Рагнарок Старшего Бога Евангелиона

Снаружи церкви разразилась гроза. Все знали, что без воли Августа в Камелоте ничего не случается. Это внушило некоторый трепет. В следующий момент из разрядов электричества прямо на пороге церкви материализовался молодец. Не азиат, но и, возможно, не совсем европеец. Ярко-каштановые волосы, более насыщенные, чем у Синдзи, похожие по форме на шапочку. Правильное, овальное, крепкое лицо — ясные голубые глаза, очень уверенный взгляд. На вид возраст от двадцати до тридцати. Нет признаков растительности на лице. Изогнутые брови. Оттенок кожи — слегка желтоватый, мандариновый. Нормальное телосложение. Рост — около ста семидесяти. В качестве одежды — тёмная тонкая куртка с неким звёздным шевроном, тёмно-синие брюки, коричневые башмаки, под ними — белые носки. — Меня зовут Рэй Амуро. Амуро — имя, можете звать меня по имени. — Незнакомец первым представился. — Август, я следил за вами. Вы взяли под контроль этих двоих… — «Амуро Рэй!» — мигом узнал его Лелуш. — «Пилот супер-робота, ставший живой психической энергией, развеянной по мультивселенной! Он собрал своё эго и пришёл сюда? Хун и Ганс сейчас ещё не до конца сообразили, что происходит. Оба взглянули на Амуру. — Я знаю, кто ты!.. — сам Август в этот момент слушал, что шепчет ему Августина — аватара Ньярлатхотепа. — Ты явился сюда, чтобы бросить вызов Господу?! — Меня не интересует ваш Господь. Меня интересуют мои собственные цели и планы. — Амуро без спешки прошёл к ересиарху. — Я хочу предложить вам союз, Август. — Союз? — Но не как раб вашей секты. — Амуро слегка улыбался, когда подходил к ересиарху. — Я хочу сражаться бок о бок с вами, как ваш равный союзник… — Амуро, я — раб Господа, так что равен ты мне быть не можешь… Но если ты хочешь быть полезен Господу, то пока хорошо и так! — Август заговорил любезно. — Какую ты помощь ты хочешь нам оказать? — Я хочу помочь ваш превратить всю мультивселенную в застойное средневековье. Я ненавижу технический прогресс. У меня с ним личные счёты. — Амуро выждал паузу, дал собеседнику всё обдумать, после чего сказал следующее: — Август, думаю ваш Господь скажет вам… Я — из таймлайна, где человечество безо всяких космических ужасов стало само себе космическим ужасом. Я родился в эпоху Однолетней войны; Земная Федерация и космические колонии поссорились по обычным профанным причинам. Колонисты сбросили на Землю цилиндры О’Нила. Я пытался прекратить войну, я побеждал радикалов, я спас Землю несколько раз… Но в итоге я пришёл к выводу, что единственный способ положить конец таким войнам — уничтожить научно-технический прогресс. Хочу избавить человечество и тому подобные расы во всей мультивселенной от научно-технического прогресса. — Амуро! — Август восхитился, потому как встретил человека, чьи мысли соответствовали его собственным в тех случаях, когда это касалось научно-технического прогресса, а не религии. — Сам Господь направил меня к тебе! Август с удовольствием пригласил Амуро поговорить с глазу на глаз. Амуро настойчиво отвергал религию, он не верил в существование верховного персонифицированного божества. Но он искренне ненавидел прогресс и желал вернуть цивилизации в состояние средних веков — в качестве отмщения за свою личную боль. Амурой Рэй родился в век, когда человечество вышло в космос и освоило ближайшие планеты. Земная Федерация начала довольно быстро экономически удушать колонии. Её не стоить путать с той Федерацией, которая у Саурона — эти государства существуют в разных таймлайнах. Безжалостная политическая и экономическая эксплуатация привела к тому, что во внеземелье к власти пришли радикалы, обычно именуемые для краткости Зионистами. Разгорелась Однолетняя война. Зионисты начали с того, что расправились с населением некоторых космических колоний, обитающих в цилиндрах О’Нейла. Диверсанты состыковались с этими гигантами, каждый из которых мог вместить в себя целый город; они заполнили внутренности отравляющим газом. Покончив с населением, эти военные преступники отбуксировали цилиндры на околоземную орбиту. Их падение послужило настоящим космическим ужасом! Если бы это была какая-нибудь инопланетная империя или какие-нибудь тёмные боги!.. Но — нет: это делали люди! Половина человечества погибла во время Однолетней войны, даже падение одной такой громадины могло унести более миллиарда жизней. Отец Амуро был военным конструктором. Как потом узнал Амуро, в него вселился Белый Дьявол. Бестелесный дух вдохновил учёного изготовить ему телесную оболочку. Гандам — передовой боевой робот, мобильный доспех. Амуро чертовски было интересно узнать, над чем таким секретным работает его отец. Так что при первой возможности он взломал базу данных и узнал почти всё о Гандаме RX-78-2. Восемнадцать метров роста, невероятно продвинут для своего времени. Построен из лёгкого титанового лунного сплава, каркас одновременно легче, чем у серийных мобильных доспехов Зиона, и гораздо прочнее. Гандам использует главным образом лучевую винтовку, что делает его первым мобильным доспехом, обладающим огневой мощью, эквивалентной лучевым пушкам линкора. Кроме того, Гандам владеет парой лучевых мечей — клинков из раскалённой плазмы, способных с лёгкостью разрезать любой металл, доступный человечеству на тот момент. Эти лучевые мечи могут выдвигаться в копьеобразные метательные копья… Амуро сильно рисковал, когда осуществлял взлом — в условиях военного времени ему грозил за это вышак. Но юноша был уверен, что от расстрела его точно спасёт протекторат отца. Так что любопытство пересилило всякую осторожность. Он служил на мобильной базе Земной Федерации — в крепости «Свобода» (её чаще называли просто «Белой базой»). Она оказалась атакована диверсантами с Зиона, решившими выкрасть самый передовой Гандам. Так уж сложилось, что Амуро уселся в него. Он в лёгкую отбил атаку, и в дальнейшем зионисты прозвали его «Белым дьяволом». Амуро потом пришлось оправдываться, откуда он знает, как управлять Гандамом? В его официальной биографии и в пропагандистских фильмах придумали забавную сцену, где юный пилот буквально управляет новым юнитом с мануалом на коленках. Мануал, конечно, был, но Амуро уже имел чуть ли не всё теоретическое представление о том, с чем имеет дело. Итак, он стал юным героем Федерации… Проблема была в том, что Амуро был искренним гуманистом. Он считал, что убивать людей нельзя. Что войны вести — это плохо. Так что ужас и чувство вины охватывали его, когда он понимал, что от его рук гибнут люди. Даже враги. Но пропаганда Федерации убедила его, что во всём виноват Зион. Вот когда они разгромят космоноидов, то всё будет хорошо. Всё будет оправдано. Амуро в это поверил. Кроме того, наш гуманист настолько хорошо справлялся с ролью пилота, что не мог переложить на чьи-то плечи всю ответственность. Амуро воспитывала не родная семья, хотя оба его родителя были живы. В один момент он встретился со своей матерью, проживавшей на территории, оккупированной зионистами. Камария Рэй спрятала своего сына в комнате, когда парочка оккупантов заподозрила что-то неладное. Она даже пыталась закрыть его своим телом, когда солдаты стремительно направились к кровати, решив проверить, кто скрывается под одеялом. Тогда Амуро молниеносно выскочил, застрелил обоих так быстро, что они даже не поняли этого. Камария в шоке. Когда женщина смогла говорить, то в ужасе заявила: Амуро больше ей не сын! В её глазах он стал монстром — машиной для убийств, навсегда осквернённым войной! То, с каким хладнокровием и то, с какой быстротою он расправился с двумя этими людьми, заставило эту женщину страшно бояться его и ненавидеть! Камария помнила его маленьким ребёнком, которого она передала на воспитание совсем другим людям, и этот образ никак не был схож с тем, кем Амуро стал сейчас. Амуро никогда, никогда так не вытрясали за душу. Услышать такое от родной матери! Он бежал, не помня себя. Сколько нервных клеток он загубил себе на этой войне! Сколько раз он просыпался в поту и смотрел в сумрачный потолок своим тупым и безжизненным взором?! Сколько раз его истязали ночные кошмары — сколько раз он желал себе смерти и сколько раз мечтал о том, чтобы уйти в бой и не вернуться с войны? Не ощущай он ответственности за своих, Амуро точно бы бросился под вражеский бластерный выстрел… Он не мог поделиться чувствами с другими людьми, потому что его субъективные ощущения в конечном счёте были его собственными субъективными ощущениями. А ещё у других людей было много собственного горя на этой войне. Им было не до его чувств. Многие держали его за руку, многие хлопали его по плечу, говорили ему, чтобы он держался дальше. Они ведь держатся. Все страдают. Не только он один. Всегда есть тот, кому хуже. Вот на них смотри. И не думай о своих бедах. Другие пытались отвлекать Амуро от страданий, но в конце концов никто из других людей не мог осознать, что находится у него на душе: собственные чувства Амуро — только его собственные чувства — он не может передать те постороннему человеку. Так было до того момента, пока Амуро не встретил индийскую телепатку Лалу Сун. Она — правая рука Чара Азнабля, одного из самых опасных военачальников Зиона. Амуро и Лала могли общаться во снах и оба очень заинтересовались друг другом. К сожалению, Лала осталась верна Чару до конца: когда Амуро сошёлся с ним в бою, то Лала закрыла собой Чара от смертельного удара. Амуро пронзил её робота. Робот Чара отброшен в сторону. Сам Чар пришёл в ярость, в отчаяние и поклялся отомстить Амуро. Смерть Лалы заставила самого Амуро испытывать ужасное чувство вины. «Белый Дьявол» не находил себе места, проклинал и ненавидел себя так, как его проклинала и ненавидела собственная мать. А ведь тогда ему не исполнилось даже семнадцати. Амуро вступил в близкую связь со своей коллегой — её звали Сейла Масс. Она представляла собой привлекательную блондинку. У неё с Амурой случилась страстная ночь накануне сражения с Чаром. В этой битве Зион победил — «Белый Дьявол» погиб. Но дух Амуро возродился через своего сына. Сейла родила ребёнка раньше времени, он сверхъестественно быстро вырос. Амуро снова был жив! Он вернулся из промежутка между жизнью и смертью. Там он поговорил с Лалой. Амуро узнал вот что: мультивселенная, в которой происходят их события, вылупилась из «космического яйца» Мазингера Зеро. В каждом новорождённом космосе присутствует бестелесный дух — эйдос — супер-робота. Гандам — «Белый Дьявол» — посетил умы земных учёных, именно отец Амуры воссоздал ему достойное материальное тело, а сам Амуро слился с этим духом. Теперь он может существовать как чистая психическая энергия, как Гандам. Амуро тогда вернулся в материальный мир через якорь, который он для себя непременно оставил. В ином случае он мог бы вселиться в один из материальных Гандамов, который в данный момент наиболее полно воплощал в себе идею Гандама-эйдоса. Итак, Амуро снов был жив, такое возрождение плохо повлияло на рассудок Сейлы. Они расстались, так как теперь по сути приходились друг к другу матерью и сыном. Воскрешение Амуро объяснили тем, что тогда в битве погиб его двойник. Диверсанты Зиона неоднократно пытались добраться до — ненавистного для них — героя Федерации, чтобы безжалостно убить или похитить. По этой причине многочисленные двойники, даже женского пола, выдавали себя за Амуро Рэя, за легендарного пилота Белого Дьявола. Сам Амуро это очень ценил. Так вот. Теперь Амуро решил окончательно подготовиться к битве с Чаром. Однолетняя война закончилась, но Амуро чувствовал, что этот конфликт заложил цепную реакцию. Он предопределил борьбу на десятилетия и даже на столетия. Амуро понял, что сама политика Земной Федерации привела к этому конфликту, что не только Зион виноват. Но он не мог озвучивать эти мысли вслух — законы Федерации запрещали подобные высказывания — законодательно было запрещено публично утверждать, что Земная Федерация хоть сколько-то виновата в Однолетней войне. Даже робкие голоса в эту сторону и попытки в какую-либо объективную аналитику натыкались на невообразимые эмоциональные вопли огромного количества пострадавших и ветеранов, которые требовали распять на площади того, кто смеет хоть в чём-то приравнивать обе фракции. При этом публично требовать геноцида космоноидов было разрешено и даже поощрялось — пропаганда ненависти лилась из каждого утюга. Вопрос новой войны оставался лишь вопросом времени. Сам Амуро на словах поддерживал политику Федерации во всём, но был уверен, что без кардинальных реформ самой Федерации невозможно предотвратить дальнейший военный конфликт подобного рода. Как убедился Амуро, в личных разговорах многие понимали, что если бы не грабительская политика Федерации, то радикалы Зиона никогда бы не пришли к власти. В Зионе очень многие сожалели о том, что так получилось, но нельзя провернуть фарш обратно. Невозможно простить бомбардировку цилиндрами О’Нила. Такое невозможно забыть. Не было в истории человечества войны, способной даже отдалённо сравниться по своей разрушительности и по числу жертв с этой, случившейся конкретно из-за кучки космических радикалов. Тогда Амуро ещё верил, что что-то может измениться. Пусть печально признавал, что новый виток войны не за горами. Пройдёт десять, возможно пятнадцать, возможно двадцать лет — и всё рискует повториться. Сейчас осталось только верить. И Амуро верил — верил в людей — верил, что политики могут признать свои ошибки и смягчить политику к колониям. Но нет — нет, куда там! На Земле рос просто ужасающий кризис, его последствия вылились в рост экстремизма и терроризма всех сортов, цветов и видов; религиозные фанатики, радикальные националисты, безбашенные анархисты ежедневно кого-то убивали. Планетарное правительство могло сдерживать кризис лишь с помощью образа внешнего врага. Только страх перед повторением трагедии, унёсшей жизни половины человечества, мог сплотить всё это бушующее море народов. Внеземелян больше не считали за людей. Всю Землю охватила невообразима ненависть к колонистам, вплоть до того, что их отказались признавать человечеством. Гибель половины человечества простить было невозможно! Амуро думал об этом, думал днями и ночами; и понимал, что в такой ситуации продолжение маховика войны и сражений, диверсий и террористических актов — это только вопрос времени! Времени! Времени! Когда снова он сядет в Гандам, чтобы сразиться с заклятым врагом?! Восемь лет спустя после окончания Однолетней войны, достиг апогея новый виток агрессии. Земная Федерация создала группировку мехаводов, называемую «Титанами»: они боролись как с внутренней оппозицией, так и с остатками сила Зиона. «Титаны» получили самые широкие полномочия и немедленно использовали их для того, чтобы организовать массовый террор, не стесняясь бросаться даже ядерными бомбами на поверхности Земли. Каратели стирали с лица планеты целые города, чьи руководители были заподозрены в недостаточной лояльности центру. Лживые СМИ оправдывали всё это тем, что там, где взорвалась ядерная бомба, там был центр производства биологического оружия криптозионистов. Пропагандисты растиражировали информацию о том, что против человечества на Земле собираются использовать новые бактерии и вирусы, ранее неизвестные. Массовая истерия оказалась настолько страшный, что люди оправдывали выжигание целых городов только по той причине, что кто-то важный сказал о том, что там находится тайная лаборатория по производству зомби-вируса, способного за несколько месяцев опустошить планету. Политики постоянно трясли пробирками, требовали самых беспрецедентных мер к криптозаонистам. Так называли тех, кто осуждает действия Земной Федерации: было провозглашено, что тот, кто против Федерации, тот — за Зион; кто за Зион, тот за геноцид человечества. Амуро понимал, что даже если он со всем своим авторитетом скажет хоть слово против этого, даже его могут объявить пособником Зиона, криптозионистом, сочувствующим зионистам… Во время этого массового психоза и помешательства на зионских диверсантах, никогда ещё в истории человечества манихейский бред не достигал такого апогея. Это была охота на ведьм планетарного масштаба, где огонь инквизиции мог испепелять десятки миллионов людей за один раз. Сбылись самые страшные фантазии Оруэлла: в домах элиты обязали ставить устройства наблюдения и прослушки, отказ от подобного считался симпатией в сторону Зиона. Ведь если вы не на стороне Зиона, то что вам скрывать от Федерации? Правительство Земшарии абсолютно не доверяло Амуре, так что его посадили под фактический домашний арест в дорогой особняк, где всё слуги, вплоть до уборщиков, были правительствами агентами. К счастью, близкие к нему люди помогли Амуре сбежать, так что он в дальнейшем принимал участие в борьбе как против «Титанов», так и против Нео-Зионистов. Закончилось это всё двумя военными кампаниями, по итогу которых победила та группировка Земной Федерации, которая решила, что «Титаны» сильно перебрали. Начались массовые амнистии, публично отстранялись от своих должностей или даже осуждались на долгие сроки те, кто допустил злоупотребления. Пик истерии и охоты на ведьм закончился тем, что правительство со всех экранов теперь клялось раскрутить гайки обратно и приносило извинения за «новую ежовщину». Благо многие из самых яростных радикалов сами не пережили эти времена. Этот разврат даже позволил Амуро и Чару в этот раз расстаться с миром. Чар, сам решивший, что Зион очень много раз злоупотребил правом на самооборону, вознамерился пойти на мировую. Но прошло совсем немного лет, как всё снова накалилось. Последствия пережитого кризиса были настолько огромны, что Земную Федерацию могло сплотить только одно — ненависть к Зиону. Поэтому, ради собственного сохранения, это государство опять повело курс на борьбу с зионизмом. В противном случае оно просто не могло существовать как цельная структура. Интербеллум подходил к концу. Амуро понял, что если Зион вдруг решит выпустить голубя мира, то собьют его именно земляне. Ситуация настолько накалилась, что стало ясно — или они, или мы!.. Да, Однолетняя война стала точкой невозврата. Слишком много людей желало продолжения глобального геополитического противостояния, но на этот раз с полным геноцидом вражеской стороны! И что самое страшное, по обе стороны баррикад находились люди: именно люди, а не какие-нибудь мерзкие хентайные монстры, чья мораль и чьи принципы этики и психологии фундаментально противоположны человеческим. Общение с Лалой научило Амуро видеть людей в своих врагах. Он, как убеждённый гуманист, и до этого видел в них людей, а опыт общения с Лалой не мог позволить самому поддаться пропаганде ненависти и полностью расчеловечить для себя всех зионистов! Чара нельзя было упрекнуть в избытке эмпатии. Во время окончания последнего витка конфликта в его сердце зажглась надежда, но она угасла, когда он чётко понял, куда дует ветер. Чар общался с Амурой во снах. Так что Герой Федерации мог видеть, куда движутся мысли Героя Зиона. Чар решил, что драка неизбежна и что нужно первым сбросить на Землю астероид. Нужно окончательно покончить с Федерацией и с большинством землян! Эту военную операцию даже прозвали Контратакой Чара. Фюрер Нео-Зиона, истинный арийец по виду и по духу, признал, что даже если земляни и колонисты биологически принадлежат к одному виду, геополитически они теперь столь же чужды друг для друга, как были бы чужды разные биологические виды. Чар понимал чувства Амуры. Так как он принадлежал к Зиону, ему осталось только одно, как он считал: разбомбить Землю в каменный век. Амуро к тому моменту исполнилось почти тридцать. Герой Федерации к тому моменту подготовился — он вступил в связь с новой своей женщиной по имени Бельторчика Ирма. Их романтические отношения длились недолго, но их хватило для того, чтобы эта женщина согласилась выносить для него новое тело, если старое погибнет. Перед заключительной битвой с Чаром, Амуро ещё завёл отношения с Чан Аги — она была уже брюнеткой. Он хотел оставить себе ещё один якорь. Увы, Чан не смогла зачать ребёнка. Лёжа в постели с ней, Амуро думал только о финальной битве с Чаром. В сердце запали её слова: «Ты такой добрый, но такой холодный». Чар тоже стал одержим личностью Амуры, так как, во-первых, Герой Федерации, Белый Дьявол убил Лалу, в которой Чар видел образ матери; во-вторых, среди всех, только он один мог его понимать. По крайней мере Чар так считал. Он считал, что они втроём — он, Чар, а также Амуро и Лала были избранными, теми, кого вело или должно было вести провидение. Чар фантазировал о том, чтобы взять Амуро в плен и с помощью Стокгольмского синдрома сделать своей правой рукой. Если бы у него это не получилось, Чар бы прикончил Амуро и отомстил за Лалу, свою «мать». Итак, во время финальной битвы Амуро