Мазингер. Коджи сразу же за этим возвращает весь ток обратно: бич распадается в пепел, ваджра перегорает. — Получай хуй! В паху Мазингера выросла боеголовка — её запуск ломает коленную чашечку Гордона во время кручения. От этого переламывается нога, все три сотни метров чистого зла падают, сотрясают весь остров! Саяка шокирована таким быстрым ходом событий. Она парализована, просто стоит возле Коджи. — Хелл! Я убью тебя! Не думай, что сможешь пережить нашу битву! Хелл замахивается в его сторону чашей. — Ураган! — Коджи выдувает ветер сквозь ротовую решётку. Он сносит кислоту. В этот момент баллистические ракеты Коалиции летят сюда, поражают Короля ада, разрушают его доспех. Огромный монстр — на карачках, от него отваливаются куски. Впрочем, Мазингер тоже разрушается. — Коджи!.. — Саяка страшно испугана тем, что робот её мужа может в любой момент развалиться. — Не вякай, баба! Дай мне добить его! — Коджи решает охватить себя ярким бело-золотым силовым полем, просто пронзить врага на скорости, врезаясь ему прямо в раскрытую трахею… К сожалению, кусок скандера уже отваливается. Коджи не сможет теперь взмыть в полёт столь лихо. Гордон к тому моменту приподнимается, опирается на свой длинный чёрный меч. Безголовый великан перемещается на спину, садится и возносит меч к небу, притягивает к нему молнии, чтобы окутать лезвие электрической аурой. Хелл планирует метнуть своё оружие прямо в Мазингер. — Оппай! Саяка стреляет грудями своего женоробота — попадает в локоть руки, возносящей меч. В результате он вываливается из пыльцев, падает и вонзается рядом в каменистый грунт, плавит его. Хелл ревёт от ярости. Рука страшно изувечена. Хелл не сдаётся. Руки Гордона, ранее сжимавшие бич и чашу, выставляют голые ладони. Растопыренные пальцы проецируют неоновую прозрачную стену. Мазингер сталкивается с барьером… и разваливается сам! Буквально крошится, кабина вылетает из развалившейся головы! — Вот дерьмо! Мазингер, нет!.. — Коджи впервые так сильно пугается… Впрочем, ему всегда хватает запала преодолеть свой страх и сражаться дальше. — Коджи, давай отступим! — Саяка видит, что летательный аппарат Коджи, сама кабина-глайдер, всё ещё кружит в воздушных пируэтах посреди разлетающихся крошек. — Нет! Я добью его! — Коджи видит, что барьер Гордона пока всего лишь в форме стены закрывает одну его часть. Коджи резко взлетает над врагом — пикирует, вонзается в раскрытую трахею, как он хотел! Он вложил всю свою метафизическую волю в то, чтобы пробиться в кабину Хелла! — «Я убью его лично! Я лично вырву сердце из его груди!» Коджи своим глайдером пробивает кокпит, раскрывает прозрачный купол глайдера, выпрыгивает с сиденья с фотонным бластером в руке. Хелл перед ним на своём троне. Вокруг — обнажённые девицы, уже хорошо знакомые Коджи. Белокурые бестии превращаются в львиц, в тигриц, в змей, в хищных птиц, в медведиц — бросаются на него всей сворой. Коджи всаживает в них лучемётом, отправляет обгоревшие туши дымиться в углу, туда их сносит прямыми попаданиями. — Умри, Хелл! — Коджи видит его перед собой сквозь прозрачный экран шлема, система сканирования и распознавания показывает, что с врагом что-то не так. Без разницы — Коджи стреляет в доктора. Хелл бросает жезл Бардоса на манер копья, набалдашник выбивает бластер, отскакивает в голову и сбивает с неё аж шлем! У Коджи рассечён лоб, брызгает кровь, стекает по бровям и векам. — Умри! Коджи бросается на врага с голыми руками — с каждым ударом вокруг руки атакующего возникает образ призрачного кулака Мазингера. Хелл получает своё… в какой-то момент его бесстрастный облик превращается в некое подобие мешка. — Что?! — Коджи хватает врага руками. Разрывает. Из мешка достаёт какого-то маленького уродливого пигмея, покрытого словно бы светлым пеплом. — «Это виконт Пигман — иллюзионист! А где настоящий Хелл?!» В следующий момент в спину Коджи вонзается жезл Бардоса, заканчивающийся подобием раздвоенных рогов. Глаза Коджи максимально раскрываются в шоке. Он падает в лужу крови, впрочем, напоследок успев сломать голыми руками шею Пигмана. — Ты за всё это заплатишь! — звучит доктор Хелл из-за спины. — Даже не думай, что твоя смерть будет быстрой!.. Саяка вынуждена бежать с острова, так как Король ада Гордон снова распространяет защитный барьер и начинает регенерировать. У неё нет сил его пробить. Саяка вся в слезах. Жена обвиняет Коджи, кричит в грозовое небо, что убьёт его за то, что он поступил так необдуманно. Это когда он вернётся. Но в то же время Саяка молит небеса, чтобы её муж вернулся живым из этого приключения… Нанороботы Бардоса регенерируют, база восстанавливается. Доктор Хелл активирует клона брона Асуры. Новый создан с нуля, у трансгендера новое сознание, но в него пересаживаются воспоминания старого барона Асуры. «Новый старый» тёмный жрец полон жажды служить. Солдаты-зомби помогают ему выбраться из резервуара. Голый гермафродит — одна часть тела которого мужская, иная — женская, гениталии — двойные: присутствует член, под ним — влагалище. Зомби-солдаты учтиво передают гермафродиту новый наряд, выглядящий в точности как старый. Сам Хелл в это время довольно предвкушает кару, предназначенную для Коджи Кабуто. Как метафизически развитый человек, пилот Мазингера просто утратил сознание с тычка жезла Бардоса, но он не погиб. К сожалению. К большому сожалению!.. Подобно Тэцуе, новый барон Асура помнит все поражения своего предшественника и благодаря этому охвачен страшной яростью по отношению к пилоту Мазингера. Ему доктор Хелл поручил пытать ненавистного врага. Вот адский гений входит в специальную оборудованную камеру в глубинах Бардоса, предназначенную только для истязаний Коджи. В довольных глазах антихриста отражается полностью обнажённый пленник. Руки подняты за цепи, в подмышки вонзаются по три чёрных провода, соски неестественно вытянутые и в них воткнуты шипы. Глаза Коджи закатились, а на лице гримаса агонии и экстаза. Гениталии всё время находятся в состоянии эрекции и периодически выбрасывают сперму. Стальные шлемы по очереди насилуют пленника. Барон Асура с истеричным восторгом комментирует реализацию своих потаённых сексуальных фантазий. Кадавр-трансгендер с большим удовольствием рассказывает о том, что нервная система пленника специально так стимулируется, чтобы вызывать одновременно и экстаз и боль. Чтобы его личность оказалась окончательно уничтожена и растворилась в хаосе ощущений. Саяка прибыла в Лабораторию, здесь — паника. Никто не знает, что случилось с Коджи. Но вот — Бардос начинае трансляцию по всему миру… По всему миру! Все народы видят, что сейчас происходит на Бардосе с Коджи Кабуто! Барон Асура с удовольствием начинает очередной стрим с пытками — сперва говорит женская часть этого кадавра, тон голоса как у женщины: — Это очередная прямая трансляция пыток Кабуто. Поскольку соски Кабуто были модифицированы и чрезвычайно чувствительны, он не может перестать кончать, когда его соски дразнят или пытают. Из-за постоянной стимуляции и издевательств физическая структура сосков Кабуто деформировалась. Как видите, из-за постоянной принудительной эякуляции массивные яички Кабуто уменьшились в размере и потеряли почти 90% своей функции. Итак, сегодня состоится очередной прямой эфир, цель которого — унизить Кабуто перед его друзьями и товарищами. Поскольку они ничего не могут сделать, чтобы спасти или помочь Кабуто, им трудно смотреть эти прямые трансляции. Большинство из них уже отчаялись и игнорируют их. Однако есть и те, кто втайне получает удовольствие, наблюдая за пытками бывшего героя… По мере пыток и издевательств, барон Асура отрезал Коджи все конечности и заменил их вживлённым металлом — к коротким культям садист подсоединил цепи, за эти цепи оголённый торс пленника подвешен и всё также подвигается мучениям с помощью высоких технологий. Там, где ниже подмышек в кожу введены трубки, всё страшно посинело и даже почернело. Возможно, уже идёт гангрена. Выражение Коджи по-прежнему осталось бессмысленно-страдающим — он, как на кол, насажен на очень большой фиолетовый электронный вибратор. Всё это видели соратники Коджи и ужасно страдали от того, что не могли ему помочь. — Привет! — вслед за баронессой зазвучал мужской голос барона Асуры. — Прошло уже довольно много времени с момента последней прямой трансляции. Моя работа ужасно утомительна! День за днём ​​мучить изувеченное тело этого неудавшегося героя. Слушать его крики и стоны снова и снова. Сегодня в прямом эфире мы протестируем на Кабуто наш новый афродизиак, разработанный доктором Хеллом. Мы введём ему в организм огромную дозу препарата. Посмотрим, сколько он сможет выдержать. Не забудьте поставить лайк!.. У Саяки случился выкидыш — она была беременна от Коджи — и она сейчас близка к самоубийству. Пока Коджи страдал в агонии на протяжении месяцев, нутро Бардоса, защищённое от атак барьером, могло перерабатывать останки Мазингера. Доктор Хелл и барон Асура взирали на восстановленного супер-робота. — Эйдос Мазингера в наших руках, доктор Хелл! — барон Асура в абсолютном восторге. — Конечно, — сверкали глаза доктора Хелла. — Теперь его эон работает на нас… Оба стоят перед Мазингером Подземной Империи. Лишь один глаз на месте, второй — не смог регенерировать. Много где на корпусе трещины, они остаются как память о мучениях Коджи. Лицо робота — в оковах, символизирующих плен, и в обрамлении из жёлтого металла, подобного металлу первоначальных головных конусов. Шипы из такого материала торчат сквозь ротовую решётку по краям. Символ муки и страха. Вместо головной кабины-глайдера — мини-мехакайдзю, фиолетовый, с парой злобных красных глаз, сидит как паразит-кукловод в центре головы. Кроме трещин, всюду из Мазингера — подобия шляпок не то вкрученных болтов, не то вбитых гвоздей. Это ограничители машины и её «пилота». Пилот — внутри мини-кайдзю. Обнажённый торс Коджи, лишённый рук и ног, погружён в обрамления из проводов. Один глаз отсутствует, как у самого Мазингера, в пустую глазницу вставлены красные проводники. Левый сосок сейчас так деформирован, что представляет собой по сути круглую широкую дыру в коже, серую, сморщенную и сухую по краям — множество крохотных проводков входит прямо в тело и, похоже, подсоединяется к сердцу. Если взглянуть на Коджи со спины, можно увидеть, что позвоночник оголён, к нервной системе подключены проводки, проволока. Ягодицы и значительная часть таза срезана, кишечник, кажется, заменён. В некоторых местах сквозь бока и сквозь грудные мышцы Коджи в живую плоть воткнуты подобия болтов. Живой глаз пилота ещё двигается, рот больше не может закрываться, но можно ронять слюну и озвучивать утробные, мучительные звуки. Ещё в самом начале пыток Коджи откусил собственный язык и попытался им подавиться, но не вышло — Хелл сделал так, чтобы его тело больше не нуждалось в кислороде. Итак, Коджи полностью сломлен, но всё ещё несёт в себе метафизический сгусток, представляющий собой квинтессенцию боли, ненависти, страха, отчаяния, стыда и глубокого чувства нечестивости и извращённости. Нервную систему Коджи то подвергают истязанию, то экстазу, но куда чаще тому и другому одновременно. Но Коджи может осознать происходящее: он всё понимает, хотя, как кажется, доктор Хелл и барон Асура считают, что он уже не помнит себя. Мазингер Подземной Империи буквально пылает тьмой — аура зла окружает машину смерти, ментальные волны мучимого Коджи наполняют его собой. Ужасный робот сходит с места, размеренно двигается. — Я буду управлять им, — барон Асура вскоре садится внутри головы Мазингера. Даже ему трепетно браться за такую машину, основанную на угнетении и страданиях заклятого врага. — В ближайшее время я не могу использовать Гордона. — Хелл решил лично вступить в бой. — Так что я не буду больше сидеть тут. Я отправлюсь с тобой, барон Асура. Саяка Кабуто впала в глубочайшую депрессию. Участь Коджи настолько её шокировала, что она просто не могла больше быть частью Фонда. Она выпивала, превратилась в растрёпанную мымру с синяками под глазами. Бродила в таком виде по ночным улицам, полным беженцев, бандитов и сумасшедших. Саяка мечтала, что её кто-нибудь пырнёт ножом или что она свалится где-нибудь в темноте и найдёт свой конец. Увы, ни бандиты, ни отщепенцы, ни беспризорники её не трогали. Возможно потому, что один взгляд в её убитое лицо, полное страданий, уже отбивал всякое желание находиться в её присутствии. В какой-то момент Саяке стали назойливо названивать — она выбросила свой смартфон. Бродила сутки напролёт, ничего не ела, исхудала так, что погибла бы, будь она обычным человеком. Но в ней ещё осталась искра экзистенции высшего порядка, так что привычные законы реальности пока не могли её убить. Саяке попала на территорию, где уровень радиации повышен, где обычным людям находиться небезопасно — тут никого уже не было. Она просто упала и лежала какое-то время, желая наконец умереть… Что-то в сознании дало ей силы встать и вернуться к цивилизации. Когда личность человека достигает, казалось бы, полного краха под гнётом обстоятельств, дух, какой-то осколок прежней воли позволяет просто встать и пойти дальше. Саяка вернулась в цивилизацию — точнее, она думала, что вернётся в цивилизацию. Пока она шагала вдоль шоссе, по которому всё время проезжают автомобили, нос в первую очередь почувствовал смрад гноя и гари. Вскоре она увидела кровь на улице, разгром, огромное количество багровых и распухших трупов на асфальте и на шоссе. Черепа выглядят буквально взорванными изнутри, мозговое вещество буквально расплескалось. Мужчины, женщины, дети — сотни, тысячи трупов в самых мучительных позах покрывают собой улицы. Поначалу Саяка подумала — ей просто снится кошмар, потому в каком-то смысле она даже отнеслась равнодушно к этому зрелищу. Лишь в дальнейшем она поняла, что не спит. Это не кошмар. Это — явь, которую создал для них мизантроп доктор Хелл. Смрад царил невыносимый. На глаза попалась группа вояк в костюмах химической защиты — у них у всех оружие в руках. Они сжигают трупы. Увидев её, вояки начали по ней стрелять. Саяка растерялась — пули засвистели вокруг. Метафизическая воля в отводила их. Она решила убежать и сделала это с такой скоростью, что обычные люди вскоре просто утратили её из восприятия. Дальше она узнала, что Хелл распространил некий вирус — сумчатую чуму. Уже за неделю он распространился по всей Америке. Разумеется, Хелл применил его против столь ненавистной Японии. Тиран объявил ультиматум: если все страны и народы не склонятся перед ним, то он будет вытравлять их всех этой чумой. Саяка покинула цивилизацию, но в дальнейшем пробирается сквозь кустарник, следуя через пустыри, развалины и заброшенные дома, она вновь столкнулась с людьми. Если этих существ, конечно, ещё можно было назвать людьми: кровавые, опухшие лица, чёрный гной сочится сквозь поры раздутой головы. Голова выглядит буквально, как тёмные тыквы: глаза вытаращены, очень огрубевшие лица искажены либо безумными гримасами ужаса, либо некой порочной радостью — радостью, при мысли, что скоро весь мир узнает такие страдания. Как только эти инфицированные увидели её, сразу прекратили свои беспорядочные стенания — ринулись к ней, крича о том, что она тоже должна быть заражена. Кто-то аж упрекнул её в том, как она посмела ещё оставаться красивой и чистой — и это несмотря на то, как жутко Саяка выглядела после всех своих скитаний и голодания! Саяка поначалу замешкалась, но инстинкт заставил её сопротивляться. Она голыми руками отбилась от этих заражённых — одного швырнула на других. Один из мертвецов серьёзно ударился головой — от этого опухший череп-тыква лопнул, гной чрезвычайно широко расплескался, словно из бьющего фонтана. Поразило, как кости могли настолько деградировать, чтобы превратиться по сути в хлипкую телесную плёнку? После короткой потасовки мертвецы убежали, говоря о том, что она точно заражена — ведь Саяка полностью с головы до ног перемазана в их крови и в их зловонном гное. И Саяка, заплакав, села в углу ближайшего заброшенного здания, и находилась там, какое-то время ожидая, пока вирус паразит её тело. И он не заставил себя ждать. Не будьте воля к жизни у Саяки так подавлена, организм метафизически развитого человека смог бы отразить эту инфекцию сразу. Но сейчас девушка хотела умереть, так что эта зараза начала распространяться по организму, появились первые симптомы. Они вышли настолько болезненными, что девушка всё же не пожелала испытывать эту боль, начала напрягать свою волю, чтобы исцелить свой организм. Саяка около суток страшно потела, пережила бред и горячку, но её организм справился с этой заразой. Когда она, растрёпанная, грязная, дурно пахнущая, сама похожая по сути на окровавленный труп, покинула своё убежище, то на глазах ей попался вертолёт. Саяка уже привыкла слышать гул этих машин вдали, так что поначалу не обратила никакого внимания — она побоялась подходить к этим людям, решив, что они просто примут её за очередного живого мертвеца. Из вертолёта, приземлившегося на крышу одноэтажного дома, высунулись трое. Окрестности заполнены заражёнными — по инфицированным началась беспощадная пальба. Даже по тем, кто не двигался — даже по тем, кто просто забился в угол и дожидался своей смерти. Сама Саяка даже возмутилась — от чего так жестоко? Крови и гноя вокруг стало ещё больше, от них вообще нет теперь спасения. Саяка поняла, что воспринимает реальность сейчас совершенно иначе, чем раньше, теперь ей просто всё равно. Она просто зритель какого-то трешового ужастика, вот до такого состояния дошла её психика. — Саяка! — вдруг раздался знакомый голос. — Босс! Это — мускулистый и одновременно полноватый гопник — один из друзей Коджи. Сейчас он облачён в химическую защиту, стреляет из крупного калибра. А вот двое других участников этого побоища — не облачены ни в какую защиту: Саяка поняла, что это — метафизически развитые люди, которые могут отразить инфекцию просто силой воли. — Я!.. Я!.. — осознав, что она кому-то нужна, Саяка испытала очень сильные и яркие эмоции — у неё побежали слёзы по грязному лицу. Девушка начала подпрыгивать, кричать и размахивать руками. — Кабуто Саяка! Я — Цуруги Тэцуя! Я — сводный брат Кабуто Коджи! Пилот — Великого Мазингера, улучшенного Мазингера! — Тэцуя облачён в свой типичный стильный прикид, шарф вокруг шеи. Стреляет с обеих рук — строчит из фотонных бластеров, лучемёты выжигают толпчщиеся ряды инфицированных. Изуродованные болезнью, они кремируются прямо по ходу процесса. — Ким, забери её!.. — Так точно! Саяка раньше не видела Хуна Кима. Его тогдашняя реинкарнация присутствовала во время этих событий. Южнокорейский чемпион, мастер тхэквондо, использующий приёмы этого боевого искусства и свою собственную метафизическую волю. Хун носил свою типичную толстовку с изображением тигриной морды на спине, синие джинсы. Сейчас он по-быстрому извлёк свои босые ступни из кроссовок, закатал край джинсов к середине голени на одной из ног. Саяка моргнула — Хун одним лёгким движением запустил себя в воздух. В момент своего приземления он закрутился в полёте руками и ногами, всех окровавленных заражённых буквально разбросало. Саяка закрыла лицо руками. Когда убрала их, все заражённые валялись на расстоянии не меньше трёх метров. На самом Хуне при этом ни капли крови или гноя. Он, конечно, испытал некоторую брезгливость при её виде, однако протянул руку очень уверенно — напряжённый флегматизм на лице. Саяка протянула её в ответ — ей даже стало стыдно за то, что она у неё такая грязная и мерзкая… Ещё нашли по ментальным волнам, которые активно излучал её мозг во время борьбы с инфекцией. Саяку вскоре омыли люди в костюмах химзащиты — специальным дезинфицирующим веществом. Она впервые испытала радость за долгое время — радость от встречи с отцом, который тоже испытал аналогичные чувства. Господин Юми весь в работе. Так что много времени их встреча не заняла. Саяка переоделась в нормальную одежду — её сразу выпустили в люди, так как давно стало известно, что метафизически развитые люди неуязвимы к этой инфекции. В Лаборатории Саяка узнала, источник болезни — инфекция, из-за которой в черепной коробке больного активно скапливается инфицированная жидкость, производимая злокачественными клетками, размножающимися в лимфатических узлах. От избытка гноя, голова инфицированного раздувается до размеров небольшой тыквы, а после разлетается на куски. Передаётся контактным путём и для полного заражения достаточно всего одной капли заражённой крови. Радиус поражения от детонации черепа обычно составляет три метра. Также, некоторые заражённые на определенной стадии сходят с ума и превращаются в так называемых «Сумчатых Зомби», которые начинают ещё активнее распространять заразу всеми способами — отравляют водопроводы, кусают, пачкают, фанатично желая при этом, чтобы весь мир познал их страдания. Сумчатая чума абсолютно неизлечима и фатальна для обычных людей. В Фотонной лаборатории над всеми навесила тень отчаяния. Но после поражения Мазингера открылась онтологическая ниша… — Я — Цураги Тэцуя! — пилот Великого Мазингер смог наконец задействовать своего супер-робота. Как обычно, одетый в прикид военного пилота, чья шея обёрнута в шарф, Тэцуя Цуруги предстал перед политикам, генералами, учёными и журналистами. — Теперь я могу начать войну, к которой я тренировался всю жизнь в монастыре подпольных христиан! Из Южной Кореи прибыл робот Тхэквон V, созданный на территории этой страны американцами. Его пилот — Хун Ким здесь же. — Кабуто… — когда Тэцуя появился рядом с Саякой, она аж содрогнулась от того, как он к ней обратился. — Прошу, зови меня Юми! Я не могу слушать эту фамилию!.. — Саяка схватилась за лицо, пролила очередную порцию слёз. Тэцуя сел рядом с ней, накрыл её руку своей, обнял, прижал к себе. Он начал давить на необходимости мести Хеллу и спасения Коджи — путём его убийства, разумеется. На самом деле в глубине души Тэцуя относился к числа тех, кого устраивал такой ход событий. Тэцуя завидовал Коджи и сейчас был рад стать новым главным героем. В результате в душе не возникало особенного сочувствия к Коджи. Тэцуя подумал: его неродной брат сам виноват. Он поспешил, допустил ошибку… Тэцуя познакомил Саяку со своей невестой — Джун Хоно. Она была очень красивой мулаткой, дочь японки и негра! Мускулистого телосложения, у неё очень выразительные накрашенные губы. Джун села в модифицированную версию Венеры — в Диану. Это был женоподобный робот, оснащённый похожим оружием. У неё более человекоподобное лицом розового цвета, светло-фиолетовая корона. Торс окрашен в разные оттенки синего, а суставы — в жёлтый. На груди пара ракет со светло-розовыми наконечниками. Ещё один недавно построенный супер-робот — это Юниор. Визуально он представляет собой простого в чертах и в облике гуманоида, чья оболочка очень похожа на униформу бейсболиста. К нему прилагается дубинка и несколько сферических снарядов, которых Юниор, с помощью этой самой дубинки, запускает в противника. Снаряды обладают различным эффектом: парализующий или сжигающий электрокинез, облако разложения, облако раскалённой материи, облако холода и так далее. Юниором управляет Широ Кабуто — младший брат Коджи, ему около восемнадцати. Красивый и спортивный юноша с глазами оттенка морской волны; его разум полон жажды мести и она полностью охватывает весь его разум. На Бардосе доктор Хелл встречает своего давнего советчика — того, кого он обнаружил в недрах этого места, ещё вступив на проклятый остров в середине злосчастного XX столетия. — Доктор Хелл, — с ним заговорил эрцгерцог Горгон; это существо обладает человекоподобным торсом — у него орчья грязно-зелёная кожа, брутальное, свирепое человекообразное лицо; насыщенные, пышные, рыжие волосы — есть космы и борода; облачён он в чёрные доспехи на греческий манер, носит шлем с пышным красным хохолком; вся эта мускулистая человекоподобная фигура вырастает прямо из окончания спины крупного, жёлтого тигра с чёрными полосками и белыми мехом на животе. Эта причудливая химера всё время служила посредником между Хеллом-человеком и зловещим потусторонним миром, откуда приходили все запретные знания и тёмные технологии. Например, именно ему принадлежало создание Гамий. Горгон обещал Хеллу, что он может стать повелителем Микен, если сможет отбросить жалкую человеческую личность. — Я разработал для вас семерых элитных мехакайдзю, гораздо сильнее, чем все бывшие раньше: Драго, Элефанс, Серпентер, Гилания; Единорог, Кентавр и Гарадабла — вот этих бойцов я вручают под ваше начало. Надеюсь, удача в день битвы будет с вами. Только, чтобы управлять ими, необходим конкретно ваш жезл подле них. Доктор Хелл, вы должны присутствовать непосредственно в бою. Я надеюсь, вы не трус и мы, Микены, не разочаруемся в вас… Только отважный храбрец достоин звания нашего Императора Тьмы. Хелл не стал возражать и со всем согласился. Как показал Мелькор для Кодзи, сразу же после этого разговора эрцгерцог Горгон поручил одному из своих оборотней-шпионов слить информацию Фонду: Хелл будет лично участвовать в грядущей битве и будет находиться на борту своего флагмана. Мелькор это едко прокомментировал: — Эрцгерцогу Горгоне оставалось, пожалуй, только нарисовать на корпусе «Новалона» крупную мишень с надписью: «стрелять сюда». После уничтожения Гула возникло место для онтологической ниши. На Бардосе построили новую гигантскую летающую крепость — «Новалон». По сравнению с Гулом, у него гораздо более выпуклую форму. Спереди зияет решётка, как на лице Мазингеров, только гораздо больше и длиннее. На вершине — башня, застеклённая с одной стороны рубиновым экраном, служащая наблюдательным пунктом, а внутри «Новалона» находятся меньшее судно такого рода. По бокам — пара крыльев с двумя гудящими двигателями снизу. Летающая крепость отчалила к Японии, чтобы уничтожить Лабораторию Фонда. Сам доктор Хелл, уставший от войны, решил лично возглавить эту атаку, чтобы сломить последнюю линию сопротивления Земли. Перед решающей битвой доктор Хелл решил прочитать речь о своей грядущей победе. Тиран начал прямую трансляцию: он встал на специальный постамент, который напоминал собой гигантскую античную колонну. Там его окружало огромное количество микрофонов, на дьяволочеловека со всех сторон смотрели камеры — злодей, охваченной манией величия, желал, чтобы его персону в этот момент снимали со всех ракурсов. Позади на фоне стоят тысячи солдат-зомби, некоторые из них верхом на таких же киборгизированных зомби-скакунах — кавалеристы держат красные флаги с изображением демонизированного лика доктора Хелла / Короля ада Гордона. У всех однообразные лица, наполовину видные из-под шлемов: рабы внемлют каждому слову и готовы впасть в безумный восторг по одному желанию своего повелителя, ведь его мысли, передаваемые через жезл Бардоса, активируют нужные нейронные связи и электронные устройства, слитые воедино с реанимированной органикой. — Когда человечество перешло в XX век, стало ясно, что мы никогда не будем жить как прежде. Я сам родился именно в эти времена. Я родился от немецкой проститутки, которую изнасиловал сам Дьявол, принявший облик шакала — мой Отец. В зрелые годы я видел отвратительный бардак Веймарской республики. Я увлёкся идеями Гитлера и прочих фашистов. Меня страшно увлекла идея создать нового человека с помощью тотального насилия и абсолютного государственного контроля. Разумеется, фашистская мысль увлекла меня только по той причине, что во главе всей этой монументной силы я видел самого себя. Когда я направил весь