оказался на грани поражения. Чар предлагал ему присоединиться и говорил, что война закончится только после того, как астероид вот прямо сейчас рухнет на Землю. Дескать, они оба жаждут мира, но мир после войны возможен лишь на условиях одной стороны. Земная Федерация, если она победит, сможет дальше тиранить и эксплуатировать внеземелье. Амуро в последний момент получил психическое усиление от своего нерождённого ребёнка, находящегося во чреве Ирмы. Это дало возможность отвести астероид, чьё падение заставило бы планету погрузиться в ядерную зиму. Амуро развоплотил себя и Чара. В последний момент Чар упрекал его в убийстве Лалы, сокрушался, что она могла бы им обоим стать матерью. Чар сам обладал псионической силой, которая позволяла ему читать сердце Амуры. Амуро так хотел, чтобы его поняли… Он погиб в шоке. Амуро решил не возвращаться в мир живых. Его нерождённый ребёнок уже развил в себе зачатки самостоятельного эго. Он помог своему отцу. Амуро не мог просто так растворить его маленькое я в себе. Так что Амуро предпочёл дальше существовать в состоянии живой психической энергии. Он откровенно устал от жизни, от ответственности. Пока воля к смерти преобладала в его сознании. Это означало, что он не мог полностью реинкарнировать, но и не мог полностью умереть. Он застрял в промежутке. Вера Амуры в то, что люди могут делать разумные и добрые вещи, разбилась о оскалы реальности. После провала Контратаки Чара — и его развоплощения — Земная Федерация решила раз и навсегда покончить со всеми попытками космоноидов расправиться с собой. Земля начала новую, ужасную войну, чтобы изничтожить все колонии. Чтобы защитить себя, колонии на спутниках Юпитера создали себе серию супер-роботов, каждый из которых обладал ИИ на основе личности Амуры Рэя. Его дух был поглощён этими машинами и наш «Белый Дьявол» вновь участвовал в этой войне. В конце концов Амуро понял, что Чар был прав. Если Федерация повергнет все колонии, то она создаст новые колонии, которые тоже будут эксплуатироваться ещё более жестоким образом. Законы Федерации уже сейчас работали в ту сторону, чтобы лишить внеземельцев всех прав. Земляне ненавидят своих внеземельных собратьев. Они уже считают себя разными расами. Амуро также узнал, что Федерация создала своё самое страшное оружие — «Белую куклу». Так называли этот новый Гандам, состоящий из армии нанороботов. С их помощью, правительство Земли рассчитывало полностью уничтожить все колонии и погубить всех их жителей. Амуро вмешался — он вселился в «Белую куклу» и выпустил рой наномашин, который съел чуть ли не всю современную инфраструктуру Земли. Планета погрузилась в эпоху мельниц и пара, но ровно на тысячу лет все глобальные войны закончились, космические колонии могли жить и развиваться спокойно, а Земля стала для них закрытой зоной. Амуро нашёл себе преемника — негра-трансгендера-пацифиста, родом из лунного государства: ему он передал «Белую куклу». Дух Амуры знал, что духи Чара и дух Лалы отправились в будущую вселенную. В конце концов этой вселенной суждено погибнуть от тепловой смерти и вернуться в состояние первичной сингулярности: она тогда пережила бы новый Большой Взрыв и родилась снова. Амуро отправился в будущее, для него прошла пара секунд, за которые все галактики усагли и зажглись снова. Амуро обнаружил, что история нового мира пошла таким же образом — снова Земная Федерация вступила в конфликт с колониями, снова делаются эти гандамы, снова то, что всегда. Только в этот раз Лала сохранила прежние воспоминания, она нашла Чара, чтобы присоединиться к нему. Но в этот раз он отверг её, испугавшись, что за ней стоит слишком много власти. Расстроенная, Лала покинула эту вселенную. Проделав тут некоторые дела, Амуро отправился вслед за Лалой — надо сказать, что в этот раз он не пожелал воплощаться, так что существовал в виде духа, способного воздействовать на материальный мир только через Гандамы. Будучи подобен молнии, Амуро пересёк кипящую радужную пену мультивселенной — и появился в реальности конца XX века. Комитет Содействия готовился к решающей битве с Божествами Мифов Ктулху. Синдзи ещё не родился, до его рождения оставалось примерно два десятилетия. В этой вселенной наступал Странный эон, потому все сверхъестественные силы возрастали. Если бы в грядущей битве победили Великие Древние, весь остальной Тричилокосм пал бы к ногам Тёмных Богов. Но Амуро это не волновало. По его мнению, человечество заслужило как раз именно подобных божеств. Он отверг уговоры и мольбу светлых сил занять их сторону. Его больше ничего не интересовало, кроме своих личных отношений с Лалой. Странный Эон позволил Амуре воссоздать себе материальное тело сразу же, как только дух коснулся здешней реальности. Великие Древние уже могли бы сделать также, не давлей над ними заклятия Старшего Знака, требующие прилагать больших усилий и соблюдай дополнительные условия. Так вот — Амуро нашёл Лалу в Академии Отори. Теперь её звали Анфи, она нашла себе нового Чара в лице человека по имени Акио. Амуро быстро понял, что перед ним — самая последняя гнида. Акио — манипулятор, лжец и растлитель малолетних — он создал себе секту, чтобы приносить людские жертвы в угоду своей будущей божественности. К которой он не сможет приблизиться, потому как слишком жалок для этого. Лала-Анфи позволила этому мудаку полностью сломать себя, и теперь она представляла собой чрезвычайно жалкое и презренное существо, его сообщницу. Ужаснувшись от того, кем стала Лала, Амуро покинул эту ветку реальности. Он дальше скитался по мультивселенной, совершено бесцельно взирая на события в самых отдалённых областях бытия. Он побывал в безднах мироздания, которые люди не могут себе даже представить. Амуро тешил свои чувства удивлением и изучением, когда его бестелесный дух, подобный молнии, проносилась сквозь причудливые вихри невообразимой странности и моря негативного вакуума. Амуро мог часами разговаривать с радиоактивным растительным мозгом, спящим внутри кометы, летящий сквозь космос; мог долго сражаться с гончими псами Тиндалоса в извилистых углах гиперпространства; мог мирно считать плывущие островки в компании колонии разумных моллюсков-телепатов, населявших океаны планеты, подобной древней Венере. Но когда Амуро думал о родине, о человечестве, о человечности — в душе мигом вспыхивали злоба и болезненное чувство вины, безысходность и желание окончательно раствориться в водах небытия. И хотя Амуро мог бы окончательно покончить с собой, для этого ему требовалось лишь по-настоящему этого захотеть, он всё ещё также хотел жить. Ньярлатхотеп сделал так, чтобы Амуро узнал о планах луддита Августа погрузить всю мультивселенную в пучины вечного средневековья. Сделать так, чтобы прогресс стал невозможным. Сам Амуро с детства был фанатом техники, он любил копаться среди проводов и микросхем. Но вот он понял, что человечество недостойно огня. Он — Прометей, который отберёт огонь обратно. Ведь нужно всего лишь надавить на одну детальку в Мире Идей, чтобы электричество было невозможно использовать для технологического прогресса. Но чтобы повлиять на такой уровень бытия, требовалось добраться до очень высоких небес. Через новое Древо Жизни это возможно. Итак, вот почему и что задумал Амуро — он воображал, как в один момент отключаются все технические устройства; как погибнут те, кто прикован к аппаратам жизнеобеспечения; как разобьются, как погибнут многие в результате падания самолётов; умрут все экипажи космических кораблей и колоний… Амуро воображал себе это. Злодеяния, которые когда-либо совершали Федерация и Зион, не сравнятся с тем злодеянием, которое замыслил он. Ведь последствия коснутся всей бесконечной многомерной мультивселенной. И — если в его сердце просыпалась жалость — она затмевалась гневом, ненавистью и злобой. Амуро хотел отомстить за свою боль и за своё разочарование в человечестве всей бесконечности! Он презирал политиков, он презирал никчёмные народные массы, тупые и, подобно овцам, идущие на убой и ведущие своих детей; он презирал пропагандистов, льющих ложь и ненависть; он всем сердцем презирал доносчиков; он ненавидел радикалов с обеих сторон; он презирал трусливых штабных крыс и презирал дельцов, которые наживаются на чужой беде… Он ненавидел их всех и желал, чтобы они страдали — страдали в качестве мести за то, что были разбиты его мечты и надежды и его вера в людей. Даже самого себя Герой Федерации ненавидел и считал живым оружием, осквернённым войной, но осквернённым по их вине, а не по своей собственной… Ведь он делал, что должен был — и каков результат? Он стал тем, кем его видела мать. Мысль о матери немедленно заставляла всю душу вскипать! Её слова о том, что он — монстр и убийца — раздавались у него в голове так громко, как если бы он их слышал прямо сейчас. Стиснув кулаки, покраснев от напряжения — Амуро Рэй не нашёл иного способа выплеснуть тьму внутри себя!.. *** Синдзи, Аска, Хикари и Тодзи уединились в разврате. Для этого вчетвером зашли в комнату, где стояли две кровати. — Тодзи, я хочу тискать Хикари, пока ты будешь развлекаться с Аской. — Синдзи желал как можно более рьяно обойтись с женой друга. — Как скажешь, Синдзи. Тебе я могу доверить мою женщину, мою любимую Хикари-чан! — Тодзи обнял жену и чмокнул перед тем, как передать в любовнику. Вслед за этим Аска выпустила руку Синдзи, подошла к Тодзи, обняла любовника на глазах у постоянного партнёра, у Синдзи. Последний прижимал к себе Хикари и смотрел на них. Все разделись: — Эй, Тодзи! — во время этого процесса Синдзи ещё раз захватил Хикари в объятия. — Да, Синдзи? — Тодзи разорвал поцелуй с Аской, взглянул на них. Синдзи — прямо с лукавой улыбкой во всё лицо — с треском разорвал одежду на груди Хикари. Дал увидеть мужу её обнажившийся, таким образом, бюст. Хикари не ожидала такого, аж ахнула и слегка покраснела, но в дальнейшем рассмеялась — услышав хохот Тодзи, Аски и Синдзи — поспешила расслабиться. Когда Хикари и Синдзи окончательно разделись, то поспешили слиться губами. Разорвав поцелуй, Синдзи дальше взялся одновременно рукой лапать её бюст и сосать титьку на соседнем мячике. Прилежная наша экс-староста отнеслась ко всему происходящему с достаточно благостным видом и поглаживала любовника по плечам. Синдзи ей нравился. — Давай, Хикари, распалим друг друга. Поза 69. Синдзи откинулся на своей кровати. — Как скажешь… — Хикари поспешила накрыть его лицо своим влагалищем и одновременно протянула руки к торчащему члену. Покуда Синдзи вылизывал ей половые губки, Хикари своим языком ласкала уздечку, открыла крайнюю плоть. Так любовники ласкали друг друга какое-то время, после чего позу 69 они разомкнули. — Синдзи, я знаю, в твоём распоряжении есть девушки с куда большими сиськами, но я постараюсь ублажить тебя так. Хикари заключила член Синдзи в свои груди, мастурбировала его ими. — Мне нравится твоё рвение, Хикари. Твой настрой поднимает мне хуй. — Синдзи возбудился весьма сильно. — Теперь поработай с ним своим ротиком. — Как скажешь, — Хикари опустилась на колени. Пока её муж Тодзи развлекался с подругой Аской — Хикари полностью приняла за щёку член. — Хикари, теперь я прошу тебя потерпеть, я буду действовать жёстко… Синдзи весьма сильно схватил её за голову и начал рьяно орудовать бёдрами: — Тодзи! Смотри, как я ебу твою жену в самые гланды! Ты посмотри, как я схватил эту шлюху и как сильно я ебу её в рот! Смотри, что я делаю с твоей женой! Если эта сучка родит тебе ребёнка, это будет мой ребёнок! — Делай-делай, Синдзи… У Хикари все веснушки утонули в красноте, ей пришлось терпеть. Тодзи столь же любил такие ситуации, так что Хикари они были не в новинку. По этой причине девушка собралась с силами, полностью отдалась мужчине, чьё орудия жёстко долбило её в гланды. Слёзы всё-таки потекли по щеке от напряжения… К счастью, вся эта ситуация с обменом любовниц настолько возбудила Синдзи, что он кончил чрезвычайно быстро. — А-а-а, сука! Я кончаю! Тодзи, я сейчас кончу в глотку твоей бабе-шлюхе! Она — блядь! Она шлюха! Ва-а-а-а!.. Раздал оглушительный стон с его губ, бёдра дрогнули в последний раз. — Ва-ах! Фу-х! Глотай всё, Хикари!.. Сглатывай всё… Хикари аж сама удивилась, чувствуя, как быстро в глотку ей хлещет сперма. Пока Синдзи вот так обходился с Хикари, что делали Аска и Тодзи? Они переплелись пальцами и поцеловались. Затем Аска сказала Тодзи, что он должен делать: — Ласкай мою пизду своим язычком. Аска заняла позицию на четвереньках. — Как скажешь. — Судзухара обвёл губы языком. Прильнул к Сорью с тылу, закрыв глаза, и очень долгое время облизывал куночку. — Вот так, Тодзичка, молодец. Подольше, подольше, чёрт тебя дери! — румянец охватывал щёчки Аски, плутовка наслаждалась куни. — Угу. — Пилот Евы-03 настроился на нежный секс, но когда он начал слышать, что делает Синдзи с Хикари, решил по итогу вести себя с Аской жёстко. Он точно так отпрянул устами от нижних губок, переметнулся к её лицу. — Слушай-ка, кайзер Ленгли, адская сука! Синдзичка мою детку жалеть не собирается, так что жалеть я тебя тоже не буду: соси мой хуй, стерва! Аска не успела ничего ответить, как член вставлен ей в глотку, руки Тодзи схватили за голову. Голубые глаза аж округлились, когда любовник начал так рьяно её долбить. — На тебе, Аска! На!.. Синдзи, я ебу твою девку! Если она залетит, то птенчик — от меня! Мой хуй — его творец! Сост мой хуй, сука! Вот — отец твоих будущих детей, свиноматка! Рыжая сука! Кайзер Ленгли! Хуесоска! К счастью, практика обмена партнёрами очень сильно возбудила не только Синдзи, но и Тодзи: стоило пилоту Евы-03 повернуть голову, как загорелый юнец видел, что делает Синдзи с его Хикари. Это заставило сперму Судзухары покинуть мошонку столь же быстро, как её покинула сперма друга — и найти пристанище в желудке чужой женщины. — Ва-ах! Всё кончил я в тебя, сука! Кончил! — достал он член. — Всё проглотила?! Аска открыла рот и показала ему язык. — Всё! Хуесоска! Парни какие-то время отдыхали. Синдзи первым встал с кровати, взял Хикари на руки, слился с ней губами перед тем, как насадить на свой член. — Давай, детка, иди ко мне на ручки: сейчас я тебя усажу на моего малого! Вот-вот так, сука! Эй, Тодзи!.. Сверкая своими похабными голубыми глазами, Синдзи показывал Тодзи, как он берёт в осаду её куночку и как ей хорошо. — Ты гляди, как твоя жёнушка балдеет на моём елдачке! Эй, Хикари-чан, а ну кричи, как тебе хорошо! — Мне хорошо, Синдзи! Твой хуй — исток всего наслаждения! Твой хуй — хуй самого Шивы! Хочу от тебя детей, пожалуйста, кончи в меня! Пусть мой муж растит твоих детей! Да, в этот раз по части криков эстафету взяла Хикари: она громко и на всю комнату голосила, как ей хорошо на копье Синдзи и что сам Тодзи не может даже отдалённо сравниться с таким мастером. — Тодзи, это так классно, я никогда больше не сомкну тебя в объятьях! Нахуй ты мне нужен, когда у меня есть Синдзи?! Ох! Ах! Ых! — Золотые слова, Хикари, золотые слова… Так, а теперь поработай сама. Покажи, Тодзи, как сама хочешь кайфовать от моего хуя!.. Дальше Синдзи откинулся на кровать — Хикари какое какое-то время отрабатывала его наездницей. — Так, Синдзи, чувствую, скоро кончу! — брюнетка с веснушками вся покраснела и обильно вспотела от такой энергичной зарядки. — Сейчас, погоди-ка. — Синдзи, когда это услышал, то отпрянул спиной от ложа, поверг её саму на спину перед своей возвышающейся поджарой грудью. — Я хочу, чтобы ты кончала от моих движений, а не от своих. Кончи ты сама, Тодзи понял бы, какая ты шлюха. Но если кончишь от меня, Тодзи поймёт, какой он куколд! Мне это важнее! Говоря всё это, Синдзи держал Хикари за бока, стонал перед её бюстом, рьяно разрабатывал куночку. — Вот уже всё! Кончаю, Синдзи!.. Хикари сейчас дико закричала, вцепилась пальцами в покрывало и в подушку. Оргазм охватил её мозг, после него Хикари запросила пощады. — Хватит, Синдзи! Мне уже больно! Хватит, пожалуйста! Ты слишком сильно меня ебёшь! Сверкая взором и улыбкой, развратный Синдзи великодушно её даровал — извлёк свой инструмент и сел с краю кровати переводить дыхание. — Как скажешь, Хикари. Как скажешь… — Спасибо, Синдзи… Мне с тобой очень понравилось. Завидую Аске, какой у неё парень… Она мягко улыбалась и очень довольно растягивалась на спине после такого хорошего оргазма. Тодзи какое-то время просто лежал, смотрел на всё это. Когда Аска заметила, у него снова напрягся член, то взялась надрачивать это достоинство своей натренированной ручкой. — Ах ты, стерва! — в один момент Тодзи ещё раз рьяно завёлся, схватил Аску за волосы, поставил на четвереньки. Он держал её за руки, тянул на себя и вот в такой позиции драл ей стенки вагины своим членом. Тодзи кричал Синдзи, как он имеет эту чёртову рыжую стерву! Аска стискивает зубы, Тодзи сжимает свои ещё сильнее, оба наливаются краской. Аска кончила первый, пала лицом на кровать, когда Тодзи выпустил её в следующий момент. Он какое-то время ещё видел перед собой её спину. Пожелал перевернуть, увидеть живот и титьки, видел, как она кричит, закидывает руки за голову и впивается пальцами в подушку, на которой лежит. Тодзи сбросил сперму. — Отлично, Тодзи. Вижу, Аска тебя истощила, да? — Да, Синдзи. А Хикари тебя?.. — Нет, я не стал кончать в неё в последний раз. Я хочу кончить, когда меня провертят на хую. Думаю, ты на это уже не способен, да, Тодзи? — Не способен, Синдзи. У меня сейчас гетеро-настроение. — Как скажешь. Глядя на всё это, Синдзи встал с кровати, взялся за косячок марихуаны и поспешил выйти. Хикари встала с кровати и перебралась на соседнюю — легла там, где вытягивались Тодзи и Аска. Оба привлекли её к себе, остались лежать вот так втроём вместе. Засыпали. *** Одетый в домашний халат и обутый во вьтнамки, Синдзи прогуливался по коридорам дворца после того, как накурился на крыше. Зрачки расширены, глаза слегка покраснели. Душу тянет на некоторую откровенность. — Ты не спишь? — Фэанор его встретил. — А? Курво-сан? — Я почувствовал твои ментальные волны. Ты хочешь с кем-то поговорить? Они сели на одной из скамеек прямо внутри большого зала дворца. Синдзи девять лет. Он вернулся домой со школы и сел за письменный стол. Взял ручку, смотрит на черновой лист. В качестве домашнего задания требовалось написать сочинение — некий фантастический сюжет страницы на две. Синдзи подумал, что мог бы повествовать о чём-то, что видел и слышал в царстве грёз. О том, как Барзаи Мудрый поднялся на заповедную гору Хатег-кла — и провалился в небо под зловещий хохот Ньярлатхотепа и адовый вой флейт и барабанов Иных Богов. Синдзи мог бы написать о том, как Арб-Рин-Хадит — первосвященник из долины Сидифь — ища избавление от чумы, решил на свою голову обратиться к Сновидцу, которому грезится всё сущее. После этого отчаянного первосвященника никто не видел… Нет, решил Синдзи, это всё слишком фантастично — чернь не поймёт его слишком возвышенных фантазий! Черни нужно что-то более приземлённое. Синдзи уже в девять лет мнил себя лучше других, упивался своим глубоким внутренним миром и мыслью о том, что превосходит других и достоин их внимания. Он хотел их внимания, но был слишком робок и застенчив, чтобы громко требовать его к себе. Синдзи решил поспрашивать у двух двоюродных братьев, у дяди-Учителя и его жены. Но они, как обычно, не заинтересовались его проблемами. Посоветовали вспомнить какой-нибудь фильм, мультфильм, сказку — и сплагиатить всё оттуда. Синдзи это разозлило. Он сжимал и разжимал свой маленький кулачок в нервном тике. Почему никто не заинтересован в его фантазиях? Почему никто не хочет поощрить его творчество? Синдзи обиделся. Он извинился, что побеспокоил, быстро скрылся у себя в комнате. Попутно Синдзи обратил внимание, что жена Учителя выбросила плотный тёмный пакет мусора. Синдзи подумал, сколько материалов человеческая цивилизация тратит на производство предметов, которые потом выбрасываются вместо нормальной переработки? Синдзи подумал, что, существуй лучшая система сортировки мусора, человечество могло бы больше экономить. Но он также подумал о ценности каждого отдельного предмета. И его осенило! Он сразу же уселся писать… Итак, в чём сюжет? Синдзи сперва записал свои рассуждения о том, что нужно создать более эффективную систему переработки мусора. И написал такой рассказ: на городской свалке Арараги весь выброшенный мусор слился в одного гигантского монстра. Синдзи дал ему ироничное имя «Юменокатамари» — написанное на кандзи, оно читается как «кусок мечты». Юменокатамари решил отомстить человечеству за то, что его выбросили на помойку. Огромный мусорный монстр пошёл в наступление на человеческий город. К сожалению, Синдзи не мог придумать дальнейший сюжет. Он решил оставить концовку открытой, просто прописав несколько сцен. Синдзи почувствовал, как готов смаковать сцены разрушения и