свой гений на то, чтобы разрабатывать оружие для Третьего Рейха, я был кузнецом — да, кузнецом от самого Дьявола, но всё же не политиком. У меня не было возможности повлиять на политическую власть… В каком я был ужасе, когда Великий Рейх пал! Я был в отчаянии. Я хотел покончить с собой… Но Дьявол был со мной. Моей персоной заинтересовались войска Коалиции. Как думали, англичане и американцы, скоро должна была начаться Третья Мировая война с Советским Союзом. Подобно тому, как американцы спасли от суда японских военных преступников, таких как Сиро Иси, я был спасён теми, кому мой гений нужен был лишь для войны с Советским Союзом. Моя жизнь превратилась в серость, пока я не услышал легенду об одном острове в Эгейском море. Этот волшебный остров мог исчезать и появляться, повинуясь своим законом… Когда-то на нём царила Микенская цивилизация, железный гигант Талос защищал их от врагов. Но даже они были бессильны против природы — землетрясение опустило их остров на дно моря. Мне стало известно, что в середине XX века этот загадочный остров снова поднялся со дна. И я возглавил экспедицию… Не буду томить вас этими подробностями — дальше вы всё знает. Лучше давайте поговорим о мире. Когда закончилась Холодная война, сторонники западной демократии подумали, что случился конец истории. Что либеральная демократия — это самая очевидная форма правления, наилучшая для всех. Но она оказалась не состоятельна. Отсутствие границ, свободный мир непременно привёл к размыванию наций и ценностей. Обычные люди, заключённые в своих городах-коробках, начали вырождаться. Глобальный Север старел — в то время, как глобальный Юг в начале века достиг стадии перенаселения. Массовая миграция и вымирание наций привело к торжеству правых идей. Стало ясно, что все ресурсы находятся в руках у буржуазной элиты, в то время как народные массы, особенно молодое поколение, лишилось возможности получить хорошую работу. Либеральные интеллигенты невнятно блеяли про гендеры, эксклюзивность, дискриминацию и прочую чушь, которая непонятна простому человеку. Зазнайки проиграли медийную конкуренцию в борьбе с правыми популистами, которые разговаривали на языке быдла. Серия новых глобальных конфликтов показала, что ООН бесполезен… Так настала эпоха национальных консерваторов. Увы, но неоконы не смогли добиться успеха в решении тех проблем, которые вызвали их к жизни. Это стало особенно ясно в середине нашего столетия. Правые популисты не смогли укоротить буржуазную элиту, они не смогли предложить человечеству ничего нового, агрессивная риторика только привела к поляризации их собственного населения, а также к его окончательному обыдлению. Итак, неоконы проиграли. Население планеты стремительно сокращается, ресурсов становится всё меньше с каждым днём — лишь буржуазия, лишь номенклатура — маленькая прослойка владеет всеми ресурсами — остальные прозябают в нищете. Мужчины больше не могут найти себе женщин, чтобы заводить семьи… Я думаю, совершенно ясно, что настал конец старого человечества, этот мир уже изжил себя и необходимо создать новый мир. Нового человека. Я — доктор Хелл — предлагаю простое решение: убить всех людей и вернуть их к жизни в качестве моих рабов-зомби. Сознание моих немёртвых слуг полностью избавлено от сомнений и драм, «стальные шлемы» свободны в своём рабстве потому, что им больше не нужно думать о том, что им делать. С ними всегда тот, кто всё за них решит. Моя система контроля сознания, вживлённая им в головной мозг, таким образом стимулирует зоны, что новые люди абсолютно довольны и полностью удовлетворены просто тем фактом, что они служат мне и исполняют мои приказы. Коммунисты хотели создать нового человека, который будет наслаждаться регулярной работой; у них это не получилось, я же достиг этой цели! Искусственный интеллект моих квантовых компьютеров может полностью обеспечить всю инфраструктуру надёжным управлением — нам не нужны больше все эти корыстные, коррумпированные чиновники, бюрократы и прочее ничтожества. Я предлагаю вам добровольно присоединиться к моей новой Империи. Те, кто присоединятся добровольно, получат новые немёртвые бессмертные тела и свободу воли — вы станете погонщиками моих рабов, как барон Асура или граф Брокэн. Мы с вами станем новой аристократией, которая покорит Галактику! Вы можете быть любой национальности, любой этнической принадлежности, даже любой гендерной идентичности — наша аристократия крайне толерантна ко всем проявлениям человеческой натуры, если вы можете доказать свою полезность для Империи: в моей армии служили или служат трансгендер барона Асура, созданный мною из половинок мужа и жены, мумифицированных много тысяч лет назад; граф Брокэн — ярый нацист и фанатик белой расы, защитник традиционных европейских ценностей; в том числе христианства; виконт Пигман — африканский колдун, ненавидящий всех белых христиан. Я — сам сын нищей проститутки, моя младенческая колыбель — вонючие, тёмные кварталы, куда никогда не заглядывают приличные люди. Кто был никем, тот станет всем! Старый мир мы разрушим и новый наш прекрасный построим! Во славу Сатаны, во славу Дьявола, моего отца, давшего мне все эти тёмные силы, чтобы претворить в жизнь свою мечту. Вы можете присоединиться к нам, даже оставаясь христианином или последователем любой другой авраамической религии: вам всего лишь нужно будет в таком случае диалектически признать, что Господь и Сатана — одно и то же существ, как это признавал граф Брокэн. В единстве противоположностей нет ничего невозможного: только борьба и единство противоположностей лежит в основе жизни и всяческого прогресса. Зная это, я очень хочу, чтобы мои аристократы, авангард моей Империи, чтобы вы все были разными. Я хочу, чтобы вы вечно конкурировали друг с другом — ваша конкуренция и ненависть друг к другу приносят Империи Дьявола только пользу, развитие и бесконечный прогресс. Думайте с умом, люди Земли, потому как время старого мира скоро закончится. На этой планете все ещё живёт слишком много людей, несмотря на очевидное вымирание человечества, мне не нужно столько слуг — потому я распространяю сумчатую чуму зомби — от неё ваши мозги будут лопаться гноем. С помощью этой пагубы я очищу мир от огромного количества ненужной живой материи низших существ. Число слуг, которое мне понадобятся для дальнейшего завоевания мультивселенной, ограничено: потому не нужно ждать. Я начинаю новую эпоху — мою эпоху — эпоху Доктора Хелла! Хелл экзальтированно вскинул руки, в одной из них он всё время сжимал свой жезл Бардоса, дающий ему абсолютную власть над армией и компьютерами Подземной Империи. — Доктор Хелл, — когда он спустился, к нему обратился мерзкий карлик-сатанист, чья отвратительная физиономия таилась в тени балахона, его звали Тофель. — Мы только что узнали: наши враги смогли помешать нашей трансляции — они отрубили звук!.. — Что?! Хочешь сказать, весь мир видел, как я кривляюсь на беззвучный визуальный ряд! — Так точно, мой повелитель… К сожалению. Хелл яростно заскрипел зубами: — Ничего страшного! — вскоре взмахнул он своим жезлом. — Скоро я покажу силу — а сила всегда убедительней слов! В Фонде всё же прослушали речь Хелла со звуком. — Ёбаные коммунисты! — так охарактеризовал её Хун Ким. — Почему коммунисты? — взглянул на него Тэцуя. Южнокорейский националист объяснил: — Хотят убрать всю частную собственность и считают людей за мясо. Это — самый откровенный и последовательный коммунизм. Коммунисты постоянно делают апелляции к экономике. Для них не существует ничего, кроме производительных сил. Народ, вера, нация — для них просто болтовня, нужная для защиты классовых интересов. Но с точки зрения экономики люди — это просто мясо, рабочие единицы, как зомби Хелла. Все твои мысли и чувства, мораль и идеи — это всё ресурс, если ты хочешь собрать в руках партии все материальные ценности. Хун рассказал, что его отец-техножрец создал робота Тхэквона. За это он сам, жена Хуна и его младший брат были убиты агентами Красной Империи — организации, которая была подобна Подземной Империи. Она правила Северной Кореей и планировала захватывать новые страны и земли в свою пользу с помощью мехакайдзю. Ими управлял какой-то гном по имени доктор Кафф, он же генерал Малкольм. Это был подражатель Хелла — визуально выглядел как демон-вампир в тёмно-красных одеждах, но на самом деле был всего лишь электронной куклой. Ею управлял маленький гном, страдающий комплексом неполноценности. Кафф превращал трупы в зомби-коммунистов, как это делал Хелл. Северокорейское правительство предоставило ему все возможности. Мелькор уточнил, для Коджи, что доктор Кафф — это малый гном, сбежавший из Арды после того, как эльфы подвергли его расу геноциду. Душа его попала в круговорот Сансары: теперь Кафф всякий раз перерождается, чтобы работать на коммунистов и стремиться построить Красную империю. В этой реальности Кафф получил от эрцгерцога Горгоны несколько мехакайдзю и материалы для их производства и улучшения в Северной Кореи. Они были побеждены и уничтожены Хуном с помощью Тхэквона. — Как ты уже понял, Микенцы разделяют ценности Тёмных Богов — все они любят конкуренцию, — подытожил Мелькор. «Новалон» прибыл к Фотонной лаборатории, окружённой барьером. Из его нутра десантировались усиленные мехакайдзю последнего поколения: усатый китайский дракон Драго, оснащённый авиационными турбинами; антропоморфный слон-громила Элефанс, похожий на индуистского бога; змееноид Серпентер, чьё антропоморфное чешуйчатое тело, защищённое доспехом на греческий манер, выглядит особенно гибким; причудливый гусеничный механоид с набором орудий на спине и с головой птеродактиля — по имени Гилания; антропоморфный крылатый бронированный Единорог с копытами на ногах; землянистый Кентавр, облачённый в фиолетовые латы, лишённый лица, вооружённый копьём и щитом; наконец химерическая, ужасно громоздкая Гарадабла, обладающая здоровыми лапищами, с серединным лицом-черепом, наделённым бивнями-косами, и парой заострённых змеевидных голов по бокам. Во главе всей этой рати — Мазингер Подземной Империи. Если монстры спрыгнули с воздуха, то «Новалон» дальше по-быстрому приземлился немного в ином месте, открыл огромный трап — по нему выгрузилась кавалерия солдат-зомби, каждый из которых восседал на кибернетизированной лошади. Над ними летели компактные антигравитационные машины с пушками, также управляемые стальными шлемами. Доктор Хелл всё же решил рассматривать вариант захвата Фотонной лаборатории своим десантом — как только падёт силовое поле и мехакайдзю разгромят супер-роботов, кавалерия и пехота возьмёт Лабораторию. — Огненное сердце! — барон Асура атаковал: жар пролился от V-образной пластины с груди, барьер Фонда выдержал. — Фотонный взгляд! Луч из глаза Мазингера бьёт следом. — Все — атакуйте барьер! Барон Асура указал жезлом Бардоса на Лабораторию. Химера Гарадабла пустила в ход лучи из заострённых змеевидных глав, из пустых глазниц серединного черепа выступили зенитки. Драго распахнул челюсть, сотворил энергетический шар, запустил им. Гилания — прямой залп с гаубиц. Единорог и Кентавр — таран на скорости. Элефанс — звуковая волна с хобота. — О, Ньярлатхотеп! — Хелл вскинул жезл Бардоса. — Дай мне силы пробить этот барьер! «Новалон» пустил в ход собственные лучемёты. Из-под его крыльев густо повалили реактивные снаряды. Так, ослабленная воззванием, стена из частиц света пала, и тогда с другой стороны разом выступил шестеро супер-роботов: Великий Мазингер, Тхэквон, Венера, Диана, Юниор и Босс Борот. Гопник Босс пилотировал экспериментального робота, не предназначенного для сражений, представлявшего собой громоздкую фигуру с руками до земли. Битва в тени горы Фудзи началась. — Фульгуратор! — Тэцуя атаковал первым — низвёл гром на «Новалон». Даже воздушная крепость самого Хелла пошатнулась. — Проклятие! Откуда там ещё один Мазингер?! — антихрист стоял позади спин своих солдат-зомби, сидящих за панелями управления. Он повалился с ног, не упал только из-а того, что схватился за их плечи. — Откуда?! Зомби-слуги заговорили о том, что Фульгуратор сильно повредил их. Башня «Новалона» пошла дымом. Хелл испугался: — Этот Мазингер ещё сильнее, чем прошлый!.. — Доктор Хелл! Мы справимся! У нас есть свой Мазингер! — барон Асура исполнился империалистического угара, тряс жезлом. — Мазингер Подземной Империи! — Доктор Хелл! Это тебе за брата! За Кабуто Коджи!.. Умирай медленно, дьявол! — Широ Кабуто, зная, где находится доктор Хелл, пустился забрасывать «Новалон» губительными сферами. — Отражайте их дуновением Борея! — по приказу Хелла, решётка пропустила сквозь себя воздушный вихрь, отбрасывающий снаряды. К сожалению для Подземной Империи, Широ вкладывал в запуск своих снарядов столько метафизической воли, что дыхание Борея не выручало: попадание окаменевающего шара покрыло решётку коричневым твёрдым веществом, сквозь неё теперь ничего не прорывалось. Красный экран на башне «Новалона» начал проецировать плотный такого же цвета прожектор — человек, под него попавший, утрачивал возможность воспринимать окружающий мир. Широ запустил битой шар с затемнением — попадание покрыло экран башни тёмной красной, прожектор перестал светить. Если бы Юниор продолжал бросать шары, то «Новалон» вскоре бы был низвержен. Кентавр, благодаря своей скорости, смог перехватывать их, встречать своим щитом — по очереди в него угрожали всплеск жара, кислоты, холода, электричества — от этого щит вскоре разлетелся на куски, даже рука по самое предплечье уничтожена. — Оппай! — Саяка пустила в ход груди-гранаты. Броня Единорога выдержала. Извивающийся в воздухе Драго получил лёгкие повреждения, Гилания — значительные, однако этот механоид на гусеницах сразу же начал стремительно восстанавливаться. Серпентер ловко отпрыгнул в сторону от детонации «Оппай», далеко высунул свою змеевидную шею, выплюнул клейкой субстанцией — она покрыла Венеру с головы до ног, сразу же застыла, превратившись в кристаллическую тюрьму-оболочку. Саяка не могла сдвинуть свою машину с места. — Лошадиный удар! — Хун Ким рывком сократил расстояние, врезал ногой в корпус Элефанса. Мускулистый монстр-слон отъехал назад. Он трубил в хобот, мог разрушить прочную броню ультразвуковым оружием. Тхэквон слегка покрылся трещинами — ему пришлось бы гораздо хуже, но пилот вовремя выстрелил рукой — за ней потянулся трос; прямое попадание кулака в основании хобота повредило его так, что Элефанс лишился возможности трубить. — Фульгуратор! — барон Асура обрушил гром. — Поймаю! — Босс подпрыгнул: его громоздкий робот протянул к себе все молнии, это почти полностью его убило, однако в результате электрическое оглушение не коснулось более значимых боевых единиц. — Великий бумеранг! — Тэцуя бросил его. Мехакайдзю Гарадабла накануне отделил свои бивни-косы от лица-черепа, соединил друг с другом и бросил на манер бумеранга. Орудия столкнулись — у Гарадаблы они разлетелись на две части, бумеранг Мазингера пролетел дальше, срезал химере массивную конечность, вернулся обратно в руку Тэцуи. Он метнул оружие ещё раз — химера закрыла головы второй массивной конечностью: её бумеранг также срезал, вонзился концом прямо в череп по центру. Змеевидные головы по бокам Гарадаблы ещё действовали — использовали свои лучемёты. Единорог взлетел в небо, сотворил круг, увеличил скорость — вознамерился вонзить рог прямо в Тхэквона. Диана сшибает его с пролёта своими грудными ракетами: противник падает, однако не погибает — антропоморфный рогатый жеребец хорошо защищён своими доспехами. — Боевой импульс! — Хун далее вдарил ладонями в бронированный торс — Единорога отшвырнуло в Драго, китайский дракон запутал товарища в кольцах. Широ настолько полон ярости, что видит только «Новалон» — пока Юниор не смог нанести ему критического урона, однако очень эффективно истощал защиту и волю Хелла: вместо управления своими монстрами, безумный гений вынужден постоянно концентрировать усилия на поддержании защитного барьера вокруг своего поверженного штаба. Хелл приказал Кентавру любой ценой ликвидировать Юниора. Кентавр уже лишился щита, безликий изверг метнул копьё. Оно пронзило Юниора насквозь — взрыв! Широ погиб, с ним уничтожено копьё Кентавра. Четырёхногий мехакайдзю лишён оружия. — Ураган! — когда Серпентер изверг струю субстанции, Тэцуя сдул её — она покрыла самого рептилоида. — Фотонный взгляд! Лучи из глаз Великого Мазингера разрезали застывшего Серпентера от головы до паха. Кровь брызнула, монстр взорвался. — Рыбий удар! Хун Ким захватил Элефанса в тиски и зашвырнул громилу к Мазингеру. — Дыхание Нергала! — барон Асура как раз выпустил его сквозь решётку: сам Элефанс раскрошился, подвергся разложению, мелкие ошмётки разлетелись. — Ледяной гром! Тхэквон отпрыгнул в бок — морозный луч прошёл мимо, угодил в ногу Кентавра, сковал его в лёд. Кореец моментально воспользовался ситуацией — сиганул к Кентавру: — Пульсация Ки! Тхэквон через удары раскрытых ладоней послал в противника сильные энергетические волны — в результате Кентавра, ранее обездвиженного холодом, разорвало в клочья! Из пустых глазниц черепа Гарадаблы выдвинулись зенитные установки — они насыщенно стреляли по Великому Мазингеру. Их снаряды со звоном отскакивали от его неразрушимой брони. — Реактивные кулаки! — Тэцуя запустил сразу два в боковые змеевидные головы Гарадаблы, чьи заострённые окончания выпускали лучи. Кулаки столкнулись с ними, разорвали в клочья. Тэцуя вернул себе руки, вырвал бумеранг из черепа Гарадаблы, вернул себе на грудь. — Огненное сердце! Жар, в упор пролитый, полностью расплавил этого монстра, он растёкся буквально в лужу. Босс Борот захватил Мазингра Подземной Империи в свою мощную хватку. — Кабуто, увидемся в раю! — Босс подрывает своего робота. Барон Асура истерично кричит. Взрыв отбрасывает его. — Взгляд Дианы! — Джун испускает из глаз своего женоподобного робота насыщенный алый луч — разит им Мазингра Подземной Империи. — А-а-а!.. Доктор Хелл, им нас не взять! Я — барон Асура — справлюсь с ними! — тёмный жрец поднимает на ноги своего робота. Мазингер Подземной Империи не получил никаких повреждений после того, как Босс Борот подорвал себя, а Диана испускает ему свой луч прямо в лицо… Драго успел ткнуть Тхэквона кончиком хвоста-хлыста — тычок пришёлся прямо в расщелину на броне. Мехакайдзю отверз пасть, начал между челюстями концентрировать энергетический шар. Его прямое попадание, вероятно, нанесло бы фатальный урон. Хун раньше врезал с ноги под нижнюю челюсть, вообще оторвал голову противника — она улетела в небо. Энергетическая сфера, концентрируемая между раскрытой челюстью, взорвалась в вышине, полностью уничтожив череп. От этого салюта также пострадал Единорог — ему оторвало крыло, бронированный монстр рухнул рядом на землю. Утрата головы не остановила змеевидного мехакайдзю с турбинами — Драго продолжил извиваться, даже смог хлестнуть от души южнокорейского робота, едва не перевернул с ног. Хун цыкнул. В этот момент Саяка смогла освободиться из кристаллической тюрьмы: фотонный взгляд Венеры расплавил авиационные турбины Драго, они повзрывались. Чтобы добить извивающегося дракона, Саяка запустила резаки — летающие, вращающиеся серпы нарезали Драго, он окончательно развалился. У Хуна не было времени на благодарность: кореец воспользовался этим моментом, чтобы напрыгнуть на Единорога, пока тот ещё не встал с земли. Приземление проломило, полностью изничтожило антропоморфного жеребца. — Фотонный взгляд! — Асура с его помощью пересиливает луч Дианы. Джун громко кричит. Голова её робота взрывается, она погибает, обезглавленное тело падает, дымясь… Тэцуя видит это — всю свою жажду месть за убитую невесту он вкладывает в дальнейшие атаки. Гусеничный механоид Гилания регенерировал, дал залп из своих гаубиц. Прямое попадание смогло даже покрыть трещиной доспех Великого Мазингера. Попадание, прошедшее по касательной, оторвало часть плеча Тхэквона. Оболочка там всё ещё повреждена после звуковой атаки Элефанса. Рука вышла из строя — Хун стиснул зубы, функционирующей рукой робота схватил рог Единорога, ранее раздавленного приземлением, и метнул аликорн прямо в дуло гаубицы. Гилания отъехал, кровь капала, голова птеродактеля звонко кричала. — Мазин-меч! — барона Асура активировал его. Тэцуя — свой. Мазингер Хелла шагнул против Великого Мазингера. — Реактивный кулак! — сжимая рукоять в одной кисти, другая была одновременно использована для выстрела: кулак попал в решётку на рту Мазингера. «Челюсть» скривилась что у одной, что у другого. Культи стреляли пулемётами — это не нанесло им серьёзного вреда. Руки состыковались с предплечьями. — Хуй! — Тэцуя использовал паховую ракету. Асура едва успел среагировать, чтобы запустить такой же. В столкновение двух фаллических боеголовок произвело взрыв, который раскидал обоих роботов. Хелл сконцентрировался на жезле Бардоса. Его воздушный корабль смог удержаться и восстановиться после поражения громом. Теперь «Новалон» стрелял — зомби-солдаты поразили Венеру с лучемётов, она рухнула с дымящимся повреждениями. Хелл указал жезлом на Тхэквона — неорганические клетки Драго, инфицированные с помощью усика, начали разрастаться. Созданные на основе целлюлозы морских водорослей, они стремительно смешивались с основополагающей структурой Тхэквона. Только что метнувший аликорн, Хун осознал, что не может полностью контролировать своего робота: сквозь голову Тхэквона, покрытую трещинами, выростают жёлтые глаза на стебельках, их радужки сложны и многоцветны; ранее повреждённая рука начала преобразовываться в кибернетический зеемподобный придаток, содержащий как растительного, желтоватого вида ткань, так и металлические элементы — эта мутировавшая конечность бросается извиваться и хлестать самого Тхэквона. — Ёбаный коммуняка! — Хун прыжком запускает свой юнит навстречу Хеллу. Тхэквон принимает на себя попадания лучемётов. Пилот закрылся от них мутировавшей рукой — её распыляет в клочья. Таран дальше успешно пронимает весь «Новалон». Хелла трясёт так, что он слетает с места в компании своих зомби-солдат. Летающая громадина, пробитая роботом, падает, но не разрушается, не взрывается — остаётся сравнительно целой. Находится на боку. В бой вступают обычные смертные войска Коалиции — огромное количество военной техники скрывалось под барьером фотонной лаборатории. Живые мертвецы-киборги, пытавшиеся взять приступом Фотонную лабораторию Фонда Кабуто, все уже перемолоты в кровавый фарш фанатизмом вполне себе смертных солдат, ненавидевших Подземную Империю абсолютно люто. Зомби-солдаты управлялись с помощью устройств, имплантированных им в реанимированное серое вещество мозга, оно стимулировало им центры, отвечающие за наслаждение и целеустремлённость. Нежить не знала страха, абсолютно не ценила себя. Каждый такой мертвец с оголённым мозгом под шлемом, весь обвешенный взрывчаткой, с радостью на лице стремился прыгнуть в строй живых вояк. Но даже сплошная атака взрывников-кавалеристов не помогла Подземной Империи — фанатичные вояки из самых разных стран мира показали большее рвение в истреблении своих врагов. Уничтожив всех стальных шлемов, их летающие машины и их скакунов-киборгов, живые солдаты Коалиции — воины разных наций — вырвались с прежних позиций, чтобы непрерывно обстреливать флагман главного злодея, пока километровый «Новалон» покоится на боку и держится на остатках собственного барьера. В какой-то момент сквозь трещину в его корпусе к штурму перешли обычные вояки, ворвались, стреляя по рабам-зомби, всячески портили проводку. — Гамии, убить их! В следующий момент перед глазами Хелла раскрылся экран: в одной из комнат на борту «Новалона» всё завалено ошмётками его белокурых арийских бестий — некоторые из них частично или полностью превратились в животных. Посреди кучи этих трупов, возвышается человек в разорванном белом халате, под которым видно киборгизированное тело, состоящее из почти чистого металла. Брутальное лицо, изогнутые тёмные брови и резкие усы, слегка раздвоенный подбородок. Ему лет сорок — жуткий мстительный взгляд. — Кэндзо! Чёрт тебя побери! Хелл лично появляется перед сыном Джузо — стреляет из жезла лучом. Кэндзо пытается увернуться, не получается — луч прожигает отца Коджи насквозь. Тогда, с дымящейся сквозной дырой в груди, Кэндзо пытается активировать скрытую в себе бомбу. Антихрист не допускает её детонацию с помощью своей технопатии, исходящей от жезла. — Даже не думай, сукин сын! Все равно суждено победить мне! — Хелл подходит к Кэндзо, вонзает в него заострённое окончание своего жезла, полностью блокирует всю электронику киборга; отрывает Кэндзо руками голову, обтянутую синтетической кожей, ломает стальной череп, откуда вытекает живой органический мозг. Хелл хочет убедиться, что один из его заклятых врагов точно мёртв. — Я не буду пытаться захватить вашу Лабораторию! Я её просто уничтожу! Выкинув останки из рук, Хелл закрывает глаза, прижимает ко лбу набалдашник жезла, в котором осталось уже мало энергии. Это устройство транслирует и усиливает ментальные волны мозга. Дьяволочеловек отдаёт команду последнему уцелевшему мехакайзю. Гусеничный механоид Гилания на полной скорости переезжает обычную бронетехнику, давит своими гигантскими гусеницами укрепления и врезается в основное сооружение Фотонной лаборатории, прорывается к её центру. Там — самоуничтожается. Колоссальный взрыв оставляет на месте Лаборатории просто один сплошной кратер! Все ее ресурсы, все её фабрики, все бомбоубежища — все это исчезает в один миг. Господин Юми и всё командование погибает. Хелл яростно ухмыляется. Асура-Мазингер и Великий Мазингер встают после того, как их разбросала ударная волна от взрыва. Повреждения, ранее нанесённые Гиланией, приводят к тому, что оболочка защитника Японии крошится и разваливается на боку и на бедре, обнажаются механические внутренности, сверкающие электричеством; машинная кровь растекается. — За доктора Хелла! За Подземную Империю! — барон Асура дальше просто фанатично бежит в бой с мечом. — Я — Тэцуя — настоящий герой, я положу конец вам!.. — пилот Великого Мазингера отвечает тем же: они начинают сражаться на мечах, высекаются искры, столкновение клинками сопровождаются просто физическими ударами кулаков. — Асура, добейся победы!.. — доктор Хелл чувствует — нужно унести ноги. Внутри основного корпуса «Новалона» скрыт меньший корабль. Хелл быстро поднимается по трапу, оказывается в его пределах. За спиной злодея кипит перестрелка — обычные вояки сражаются с зомби-солдатами, потери с двух сторон огромны. Похожий на алый самолёт, «Малый Новалон» вылетает из него, поднимается в воздух. Хелл с высоты смотрит на то, как основной корабль покоится, будучи пробит Тхэквоном. Антихрист концентрирует свою волю на жезле Бардоса — в результате весь корейский робот страшно мутирует, у него вырастают турбины, поваляется извивающийся хвост, появляются усики вокруг головы, она раскрывается на драконий манер. Органика или её подобие полностью неотделимо от металла и механизмов. — Тэцуя! Спаси Коджи! Убей его! — подняв окровавленное лицо, Саяка бросается в последнюю атаку: повреждённая Венера набрасывается на Драго-Тхэквона, самоуничтожается. Последний мехакайдзю Бардоса встретил свой конец. Доктор Хелл скользнул взглядом — он, конечно, обратил внимание на то, что у южнокорейского робота была раскрыта кабина. Погиб ли пилот? В любом случае сейчас внимание Хелла больше концентрируется на битве Мазингеров — только они остались боеспособны! Исход всей войны решит победа в этой дуэли! Барон Асура и Тэцуя