массовых убийств очень долго. Ведь он мстил человечеству — человечеству безразлично «Икари Синдзи»; каждый человек на этой планете озабочен своими проблемами и не хочет посмотреть в его душу, поддержать, обнять мальчика, похлопать по спинке и сказать: «я тебя люблю». Синдзи об этом тогда не узнал, но ментальные волны, излучаемые его детским мозгом, действительно перенеслись на свалку Арараги — туда свозили просто колоссальное количество мусора, по большей части упакованного в пакеты. Там целые горы возвышались в небо. И вот, духовная эманация маленького Синдзи достигла этого места. Мусор начал слипаться в один здоровенный ком. Случайные свидетели бросились бежать в ужасе. Ранним вечером NERV зафиксировали АТ-поле — велели полиции оцепить территорию и пригнали туда войска Сил Самообороны, когда монстр уже сформировался в середине ночи. Кайдзю Юменокатамари достигал почти шести десятка метров, был широк, обладал длинным толстым хвостом. У него большая голова, отдающая чертами большеротой черепахи; смутно-гуманоидное телосложение, широкие и резкие в очертаниях плечи. Юменокатамари целиком состоит из сжатого мусора, выглядит тёмным, но много где его подобный оттенок разбавляется более светлым. Особенно много светлого оттенка вокруг челюстей. Буквально зубов нет. Приборы NERV просканировали новорождённого Кайдзю — Рицуко пришла в ужас: по подсчётам NERV этот монстр содержит в себе энергию, сопоставимую с тремя ядерными боеголовками, и может продолжительно функционировать благодаря ней. В нём идут некие ядерные реакции, которые медленно, но верно перерабатывают мусор в электромагнитный кайдзю-металл. К счастью, монстр обёрнут АТ-полем, так что радиоактивный элемент не вырывается наружу. Пока что. Первым делом Силы Самообороны попытались атаковать Кайдзю автоматически управляемой бронетехникой — Юменокатамари метнул в них шары спрессованного мусора. Попадание легко перевернуло бронетехнику, после чего снаряды начали выделять кислотные испарения, легко вызывавшие коррозию. Юменокатамари постоянно выдыхал из себя CO2. Его попытались бить с помощью дронов, оснащённых боевыми лазерами. Его слабое АТ-поле пропускало сквозь себя свет. Такие дроны могли бить с линии горизонта и находиться на наибольшем расстоянии. Увы, лазерное оружие лишь слегка расплавляло и сжигало монстра — мусор переплавливался, после чего снова сливался в одно целое с общей массой. К счастью, у Синдзи доброе сердце. Если бы ему была дана власть крушить город, он отказался от этого. Во сне Синдзи видел эту сцену сражения. Он направил монстра к ночному городу, но увидев, какой ужас в лицах полицейских, увидевших монстра на границах свалки, Синдзи решил проявить великодушие. И упивался потом мыслью, какой он хороший, какой он добрый!.. Пощадил людей, которым нет до него дела. Синдзи позволил монстру развалиться в мусор, анулировать его жизненную силу. Мусор в последствии оказался слегка радиоактивен, но он был настолько плотно спрессован, что ничего не попало в окружающую среду. NERV воздвигли вокруг него могильник, свалку перенесли. Синдзи только потом, уже когда он стал элитным бойцом NERV, узнал о том, что чуть не устроил геноцид. Его охватили стыд и укор совести. Синдзи прекрасно помнил, зачем он пытался убить всех людей в городе. Потому что они не обращали на него внимания. Синдзи рассказывал об этом только Рэндольфу и Каору. Оба обрадовались, что всё тогда обошлось хорошо. Они не считали Синдзи виноватым, ведь он даже не знал, что взаправду может непреднамеренно сотворить монстра и дать ему разгуливать и крушить всё подряд. Синдзи тогда забрал себе в карманное измерение Юменокатамари. Он подумал, что мог бы вновь вдохнуть жизнь в монстра и поручить ему поглощать мусор. Ведь Юменокатамари можно использовать для благой цели — очистки экологии. Синдзи решил сейчас обсудить эту тему с Фэанором. Эльф с интересом выслушал эту историю. Попросил, чтобы Синдзи показал ему Юменокатамари. Он раскрыл портал, очутился вместе с гостем внутри своего карманного измерения. Эта его часть выглядела как детская игровая площадка, освещаемая вечным закатом. Синдзи выкопал из песочницы Юменокатамари, чьи габариты уменьшены до игрушечных. Перед в руки эльфа. Фэанор взял его в ладони, закрыл глаза, просканировал логос. Обнаружил его двоякость: с одной стороны монстр хотел разрушать и нёс в себе обиду отринутого субъекта, с другой — Юменокатамари действительно хотел вбирать в себя мусор, чтобы придать смысл его существованию. — Ты говорил, — Фэанор раскрыл глаза, — тебя оставил отец. Ты хотел привлечь к себе внимание своего создателя. Ты вложил это желание в это существо… — Фэанор, как кажется, не сразу опознал следующее. Он только сейчас это понял. — Синдзи, ты отождествлял себя с выброшенным мусором? — Да… — Неужели заслужено? — Фэанор не мог толком разобраться в конфликте людских отношений. — Тебя выбросили?.. Как люди делают аборты и выбрасывают детские трупики… — Нет! Обо мне заботились, но не ради меня, а ради общественного долга. Мне это не нравилось. — Синдзи пожал плечами. — Я хотел, чтобы меня искренне любили, но для своих родителей я был главным образом инструментом для осуществления их планов. Мой Учитель, в смысле брат моего отца (он — профан, не имел никакого отношения к культам SEELE); этот человек заботился обо мне только из морального долга и за большие отцовские деньги. Когда Синдзи об этом говорил, Фэанор подумал расспросить его о том, что такое деньги (эльфам выносила мозги сама идея номинальной стоимости каких-то бумажек или циферок на экране). — Мне следовало бы быть благодарным этим людям, — Синдзи всё же признал это и стыдливо укорил себя за то, что не ценит как надо заботу этих людей. — В противном случае меня бы ждал детдом. Думаю, только оказавшись в детдоме, я начал бы ценить своего Учителя и его семью. Вот такой я плохой человек. Меня поражает как устроены люди. Почему мы можем многое ценить лишь на контрасте с ещё большей болью? Фэанор обо всём это подумал, нашёл глубоко отвратительной расу, которая вот так легко может отказываться от детей или ухаживать за ними ради бумажек. Но всё же проявил больше сочувствия к этим живым существам, они же охвачены страданиями из-за своей врождённой греховности. — Синдзи, а ты сам теперь можешь видеть в этом существе инструмент или творение? — Фэанор передал ему обратно в руки Юменокатамари. Синдзи взял уменьшенного Кайдзю, меланхолично всмотрелся в его тело, созданное из сжатого мусора. — Я — антинаталист, я не хочу создавать жизнь. — Ты уже создал эту жизнь, Синдзи, стало быть, хорошо бы тебе о ней позаботиться, — сказал Фэанор. — Если подумать, мой Юменокатамари — один из немногих Кайдзю, предназначенных для мирной пользы. — Синдзи держал его в руках. — Кушать мусор… *** Виктор решил пока оставить Дугласа в покое, ведь тот неоднократно упоминал, что он более гетеросексуален. В качестве своего нового партнёра Виктор выбрал себе Сейдзи. Этот японский солдатик привлёк нашего попаданца тем, что, собственно, был военным и тем, что, насколько Виктор понял, был полностью гомосексуален. Так Виктор сел с ним за один стол, они вместе поели и выпили — под предлогом помянуть павших товарищей. Виктор и Сейдзи могли долго говорить друг с другом на эту тему. Аж пролили слёзы. К тому моменту у Виктора отросли длинные тёмные волосы, их он не собирался уже как-то подрезать или собрать, позволяя швелюре свободно и даже дико спадать по бокам от лица и вниз шеи. Виктор стоял перед зеркалом, рассматривал своё лицо, поросшее щетиной. Снял с себя всю одежду, осмотрел свою загоревшую, потемневшую кожу. Закончив любоваться собой, Северов отвернулся от отражения и посмотрел на кровать, возле которой сам Сейдзи уже заканчивая раздеваться. Этот сладкоголосый бард с фиолетовыми глазами — видоизмененными с помощью хирургии — привык возвышаться над своими партнёрами, так что ему вышло очень в новинку существенно уступать Виктору в росте. Русский подошёл к японцу, обнял нового знакомого, поцеловал в губы и в титьки, пообжимал за плечи и полапал, потискал за бока и талию. Сейдзи дальше целовал Виктору член, яички и колени. — Слушай-ка, Сейдзи, ты можешь облизать моё очко? — решив пробовать поразвлекаться с этим мужчиной, Виктор в первую очередь захотел начать с унижений. — Эм, ну… — Сейдзи, кажется, испытывал некоторые сомнения, но в принципе у солдата не возникло проблем с тем, чтобы согласиться. — Хорошо, Виктор, только не удуши меня своей задницей! А то я редко когда трахаюсь с парнями больше меня! Оба заржали. — Ничего-ничего! — русский похлопал японца по плечу. — Не задушу. Ты мне живой нужен. А я не некрофил. — Они ещё раз засмеялись. — Ложись-ка на спинку, не бойся, я свою попу сейчас тщательно помыл и моя дырка пахнет одним только мылом! Итак, Сейдзи отважился положить затылок на подушку. Виктор блеснул улыбкой, когда насел на узкоглазую мордашку своим здоровым, волосатым седалищем. Сейдзи сейчас вынужден потрудиться языком внутри чувствительного очка. Виктор вкусил большую часть удовольствия именно от осознания факта своего доминирования. Долго он не стал донимать этим Сейдзи. Дальше Виктор поднял его и нагнул, разместил попой перед собой в самом центре кровати. С улыбкой пошлёпал японца. В момент состыковки, утыкаясь руками в кровать, Виктор наклонял мускулистую грудь над спиной Сейдзи. Даже такому большому мужчине-пассиву, надо думать, было бы непривычно находиться на конце такого большого члена. Актив пустился орудовать бёдрами, бедняга-бард под ним стискивал зубы, тужился, покрывался потом и периодически цедил просьбы о том, чтобы его имели полегче. — Терпи, терпи! Ты не представляешь, как мне нравится контролировать тебя этим! Капли пота стекли по лицу — Виктор довёл таки себя до момента, когда орудие чувствовенно, выразительно и сладострастно разразилось гейзером, обильно дало содержимому яиц отстреляться в кишечник. — Спасибо, Сейдзи! — П-пожалуйся, Виктор. Виктор отпрянул и поспешил сесть рядом с краю кровати, дал себе остыть. Сейдзе остался покоиться на животе, попой кверху. Виктор поглядывал ему на волосатые мужские ягодицы и посмеивался, стараясь прикинуть, сколько в них сейчас спермы? Наш человек в мире аниме предпочитал, чтобы задница его партнёра мужского пола, его пассивного содомита была тщательно выбрита. Но сейчас Виктор решил трахать, как есть, и смотрел он не на задницу, а на плечи и затылок Сейдзи, вслушивался в тягостные стоны и мольбы пассива. Более всего такие звуки подстёгивали похоть. — Давай теперь так, Сейдзи… Виктор положил мужчину перед собой на спину, велел закинуть себя на плечи ноги. — Ну давай, — Виктор, как обычно, заблестал улыбкой, взирая сверху-вниз на лицо Сейдзи, такого пассивного и отданного ему в полную власть. — Сейчас я отжарю тебя так. Буду тебя, как котлету на сковороде… — О-ах! — Сейдзи издал звук, когда Виктор ещё раз вогнал ему в дырку свой большой член — прямо по самые яйца. Дальше русский отработал его в такой позиции, под конец вообще припал к Сейдзи тяжёлой волосатой грудью. Лицо бедного азиата покрыла краска, слёзы и сопли обильно выступили от перенапряжения. Даже такой хорошо подготовленной хлопец из Самообороны мучился под ним. Ноги пассива торчали к потолку, рукой бедняга хватал бицепс актива, впивается пальцами другой русскому в тёмные волосы. Всё кончилось на втором оргазме Виктора, он пережил такие же сильные ощущения, как раньше. Отпрянул от плеча Сейдзи и вскинул голову, извлёк свой конец из любовника и почувствовал, что как раз сейчас полностью удовлетворён. Сюда постучал Синдзи, закончивший разговаривать с Курво. — Младший хочет, чтобы мы выебли его в жопу. — Виктор вернулся с балкона, выкурив там сигарету. Дальше попаданец вытягивал ноги и наблюдал за тем, как теперь Сейдзи стоит возле кровати, отжаривает соотечественника, насадив Синдзи. Последний упирается руками в постель, прямо как отжимается — Сейдзи держит его за ноги на весу. Виктор какое-то время наблюдает за тем, как капли пота выделяются на лбу Синдзи. Спадают по щекам к подбородку. Выражение Младшего — мучительно-сладострастное. Виктор берёт мальчишку за нос, заставляет открыть рот, вставляет туда здоровый член. Синдзи начинает уже молить о пощаде, даже обкуренного марихуаной, его чуть не выворачивает наизнанку от такой прочистки. Виктор тогда извлёк член и подставил яички — пусть Младших их облизывает и целует. — Я кончаю! — Сейдзи отпрянул вслед за этим, забросил ноги Синдзи на кровать. Младший попросил пока какое-то время отдохнуть. Пока Синдзи лежал на боку, Виктор решил помассировать пятки. — Синдзи, — Виктор сейчас пока удовлетворился тем, что покрыл подошвы и пяточки япошки своим поцелуями. — Я трахать тебя не хочу. Мне сейчас хватило Сейдзи и я хочу больше уделить впредь вниманию кому-то, кто мой ровесник, к тому же военный. А не пацифист, который ненавидит военных. Так что, Синдзи, я думаю сюда надо позвать Combat Pro. Тэцуя, насколько я понял, легко заинтересуется кем-то вроде тебя. — Да, Виктор, пригласи его. Скажи, что Тэцуя может кончить в мою жопку, когда я отдохну ещё часок… Синдзи использовал специальную смазку с обезболиванием и регенерирующими свойствами, только благодаря ней он мог столь часто подставляться под мужчин. Тэцуе к тому моменту уже наскучила Рей Cing, с которой он занимался сексом после знакомства. Именно её послали Старшие Боги, чтобы она привела его к Элизии. Их встреча произошла после расставания Тэцуи с командой Фэанора и безуспешной попытки вернуться в эон Мазингера Зеро. — Привет, Синдзи. — Тэцуя зашёл в комнату. — Да, я поимею тебя. Ты — сладкий мальчик. Тэцуя поспешил взять Синдзи за подбородок, за шею, приблизил его лицо к своему — из-за разницы в росте, Синдзи пришлось встать на кончики пальцев ног. Тэцуя чмокнул нового знакомого сперва в лобик; соединился губами и переплёлся с ним языками. — Только я заберу Синдзи отсюда. Оп-па, иди ко мне на ручки… — Тэцуя оторвал его ноги от пола, удобно взвалил себе на плечо и придержал рукой за голую жопу, довольный, понёс из комнаты. — Я заберу Синдзи отсюда, а вы — развлекайтесь там. Виктор и Сейдзи громогласно рассмеялись. Сам Синдзи просто очень сильно улыбался. Сам Тэцуя улыбался тоже до ушей, он крайне доволен тем, что может отработать такого сильного пилота. Для Тэцуи Синдзи — объект. Тот, поимев кого, он может заявить сам себе о своём успехе. А ещё: — «Если я смогу расположить Синдзи к себе, то получу ещё большее могущество…» Тэцуя принёс Синдзи в свою комнату — жили сейчас все во дворце Симона — и Тэцуя предупредил Рей и её клонов игравших в карты перед входом: — Прошу не беспокоить меня сейчас: я хочу развлечься с вашим Синдзи и удостовериться, так ли он хорош, как мне о нём все говорят. Все Рей ему улыбались. Дверь за Тэцуей закрылась. В комнате у него сразу обнаружились смазка, игрушки и настоящие полицейские наручники. Ничего не говоря, Тэцуя защёлкнул их у Синдзи за спиной. — Тэцуя, лучше меня нет никого в постели! — Синдзи сейчас охвачен чувством ответственности: он должен удовлетворить Тэцую, пилот Евы-01 не может пасть лицом в грязь! — Сейчас, Синдзи, — Тэцуя раздевался. — Надеясь, ты будешь хорош в постели, как принц Дюк Флид, чья жопка очень запала в мою душу. Или как Лабан. Тэцуя обнажился, по-быстрому расцеловал Синдзи в губы, дал ему пососать свой член. Рот Синдзи был далеко не в свежем состоянии: сегодня он уже облизывал влагалище Хикари и пережил трах Виктора в рот. Но Синдзи забыл про свои ощущения и бросил все силы на ублажение Тэцуи. К счастью, мускулистый обладатель бакенбард возбудился очень быстро и его мало интересовали оральные ласки. Ему требовалось сейчас только добиться хорошей эрекции перед тем, как взять Синдзи за ноги. Сам Синдзи откинулся на спинку. — Я хочу видеть твоё лицо, шлюха. Меня возбуждают лица. Я коллекционирую лица в своей памяти. Тэцуя вонзился, впивался пальцами в щиколотки, пожелал взглядом пожирать рельефный торс и смазливое лицо Синдзи, охваченное краской. Как оказалось, от пассива не требовалось ничего делать. Требовалось выдержать, пережить всё это. Тэцуя рьяно трудился бёдрами и тазом, не разжимал пальцы вокруг щиколоток Синдзи и сладострастно вздыхал и выдыхал, покуда вонзается в партнёра — в эту покорную шлюшку с широко разведёнными ногами. Наконец случилось сокращение нужных мышц, уретра выбросила сквозь себя стремительный поток. В последующие секунды Тэцуя старался полностью раствориться в оргазме, чья сила и чьё качество полностью зависели от созерцания мордашки любовника. Лицо Синдзи столь проницательно и напряжённо созерцалось Тэцуей, что в сердце пассива возник даже испуг. К счастью, всё напряжение сейчас спало. Тэцуия извлёк орудие, отпрянул и дал ногам выпасть из своих рук на кровать. — Фух! — Тэцуя смахнул капли попа со лба. — Мне понравилось, Синдзи. Жду, не дождусь, когда появятся Лабан и твой Каору, о котором всем тут судачат. Хочу сравнить ваши жопы… Эх, что-то я подсел на красивых юношей. Раньше я предпочитал девушек, но, похоже, женский пол приедается. Синдзи засмеялся. Тэцуя сел рядом с ним и заговорил: — Синдзи, для меня ты какой-то слишком молодецкий. Тебе нет и двадцати. Я хотел бы парня за двадцать пять. Лабану больше ста лет, но мне он нравился. Кроме того, Синдзи, мне хотелось бы, чтобы мой парень был моим. — Это невозможно, Тэцуя-кун. — Всё ещё скованный за спиной в наручники, Синдзи поспешил удобнее разместиться, помотал головой. — Я никогда не буду спать только с одним. — Мне уже рассказали, Синдзи, так что я ни в коем случае не буду пытаться изменить твои убеждения. — Тэцуя смотрел на Синдзи. — Спасибо, что ты заставил меня кончить. Мне понравилось, но, наверное, я не буду слишком часто искать утешения в твоих объятиях. Далее Тэцуя расстегнул наручники за спиной Синдзи. — Я ещё не кончил, — пожаловался пилот Евы-01. — Я сейчас засуну в тебя, буду тебе дрочить, так уж и быть, пока ты не кончишь, шлюха. Я подумаю о твоём удовольствии, не переживай. Сейчас ты только отдохнёшь немного, я думаю. Тэцуя взялся теперь куда более подробно изучать Синдзи — брал его за член и яйца, надрачивал ему рукой, касался пальцами края ануса, брался за соски и гладил по животу. — Виктору нравятся мои ноги, как они вам? — Хорошие, — Тэцуя взял Синдзи за голень, поцеловал ему один раз пяточку, больше не стал раскручивать пока эту тему. Зато Тэцуя пожелал выпороть партнёра. Синдзи с удовольствием согласился и подставился на четвереньках под порку. Тэцуя прошёлся по ягодицам и по пояснице, обвязал ремень вокруг шеи Синдзи и немного даже придушил. — Если уж на то пошло, Тэцуя, возьми подушку, положи мне на лицо и усадься на неё жопой. — Так предложил сам Синдзи, когда ремень развязался вокруг его шеи и позволил вздохнуть. — Да, это дельная мысль, — кивнул Тэцуя. — Вам нравится удушение? — Синдзи лёг на спину. — Мне нравится полная власть над тобой. — Тэцуя взял подушку, действительно накрыл ею лицо Синдзи, предварительно потребовав, чтобы тот дрыгал ногами и руками, пытался что-то сделать. — Когда ты резко расслабишься, я посижу ещё десять секунд и уберу свою жопу с тебя. Договорились? — Договорились. — Синдзи понравились такие игры. Тэцуя накрыл ему лицо подушкой, прижал таковую к ноздрям и губам. Синдзи забился ногами и руками, Тэцуя сильно надавил. Подержал подушку так руками, потом поспешил сесть жопой. Синдзи постепенно прекратил имитировать сопротивление, постепенно расслабил мышцы, замер руками и ногами, сделал вид, что Тэцуя его успешно задушил. Тэцуя убрал с него эту подушку через десять секунд, как только партнёр замер. Синдзи притворился мёртвым, чтобы Тэцуя делал ему искусственное дыхание. Тэцуя на это как следует зарядил звонкую пощёчину. Она «привела Синдзи в чувства». — Не валяй дурака! — рассмеялся он. — Больно, — Синдзи коснулся рукой покраснения на своей щеке. Болевая пульсация охватила всю нижнюю часть лица. — Сейчас будет ещё больнее, если ты хочешь! — Тэцуя блеснул коварной улыбкой. — Сделай больно. — Синдзи захотел, чтобы старший и активный любовник подверг его жестокому обращению. Он планировал попробовать всё, что напрямую не выходит за рамки морали. Тэцуя взял Синдзи за руку, начал её кусать! Прямо оставлял следы зубов на коже. Синдзи покрикивал от такого. — Как мне нравится твоя кожа, Синдзи! Она — оливковая! Такая красивая! Ты — чистокровный японец? — Я — японский еврей, как, наверное, и твой сводный брат Кабуто. Тэцуя подумал об этом: — Я упоминал, что женат на мулатке? Я хотел взять в жёны женщину, у которой папа был негром, а мать — японкой. Как ты понимаешь, японцы — консервативное общество. В моей линии времени — весьма. Так что я не мог так просто заключить межрасовый брак. — О, Тэцуя, если бы вы знали, как я презираю все эти заморочки