фанатично рубились на мечах. — Южный крест! — Тэцуя просыпал с рук рой сюрикенов — если бы они вонзились в противника, то напитались бы его энергией, после чего — детонировали. — Дыхание Нергала! — барон Асура не может растворить им Великого Мазингера, зато легко растворяет все летящие сюрикены. — Великий бумеранг! — Тэцуя бросает его. Асура бросает свой: два бумеранга сталкиваются, разлетаются на куски. Ледяные лучи сталкиваются, возводят ледяную стену между двумя роботами, они обходят её. Тут, при выходе из-за угла, нога Великого Мазингера переламывается, робот падает на колено. Барон фанатично опускает меч — Тэцуя защищает уязвимую голову своей рукой, пальцы разлетаются в обломки. Но пока происходит разрушение руки, на одной ноге Тэцуя резко вскакивает, выпускает из спины своего робота крылья — они придают ускорение. Меч Великого Мазингера снизу-вверх распарывает грудь Мазингера Подземной Империи. Касается подбородка, брызжет машинная кровь. Получив такую рану, баронс Асура отступает, кричит: — Реактивный кулак! Кисть, сжимавшая меч Мазингера Подземной Империи, отделяется от предплечья, устремляется на реактивном двигателе в сторону Великого Мазингера. Тэцуя в последний момент поднимает собственный меч — ударяет клинком по клинку врага, почти подлетевшему к голове. Рука и меч Асуры выбрасываются в небо. У доктора Хелла в этот момент замерло сердце. «Малый Новалон» поднялся в облака. — Докто… — ближайший зомби-солдат не успел ничего дальше сказать: голая рука прошлась от его стального шлема до поясницы, туловище разрезано на две части! Хун Ким жив — южнокорейский националист в тоне своего фанатичного флегматизма голыми руками упокаивает приспешников тёмного властелина. Он успел покинуть кабину своего робота, когда понял, что Тхэквон безнадёжно заражён врагом, и, благодаря тактильному зрению, смог распознать, куда ему двигаться сквозь нутро «Новалона». Раскрыв голыми руками стальные двери, Хун попал в командный центр «Малого Новалона», заполненный зомби-солдатами. Нежить синхронно обнажила свои мечи. Южнокорейский чемпион перевернулся на руки, вращая себя на кончике пальца, он каруселью закрутил ногами — от каждого попадания босой пяткой или от столкновения с голенью мялся шлем вокруг вскрытого черепа. У зомби внутри полностью рвался в клочья реанимированный мозг. Снова ставшие просто трупами, эти мертвяки в доспехах разлетались, словно тряпичные куклы. Раскидав их, Хун встал на ноги, занял боевую стойку. Если в глаза Коджи в такие моменты всегда горел чрезвычайно яркий гнев, то лицо Хуна охватывает леденящая ярость. — «Проклятие! Как же я ненавижу этих пассионариев, которые сражаются против меня до конца!..» — доктор Хелл сейчас просто дико охвачен страхом, когда смотрит в глаза южнокорейца. — Ёбаный коммуняка! — Хун рванул против него. Хелл выставил свой жезл, на его концах выросли шипы — антихрист использовал его как рогатину, против прущегося медведя. Хелл мог бы сейчас победить, однако его сердце дрогнуло: злодей охвачен страхом перед несгибаемой волей своих противников! Он грезил сперва мечтой превратить Землю в огромный некрополь своих зомби-рабов, а потом, их усилиями, атаковать всю остальную мультивселенную. Но если даже на этой убогой планете против него сражаются такие сильные души, то неужели на других планетах не найдётся тех, кто бросит ему вызов и кто будет для него ещё более опасен? Хелл ненавидел людей и любил покорных рабов-зомби по той причине, что боялся душ, независимых от его воли. Не только из ненависти, но из чистого животного страха Хелл так садистически терзал Коджи, желая, чтобы его мучительная участь могла подавить волю к борьбе против него. Но он не смог в конце концов подавить даже слабую Саяку, которая вечно нуждалась в том, чтобы её кто-то спасал. Что уже говорить про Тэцую и Хуна? Про Кэндзо? Про Босса и Широ?.. Самого Хелла охватил такой ужас, что чёрное сердце дьяволочеловека дрогнуло. А в битве метафизически развитых существ, это главное. Вот почему Хун, подскочивший к нему, смог просто взмахом ноги перебить жезл, переломил его столкновением голых пальцев об основание рогатого набалдашника. Набалдашник успел выпустить луч, похожий на луч лазера, таковой смог порезать плечо Хуна, но не нанёс метафизически развитому человеку никакого фатального урона. Хун взялся избивать Хелла — он схватил злодея за бороду и буквально с мясом вырвал её; последующее попадание кулака в лицо сорвалось с него кожу, обнажило слизистый серебристый металл, скрытый под тонкой оболочкой демонической плоти. Хун дальше заключил своего противника в тесный хват — раздавил его искусственные, синтетические мускулы своими собственными, естественными. Хелл парализован — уцелевший глаз выражает шок, второй глаз — активно вытекает из наполовину оголённого механического черепа. Хун сделал то, что не смог сделать Коджи — вырвал чёрное сердце демона из грудной клетки и врезал им о его лицо! Орган размазался, разбрызгивая чёрную, искрящуюся кровь, поджигающую окружающие материалы. Охваченный синеватым пламенем, Хун продолжал добивание: он сломал позвоночник Хелла, стиснул стальной череп до такого состояния, что просто раздавил! Как только злодей испустил дух, кореец, полыхая заживо, резко расслабился, обмяк и рухнул замертво. Барон Асура, чьи голоса хаотично менялись с мужского на женский, испугался; взглянул на то, что происходит на борту «Новалона» и с ужасом увидел смерть своего тёмного властелина. — Нет! Доктор Хелл, нет!.. Асура, как обычно, в такой момент поддался эмоциям — и запаниковал. — Да! Умри наконец! — Тэцуя, охваченной мрачной радостью, нанёс рассекающий вертикальный удар: он располовинел голову-кабину барона Асуры, его самого, истерзанного Коджи, всего Мазингера: половинки пали в обе стороны, заискрились разрядами, покрылись взрывами. — Это!.. Это! Это!.. — на планете эльфов-шеддайин, Коджи воспринимал откровение от Мелькора. Японец покрылся густым потом, едва сдержал рвоту. Краснел — из-за его характерной, по-азиатски желтоватой коже, было сложно понять, может ли Коджи побледнеть. Мелькор объяснял: — Кабуто Коджи. Я раскрыл тебе, как ты был пойман во временную петлю. Ты был вынужден постоянно переживать Войну Мазингера. Исходы — различны, но всё в конце концов возвращалось на круги своя после перезапуска вселенной и перерождения душ. Я показал тебе один из примеров. Таких было ещё много. Коджи унял нервозную дрожь — в его глазах отразился искренний страх, когда он вспомнил, каким пыткам доктор Хелл и барон Асура порой подвергали его в прошлых жизнях. Унижение и чувство извращенности и нечестивости проникли в сердце. — Что потом делал Тэцуя? — Коджи решил об этом узнать. — Эрцгерцог Горгон захватил контроль над Бардосом. С его помощью он привёл на Землю микенов из подпространства, так что Великий Мазингер продолжился сражение. Их апокалиптическая битва полностью разрушила Землю и отправила в прошлое Бардос. Чтобы Хелл смог найти его на новом этапе… — Это Ньярлатхотеп создал такие условия! Он — отец Хелла!. — Коджи решил сейчас отрешиться от гнева, страха и возмущения, чтобы холодным разумом выяснить всю ситуацию. Мелькор несколько пренебрежительным тоном сказал: — Ньярлатхотеп — всего лишь менеджер среднего звена на службе Азатота… — Тогда я сделаю всё, чтобы убить его! Этого Азатота! За такую боль, я точно ему отомщу! — Коджи в этом вопросе полностью поддался своему пылкому характеру. — Кабуто… — Лэйн смогла справиться со своим аутизмом и начать внятно изъясняться. — Вся мультивселенная сотворена снами Азатота, его смерть приведёт к краху всего Тричилокосма. Кабуто, ты готов ради мести за свою боль уничтожить всю реальность? — Нет! — Коджи резко помотал головой. — Если всю реальность, то — нет! — Ты понимаешь, что в будущем тебя будет ожидать бесконечное число перерождений, наполненных такими же страданиями? Хорошо подумай, Кабуто Коджи. Я раскрыл тебе как работает Сансара и теперь ты можешь понять мои мотивы и замыслы — уничтожить Азатота, уничтожить Сансару, уничтожить всё сущее. Вот теперь, зная это, подумай о будущем — и если ты надумаешь присоединиться ко мне, то просто скажи об этом — я услышу. На том Мелькор превратился в тёмную точку, быстро поправшую на небосводе. Дюк молча и тревожно смотрел на Коджи всё это время — он держал свою руку на его плече и не отпускал. Кадзи-старший немногим ранее отступил на некоторое количество шагов назад, дымил и курил. Решил сейчас всё же подойти и возложить руку на плечо Коджи. Пусть даже этот парень, в чьём лице, несомненно, было что-то от Юй и Синдзи, приходился ему чужим человеком. *** Камина долго говорил с Братством пневматиков. Выяснил, что они называются «пневматиками» по той причине, что Саурон их так просто назвал, взял это слово из гностической религии. Сами ребята гностиками не являются. Камину это расстроило. В свою очередь Сагара и Касио отдельно отвели его в сторону и решили поговорить с ним с глазу на глаз. Они предупредили, чтобы Камина не пытался обратить их в свою веру или внушить ещё какие-нибудь взгляды. — Хорошо, я вас понял. Я просто хочу поговорить. Камина выяснил, какими способностями обладают эти пневматики, убедился, что они не являются пневматиками в смысле гностической доктрины, которую исповедует Симон. — Касио, что если я попробую вернуть тебе твои способности? Уверен, вкусив Гнозис, ты не можешь его забыть. — Камина очень верно попал в душу бывшему супернатуралу. — Да, я хотел бы этого. Я чувствую себя инвалидом. — Касио, конечно, понял двойной смысл слова «Гнозис» — оно обозначало одновременно сверхъестественную силу с точки зрения их терминологии, и одновременно — откровение гностического учения, которое проповедовал Камина. — Но, Камина, я не хочу подпадать под ваше влияние. — Ничего, Касио. Я же не требую от вас верности. Я просто бросаю пробный камень. Мне любопытно, что можно мне добиться от вас для нас? — Камина больше всего заинтересовался далее Ноно и Ларк. Решил поговорить с ними наедине. Камина добился такого разговора при условии, что Ноно сделает его запись. Камина просто расспросил их о жизни, о взглядах на религию и политику. Рассказал о себе без утайки, честно признал, что был террористом и экстремистом с точки зрения Римской Империи и Королевства Лордгенома. Ларк испытала к нему влечение, навеянное желанием отдаться «плохому парню». Ноно тоже он понравился — она восхитилась тем, как отважно Камина бросался на врагов. Ноно аж взялась радостно щебетать. — «Как же бесит, что Ноно восхищается этим Каминой больше, чем мной. Но мне самой он нравится. Я бы не стала, правда, так щебетать…» Ларк глядела на Камину и чувствовала, как сердце подчиняют инстинкты. Камина в один момент слушал Ноно и смотрел ей в радостные глаза, одновременно простые и наивные, донельзя открытые; потом в следующий момент взглянул в лицо Ларк, блеснул глазами, двинул бровями. Обладательницу смуглой кожи, медовых волос и россыпи милых веснушек охватило тепло и смущение. — Вижу, я нравлюсь вам как мужчина. — Камина ни с чем не смог спутать взгляд женщины, заинтересованной в мужчине. Ларк поспешила его отвести с долей стыдливости. Камина же притянул к ней руку. Он не стал брать её, просто раскрыл ладонь и позволил ей самой выбирать. Ноно в момент смолкла и стала смотреть, что выберет Ларк. Ларк полностью поддалась инстинкту и взяла Камину за руку. Ноно положила сверху свою руку. — Я хочу пригласить вас в баню. Вы не против? — Мы не против, Ларк?! — радостно взглянула на неё Ноно. — Э-э, не буду против, да. Почему бы нам с тобой не сходить в баню с красивым парнем? — Ларк немного волнительно забегала взглядом. — «Зато пусть Николас поревнует…» — Там будут ещё девушки, — предупредил Камина. — Но не бойтесь — моего внимания на всех хватит… Камина покинул орбиту и прибыл в Каминоград вместе с Ларк и Ноно. Он подошёл к Аске и к Рей I, поговорил с ними, тут не требовалось вообще ничего, чтобы договориться уединиться в бане. Мари отказалась от этой идеи, даже когда ей сказали, что Камина будет единственным парнем в бане. Она считала его слишком мужланским. — А будет Йоко? — полюбопытствовала Аска. — Нет, я не хочу, чтобы она маячила у меня перед глазами. — Почему? Вы же раньше были в отношениях? И она, как я поняла, до сих пор тебя любит? — Аска, Йоко влюбилась в Фэанора и хочет родить ему ребёнка. Что до меня — я влюблён в Симона. Йоко — была моей женщиной. Мне она была важна, мне было важно, чтобы у меня была женщина… Но сейчас я чувствую, что перерос эти отношения. Мне уже не нужна Йоко, я могу чувствовать себя важным без женщины вроде неё. Но если Йоко будет моячить у меня перед глазами, сердце моё будет ревновать. Очевидно, будет лучше, если Йоко не будет со мной много разговаривать. Пусть она теперь — одна из жён Фэанора. Пусть родит ему ребёнка. Но пусть держится от меня подальше. Камина сейчас задумался о своих чувствах, сделал паузу. — Аска, я рассказываю тебе об этом, чтобы вы передали эти слова Йоко. Мне кажется, мы говорим о других людях у них за спиной куда честнее, чем в лицо. — О! Ну Йоко же расстроят такие слова! — обеспокоилась Аска. — Я не буду ей об этом говорить. — Как хочешь. — Камина сейчас казался мудрым и размеренным в суждениях человеком. — Если она расстроится, я не буду против. Ведь у неё есть теперь этот Курво. Он так бережёт и любит своих женщин, что я без опаски передал Йоко в его руки. Камина подумал сейчас о своих словах. — Я, пожалуй, ещё поговорю с женщинами Курво. Камина сразу решил мысленно вычеркнуть из кандидаток Мадору — эта полудемоница, если говорить откровенно, его напрягала, так что он решил к ней не подкатывать. Камина подошёл к Юнг, Норико и Казуми, поговорил с ними. Казуми настолько влюблена в Фэанора, что не видит других мужчин в принципе, ей они не интересны. Норико полностью ориентируется на неё, как на ролевую модель. А вот Юнг не против попробовать с Каминой. Тихо не интересовала Камину, пусть даже они оба принадлежали к расе лилим. Груди у Тихо нет никакой. У Ларк, правда, тоже, но Камине нравится её медовый цвет волос. Итак, Камина вошёл в баню в компании сразу пяти девушек — Ноно, Ларк, Рей, Аска и Юнг. Камина сел с ними и кое-что им рассказал. — Однажды, когда мы с Симоном только начинали партизанить против Лордгенома, у нас случилось вот что — я, Симон и этот мелкий лобастый — Росиу — мы попали в такую ловушку. Нашли бани и горячие источники, там — уйма красавиц. Я захотел прыгнуть в их объятия. У них были ваши лица, я это запомнил… Оказалось — это были оборотни. Они приняли облик красавиц, взяли его из ноосферы. Ух, жаркая вышла ночька! Но не в том смысле, в котором я хотел! Девушки в голос рассмеялись, Рэй просто улыбалась. — Я вовремя почувствовал неладное, когда увидел среди всех этих девок развратную старую каргу. Это была совершенно отвратительная старая бабка, обтянутая стрингами и чулками. Я думаю, в каком-то больном сознании эта бабка может быть эротичной, но эти мерзкие суккубы просто не подумали о том, что будет эротичным для нормальных людей. Ведь Лордгеном зачистил поверхность земли от людей — у этих тварей не было возможности изучить нашу культуру. Ладно! — окончил рассказ Камина. — Можете начинать! Я чувствую, вы это хотите!.. — Я буду командовать! У нас уже есть опыт делать так с Курво! — Юнг взяла шефство. — Да, я не против, чтобы ты командовала, потому что у нас обычно командует извращенц Синдзи. — Аска предоставила ей бразды правления. Юнг начала назначать девушек на конкретные обязанности: Рей облизывала Камине сосок слева, Ларк — справа, Ноно — облизывает член. Юнг и Аска по очереди целуют Камину в губы, поворачивают ему лицо. Надо ли говорить, как у Камины всё быстро встало? Девушки менялись — теперь Аска и Юнг облизывали ему соски, Ноно и Рей целовались в губы, Ларк — сосала член. Роли девушек поменялись ещё пару раз. Юнг и Аска по очереди обе захватывали детородный орган Камины грудями и бойко тёрлись ими о него своими упругими, титястыми мячиками. У обеих яственно проступил румянец в лицах. Ларк и Ноно пальцами дрочили им за это куночки. Это придумала Юнг, как обладательница самой большой груди. Рей периодически брала Камину за голову, поворачивала его к себе и приплеталась с кавалером языками. Он в ответ лапал ей грудь рукой. У Рей груди были больше, чем у Аски, потому Камина скоро потребовал поменяться местами — теперь он целовался с Аской. Камине очень понравилось зарываться лицом в её пышные рыжие локоны. В свою очередь Рей попеременно с Юнг захватывала член в титястые мячики. Поза изменилась ещё раз. Рей дальше садилась своей бледной попкой на лицо Камины. Он отвечал ей тем, что вылизывал анус, промежность и половые губы. Аска и Юнг в это время взяли Камину за руки и каждая возложила его пальцы себе на клитор. Камина втирал подушечки в бугорки этим девицам, доставлял им удовольствие. Ноно наездницей скакала на причиндале Камины, заставила его испытать первый оргазм, однако сама этого не поняла — мужчина сдержал извержение семени. Ларк язычком щекотала Камине пятки и подушечки пальцев на ногах. Рей убралась с лица Камины. Ноно вставала розовой ножкой на это место, накрыла подошвой нос и рот Камины, позволяла ему облизывать себе пальчики и пяточку. В это время Аска, Рей, Ларк и Юнг по очереди обволакивали ртами Камине член, только что выпавший из куночки Ноно. — Ва-а-ах, я кончил! — закричал Камина, когда Ноно убрала ногу от его лица. Из уретры вновь ничего не показалось. Сейчас Юнг с долей изумления сжимала этот член, она трясла его себе на грудь, явно желала, чтобы ей на титьки выплеснулась светлая, тёплая, мужская субстанция. Она уже привыкла, что такая всегда в изобилии стреляет из Фэанора, словно из пожарного гидранта. — Я буду придерживать кончу, чтобы меня на всех хватило! Вот так Камина решил. — Курво всегда кончает, хе-хе! — Юнг поставила Фэанора выше Камины. — Я удивлена, что вы, лилим, уступаете эльфам в выносливости! — Ну пусть будет так… Камина встал на ноги, первой взял Юнг, поцеловал в губы, потрогал титьки, взял девушку на руки и насадил на свой член. Она захватила Камину руками и ногами. Он трахал её, держа на весу. Все остальные девушки встали, окружили Камину, трогали его, ласкали, тёрлись о него грудями и бёдрами. В результате он сам ещё раз кончил — опять же, удержав сперму, и заставил кончить Юнг. Спустив её на пол, Камина взял в руки Ларк. Грудей интересных тут вообще не было, так что Камина, хмыкнув, повернул её к себе спиной. Ноно опустилась на четвереньки, Ларк поставили на жену. Аска, с нахальным взглядом, приставила свой рыжий лобок к лицу смуглой курдки. Так что Ларк, принимая в себя толчки Камины, вылизывал ей вульву. Рей опустилась на колени позади Аски, обняла бёдра и языком сверлила подруге анус. Юнг пальцами ласкала очко Камины. Он попросил её только ничего не засовывать внутрь — потому что если она будет давить на простату, то он точно не сможет сдержать сперму. Как итог — Камина ещё раз передавил мышцы своего члена, сдержал рвущееся семя. Ларк очень обильно кончила. — Теперь Ноно! Камина взял её за бока, держал, опять же на весу, только в этот раз положил затылок Ноно на колени Ларк. Лицо Ноно — волнительно смотрит в лицо Камине. Аска и Юнг присели на корточки вокруг Ноно и руками разминали её грудь прямо на глазах у Камины. Рей обнимала его со спины, периодически бралась за яйца. — Ва-а-а!.. Кончаю!.. — в этот раз Камина обильно выплеснулся в Ноно. — Вот спасибо, Камина! Это потому, что я такая классная?! — девушка-робот обрадовалась, почувствовав у себя внутри такое количество спермы. Разумеется, сама Ноно стряслась от оргазма, как только осознала оргазм своего партнёра. — Нет!.. Ты ничем не лучше прочих, Ноно!.. Просто я не сдержался! Мне!.. — Камина часто и звучно дышал, с напряжением закрывал и раскрывал глаза. — Мне нужен отдых!.. Смахнул пот с лица и выпил чуть ли не бутылку холодной воды. Отдохнув, он завершил дело: взял на руки Рей, прижал её женские мячики к своему собственному мужскому торсу, в этот раз вонзился в жопу. Насаженная, широко растянутой дыркой промеж ягодиц, Лилит прямо аж первое время извивалась в его объятиях, тесно сжатая бицепсами. Рей несколько раз до крови укусила Камину в шею, ногтями исполосовала ему спину в жутких стонах. Камина рвал ей кишку, она отвечала с таким же рвением. Он аж сбросил её на пол — Рей-Лилит с шумом рухнула и прямо несколько секунд билась в конвульсиях на полу, одновременно неустанно дроча себе свой здоровый бугор между ног. Из её вульвы, как парное молоко, выплеснулся фонтан! Как только это случилось, сама Рей, закатив глаза, перевернулась на живот и выставила попу кверху — через некоторое время из её ануса показалась струйка светлой спермы, сброшенной туда Каминой. Девушки в этот момент сидели главным образом в воде и наблюдали. Камина дальше уселся на скамейку в бане, какое-то время отдыхал. Рей спокойно присоединилась к подругам. Аска и Юнг хлопали её по плечам и всячески хвалили за такой результат. Девушки всё это активно обсуждали — особенно Аска, Юнг и Ноно. Наконец сама Аска подошла, добилась эрекции у Камины, повернулась спиной к нему и насадила себя вагиной на этот кол. Сама двигалась, порываясь вперёд, груди подскакивали от нервных движений — в свою очередь Камина держал её за руки. Как итог, Аска выжала из себя оргазм и свалилась на пол. Камина, глядя на неё, глядя на прочих девушек, обступивших его, дрочил свой член — расплескал по их направлению последнюю на сегодня порцию своей кипящей белой спермы. Камина откинулся. Рей и Юнг сидели рядом с ним, Аска, устав от оргий, опустилась к подругам на колени. Рей и Юнг нежно поглаживали Аску и перебирали ей рыжие локоны, поддерживаемые с помощью заколок в виде красных зажимов для пилотирования Евы. Ларк и Ноно держались особняком — сидели у стены и обхватывали руками свои ноги. Отдохнув, Ларк решила что-то нашептать Ноно. — Камина, — предложила тогда Бастер-машина №7, встав и подойдя к кавалеру. — Гляди, что могу… Ноно сблизила свои девичьи ладошки возле лобка, сдобренного кроткими розовыми волосками, — там сформировалась «точка сингулярности», тёмная сфера, окружённая алым орелом. Камина уставился на её бёдра… Раз — из сферы материализовался длинный мужской причиндал, да ещё сразу в наполовину возбуждённом состоянии! У Камины первые несколько секунд округлялись глаза, а в это время все девушки вокруг начинали смеяться. Даже молчаливая Аянами подала смешок. — Трахай их. — Камина сообразил, указав на окружающих девушек. Ларк сразу же подскочила к Ноно, обняла со спины жену и развратно нашептала ей на ушко. Ноно, с похожим выражением на лице, внимательно вслушалась в то, что она ей говорила. — Нет, я хочу трахать тебя! Ты же — герой… нашего любовного романа! — Ноно, как кажется, повторила эти слова за Ларк. Сама Ларк, продолжая обжимать руками свою Ноно, глядела на Камину с большим предвкушением. — Ну ладно. — Камина согласился. Он оторвал свои сочные мужские ягодицы от скамейки, опустился на колени перед девушкой-роботом и взялся полировать языком её причиндал. Аска и Юнг оживились, тоже встали со своих мест, спешно подошли к Камине, взяла за руки и прижали пальцы мужчины к своим нижним губкам. Пока он дрочил им похотливые вульвы, Рей подошла к нему со спины, вцепилась пальчиками в виски и пустилась втирать свой бугорок ему в шею. Ларк опустилась на корточки позади Ноно, поцеловала жене ягодицы и пробралась язычком ей в анус. — Ва-а-ах! — у Ноно от такого член живо достиг полной эрекации и плескал лицо Камины своей белой спермой. Мошонки у неё не было, неизвестно, где таковая бралась. Вероятно, откуда-то из чрева. Лицо Камины покрыл целый фонтан, непрерывно бивший секунд восемь из уретры. Сник он полностью где-то к двенадцатой или тринадцатой секунде. Камина закрыл один глаз, напряг лицо и обнажил край челюсти. — Молодец, Ноно! — Ларк вскочила и осмотрелась мордашку Камины, взяла мужчину за подбородок и как следует насладилась своей доминантной ролью. У Ноно, как обычно, наивной радостью сверкали глаза — девушка-робот была очень рада, что добилась такого успеха. Рей присела рядом с Каминой и начала слизывать с его лица сперму Ноно. Аска и Юнг глядели на всё это теперь больше со стороны, но это не заставило их прекратить мастурбировать — обе уроженки Германии ласкали себе пальчиками влажные половые губы и надрачивали себе бугорки-клиторы. Именно такое упорство по этой части заставило обеих девушек кончить — Аска и Юнг добились сейчас сокращения своих куночек собственными силами, просто наблюдая за чужим половым актом. — Ноно, — когда Рей вылизала всё лицо Камины, Ларк обратилась к жене с такими словами, — я думаю, ты должна теперь отработать Камину в задницу! — Как скажешь! В какой позе это лучше сделать?! — Ноно экзальтированно захлопала глазами. — Ну… Я хотел бы видеть твоё лицо, твои сиьски, Ноно, так что… — Камина откинулся спиной на скамейке, поднял ноги и взялся за них руками, раздвинул и откровенно открыл для Ноно свой беззащитный анус, впрочем, с заметными следами неоднократных проникновений — регулярные практики «настоящего мужского слияния» с Симоном навсегда пробурили этот задний проход. Итак, причиндал Ноно исчез в этой пристани и появлялся только тогда, когда она, во время размеренных ритмичных движений, давала назад своим тазом. Пока Ноно трахала Камину, к нему с боков подошли Рей и Юнг, самые грудастые девушки, брали Камину за руки и клали ладонями себя на бюсты. Аска подошла к Камине со стороны затылка, накрывала ему лицо своим выменем. Ларк пробовала рукой дрочить Камине — увы, выжать из него оргазм в какой-либо форме не получилось: Камина больше не хотел. Зато Ноно страстно блеснула своими крестообразными зрачками, подобными зрачкам Нии, и обильно исторгла сперму, не отличимую от мужской, в кишки Камины. Как только она это сделала, её половой орган скукожился и очень быстро уменьшился до размеров нормального клитора, превратился в типичный девичий хоботок. Девушки выдохнули, выдохнул и Камина, удобно размещая свои ноги и отходя от таких удовольствий, вгонявших мужчину в седьмой пот… *** Хун Ким спал в одной из комнат Группы Августа. Сквозь окно залетела тёмная металлическая сфера, всего двенадцать сантиметров в диаметре. Она бесшумно подлетела ко лбу Хуна, нависла над ним. Кореец выразил мимику лица. Сфера воздействовала на его сон — показала ему следующие. Ким Хун родился в Южной Корее. Его отец — доктор Ким — стал техножрецом, в его подсознание попал эйдос Мазингера. Там бестелесный дух смешался с национальными идеями, породив в результате «Мазингер для Южной Кореи» — Тхэквон V. Одержимый, доктор Ким работал день и ночь. Спонсировали его, разумеется, американцы, планируя использовать это творение для противостояния с СССР / Россией / Северной Кореей. Вскоре, когда супер-робот был завершён, доктор Ким был убит геополитическими противниками. Зомби-киборги с пятиконечными красными звёздами на шлемах устроили бойню в лаборатории, в дальнейшем преследовали всю семью Кима. Хун Ким стал заклятым врагом коммунистической / северокорейской идеологии, чьи агенты перебили всех его родственников. Такова была общая база его истории. Хун Ким сражался против Красной империи — против футуристического СССР, против Северной Кореи, за всеми его противниками маячила фигура инфернального существа — генерала Малкольма, демона-вампира, самого настоящего тёмно-красного властелина, создателя всевозможных зловещих синтетических существ и повелителя нежити, способного воскрешать трупы в