общества! Надеюсь, вас возбуждает, что я — еврей? Ещё мои предки были атлантами. — Приятно слышать. Тэцуя повернул Синдзи на живот, слегка покусал ягодицы, потискал полушария. — Тэцуя, если бы вы засунули в меня язык, было бы здорово… — прозвучал тут Синдзи, прижимая к себе подушку. — Нет, я такое делать не буду. Я не буду отдаваться тебе, как женщина, Синдзи. Это ты будешь на эту ночь моей женщиной, с которой я буду веселиться. — Тэцуя сверкнул улыбкой, за плечо развернул юношу к себе. — Ты будешь моей женщиной для утех. — Я хочу, чтобы ты заставила меня кончить! — Синдзи лёг на боку. — Как скажешь. — Тэцуя смазкой натёр пока себе член, поспешил с боку состыковаться. Синдзи для этого задрал одну ногу, принял своей жопой входящее орудие. Теперь пальцы Тэцуи схватили мужское достоинство Синдзи. Пилот Великого Мазингера рьяно дрочил своему любовнику. Простата пилота Евы-01 уже в третий раз попала под осаду тарана, так что оргазм не заставил себя ждать. — О, спасибо!.. Я кончаю, Тэцуя, кончаю! — аж закричал Синдзи, как можно выше сейчас задрал свою ногу. — А-м! — Тэцуя поспешил впиться зубами в ухо Синдзи, прикусил. Как раз в этот момент в пальцы пошла сперма, Синдзи — всё, его простата вся опорожнилась. Кайф заставил закатить глаза и несколько секунд пребывать в умопомрачительном удовольствии. Тэцуя зубами потянул пассива за ушко, извлёк орудие, приложил пальцы к губам Синдзи. Понаблюдал за тем, как мальчик слизывает с них, ест свою собственную сперму. — Тэцуя, — съев её, Синдзи повернулся к нему, — что теперь? — Я могу получить ещё пару оргазмов с тобой или с кем-то ещё. — Тэцуя решил перейти к дальнейшему. — Со мной! — Синдзи понял, что его гордость серьёзно пострадает, если сейчас Тэцуя выдавит из себя эту семенную жидкость с кем-то ещё. — Я хочу, чтобы эти оргазмы получились со мной на моё тело, пожалуйста! — Как скажешь, хе-хе! — Тэцуя потряс Синдзи за плечо. В следующий момент он заставил Синдзи руками активно дрочить себе член. Во время этого происходило чередование умелых пальчиков и не менее умелого язычка, работающего по уздечке. Синдзи добился оргазма себе на тело, Тэцуя обкончал ему худую грудь. — О’кей, Синдзи. Теперь я хочу ещё раз взять тебя в зад. — Да, Тэцуя. Но дай мне отдохнуть. — Да… Оба сейчас какое-то время отдыхали. Тэцуя захотел потом, чтобы Синдзи ему ласкал языком орудие. Половой орган вскочил. — Вот так, я поработаю своими ножками, — Синдзи покрыл смазкой себе подошвы и заключил в ступни член Тэцую. Пилот Евы-01 рьяно дрочил, двигал ногами вверх-вниз. — Хорошо, Синдзи, спасибо. У тебя прекрасные ножки, но я больше хотел твою попку… Тэцуя положил Синдзи перед собой на живот. Пассив испытал в этот раз столько же боли, сколько и удовольствия. Таран Тэцуи рьяно бился о простату Синдзи. Говоря о последней, она, этот предмет, служащий источником главного мужского кайфа, объял ум стонущего пассива веером противоречивых ощущений. Синдзи в какой-то момент почувствовал, что простата опорожняется и её содержимое изливается на постель. Пик боли и удовольствия достигает своей точки, Синдзи стонет, умоляет и ругается. Вслед за этим боль доминирует и Синдзи не испытывает дальше ничего, кроме муки, потому что Тэцуя бьёт по уже опорожнённой простате. Синдзи начинает уже кричать, умоляет прекратить и от боли рьяно впивается пальцами в покрывало. — Если тебе реально невмоготу, то врежь мне! Ох! Ах! — Тэцуя сложил губы в трубочку, когда в эти секунды сперма хлынула из него. Тэцуя активно мял руками спину Синдзи. Вцепился крепкими пальцами в хвост волос и жёстко потянул голову Синдзи на себя. — Прости, если я был слишком жёстким! Отставив семя, Тэцуя наконец покинул потроха и сел с краю кровати. — Всё в порядке, Тэцуя… — Покрытый потом, охваченный краской, Синдзи повернулся к нему. — Я сам захотел, чтобы было пожёстче… Тэцуя кивнул. Синдзи ждал пока внутри у него между попкой и членом утихнет сильная болевая пульсация. К такой он уже давно привык. — Синдзи, я могу задать тебе вопрос? Личный. — Да, Тэцуя-сан? — Скажи, почему ты стал такой шлюхой? Я понял, ты хочешь искренне меня удовлетворить, но почему? Я же для тебя чужой человек? Тебе так нравится секс? Синдзи подумал над тем, как сформулировать ответ, и вот что ответил: — Тэцуя-сан, вы знаете, есть девушки и парни, которые гордятся своим целомудрием. Они гордятся тем, что не занимаются сексом. Гордятся тем, что не думают о сексе. Гордятся, что свободны от всяких плотских страстей. — Да, есть такие люди… — Так вот. Тэцуя-сан, вы можете себе представить какого-нибудь монаха: он гордится, что всю жизнь не занимался сексом и ни разу не дрочил? Вспомнить этого придурошного философа Канта, он гордился, что ни разу в жизни не сделал ни одного движения, в котором, на его вкус, нет ничего метафизического? — Да, Синдзи, есть такие люди. — Тэцую повторил ранее сказанные слова. — Так вот, — улыбнулся пилот Евы, — теперь представьте всё это, только наоборот. Есть люди, которые ненавидят целомудрие. Девственность для них — позор. Эти люди любят секс и чем больше они доставляют кайф другим, тем больше им это всё нравится. Они гордятся тем, какому количеству народу они сделали приятно. Я такой человек. Я глубоко презираю людей, которые думают и чувствуют в обратную от меня сторону. Когда я понимаю, что другой человек кончил на меня или из-за меня, я получаю от этого такое удовольствие, как если бы я был каким-нибудь монахом — монахом, который радуется, что последний раз он дрочил десять лет назад. Это нравственное удовольствие, а не только физиологическое. Вот так Синдзи объяснил и раскрыл свою мотивацию. Тэцуя кое о чём подумал: — Угу… У Дюка была сестра, которая думала и чувствовала, как ты. Но она — инопланетянка, продукт иной культуры. Оба встали с кровати, сходили в душ. Синдзи решил омыть Тэцую, натереть ему мочалкой спину. В свою очередь Тэцуя натёр спинку Синдзи. Тем не менее никакого романтического чувства между ними не возникло. Синдзи хотел бы сейчас взяться с ним за руку, но Тэцуя отказался от этого: — Я не люблю тебя, Синдзи. Думаю, мне хватило этой ночи и больше я не буду кувыркаться с тобой. Но мы — молодцы. Мне с тобой очень понравилось. — Хорошо, Тэцуя-кун. И на том спасибо… *** Коррин лежал на кровати после того, как Ангел доставил его на базу Группы Августа. Ересиарх склонился у изголовья, держал над лбом кайдзина свою хрустальную сферу. — Мне нужно узнать, что тебе снится… Ересиарх планировал внедрять нужные сны и изменять содержание тех, которые возникают с самого глубокого уровня подсознания, ибо такие сны могли бы раскрыть заговор еретиков. А Коррин действительно сейчас видел сон из прошлого, воспоминания о котором были стёрты. Планета эльфов-шедайин. Пасмурная погода, как предвестие беды, с неба круглый день льёт дождь. Коррин стоит перед остеклённым окном космопорта, с огромной высоты наблюдает за посадочными площадками и полосами. Пророки шедайин увидели грёзы о том, как это место будут атаковать Чёрные крестоносцы. Покроют всё ядерными грибами. Католические радикалы — человеческие фундаменталисты и расисты, стремящиеся уничтожить всех эльфов и вообще все нечеловеческие расы. Коррин — в боевом облачении, сложил руки на груди, ожидает часа их нападения. Уже эвакуировали всё гражданское население в радиусе нескольких десятков километров и только имитируют нормальную работу космического порта. Вспыхивает молния — чёрные тучи пронзает посадочный аэрокосмический модуль. Коррин волнительно сужает глаза. Срывается с места. Слышен звук бега по лужам. Вода — прохладная. Коррину нравится ступать по такой стихии. Обычный человек мог бы легко поскользнуться, но Кайдзю в облике человека это не грозит. Он быстро оказывается под дождём рядом с приземлившимся тёмным объектом, охваченным паром. По форме этот модуль напоминает колокол. В ухе работает миниатюрная рация — говорят, что это человеческий посланник, но не из войск крестоносцев. Коррин — в плаще и в броне, через обнажённые ступни сканируя космического пришельца: на борту всего один живой человек. И его онтологический вес значительно выше, чем у большинства людей. Объект раскрывается и по трапу спускается высокий пришелец, одет в тёмное пальто, из-под него виднеется тёмно-синий эластичный покров обитателей космических станций; обут в тёмные сапоги из резины или из того подобного материала. Кажется, азиат, правильное овальное лицо без бороды и усов, кожа — старая и чуть высохшая. Наверное, раньше этот человек был по-эльфийски красив, но сейчас самым естественным образом состарился. Глаза — всё ещё очень живые, пусть даже видок у этого человека такой, что жизнь его помучила. Края головы и затылок аккуратно выбриты, только в одном месте присутствует длинный хвост поседевших и выцветших волос. Руки — в коричневых перчатках. — Вы — Трэвис Коррин Евгений, да? — обратился к нему незнакомец. Сейчас стоял на конце трапа, Коррин — прямо перед ним; от дождя их урывал как навес край космического корабля-колокола. Ветер воет и всё же заносит сюда капли, но оба собеседника не обращают на него внимания. — Я самый. — Коррин глядел вопросительно, желая узнать, с кем разговаривает. — Дик Суна, — представился этот пожилой человек. Коррин удивился: чего это метафизически развитый человек будет таким старым? — Сколько вам лет? — вдруг спросил Коррин. — Под девяносто. Но мне хватает сил пока жить и сражаться. — Вы — христианин? — Да. Но я не намерен помогать Чёрным крестоносцам. Напротив, я… — Я просто спрашиваю — вы, христиане, очень ложно истолковали одно учение нашей религии, — хлопнул глазами Коррин. Сейчас мысли в его голове охватили именно сей момент. — Наша религия А-Тиарны учит, что вообще-то все телесные существа должны быть бессмертными, но иногда, когда очень плохо, можно отказаться от телесного бессмертия и покончить с собой. Я подумал, мистер Суна… — Зовите меня просто Дик. — Хорошо, Дик. А меня зовите просто Коррин. — Хорошо, Коррин. — Так вот, Дик. Я слышал, вы, католики, сознательно отказываетесь от телесного бессмертия. И, я так понял, вы делаете это по той причине, что неправильно истолковали нашу эльфийскую религию. Дик рассмеялся, как-то грустно: — Во-первых, Коррин, представление о том, что бессмертие в человеческих телах — это что-то плохое, существовало у нас, землян, ещё до знакомства с вами. Да, действительно, некоторые из нас поняли вашу религию именно так. Во-вторых, что до меня — почему я не хочу использовать свою волю для омоложения — тут, можно сказать, я понял вашу религию правильно: я не хочу жить вечно в этом теле, я не хочу выходить за естественный срок жизни. Со мной часто происходило некоторое дерьмо, потому я хочу умереть в этом веке. Ваша религия ведь не осуждает добровольный уход из жизни, в том числе прекращение омоложения? — Не осуждает, — кивнул Коррин. — Коррин, — заметил это Дик, — вы ведь не шеэд, вы — не эльф. Кто вы? И сколько вам лет? — Мне чуть за двадцать. По меркам моих друзей, я — дитя малое, но сейчас только я могу их защитить. Я действительно не эльф, не шеэд. Я — кайдзин, но я живу среди эльфов и я принял их веру и их культуру. И я защищают их. Я верю, что на эту роль меня выбрал сам А-Тиарна. Дальше Коррин вслушался в то, что ему говорят по рации, скрытой в ухо: — Дик Суна? Я слышал, вы — католический паладин? — Да. Но я не хочу дать Чёрным крестоносцам уничтожить вас. Так что я пришёл встать на вашу сторону. — Дик Суна сделал паузу. — Меня обучил фехтованию… — Да, — Коррин кивнул, слушал, что ему говорят по связи. — Вы ученик шеэда, Диоррана, который изобрёл эти флорды [«выдвижные мечи»]. Громыхнуло среди туч. Дик пригласил Коррина зайти в свой посадочный модуль. Чего стоять под дождём? — Мне стало известно, что Чёрные крестоносцы готовят нападение на это место, а ещё мне стало известно, что я могу найти здесь защитника достаточно могущественного, чтобы бросить им вызов… Сказавши это, Дик включил видеозапись. Коррин увидел высокотехнологичный зал, где собирались киборги, облачённые в футуристические панцирные тёмные доспехи, похожие на средневековые латы. Лица большинства из них скрыты жуткими масками, похожими на противогазы. — Братья и сёстры! — обратился к ним их лидер, какой-то седеющий бородатый епископ, под его одеянием наблюдаются кибернетические импланты. — Мы уже преобразили многочисленных безбожников, еретиков, язычников, модернистов и содомитов — мы возложили на них ношу искупления, чтобы они могли вновь родится от духа Господня, встав рядом с нами в наши ряды. — Это — Архимаго, — назвал его Дик. — Глава той группировки Чёрных крестоносцев, которые сейчас нападут на нас в самом скором времени. — Ты хотел сказать «Архимаг»? — уточнил Коррин. — Нет, он — Архимаго. От «архи» и «имаго», не архимаг, — поправил Дик. — Он — один из Римских радикалов, глав Универсальной церкви. Мне надо говорить, что «универсальный» — это дословный перевод слова «католический»?! — Прости, Дик, — Коррин покачал головой, — но я не очень разбираюсь в ваших доктринах. Я верю в А-Тиарну, в Эру, и моя религия куда более простая, чем ваша. У нас нет церкви, кардиналов, пап, инквизиции и крестоносцев. — Я знаю, Коррин, но прошу понять, что мы — люди — падшая раса, более падшая, чем вы. — Показалось, что Дик сейчас пытается оправдать человечество. — Мой учитель Диорран поверил, что Господь наш Иисус Христос — это А-Тиарна, бог вашей расы. Но в дальнейшем, когда люди и шедайин, когда две расы начали узнавать друг друга получше, возник конфликт между католической теологией и вашей теологией. — Дюк цыкнул, потом иронично улыбнулся. — Думаю, идея наших толкиенистов натянуть нашу религию на вашу — была офигеть как плохой идеей. — Наши теологи отказывались признавать, что А-Тиарна несёт ответственность за создание вашего вида и вообще какой-либо другой жизни, кроме уроженцев Материнского сада, — это Коррин знал. — А ещё наш Творец не всесилен и, как вы сказали, некоторое дерьмо в нашей жизни происходит вопреки Его воле. — Да. — Дик кивнул. — Во всех местах, где наши цивилизации продолжительно контактировали, начали возникать «Кружки друзей детей Прометея». Возникла новая вера — люди разных вероисповеданий, в том числе многие христиане разных конфессий — из тех, кто не был отягощён догматизмом — эти «друзья эльфов» учили, что ваша раса создана не тем богом, который создал людей или создал вселенную. Ваша раса создана божеством, которого именовали Прометеем. Прометей — это А-Тиарна. Учили, что вселенная управляется слепыми законами природы, но бог Прометей спустился к низшим формам жизни, чтобы даровать им свет своей мудрости. Неугасимый пламень правильной жизни, этики и цивилизации… Украденный огонь. Католические радикалы не могли с этим смириться и посчитали новые учения Прометеяверия опасной ересью. Инквизиция стала разгонять эти кружки и охотиться на их участников. Шедайин стали активно защищать их и принимать к себе. — В конце концов ваша Католическая церковь посчитала всю нашу расу слишком опасной и решила её уничтожить, — в голосе Коррина появился упрёк. — Не вся церковь! — резко возразил Дик. — Только группа радикалов из Чёрных крестоносцев! Они делают такое, от чего большинство нормальных христиан пришли бы в ужас, если бы узнали всю правду!.. Чёрные крестоносцы превращают убитых людей в рабов-зомби! Они убивают всех, до кого доберутся, а потом реанимируют тела и делают из них своих рабов! Это ещё хуже, чем то, что делают в Вавилоне с гемами! Чёрные крестоносцы полностью убивают в людях людей, превращает их в кибернетическую нежить, в своих безвольных рабов и боевых манкуртов! Дик подтвердил свои слова видеозаписью: какая-то лаборатория заставлена аквариумами, внутри каждого плавает изуродованное человеческое тело, у которого не хватает конечностей; прямо в мёртвой плоти — глубокие дыры, вырваны целые куски мяса, и всё это постепенно заменяется кибернетикой! На выходе получаются отвратительные гибриды реанимированной плоти и тёмного или блестящего металла, зачастую утыканного проводами! Глаза мертвецов либо исполнены боли и отчаяния, либо ко всему безразличны, либо напротив их наполняет злобный фанатизм. Как показал Дик, кровь у покойников полностью выкачивают и заменяют её на некий отвратительный оранжевый инопланетный ихор; извлекают большую часть мозгового вещества и помещают его внутри компактного летающего модуля, создавая металлическую сферу-убийцу. Всё это оправдается цитатами из Библии и католического учения, подобранными под нужный контекст. Дик утверждал, что эти фрагменты вырваны из контекста, но у Коррина было своё мнение: — Дик, наши вероучителя считают, что ваше христианство — это в лучшем случае химическая религия. Всё хорошее, что в ней есть есть, вдохновлено нашим Творцом — Прометеем, как вы его назвали, а всё плохое — Безымянным ужасом, Ялдабаофом, как его называли одни из вас, «Князем века сего». Мы не берёмся однозначно судить, кем был ваш Христос из Назарета. Среди нас есть те, кто считают его посланником А-Тиарны или самим А-Тиарной, но есть те, кто считают его одной из тысяч форм Безымянного ужаса. Ведь ваша религия предвещает уничтожение неверующих и вечные муки для них. Наши вероучителя считают подобное учение сатанизмом: Безымянный ужас будет лживо обещать спасение своим последователям, но на самом деле он уничтожит всех! Собеседник всё это молча выслушал: — Давай пока отложим богословие. Для нас важно, Коррин, что я — Дик Суна — на твоей стороне. Сейчас важно, что я думаю о наших общих врагах — о Чёрных крестоносцах, — Дик указал на себя и на видеозаписи. — Хорошо, — охотно согласился Коррин. — Я готов принять твою помощь, чтобы уничтожить этих служителей Безымянного ужаса — я почти уверен, что это они, слуги Несотворённого Неминуемого! Дик показал, что Чёрные крестоносцы собирают боевых роботов и используют свои кощунственные технологии для того, чтобы вырастить искусственную плоть и соединить её с механизмами, дав жизнь чудовищным мехакайдзю. Оборудование в модуле Дика фиксировало спуск Крестоносцев в атмосферу. Оба защитника планеты наблюдали за отображением роя точек, стремительно сходящих с орбиты. — Я чувствую, ты — метафизически развитый человек, — заговорил Коррин, глядя на Дюка. — Как и ты… — Мне говорили, что среди здешнего человечества почти нет таких людей. — Коррин этому удивился. — Я стал таким после того, как выучил фехтовальное искусство Химегами-рю. — Дик взглянул на Коррина. Раскаты грома дополнились звучанием спускающихся посадочных моделей. Вспышка более яркая, чем десять тысяч молний! С неба обрушился выжигающий смерч позитронных лучей, полностью превративший космодром в глубокий кратер. Войска Чёрных крестоносцев начали высаживаться на планету. Из десантных капсул выбирались многочисленные «рыцари» — нежить в экзоскелетах, оснащённых всевозможным тяжёлым вооружением. В качестве поддержки небо заполнили компактные летающие боевые модули, управляемые органическими мозгами. В качестве самой тяжёлой артиллерии высадились звероподобные биомеханические кайдзю, плод сочетания синтетики и искусственной органики. Рядовые зомби-бойцы в тёмном обмундировании пробегали стройной группой по краю картера. В этот момент — можно сказать в одну секунду — перед нападавшими материализовались Коррин и Дик. Просто выскочили на огромной скорости из днища кратера — целые и невредимые, даже одежда не запачкалась. В конце концов метафизически развитых гуманоидов невозможно убить, просто сбросив на них несколько мегатонн. Они владеют энтелехией — силой, которая лежит в фундаменте существования многомерных космосов. Коррин и Дик обнажили складные клинки, способные удлиняться метров на десять. Один взмах в одну сторону, второй — в другую: зомби-киборги расчленены, из обнажившихся полумеханических внутренностей хлещет инопланетный оранжевый ихор. Коррин и Дик ринулись по направлению к ближайшему мехакайдзю, пользующему в клубах дыма и пыли сквозь руины вокруг кратера. — Бьём в слабое место! — кричал Дик во время прыжка под свист ветра. — Согласен! — поддержал Коррин, летящий рядом в таком же сверхскоростном перемещении. — Нам надо экономить силы для их босса! Этот мехакайдзю представлял собой огромную металлическую раковину, по бокам из неё вытягивались бледные гибкие и извивающиеся синтетические щупальца; впереди по бокам выходили две гиперболизированные гротескные конечности. Они напоминали собой клешни ракообразного: левая рука заканчивалась чем-то средним между змеиной головой и ковшом экскаватора; правая — чем-то средним между зубастыми кусачками и головой хищной птицы. В самом низу между руками из-под днища высовывается через раковину не такая уж большая голова черепахи. Коррин увеличил клинок, обернул АТ-полем, взмахом отделил левую гигантскую конечность у самого основания. Эта