виде зомби-солдат. В конце концов Хун изобличал его — за личиной зловещего коммунистического антихриста скрывался забавный и жалкий гном по имени доктор Кафф. Хун читал ему лекцию на тему «почему ты отстой», после чего сам Кафф кончал с собой, не выдержав позора. В дальнейшем события могли развиваться по разному. В одном из таймлайнов Хун погиб в бою с Виктором Северовым, пилотом СССР. В другом — Хун погиб в борьбе с доктром Хеллом. В конце концов, после всех этих многочисленных прокрутов Сансары, пилот Тхэквона предстал перед Мазингером Зеро — демиург послал его за Мнимым Евангелионом. Хуну было обещано, что он сможет создать реальность, где его страна будет защищена от внешних империй и их пособников, вернёт своих близких — свою жену Ён-Хи, младшего брата Чхоля, отца доктора Кима и других. Кроме них, Хун также хотел спасти жизнь Мэри Кафф. Дело в том, что в своих приключениях он встречал красивую европейскую блондинку. Она влюблялась в него, но потом оказывалось, что «прекрасная дочь сумасшедшего учёного» — на самом деле синтетическая форма жизни, созданная заклятым врагом Хуна. Её цель — сражаться с ним, потворствовать наступлению коммунизма, при котором все враги партии будут превращены в рабов-зомби, запрограммированных получать удовольствие от бесконечного труда. Это противостояние заканчивалось трагически. И теперь Хун желал разорвать цепь несчастливой кармы. — Брат! — послышался знакомый голос. Сперва он звучал страшно по-детски. Хун узнал его: — Чхоль! — пилот Тхэквона увидел перед собой, прямо в центре туннеля из снов и образом, своего младшего брата. Чхоль Ким был гиперактивным и странным ребёнком. Он всё время носил вёдро на голове, ведро с прорезями для глаз, на нём ещё нарисован носик чайника. Психологи объясняли, что таким образом ребёнок желал привлечь внимание отца — матери у них не было, папа всё время пропадал на работе. Сам Хун был флегматиком и просто спокойно относился к этой черте своего брата. Так вот — перед ним сейчас стоял взрослый мужик, ростом выше самого Хуна; одет камуфляж, обут в берцы, вроде бы серьёзный, даже брутальный внешний вид — только на его голове красуется то самое ведро с прорезями и рисунком носика чайника. Выглядит это ужасно глупо. Теперь Чхоль разговаривает уже взрослым голосом. — Привет, Хун. — Чхоль вынул руку из кармана, чтобы приветливо помахать ладонью, после чего снова её там спрятал. — Я твой брат. Живой. Моя душа переродилась, но есть нюансы. Если хочешь их узнать, следуй за мной… Нам нужно поговорить с нашим общим знакомым. Чхоль указал себе за спину большим пальцем. Там проход — напоминает собой коридор некого технического здания, там металл, бетон, там мигает синеватый свет, который, как кажется, проецируется с какого-то прожектора. Там цвета как на фотографии в негативе. Хун щурит глаза. Чхоль, чьё лицо по-прежнему скрыто ведром, несколько секунд стоит молча, разворачивается и идёт по этому коридору. — Чхоль! — Хун всем сердцем чувствует, что это действительно его брат — потому срывается с места, бежит в этот коридор… Хун куда-то падает. Он — внутри широкой, квадратной белой комнаты. Хун огляделся, посмотрел на свои руки. Он одет в свой повседневный наряд: в светло-серую толстовку с капюшоном и голубыми цветовыми элементами, в синих джинсах, в кроссовках под тон и цвет прочей одежды. — А? Где я?. Когда оборачивается, видит — за спиной пара близко расположенных друг к другу столбцов, каждый — около ста сантиметров в высоту. — «Мерная развилка! Такие использует доктор Кафф!» Воздух задрожал, в результате между столбцами материализовался заклятый враг Хуна — генерал Малкольм. Ростом под два метра. Облачён в мантию красных и чёрных цветов. Светло-серая кожа, борода такого же цвета по краям подбородка. Заострённые и длинные уши, тёмная ткань покрывает собой большую часть черепа, оставляя открытым только лицо и уши. Пятиконечная красная звезда на лбу — прямо как у Советского Союза. Чёрные крылья летучей мыши позади плеч. Узкие глаза — абсолютно красные, над ними очень тонкие и вечно хмурые брови тёмного оттенка. Когда генерал Малкольм разговаривает, то во рту видны вампирские клыки. — Генерал Малкольм! Ёбаный коммуняка! — тхэквондист Хун сперва моментально отскочил от своего противника в другой конец белой комнаты, встал там в боевую стойку. — Где мой брат Чхоль?! Это — ловушка?! — Нет, это не ловушка. Успокойся. — Голос звучит инфернально. — Ким Хун, твой брат у меня. Я ему помог, но, пожалуйста, давай сперва поговорим с глазу на глаз. Я так понял, Ким Хун, ты собирался порвать цепь злой кармы? Так может быть ты не будешь сражаться со мной? — шагнул к нему генерал Малкольм. — Ты — ёбаный коммуняка! Ты убил моего отца, ты убил мою жену, ты убил моего младшего брата, обрёк свою дочь на отвратительную участь пса бесчеловечного, коммуняцкого режима! — по натуре Хим был флегматиком, но сейчас не мог сдержать гнев. — Если хочешь выпустить пар, — генерал Малкольм простёр рукой в центр комнаты, — мы можем сразиться… Хун свёл свои собственные толстые тёмные брови, нервно повёл толстыми губами. Несколько секунд смотрел в красные глаза генерала Малкольма. — Лучше скажи, где я? Это место… ты им управляешь? — Как видишь. Хун отставил боевую стойку, ровно выпрямился и немного флегматично подумал обо всём этом — бросал взгляд то в одну сторону комнаты, то в другую. Она полностью одинакова во всех местах. Единственный выход отсюда — через мерную развилку. — Хун, позволь мне рассказать историю нашей вражды от моего лица… — Расскажи, только прошу тебя… — Хун слегка злобно усмехнулся. — Покажи свой настоящий облик. Я прекрасно помню, какой он у тебя… Генерал Малкольм несколько секунд молчал. У него в области желудка раскрылась тёмно-красная ткань: сквозь отверстие показался гном. Огромная, деформированная голова размером чуть больше туловища. В качестве одежды доктор Кафф носит светло зелёный пиджак, такие же брючки, тёмные ботиночки, под горлом — красная бабочка. Заострённые уши, как у эльфа; у него чёрная бороденка, чёрные усики и чёрные брови — они напоминают какие-то блеклые кляксы, нанесённые на кожу кисточкой; голова при этом абсолютно лысая. У доктора Каффа белые зрачки, чёрная радужка вокруг них. — Все вы, люди, насмехайтесь над моим обликом, — Кафф ростом около ста сантиметров. Хун сложил руки на груди и смотрел на него с насмешливой иронией. — Вы, коммунисты и леваки, любите собирать под своими знамёнами всяких уродов и отщепенцев. — Хун не мог отказать себе в удовольствии поглумиться над заклятым врагом. Но всё же совесть заговорила в нём. — Ладно, доктор Кафф, я так понял, вы хотите помириться? Простите, если я задел вас, просто мне сложно перестать вас ненавидеть… — Выслушай мою историю. Хун кивнул. — Моя родина — планета Арда. Она находилась в центре нарратива Эа. Один из наших Творцов, по имени Алуэ, решил сам создать свою расу. Алуэ для этого должен был отделить частицы собственного сознания и позволить им существовать как новым, независимым существам. Алуэ собирался сделать это без использования инструкций, оставленных Эру. В результате он не смог это сделать — законы Эа запрещали создание жизни вопреки инструкциям. Однако Эру увидел это и позволил Алуэ сделать задуманное. Алуэ сотворил гномов или дварфов. — Таких маленьких и уродливых существ? — Хун с насмешкой приподнял бровь. — Какие интересные у него вкусы… — Нет, Алуэ создал дварфов. Они низкорослые, но крепкие. Дварфы жили в Арде. Со временем случились мутации. Появились так называемые «малые гномы». Или просто гномы, если говорить по вашей терминологии. Гномы были изгнаны дварфами. И тогда, лишившись их защиты, мы встретили эльфов. Эльфы посчитали нас дегенератами и решили полностью уничтожить нашу расу. Некоторым из нас удалось сбежать за пределы нашей планеты. В том числе мне. — Значит, ты можешь понять мои чувства? Ты можешь понять боль, которую ты причинил мне? — решил спросить Хун. — Да, я её понимаю. К счастью, я столь же эгоцентричен, как ты. Тебе нет дела до боли чужаков. Ты — ярый националист. Прямо как я. Так что, Ким, мы должны друг друга понять. Хун подумал о том, как война могла ожесточить его сердце, и почувствовал укор совести. — Ты — мой враг. Был им, точнее… Ладно, доктор Кафф, рассказывайте дальше. — Я прошёл на Землю через мерную развилку. Я попал в Сансару, но не так как люди. Алуэ создал нас, гномов, с предельно неизменным эго-барьером. Каждый раз, когда я погибал, моё тело снова материализовалось выходящим из мерной развилки там, где это было возможно. Я не мог выйти из материнского чрева человеческой женщины с другой личностью. Доктор Кафф указал на столбцы, из которых он появился. — С помощью нужных вибраций, эти устройства позволяют путешествовать по мультивселенной. При условии, что по ту сторону существуют такие же столбцы. Я попадал в тайные лаборатории коммунистов, которых ты так ненавидишь. — Они силой заставляли вас работать на себя? — подумал Хун. — Нет. — Кафф покачал головой. — Мне нравилась коммунистическая идеология, потому что она соответствует гномской натуре. — Вы хотели завоевать мир и сделать всех рабами партноменклатуры? — Хун снова блеснул злорадной ухмылкой. Будучи ярым антикоммунистом, он мог видеть эту идеологию только с такого ракурса. — Мы, гномы, живём в подземелье. Мы любим копаться в горных породах, потому что там развеяна субстанция божества, нас создавшего, либо её эквивалент в иных реальностях. Мы метафизически подзаряжаемся от стихии земли и магматического жара. Парацельс даже считал нас элементалями. При таком образе жизни, нашим правящим классом будет интеллектуальная элита, которая будет заниматься планированием подземных коммуникаций. Проще говоря, это будет класс номенклатуры. Кроме того, сама наша психика так сконструирована, что мы получаем удовольствие от механистического труда. И теперь представь: ты попадаешь на другую планету, там живут гуманоиды, которые исповедуют культ труда, рабочего класса и хотят насадить всюду плановую экономику. И есть гуманоиды, которые так не делают. Каких ты будешь считать «своими?» Хун несколько раз моргнул, обдумывая всё сказанное: — Но ведь эти коммунисты насмехались над тобой. — Да, они находили меня несуразным. Но больше всего меня бесило, что некоторые из людей смотрели на меня с жалостью. Так что я создал этот демонический экзоскелет, чтобы в таком виде внушать… — Угу, я понял. — Хун смотрел в лицо Каффа. — И когда коммуняки приказали похитить меня, превратить меня в раба, в пилота супер-робота, ты выполнил их волю… Гном ответил: — Я сделал то, о чём меня просили люди, давшие мне новый дом. Поставь себя на моё место… — Я вас понимаю, Кафф. — Хун закрыл глаза, набрал в рот воздуха и звучно выдохнул, после чего откровенно посмотрел на своего собеседника. — Но я всё равно считаю вас своим врагом. Я не могу, просто не могу вам простить то, что вы причастны к гибели моих близких… Вы и ваша Красная Империя, СССР, Северная Корея, коммунизм. — Это поправимо, — Кафы отошёл в сторону. Как только он это сделал, между столбцов материализовались по очереди трое. Во-первых, это его брат с ведром на голове. Во-вторых, это его жена — Ён-Хи Юн (до свадьбы у неё фамилия Юн). В-третьих, это — Мэри Кафф, вражеская шпионка с трагической судьбой. У Ён-Хи светло-розовая кожа, отпущенные тёмные волосы, характерные для восточных азиатов, выразительные глаза с очень пышными ресницами. На свой характерный манер девушка предпочитала часть ресниц из каждого глаза выщипывать, чтобы ресницы покрывали только одну половину, ближайшую к вискам. Она носила светло-синюю повседневную одежду. У Мэри резковатые черты круглого лица, блондинистые волосы собраны в пышный хвост, глаза — голубые, ресницы — на манер Ён-Хи. Носит гражданскую одежду белых и жёлтых цветов — у неё присутствует шпага (её основное оружие, оно также может стрелять золотистыми антигравитационными разрядами на манер дыхания Короля Гидоры). Обе девушки обрадовались, когда увидели Хуна, даже подошли к нему, но остановились на полпути, заметив подозрение и враждебность в его взгляде. — Кафф, окуда мне знать, что это мои — мои настоящие близкие, которых я потерял из-за тебя? Может быть, ты поработил их души или воскресил в какой-то извращённой форме? — Хун, пожалуйста, дай шанс моему отцу заново познакомиться с тобой! — попросила Мэри Кафф. — Хун, это действительно я — Ён-Хи. Я не знаю, как мне доказать тебе это… Красная Империя смогла меня вернуть к жизни с помощью высоких гномских технологий! Хун посмотрел ещё раз на доктора Каффа. — Почему ты не вернул к жизни моего отца? — У меня не было его мёртвого мозга. — Гном развёл руками. — В последний раз, когда Сансара нас свела с тобой, у меня остались мёртвые мозги твоей жены и твоего младшего брата. Я смог с ними похимичить. Я сперва их реанимировал. После чего, по методу Циолковского, нашёл в ноосфере их эйдосы. Я соединил эйдосы с реанимированной ткань мозга… В результате твоя жена и твой брат понят информацию из разных прожитых реинкарнаций. На мой взгляд, я их вполне воскресил. — Выходит, это киборги с мёртвыми мозгами… С воскрёшными мозгами?.. — Хун всё ещё очень сомнительно рассматривал свою покойную жену, ныне возвращённую к жизни. — Хун, мне кажется, доктор Кафф действительно воскресил нас, но я не уверен, что мы сможем доказать тебе это. — Чхоль подошёл к нему. Сейчас он ростом выше своего старшего брата. Снял ведро с головы. Хун увидел весьма отталкивающее, можно сказать, даже бандитское лицо с короткой стрижкой. — Чхоль, ты всегда погибал в младшем возрасте? — Я бы вырос в такого лба, если бы не погиб. Информацию о том, каким бы я стал, если бы не погиб, доктор Кафф получил из ноосферы. — Чхоль немного подумал, затем вдруг весь его облик, как капля, вытекающая в обратной съёмке, втянулся в крохотный шарик тёмного цвета, металлический, бесшумно парящий на уровне головы. Хун замигал глазами с долей изумления, взглянул на Ён-Хи и Мэри — обе они превратились в такие же сферы. Доктор Кафф протянул руку, в неё прилетела сфера Ён-Хи. Гном своими ловкими пальчиками раскрыл её на две части — Хун заглянул, увидел внутри мозг, живой, слегка вибрирующий человеческий мозг, уменьшенный в размерах, чтобы размещаться в таком малом пространстве. — Я помню! В моих реинкарнациях Красная Империя создавала дроны из реанимированных, уменьшенных человеческих мозгов — такие летающие дроны-стражи в виде маленьких сфер! — Да. Только эти тёмные сферы сохраняют прежнюю личность. Я создал их с добавлением тёмной материи вселенной, благодаря этому они могут создавать, по сути, материальные корпускулярные голограммы. Тебе не нравятся? — доктор Кафф, кажется, с долей искреннего сожаления посмотрел в несколько изумлённое и напуганное лицо Хуна. — Ты вернул моих близких к жизни, но ты по сути превратил их в свои рабочие инструменты! — Хун озвучил это всё обвинительным тоном. — Какой ты капризный! — доктор Кафф закрыл сферу, отпустил в полёт. Она повисла в воздухе. — Это — всего лишь технология! Само человеческое тело, человеческие мысли — всё это предметы, которые можно изменять… Знаешь, что происходит с нами, с гномами, когда нам приходит пора умирать? Мы живём дольше людей, но в конце концов даже наше подсознание подвержено Танатосу. Знаешь, что с нами происходит, когда мы умираем? — Что? Доктор Кафф пригласительным жестом указал на мирную развилку. Хун посмотрел на брата — Чхоль принял людской облик. — Это безопасно. Можешь мне не верить, но это безопасно, брат. Хун ещё раз посмотрел в лица всех присутствующих (Мэри и Ён-Хи приняли людской облик), посмотрел на мерную развилку, закрыл глаза, набрал в рот воздуха, открыл, несколько раз шагнул… Выдохнул Хун уже, когда увидел металлические изваяния — перед ним стояли многочисленные приземистые человекоподобные существа. Они — дварфы, как их принято изображать, только они не в средневековых одеждах, а во вполне современных рабочих спецовках или в какой-то такой похожей одежде. У них нет бород. Пол и стены окружающего места — тоже металлические, тёмного цвета. Они выглядят так, как будто металл тёк по полу и по стенам, после чего в один момент застыл каким-то грязно-серым пластом, словно базальт. Синеватое освещение проецируются из разных точек. Кажется, каждая из них — это портал в какое-то другое место, коридор техногенного вида. Пока Хун оглядывался, сюда прошли доктор Кафф и Чхоль. Металлические изваяния застыли тут в разных позах. Хун хочет спросить, что всё это значит, как вдруг сквозь один из проходов здесь оказывается дварф. У него короткие тёмные волосы, грубая и смуглая кожа. Он идёт с каким-то мрачным, напряжённым и одновременно сторическим видом. Как только он делает несколько шагов, так металл оживает, начинает ползти по его обуви, начинает ползти к бёдрам, в конце концов стремится покрыть его оболочкой… Двафр успевает принять какую-то позу перед тем, как его полностью покрывает эта субстанция — он превращается в одно из многих металлических изваяний. — Что это такое?! Он добровольно это сделал?! — Хун прежде всего обеспокоенно смотрит на собственные ноги, поднимает их… Нет, к ним ничего не присасывается — эта штука не реагирует на его кроссовки. Доктор Кафф пояснил: — Мы, гномы и дварфы, когда умираем или хотим умереть, превращаем себя в рабочие инструменты. Это место — склеп и одновременно процессор. Эти дварфы называются билусалудо, они объединяют себя с этим живым металлом, чтобы превратить себя в часть гигантского коллективного процессора. Другие гномы и дварфы делают это иначе: мы можем извлечь из себя мозг и сделать его частью биологического процессора… Это для нас считается честью и хорошей, счастливой смертью… — Это участь хуже смерти! — Хун испугался и одновременно возмутился. — Это ваши боги привили вам такие вкусы?! Кафф слегка улыбнулся, можно сказать, даже мечтательно: — Мы, гномы, считаем, что ремесло — это смысл жизни. Если наше ремесло продолжится после нашей смерти, то для нас это — рай. Одна мысль, что после смерти мы станем станками, на которых будут вечно работать, уже делает нас счастливыми… Знаешь, эльфам тоже не нравилась такая участь. Им казалось, что мы просто теряем себя и растворяемся в той стихии, из которой нас создал наш Творец Алуэ. Но мы сами считаем иначе: мы считаем, что мы просто продолжаем работать после смерти, как работали при жизни. Просто «нас» уже нет — есть только чистая работа, как наше единственное продолжение… Хун осмыслил всё это — в этот момент он прекрасно осознал, что всё то, что он считал мерзостью и злом — для гномов является добром и благом. Он всегда представлял себе коммунистов как аморальных негодяев, которые хотят превратить людей в рабов и в живые рабочие станки, так как они не видят в жизни ничего, кроме экономики и производственных сил. Гномы именно такие: да, они всё хотят свести к инструментам и к работе, для них это смысл жизни и продолжение жизни после смерти. — Но меня делать инструментом не надо! Сами живите, как хотите, но меня в это не вовлекайте! — Хун взволнованно посмотрел на Каффа. — И насколько в этом месте для меня опасно находиться?! — Ни на сколько. — Это ответила уже Мэри Кафф, говоря это тоном немного избалованной папиной дочки. — Хотя бы по той причине, что тебя на самом деле здесь нет. Как только она это признала, сам Хун вдруг осознал, что у него пропали ноги, руки и туловище; он сам парит в воздухе, будучи очень маленьким и смотрит из одной точки. Он осознал, что он — сфера. Хун не мог сейчас говорить потому, что у него не было рта. В таком состоянии он прибывал всего несколько секунд, после этого его тело обратно развернулось из этого шара. Перед тем, как он обвинил бы Каффа в том, что мерзкий гном превратил его в свой инструмент, брат объяснил: — Хун, тебя на самом деле здесь нет. Чтобы поговорить с тобой, я нашёл тебя, когда ты спал. Я сейчас парю у тебя над кроватью. Я сперва навёл на тебя нужный сон, а потом я спроецировал твою голограмму сквозь одну из сфер. Твоё тело сейчас находится вообще в параллельной вселенной. Хун несколько раз моргнул, осознавая это, осмотрел ещё раз своё тело. На манер вытекающей капли, оно снова материализовалось из сферы. — Выходит, я такой же сейчас… как вы? Я — твёрдая голограмма?! — Как видишь, это существование не такое уж плохое, — сказала жена. — Брат, — Чхоль положил ему руку на плечо, — если ты уже зашёл в царство гномов по моему приглашению, то, может быть, нам стоит повидаться с их королём?.. Хун слишком заинтригован таким предложением, чтобы отказаться. Ён-Хи и Мэри встали по обе стороны от него, пока Чхоль возвращался в облик тёмной сферы. Сделав это, он направил прямо из себя тёмно-синий луч — он расширялся, превращался в прожектор, в проекцию двери на стене. Эту дверь постоянно пронизывал какой-то циркулирующий луч мрака. Дверь превратилась в коридор техногенного вида, он протянулся куда-то очень далеко. — Портал?.. — Хун зашагал туда, при сближении вообще перестал шагать, пожелал превратиться в сферу, чтобы пролететь туннель быстро. Синяя вспышка в самом конце!.. Хун по ту сторону телепортации увидел обширные ангары, заставленные космическими кораблями. Здесь очень высокие, футуристические потолки, заполненные неоновыми световыми панелями. Такой оттенок освещения при такой частоте, вероятно, раздражал бы человеческие глаза, но для глаз гномов он совершенно нормален. Самого Хуна этот свет не раздражает — ведь у него сейчас нет настоящих человеческих глаз. Здесь очень много свободного пространства, огромное количество угловатых форм, всё тут блестит металлом, чередуемым с бетоном или похожим, облицованным монументальным материалом. Тысячи гномов и дварфов в светло-серых рабочих одеждах двигаются здесь крайне механически — крайне стройно, у них крайне чёткие движения, каждой отдельной группе вверена своя задача — здесь нет никаких слоняющихся без дела лентяев. Космические корабли здесь тёмные и вытянутые, их верхняя поверхность заставлена приличным количеством башен. Они конструируются с помощью механических рук, которые представляют собой переплетение толстых проводов и разнообразных сложных инструментов. Чхоль провёл Хуна к наблюдательному пункту за этим ангаром. Здесь находится король гномов. Он носит какой-то комбинезон, похожий на военную униформу, ростом около ста двадцати сантиметров. Бледно-серая кожа, очень плосковатые глаза такого же тона, похожие на суженые овалы. Голова — груша, верхняя её часть значительно увеличена по сравнению с нижней, толстоватая шея. Уши вытянутые, но сглаженные по краям, не торчат остриями, как у эльфов. Кожа грубая и морщинистая. Присутствуют пепельного оттенка, волосы, форма причёски смахивает на половую тряпку, небрежно наброшенную на голову. Она скрывает уродство такой формы черепа — по крайней мере король гномов выглядит уродливо с точки зрения людей. Растительность на лице отсутствует. Взгляд суровый, холодный и в то же время какой-то отстранённо-менхоличный. — Привет, Ким Хун. Меня зовут Альберих. Я король гномов. Как тебе в наших чертогах? Голос звучит до боли невозмутимый, деловой, спокойный и какой-то при этом по-своему возвышенный. — Мне, как человеку, здесь на вашей планете не очень нравится… А эти корабли, это боевой флот? — Хун решил лучше спросить про это. — Да, мы, малые гномы, намерены напасть на Валинор и уничтожить владения эльфов. Мы не простим геноцид ни нашим Творцам, ни эльфам. Мы разгромим их родину. Наши Творцы увидят, как мы разрушим их труды, и прочувствуют всю глубину своей ошибки. — Вы думаете, что сможете справиться с вашими Творцами?.. — Хун приподнял бровь — всё же эта твёрдая голограмма идеально отображала всё его психическое состояние. — У нас есть Золото Рейна, как у вас принято его называть. — Альберих поднял свою руку с длинными тонкими пальцами — показал Хуну, что на палец надет толстый перстень, состоящий из какого-то красноватого золота с мерцающим кровавым оттенком. На нём — оскал маленького черепа. — С его помощью я смогу заглушить Орга́н Варды. Наша вселенная Эа проклята скверной Мелькора. Орган Варды нивелирует её действия. Если отменить работу органа, то естественный процесс буквально на глаза разрушит весь космос Творцов-предателей. Мы гномы считаем, что лучший способ отомстить кому-то это уничтожить труд всей его жизни: мы уничтожим Творение наших Творцов. — Вы ненавидите ваших Творцов потому, что они не спасли вашу расу от геноцида эльфов? Молчаливо одобрили действия остроухих? Они предали вас, да? — Хун понял, какая мотивация движет Альберихом и его армией. — Так точно. Мне говорили, что ты националист, Ким Хун. Насколько я понял, ты должен прекрасно осознавать наши чувства и наши мотивы. — Альберих слегка улыбнулся. — Да. — Хун закивал с серьёзным лицом. — Всё же мы во многом похожи… Я вас понимаю. Хун захотел что-то ещё спросить, Альберих — что-то ещё сказать, как вдруг кореец проснулся. Распахнул глаза у себя в кровати, в месте базирования Группы Августа. Сам Август стоял рядом и держал в руке тёмную сферу, сжимал её пальцами с такой силой, что, кажется, хотел раздавить. — Нет! — закрыл Хун. — Это мой брат, пожалуйста, не надо!.. — Это — богомерзкое изобретение гномов! — Август явно намеревался избавиться от этой штуки. Хун всё же вырвал её из руки Августа: — Моего брата я вам в обиду не дам! Какой ни есть, а он мой брат! Август выдохнул: — Не слушай, что захотят тебе рассказать эти вредоносные гномы через эту штуку, — Август указал на сферу в руках Кима. — Гномы всегда сражаются только за гномов. Именно поэтому демиурги, их создавшие, сочли их в итоге провалом. Это мерзкая, развращённая раса. Держись подальше от их лжи, понятно? Что до твоего брата, то это устройство, состоящее из тёмной материи вселенной, позволяет ему существовать в нескольких местах одновременно. Фокус техники гномов, которую назвали бы магией те, кто не понимает принципов её работы, выходящих за пределы трёхмерного миропорядка. — Всё равно, я не дам в обиду брата, пока в этой штуке есть хоть что-то от Чхоля! — Хун сел на кровать, скрывая в ладонях этот предмет. — Как знаешь, Ким Хун, но будь осторожен… — Август с большой неприязнью и с глубоким подозрением посмотрел на сферу, развернулся и покинул комнату. Шар заговорил из микроскопических динамиков, скрытых под его поверхностью: — Спасибо, что помог мне, брат. У этого Августа, если бы он того захотел как следует, хватило бы сил меня прикончить даже в таком состоянии. Хун, я серьёзно рисковал собой, когда захотел увидеться с тобой… Хун сейчас глубоко задумался над всем этим… Хун Ким поспешил рассказать о том, что он узнал своим ближайшим товарищам. Коррин, Амуро, Дик, Лелуш и Ганс сидели с ним за столом и слушали его. Он показал им тёмную сферу, которую Лелуш и Амуро поспешили повертеть в руках. — Давайте поговорим с этими гномами, — решил Коррин. Его очень напрягло то, что они собираются уничтожить Валинор. Лелуш и Амуро восприняли это более спокойно. Ганс и Дик просто сидели хмурыми и сейчас отказались пока вмешиваться в эти события. — Я открою вам путь на базу Альбериха — в Нибельхейм, в чёрное облако звёзды. — Чхоль-сфера активировал свою синюю проекцию — с её помощью он проложил портал сквозь техногенный коридор, где мерцали тьма и синева. Коррин облачился в свои доспехи, похоже, предполагая, что он будет сражаться с королём гномов, которого «друг эльфов» обвинил в безумии. Амуро и Лелуш приняли весь этот ход событий более холодно — они просто о чём-то тихо переговорили друг с другом, после чего заявили, что не будут сражаться с гномами только по той причине, что они собираются кого-то подвергнуть геноциду. Коррин посмотрел на них с огромным возмущением, словно Амуро и Лелуш сказали ему: «если банда педофилов намерена растлить сотни детей, то мы не будем им препятствовать». Дик сказал: — Я бы оставил всё это на волю божью, проще говоря, мы не будем вмешиваться — просто посмотрим, как будут развиваться события… Ты можешь просто помолиться своему Богу, если хочешь… — Я не хочу в это вмешиваться. — Ганс выставил руки. — По-моему это не наша война… Коррин понял, что никто здесь не разделяет его идеалистического максимализма — набить морду безумному королю гномов. Даже Август не хотел с ними сражаться. Коррин буквально не смог ничего словами возразить на всё это, потому решил промолчать. Но взгляд «друга эльфов» — по-прежнему решителен и взволнован. Лелуш облачился в свои опереточные шмотки, скрыл лицо шлемом, приготовил волшебную палочку для возможного боя. Ганс и Дик остались здесь, Август предупредил, что гномы — коварны и подлы, однако сказал, что он «не тиран и не диктатор», потому не будет препятствовать их разведке. Итак, Хун, Коррин, Амуро и Лелуш проследовали сквозь бетонный и металлический коридор синевы и тени, летающая сфера провела их к выходу, к точке материализации, куда он указывал своим тёмным лучом. Там Чхоль принял людской облик, даже без ведра на голове, чтобы не смущать им незнакомых людей. — Эта планета… — Коррин, как ступил в ангар, так закрыл глаза, вслушался в тактильные ощущения своих подошв. — Это — терраформированный астероид! Хун подумал, что он сам мог бы снять обувь, ведь у него присутствует настоящее тело, чтобы сканировать это место. Хун решил так не делать. Ему не хотелось слышать отголоски многочисленных душ, превращённых в живые рабочие инструменты. А вот Амуро сразу всё это прекрасно услышал, будучи ньютайпом высокого уровня. Никто из этих теней не страдал — они все этим довольны, так что Амуро не испытал по этому поводу ни возмущения, ни радости. — Приветствую вас, гости! — перед ним из вспышки огня материализовался следующего вида гном: тёмная одежда, как сотканная из чёрного дыма, белое овальное лицо, можно сказать, даже по-своему красивое, обрамлено по краям огнём, как гривой пышных рыжих волос. — Я — Логэ, жрец огня. Верховный советник короля Альбериха. Прошу, следуйте за мной. Логэ ростом ниже Альбериха, но выглядел ростом с него благодаря тому, что языки огня, исходящие от головы, доставали до макушки короля. Логэ привёл гостей на всё тот же возвышенный наблюдательный пункт, где Альберих стоял в окружении терминалов и прозрачных стен, откуда открывался обзор на гигантский ангар, заставленный не менее гигантскими космическими кораблями, чья сборка никогда не прекращалась. Пока Коррин поднимался сюда, он в напряжении думал, что сказать. Он был другом эльфов — существом из посторонней расы, кому эльфы присвоили титул «своего», потому наш кайдзин чувствовал необходимость как-то отстоять честь этой цивилизации перед лицом их заклятого геополитического оппонента. Но Коррин не понимал, что он тут скажет. Амуро почувствовал его тревоги по этому вопросу, потому поднял тему сам: — Кто из нас будет говорить с королём Альберихом? Кореец взглянул на британца: — Пусть говорит Лелуш, он же принц — политик. — Ким, моя собственная политическая программа закончилась Мировой войной, которая полностью уничтожила цивилизацию в моём родном таймлайне. Но по крайней мере я сверг господство Британской империи. — Лелуш иронично ухмыльнулся — это не было видно под благодаря его шлему. — О’кей, я буду говорить. Сейчас они встали лицом к лицу с Альберихом, который, похоже, никогда не покидал этого места — он всё время смотрел на свои корабли. — Господин Альберих, даже если вы соберёте бесчисленный флот кораблей, подобных этому, будут ли они достаточно сильны, чтобы противостоять Манвэ? Вы же понимаете, что для Валинора ваш флот — это просто надоедливая мошкара? — Принц Лелуш, с помощью этой силы я заставляю тщеславных Творцов считаться со мной! — Альберих крайне самодовольно продемонстрировал перстень-череп из кровавого золота Рейна. — С его помощью я смогу задействовать естественную онтологическую уязвимость Творения Айнур, после чего оно погибнет само собой. Для меня это важно. Раса эльфов решила истребить нашу расу потому, что они нашли в нас изъян — дегенеративные гены. Я хочу показать, что черты, ведущие к смерти, скрыты во всём Творении наших Творцов. Если мы не имеем права на жизнь в их глазах, то они сами должны лишить себя права на существование. — Альберих! — Коррин не выдержал, вскричал. — Если вы так думаете, чем вы лучше их, ваших Творцов, которых вы так ненавидите?! — Молодой человек, вопросы «лучше или хуже?» нас не интересуют. Нас интересует только то, кто наш враг и как его повергнуть. Такой ответ обезоружил Коррина, так как у него не осталось никаких аргументов. Позиция Альбериха напрочь отрицает этическую дискуссию, к которой он готовился. Это так не по-эльфийски! — Всё верно! — Амуро цинично ухмыльнулся. — Люди и другие разумные существа сражаются не потому, что кто-то из них плохой, а кто-то из них хороший — они сражаются потому, что мир — это игра с нулевой суммой. Чтобы один мог существовать, второй должен исчезнуть. Я долго думал, что может быть иначе… Теперь я понял, что идеализм — это для глупых дураков: дружба народов — всего лишь жалкий лозунг, который легко разбивается о реальность! — Альберих, — Лелуш сейчас смотрел ему в лицо, — судя по огоньку у вас в глазах, вы сами — носитель дегенеративно-пассионарных генов. Я вот — потомок Артура и Мордреда, весь мой род — носители таких генов, для лучшей сохранности которых мой королевский род даже практикует многовековое кровосмешение… Такие гены, Альберих, располагают вас к тому, чтобы вы устраивали кровавые бойни и чтобы до конца боролись за некую великую цель. Эти гены появляются у живых существ благодаря излучению тёмных звёзд Имирид, распространяемых Иными Богами с целью развивать жизнь, сообразно своим вкусам. Выходит, эльфы были полностью правы, когда планировали уничтожить вашу расу — вашей расе действительно нет места в священной земле Западного Рая. — Если следовать таким рассуждениям, принц, вы правы. — Альберих улыбнулся. — Однако меня не волнует, какие мотивы движут моими противниками: для меня важно, что гномы — за гномов. Мы отвергаем и презираем любых божков, если они неугодны нам. — Ваши Творцы допустили только одну ошибку, они не добили вас всех, когда надо было. — Амуро воспринял это таким образом. — Да, даже если у ваших Творцов были мотивы, — сказал тут Хун, — я, как националист считаю, что ваша позиция «гномы за гномов» — полностью оправдана. — Нет! Так нельзя!.. — возмутился Коррин. — Как же Бог?! Как же Эру Единый?! Альберих рассмеялся: — Эру Единый дал нам всем свободу воли — свобода воли означает, что мы сами выбираем свой путь. Когда-то за заре Эа сам Эру хотел создать идеальный мир, где свобода воля не приведёт к конфликтам. Но эта утопия была разрушена в самом же начале, когда в неё извне попала тема Азатота, и в дальнейшем, живя в искажённом мире, каждый должен быть за своих. Наш Верховный Творец прекрасно понимает, что только так можно выжить и процветать в этом мире, так что Он нас совершенно не осуждает за геноциды и тому подобные злодеяния. Не осуждает же Он людей за то, что они едят животных? Не осудил же он эльфов за геноцид моей расы? Не осудит и нас. Наш Творец справедлив — и по отношению к одним своим детям, Он поступает так, как ко всем прочим своим детям. Коррин аж как поперхнулся воздухом — он не смог больше родить ни одного аргумента против позиции Альбериха. — Ну хорошо! — наш паладин живо взглянул на своих товарищей то в одну сторону, то в другую, занял стойку, похожую на боевую. Лелуш, Амуро, Хун и Чхоль отступили от него, чтобы дать пространство для боя. — Король Альберих! Вижу аргументы нам не помогут — где бессильны слова, там пусть говорит меч! Коррин выдвинул свой флорд — лезвие устремилось к Альбериху. Король гном пропал — атака пронзила простое пространство. Следом за этим голос Альбериха прозвучал со всех сторон одновременно: — С помощью Золота Рейна я могу создавать гипропространственные конструкция любой сложности — благодаря такому наложению плоскостей пространства, я могу уходить от взгляда кого угодно. Даже Творцы не смогут меня уловить так просто! Друг эльфов, попробуй победить того, кто для тебя невидим и неосязаем! Следом же за этим на Коррина обрушилось множество невидимых телекинетических ударов со всех сторон — синий плащ разорвался, доспех погнулся, лицо покрылось ссадинами, волосы растрепались. Коррин истошно закричал, меч звякнул о пол. Растопырил пальцы ног, ударил хвостом о пол. Полукайдзю свалился на колени, почувствовал, как всё тело болит под натиском тысяч невидимых ударов. И Лелуш, Амуро и Хун не горели желанием в это вмешиваться. Дальше Коррина просто прижал к полу гигантский невидимый палец. Амуро закрыл глаза и увидел это так: Коррин вдавлен лицом в шахматную доску, его придавил палец Альбериха — теперь гигантского и огромного с точки зрения такой перспективы. В иной ситуации Коррин мог бы ещё побороться, однако он понимал, что его товарищи не хотят влезать в этот конфликт. Коррин даже признал, что всё же не имеет права их в него втягивать. — Я сдаюсь, Альберих!.. Пусть Творцы сами защищают себя!.. Уверен, они уже знают, что ты злоумышляешь. Они не видят тебя из-за силы Кольца, но, поверь, они смогут защитить от тебя Материнский мир! Альберих появился перед Коррином, перестал на него давить, но даже так, кайдзин не сразу смог встать. Хун и Амуро смотрели на него несколько секунд с умеренным беспокойством в лицах, подошли, взяли за руки, помогли подняться. — Можете осмотреть мою крепость. Всё равно — она одна из бесчисленного множества! — Альберих сейчас указал жестом на выход из своего тронного зала. Лелуш решил вежливо поклониться. — А что вообще такое «Золото Рейна»? — поинтересовался Амуро. — В смысле, я слышал, это из оперы Вагнера… Лелуш ответил: — Когда-то Старшие Боги, включая Валар, Эру, Ноденса, Ктанида и всех остальных — они победили Иного Бога Сук’Наата. Они разделили его частицы, некоторые из них воплотились в живых существах. Эти существа появились на свет с золотыми глазами. Если сделать выжимку из них, можно получить «золото Рейна». Саурон, насколько я знаю, в одной из реальностей, когда управлял расой Йит, построил Колокол Пнакотуса из золотых глаз огромного количества живых существ. Я сам, когда путешествовал по мультивселенной, однажды наткнулся на одной из параллельных Земель на государство алхимиков Ксеркс — там все жители обладали золотыми глазами. Их правитель сошёл с ума от власти и преобразовал всех жителей в философский камень ради большего могущества. Сам Фараон Нефрен-Ка появился на свет с частицей этой силы. Когда Эру создал Валар, он думал о Сук’Наате, когда выродил из своих мыслей Моргота. Сверхъестественное золото — это их общий элемент. Мелькор положил этот элемент в основу материи Эа. Золотое кольцо Альбериха может резонировать с субстанцией Эа, это позволит запустить нужную цепную реакцию совершенно апокалиптического масштаба… Я думаю, — предположил Лелуш, — если Альберих приведёт свой план в исполнение, то в конце концов он сам станет маджином Сук’Наата — его эго будет брошено и сатанинское коллективное бессознательное возродить в нём Сук’Наата, побеждённого Древнего Бога. Полагаю, его битва с Валар полностью разрушит Эа, весь Западный рай. Возможно, эта битва даже убьёт всех Валар — ведь без Моргота они не будут так сильны, как раньше. Крепость гномов представляла собой один большой астероид, диаметром около ста километров. Он находился в звёздном скоплении, скрытом властью Кольца от внешнего наблюдения — это место называлось Нибельхеймом, «чёрным облаком звёзд». Гномы окружили астроид-базу гравитационными полями, с их помощью удерживали здесь атмосферу, как на Земле. Гравитация даже была побольше, гномы любили более сильное притяжение, чем люди. Густые белые облака плывут на высоте пяти километров, сверху окружая кратеры и зубастые неровности рельефа, плотно поросшие сплошными зелёными лесами на манер триасового периода. Астероид полый и внутри него заключается верфь для сборки космического флоты. Среди зелёных лугов и полян, окружённых плотными кольцами деревьев, можно подышать свежим воздухом. Сюда с помощью лифта поднялись гости. Коррин здесь отдышался — кайдзин чувствовал, что у него всё ещё нет морального права открыто воевать с гномами. Об этом Коррин сказал товарищам. Лелуш ответил так: — Тебя приютили эльфы-шеддайин, живущие за пределами Валинора. Полагаю, если Материнский мир погибнет, возможно, демиурги лучше займутся их расой. — Если Валинор — напрямую не «твой», то тебе нет смысла за него воевать, — сказал Хун. — Что значит «свой»?! Что значит «чужой»? Для детей Эру нет таких понятий! — Коррин возмутился. — «Чужой» и «свой» — это от Безымянного ужаса! Это Тёмные Боги хотят видеть живых существ враждущими друг с другом! — Понятия «своих» и «чужих» не имели бы смысла в идеальном мире, который мог бы создать твой Бог, если бы у него получилось. — Так ответил Амуро. — Но, как ты знаешь, у твоего Эру ничего не получилось. Коррин, если тебе не нравится, что эти гномы и эльфы воюют, то единственный способ прекратить — это просто отобрать у них оружие. Для этого мы должны уничтожить весь технологический прогресс и удерживать все расы в рамках каменного века или по крайней мере в средневековье. Вот по этой причине я встал на сторону Группы Августа. Такой мир застоя отвратителен, но тот мир, который есть сейчас, он ещё более отвратителен… Коррин не знал, что ему отвечать на всё это, потому решил сделать так, как хотел сделать Дик — просто помолиться и возложить надежду на то, что Высшие силы как-нибудь это уладят… Пока товарищи тут дышали свежим воздухом и обсуждали происходящее, к ним сюда на лифте поднялся один знакомый Лелуша. — Привет, меня зовут Норба Шино. Я командир ЧВК «Железный цветок». — На поляну поднялся рослый человек вполне земной внешности. Ему — на вид — лет двадцать пять, слегка желтоватый оттенок кожи; кажется, смешанное происхождение из различных рас; приятное и добродушное лицо, правильной формы, на голове — типичная мужская стрижка каштановых волос. Такого же цвета дуги-брови. Под карими глазами ближе к бокам головы — крохотные тёмные линии, слишком симметричные и геометрически правильные, чтобы быть родинками; возможно, это украшения вроде пирсинга. В ушах — золотистые серьги. Шино носит тёмно-зелёный рабочий пиджак, коричневый — с внутренней стороны, рукава по-деловому закатаны почти до локтей, высокий стоячий воротник; пиджак расстёгнут и под ним видна оранжевая футболка; на ногах — серые размашистые брюки, обут в тёмно-зелёные говнодавы. Короче говоря, это точно человек с Земли, осталось выяснить, из какого-то таймлайна. — Норба — мой знакомый. — Лелуш представил его. — Он — командовал ЧВК Федерации, в один момент я нашёл его в качестве лейб-гвардии для охраны моей семьи. — Ты — пилот Гандама? Я чую от тебя его эйдос, — Амуро присмотрелся к Норбе. — Да, я пилот… — Что вы делаете на этой базе? Для какой цели вас послал сюда Саурон? — решил узнать Лелуш. — Валар чуть было не уничтожили нашу родную Солнечную систему. — Норба окинул взглядом Лелуша и его товарищи. — Будет справедливо, если мы приложим руку к их погибели. Коррин открыл рот, чтобы возразить, но не смог придумать никакого возражения. — Кольцо Альбериха — это технология Саурона. — Амуро об этом не спрашивал — это было утверждение. — Пойдёмте со мной, я покажу вам, над чем мы работаем. — Норба Шино подумал, что Лелуш прибыл сюда от Саурона, чтобы провести ревизию. Сейчас все они встали на платформу лифта, опустились в недра базы-астероида. Платформа встала в тоннель с призрачными стенами, доехала до нужного места сквозь систему гигантских изогнутых трубок. В один момент платформа угодила в гигантский тёмный ангар. Его занимали уже мехакайдзю и супер-роботы, некоторых из них Хун сразу узнал: — Эти роботов строила Красная Империя на подачки от Бардоса или от кого-то ещё. Вот это — Купидон. На милого крылатого младенца этот мехакайдзю совсем не похож — камуфляжно-зелёный четвероногий монстр, очень громоздкий; по-стальному серая голова — наделена множеством красных глаз на паучий манер; к его передним конечностям закреплены массивные желтоватые щиты, усеянные огромным количеством шипов; такие же покрывают его спину. С брюха свисает огромное количество мелких конечностей-крючьев. Ещё когда Хун сражался с Купидоном в прошлых жизнях, то всегда задавался вопросом — почему эту страхуилу так называли? — Это — Арес. Очень массивный, высокий и широкий, кроваво-красный циклоп с горизонтальным золотым глазом; толстые ноги представляют собой здоровенные пасти; такая же зияет на животе; одна рука заканчивается гигантским серым цепным мечом, вторая — двумя серыми зазубренными дисковыми пилами, выполняющими также функции щита. — А — это Гидра. Очень серый, тощий, высокий гуманоид, похожий на скелет с чертами насекомого; лицо закрывает рогатая костяная маска с зазубренными клыками, из прорезей изливается красный свет; на руках и ногах — несколько гибких суставов. От рук отходят придатки, напоминающие собой гибкие металлические позвоночники — они очень длинные и заканчиваются зазубренными остриями. — В отличие от доктора Хелла, который делал ставку на своих психически неуравновешенных офицеров, доктор Кафф искал пассионариев, вроде меня, чтобы промыть нам мозги, заставить пилотировать этих железных монстров. Я думаю, он посадит пассионарных гномов в своих супер-роботов для будущей войны Валинора. — Супостат Манвэ и его присные решили уничтожить всё на Землю только по той причине, что её захватил Саурон. Я не прощу им этого, потому хочу внести свой скромный вклад в победу. — Шино указал на своего робота, стоящего в этих рядах: «Бегемот» представлял собой пурпурного механизированного огра с очень маленькой головой, парой крохотных глаз, с гипертрофированными цилиндрическими руками, на коих Бегемот возвышался — за его спиной вооружение артиллерии, миномёты и гранатомёты. В этих в тёмных ангарах трудились какие-то жуткие карлики в балахонах — у них зловеще сверкали глаза в сумраке. Ким-младший сказал, что это — дверги, тёмные гномы, специалисты по чёрной магии. Добавил, что доктор Кафф зачастую изготавливает их искусственно, когда уменьшает в размерах и реанимирует тела мёртвых представителей прочих рас. Платформа остановилась: товарищи вышли и вскоре попали в сравнительно небольшие комнаты, где сидели весьма изящные, низкорослые фембои. Употребить какое-то иное слово тут не имело смысла. У них — разный цвет волос и глаз, они носят такую же одежду, которую носит Шино, только рассчитанную на их размеры. Ни намёка на растительность на лице. — Шино, — на него взглянул один из них — голубоглазый челкастый блондинчик с равномерно-розовым тоном кожи, связывавший волосы в хвостик. Он с помощью специальной заколки поддерживал чёлку — вскоре её вынул и чёлка упала на один глаз. — Я привёл друзей, Ямаги. Шино и Ямаги смотрели друг на друга очень улыбчиво и тепло — сразу видно, что они больше, чем друзья. — Это кто такие? — заинтересовался Амуро, оглядывая этих фембойчиков. Лелуш ответил: — Это гномы, созданные Сауроном. В конце концов он был учеником Алуэ. Если тебя смущает их внешний вид, то все формы жизни, которые создаёт Саурон, выглядит как фембои и трапы. Гномы Саурона занимались тем, что что-то печатали на своих ноутбуках — очень быстро, некоторые из бойчиков разуты и используют пальцы ног, чтобы печатать с такой же скоростью и ловкостью, как они делают то руками. В то время их кисти отдыхают. Все эти технофембои были теми ещё трудоголиками, сказал Норба, так что, похоже, только появление гостей заставило их отстраниться от своей роботы. — Фу-х! — Ямаги протёр себя рукой по лбу, поднялся на ноги, пальцем ноги нажал на кнопку ноутбука, экран погас. — Я что-то устал. Работал напролёт несколько суток, питался только капсулами, не спал. — Ямаги обулся. — Шино, думаю, нам нужно подняться наверх и подышать, погулять. Мне нравятся леса Нибельхейма. — Да, давай. Ямаги достаточно пренебрежительно отнёсся к Лелушу. — Пошли, Шино. — Ямаги вдруг легко взял Шино на руки — этот мужчина ростом куда выше и пошире блондинчика, но гном-фембой без проблем взял рослого мужика за ноги, столкнул, изящно подхватил на руки и, прямо вот так, легко понёс к выходу из этого места. Кажется, Ямаги не хотел, чтобы Шино тратил время перерыва на разговоры с Лелушем. Сам Шино смеялся и извинялся за то, что не может больше разговаривать с гостями. — Интересно, кто из них актив, а кто из них пассив? — Хун взялся пальцами за подбородок. — Внешность тебя не обманывает — Шино почти всегда актив, но Ямаги может быть настырным. — Лелуш посмеялся по этому поводу. — Я сам — пассив в нашей паре с Сузаку, так что прекрасно понимаю Ямаги… Это дешёвый стереотип, что тот, кто внизу, должен быть паинькой. Их разговор услышали два других гнома-фембоя: — Меня зовут Уно. Вот если бы вы видели лицо Ямаги, когда мы с Райдом!.. Хи-хи! Уно похож на Ямаги, только казался менее женственным, был более мальчиковатым. У него — карие глаза, светлые волосы не выделялись ни особенно длинной чёлкой, ни каким-то особенным собирания. — Я — Райд. — У него тоже мальчиковый вид, более простое лицо, глаза цвета морской волны, рыжие, немного растрёпанные волосы. — Хе-хе-хе! У Ямаги было такое лицо — его видеть было надо!.. — Да расскажите вы уже, наконец, что там было!.. — Хун искренне заинтересовался. — Я могу тебе показать, — его младший брат превратился в тёмную сферу, начал проецировать на стену голографическое изображение, как он обычно открывал таким образом порталы. Все увидели вот что: сперва Ямаги вбегает в комнату, крупным планом показан дверной проём — он кричит, что Шино зачем-то нужен начальнику. А потом офигивает. Камера отдаляется, показывает, как голый Шино поставлен на четвереньки — голый Уно трахает мужика в рот, похотливые глаза блондинчика аж бросают взгляд к потолку; Райд высунул язык и активно содомирует Шино. — Нет, не надо!.. — Амуро резко прерывает эту трансляцию. — Нам хватает этих извращений у себя на базе!.. — Видел бы ты, Амуро, что Шино и его люди при мне творили, — усмехнулся Лелуш. — Шино фактически в браке с тремя мужчинами, включая Ямаги, и постоянно изменяет им со всякими бабами. — Лелуш, вижу, на вашей Земле, в вашем будущем коммунисты поделили всё между всеми, в том числе жён и мужей! — Хун хихикнул по этому поводу… *** Виктора очень возбудило, что Дуглас ходит теперь в военной форме. Попаданец регулярно засматривался на него при любом удобном случае, так что вскоре американец, это заметив сам, напрямую подошёл к русскому и предложил уединиться. Надо ли говорить, что наш попаданец именно этого и ждал? По прибытию в комнату, полную приятных пастельных цветов и тонов, Виктор пустился во всю лапать Дугласа сквозь камуфляжную униформу. — Виктор, знаешь, мне нравится тебе подчиняться. — Дуглас с удовольствием воспринял такое внимание. Ему больше всего нравилось лежать бревном или полностью следовать словам других людей. Виктор обнажил грудь Дугласа, впился пальцами в эту наготу: щипал саму кожу, пробовал выкручивать мужские титьки, даже дул в пупок. Всё это страшно распалило Виктора, так что уже в следующий момент оба сняли с себя всю одежду. — Ты — моя американская шлюха! Скажи: «один американец засунул в жопу палец»… — Один американец засунул в жопу палец… — Америка — страна шлюшек! — Америка — страна шлюшек… В середине кровти Виктор разместил Дугласа жопой к себе. — Умоляю, детка, выеби меня во славу дяди Сэма! — кровь обильно приливала к лицу Виктора, когда он брал в руки собственный член, смазывал и наставлял таран. — Умоляю, детка, — Дуглас почувствовал, как его пронзают, он теперь насажен, — выеби меня во славу дяди Сэма. — Вот — твоя американская мечта! — Вот моя американская мечта… Прочистка началась. Актив поклялся, что заставит пассива кончить раньше, чем сам закончит с этим. Дуглас сперва низко припадал лицом к кровати, Виктор протянул руку, схватил партнёра за волосы. — Зорро, приподними свою тренированную спину и постарайся соблазнить меня её изгибом! Дуглас приподнял торс, действительно постарался показать Виктору всю гибкость своей юношеской спины. Но что действительно хотел русский активный содомит, так это оргазма своего пассивного партнёра. Виктор очень сильно набрал обороты, но сам сдержался выход своего собственного семени. Как итог, простата Дугласа первой выплеснула на кровать своё содержимое. Кайф охватил мозги пассива. — У-а! Я кончил, Виктор! Это мне за то, что я подчинялся тебе! Спасибо! — кажется, этот всплеск эмоций не был наигранным. — Вот-вот, — похлопал его по спине Виктор, извлёк член. — Отдохни, зайка, и мы не такое ещё сделаем. Он немного отдохнул, состыковался далее на боку, требовал от Дугласа высоко задирать ногу и словесно описывать всё, что происходит. Прошлый опыт сподвиг пассива звучать более страстно и громко: — Виктор, твой хер ебёт меня! Ёбет! Моя жопа горит! Твой хуй такой большой! Он такой могучий! Он пронзает меня каждую секунду! — Говори: «Слава Америке!» — Слава Америке! — Сука! — Виктор балдел от того, что покоряет американца. — «Поразительно, но меня возбуждает политота!» Виктор думал о том, как будет круто наполнить кишки американца кипящей русской сперма. Да! Да! Стоило только до конца погрузить ум в эту идею, как вот она выплеснулась, ушла вся в Дугласа и нашла покой в завитках горячего кишечника. Виктор оставил жопку, опустил любовнику ногу и чмокнул в шею, в плечо и в висок, закопался лицом в каштановые волосы. Румянец прикрывал щёчки Дугласа, покорно лежащего на боку. О, это тело! Какое же оно тренированное, стройное и во всём, можно сказать, идеальное! Виктор начал новый любовный акт в миссионерской позиции, сверху-вниз взирал в глаза Дугласа, такие красивые… Но решил дать пассиву право действовать, так что в конце концов сам откинулся на спину. Дуглас оседлал и должен был сам кончить. Американец постарался на славу. Отработал жопой вот с каким итогом — наклонил спину назад, показал свой томный сочный взгляд, глаза охвачены очень эротичным румянцем; как раз на таком кадре этого порнофильма сперма наездника фонтанировала. Дуглас не касался своего воздетого копья, тем такой результат выглядел ценнее. Виктор впивался пальцами ему в бёдра, а белизна летела каплями на русский живот. Сам красный лицом, жеребец балдел, видя такое. — Пока хватит! — Виктор сейчас лежал в состоянии, когда весь эмоциональный напор стих. Он получил достаточный опыт, чтобы сравнить его с предыдущим. Альфа, Каору, Синдзи — Виктор явно подсел на коллекционирование однополого опыта с сочными бойчиками. Ещё впереди Сагара, Сузаку и Эш. Сейдзи сделан. Виктор может мысленно вычеркнуть его из этого списка. Дуглас слез с члена, вытянулся возле. — Что ты намерен делать дальше? — поинтересовался американец. — В смысле? Они теперь оба лежали. — Ты намерен вернуться к Альфе? — решил узнать любовник. — Да, само собой. А ты ревнуешь? Дугласа искренне рассмешил такой ход мысли: — Нет, я не ревную. — Хорошо, если так. Я нашёл свою главную любовь. — Виктор заложил руки за голову. — Мне приятно же иногда отдохнуть от него, от