штука, включающая в себя черты змеи и ковша экскаватора, с грохотом повалилась. Дик в это время отчленил вторую основную конечность. Пока хлестал инопланетный ихор, Коррин прыгнул на ближайшее щупальце, толщиной аж в метров пять. Коснулся этой сокращающейся синтетики голой кожей ног — смог просканировать всего монстра. — Дик, его пилот там! — Коррин указал на вершину раковины. Дик первым допрыгнул туда, держа в руке по выдвижному мечу, вырезал сегмент поверхности, запрыгнул во внутрь монстра. Коррин — за ним. Оба очутились перед куполом, внутри которого сидел киборг в одеянии епископа — из-под рукавов вытягивались многочисленные провода, которые соединялись с панелью управления. Череп вскрыт, внутри головы размещается компактная металлическая сфера с небольшим объективом видеокамеры, смотрящим за плечи. Судя под движениям глаз этого киборга, он вполне осознаёт происходящее. — Это — еретический епископ! Он не безмозглый раб схем управления! Он — всё делает сознательно! — разгневался на него Суна, когда встал сейчас на вершину защитного купола. Коррин спрыгнул рядом, осмотрел всю полость внутри тела монстра. Тут гремят какие-то механизмы, слышно, как сокращаются многие тонны синтетического нутра. Мехакайдзю-черепаха со щупальцами продолжает ползти, рычать и реветь. — У меня тоже есть АТ-поле! — звучит сквозь динамики киборг-епископ. — Я с удовольствием умру во имя Господа! Пилот мехакайдзю использует весь доступный ресурс АТ-поля, чтобы разрушить АТ-поля вокруг Коррина и Дика. В этот самый момент над ними снижалась армада летающих мехакайдзю: они представляют собой ничто среднее между гигантскими бомбардировщиками и полумеханическими летучими мышами. Со свистом просыпаются десятки боеголовок, взрывы разносят в пыль ползущего мехакайдзю! Коррин развернул усиленный синий барьер, без проблем вобрал Дика в его пределы, взлетел вместе с ним и вылетел из эпицентра бомбометания. Сфера исчезла, когда оба сверхчеловека очутились над армадой. Коррин и Дик спрыгнули на них; каждый — на своего, стали надрезать у кайдзю области на загривках. Это выводило монстров из строя, они снижались, падали со свистом, гружёные бомбами, и взрывались! — Вот их крепость! Корабль-матка! — указал Дик, когда тёмные облака расступились перед ними во время очередного прыжка. Оба приземлились на крышу покосившегося здания. Возвышается некое подобие замка — зловещая обитель, похожая на католический собор, только это космический корабль, окружённый силовыми полями, спустившийся с неба. Он покрыт острыми гигантскими шипами, прямо как морской ёж, и его массивные бастионы каждую секунду сверкают от пробегающих электрических разрядов. Рядом с ним извивается дракон — правда, назвать эту тварь драконом, значит — оскорбить дракона. Её основное тело представляет собой металлическую раковину, на которой размещены ракетные гнёзда. Из этой раковины вытягивается сразу четыре очень длинных шеи, похожих на резиновые шланги. Головы — одновременно зубастые пасти и одновременно гигантские руки для захвата. Голова играет роль ладони, нижние челюсти непропорционально большие и покрытые огромным количеством зубов. Их площади не могут быть покрыты маленькой верхней челюстью, таким образом зубы, крючья и миниатюрные пилы всё время торчат наружу. Над всем этим возвышаются гигантские острые когти. Мехакайдзю каждую секунду мотает головами-руками в разные стороны, горящие глаза-окуляры с лазерными прицелами выискивают добычу. Конечно же, его сканеры АТ-поля заметили Коррина и Дика, стоявших на вершине ближайшего покосившегося здания. Чудовище немедленно исторгло в их сторону смерч боеголовок; десятки огоньков со свистом пересекли штормовое небо, чтобы выпасть в рой прогремевших взрывов, потрясших все окрестности! Коррин и Дик очутились у него на спине. Головы монстра разом развернулись к ним, каждая ринулась к своей цели. Коррин и Дик очень быстро пробегали и прыгали — в результате преследуя их, змееподобные шеи гидры запутались. Оба воина посмеялись перед тем, как взмахнули клинками — они с расстояния запустили режущие воздушные серпы, попали в боекомплект. Всё рвануло, мехакайдзю лишился верхней части раковины, его головы страшно повреждены и мучительно пульсируют и шевелятся теперь в полуразорванном виде. Коррин и Дюк очутились внутри металлического зала, смахивающего на готический собор, судя по его убранству. Только вместо икон и статуй здесь — оживлённые мертвецы, прикреплённые к сводам. — У вашей религии, насколько я знаю, была практика почитания трупов — вы даже построили один собор из костей, если мне не изменяют информаторы? — Коррин сейчас буквально вслушивался в свои шаги: он кожей ног сканировал окружение и понял, что источник вражеской сверхъестественной силы находится в самом сердце этого дьявольского замка, спустившегося с небес. — Да, была, но и что? — Дик решил, что за само это не стоит оправдываться. — Просто для моей религии всё это глубоко чуждо, — взглянул на него Коррин, — и мне это кажется очень странным… Коррин и Дик в один момент напрягли свои псионические силы, чтобы усилием воли распылить огромную гранитную стену перед собой, настолько толстую, что она могла бы, наверное, выдержать прямое попадание ядерной бомбы. Они её не пробили, а изменили ей атамарно-молекулярную структуру, в результате чего преграда просто развеялась, по большей части исчезла из реальности. За ней открылся центральный зал, командный пункт. Он тоже заполнен многочистыми причудливыми монстрами, сочетающими в себе реанимированную плоть, синтетическую ткань и разнообразные механизмы. Один — размером с легковой автомобиль — выглядит как летающая тарелка, накрытая куполом — между куполом и тарелкой виднеются многочисленные человеческие и животные головы, расположенные кольцом по периметру. Купол покрыт неким подобием зенитных орудий. Иной выглядит как летающий гранитный шар, окружённый сверху пластинками — над всем этим парит реанимированная человеческая голова, чья шея прикреплена к небольшой платформе. Кажется, всё это удерживается в воздухе то ли телекинетической силой, то ли неким магнитным полем. Есть здоровый раздутый монстр, покрытый почти одним сплошным бронежилетом — в глаза только бросается биомеханическая, зубастая пасть на груди, снабжённая парой длинных хоботков, похожих на резиновые шланги. Это — самые причудливые из них: большая часть народу представляет собой всё тех же зомби-солдат в противогазах и епископов, у них из-под одеяний выглядывают всякие механизмы. Их там битком набито, а возглавляет их всех Архимаго — раздутый, обтянутый одеянием, чья голова наполовину отсутствует — её занимает собой металлическая полусфера, снабжёная камерами. Он, кажется, намертво соединён с парящим троном, его пальцы могут выдвигать из себя металлические когти. — О, малефики! — обратился он к Коррину и Дику. — Сатана прислал вас остановить нас?! — Это вы — рабы Сатаны! — закричал им Дик. — Того, кого шедайин называют А-Шаиром! — Нет. — Архимаго охотно на это возразил. — Мы — рабы одного Господа — Христа. Голос Христа звучит в наших сердцах и мы делаем только то, что Он велит нам. Христос несёт нам всем свободу от греха. Чтобы полностью освободиться от греха, необходимо освободиться от прежней жизни. Мы — вновь рождённые от таинства Крещения. Когда эти мертвецы-киборги двигались, вертели головой или разминали плечи, то слышались откровенно механические звуки. — Дик Суна, если не ошибаюсь, вы в своё время стали жертвой гомосексуального изнасилования, — вдруг вспомнил Архимаго. Такие слова несколько выбили Дика из колеи, но он быстро взял себя в руки. Коррина эти слова напугали и он взглянул на Дика со смесью ужаса и сочувствия. — Дик Суна, согласитесь, что мы, консервативные католики, находим вполне естественным искоренить определённые наклонности с помощью науки. Вот если мы избавляем человека от страсти к мужеложству, то почему бы нам не искоренить все прочие страсти с помощью всё той же науки? Почему бы нам не победить грех, в корне изменив нашу природу, как открыл нам Голос Христа? — Я не верю, что вы служите Христу, — отозвался Дик. — Я считаю, что вы служите дьяволу. — Вы могли бы изменить свои тела так, как вы этого хотите, но вы не вправе навязывать это другим! — указал на них Коррин. — Что вас заставляет нападать на других, убивать, а потом реанимировать и делать их своей частью?! — Нами руководит нравственное чувство, — без колебаний ответил Архимаго. — Мы не можем смотреть на то, как грешники живут во грехе. Убить их плоть, реанимировать её и дополнить многочисленными улучшениями — ко всему этому нас подталкивает нравственное чувство, которое, как мы верим, исходит от Господа нашего Иисуса Христа. — Они действительно в это верят, — Дик тихо произнёс, когда взглянул на Коррина в этот момент. — Мне рассказывали те, кто исследовал их строение: у них в головном мозге специально помещены импланты, они определённым образом стимулируют зоны, которые отвечают за мораль и нравственность. Эти люди действительно субъективно всё время пребывают в состоянии нравственного блаженства и полной гармонии с тем, что они делают. Таким образом этих людей… если можно их ещё считать людьми — их нельзя переубедить словами… — В таком случае… — Коррин резко развернулся взрывное силовое поле. Синева испарила треть нежити, Архимаго развернул вокруг себя матовый барьер — его собственное силовое поле, искрясь электричеством, могло какое-то время сопротивляться этой атаке. — Безбожники! Вы — безбожники! — он поспешил покинуть комнату, захватив в пределах своего барьера тех из окружения, кого только смог. Остальная нежить спасалась своим ходом — выбегала через другие выходы из зала. В этот же момент из самого центре замка начала вырываться некая гигантская сущность. — Так!.. — Коррин свернул барьер и посмотрел в ту сторону, пока всё там громыхалось и сотрясалось. — Дик, если у тебя нет гигантской формы или боевой мехи, тебе лучше уйти. Я чувствую, ни один из нас в простой человеческой форме не справится с этим… Дик кратко рассмеялся: — Я смогу призвать своего «ангела-хранителя» — так что не бойся, Коррин: встретимся снаружи! Дик исчез — с помощью скоростного перемещения выбрался за пределы замка во мгновение ока. Коррин же остался смотреть на то, как выбирается из центра его настоящий враг. Пурпурный, склизкий… Сам замок, он же корабль-матка как бы раскрылся, как раскрывается кокон. Выглядит такой монстр, как желатиновый пурпурный гуманоид, ростом под девяносто метров. Напоминает прямоходящий эмбрион, только что извлечённый словно из ещё более гигантского чрева. Надо ли говорить, в какой степени этот монстр смердит? Рот, похожий на короткий клювик, всё время раскрыт и через него вываливается клубок языков. Они не могут разместиться внутри, всё время шевелятся. Руки — громоздкие и механические, ноги — широкие, из области плеч выходит пара заострённых манипуляторов. Глаза — большие, мутные и выпученные, затылок покрыт древесиными наростами. В области груди — куча всякого металла, там есть устройство, похожее на старый кинопроектор, и раструба футуристической пушки с лазерным прицелом. — Это Олкот! — кричит Хейли через рацию. — Великий Древний! — Очевидно, для существования в этом эоне, он нуждается в человеческих технологиях! — добавляет Тейлор. — Что вы о нём знаете?! — Коррин обернул себя сферическим барьером и взлетел. — Олкот уже использовал христианские образы для своих целей! — вспомнил Тейлор. — Неважно! Я уничтожу его! — Коррин превратился в Кайдзю. Олкот сразу же долбанул в живот Коррина из ракетомёта, встроенного в руку. Коррин отброшен, вышло весьма больно. У Олкота — руки-базуки, из них вражина щедро пуляет взрывными снарядами, счищает каменистую шкуру Коррина, выбивают ему с краю кусок нижней челюсти, пробивают мембрану крыльев. — «Культисты оснастили его хорошим арсеналом!» — Коррин получил себе в плечо выстрел стержнем. Снаряд вонзился в него остриём, пропустил некое подобие электрического разряда. Дальше Олкот стреляет шаром плазмы из раструбы в пузе: вслед за плазмой летит пакет антиматерии, шарахает насыщенный взрыв! В этот момент ещё один навороченный аппарат, размещённый в толщах брюха Олкота, высовывается и проливает прожектор-проектор: там, где он соприкасается с определённой точкой пространства, разворачивается прозрачная стена-барьер. Сейчас она обволакивает собой оглушённого Коррина. Удерживает в себе. В этот момент из дыма вырывается третья гигантская фигура. Выглядит как робот-самурай, ростом, правда, всего метров тридцать. Полвина роста Мазингера и Грендайзера, но выше пятнадцатиметровых Гарпалов и девятнадцатиметровых Гандамов. Пышный шлем жёлтого цвета, металлическое схематическое лицо человека, большая часть рук — такая же металлическая; торс, наплечники, кисти и ноги ниже колен — красные; жёлтые браслеты, жёлтый пояс и жёлтые ступни. В левой руке — круглый красный щит, в правой — меч обычного металлического цвета. — Эй! — Дик Суна сидит внутри Красного Ронина. — Ты про меня не забудь! Олкот не поворачивается — из затылка у него торчит пластиковая трубка, сквозь неё стреляет под напором шипящая кислота. Дик уклоняется. Олкот своим психическим импульсом увеличивает силу и волю одного из наиболее ближайших и крупных мехакайдзю. Выглядит тот как зубастая рыба с просто гигантским хвостом и шестью конечностями, они заканчиваются длинными лезвиями. Из вершины спины вырастает очень здоровый гуманоидный торс, чьи руки заканчиваются клубками щупалец. Шея отсутствует — куполовидная голова тоже очень зубастая — с пятью круглыми глазами, идущими дугой прямо над верхней челюстью. Белые зубы прямо торчат на манер веера. Всё это добро, разумеется, оковано железом, но, очевидно, начинка — синтетическая, либо состоит из модифицированной органики. Мехакайдзю-преторианец нападает всей свой массой на Красного Ронина. Дик отбивает щитом косу, которой заканчивается одна из нижних конечностей монстра. Враг хочет максимально вытянуть клубки щупалец, ими заканчиваются его руки вместо кистей, чтобы ближе притянуть Красного Ронина к себе и нарезать его лезвиями нижних конечностей. Дик успевает подпрыгнул и раньше вывести удлиняющимся мечом зигзаг — разрезает гуманоидное туловище мехакайдзю на две части, от плеча до локтя, и прямо поперёк области живота. Меч Ронина тоже умеет увеличиваться на многие проценты от его роста. Туловище сваливается с бегающей рыбы и разламывается. Нижняя часть преторианца — рыба с хвостом и конечностями-лезвиями — несётся на всех ногах дальше. Дик сейчас за её хвостом. Выдерживает щитом столкновение с его окончанием, ещё раз подпрыгивает; оказывается перед самой мордой, всаживает меч прямо в рыбью пасть. Наконечник выходит в следующий миг из основания хвоста. Брызжет ихор синтетической ткани. Дик поднимает оружие — спина врага рассечена на две части. Монстр взрывается и разлетается в ошмётки. Олкот в этот момент тратит все силы на свой прожектор-проектор. Им монстр генерирует барьер, в нём удерживает Кайдзю-Коррин. Дик, естественно, стреляет лучом, выводит из строя эту штуку. Олкот быстро разворачивается к нему, начинает стрелять. Дик выдерживает щитом попадание взрывным снарядом. Олкот собирается использовать пушку с антиматерией. Коррин — свободен, ранее пуляет от своего лица росчерками света: они попадают в тушу противника и разрываются крестообразными взрывами, выводят из строя его раструбу. Летит ихор, Великий Древний Олкот ревёт от боли, пятится. Пытается сделать вот что: из его летающей крепости выдвигается ручная пушка. Олкот берёт её в стальные клещи, которыми заканчивается одна из его механических рук. На конце пушки набирает размеры сфера тьмы, вокруг неё дрожит воздух. Миниатюрная чёрная дыра вылетает — Коррин меняет свой размер обратно на человеческий, отталкивается от силового поля, созданного под ногами. Это предаёт ему достаточное ускорение, чтобы кайдзин мог вылететь мгновенно из зоны поражения чёрной дырой. Она попадает в место, где цель находится, расширяется в размерах, поглощает какое-то количество материи. Снова сжимается и полностью исчезает из реальности. На месте попадания просто остаётся гладкий кратер. Дик бросил щит на манер диска. Попал в пушку Олкота, выбил из руки. Монстр издал гневный урчащий звук, побрызгал слюнями с клубка своих издающихся языков. Левая рука Красного Ронина сама сформировалась в мощное энергетическое оружие. Попадание из этой раструбы вывело из строя правое механическое предплечье Олкота. Щит на манер бумеранга вернулся, пока что состыковался со спиной Ронина. — Давай, Коррин, добей его! — кричит Дик. — Так точно! — Коррин ещё раз увеличился в Кайдзю, прыгнул на четырёх конечностях, запустил себя тараном, прямо сбил с ног Олкота, поверг этот эмбрион прямо на острия замка-крепости. Генератора чёрных дыр, ранее выбитый из рук щитом, уже начал производить очередной снаряд — тёмная сфера, окутанная кольцом дрожащего воздуха, затягивала в себя окружающую материю сразу же после появления. — Коррин, он хочет затянуть тебя с собой! Пока Дик это кричал, из шкуры Олкота выбросились многочисленные электрические провода, они оплели Коррина как змеи, захватили в путы. Клубок языков пронзил руку Кайдзю, начал хищно высасывать кровь. — Нет уж!.. — тогда, терпя муку, Коррин снова уменьшился до размеров человека. Это дало ему возможность ловко проскочить между проводов, отвязаться от пульсирующих языков. Кайдзин снова оттолкнулся от силового поля. Так крохотное гуманоидное тельце прибило к плечу Ронина. Коррин встал на него. Дик отставил меч своего супер-робота, взял в правую руку щит, метал из его центра собственными гранатами. Левая рука продолжала бить энергетическим лучом. Коррин вытянул перед собой обе ладони, развернул перед ними сферу синевы. Она сорвалась в полёте, увеличивая свои масштабы по мере сближения с целью. Олкот в этот момент втягивал в себя свои проводки, поднимался на ноги. На него обрушились все эти выстрелы, он схватил свою пушку, поднял с земли, собрался было выстелить. Силовая сфера Коррина объяла чёрную дыру на конце генератора. Дик ещё раз бросил щит, попал бумерангом в затылок монстра. Олкот опрокинут, падает прямо физиономией в чёрную дыру. Она выходит из-под контроля — наконец резко расширяется, преодолевает силовое поле Коррина, её объявшее несколько секунд назад. Коррин и Дик, затаив дыхание, наблюдают, как купол черноты поглощает собой Олкота и его крепость, как пропадает Великий Древний. Сфера тьмы затягивается сама в себе, её уносит в запределье — Олкот напоследок вытягивает из неё клубок своих языков — и вот хлопок, больше ничего нет, только дымится оплавленный кратер. В этот миг все мехакайдзю Чёрных крестоносцев, выгруженные в других местах, замирают, некоторые из них просто разваливаются под собственным весом, так как без поддержки сверхъестественной силы и чужеродной геометрии они просто не могут функционировать и жить в рамках привычной трёхмерной реальности. Ересиарх Август наблюдает за всем этим сквозь хрустальный шар, меняет события сна таким образом, чтобы в нём в качестве злодеев фигурировали NERV. Когда Коррин распахнул веки, перед его глазами стоит нужный образ — это NERV были побеждены в тот день! Август видит несколько шокированных выражений его лица. Коррин испуганно мотает головой и оглядывается по сторонам. Август заботливо, по-отчески кладёт руку ему на плечо — старается успокоить добродушным, убаюкивающим тоном. Коррин обратил внимание, что у него вырос хвост. Точнее не просто вырос, а отказывается вростать обратно. Светло-серый хвост, длинной около метра, толщиной до трёх сантиметров. Обладает достаточно мягкой кожей, спадает как продолжение копчика. Он крайне эластичный. Ряд особенностей позвоночника не мешает с ним ходить, но в целом в людской форме такая штука Коррину не требуется. Кайдзин попытался усилием воли вырастить его обратно — не получилось. — Ничего страшного. Он же тебе не мешает? — Август настоял, чтобы Коррин не переживал по этому поводу. — Да не мешает, но, сэр Пендрагон, я боюсь, что навсегда потеряю человеческий облик. Коррин встал с кровати. Сейчас кайдзин одет в тёмные штаны, соединённые с майкой в одно целое. Его одежда запрограммирована адаптироваться под его нынешний облик, так что в ткани появилось отверстие для хвоста. Коррин подошёл к зеркалу, повилял жопой, обтянутой этими штанишками, помахал и подвигал хвостом. Кажется, Коррин немного смутился, как если бы делал нечто непристойное. Август на это рассмеялся: — Коррин, — подошёл он к нему и положил руку на плечо, — я думаю, эта деталь твоей внешности даже сделать тебя более привлекательным, если учесть, что нам предстоит сейчас… — А что нам предстоит сейчас? — Коррин хлопнул глазами с большой наивностью. Ересиарх