Альфы. Вот могут поэкспериментировать с тобой, Зорро… Гм, кстати, Зорро. — Ум? — Дуглас держал голову на боку, внимательно слушал Виктора. — Я намерен дальше больше сам отдаваться парнями, а не иметь их. — Виктор подумал об этом. — Хочу повеселиться снизу, как ты, Дуглас. — И с кем ты хочешь? Со мной? — и дальше Дуглас высказался о собственных ощущениях, впечатлениях и переживаниях. — Виктор, мне больше нравится тебе подчиняться, так что у меня нет желания тебя трахать. Когда ты меняешь ебёшь, когда твой хуй выдавливает из меня кончу, мне кажется, я уже не существует. Я — продолжение тебя, своего рода насадка. Такое чувство собственного уничтожения мне нравится. — Ты моя — живая насадка на хуй, ты не человек. Это какая-то хитрая философия, да? — Виктор посмеялся. — Мне нравится это, но, Виктор, я не хочу становиться ни твоим постоянным возлюбленным, ни твоим постоянным мужем, ни кем-то ещё, кто тебе близок. — Говоря всё это, Дуглас смотрел ему в глаза. — Виктор, мне нравится, когда мы с тобой только иногда делаем это. А в остальном — у меня нет к тебе никаких чувств. Мы всё-таки слишком разные с тобой. Думаю, ты понимаешь… Виктор улыбнулся на всё это, заглядывая в эти глаза. — Хорошо, Дуглас, могу тебя оставить. Виктор встал, отправился в душ. Стоя под ним, думал о том, с кем и как будет развлекаться дальше? Виктор оделся и решил разыскать Синдзи. Выяснил вот что: Камина решил пообщаться с Братством пневматиков, Йоко — с Курво, Ния — с Утэной и Рей Cing. Так что Симон сейчас свободен. Он подошёл к Синдзи. Пилот Евы-01 решил отказаться от отношений с прочими партнёрами ради того, чтобы провести время с Проходчиком. Гимми тоже узнал, Симон свободен от отношений с Нией, Каминой и Йоко, так что юный оруженосец, обладавший своеобразным представлением о мужественности, решил сам предаться настоящему мужскому слиянию с Симоном. Гимми во всю вдохновлялся своим королём и Каминой, так что загорелся такой идеей: наш Гимми станет невероятно мужественным, если будет заниматься сексом с ними двумя. Поначалу Гимми планировал принять в себя их семя — он решил, что когда-нибудь добьётся того, что будет сам изливать его в них. Гимми подрулил раньше Виктора, постучался в комнату к Симону и Синдзи. Симон и Синдзи лежали на кровати, пока ещё одетые, и ведущие фривольные беседы, но близкие к тому, чтобы соединиться в акте настоящего мужского слияния. Когда Гимми появился перед ними, они приветливо улыбнулись ему, оценили его желание припасть к божественному единению Митры и Варуны. Пообещали Гимми, что он будет им прислуживать, потворствовать их желаниям во время секса и подавать то, что им надо. Гимми с радостью согласился, взирая сейчас на Симона и Синдзи глазами, полными восхищения. Виктор подрулил четвёртым, постучал, открыл дверь, взглянул на всё это: Симон и Синдзи сняли обувь и вытягиваются на кровати, Гимми бодро предлагает им деликатесы, вкусняшки и шипучие напитки. Виктор сам решает обнюхать местную кухню, но только обнюхать. Не осмеливается даже пробовать на язык. — Так, — Виктор стоял возле кровати, — кхм-кхм… На него все внимательно и дружелюбно смотрели. — Да, Виктор, мы тебя слушаем, — улыбался ему Симон. — Хи-хи-хи! Мне не надо его слушать — я уже читаю уже его мысли! — Синдзи очень развеселился. — Но, Виктор, сам их озвучь. — Я хочу, чтобы вы выебли меня в задницу. — Виктор на какой-то краткий момент полностью обменялся сознаниями с Синдзи. Посмотрел на себя со стороны. У него румянец под глазами, он стоит и волнуется, как студент перед экзаменом. — Хорошо, Виктор, — одобрил Симон, производя впечатление благодушного флегматика. — Ты хочешь припасть к нашей мужественности. Принять в себя частицы света из Плеромы. Виктора прорвало сейчас на смех. — Извини, Сёма, но меня дико это веселит! Какой Плеро!.. — Плерома, — поправил Симон. — Виктор, как ты знаешь, я верю, что мы — души, выпавшие из рая, под названием Плерома. — Хорошо-хорошо… — Виктор подумал, что смеяться над чужой религией всё же нехорошо. — Прости, Симон, если задел тебя… — Нет, всё нормально, Виктор. Всё нормально. Синдзи и Симон, оба улыбающиеся, такие сладкие мальчики с таким смазливыми лицами, посмотрели друг на друга. Потом — снова на него. — В общем, — Виктор посмотрел в сторону балкона, — как только вы будете готовы, скажете мне… Он вытащил сигарету и отправился сделать перекур. Дымил, пока его не позвали. Все трое — Синдзи, Симон и Гимми уже разделись. — Что-то мне подсказывало, вы мне не откажете, так что я уже сделал клизму… Виктор разделся перед ними, и решил сразу лечь на кровать. Обнял руками подушку и уткнулся туда лицом. — Я не хочу никаких сейчас телячьих нежностей. Я хочу, чтобы вы просто ебли меня в попу. Сперва — самые маленькие хуи, потом — к большому. Симон, Синдзи и Гимми переговорили. Первые двое сразу опустились на корточки перед своим учеником, облизыванием ануса (этот делал Симон) и сосанием члена (это делал Синдзи) они вдохнули в Гимми сильную эрекцию. В таком виде оруженосец вонзил меч — самый маленький из присутствующих — и заработал. Виктор пытался прикинуть, какие у него размеры? — «Пять сантиметров точно есть…» В это время Симон сидел в кресле, а Синдзи, сев ему на колени, обнимался и ласкался с ним. Вызвав у него эрекцию, пилот Евы-01 обратной наездницей оседлал пилота Лаганна и какое-то время скакал. Лицо Синдзи повёрнуто к Гимми. Ученик Симона молчал поработал над оприходованием Виктора — тому только было слышно его дыхание. Кончать не стал. — Что-то мне не нравится… — Не нравится — вынь. Я тебя не насилую… Гимми отошёл, вопросительно посмотрел на Синдзи и Симона. — Сейчас, — японец покинул трон, на котором уж успел усесться; взял Симона за руку, увлёк за собой с кресла. Оба прошли мимо Гимми, подошли к Виктору, по-прежнему выставлявшему для них двоих свои задние мужские прелести. Синдзи быстро себя смазал и заменил собой Гимми. — «Десять сантиметров, это — Младший…» Содомируя, Синдзи хлопал Виктор за мягкое место, оскорблял и дерзил. Даже подёргал за волосы. Короче, если Гимми отрабатывал седалище со всеми должными почестями, видя в этом некий религиозный ритуал, то Младший показал свой характер. Это Виктору очень понравилось. Сам могучий пассив в эти моменты утыкался лицом в подушку и покорно отдавался. Симон, стоя перед самой кроватью, захватил сзади Синдзи, насадил его, третьим совершал содомию в этой сцепке. Синдзи на какой-то момент очутился между двух огней. Гимми поручили опуститься позади Симона на корточки и вылизывать ему анус. В такой момент Виктор уж приготовился, что Младший оросит ему потроха, но Синдзи запротестовал: — Нет! Я сейчас не хочу кончать! Подожди! Мне чего-то мне не хватает тут!.. Услышав это, Симон вынул из любовника, отпустил его тело, отошёл назад. Виктор звучно выдохнул в подушку — он не стал сейчас вслушиваться в мысли своего любовника, чтобы понять, что ему надо. Решил — пусть сам разберётся. Синдзи не стал доводить дело даже до половины, оставил его, ничего не скинув в завитки. — Можете продолжать трахать эту сучку. — Синдзи напоследок похлопал по полушариям Виктора, отвесил по ним хорошего пинка ногой. — Я пока подумаю, что мне нужно, чтобы кончить… — Так, тогда… А теперь у меня — самый большой. Готовься! — Симон блеснул улыбкой, шагнул вперёд, заменил собой Синдзи и заставил Виктора уже дрогнуть плечами, напрячь сильно спину и закряхтеть как в момент вхождения, так и в момент езды. — «Не меньше пятнадцати у этого Сёмы точно имеется!» Виктор простонал, на что Симон, тоже напряжённый, вынужден подавить смех: — Виктор! Если ты будешь лежать, как бревно, это не к нам!.. Нам такое не нравится! — не найдя тут собственного удовлетворения, Симон вскоре прекратил трах и вытащил, тем самым дав своему партнёру возможность передохнуть. — Фу-у! — у Виктор на лбу выступили капельки пота, он оторвал лицо от подушки и заглянул себе за плечо, посмотрел на Симона. — Виктор, — Проходчик сложил руки на груди, — я хочу, чтобы ты что-то делал! Парень должен что-то делать в постели, иначе я не могу кончить! Виктор сел на край кровати и внимательно осмотрел причиндал Симона, торчащий в состоянии эрекции: — О’кей, — взялся за него Виктор, чтобы лично немного подрочить в руках, — давай как раз с тобой поработаем. Мне нравится твой размерчик. В это время Синдзи пальцами сократировал анус Гимми, Гимми сжимал в кулачке член Синдзи. Сплетались языками. По возможности, щипали титьки. — Всё, я тебя сейчас выебу! — в какой-то момент Гимми возбудился настолько, что нагнул, схватил за руки и насадил Синдзи, очень быстро отработал и кончил в него. — Ва-ах! Держи, Синдзи!.. Держи моё семя! — Гимми только сейчас останавливал работу бёдер. — Ты его заслужил! — Вот это мне нравится, Гимми! Чувствую, в отличие от Виктора, я как раз в твоём вкусе! — согнутый возле кресла, Синдзи с похабной улыбкой встретил приём сперматозоидов себе в задний отсек. Гимми выпустил его кисти рук, звучно выдохнул и отошёл в сторону, уселся в кресло, чтобы отдохнуть. Синдзи встал перед Гимми, очень быстрой дрочкой выплеснул ему свою сперму прямо на лицо. — А вот тебе мой ответ, Гимми-кун!.. — глаза Синдзи мерцали во время продолжительной эякуляции. — Надеюсь, он тебе понравится! Виктор в это время исправно дрочил Симону. Оба наблюдали за тем, что делают Синдзи и Гимми и оба возбудились, когда те двое пришли к оргазму. — О’кей, Семён, давай ещё раз попробуем, как было, но я постараюсь уже быть не бревном! Виктор ещё раз обернулся к нему спиной, но на сей момент сам насадил свою жопу на член Симона. Двигался взад-вперёд. Самаритянин довольно улыбнул, похлопывал любовника по плечу и по голове, дал русскому какое-то время действовать самому. — Хорошо, Виктор, так мне уже нравится больше!.. Синдзи и Гимми пока сидели на диванах и наблюдали за этими мужским слиянием, подбадривали Виктора и Симона. Последний сообразил, чем бы он хотел разбавить все это: — Настоящее мужское слияние должно быть страстным!.. Виктор, нам пока нужно проникнуться большей чувственностью друг к другу! Иначе я не смогу в тебя кончить! — Симон рукой схватился за бедро Виктора, удерживал любовнику ногу на весу, продолжал трахать его в следящую минуту. Самаритянин цедил всякое у пассива за затылком, пальцами второй руки сильно ущипнул в-попу-данца за сосок. — А-ах! Хорошо, Сёма, дай теперь попробуем по-другому!.. — Виктор удовлетворился пока таким образом. — Хочешь, чтобы было чувственно?! Тогда я хочу видеть твоё лицо и сосать тебя в рот. — Обожаю такое… Да, давай — думаю, это отличная идея! Они изменили позу: пилот Лаганна — на спине; попаданец насадил себя сверху, просунул голени под бёдра партнёра, очень низко согнул спину — Северов лизался с Проходчиком, сверху двигал взад-вперёд тазом. Симона обрадовала и возбудила такая комбинация, так что отец всех ересей пустил в ответ свои хорошие мужицкие руки — протянул, захватил пальцами работавшую волосатую задницу партнёра, хлопал кавалериста-содомита ладошками по ягодицам, словно по барабану. — Ну как?.. — Северов отпрянул устами, остановился в один момент и сверху-вниз властно посмотрел, словно вавилонская блудница. — Уже лучше, Виктор. Лучше! — пилот Лаганна улыбался под ним. — Интересно познакомиться с тобой поближе… Сравнить тебя с Каминой. Виктор повернул голову, взглянул на Синдзи и Гимми. — Давай предпримем последние усилия перед тем, как они присоединят к нам. У нас четыре ружья — грешно задействовать только два. — Да, Виктор. Давай ещё пососём друг у друга. Мы всё обхаживаем друг друга сзади, но мне хочется подробностей познакомиться с твоим малым… — Симон тут испытал потребность сосать мужской член. Этот орган, можно сказать, внушал ему мистический восторг. — Хочу попробовать твою колбаску на вкус. — Да, хорошо… — Виктор слез с любовника, лёг на спину. — Я делал себе клизму, так что… у меня там всё должно быть чисто внутри. Я возьму в рот у тебя. — Приятно слышать; в моих глазах ты бы утратил в мужестве, если бы оказался сосать мой член, который я достал прямо из твоей задницы… Виктор засмеялся, его хохот подхватил Синдзи. Симона и Гимми такая реакция тоже повеселила, но в меру — они-то воспринимали происходящее, в том числе, как некое религиозное таинство, и эта сакральность заставляла их относиться к этому серьёзно… Итак, Симон накрыл Виктора — парни сформировали позицию 69. Попаданец, как обещал, без тени смущения на лице заглотил предоставленный причиндал, только что бывший внутри него. Надо сказать, выглядел сей инструмент полностью чистым, если не считать лёгкого налёта почти истёршейся смазки, без своего запаха и вкуса. Будь там что-то ещё, Виктор отказался бы брать его… Симон же расположился сверху, решительно пронзил партнёра в глотку, но сам елдак Виктора в себя не заглатывал — в том числе по причине его очень большого размера: Симон решил пока просто полировать языком это достоинство. Такие масштабы впечатлили нашего самаритянина, духовный трепет наполнил любовника в такой момент. Гностик с глубоким чувством сакрального, вылизывал этого русского гиганта. Виктор в это время поднял руки и поддерживал Симона за задницу. — Виктор, у твоего члена есть имя? — Симону стукнула в голову мысль спросить об этом. Русский подавил смех, сузил взгляд, поразмыслил об этом: — Karl-Gerät [2] — Я запомню… — Симон продолжил удовлетворять свою потребность вылизывать здоровый мужской член. Верхний минетёр всё время удерживал в голове имя этого предмета — в результате чего, сам испытал крайне сексуальную реакцию. Пилот Лаганна возбудился достаточно — русский почувствовал горькое извержение семени, детородная жидкость хлестала в самые глубины глотки. — «Бля, как много Семён в меня кончил! Большой мальчик!» Северов крепче стиснул пальцы бёдра верхнего любовника, полагая — так будет приятно. Оба высоких парня закрыли в этот момент глаза, чтобы отрешиться от всех прочих ощущений. Симон, даже когда сам сбрасывал, не прекращал водить языком по Karl-Gerät. Когда яйца закончили опорожняться, самарянин поспешил отпрянуть, выпрямиться, перекатиться в другой угол их широкой кровати. — Спасибо, Виктор. Спасибо, Karl-Gerät… — Danke. Виктор отправил в желудок остатки спермы Симона, чуть приподнял голову и положил под затылок свои руки. Синдзи и Гимми всё это время наблюдали со стороны. Поняли, по крайней мере мере один из участников настоящего мужского слияния кончил в рот своём партнёру — похлопали в ладоши с искренней радостью, одарили их своими аплодисментами. Симон решил рьяно отблагодарить Виктора дрочкой — разместился лицом к нему, лёг ему на ноги, захватил в кулак это орудие и очень часто и быстро делал вверх-вниз. Красавчик-самаритянин с восторга влил очень много энергии в подготовку этой пушкой. Результат не заставил себя ждать: могучая русская сперма вышибка, как раскалённый кипяток из камчатского гейзера! — Фа-ах! — Виктор видео свою цели, так что чётко выплеснулся прямо в лицо Симона, оплескал герою Гуррен-Дана всю физиономию плотнейшими светлыми капельками! Он получил полную и глубокую эмоциональную разрядку от такого оргазма. — «Симон — классный парень!» — Пожалуйста, Виктор. Теперь я могу узнать тебя гораздо лучше через наш секс, и теперь мы сделали всё по-чувствовенному… Удовлетворённый всем этим исходом, Симон удобнее расположился на боку от Виктора таким образом, чтобы подкладывать предплечье себе под щёку. Тепло повёл взглядом по телу любовника, от его бёдра к лицу. — Виктор, скажи, когда ты сейчас заглатывал… — Проходчик решил узнать. — Ты съел хоть какой-то количество собственного дерьма? — Нет! — Северов весьма утомился, однако такой вопрос не помешал ему сейчас эмоционально возбудиться. — Семён! Да если бы я увидел на твоём хую хоть пятнышко дерьма, я бы заставил тебя отполировать его до блеска! — Ха-ха-ха! Какой-то ты недотрога! — Симона это потешило. — Как по мне, само совершенство взаимоотношений с другим мужчиной — отдаться ему и потом ртом слизать дерьмо с его конца… — Фу! Если это последняя ступень посвящения в вашу секту, то нет: я не хочу становиться одним из вас! Такая реакция заставила ржать всех вокруг. Дальше все стихли. Синдзи и Гимми продолжили переговариваться, пока они никуда не спешили. Все отдыхали около часа. Каждый сейчас кончил и смог провести перезарядку. — Так, пацаны, если вы готовы продолжить, — на том русский оторвал затылок от подушки, — давайте, я готов… Синдзи оторвал попу от дивана: — Виктор, я вижу, у тебя сейчас пассивное настроение? Тебе нравится быть в-попу-данцем? Он озвучил последнее слово на русском. — Ха-ха! Ну да, Младший… В таком случае, — Северов прочитал сейчас его мысли, глядя в глаза, — Младший, Младший… — Виктор только сейчас обратил внимание, что Синдзи больше не носит фамилию «Икари», нет смысла его больше так называть. — Младший, ты хочешь, чтобы в меня зашли сразу два хуя? Твой хуй и хуй Семёна? — Да, Виктор. — Японец очень похабно улыбался перед его лицом. Русский сидел на краю кровати, а его собеседник стоял рядом напротив. Виктор повернулся лицом к Симону. — Я не против попробовать, — приподнялся самаритянин. На это попаданец сам вообразил, как ему это всё сделать. — Итак, Младший, ложись на спину, я сажусь на тебя. Ты, Семён, будешь состыковаться сзади. — Так точно, сэр! — японец вскинул руку. — А мне что делать? — спросил Гимми. Синдзи, Виктор и Симон обменялись взглядами. Именно от Виктора ожидали ответ на вопрос. — Гимли, Гимми!.. Не похож ты на гнома Гимли… Короче, Гимми, пока наблюдай со стороны, о’кей? — Как скажете… — Вот, смазывай хуи им, — Виктор бросил Гимми смазку. Японец и самаритянин повернулись к нему, их услужливый окруженец тщательно стискивал в своих кулачках предоставленные орудия, тщательно покрывал смазкой. Русский засунул в себя здоровое дилдо и извлёк — проверил, достаточно ли растянут путь: — Входит и выходит, как говорил Винни-Пух… Хе!.. Дальше пилот Евы-01 лёг на спину, попаданец велел подложить японцу под голову как можно больше подушек. В-попу-данец оседлал Младшего и постарался наклониться как можно ниже к его лицу. Когда Виктор переплетался языками с Синдзи, Симон предварительно осыпал поцелуями волосатые мужицкие ягодицы самого Виктора, уже насаженные на член. Симон не забывал чмокать между этим яйца Синдзи. Только после этого вбил своё мужское достоинство. — Вай!.. — Виктор уже почти не замечал в себе Синдзи, но как только в него вогнал Симон!.. Они — вдвоём, они — его пронзают. Синдзи видит, как ему это жёстко, лукаво улыбается, хихикает, нахально смотрит, ничего не делает. Это Симон орудует, вламывается прямо сквозь края, пульсирующие от боли. Дело пошло — и уже вскоре, страшно кряхтя, «наш человек в мире китайских порномультиков» почувствовал, это слишком жёстко даже для него. — Хватит! Хватит! — Виктор довольно быстро запротестовал и отказался от такого плана. — Я выяснил предел своей жопы! Симон, ты слишком большой в паре с Младшим!.. — Хватит? — лукаво улыбался Синдзи, на чьих в щеках нашёл своё место очень красивый эротический румянец. К счастью, Симон без колебаний извлёк инструмент: — Если это слишком жёстко для тебя, то не нужно… — выдохнул самаритянин, приятно вспотевший. — Думаю, мы уже стали Митрой и Варуной, так что нам ни к чему жестить. — Сёма. — Северов всё же не зря пошёл на такой эксперимент: он достаточно возбуждён, чтобы сейчас кончить, при этом очень обильно и хорошо — Давай вот как сделаем… Виктор отпрянул устами от губ Синдзи. Очень гибко запрокинул всё туловище за спину — затылок припал аж к ногам японца. Стройный живот — к потолку. Высоченный Виктор крайне сильно и мастерски согнул позвончик, аж слышно, как скрипят сильные и выносливые кости. Мускулы напряжены. Кровь прильнула к затылку — и это очень хорошо. — Синдзи, ты должен дрочить мне, а я буду сосать у Симона, пока моя спина вот так трещит… Попка не опустела, она по-прежнему нанизана на Синдзи. — Мне очень нравится, когда мужчины и женщины в постели демонстрируют свою гибкость… Симону крайне зашёл такой акробатический пируэт — он наклонился над плечами Виктора, чтобы пососать и пощипать тому мужские титьки, а потом вставил в рот ему свой член, уже хорошо знакомый. В этот самый момент Синдзи протягивает руку и во всю наяривает Виктору прямо по всему протяжению длинного фаллоса. Результат не заставляет себя долго ждать. Всё могучее тело напряжено, электричество проходит сквозь нервы. Орудие выплёскивает струю белого семени. Очень приятно, очень рьяно, очень чувственно брызжет эта кипящая магма. Виктор, чья голова запрокинута, захватывает зубами член Симона, в такой позиции переживает ощущения до самого конца — и только тогда Синдзи отставляет руку… Мужчины разъединились, развалились на кровати, удобно вытянули руки и ноги все втроём. Переводили дыхание. Когда пришла первая минута, напряжение стихло, наступила приятная расслабленность. Все — в поту с затылков до пальцев ног. Гимми наблюдает за этим со стороны и восхищается, он тоже хочет уже почувствовать в этом! Но он понял, что все трое парней слишком выдохлись и им необходимо восполнить силы. Молодой паж — всё-таки корректней будет называть его пажом — Гимми сам предложил накрыть стол. Все трое согласились. Гимми расставил кушанья на подносах возле кровати, приставил к каждому из троице с его стороны, так что мужчины могли лежать и вкушать. Виктор предварительно проработал своё меню: вошёл в разум Синдзи, прочитал воспоминания и выяснил, что тут мог бы есть. Как итог, попаданец смог сытно набить желудок паштетом из кротосвина, закусил плодами генетических модифицированных растений, добавил себе побольше специй. Под конец ребята допустили для себя обильные возлияния — алкоголь представлял из себя какую-то молочную сыворотку, смесь молока местных животных и мёда генетических модифицированных пчёл — с добавлением наркотических трав и экстракта мухоморов. Такой напиток содержит эфедрин, так что у всех четверых произошёл резкий скачок физиологического возбуждения. — Гимми, я вижу, ты остался почти без дел. — Виктор взглянул на оруженосца. — Думаю, тебе не в кайф ебать мою волосатую задницу. Ты не выглядишь таким извращенцем, чтобы тебе это нравилось… Все улыбнулись — Симон и Виктор расслабленно, Синдзи — коварно и распутно, Гимми — весело и как-то наивно. — Гимми, я думаю, мы ещё можем поработать с тобой над ними… — Синдзи зашевелился благодаря вспыхнувшей страсти. — Младший, может быть выебешь Гимми? Или он тебя? — взглянул на него Виктор. — Не-а, он — красивый парень, но я ничего к нему не чувствую. Я бы выебал его, не будь у меня выбора… — японец перевёл весьма характерный взгляд на русского, посмотрел на самаритянина. — Симон, мы уединились с тобой в этот раз, но, думаю, сливаться с тобой я сегодня не буду… Гимми, Симон как раз обрил свою задницу… — О, Синдзи!.. Неужели ты хочешь, чтобы я трахал Симона?! О-он же… Сперва, наверное, я должен буду много раз принять от него мужество, чтобы иметь честь… самому стать мужчиной для него! — Гимми очень смутился от такого поворота событий. Симон на это ласково посмеялся и уверенно посмотрел на своего оруженосца: — Гимми, я думаю, своей верной службы ты заработал право стать моим Митрой. — Симон перевернулся, подставился на четвереньках по направлению к Гимми. Надо ли говорить, как оруженосец восхищённо хлопал глазами? — Нужно позвать Кенске! Пусть он снимает на камеру такой момент! — придумал Синдзи. — Нет! Это должна быть священная мистерия для избранных! — Гимми это смутило. — Пусть зовёт, Кенске. Гимми, разве ты не хочешь увековечить наше слияние? — Симон быстро сподвиг Гимми согласиться. — Я позову Кена! — Синдзи спрыгнул с кровати. Вернулся быстро — Кенске удобно сел напротив, навёл камеру на четырёх участников будущей оргии. — Виктор, — Синдзи обратился к нему, — думаю, после всех подвигов, ты стал широким как баба! — Можешь это проверить, — Виктор спокойно отнёсся к тому факту, что сейчас Младший засадит в него. — Виктор, твоё развратное поведение, твоё желание стать пассивной шлюхой, меня настолько возбудило, что я сейчас не хочу никого — я хочу только тебя! — Синдзи взялся за смазку… — Но знаешь, — подмигнул японец, — я понял, чего ещё мне раньше не хватало… — Что? — Увидишь, Виктор… Виктор и Симон покорно приготовились принимать. Мстительно, протагонист канона вогнал попаданцу яйцевидную игрушку — вибратор. — Ва-а-а-а-а!.. — надо ли говорить, как он это воспринял? — Я засуну в тебя!.. — Синдзи заталкивал в чувствительную дыру сперва палецем, потом — просунутым членом. Игрушка углубилась очень далеко. Бедолага зажмурился, но очень стоически воспринял всё это. Повернув голову, ему в лицо смотрел Симон: — Виктор, я чувствую, ты сейчас будешь в положении скорее уж беременной женщины… Сам Симон сейчас без проблем принял в себя Гимми. В этом не было ничего особенного, если учитывать, что причиндал оруженосца не был слишком велик. — О, я — Митра! — тут Гимми действительно взирал на Симона, в данный момент пронзаемого, как на живое божество. Толкаясь в него, паж чувствовал, что сейчас становится мужчиной. — Не нервничай, не торопись, получай удовольствие, Гимми… — Симон очень смиренно и добродушно ожидал, покуда ученик закончит. — Ха-ха! Какие у них телячьи нежности! Не то, что у нас!.. А, русская свинья! — Синдзи впился пальцами в волосы Виктора и приподнял его лицо, охваченное даже болью: — Снимай, Кенске, как это русская падла становится моей бабой для утех! Прижимаемая членом Синдзи, игрушка вдавилась в простату Виктора. — Бля, Северов, не хотел бы я быть на твоём месте! — отозвался пилот Евы-01. Синдзи и Гимми довольно сверкали улыбками, показывали два пальца в камеру Кенске. — Ебать, сука!.. — а вот у Виктора от напряжения потекли слёзы по щекам. Он испытывал почти уже чистую боль, но она дарила ему очень острое мазохистическое удовольствие. — Ха-ха! Так тебе, русская свинья! — Синдзи лютовал до конца, особенно из-за того, что он прекрасно понимал, какие ощущения испытывает его любовник. — Симон! Ох!.. — Гимми первым добился своего. — Принимай! — О, да, я принял твоё семя, Гимми! — здесь, надо сказать, Симон действительно пережил некоторый религиозный трепет. Следом пилота Лаганна охватило чувство заполненности. — Гимми, оно во мне, я стал священным сосудом для твоего семени: я стал твоим Варуной! Гимми восторгался: — Так точно, Симон!.. Вторым закончил Виктор — секс-игрушка в какой-то момент раздавила простату, словно катком, и гигант под пупком пролил светлую струйку. Виктор в эти секунды растворился в диком вавилонском столпотворении боли, мазохизма и удовольствия. — Эх! Получай!.. — Синдзи закончил последним. — Ты затопил меня, как крейсер «Варяг»! — Виктор в последний раз продемонстрировал на лице такое сильное напряжение. Когда Синдзи вынул отстрелянный ствол, пассив сразу же пустился тужиться, выдавил из себя игрушку. Перед ней вышло светлое семя Синдзи. — Ох! Чувствую себя бабой, которая только, что родила! Интересно, Син, куда мы денем этого сынка? Думаю, меня будут дискриминировать за то, что я родил ребёнка от врага! Виктора охватили пульсации, исходящие от точки между ягодицами. *** Айони медитировала, как вдруг в сознании возникли образы Рэндольфа Картера и Лабана Шрусбери. — Привет! — обратился к ней первый. — Мы тут потолковали с местными представителями Первородной Расы. — Валар хотят отдать Сильмариль нам, — передал далее Лабан. — Они хотят, чтобы мы убрали вот какой бардак. Дальше Айони узнала, что Ересиарх Рэнсом развоплотил одну из ипостасей Йог-Сотот — его застойное море пропало и теперь орды космических