ответил после доли промедления: — Ты должен подзарядить моих рыцарей маной. — А как это сделать? — Коррин ещё раз хлопнул глазами со всё той же огромной наивностью. — Для этого нам необходимо особенное рыцарское братание. Ты всё поймёшь, как только отхлебнёшь этого святого напитка. Напитка Афродиты. Август протянул некий флакон. Коррин понюхал, попробовал на язык и залпом выпил. Через пару минут тело охватило пылкое возбуждение, перед глазами замаячили образы девок и зрелых женщин, в том числе на ум пришли Хейли Трэвис и Нагиса Хошима — женщины, к которым он питал вожделение, но которых не помнил. Пока Коррин сидел на краю кровати и приходил в себя, Август запустил сюда сразу всех — Лелуша, Амуро, Ганса, Хуна и Дика. Всех пятерых — Дик выглядел по-прежнему старым, похоже, ему тоже промыли мозги. Все четверо окружили постель с Коррином. Сам кайдзин, оглядев этих парней, понюхав их запах, испытал сильно желание отдаться им всем, как последняя сучка! — Слушай-ка, Коррин, а ты не мог бы снять штаны и облачиться хотя бы частично в свои латы? По-моему, они нас так больше возбуждают. — Лелуш откровенно предложил это. — Тебя зовут Коррин, да? — подошёл к нему Амуро. — Ты даёшь своё согласие на то, чтобы мы… — О да! — Коррин с головы до ног объят похотью. Теперь все девушки и женщины мигом вылетели из головы, он вспоминал теперь парней, мужчин, мужиков, которые рвали ему задницу. — Я хочу, чтобы вы меня оттрахали! Я хочу отдать вам всю мою манну! — Вообще-то, он должен быть сверху, чтобы вы получили как можно больше маны. — Август их об этом предупредил. — Но если вам не хочется под него ложиться, то вам придётся совершить просто больше извержений в него… Все рыцари Августа обменялись взглядами. Коррин поспешил переодеться, чтобы выглядеть, как предложил Лелуш, более возбуждающе: он снял поддоспешник, прямо на голое тело поместил нагрудник и всю наручную экипировку, обзавёлся наколенниками, но бёдра и пах оставил сверкать первозданной наготой, а ещё так изгибал хвост, чтобы кончиком хлестать самого себя по ягодицам и по бёдрам. Сам Коррин, откровенно говоря, хотел, чтобы его трахали разом прямо все: у эльфов не было никаких табу на эту тему, так что на глубинном уровне в сердце Коррина не возникло никакого нравственного отвращения. Но всё же Амуро, Ганс, Хун и Дик выступили за то, чтобы каждый из них делал это по отдельности. Пока один из них проводит время с Коррином, все остальные находятся за дверью. Лелушу было всё равно, так что они не выступали ни за один вариант, ни за второй. Итак, первым выступил сам Амуро, ему не нравилось происходящее, но ради большей силы, псайкер-ньютайп сам закинулся зельем и накинулся на тыл Коррина. Трахал так какое-то время, в итоге предпочёл сам лечь на спину, попросил Коррина оседлать себя в позе обратной наездницы. Коррин уселся на член ньютайпа, вилял хвостом перед лицом Амуро и с радостью и неистовством Вавилонской блудницы скакал на древке нижнего партнёра. Коррин без проблем дрочил себя рукой, охваченной рукавицей своего доспеха, и у кайдзина не возникало никаких проблем с тем, чтобы натирать свой чувствительный половой орган. Струйка спермы выстрелила у Коррина раньше и его сексуальное удовольствие передалось Амуро импульсом получаемой энергии. В какой-то последующий момент выплеснулась сперма уже пилота Гандама — как только это случилось, Армуро поспешил выбраться из-под Коррина и пожелал оставить его, испытывая лёгкое чувство отвращения. Ганс пошёл следующим: закинулся зельем, уложил Коррина на бок, сам стоял возле него, держал кайдзина за извивающейся хвост и содомировал. Коррин по-прежнему душил своего змея. Зелье, попавшее в организм, точно угодило на благодатную почву и разожгло там похоть, скрытую внутри подсознания. Так что вторая струйка спермы вышибла раньше, чем у активного партнёра. Удовольствие Коррина передалось в Ганса новой струёй маны. Ганс аж чуть не заискрился. Псайкер стиснул рукой бедро Коррина, дико потянул кайдзина за хвост, щедро выплеснулся сам, получил удовольствие и принял новую энергию. Хун предпочёл совокупляться с Коррином лицом к лицу, видел, как кайдзин закатывает глаза. Хун первым сбросил, увидев дальше, как Коррин рьяно дрочит и выплёскивает себе на нагрудник. Дик, когда вошёл сюда, выглядел куда более напряжённым. Он не стал выпивать зелья. — Давай! — лицо охвачено краской, Коррин с восторгом перевернулся на живот и хлопал себя по ягодице. — Войди в меня! Мне плевать, что ты старый! Я всё равно хочу тебя! — Мне ненавистны мужские прикосновения, — предупредил Дик. — И я буду делать то, что делаю, только для увеличения своих сил. Я должен исполнить волю Бога. Кроме того, Коррин, я ни в коем случае не стал бы этого делать, если бы ты этого не хотел… Дик, кажется, сперва хотел выяснить, насколько зелье обладает рассудком Коррина? — Я очень этого хочу, Дик! — Коррин сверкал глазами, выгибал спину и вилял хвостом. — Пожалуйста, выеби меня! Умоляю! Я чувствую, что сам А-Тиарна этого хочет! Дик смущённо дрогнул бровь, после чего старца резко пробило на нервный смех. — Ладно, если так говорит твоя религия, я это сделаю… Только не касайся меня, о’кей? — Дик решил состыковаться. — Как скажешь. — Коррин встал тут с кровати, подошёл к стене и наклонился там, упёрся руками в неё и поднял хвост, чтобы возложить его кончик себе на плечо. Дик решил только припустить себе штаны: — Я — старый, не буду раздеваться. Он хорошо себя смазал и вставил меч в ножны. Коррин постанывал, старался насаживать себя жопой на Дика и очень быстро добился в себя оргазма. Дика очень возбудил этого хвост, а ещё его возбудили эльфийские ушки Коррина. Так что Дик сам трогал хвост, щипал и сжимал кончик перед тем, как извергнуться в тесный обхват ануса. Коррин в этот раз сам не кончил. Передал нужное количество энергии только в силу того, что Дика возбудил хвост. — Ты как, Коррин? — последним в комнату зашёл Лелуш. — Я хочу глянуть, хорошо ли тебя покормили… Лелуш дальше припал к ягодицам Коррина и начал высасывать себе в глотку их содержимое — прямо глотал. Благодаря этому британский принц чрезвычайно сильно возбудился сам. Он обнажился, член вскочил очень высоко, но Лелуш пока не стал вбивать копьё в Коррина. — Сперва обработай меня в самого как бабу. В отличие от этих недотрог, мне будет даже лучше, если ты передашь сразу большее количество энергии! — голый, длинный и гибкий Лелуш вытянулся на кровати. Казалось, этот британец развратен и ненасытен как шлюха даже без стимуляторов. — С удовольствием! — у Коррина по-прежнему горели глаза, так что кайдзин побыстрее согнул колени, захватил руками вытянутое тело британца и вонзил копьё по самые недры. Коррин, как пёс, обработал эту скучку — Лелуш балдел под ним. Так что оба получили большое удовольствие, принц не кончил, но смог вобрать очень большое количество магической энергии, энтелехии. — Коррин, — Лелул взял его за руку. — Ты мне нравишься, я захотел с тобой трахаться, как только тебя увидел. Так что давай растянем наше удовольствие. Лелуш обратит внимание на босые ножки Коррина. — Любишь ходить без обуви? — Мне так удобнее. Не понимаю, как люди вообще ходят в обуви… Лелуш посмеялся: — Мой старший брат любит ножки, так что я наловчился дрочить ногам. Коррин, а ты умеешь дрочить ногами? — Лелуш взял Коррина за голень, покрытую защитным элементом, приблизил оголённую подошву к своему лицу. Кожа на подошве сейчас сравнительно чистая, так как Коррина помыли и переодели, когда вернули сюда внутри Ангела. Лелуш начал целовать и облизывать ему ножку, брать в рот себе большой палец, а сам — надрачивал себе рукой. Самого Коррина такой поворот не удивил, он вспомнил, что раньше его ножки тоже привлекали внимание. Жаль, Коррин не смог вспомнить, с кем и как. Лелуш вынул большой палец, Коррина изо рта, за этим потянулась оборвавшаяся слюнка. — Коррин, ты можешь подрочить мне хуй ногами? — Ага, — Коррин взял смазку, нанёс на свои светлые подошвы и поспешил заключить в них волшебную палочку Лелуша. Принц Британии очень хорошо возбудился от такого трения. Коррин ещё так удобно лёг, чтобы демонстрировать своё очко, с которого стекает капля спермы. Глотая воздух во время стонов, Лелуш аж кончил сейчас, обрызгал босые ножки Коррина своим семенем. Полученное удовольствие привело к тому, что принц поглотил приличное количество незримой энтелехии. Коррин захотел отдохнуть и Лелуш решил его оставить, сказав, что они ещё встретятся. Коррин почувствовал потребность сейчас сам омыться. Марк вошёл к нему, без капли смущения заговорил: — Идём, тебе нужно ополоснуться. В источнике с тебя снимут излишнее вожделение. — Как скажешь. — Коррин снял элементы брони, взял поддоспешник, отправился вместе с Марком. Коррин опустился в приятный подземный источник, расслабился там, омылся и вытянул ноги. Вода действительно сняла эффект любовного зелья. Коррин испытал сильное удовлетворение, спокойствие и блаженство. Аж заснул там… Лелуш кратко окинул взглядом Амуро, Дика, Ганса и Хуна. Амуро быстро дал понять своим взглядом, он куда лучше понимает, что происходит. Таким образом Амуро и Лелуш выбрали место, чтобы поговорить. Правила секты запрещали оставаться наедине — все должны находиться под наблюдением друг друга, ведь каждый мог согрешить какой-нибудь изменой, пусть даже только в мыслях. Но Лелуш и Амуро получили специальные преференции от Августа. Они сидели в комнате и повели разговор: — Если бы мою сестру не взяли, в заложники меня бы тут не было. — Лелуш напрямую высказал об этом. — Выходит, ты не веришь в идеологию Августа? — Амуро уже одно это понравилось. — Нет, не верю. В смысле, да, конечно, современных войн не будет, если уничтожить все современные технологии, но мне это не нравится. Если честно, я хотел бы поработить свободу воли, — рассказал о своих намерениях Лелуш. — Ведь главный источник войны — это свободный выбор. — Я не хотел бы лишать людей полностью свободы воли. — Амуро на такое не пошёл. — Но я хотел бы уничтожить излишне разрушительное оружие. А так — пусть воюют камнями и палками или этими заточенными железяками. Лелуш кивнул: — Но я не совсем верю в то, что такое возможно. Навязать свою волю всей мультивселенной. А вот уничтожение современных технологий мне не нравится. — Я сам люблю современные технологии, но если их дать людям, то они используют его во зло. — Амуро кивнул. — Меня не переубедить. Прометей зря дал людям огонь. — Ты прав. Так что переубеждать я тебя не намерен, Амуро. — Слушай, Лелуш, а что ты знаешь об этом Августе? По понятным причинам, Лелуш не собирался рассказывать всей правды об этом человеке. — Мне известно о нём вот что. Его настоящее имя — Элвин Рэнсом. Он родится 20 сентября 1886 года в Англии. Был единственным ребёнком в семье служащего. Учился в лондонской школе Сент-Олбани, где, надо думать, пристрастился к содомии, как было всегда в английских школах того времени, и это привело Рэнсома к увлечению идеями Платона. Мне известно, что за большие успехи в учёбе он был награждён правом обучения в престижном Университетском колледже Лондона. В 1908 поступил на работу в Оксфордский университет. Активно занимался литературным творчеством. Вместе со своим другом Клайвом Льюисом опубликовал несколько фантастических рассказов о путешествиях на другие планеты… — Фантастических? — Амуро приподнял бровь. — Рэнсом совершал астральные путешествия на другие планеты, а, возможно даже, экспериментировал с мерными развилками. В частности Рэнсом побывал в параллельных реальностях, где Марс и Венера — обитаемые планеты. Мне неизвестно, что конкретно Рэнсом там делал, но насколько я могу сказать, его друг Клайв Льюис облачил всё это в литературную форму. Написал несколько фантастических рассказов по мотивам его историй, сколько там правды — я не знаю. Но насколько я понимаю, в этих рассказах Рэнсом выставлял своих идеологических оппонентов идиотами и злодеями. Рэнсом лично убил преподавателя то ли математики, то ли философии, будучи ещё убеждён, что этот человек одержим злым духом. Тёмным эльдилом. Погибая, этот философ укусил Рэнсома в пятку, она у него до сих пор болит и до сих пор забинтована. — Лелуш решил сделать только намёк Амуро на тему того, кем одержим Элвин Рэнсом. Понял ли пилот Гандама, что он имеет дело с коварством Ползучего Хаоса? Возможно, подумал Лелуш; но похоже, Амуро слишком одержим своей ненавистью к технократии, чтобы остановиться, услышав такое предложение. — Август собрал Группу где-то в первой половине XX, главным образом чёткий состав сформировался после завершения Второй мировой. Мне известно, что во второй половине 40-х Август предотвратил вторжение на Землю группы жалящих существ с коллективным разумом из параллельной Земли. Им в этом помог временно материализованный Мэрлин. Чем Август занимался дальше, мне неизвестно, но, насколько я могу судить, Август противостоял Великим Древним. Он пытался уничтожить город Аркхэм, вызвав Звёздного воина из свиты Тулкаса. Сейчас Август собирает пилотов супер-роботов, чтобы вырастить ещё одно Древо Валинора. С его помощью он планирует, как говорит, изничтожить технологический прогресс во всей мультивселенной и установить утопическое средневековье. — Лелуш, а вот Август во всю косплеит короля Артура. А Артур — это вообще историческая личность? — далее поинтересовался Амуро Рэй. — Да, насколько мне известно, в одном из таймлайнов король Артур и его государство реально существовали, а в других мирах существовали легенды, распространившиеся в ноосфере, или отблески настоящей Логрии. Я родом из этой реальности и, вероятно, я далекий потомок короля Артура.– Лелуш начал об этом рассказывать. — Это было богатое государство, давщее отпор Римской империи. Артур даже собрался атаковать Рим в ответ, отложил всё из-за мятежа своего сынка Мордреда. В основе такого государства лежала сила Мерлина — сына людской женщины и самого Ньярлатхотепа. Мерлин изготовил тринадцать радужных сфер, они наделяли рыцарей круглого стола различными силами. Мерлин сделал много добра, однако с точки зрения Старших Богов он был злодеем. Их агентесса Нимуэ — Владычица озера — растворила Мерлина в ноосфере. Артур лишился его поддержки и на том его государство развалилось. В дальнейшем Британия эволюционировала в мирового высокотехнологичного гегемона и стала государством, которое я пожелал уничтожить. — Почему ты так ненавидишь свою родину? — спросил Амуро. Лелуш рассказал: — Когда я был маленьким, брат моего отца — Виктор — решил убить мою мать. В результате отец взял меня и мою младшую сестру — тоже от этой женщины — отослал нас двоих в Японию. Меня и её отправили как заложников. А потом Британия напала на Японию. Меня должны были казнить, но премьер-министр отказался убивать детей за грехи отцов. Я был предан моей родиной. Когда я вырос, я решил отплатить той же монетой. — Лелуш, скажи, тобой двигало желание помочь человечеству избавиться от деспотизма этого государства — Британии — или тобой двигала злоба, жажда мести по отношению к тем, кто причинил тебе боль, кто тебя предал, к твоей родине? — спросил Амуро, напрягая внимание. — Ненависть к Британии, конечно. — Лелуш говорил честно, немигающие смотрел в лицо Амуро. — Мною двигала только ненависть к моей бывшей родине. Ничего больше. Я не был благодетелем человечества. Никогда не желал им быть. — Лелуш, мной точно так движет ненависть к технологической цивилизации. — Пилот Гандама сейчас заглядывал в глаза Лелуша как можно пристальней. — Ты меня понимаешь? — Да, Амуро. Насколько мне известна твоя биография, я понимаю тебя, — кивнул ему Лелуш. Завербованные мехаводы и кайдзин решили потренироваться. Вышли в центр Камелота. Август и остальные его рыцари наблюдали за поединком. Первыми сразились Ганс и Хун. Немец-псайкер размял руки, южнокореец снял обувь. Оба вежливо поклонились друг к другу. Псионик напряг лоб, воздвиг перед собой невидимую отталкивающую преграду. Она всякий раз отбрасывала налетающего тхэквондиста. Хун молотил кулаками и пятками по барьеру так, что кожу охватывал дикий жар. Покрывшись седьмым потом, рукопашник сумел пробить оборону. Ганс переместился назад, воздвиг ещё раз прозрачную искрящуюся стену, пытался отбрасывать ею Хуна. Бой затянулся. Стало ясно: в таком режиме победит тот, кто будет самым выносливым. Август решил перерывать схватку, счёл всё это просто пустой растратой могущества. Ганс и Хун остановились, поклонились друг другу, удалились. Лелуш и Дик Суна решили выйти сразиться дальше. Лелуш облочился в свою эффектную униформу и взял в руку волшебную палочку. Дик Суна первым поклонился ему, выдвинул свои клинки-флорды. Лелуш быстро думал, атаковать ему или защищаться? Решил использовать психическую силу — в глазах принца появился символ в виде летящей птицы. Дик просто это проигнорировал. — «У него иммунитет от ментальных воздействий!» — Ты сделал первый? Сделаю второй. — Дик выпустил увеличившиеся клинки. Лелуш движением волшебной палочки воздвиг каменную стену — она буквально выросла из земли за доли мгновения. Клинки тут застряли в неё толще. — Берегись! — Лелуш выскочил из-за стены, запустил с волшебной палочки каменный шар. Стоило только сделать взмах, как от её конца возникал твёрдый тёмный гранит. Пускался в полёт такой снаряд с лёгким волнением в воздухе. Лелуш заимствовал это заклинание из книги Эйбона, мог спамить геоболами, пока гримуар скрыт под плащом. Дик вынужден выпустить из рук свои флорды, чтобы уклониться. Каменный снаряд попал в землю позади мечника, там он начал разрастаться в большой валун. Дик и дальше достаточно проворно уклонялся. На ходу, извлёк из карманов ещё флорды. Шар камня попал в них, разросся очень быстро, покрыл каменной оболочкой лезвия. Дик выкинул мечи прежде, чем окаменение добралось бы до его рук. Взамен вытащил пушку-шок, выстрелили невидимым обездвиживающим излучением. Оно попало в руку Лелуша, вызвало судороги и резкую боевую реакцию в нервах. Волшебная палочка вылетела. Конечно, Лелуша окружала невидимая защита из многослойных оберегов. Дик пропитал излучение своими ментальными волнами, они налагали благословение, смогли найти прореху в защите. Просочились и атаковали нервы руки. Итак, Лелуш обезоружен, Дик стремительно сократил расстояние. На том замер: — Заканчиваем бой? — спросил старец. — Да, давай. — Принц потирал руку, охваченную болевой пульсацией. — Дик Суна, будем считать, что ты победил. — Август признал победу за старым мечником. — Амуро, ты?.. — Я сражусь с Коррином, — пилот Гандама взглянул на него. — Хорошо. — Кайдзю без проблем согласился на это. Амуро и Коррин вышли друг против друга на середине пустой площади. Псайкер обнажил пару футуристических рукоятий, сквозь них зажглись малиновые, плазменные клинки, удерживаемые в таком состоянии силовым полем. Флорд Коррина столкнулся с ними — бой, опять же, не завершался результатом. Амуро несколько раз попал по доспехам Коррина, не смог их проплавить. Попадание по голове обожгло кожу и опалило волосы кайдзина. Такие раны сразу же регенерировали, Коррин не обращал на них внимания. Когда клинок должен был соприкоснуться с Амурой, Амуро дематериализовал себя до такого состояния, что от него не оставалось никакой материи, даже тонкой, даже астральной. Ньютайп превращался в психическую энергию, лишённую какого-то конкретного положения в пространстве. И возникал за спиной Коррина. Ему удалось рассечь плащ, но ничего больше. Хвост слегка пострадал. Так, не прибегая к силам, которые могли бы нанести фатальный вред, эти двое не могли продолжить своё сражение с каким-либо результатом. Амуро легко умел пропасть из виду до того, как Коррин мог бы применить свою взрывную синеву. Коррин никак не в силах повлиять на такие дематериализации. Обычную телепортацию он мог бы остановить своей метафизической волей. Эту — нет. Они признали силу друг друга и прекратили дуэль. *** Тэцуя решил получше узнать Братство пневматиков. Пилот Мазингера отправился к ним на космическую станцию. К этому моменту Саурон прислал сюда Касио — внешне крайне непривлекательного командира всех этих ребят. Раньше он сам был элитным пневматиком — пока не потерял свои суперспособности. Тэцуя испытал страх и отвращение при его виде. Отчасти — да — причиной этого послужила отталкивающая внешность, но не только: Тэцуя представил, как от него самого ушла вся сила. Касио превратился в простого магла, в быдло, в гилика и в прямоходящее животное. Как же экс-пневматик сможет теперь высокомерно взирать на людей? С таким же успехом любой здоровый человек мог бы взглянуть на изуродованного инвалида. Эмпатия позволяет встать на место другого. Тэцуя встал, испытал тошноту, постарался сделать вид, что Касио он не видит. К счастью, этот урод и магл увлёкся переговорами с Росиу и не мозолил