ужасов могут куда серьёзнее тиранить весь Тричилокосм. — Валар готовы помочь нам прибрать этот бардак, — рассказывала Айони уже всем собравшимся во Дворце Симона. Она стояла посреди комнаты, где прямо на полу разложены подушки — на них сидят или лежат слушатели, рядом проецируются голограммы, с помощью них здесь присутствуют обитатели орбитальной станции и те, кто дежурит на борту «Wunder». — Но при условии, что мы докажем демиургам, что достойны получить в подарок Сильмариль. — А если окажется, что мы недостойны, Валар оставят в покое этот бардак? — Утэна спросила об этом с чувством подвоха и сомнения. — Не знаю. — Айони пожала плечами. Ноно высказала предположение: — Я думаю, Старшие Боги найдут других исполнителей, чтобы приструнить демонов. — Если это шанс вернуть моё Сокровище, я его не упущу! — Фэанор окинул взглядом окружающих. — Кто со мной? — Я! — Ноно аж подпрыгнула. — Не, ну этот бардак надо прибрать! — Симон решительно поднялся с подушки. — Помню, в прошлых таймлайнах я часто расчищал бардак в квартире Мисато-сан. — Синдзи поднялся на ноги уже в размеренном темпе, словно действительно отрывал жопу от подушки для уборки по дому. — У меня уже есть опыт чистки… — Я не могу стоять в сторонке, если надо прекратить хаос. — Утэна равно поднялась с места. — Я готова помочь тебе, Курво! — Мадора левитировала в воздухе, заключила в объятия мужа, подлетев со спины. — Я хочу получить наибольшую силу в свои руки. — Тэцуя подниматься не стал, предпочёл дальше сидеть на полу среди подушек. — Я не хочу. Я хочу отдохнуть от приключений, — таков ответ Виктора. — Симон, я буду с тобой, — вызвалась его жена с благостным видом. — Спасибо, Ния. — Симон сейчас очень тепло воспринял такое внимание. Аойни сконцентрировалась на телепатической связи с Валинором. Мадора поддержала её, закрыла глаза и использовала специальное воззвание лично для связи с Лабаном. Синдзи взял в руки Серебряный Ключ, тоже решил проложить специальный Мост мысли Тота для связи со своим учителем — Рэндольфом Картером. Ранее это не представлялось возможным — сейчас же сам Манвэ подогнал эфирный ветер, несущий информацию сквозь Тричилокосм. Лабан первым появился в комнате, за ним — Рэндольф. Оба — в форме астральной проекции. — Так, Синдзи, — Картер обратился к своему ученику. — Чтобы попасть в Валинор, вы должны сделать следующее. Для начала вы должны объединить эту вселенную с Валинором. В противном случае может оказаться так, что пять минут здесь обернутся пятью тысячами лет там. Вы же не хотите на тысячи лет выпасть из родной реальности, как ван Винкль. А то так можно проспать Американскую революцию… Это повеселило слушателей. Лабан продолжил говорить: — Одной мыслью Старшие Боги в силах сдвинуть со своих мест сферы-вселенные, чтобы заставить их, если нужно, столкнуться. В таком случае доменные стенки могут объединиться, могут позволить свободно перемещаться между двумя реальностями. Фэанор привёл пример: — Когда Валинор и планета Арда были соединены, мне были нужны специальные пространственные суда тэлери, чтобы совершить перемещение. Теперь я эволюционировал, могу сейчас обойтись без этого. У эльфа начались вьетнамские флэшбэки. Мадора погладила его по спине. Рэндольф докончил мысль: — Так вот, вы должны будете сами объединить доменные стенки, пересечь место соприкосновения. Валар хотят вас испытать, так что для этого они не будут убирать штатную систему защиты. Вы должны будете выдержать её воздействие без ваших мехов. Таковы условия Валар. На мой взгляд они вполне приемлемы. Ребята обменялись взглядами. — Я готов, — молвил Фэанор с долей эмоциональной тягости, — думаю, все из нас готовы, так что давайте приступим… На крышу дворца в следующий момент поднялись все (Ноно спрыгнула с орбитальной станции). Те, кто собрался в путь, закинулись золотым мёдом, встали кругом, взялись за руки: Фэанор, Мадора (слева от него), Синдзи (справа от Фэанора), Симон, Ния, Айони, Утэна, Ноно и Тэцуя. Будущие путешественники закрыли глаза и сконцентрировались. Ментальные волны, излучаемые их мозгом (клетками-микросхемами — в случае Ноно) распространились сквозь космос, достигли доменных стенок этой вселенной и вышли за её пределы, обогнули кипящую мультивселенную. Команда объединила свои мысли и вообразила себе вселенные в виде сфер, прозрачных и заполненных темнотой вакуума и россыпями звёздных спиралей и эллипсов. Такие пузырьки-космосы всегда окутаны радужным ореолом, их частицы кружат во всеобъемлющем вихре, который так страстно желает уничтожить Мелькор. Итак, их сфера-вселенная, движимая ментальными волнами, сошла с места, пошла навстречу эфирному потоку Манвэ. Лабан и Рэндольф в виде астральных проекций проследили за тем, как сфера Валинора встретилась с ней. Два пузыря, заполненные точкам, соприкоснулись краями. Как только это случилось, в небе над Дворцом появился образ — как если бы голубая даль обернулась морским берегом: белоснежные, плодородные земли с мягким климатом, залитые золотистым заревом. Камина объяснил жителям Каминограда, что это они все видят ячейку Плеромы. Многие испытали религиозный трепет. Эльфы проронили слёзы. Кенске снимал это всё на камеру. Утэна долгое время существовала в мире снов, так что её такой вид не впечатлил. Ния и Симон что-то говорят о Плероме. Мадора свистит. Айони испытывает прилив каких-то своих воспоминаний, поднимающихся со дна бессознательного. Её астральный двойник Айон появился над ней, паря в воздухе: — Если с нами не будет Сильмариль, если мы сами попытаемся туда прорваться, нам потребуются дополнительные артефакты, чтобы сама реальность Валинора не пыталась вытолкнуть нас каждую секунду. Валар обещают нас принять, как только мы прорвёмся, но давайте сами озаботимся поддержкой. Айони в прошлой жизни была жительницей Эа и ученицей Мелькора. Она была маленькой девочкой, так что ей просто стёрли память. Но скверна Мелькора ещё оставалась в самой глубине её сердца. Так что иммунная система Эа вытолкнула её за пределы. Айони попала в Дверь Гафа, откуда её призвала Лилит, чтобы сделать Ангелом-Инквизитором. Благодаря исходной связи с Эа у Айони есть особый ключ доступа. — Да, сама реальность Валинора убьёт вас или будет пытаться убить вас, как только благодать Валар отвернётся от нас. — Фэанор оглядел соратников. — Надо дополнительно подстраховаться. — Я это сделаю! — Айони закончила принимать информацию из прошлой жизни. — Мелькор создал особые Руны Арты, с помощью которых можно находиться в землях Валар против их воли. Айони развела руками, сложив пальцы так, как если бы она собиралась перекреститься: — Протяните ладони. Ниэн Ахэ, Аэт, Тор-эн, Эрт, Эрат, Тэ-эссэ, Ол-аэр, Хэлрэ, Къот. По мере того, как она их называла, различные предметы возникали по очереди в протянутых ладонях. — Что это за руна? — первым спросил об этом Симон. На правой руке — браслет, выточенный из цельного кристалла мориона, пульсировавший блеском, словно внутри билось сердце. Руна, которая ему досталась, выглядела как алый круг: её внутри окружности пересекают едва заметные беспорядочные лучи. Айони открыла рот, но Фэанор успел дать ответ раньше: — Руна Эрат, руна Пламени, знак Движения и Творения. — Вау! Круто! — Ноно сейчас больше обрадовалась за Симона, чем за себя. — А что у Ноно? — решила узнать Утэна. На этот раз ответила Айони: — Кьот, руна Пути и Прозрения. Ноно держала в руке амулет — тяжёлую девятилучевую звезду из воронёной стали. На каждом луче — ещё одна такая звезда, только крохотная. — А что у меня? — Утэна подняла свою руну, всем показала свой камень. Прозрачно-голубой кристалл на тонкой цепочке, внутри выведены подобия языков огня. Айони ответила: — Руна Хэлрэ: Очищение и Ясность Разума. — А что у меня за руна? — далее спросил Синдзи. Ответил уже Фэанор, искренне заинтересовавшись, что там получил пилот Евы-01: — Эрт — руна Жизни и Возрождения, знак Земли. Не путай с Эарт у Симона, руной Пламени, знаком Движения и Творения. Синдзи вертел в пальцах гладкий овальный обсидиановый медальон, покрытый чем-то вроде лака кровавого оттенка. Он пульсирует, прямо как руна Эарт у Симона. — Пахнет как LCL, — Синдзи отчётливо различил этот запах, исходящий от артефакта. — Ну и ну… В этот момент Ния, держа в руках голубую каплю, внутри которой изображено пересечение двух лепестков — прошлого и будущего, сама услышала из камня название: — У меня — руна Тэ-Эссе, вечная Вода, течение Времени. Ния уже носила при себе Сердце Гекаты — она сделала так, что капля Тэ-Эссе буквально влилась в этот талисман. Пока они говорили, подул ветер, особенно явственно стихия закружилась вокруг Тэцуи. Все обратили внимание на него потому, как он очень внимательно и тревожно смотрел на собственную руну. Айони посмотрела на него, сузила взгляд. Дальше заговорил её астральный двойник — не она сама: — Ол-аэр, руна Крыла и Ветра. Руна Мысли. Тэцуя пришёл в себя после озвученных им слов и с очень серьёзным лицом, сжимая в пальцах на конце вытянутой руки, показал всем образ серебряного дерзкого сокола с аметистовыми глазами. Этот предмет вроде награды, которая крепится на униформу. — Когда я был маленьким, у меня жил домашний сокол. У меня был друг — Сабуро. У него жила канарейка. Однажды мой сокол захотел съесть канарейку. — Я её защищал, — заговорил тут Сабуро Хирю. — И твой сокол выклевал мне глаза. — Ты — реинкарнация того самого Сабуро?! — это ещё больше озадачило Тэцую. — Я тебя прощаю, — улыбнулся Сабуро. — Не буду же я дуться на тебя после того, как я реинкарнировал в другой реальности? — В таком случае… В любом случае, с тех пор у меня боязнь птиц. — Тэцуя в этом признался. — Если учесть, что я был заперт во временную петлю, то карма у меня накопилась соответствующая. На Элизии вот жили дчичи — антропоморфные разумные птицы, не такие уж плохие создания — хорошие лингвисты, но они вызывали у меня боязнь даже в раю… Когда Тэцуя смолк, все на несколько секунд ещё молчали. — Айони, а какая руна у тебя? — Синдзи взглянул в лицо матери. Клон Юй показала позолоченный и уж очень громоздкий перстень — на нём изумруд в форме кленового листа. — Руна Надежды и Света, Аэт. Помню, как Мелькора сказал мне: «ты моя надежда». Он знал, что я смогу воссоздать его руны… Пока они разговаривали, Мадора смогла вслушаться в свою руну, в пальцах она вертела пряжку с изображением дракона: — Руна Силы и Твёрдости, руна Железа Тор-э. Все взглянули теперь на Фэанора, держащего в руке ожерелье, сплетённое из почти невесомых, осыпанных росой веточек полыни. Среди соцветий блестит зелёный кристалл, подобный льду. На нём изображена переломленная полынь. Фэанор не спешит с ответом, просто всматривается в него. — Ниэн Ахэ, — Ноно, будучи роботом, обладала идеальной памятью, так что ей не составило труда запомнить название всех рун, когда Айони взывала к ним, и сейчас она — методом исключения — определила, какая руна у Фэанора. — Это руна чего? — вопрошает Мадора. Айони и Айон не спешат отвечать, хотят, чтобы Фэанор сам это определил. Звучит знакомый голос: — Ниэн Ахэ — руна Тьмы, Скорби и Памяти. Элхэ — в длинном чёрном платье — буквально вышла из-за спины Фэанора, как кажется, материализовался из его тени. Наряд скрывал до самого пола. — Мелькор дал мне такую же руну, Девятую. — Элхэ указала себе на шею, вокруг неё, прямо из ткани платья, выступило это ожерелье, выступило буквально на пару секунд, вновь растворилось, словно нырнуло в тёмные воды. — Элхэ, ты не хочешь вернуться на родину? — Утэна вдруг спросила её напрямую. — Я думаю, тебе там не будут рады, — Ния — это слышно по её тону — забеспокоилась за свою сестру. — Рады мне там не будут, — усмехнулась Элхэ. — Но взглянуть на дом родной — никогда не бывает лишним. Возможно, я никогда больше не увижу родины, так что я не буду упускать такой возможности. Я — с вами. — А что скажут Валар? — спросил Тэцуя. — Не имеет значения, они не посмеют меня тронуть. Если что, — Элхэ показала свой Сильмариль, — у меня есть способ, каким мы сможем вырваться оттуда даже вопреки воли Валар. Так что вам выгодно взять меня с собой. — Это надо дополнительно обсудить, — Симон взглянул на Айони. — Угу. — Она ещё поговорила с Лабаном, а тот — слился с волей Манвэ, озвучил от его имени: — Пусть Элхэ придёт с вами. Если она захочет, мы можем даровать ей прощение и позволить жить среди нас. Но при условии, что она будет добровольно лишена прежней памяти. Элхэ аж прямо прорвало на громогласный хохот: — Думаю, вы понимаете, что я хотела сказать — НЕТ! Элхэ испытала огромное удовольствие от такого отказа: — Я хочу просто посмотреть на свою родину. Вот и всё. — Да будет так, — на том Манвэ-Лабан растворился, молвив напоследок, что они их ждут: — С помощью ваших рун, ваши испытания будут сокращены: каждому из вас придётся сразиться с одним из нас. Вот и всё. — Тогда — вперёд! — Утэна указала на образ Валинора в небе. — Вперёд! — Вы намерены прыгать прямо туда? — хлопнула глазами Рицуко. — Насколько я понимаю, это просто оптический мираж… — Да, — повернулась к ней Элхэ. — Настоящее соединение доменных стенок находится далеко отсюда — на расстоянии бесчисленного множества световых лет от этой планеты. Сейчас мы просто наблюдаем визуальный ориентир, созданный вашей психикой… — Ничего страшного, мы ощущаем это место с помощью такого ориентира. — Симон указал на мираж, потом — себе на глаза. — Для нас главное — это держать в уме образ, когда мы концентрируем нашу волю. Ноно добавила: — Главное — знать, где находится то, к чему мы стремимся! Знание — уже половина пути для нас! — Если мы видим перед собой этот мираж, нам стоит только разом устремиться к нему, чтобы разом достичь настоящего Валинора. — Утэна в этом не сомневалась. — Я уже разобралась, что это так работает. Скажем, в академии Отори, где я училась, перевёрнутый замок принца Диоса в небе был просто гигантской проекцией. Но у меня был розенкрайцерский перстень с печатью — с помощью которого этот замок становился лично для меня реальным. — Ну, если подумать — это всякий раз работает, — обратила внимание Ния. — Когда мы смотрим на предмет, видим у себя в уме только его образ, феномен. Мы не видим самой вещи-в-себе. Но мы можем взять эту вещь и что-то с ней сделать. Говоря об этом, Ния вытянула руку к небу, сделала такой жест, словно берёт маленькое плывущее облачко. И она реально смогла взять облако с неба — оно находилось на расстоянии многих километров и могло покрыть с собой целый стадион. Но стоило Нии проделать лишь одно движение в сторону зрителей, как небесное облачко превратилось в крохотный сгусток пара, заключённый между её изящных пальчиков. Этот кусочек неба просто развеялся у Нии в руке, стоило только повести жестом. Многие зрители изумились, Виктор аж попробовал повторить этот фокус, но не смог. — Какого чёрта, я же тоже владею суперсилой?! Ния захихикала, наблюдая за тем, как прочие пытаются взять облако с неба. — У каждого свои таланты, — Элхэ посмотрела на них, как на малых детей — её даже это умилило. — Кто-то может брать звёзды с небес, а кто-то обращать воду в вино. Разве вам было бы интересно, если бы каждый мог то, что может другой? — Это да, — согласился Тэцуя. — Ну так чё, — взглянул он в сторону Валинора, — идём?.. Они ещё кратко переговорили со своим окружением — с теми, кто останется здесь — перед тем, как до предела сконцентрировать волю и прыгнуть от вершины Дворца. Это ощущалось ими субъективно, как весьма напряжённый силовой толчок — в ином случае команда предпочла бы воспользоваться каким-нибудь транспортом или чем-то ещё. Вся эта физика работала так: с точки зрения Тричилокосма существуют только частицы Азатота, они никуда не двигаются, но информация из одной ячейки переносится в другую ячейку. Это происходит всякий раз, когда какой-то объект движется. На самом деле цельного объекта не существует — идёт лишь передача информации из одной ячейки в другую. Информация передаётся всякий раз в соответствии с заранее заданными паттернами — дочерними логосами. У метафизически развитого существа логос как раз позволяет перемещать информацию из ячейки в ячейку так, как привычные объекты известного мира не могут. Это-то даёт двигаться быстрее света, в какое угодно количество раз быстрее, подчиняясь лишь своим законам. Синдзи сейчас в тёмном тонком джемпере — со горящим знаком рок-группы, в облегающих джинсах, обут во вьетнамки на босую ногу — парень не стал меняет свой повседневный наряд на контактный комбинезон. Как самый быстрый, Синдзи первым ногой оттолкнулся от крыши дворца. Лицо — до боли серьёзное и напряжённое, прямо как во время урока по физкультуре, когда требуется прыгнуть с шестом. Могло показаться, Синдзи вот-вот спрыгнет с края дворца, но на самом деле прыжок вышвырнул его в небо, даже не в облака, а гораздо дальше. Вся головокружительная бесконечность космического пространства ужалась в точку, которая исчезла далеко за спиной. Ничтожная вселенная, чья материальная структура, сама по себе способная заключать бесконечные измерения, вся она ужалась до абсолютного атома, до чего-то даже более ничтожного и малого, нежели атом. Вселенные на самом деле не имели форму сферы, это сознание наблюдателей-гуманоидов их так рисовало. Точно так сознание Синдзи нарисовало для него прыжок сквозь океан звёзд, пронёсшихся рядом, словно град зажжённых стрел, выпущенных ордами Чингисхана. Синдзи несколько секунд, казалось, застыл в положении прыжка посреди чистого вакуума — в тот самый момент, когда он прыгнул, пересёк космос высшего порядка, преодолел доменные стенки. Синдзи оглянулся через плечо, увидел далёкую точку — ужатый миропорядок. Посмотрел теперь вперёд, сузил взгляд, потому как на самой границе Валинора его встречал холодный чёрный океан сверхплоного пространства, способный своей дрожью и масштабностью раздавить более хилое существо одним соприкосновением. Тодзи и Кенске рассказывали об этом, Кенске даже снял его на камеру — но это всего лишь первая преграда. Океан мрака осветило бесчисленное множество новых точек, летящих из-за его горизонта, восходящих, как восходит к небу рой звёзд. — Ай!.. — Синдзи увернулся от белой молнии, она буквально промчалась в нескольких сантиметрах и, искрясь, поразила точку пространства под ним. — Такэхая Сусаноо-но Микото! [3] Синдзи уже во время всех прошлых своих приключений и кульбитов приобрёл навыки нахождения в сферах за гранью человеческого мира. Подготовленному разуму не составило труда навоображать землю, куда он просто становился своими ногами, даже шлепок раздавался такой, слово он часто переставлял вьетнамками по мокрому асфальту. Белые зигзагообразные атаки Манвэ расчертили путь — вонзались в самые разные точки, и сплетались заградительными решётками, вынуждая Синдзи всякий раз менять своё положение. Кульбиты, прыжки, пируэты, акробатические трюки — в конце концов Синдзи это надело. Когда бегущий Синдзи приложил достаточно воли и просто банальной смелости, вся эта гроза схлопнулась в одну искрящуюся точку позади. Часто мельтеша ногами, он пробежал расстояние, смог оттолкнуться в прыжке и разом доскочить до священной земли Западного Рая… В отличие от Синдзи, Фэанор ещё до прыжка в небо материализовал вокруг себя доспех. Когда прежняя реальность позади него ужасалась до пустоты, эльф окунулся в расплавленный металл. Такое впечатление, что его выбросило где-то в раскалённом ядре планеты, хотя он знал, что это не планета. Это — чертог Алуэ. Это место больше планеты и вообще больше всей наблюдаемой вселенной. Нескончаемое давление живой, мыслящей магмы, чья температура и масса стремится к планковским величинам. — Его нельзя преодолеть силой. Точнее, конечно, можно, но я не буду тратить силы. Я вежливо попрошу пропустить меня. Фэанор расслабил волю, на несколько секунд утратил прежнее ощущение собственной целостности. Таким образом Фэанор стал одним целым с царящей вокруг стихией. И потом он вынырнул из неё с другой стороны… Ния парила в своём облачении жрицы Астарты, так что нужды отталкиваться ногами от чего-либо у неё не было. Ния материализовала перед собой посох, энергично крутанулась с ним в воздухе на танцевальный манер перед тем, как запустить себя в космический полёт. Ния вообще хотела двигаться бок о бок с Симоном, но она заранее поняла, что её муж должен пройти своё испытание, а она — своё. Ния очутилась среди цветочной бури Валиэ Йаванны — Дарительница плодов грозила заразить удушающей аллегорической пыльцой любого, кто попытался бы проникнуть сюда. Клетки заражённого тела начали бы разрастаться до тех пор, пока не был бы исчерпан жизненный лимит — в таком случае нарушитель превратился бы в одну большую онкологическую опухоль, чей конец — милосердное разрушение в прах. Если тело вторженца было изначально аморфно и хаотично, Йаванна спровоцировала бы у него сильнейшую аллергию, заставила каждую частицу его естества сражаться с собратом. Как итог — противник разорван на куски в кровавые и гнойные ошмётки. Ния распустила собственный цветок на конце посоха — с помощью энергичного танца закрутила вокруг себя в спираль две струи пыльцы и цветов Йаванна. Жрица быстро сообразила, что должна сделать — столкнуть два атакующих потока Валиэ. Тот, что грозил заразить, наткнулся на то, что должен был спровоцировать смуту иммунной системы. Таким образом обе цветочные стихии поглотили друг друга. Ния смогла свободно проследовать к окончанию пути. Мадора Миа Альди, подобно Нии, также изначально парила в воздухе, так что она полностью повторила её путь. Француженка окунулась в океан тьмы, сразу найдя в нём родную стихию. Она догадывалась, что тут может быть. Фэанор много рассказывал ей о Валар, правителях Западного рая. До этого ещё магистр Лабан поведал многое из того, что он узнал во время своих астральных путешествий в библиотеку Целено. Профессор Толкин во многом пощадил нервы своих читателей, когда умочал о том, каким образом «Боги Добра» уничтожают тех, кого они признали своими врагами — врагами достаточно опасными, чтобы всё же с ними лично расправиться. Чтобы лучше ориентироваться в пути, Мадора распахнула третий глаз во лбу — дар её отца Ньярлатхотепа. Это око позволяет созерцать скрытое даже от взора многих прочих сверхъестественных существ. Это дало Мадоре видеть сквозь тьму Ниэнны. Госпожа печали собралась лично встретить гостью в своих владениях. Будучи доброжелательным высшим существом, богиня отчаяния и ночи не получала удовольствие от того, что опустошала души и сердца кошмарами, но она легко сделала бы это, возникни в этом какая-то необходимость… Мадора вспомнила, как она, защищаясь, убила свою мать в детстве. Вспомнила, сколько альтернативных версий Земли погубила в прошлом, когда отец-демон заставил её, из чистого садизма, дрейфовать между различными ветвями мультивселенной. Он наблюдал и смеялся, как она раз за разом вызывала апокалипсис, утрачивая контроль над своей силой. Могущество Ползучего Хаос, её отца-демона Ньярлатхотепа, казалось бесконечным: всякий раз когда энергия Мадоры выходила из-под контроля и выжигала Землю, превращала планету в ещё один пояс астероидов, тогда она всего лишь пробуждалась ото сна. Проклятие Ньярлатхотепа обращало прошлую реальность в сон, делала её чем-то незначительным и эфемерным. Эта пытка должна быть кошмаром, от которого нет пробуждения. Мадора вспомнила, как однажды, развеяв третью планету от солнца в космическую пыль, она пробудилась в реанимации с дыхательной маской на лице. В этом таймлайне её мать жива. Тревожная женщина вошла в палату, куда врачи допустили её, и начала одаривать дочь слезами радости. Мадора выслушала историю о том, как случилась какая-то авария, но — слава Богу — она, Мадора, всё ещё жива. Мать и дочь тогда могли хорошо поладить. Мадора в какой-то момент поверила, что всё, что с ней случилось, просто сон. Но нет — когда мать везла свою дочь на инвалидной коляске по больнице, на них налетел псих с ножом, крича о том, что «Бог приказал ему убить дьявола». Мадора в ужасе и отчаянии абсолютно беспомощно наблюдала за тем, как мать закрывает её собой, погибает. Тогда в ней в очередной раз пробудилась сила, которая распылила Землю в прах. Лабан объяснил, что эта женщина — на самом деле её мать, просто её душа реинкарнировала в Круговороте Сансары. Ньярлатхотеп внедрил в подсознание Мадоры проклятие: она разрушает реальность, в которой находится, но затем творит её вновь на новом, более качественном витке, на основе прежнего кармического опыта. Ньярлатхотеп не использует собственные силы для сотворения этой ловушки — он подло манипулирует снами самой Мадоры, чтобы всякий раз её ментальные волны, исходящие от головного мозга, творили новый мир, по сравнению с которым прошлая реальность, да, действительно становилась просто блеклым сном. Когла она была освобождена из ловушки, когда её муж разрушил заклятие Бутылки Клейна, он сам, Фэанор, и Лабан много раз предупреждали и готовили девушку к тому, что ей придётся полностью принять и переварить собственное прошлое. Если она этого не сделает, то очень сильно повредит тем, кто её спас от участи хуже смерти. Так что сейчас Мадора воздвигла скалу между своим сердцем и образами из прошлого, которые ей показывала Ниэнна. Как только Госпожа печали заметила, что Мадора стойко выдерживает этот наплыв флэшбэков, крики матери и упрёки со стороны Мукобэ, её многократно погибавшего любовника и спутника (Ньярлатхотеп нередко вселялся в его труп, чтобы поглумиться над ней), тогда Ниэнна сразу же озарила Мадору тёплом и светом надежды. Вот этого Мадора не ожидала, так что два человеческих глаза аж пролили слёзы!.. И она достигла конца пути, прилетев на свет в конце тёмного туннеля. Симон очень сильно боялся за Нию. Ему захотелось, вопреки испытанию, прорваться к ней. Но с этого его выбросило в космос, который ему напоминал базу Антиспиральщика. Огромное количество цветастых и сверкающих галактик, они полностью очень плотно заполняют всё окружающее пространство — некоторые из них вращаются быстро, некоторые — медленно, некоторые — вообще стоят на месте. Понятие размера здесь при этом, как часто бывает в высших эонах, лишено всякого значения. Во всяком случае так рассудок Симона, его онтологические функции, нарисовали перед глазами именно такую картинку. Пилот Лаганна хлопает глазами с долей удивления. Ему в лицо летят звёзды и планеты — буквально разнообразные небесные тела просто возникают перед ним для того, чтобы сорваться с места и стрелой полететь на встречу. Симон слышит чудовищный гул, в голове мелькают астрологические символы. — Варда! — вместо того, чтобы сражаться против живого сияющего космоса, Симон просто называет имя хозяйки. Он вкладывает всю свою метафизическую волю в одно это слово — мозг излучает веер эфирных волн — этого хватает, чтобы подчинить все окружающие процессы. Симон Магус заставляет божественное царство, что кажется ему безразмерным даже на фоне всех предыдущих бесконечностей, просто стремительно расступиться. Звёздные очки героя мерцают, отражая весь окружающий фейерверк, плащ развивается по мере того, как под сапогами это место ужимается до ступенек. Он идёт сквозь коридор, где буквально подъём вымощен кубиками предельно сжавшегося пространства-времени. Идёт наверх, с каждым шагом ускоряет своё движение. Улыбается. Утэна приземлилась в окружении сада из пышных роз. Пол под ногами — шахматный, это как игровая доска Красной королевы из сказки про Алису. Это место абсолютно не нравится Утэне, так как, во-первых, оно выглядит как фокусы иллюзиониста Акио в Академии