глаза Тэцуи. Тэцуя мысленно поблагодарил его за это. Тэцуя смог потолковать с остальным Братством, с Ноно, с Ларк, с Николасом и прочими. Особенно с ним говорили Гойя, Лу, Цитрон, Рой, Гурка и Карт. Василе, Нхан, Пасика, Вита пока держались особняком от Тэцуи. Ноно и Ларк либо уделяли время только друг другу, либо выпадали из поля зрения, участвуя в переговорах со Спиральными рыцарями, Командой Фэанора и NERV. Парни и девушки на станции все выглядели красивыми (только Карт и Рой не были смазливыми, черты Гойи сдержаны в этом плане) или по крайней мере не отталкивающими (Карт и Рой поп-айдолами станут едва ли, а вот все остальные — запросто могут податься на эту стезю, все девушки прошли бы отбор точно, из парней его совершенно точно прошли бы Николас и Василе). Тэцуя в их команде, однако, тоже чувствовал себя неуютно: каждый из этих ребят считал себя высшим, элитным и был тщеславен в какой-то степени. Даже после того, как большая часть из отряда утратила в бою Бастер-машины, они предвкушали вернуть их. Братство пневматиков взирало свысока на гандамаводов. Тэцуи были очень близки их чувства, эмоции и представления. Пневматики гордились если не собой в отдельности, то своей группой в целом. Ноно гордилась всеми ими, особенно своей возлюбленной Ларк, искренне не думала о собственном, куда большем величии. Тэцуя знал, каждый из них в своё время прошёл через ситуацию, когда он был абсолютно беспомощен. Виктор поведал Тэцуе о том, что узнал о пневматиках-пилотах Бастер-машин. Виктор поговорил с Сабуро и тот передал Тэцуе то, что рассказала ему Ларк: Тэцуя таким образом знал о падении и об искуплении Николаса — о том, кто такие эти ребята и какой путь прошли. Сейчас Тэцуя почувствовал в них некоторую близость с собой. Но было и то, что его отталкивало. Когда Тэцуя пришёл к ним и сел на диван в главной комнате космической станции, все обратили на него внимание, стали расспрашивать. Разговор пошёл долгий, ребята желали дотошно узнать историю Тэцуи. Одна проблема: интересовали их события. Не сам Тэцуя. Пилот Великого Мазингера — тот, кто жаждал стать настоящим героем — почувствовал себя просто неприятно. Ему лично не достаёт внимания. Для них — он просто функция. Что в нём такого? Да, он мог рассказать интересную историю, но они могли рассказать свою. И их это больше увлекало. Они могли поведать ему истории Хиро и Зеро Ту, Альфы и Виктора. Тэцуя для них не был уникален. — «Чёрт вас побери! Да поговорите вы уже обо мне?! Я как себя чувствую?! Как я всё это пережил?! Скажите мне, какой я крутой, раз я смог всё это превозмочь! Я — серия клонов, я не свихнулся, когда всякий раз погибал и меня занимал клон». Ребята устали расспрашивать Тэцую о приключениях, так что решили пока потолковать о чём-то другом. И нашли себе новое увлечение: попросили бортовой ИИ экранизировать рассказы Тэцуи. Голограмма-проекция в центре комнаты дала увидеть бои между Мазингером и монстрами из историй Тэцую. Подземная Империя, Микенцы, обитатели Гугона… Тэцуя так рассказывал обо всём этом, чтобы увеличить свою роль. В его версии событий на Янтарном Гугоне это «Настоящий Герой» всех спас, там не было никакого изнасилования. ИИ показал всё точно так, как он рассказал, но сам Тэцуя знал правду и испытал сейчас диссонанс. Реконструкция ему показалась просто насмешкой. При этом никакого почёта по отношению к себе Тэцуя не получил. А ребята начали показывать ему реальные кадры собственных боёв, в том числе приключения в царстве Шума-Гората. Попросили взглянуть на записи боёв с Великого Мазингера. Тэцуя покачал головой, сослался на секретную информацию. Тогда пневматики поставили под сомнение его рассказы. Николас, Рой и Гурка взялись особенно по этому поводу злопыхать — приказали нейросетям генерировать версию событий, где Мазингер проигрывает. Тэцуя понял, что они специально сподвигли его заливаться соловьём о своих подвигах. Если настоящие данные о ведении боёв попадут к Братству, они попадут к Саурону. Этому лучше ничего лишнего не сообщать. Фэанор настойчиво предупреждал Тэцую о том, что Тёмному Властелину нельзя говорить даже лишнего слова. И вот ребята поставили рассказы Тэцуи под сомнение. Он сам себе признался, что несколько приукрасил ситуацию, но не может выложить всю правду, и даже если над ним будут смеяться, как над бароном Мюнхгаузеном, пусть смеются — он всё равно прав. — «Да, не быть мне тут Главным героем». Тэцуя Цуруги по итогу закончил все разговоры в унылом чувстве. Его недолюбили. Тэцуя внимательно всматривался в лица окружающих во время всего этого разговора. Виктор оставил для NERV краткую характеристику всех участников Братства пневматиков, каких знал лично, и дал ознакомиться с ней Тэцуе. Виктор признался, лично ему больше нравятся китаянка Лу Сын и русский Василе Иванович. Самому Тэцуи больше зашла Пасика Песка Персикум — светлокожая блондинка с выразительными губами. Тэцуя сразу пустился в фантазию, как он трахает эту гламурную шлюху прямо в рот. Это «Настоящий герой» решил сделать в первую очередь. В момент, когда ребята устали от его историй и от своих собственных, они начали расходиться из главной комнаты по коридорам своей космической станции. Тэцуя подошёл к Пасики, предложил ей отойти в сторонку. Она ушла с ним под взгляды окружающих. Тэцуя притворился, что ему интересен её супер-робот. Мигая глазами, двигая пухлыми губами, блондинка с удовольствием рассказала лично ему о своём опыте пилотирования. Она пыталась представить себя крайне важным и значимым членом команды, хотя судя по тому, что попало на глаза, Пасика ничем не выделялась. Тэцую это мало интересовало и его даже раздражало, что он вынужден выслушивать небылицы. В своей родной реальности Тэцуя был одним из лучших пилотов. Даже если Коджи и Дюк обходили его, чёрт возьми, он всё равно оставался важен! — Ты чего уединился тут со мной? Полапать меня тоже что ли захотел? — Пасика догадалась, для чего он отвёл её в сторону. Они сейчас находятся в одном из углов извилистого коридора космической станции, который вполне мог смахивать на коридор из фильма про «Чужих». Только здесь были очень мягкие и красивые постельные цвета. — Ответить честно? — Тэцуя приподнял свою пышную бровь. — Да. — Пасика вскинула ко лбу свои бровки. — Тебя это может задеть… — Тэцуя не хотел, чтобы потом она всем растрепала о том, как он до неё домогался здесь в углу, когда их никто не видит. — Тогда точно скажи! — Пасика заинтересовалась. — Я хотел бы… чтобы ты сделала мне минет. — Тэцуя решил уж высказать. — Ва-ха-ха-ха! — Пасику это совсем не смутило. — И это всё? Тэцуя, ради этого ты меня сюда привёл? Ох!.. — Мы могли бы сделать это там у всех на виду? — подумал об этом Тэцуя. — Для нас это обычное дело. — Тэцуя обвела языком свои губы — Если хочешь, я у тебя отсосу. Нет проблем. — Да? Ну, давай, за дело… «Бля, пиздец, какая ты шлюха!» — Тэцуя подумал вот о чём: если бы Пасика ему отказала, он бы разозлился. Но когда она дала ему согласие, он почувствовал к ней презрение и отвращение. Тэцуя подумал, что она должна была поломаться. Но только какое-то время. Совсем немного. Тэцуя не хотел прилагать слишком много усилий, чтобы удовлетворить свои желания. Это сделало бы его жалким. Тратить слишком много сил на женщину — абсолютно ниже его достоинства. — Опустись на колени, достань мой член и соси своим губами. Пасика взглянула на него с выражением: «ну, раз ты просишь». Блондинка выполнила всё это, как опытная проститутка. Боже, какие же у неё светлые и пышные волосы! Тэцуя весь затрепетал! Пасика опустилась на колени, извлекла его член и приняла в свои губки. Тэцуя очень сильно возбудился. Член торчал очень рьяно. Пасика приняла его в свои пышные губы, закрыв глаза, исполнила всё так, как мечтал он. Тэцуя получил всё то удовольствие, которое желал… Их один раз даже прервали — Гурка, Лу Сын, Цитрон и Нхан заинтересовались, куда это делась Пасика? Нашли с помощью камеры — нет бы подождать, пока закончат! Эти четверо появились тут, начали спрашивать, не присоединиться ли им, и как идут дела? Тэцую это передёрнуло и дико смутило! К счастью, Пасика, даже не отрывая рта от члена и не оборачиваясь к ним, одним жестом указала, чтобы друзья не мешали. — Пойдёмте, здесь не на что смотреть… — Лу на манер старшей сестры или вожатой увела остальную троицу. — Вы что, не видели, как сосут пиписьки? Гурка запрыгал с каким-то нездорым вниманием. Китаянка взяла индуса за руку и увела. — У-ф!.. Кончаю! Кончаю! — Тэцуя, сжав кулак, задрожав, засадил свои сперматозоиды в Пасику, в её рот, прямо в эти пухлые губы. Одарил гламурную блондинку счастьем по самые гланды, так сказать. Пасика ещё всё это съела. Он её об этом не просил. Она сама предугадала его желания. Выпрямилась, поправила пышную очень светлую чёлку. — Ну как, тебе понравилось? — взгляд сугубо гедонистический. — Да… Спасибо. — Потом сделаешь мне за это куни. — Э-э, да… — Я сейчас не хочу просто, но это на будущее, заочно. — Для вас это нормально, прервать секс и потом пообещать закончить? — Да, нормально, Тэцуя. — Тогда — иди, Пасика, а я посижу тут в тишине немного. — Хорошо. — Спасибо, классный минет. — Пожалуйста, у тебя хороший хуй, Тэцуя… Тэцуя выяснил, что девушки в здешнем обществе не могут забеременеть против своей воли и не могут заболеть веническими заболеваниями, так что легко и непринуждённо реализуют свою сексуальность. Секс для них — это как выпить стакан воды. Ещё Тэцуя узнал от Гойи вот что — в их обществе, чтобы завести детей, необходимо разрешение от государства. Это главным образом касается тех, кто живёт в основной цивилизации. Гойя упомянул, что в их обществе присутствуют общины отшельников и луддитов, они живут на природе вдалеке от цивилизации — их государство не контролирует. Но вот жители городов могут завести детей только при наличии соответствующих показателей социального рейтинга. Сам Гойя высказался как о варварстве, если государство не контролирует эту сферу и позволяет женщине иметь детей только по той причине, что она физически может их родить. Родители, сказал Гойя, должны доказать своё право детей воспитывать. Когда Тэцуя возвратился в главную комнату, то услышал, как Пасика громко разговаривала с Николасом, Лу, Гуркой, Роем, Цитрон и Нхан. Все они разом сейчас взглянули на Тэцую — и забились в припадках нахлынувшего смеха. — Чё ржёте? — Тэцуя с долей агрессии подошёл к ним. — Ничего! — резко покачала головой Пасика. — Просто рассказываю, как сосала у тебя… — И что — смешно? — Тэцуя разозлило, что он стал поводом для смеха, но не понял пока, по какой причине они смеются над ним? — Да забей, Тэцуя! — кажется, Пасика сама не знала ответа на этот вопрос. Блондинка просто махнула рукой в его сторону. — Нам прикольно, как ты взял под бочок Пасику и выеб её в роток! — хлопнул в ладоши Рой. — А что такого? Вы же небось сами её весь день ебёте?! — Тэцуя почувствовал злость. — «Эта шалава сама мне дала, теперь они над этим смеются!» — Да — ебём! Не Касио же нам ебать. — После таких слов Николаса все засмеялись. — У вас какие-то претензии ко мне? — Тэцуя решил задать вопрос более конкретно. От этого все ещё больше засмеялись. — Нет, ничего! — качал головой Гурка. В этот момент ребята перестали говорить о Тэцуи, заговорили о каких-то своих вещах. Они явно сами почувствовали, что Тэцуя чем-то недоволен. — «О’кей, пойду», — Тэцуя взглянул в другой конец комнаты. Уселся на край почти пустого дивана. С другого края сидел Василе. Сейчас ариец, кажется, про себя молится. Тэцуя внимательно рассмотрел его. Правильный, можно сказать идеально выверенный овал лица, атлетическое телосложение, серьёзные черты глаз, выразительные брови, очень белокурые волосы, как у Лабана и Пасике, как у них же — мягкая, нежная, очень светлая кожа. Без брутальности, всё это несколько по-мальчишески. Ростом Василе ниже Тэцуи; бицепсы, вероятно, всё же не такие толстые, как у самого Тэцуи. «Настоящий главный герой» заинтересовался в Василе по наводке Виктора — им этот пилот русско-польского происхождения описывался как очень подходящий для того, чтобы с ним пообщаться. Во всех смыслах. Добрый католик, интеллигент, человек с характером, истинный ариец, прямо как с пропагандистских плакатов Третьего Рейха. Не то что эта шалава и шкура Пасика… За Василе Ивановичем водилась привычка натягивать воротник на лицо, скрывать в нём свой роток. Кольцо декоративного меха окружало таким образом всё у него под носом. Такой мех очень хорошо сочетался с его причёской — впереди над лбом торчит специально длинный клок очень белокурых волос, на манер хохолка попугая. Василе почувствовал, что Тэцуя заинтересован в нём: — Я чем-нибудь могу помочь? — Василе взглянул на Тэцуя, даже ради вежливости сдвинул воротник со своего лица. — Ээ… — Тэцуя обратил внимание, что на него сейчас все посмотрели. Девушки опять посмеялись. — Не обращай внимание. — Василе ближе придвинулся к Тэцуи. — Всё в порядке. — А над чем они смеются? — Тэцую это нервировало. Василе пояснил: — Не над чем, а почему. Им просто надо над кем-то за что-то насмехаться. Не обращай на них внимания. Я к этому уже привык и тебе желательно. — Мне это кажется странным… — Нет тут ничего странного. У них есть психологическая потребность — насмехаться над другими людьми. Если бы я не работал над собой, я был бы таким же. Я стараюсь не насмехаться. — То есть неважно, что ты делаешь, они всё равно будут насмехаться, найдут повод? — уточнил Тэцуя. — Да. Гурка и Пасика — главные заводилы. — Василе объяснил. — Николас и Рой — всегда с ними. Нхан легко ведётся. Даже Ларк, Лу и Гойя могут к ним присоединиться. Я не видел только, чтобы Касио, Карт и Вита над кем-то смеялись. Будь как Ноно — над ней люто угорали, когда она только вступила в нашу команду. Она не обращала на это внимание. Все так сделали, чтобы её сердце это не трогало. — Над тобой смеялись? — Тэцуя решил узнать подробности по этой части. — Да… Например, когда они узнали, что я влюблён в Карта и мне нравится трахать задницую полного парня — они надо мной дико угарали. Мне было обидно. Я решил с тех пор так натренировать себя, чтобы не обращать на это внимание. — Над тобой смеялись за то, что у тебя был секс с парнем? Думал, у вас все толерантны. — Так они толерантны. — Василе кивнул. — Если бы я трахал Гурку или Николаса, они бы не смеялись. — То есть им было смешно из-за того, что ты трахал толстого парня? — уточнил Тэцуя. — Да. — Василе ещё раз кивнул. — У вас нет толерантности к толстым? — это Тэцуя удивило. — Нет, есть, почему? — Ну… Ах да! — осознал Тэцуя. — Им нужен был повод, они нашли его в этом. Улыбаясь, Василе на это закивал. — Твои дружки доебались бы до чего угодно! А ты, Василе, говоришь, не такой? — решил спросить его Тэцуя. Василе посмеялся: — Ну, у всех есть свои пороки, у меня, наверное, они тоже есть. Точнее дадут знать. Ты главное не держи обиды на них, они не со зла смеются. Им надо дать выход. Главное, чтобы мы прощали друг другу наши недостатки. — Ты говоришь так потому, что ты такой набожный? — решил спросить Тэцуя. — Ну… Я считаю, что я должен так делать — прощать других. — Василе, похоже, считал, что не стоит кичиться своей религиозностью. — Я считаю, что так лучше поступать всем людям, без разницы, какая у них религия. — Угу, наверное, ты прав. — Тэцуя кивнул, одновременно он почувствовал лёгкую неприяз к Василе. Он выглядел уж слишком правильным, уж слишком хорошим. Тэцуя решил начать ему дерзить, он захотел вывести этого добродушного, красивого и скромного парня: — Слушай, Василе… Друзья обычно зовут тебя Вас? — Да, зови меня как хочешь… — разрешил блондин. — Ага, спасибо. — Брюнет продолжил. — Так вот, Вас, а Карт — он твой муж? Тут Тэцуя вспомнил, что полное имя Карта — «Картоффель Патата», да, через две «фф». Тэцуя про себя кинжанул с этого — какое тупое имя? Кто так стал бы называть детей? Какая у них там — в далёком будущем — тупая культура! — Да, я в браке с ним. А что? — у самого Василе уголки рта поползли вверх, он сам начал улыбаться с долей нервного напряжения. — Тебя это тоже смешит? Тэцуя действительно, сейчас начал ржать. Но это уже — просто часть их разговора. Василе сам немного посмеялся. Тэцуя на это резко похлопал его по спинке. Василе ответил тем, что в дальнейшем возложил собеседнику руку на плечо. — Нет, Василе, Вас, нет-нет. — Японец с бакенбардами покачал головой. — Я не смеюсь, — его ещё раз прорвало на смех, — нет-нет… — Он цыкнул. — Слушай, Василе, я хочу спросить тебя… — Да, Тэцуя? О чём ты хочешь меня спросить? — улыбаясь русский / поляк, продолжал хлопать глазами. У самого Тэцуи выступили слёзки в уголках глаз. — Как тебя угораздило втрескаться в полного парня? Я сам питал страстью к двум парням — к принцу Дюку Флиду и к магистру Шрусбери, Лабану Шрусбери, но они не полные… — Ну, я в один момент обнаружил, мне нравятся полные парни. До этого мне нравились главным образом девушки конвенциональной внешности. — Василе кивнул головой в сторону общества, состоящегося из Пасики, из Лу, из всех этих. — Я попробовал. С тех пор я стараюсь встречаться с полными парнями… Василе дальше попросил бортовой компьютер вывести изображение Киттана: — Ты гляди, какое пузо он наел? — Василе с предвкушением указал на выпирающий живот Киттана, объятый униформой. ИИ при желании пользователя мог бы нейросетью дорисовать что угодно, в том числе изобразить полностью раздетым, и изготовить с его участием любой порно-материал. Тэцуя громко рассмеялся. После осознал, каждый может про каждого нарисовать с помощью нейросети что угодно. Эта мысль Тэцуе уже не понравилась. Нет, ему бы понравилось, если бы он мог сделать так про других. Но когда такое делают про него… Василе словно бы прочитал его мысли об этом: — У нас неприлично делать такое с другими, если они могут увидеть. Или это может выйти в открытый доступ. Но иногда приходят «нейросетевые войны», когда публичное пространство заполняется любыми непристойностями с нашими изображениями. Дальше Василе сделал вот что — заменил изображение Киттана на Тэцую. Приказал сделать его более полным. Тэцуя испытал резкую неприязнь, когда с его изображением начали делать что-то без его на то ведома. У нейро-Тэцуи появилось брюхо. Василе это не понравилось — он сделал Тэцуя, стройного и красивого, прямо как Карта, передал телосложение мужа, полное, упитанное, но, к счастью, всё это мускулистое. Нейросеть заставила изображение Тэцуи сесть за стол и вкусно набивать брюхо. — Вот, — улыбался Василе, тыкая в изображение, — таким ты мне нравишься… Обожаю, к слову, откармливать парней. Тэцуя рассмеялся: — Ебать! Что ты творишь, боже! В этот момент случился настоящий залп артиллерии — все присутствующие заржали над изображением нейро-Тэцуи, даже Ноно и Ларк, до того увлечённые только друг другом. Тэцуя понял, что Василе посмеялся над ним в гораздо большей степени, чем Пасика. Тэцуя понял, что если честно скажешь, что ему это сильно не нравится, то покажет свою слабость. К счастью, сам Василе сообразил, что неприлично вытворять что-то такое с изображением человека, не спросив его разрешения. — Прости, Тэцуя! Я забыл, что ты из другой культуры, из другой эпохи, даже из другого коллектива — возможно, тебе это очень неприятно… — Спасибо, что подумал обо мне. Если честно, мне это чертовски не нравится! — стоило Тэцуи об этом сказать, как Пасика, Гурка и Николас начала отдавать нейросети команды нарисовать Тэцую в как можно более издевательском виде. Нейросеть изобразила Тэцую гипертрофировано толстым и в подгузниках! Это изображение провоцировало всеобщий хохот! Ох, как же неприятно сейчас было Тэцуе. К счастью, эмпатии у окружающих хватило на то, чтобы прекратить это — Лу и Гойя первые потребовали прекратить это. Василе сразу же их поддержал и виновато посмотрел на Тэцую, быстро извинился. Вернулся Касио — смотря то, что он не обладал сверхъестественными способностями, он был непрорекаемым авторитетом для окружающих в Братстве, и пневматики немедленно изобразили перед ними вид, что ничего не происходит. Касио спросил у Тэцуи, всё ли нормально? — Да всё нормально. — Тэцуя и так почувствовал себя уязвлённым. И за него ещё надо заступаться, он что, маленький? В этот момент Тэцуя подумал — да, он мог бы устроить тут побоище. Набить морды всем, кто им недостаточно восхищается. Но что бы ему это дало? Он всё равно бы почувствовал себя неприятно. На Элизии его научили тому, что человек — штука принципиально противоречивая и лишённая целостности. Тэцуя может отказаться от своего прежнего эго и превратиться в богоподобную форму существования, лишённую такие ярких внутренних противоречий. Когда Тэцуя подумал, что от прежнего себя отказываться он не будет в любом случае, то испытал некоторое спокойствие. Тэцуя решил вернуться к своим целям. Он