Отори; во-вторых, эти розы не пахнут, здесь стоячий воздух, напоминающий собой просто прозрачную глыбу твёрдой материи, здесь ничего не слышно — здесь абсолютная тишина, как в могиле. Утэна прилагает волю тут не для того, чтобы шагать, а для того, чтобы слышать собственные шаги. Она поначалу думает, что очутилась в садах Ирмо, но быстро понимает, что цветочный лабиринт из мёртвых растений — это царство Мандоса. Утэна видит за очередным поворотом лабиринта четыре открытых гроба. В одном из них — отец, во втором — мать, в третьих — Андрэ Грандье, её погибший любовник со времён Французской революции. Четвёртый гроб пустой и, очевидно, предназначен для неё. — Не смешно! — Утэна отвернулась. Она значительную часть своей жизни прожила в мире снов, уже прекрасно поняла, как тут быть: любой неприятный пейзаж нужно превратить просто в приятный. Утэна зажмурилась, распространила ментальные волны, представила вот что: лабиринт пропал, вокруг множество гоночных трасс, по сути вся поверхность из них состоит; а ещё эти гоночные трассы протягиваются по небу сквозь облака. Со одной стороны едут красные автомобили, с другой — гробы на колёсиках. Утэна стоит на вершине башни, которую она взяла из своих воспоминаний, из Академии Отри, и наблюдает за тем, как происходят постоянные столкновения. Утэна начинает громко упиваться своим смехом, наблюдая за тем, как красные автомобили, продукт её воображения, и гробы, частицы Мандоса, бьются, гремят, разлетаются на куски, падают с дорог. И чем дальше, тем больше. В результат воля Мандоса тут слабее, позволяя Утэне в следующий момент взмахом палаши рассечь ткань реальности и пройти дальше. Ноно облачилась в Доспех Метатрона, выпустила из ног реактивные двигатели. Прямо с ходу нырнула в пучины Ульмо. Пролетела сквозь предельно сжатую «водную» массу. Лицо напряжно, щёки надуты. Ноно просто движется — она убирает из головы все прочие мысли. Ноно не думает. Она делает, как отточенный и абсолютно упрямый механизм. Обычно окружающие считают Ноно инфантильной, добродушной дурой, но тщеславные мудрецы не понимают, что человек разумный и здравый в конце концов опустит руки и сойдёт с ума, узнав правду о том, как на самом деле устроен чёртов Тричилокосм. Ноно это не грозит. Саурон так её сконструировал, что она может действовать буквально не думая. Благодаря этому Ноно избегает зловещих экзистенциальных откровений о самой природе реальности, даже если все они до одного будут высказаны красноречивыми мудрецами перед её лицом. Итак, благодаря голому детскому энтузиазму, девочка-робот выплывает к берегу, преодолевает шумный пенящийся аквамарин Ульмо. Айони и её астральный двойник очутились среди клубящихся туманов. В них оба сразу распознали подражание Нёг-Сотепу. Айони первой прозвучала в тумане: — Это протоматерия, из которой можно сделать что угодно… — В рамках этого сна. — Айон завершил мысль. — Ирмо готов предоставить тебе любые царства и любые силы, но при условии, что это всё будет всего лишь твой локальный сон. — Пф! — Айони надула щёки. Тэцуя прыгнул, для него это стоило очень больших усилий — как пробежка для человека, совершенно неподготовленного к физическим усилиям. Подобно всем прочим, он пересёк космос в физическом теле, достиг точки соприкосновения доменных стенок. Прорвавшись сквозь тончайшую плёнку бытия, Тэцуя совершенно нелепым образом попал в паутину. По форме — как паутина обычного паука, только сплетена из тончайших алмазных нитей. Что ещё вокруг? Гигантская красная луна посреди ночного неба, внизу — до горизонта во все стороны — поляна, кажется, тёмных цветов, очень сильно пахнущих сладковато-трупным запахом. Тэцуя пойман в паутину. И вот кто его поймал: размером, пожалуйста, несколько больше Евангелиона, но не немного. Меньше Дайбастера. По меркам супер-роботов — умеренно большое. Выглядит как механический паук-трон; впереди, как его подножье, роботизированная паучья голова с горящими глазами-фарами, их там пять штук — белый свет пронзает цветочную ночь алого полнолуния. За паучьей головой массивно возвышается, богатый на детали, угловатый корпус. Шесть или восемь ног, их суставы и окончания резко заострены. Само существо поднимает одну из своих лапок, конец там раздвоен, и между этими концами на алмазных паутинках висит Тэцуя. Брюшко робо-паука представляет собой, как уже говорилось выше, механизированный трон. На нём восседает восьмидесятиметровое гуманоидное существо, уже, кажется, органического вида. Оно выглядит светлым и словно бы зефирным, чья форма удерживается лишь благодаря тонкой плёнке эпителия. Торс вырастает словно бы из механизма, руки лежат на подлокотниках и их кисти закрыты массивными элементами брони. На голове видна чёрная маска — она состоит из двух половинок, каждая закрывает свою часть овального лица. Они разделены вертикальной линией посередине него. В области рта по бокам — маленькие светящиеся жемчужные глазки; ещё выше — по два крохотных глазка с каждой стороны, а на месте глаз гуманоида — уже пропорциональные глазницы и их светоносное фосфорическое наполнение. Маска уходит вверх и каждый конец превращается в рог, отходящий назад над сглаженным черепом. Никакого намёка на нос и привычный рот. Из самого черепа и из предплечий вырастают заострённые тёмные корешки, смахивающие на шипы растений. Если говорить о спинке трона, то она очень высокая. Примечательна тем, что полностью покрыта светлой органической субстанцией, похожей на паутину, и она тянется сливается, соединяется со спиной восседающего там рогатого гуманоидного великана. — «Фракийский всадник!» — Тэцуя решил так его обозвать, чтобы хоть какое-то имя носило это существо, кем бы оно ни было. Да, оригинальный Фракийский всадник разъезжал на лошади, но Тэцуя уже привык, что различные персонажи античной и тому подобное мифологии отождествляются со всякими монстрами. — Чёрт побери! Я не могу выбраться!.. Мои способности не работают!.. На!.. На помощь! На помощь! Помогите! Кто-нибудь?! Тэцуя решил кричать в красную луну — в это зловещее небо Валинора — чтобы товарищи помогли ему. — А, Тэцуя?! — Синдзи стоял на берегу в другой части Валинора. Крик Тэцуи услышали все его товарищи, но Синдзи смог быстрее до него добраться. Он прыгнул, желая попасть в место, где находится Тэцуя — в руках блеснул серебряный нож, с его помощью Синдзи попал сюда. Рассёк ткань пространства, прыгнул на тёмную поляну под красной луной, в лицо дует проходный, пахучий ветер. — Тэцуя! Синдзи перескочил к нему, легко рассёк алмазную паутину, переместился с товарищем подальше от этого жуткого механоида. Тэцуя одет в красно-чёрное облачение пилота Великого Мазингера, встал тут с долей бессилия. Сам Синдзи подле него испытал потребность отдышаться — так реагировал его мозг на такое напряжение метафизической воли. Синдзи чуть согнулся, коснулся рукой колена. Пока он осматривал Фракийского всадника. Тэцуя — больше смотрел на Синдзи. Испытал дикий внутренний упрёк: — «Меня спасти, как дешёвую девку в беде!» Тэцую задело ещё вот что: Синдзи-то облачён в тёмный джемпер с логотипом любимой рок-группы, ниже обтянут синими джинсами, обут во вьетнамки на босую ногу. Пилот Евы даже не посчитал нужным облачаться в контактный комбинезон. Он такой сильный! Такой крутой! Он даже не воспринимает всё это как серьёзный бой — как бой, где Тэцуя ничего не смог сделать — алмазная паутина полностью нейтрализовала все его способности. Фракийский всадник пока на расстоянии в нескольких километров. Сейчас смотрит на них гуманоидной головой. — Тэцуя, дай мне его победить, раз ты сам ничего не можешь!.. — не дав ему даже молвить в ответ, Синдзи, на таких словах, просто взмахом руки выкинул Тэцую в свою карманную реальность. Тэцуя рухнул на пол вагона поезда — с точки зрения Тэцуи он смотрел на происходящее сквозь открытые двери поезда. С точки зрения Синдзи ни Тэцую, ни поезда во владениях Валар не видно. Так Тэцуя отделён границами между разными планами существования. Теперь Синдзи, с одним ножом в руке, ступает через трупные цветы против металлической паукообразной громады, возвышающейся напротив него — с горящими алмазными глазами-фарами. Они и красная луна дают достаточное освещение, чтобы не требовалось напрягать тут глаза. — Синдзи! — к удивлению, это существо с ним заговорило. Его голос доносился не от лица, а от электронных динамиков, размещённых где-то ещё в этом нагромождении скрипучей техники. Он был мужским, но каким-то искусственным, словно бы прерывающимся сквозь радипомехи. — Меня зовут Оромэ. Я же Орион. У меня много имён и я могу принять самые разные формы. Очень рад знакомству! — А?! Вы можете говорить?! Простите! Я подумал, вы очередной жуткий Ангел — а жуткие Ангелы обычно не могут говорить! — Синдзи аж остановился и заулыбался, немного смущённо даже. — Синдзи! Давай сразимся! Я — охотник на существ Мифоса; ты — как я. Я очень уважаю тебя, потому мечтал бросить тебе вызов. — Оромэ взирал на Синдзи с двух лиц — с лица робо-паука и от лица гуманоида на троне. — Давай так. Я хочу, чтобы ты дал мне отпор без супер-робота. Чем дальше ты сможешь продержаться, тем больше тебе славы! — Как скажешь, Оромэ! — Синдзи глубоко польстило, что его признаёт такой жуткий инопланетянин, который, наверное, посвятил жизнь обороне родного мира от Великих Древних и Иных Богов. А вот Тэцуя аж затрясся от негодования и зависти. Он стоял возле выхода из вагона, наблюдал за происходящим с этого места. — Как тебя раздирают эти чувства… — Лабан Шрусбери, выглядящий как обычно, появился в этом измерении, вошёл в вагон через двери за спиной Тэцуи. — Привет, Лабан, — посмотрел на него Тэцуя. — Тебе тут не наскучило в Валиноре среди таких жутких дружбанов? Мне вот в Элизии в один момент дико скучно стало. Лабан встал вровень с ними, легко улыбнулся: — Так уж устроены эти Поля будд: пассионарным душам, подобным нашим, привыкшим к борьбе, нам действительно нечего делать в этих райских обителях… Лабан держал своё лицо так, как если бы смотрел глазами на происходящую схватку, но это была всего лишь дань человеческой условности… Оромэ выпустил из самого центра своего гуманоидного лица, из точки между двумя половинками маски, тонкую струю паутины, похожую на линию из застывшего алмаза. Она рассекала пространство на таких скоростях, что даже Синдзи пришлось напрягаться, чтобы от неё уворачиваться. Он перескочил в одно место, потом — в другое. Ночной воздух пронзали аккуратные тонкие линии этой паутины — при попадании она не расплёскивалась, не расходовалась, просто исчезала, если ей не удавалось достигнуть цели. Синдзи в один момент рассёк перед собой ткань реальности захотел чтобы паутина ушла через портал в другое место. Но струя изменилась в полёте, она обогнула портал, чтобы зайти к Синдзи с сбоку. — Чуть не попал!.. — Синдзи успел сам шагнуть в портал перед тем, как она его коснулась, вышел в другом месте. Он сейчас переместился в свой собственный разум, если быть точнее, в пейзаж, порождённый детским воспоминанием. Здесь — детская площадка, песочница с жуткими куклами, вечно качаются пустые качели, свободный пустырь вокруг, тени небоскрёбов вдали, вечно заходит оранжевое солнце на горизонте. Оромэ, естественно, разбил тут ткань реальности, как бьют стекло: она пошла трещинами на горизонте, разлетелась на осколки пейзажа. Огромный механический паук ворвался прямо сюда. Синдзи несколько не ожидал, что Фракийский всадник вот так легко сможет пробиться в пределы его собственного эона. Механической звук нарушил привычную тишину этого места. — Мои сканеры могут найти тебя даже тут, Синдзи! Если ты хочешь немного побегать, то — давай! — я не против… Оромэ пошёл за ними, переступал тут механическими конечностями, издавая грохот до боли гибких механизмов. При внешней громоздкости, эта штуковина перемещалась очень даже изящно и ловко. Самого Оромэ, кажется, движения тронв не укачивали, зато, как подумал Синдзи, восседай он на такой штуке, его бы точно укачало и вырвало. — Ай!.. — Синдзи отпрыгнул, прямо попадание струёй паутины разворотило песочницу. — Вы — в мире моего разума, Оромэ-сан, так что я!.. Синдзи представил, что ничего этого нет: нет здесь это паука, песочница не разрушена, напротив, сам Синдзи сидит в ней, он точно что поймал в баночку паука! Синдзи крепко зажмурился; капелька пота потекла по напряжённому лбу, когда раскрыл глаза: увидел, что сам действительно сидит в песочнице и держит в руках прозрачную банку — внутри заперт маленький Оромэ, не больше размеров обычного паука. Можно даже расслышать, как крохотные лапки механического паучка стучат по стеклянной банке. — Ха-ха! — Синдзи обратился. — Я поймал вас в своём воображение! Вот как закопаю вас, так!.. Синдзи взялся за детскую лопатку. В следующий момент он сам перенёсся внутрь этой банке — став ещё меньше, чем Оромэ. — Ты использовал воображение? — прогудел его механизм. — Что мешает мне поступить по-твоему?.. Синдзи несколько испугался, но быстро справился с эмоциями, ожидая такого исхода. Он рассёк ткань реальности — снова телепортировался. Синдзи вспомнил одного человека — господина Кеничи. Он школьником застал бомбардировку Хиросимы, слепил тогда из глины фигурку божества, поклявшись, что это божество будет стоять на страже мира, если начнётся новая война. Спустя многие десятилетия сам Кеничи стал главарём циничной буржуйской корпорации, которая распространяла оружие: влиятельный старый корпорократ, он полностью забыл свои детские клятвы и сейчас, как взрослый цинник, считал, что война — это неизбежная и естественная часть бытия, ей вполне можно потворствовать для собственного обогащения. Когда настал Странный эон, Глиняный божок ожил, вырос в гигантского монстра, который специализируется на противостоянии разнообразному оружию — просто затягивает его в свою глиняную массу. У Синдзи вышел крайне неприятный разговор с мистером Кеничи, который не пожелал ни в чём раскаиваться и просто попросил пилота Евангелионов как избавить его от назойливого, детского фантома. Убеждённый пацифист, Синдзи до сих пор ненавидел Кеничи, но сейчас ему понадобился Глиняный покемон, когда-то порождённый сердцем мальчика. Кайдзю был уничтожен, но, при желании, Синдзи мог отыскать его эйдос где-то в мире идей и восстановить для собственных целей. Итак, перед Синдзи кошмарный, отвратительный, апокалиптический пейзаж после недавней бомбёжки; на краю развалин — детская школа, где младшеклассник некогда вылепил из глины эту нелепую, пузатую статуэтку. Синдзи сейчас отворачивается от школьного окна, руками берётся за кусок глины, у него само собой получается дать ему нужную форму. Оромэ пробирается в это измерение — оказываясь посреди развалин Хиросимы. — Бу!.. — Синдзи выбрасывает из окна статуэтку, она быстро становится большим Кайдзю. Это — нелепый, пухлый гуманоид — короткие ручки и ножки, похож по форме на тёмного мохнатого пингвина. Глаза — два горящих красных огонька. Один рог. Мех отсутствует только на животе — там изображены смутные костно-белые ритуальные символы. Пока Глиняный божок себе выростал, Синдзи телепортируется за спину Оромэ, открывает там ещё один портал, сквозь который сюда проталкивается второй Кайдзю, созданный уже детским воображением самого Синдзи. Это — Юменокатамари, «Кусок мечты» — гигантский монстр, состоящие из всего мусора, сросшегося на городской свалке Арараги один большой, зловонный ком. Кайдзю Юменокатамари достигал почти шести десятка метров, широк, обладает длинным толстым хвостом. Большая голова, отдающая чертами большеротой черепахи; смутно-гуманоидное телосложение, широкие и резкие в очертаниях плечи. Юменокатамари целиком состоит из сжатого мусора, выглядит тёмным, но много где его подобный оттенок разбавляется более светлым. Особенно много светлого оттенка вокруг челюстей. Буквально зубов нет. Оромэ выпустил паутинку в Глиняного — божок впитал линию в свою пузо. — Это майа, вытекший из ума одного из людей? — поинтересовался Оромэ. — Приятно видеть эволюционирующих людей, способных что-то или кого-то из себя эманировать. Эру верит в вас. — Интересно, как назвать это вероучение? — Синдзи прыжком запустил себя в пасмурное небо, куда уходит пылевой ядерный гриб, метал с воздуха ножи. Юменокатамари запустил в спину спрессованный снаряд мусора. Одна из задних конечностей Кибер-Унголиант отразила его, кусок мусора частично погнул её окончание, развалился, выпустил большое количество токсичного и едкого газа. Окончание орудия начала покрываться коррозией. Синдзи вложил в своих покемонов достаточно сильную метафизическую волю, чтобы они могли наносить урон даже одному из Первородной Расы. Синдзи перерезал своими ножиками нити, коими стрелял Оромэ, желая оплести Глиняного божка в такой степени, когда бы Кайдзю не мог поглощать эту субстанцию. Синдзи также метнул несколько кинжалов в суставы конечностей, они там пыхали искрами, искрились током — очевидно, даже маленькие ножики Синдзи препятствовали их движению… Что он бы сделал с Евой-01? Юменокатамари собрался в колобок, накатился на Оромэ, чтобы раствориться его в себе, покрыть токсичными мешками с помоями; Глиняный божок выпустил из глаз голубые гравитационные лучи-прожекторы, захватил ими некоторые конечности Киборг-Унголиант, желая притянуть к себе в прожорливый живот. Пока он их держал, Оромэ не мог сопротивляться поглощению мусорных пакетов. — Интересно!.. Быстро придумал тактику! Молодец, Синдзи! — Оромэ завращался, быстро, как миксер, раскидал монстров, разметал их. На конечностях Кибер-Унголиант раскрылись ножи, цепые пилы и клинки, свёрла и прочие тому подобные инструменты. Они двигались так быстро, что просто нарубили плотный мусор и глиняную толщу брюха жадного божка. Юменокатамари и Глиняный перемещались друг с другом, Оромэ накрыл их своей паутиной очень плотно — упакованы в мумию. Приземляясь среди выжженной Хиросимы, Синдзи почувствовал, что ему точно не хватит больше метафизической воли, дабы усилить Юменокатамари и Глиняного божества. Кибер-Унголиант начал стрелять в него из глазных лазеров — белые лучи стреляли не точно в него, а вокруг — они беспорядочно и хаотично вонзались по периметру. Синдзи затормозился — Оромэ набросил в это месте свою паутину уже в форме купола, опускающегося сверху внизу. Как только путы накрыли Синдзи, всё их вещество стянулось в одну точку вместо с пленником. В результате появилась одна крохотная мумия — голова Синдзи торчит наружу, но всё остальное тело замотано в алмазные нити, очень плотные и, пожалуй, жёсткие. — Пиздец! Не могу использовать мерное разрушение! Нет суперсил! Я теперь как косячок дури — какие я, выкурил много! Меня можно курить, ба-ха-ха-ха!.. Теперь замотанный Синдзи как бы провалился сквозь землю — очутился под красной луной среди пахучих цветов, признаться, теперь наводящих сон. Они стали в воображении Синдзи пахнуть как конопля. — Синдзи! — сюда к нему сиганула Ноно, облачённая в доспехи Метатрона. — Привет, Ариэн! Рад тебя видеть живой. Давай сразимся? — Оромэ охвачен жаждой боя. — А?! Если это испытание, то хорошо! — Ноно смотрела на него. Оромэ взмахнул конечностью механического трона — перед Ноно отчётливо развернулась аура: попав в её пределы, вражеская конечность оборвалась на самом конце — её завершение телепортировалось в другое место. — Держитесь, Оромэ! От этой атаки разрезаются планеты! Ноно подскочила в высь, взмахнула руками, свела их: — Buster Beam! Оромэ выпустил против её луча свою паутину — её тонкая нить смогла как бы обволочь даже взрывающий шквал элементарных частиц. Паутина покрыла собой его, добралась до самой Ноно, очень удивлённой таким исходом. — Попытка Саурона сконструировать свой Меч-молнию Эонвы — меня ею не взять! — Оромэ таким образом легко заблокировал Buster Beam. Одновременно с этим сам металл его трона регенерировал. — Мой Buster Beam!.. — Ноно изумлена. Она решает раскрыть батареи на ногах, готовится к обстрелу… — Ва-а!.. И Ноно замечает, что Доспех Метатрона покрывается трещинами: его едят многочисленные микроскопические существа! — Охотничьи псы Оромэ! — Саурон создал запутанную систему гиперпространства, чтобы телепортировать атаки, приближающиеся к тебе; но я смог разгадать структуру этого лабиринта и телепортировать своих гончих прямо к тебе… Зеленоватые точки, болотные искорки поглощают Доспех Метатрона, он крошится и рассыпается в металлическую труху! Защитная оболочка сползает, ссыпается — Ноно остаётся болтаться в воздухе полностью обнажённой, если не считать шарфа вокруг шеи, подраненного Ларк! Как только доспех, со встроенными в него реактивными двигателями, разрушается, Ноно устремляется голой попой прямо на цветочную поляну. — Не сдамся! Удар Иннадзумы! — Ноно прямо в воздухе отталкивается от одной точки; летит к Оромэ, собирается врезать ему своей пятой, прямо метит ступнёй в голову. Оромэ извергает из овального лица нить паутины — пакует девушку, сбивает её полёт, отбрасывает лежать рядом с Синдзи, всю оплетённую. — Ноно! — сюда уж прибегает Симон. Сверкает очками, за его спиной развевается плащ. На пару с ним — Мадора и Ния, прилетают с неба. Фэанор наблюдает за всем этим из другого измерения, из другой плоскости бытия, также принадлежащей Валинору. Пока решает не вмешиваться — ему любопытно, смогут ли сотоварищи справиться с одним из Валар. — Я не могу с ним сражаться! Мои способности не работают в Валиноре! — Мадора не смогла задействовать ни одну из своих способностей. — Их подавляет Логос всех Валар! Мои способности были бы слишком опасны для этого места! — В таком случае… — Ния делает так, чтобы вокруг Оромэ выросли многочисленные, колючие растительные лозы, способные захватить конечность трона. Симон прыгает к голове паука, касается сапогами её корпуса, встаёт у трона Оромэ. — Я запечатаю тебя, Карабазмос! [4] Симон сотворят рукой оккультный жест, чтобы прижать ладонь к металлической оболочке. — Тебе меня не запечатать!.. — Оромэ генерирует электрическое силовое поле, кажется, больше от подлокотников. — Ва-а-а!.. — ток бьёт Симона, отбрасывает его. Зелёные колючие лозы вокруг Оромэ разделаются в клочья с электрическим звуком. — Симон! — Ния ловит своего мужа в силовое поле, развёрнутое от посоха. Симон остановился, повис в воздухе, аккуратно приземлился перед женой. — О, Ния!.. — он очень обрадовался тому, как жена помогла ему мягко приземлиться — конечно же, если бы Магус просто рухнул, ему бы ничего не было, но на душе стало так приятно! Ния в свою очередь обрадовалась радости Симона, так что отвлекалась от всего остального. Два голубка аж позабыли про всё остальное. Оромэ скормил посох Нии своим микроскопическим «псам». — Гига-дрель! — Симон вскочил на ноги, вскинул палец к небу — ничего не произошло! — Симон, тебя лишили Спиральной энергии! — Ния вскочила следом. — Ох! Тут мы на чужой территории!.. Голой кожей своих босых подошв Ния прекрасно чувствовала, как эту энергию из них высасывают цветы! — Вы заражены! — Ноно посмотрела на них — её глаза-сканеры определили это. Взглянув на свои руки с долей изумления, Симон и Ния осознали, что микроскопические майар, попавшие им в клетки, активно вытягивают витальную энтелехию. Передают в цветы, цветы — Оромэ. Симон и Ния не могут использовать сейчас ни одну из своих способностей! — Проклятие! Земля всегда моя родная стихия, я же Проходчик! — Симон топнул сапогом по земле. В результате — сам провалился по пояс. — Симон! — Ния забеспокоилась, схватила мужа за плечи и потянула его. Когда ей не удалось извлечь Симона, Ния хмуро и агрессивно взглянула на Оромэ: — Карабазмос! А если я использую силу Гекаты! Одежда Нии стала тёмной, Симон очень обеспокоился, не желая видеть её в таком состоянии: — Стой, Ния! Голая пятка Нии сразу же болезненно врезала в затылок Симона. — Ай! — Мой тупой муж, как обычно, обосрался! Он — абсолютно бесполезен!.. — Тёмная Ния покрылась своими стигматами, посмотрела на Оромэ воинственно и даже ненавистно. — Мелькор, тот, кому я хочу отдаться сердце, он бы победил тебя одним пальцем! — Не отрицаю. — Оромэ ожидал действий от Тёмной Нии. — Но испытываю я сейчас тебя, а не его. Тёмная Нии… похоже, ничего не могла сделать: она просто бессильно злилась. Оромэ подождал несколько секунд, после чего упаковал её паутиной. Лабан спикировал к ней на своим глайдере, чтобы вернуть её нормальную личность Конечно, если бы Оромэ действительно попытался всех тут победить с целью убить, мехаводы бы приложили достаточную волю, чтобы преодолеть все его эффекты. Но сейчас им просто не хотелось так напрягаться. — Вы не хотите дальше сражаться? Хорошо. Не буду утомлять вас. Вы уже прошли наши испытания, раз ступили на наши земли, так что это у нас просто забавы!.. — Оромэ хотел уж пригласить их пройти с собой в Валинор. Позади соткался сгусток живого мрака. — Жалкий плагиатор! — Элхэ материализовала Унголиант. С помощью Сильмариля, она смогла попасть в Валинор в обход всех прочих преград. Сейчас Элхэ не доставало сил и возможности сотворить паучиху во всей славе, сама реальность этого места сопротивлялась. Элхэ хватило сил сделать Унголиант только немного больше Оромэ. Множество конечностей по бокам и сзади, лапища у Унголиант везде, кроме головы впереди; голова сейчас большая, похожа на задницу: у неё растут клювы и зубы, очень много мигающих глаз, окружённых веками. Они не как у паука. Очень много тёмных, двигающихся ворсинок по всей громаде; гибкие и длинные конечности заканчиваются многочисленными, загнутыми коготками. — Не могу поверить, что ты скопировал Унголиант! — Разве иммунитет не должен копировать инфекцию? — Оромэ развернулся лицом к Элхэ и Унголиант. Эльфийка стояла на вершине мохнатого, пульсирующего горба — прямо посреди тучной, холмовидной туши паучихи. — Бастер-легион Ноно по своей форме скопировал личинок Иных Богов, — подумала Элхэ. — Видимо, вы все так мыслите — чтобы победить врага, необходимо уподобляться ему по крайней мере по части вооружения… — Всё по заветам Несотворённого Неминуемого — Азатот порождает, мы — творим. Он сам чует в Мелькоре инфекцию, породил лекарство в твоём лице. На том Оромэ приготовился к бою. Элхэ ничего не ответила — решила выпустить паутину в виде чрезвычайно плотной струи, мерзкой тёмной плёнки, способной легко облепить противника и покрыть его собой. Оромэ на манер взрывной ударной волны развернул свой электрокинетический барьер; как только мерзопакостная паутина разлетелась, паукообразный трон атаковал огромным количеством разнообразных режущих и рубящих инструментов, лучи выжгли глаза Унголиант. Элхэ испытала боль паучихи — ей сейчас отрезали лапы, Оромэ воткнул в неё шприц, усыпляющий или отравляющий организм, и шприц, откачивающий витальную энтелехию. — «На таких условиях я не смогу его победить!» Элхэ решила сдаться. Оромэ прекратил бой, оставил Унголиант на треть превращённой в фарш. К тому моменту из паутины освободились Синдзи и Ноно, Симон и Ния вернули себе дар использовать сверхъестественные способности, Фэанор ступил сюда, Мадора, Тэцуя и Лабан встали среди пахучих цветов в красноте полнолуния. Ния вернула себе привычную личность благодаря Лабану, обнялась с Симоном. Утэна подоспела сюда несколько раньше, но решила избежать сражений, так как видела в них просто забаву: Оромэ, можно сказать, обезоружил её своей вежливостью. Айони, Айон и Рэндольф уже в другом месте — там, куда сейчас все отправятся из чертогов Оромэ. — Пожалуйста, — далее Фракийский всадник указал на арку мраморных, помпезный врат, возникших здесь по его желанию, — вы можете пройти в Ильмарин, в чертог Манвэ…