жестом указал, что хочет выйти из этой комнаты и поговорить с глазу на глаз. Гурка заинтересовался этим, хотел было преследовать их, однако строгий взгляд Лу Сын заставил индуса угомониться. — Случай, Василе, я на тебя обижен. — На самом деле Тэцуя больше не чувствовал такой уж яркой обиды, однако решил сыграть на эмпатии и чувстве вины этого человека, чтобы добиться своей цели. Возложил руку на плечо Василе. — Ой, прости, — резко обернулся тот. — У меня как-то само собой получилось. Я не подумал об этом… А должен был, — признал Василе, — ведь мы только что рассказывали о том, как они могут смеяться над другими. Прости меня. Василе, судя по его взгляду, сейчас искренне сожалел. — Ты можешь искупить эту вину только одним образом, — Тэцуя поставил условие. — Каким? — Василе очень близко смотрел в лицо Тэцуи, на его привлекательные мужественные черты, пусть даже несколько резковатые, на пышные тёмные брови и резкие бакенбарды. — Я хочу переспать с тобой. Один раз. — Тэцуя решил использовать чувство вины в качестве давления. Если бы Василе подставился сразу, Тэцуя остался бы недоволен, если бы сопротивлялся до конца — пилот Мазингера тоже не нашел бы в этом удовлетворения. Но вот когда в меру того и в меру другого, то Тэцуи оно всё зашло бы как надо доволен. — В какой форме? — Василе задал только этот вопрос, хлопая белокурыми ресницами, надо сказать, тоже очень симпатичными. — Ты — снизу. — Я предпочитаю быть активным, а ты недостаточно толстый для меня. Ты не в моём вкусе, Тэцуя. — Чувствовалось, что Василе не рад такому резкому напору. — В таком случае, Вас, я тебя не прощу и буду на тебя впредь обижен. — Тэцуя не стеснялся поставить такое условие. Брюнет, безусловно, испытал чувство стыда, но в такой момент, глядя в красивое лицо Василе, одна фантазия о его заднице, полностью подавила этот стыд. Какие у обладателя такого лица могут быть ягодицы? Виктор не пожалел подробностей, чтобы описать свои ощущения, когда он трахал это сокровище. Тэцуя с тех пор соблазнился и поставил себе такую цель — овладеть этим трофеем. — Ты поступаешь неправильно, Тэцуя, когда ставишь мне такие условия. — Василе не постеснялся ему об этом сказать. Очевидно, блондин тоже чувствовал себя неприятно, держа на себе подобный напор другого субъекта. — Я понимаю, Вас, я поступаю неправильно, ставя такие условия, — признал Тэцуя. — Я просто хочу одержать победу. — А-а!.. — Василе понял его. — Кажется, до меня дошло. Тэцуя, Пасика у тебя отсосала, но тебе это не понравилось. Просто она слишком быстро согласилась, не стала даже ломаться для вежливости? — Да-да, всё так, — кивнул Тэцуя. — А, так ты видишь себя победителем — тем, кто борется за чужую задницу? — Василе это насмешило. Он подумал о Тэцуе как об отважном борце-победителе, которому можно отдаться, подставиться под него как женщина. Василе это возбудило в достаточной степени, чтобы блондин согласился. — У-ум… О’кей, я пересплю с тобой. Василе засверкал глазками. Кажется, в них дало знать о себе его собственное сексуальное желание. — Пошли, — Василе сам взял Тэцую за руку, — я знаю место, где нам никто не помешает… Я только предупрежу Карта. Тэцуи это не понравилось — всё шло идеально, этот последний момент его не устраивал. Он хотел переспать с Василе таким образом, чтобы постоянный партнёр блондина, тот пухлый еврей с дурацким именем, об этом не знал. Когда Тэцуя раньше соблазнил Дюка Флида и занимался с ним сексом, это происходило за спиной его сводного брата Коджи Кабуто. Последний об этом не знал. Он точно не был бы доволен, если бы узнал, был ревнив и желал моногамии. Дюк жаловался Тэцуе на то, что Коджи его ограничивает в выборе половых партнёров. — Вас, скажи своему Карту, что мы сейчас будем заняты. Скажу ему, чтобы он нам не мешал, но не говори ему, чем мы будем заниматься. Хорошо? — Тэцуя продолжил диктовать свою волю другому человеку. — Я хочу, чтобы он об этом не знал или узнал, уже после, когда это случилось, хорошо? Я даже сам могу ему рассказать об этом. Я не хочу, чтобы он, Карт, давал сейчас на это своё согласие, понятно? Будет идеально, если он вообще ни о чём не узнает. Василе расхохотался, выслушав всё это: — Тэцуя, это у тебя такие фетиши? Тебе нравится не просто завоёвывать, тебе нравится отбивать у кого-то вторую половинку? — Василе, я даю слово, что не буду мешать вашим отношениям после того, как ты отдашь мне сейчас свою задницу. — Тэцуя всё же не намеревался городить тут любовные треугольники. — О’кей, я просто попрошу Карта нам не мешать какое-то время. Я думаю, он меня послушает, а там пусть сам думает, чем мы тут занимаемся. Не буду нас палить. Василе с такими словами активировал небольшой портативный компьютер, установленный на свою униформу в районе тыльной стороны ладони. Его сенсорный экран — как прозрачная наклейка. Блондин использовал его в качестве рации — надиктовал СМС и переслал его Карту. Карт сразу написал ответ, что о’кей. — Всё, — у Василе была очень привлекательная улыбка, когда его губы вытягивались на такой лукавый манер. — Теперь я сделал всё, как ты хочешь? — Да. — Тэцуя взял Василе за руку так, чтобы на любовный манер переплестись пальцами. Они зашли в комнату, где к их услугам — большая красная кровать. Разделись, соединились в объятиях, переплелись языками: Тэцуя долго наслаждался тем, что копался своим языком во рту Василе. Извлёк язык, разорвал нить слюны, взял своего любовника за голову и опустил его лицо к своему торчащему члену. Какое-то время, Василе делал минет на корточках, а Тэцуя держал партнёра за торчащий хохолок белокурых волос. Поработав так какое-то время у него во рту, Тэцуя пожелал впиться пальцами в задницу Василе. Растянул, даже расцеловал ягодицы, так его возбудившие. Тэцуя поспешил ввести член между них, свободно овладел этой жопой и забылся в ней минуты на три-четыре. Красная кровать, такая большая, дополнительно подстёгивала. Василе вытянулся на животе, распластался лицом вниз. Очевидно им самим овладела своя страсть — отдаться покорителю, завоевателю, кому-то брутальному, кто берёт тебя и натягивает. Тэцуя его покорил: разместился над Василе, согнул колени, уткнулся пальцами левой ноги в кровать возле бедра Василе, свою правую ногу Тэцуя, напротив, свободно расслабил в противоположной стороне; руки утыкались параллельно бокам пассива. Кровати тут высокотехнологические, вообще не скрипят, очень прочные, хотя Тэцуя сейчас бы порадовался звуку их яростного скрипа. Жопка Василе очень приятно как бы подскакивала во время работы отбойного молотка. Экстаз Тэцуи полностью захватил его восприятие. В конце концов собрался в одну точку — эта точка разразилась чередой выстрелов спермы, эта тёплая жидкость вогналась в кишки Василе. — Фух! — Тэцуя выдохнул, освободил отверстие, отпрянул, смахнул пот со лба. И потерял всякий интерес к Василе. Животная страсть и жажда победы удовлетворены. Прочие чувства постепенно ослабели. — Спасибо большое, Василёк, — Тэцуя хлопнул его по ягодице и сейчас испытал в последний раз удовольствие, наблюдая, как целое полушарие жопы отзывчиво пружинит, — я пойду отдохну, ладно? — Ты не держишь больше на меня обиды? — Василе, кажется, когда половой акт закончился, больше интересовало это. К слову, белокурий красавец сейчас сам не кончил. И Тэцуя не собирался более думать о его удовлетворении. Если говорить о возникшей страсти самого доброго католика, то этот голый парень с крестиком на груди полностью удовлетворил свою, когда почувствовал внутри себя поступившую мужскую кончу. Такую сам ариец больше любил дарить пышнотелым парням, особенно своему мужу-еврею. — Нет, я на тебя не обижен. Скажи «спасибо» своей жопе, она полностью искупила твою вину. — Тэцуя постарался сделать акцент на том, что он полностью объективизирует Василе. Взявшись за одежду, японец быстро облочился в неё и покинул комнату. Он этим не удовлетворился — нет, в сексуальном плане — всё; однако оставался ещё один элемент. Наш «настоящий главный герой» нашёл Карта, заговорил с пухлым рыжим евреем, разговорился, в конце концов рассказал вот что: — Мне не только Пасика хуй сосала. Я поимел твоего Васа. — И как? — Карт не возмутился, он вполне ожидаемо спокойно воспринял такой ход событий. — Его тело мне показалось мягче, чем у других парней. У его попы приятная пружинистость. Очень весело мне было — хах! — трогать её! Как минимум 6 из 10, если не 6,5! — Тэцуя мог бы поставить оценку выше, до 7-8, но решил вот так слегка поддеть. Карт всё это выслушал, хлопал глазами; — А не хочешь поиметь мою задницу? — вдруг предложил он. — Мне хотелось бы, чтобы ты меня трахнул, если честно. — Картоффель Патата не стал тогда уж скрывать своих желаний. — Нет! Прости, Карт, но в отличие от твоего муженька, ты совсем не в моем вкусе! — Тэцуя в этот момент почувствовал даже желание дать в морду: как он может до него домогаться настолько прямолинейно и откровенно? Но сдержался. Да и, если подумать, Карт вёл себя гораздо более искренне, чем сам Тэцуя. — О’кей. Ну, вообще у нас принято так: если мы тебе даём, то ты тоже должен давать нам в ответ. Если бы я узнал, что ты собираешься переспать с моим мужем, я бы поставил условия: я допускаю это, только если ты посещаешь мои потроха. Ну о’кей, не во вкусе — так не во вкусе. Карт пока смирился с тем, что ему не видать члена Тэцуи как своих ушей. Тэцуя в следующий момент почувствовал на себе взгляд, он обернулся и увидел, что негритянка Вита Нова смотрит на него. — Да? — Тэцуя… Я могу облизать твои голые ножки? — чернокожая с дредами очень захотела удовлетворить свои фетиши. — Э, нет, прости — это не в моём вкусе. — Тэцуя покачал головой. В какой-то момент низкорослый индус Гурка Куксис заинтересовался Тэцуей в сексуальном смысле. Захотел, очевидно, подставиться под него. Тэцуя не испытывал сейчас подобных желаний и отказал. Гурка начал раскручивать тему в коллективе. Карт и Вита тоже посетовали на то, что Тэцуя им не дал. Да ещё втихаря поимел Василе. Кажется, Карт искренне испытал досаду из-за того, что упустил такой шанс насадить свою толстую задницу на такой крутой конский елдак. Сам Василе ничего не говорил, но, похоже, испытал некоторый стыд из-за того, что он проделал всё это за спиной своего мужа. Лу Сын и Гойя вняли словам своих друзей, так что решили вынести постановление в соответствии со своим обычаем. — Тэцуя, — сама китаянка решила донести до него эту весть. — У нас есть свои правила. Если нам не противно, мы удовлетворяем все сексуальные желания друг друга по первому слову или когда у нас будет такая возможность. Но только при одном условии — ты тоже будешь удовлетворять наши желания с таким же рвением и на таких же условиях. Нхан добавила с видом важной зазнайки: — Тэцуя, если ты будешь регулярно ссылаться на то, что у тебя голова болит или у тебя не стоит… Цитрон вставила в это всё разъяснительным тоном свою фразу: — Если будет понятно, что ты не хочешь принимать наших правил… — Да, если ты не хочешь, то мы все сойдёмся вот на чём — мы не будем тебе давать! — постановила Нхан. — Бля! — Тэцуя возмутился такому. — То есть, чтобы переспать с одним из вас, я должен поголовно переспать со всеми вами, нет? Даже с Касио? А вы все с ним спали? — Нет-нет, ты нас не так понял! — покачал головой Картоффель. — Моя вина, — извинилась Пасика. — Мне надо было объяснить тебе все правила, ещё когда ты захотел ебать меня в рот. — А у вас есть какой-то документ, с которым я могу ознакомиться? — решил узнать Тэцуя. — Я — командир, я должен был всё тебе объяснить, — Касио уселся рядом с ним. Тэцуи совсем не понравилось, когда рядом находится это довольно-таки отталкивающее лицо. — Я слушаю… — Это неписанные правила, — вставила тут Нова, — так что документа у нас нет… — Слушай, — Касио начал: — Ты должен обозначить Братству все свои сексуальные пристрастия, по крайней мере основные сексуальные пристрасти… — Я должен это на бумажке написать или прямой речью объявить? — уточнил Тэцуя. — Обычно это узнаётся в ходе общения, после чего, даже если ты это говоришь только одному из нас, он рассказывает об этом всем другим. Когда Касио об этом сказал, Тэцуи это ещё меньше понравилось. — Короче, в чём суть, — продолжал Касио, — она в том, что мы должны узнать вещи, которые для тебя принципиально неприемлемы. Например, как мы поняли, Тэцуя, ты никому не даёшь в жопу — для тебя это неприемлемо… — Да, для меня это ни в какую. Я только — акт, если с парнем. Бабы со страпонами меня тоже не интересуют. — А девки с хуями? — Ларк посмотрела на свою жену-робота, и Тэцуя быстро понял, что такое механическое тело можно дополнять самыми разными приблудами. Эти слова вызвали всеобщий хохот. — Так вот. Гойя и Рой, например, почти всегда гетеро. Они могут выебать транса или фембоя. Я тоже могу. — Касио указал на себя. — Но в основном мы трое с парнями не ебёмся, нас интересуют девки. Николас любит фембоев больше нас, но больше по бабам. Ни я, ни Гойя, ни Рой, ни Николас сами снизу тоже не бываем, не даём парням в жопы. Гурка и Карт — охотно дают парням в жопу. Василе может дать в жопу, но куда менее охотно. Дальше Касио перешёл к девушкам: — Нхан и Цитрон парней любят, но сильно по девушкам. Они — пара. Такие разъяснения Касио Тэцую совсем не удивили: Цитрон Лимоне — атлетическая спортсменка с мужеподобным вайбом, вьетнамка Нхан — стереотипная «лилия», женственная составляющая подобной лесбийской пары. — Пасика, Лу и Вита — больше по парням. — Касио посмотрел в их сторону. — Как ты уже понял, главный фетиш Виты… — Облизывать мужские ноги — я понял. Когда Тэцуя сейчас глядел на Виту, негритянка с дредами кивала ему. Касио перешёл сейчас к главному: — Так вот, в чём суть: Тэцуя, ты даёшь нам понять, какие сексуальные практики для тебя принципиально неприемлемы. В таком случае, мы их тебе не предлагаем. Но ты обязан также понять, какие практики неприемлемы для других — и ты тоже не будешь их предлагать. Тэцуя, за пределами тех вещей, которые для тебя неприемлемы, мы можем попросить у тебя всё. Если ты будешь регулярно отказывать, если этот список неприемлемых практик будет расти, то ты больше не в Братстве. В смысле, — Касио окинул взглядом собравшихся, — мы тогда договоримся, что не будем тебе давать. — А, вот как вот… Значит, у вас все девки готовы мне дать? — Тэцуя окинул их взглядом. Встал. — У меня есть к вам одно предложение: давайте я за один присест закрою свои долги и покажу вам, какой я крутой чел? Уверен, в вашем будущем мало кто так может. Облик Тэцуи поплыл. Одетый, он стоял в одном экземпляре; его облик покрылся рябью на манер иллюзии или оптического миража — распался, материализовались сразу несколько почти обнажённых Тэцуй, возле каждой девушки — по одной штуке. Тэцуи в одних трусах-боксёрках. Сейчас абсолютно все изумлены и все Тэцуи очень этим довольны. Ноно и Ларк обнимаются друг с другом, перед ними стоят два Тэцуи. Цитрон и Нхан держатся за руки — перед ними тоже два Тэцуи. Лу, Пасика и Вита стоят — Тэцуи появились у них за спиной. Гурка сидел верхом на летающем шаре, Карт — на краю дивана, держался за руку с Василе. Тэцуи появились лицом к ним. Когда первое изумление прошло, все Тэцуи синхронно посмотрели в стороны остальных парней — Касио, Николас, Гойя и Рой. — Ну как? — заговорили их рты абсолютно синхронно и в один голос. — Мне отработать вас? Надо сказать, что Тэцуя произвёл впечатление — никто из них не умел разделяться. Разве что Цитрон могла разделить своё собственное тело на несколько независимых частей, парящих в воздухе, способных действовать автономно друг от друга, но речь не шла о создании полноценных копий. И вообще это было псевдо-разделение: оно достигалось с помощью порталов — с точки зрения каждой конкретной части тела, она была соединена с другой частью тела. Итак, после некоторого промедления девушки согласились попробовать. Все они обнажились, разом дематериализовали свою одежду наряду с Гуркой и Картом. Тэцуя лапал и обнимался и целовался с каждой из своих партнёрш и с фембоем Гуркой. Карта в этом плане Тэцую не привлекал — толстяка, сидящего на диване голышом, Тэцуя сразу взял руками за голову и прижал его лицо к своему члену, заставил целовать яйца и сосать. Тэцуи в какой-то момент почти все разом занялись куни — все облизывали влагалище своим партнёршам. Только Гурку Тэцуя заставил сосать член себе. В случае Виты, Тэцуя просто выставил к лицу свои ноги и негритянка с дредами охотно облизывала ему подошвы, пальцы и пятки. Этот этап закончился: Ларк и Ноно поставлены на четвереньки лицом друг другу, жёны лижутся и сосутся, пока Тэцуи прочищают им куночки; Цитрон — на спине, Нхан — накрыла её в позиции 69, лесбиянки облизывают друг другу клиторы, Тэцуи — прочищают им влагалища, в анус Нхан ещё засунут смазанный палец. Как же вьетнамка дрожит от удовольствия! Один Тэцуя лёг на кровать спиной, обнимая руками Пасику: её он насадил на свой елдак, зарылся лицом в пышные светлые волосы. Следующий Тэцуя обхватил руками Лу Сын со спины, накрыл ею Пасику, заставил блондинку и брюнетку жадно целоваться, сплетаться языками, браться за ручки и переплетаться пальцами. Трахались так. Гурку и Карта Тэцуя тоже решил поставить на четвереньки в центре дивана лицами друг к другу, совершал с ними содомию, дал каждому из этих двух парней насладиться своим членом. Для удовлетворения Виты потребовалось материализовать ещё одного Тэцую — первый положил её на бок, прочищал влагалище, задирал её бедро. Второй Тэцуя прижал к лицу негритянки свои ступни. По ходу всей этой оргии происходили некоторые перемены: Тэцую заинтересовали сиськи Ноно, так что он её перевернул на спину, лапал ей бюст. Ларк, сама всё это время принимая в свою куночку толчки другого Тэцуи, покорно склоняла своё лицо над лицом возлюбленной, продолжала переплетаться языками с ней. Тэцуи со временем разъединили все пары: они предпочли сесть на диван и усадить всех девушек и парней в позиции обратных наездниц, давали им самим энергично, ритмично скакать и сжимали партнёрш и партнёров за запястья. Под конец оргии материализовались ещё Тэцуи: они буквально покрыли собой пол; на дополнительные мужские тела брошены все остальные участники этой оргии, включая Гурку и Карта. Сверху их накрыли, отверстия партнёрш и партнёров снова закупорили уже ранее работавшие над ними Тэцуи. В этот момент во рты всех девушек, кроме Ларк, Нхан и Виты, введены члены нижних Тэцуй. Рот Ларк Тэцуя закупорил членом Гурки, Нхан — членом Карта, Вита — сосёт большой палец ноги Тэцуи. Ещё одна его ступня вжимается ей в лицо с боку. Множество пальцев и губы Тэцуй ласкают девушкам соски и лапают их за бёдра и поясницы. Всё это медленно стихает по мере того, как раздаются стоны во время извержений и разрядок. Вся эта оргия, представляющая из себя буквально нераздельное сцепление сразу больше трёх десятков обнажённых тел, больше мужских, чем женских, постепенно заканчивается тем, что участники и участницы выбивают. Они кончают и в них кончают — в каждое женское влагалище и в каждый рот кончила струя спермы, в задницы двух парней она тоже заброшена такими же, рьяно забившими струями. Чтобы не создавать столпотворения, те Тэцуи, в которых отпадала надобность, растворялись в воздухе. В конце осталось всего лишь четыре Тэцуи, они стали полупрозрачными и слились в одного — одетого, довольного смотрящего на группу своих раздетых половых партнёров, покрытых потом и его спермой и пререводящих дыхание. *** Виктор не почувствовал большого интереса к Сейдзи, как к мужчине. Вероятно, он избрал бы этого японского барда в качестве постоянного партнёра, не будь альтернативы. Виктор решил на следующий день всё-таки провести время с Дугласом. Американец играл на гитаре под наблюдением Маглора, учился лучше использовать издаваемые звуки для сплетения неких заклинаний. Облачённый в униформу российской армии, Виктор также скрыл глаза тёмными очками, взирал сквозь такие мини-компьютеры за тем, как пространство вокруг Дугласа неким астральным образом реагирует на игру. — Виктор, ты хочешь попробовать? — Маглор посмотрел на него. — Э-э… Быть может потом — сейчас я хочу просто посмотреть. — Виктор сел на ближайшую скамейку — размещались ребята в саду возле дворца. Попаданец вспоминал, как в молодости, ещё в том мире, он читал в ранней юности фанфики Перумова по Толкину. Сейчас надо было, конечно, освежить воспоминания. В этот же момент поблизости другие бойцы решили устроить рукопашнве схватки. В качестве главной участницы выступала Рей Cing. Когда она вернулась с Элизии, старые товарищи заинтересовались, каким новым премудростям она обучилась? Рей Cing ответила, что она практиковала главным образом рукопашный бой. Да, ей удалось выучить множество заклятий, мантр, воззваний, символов и всего прочего, что давало бы ей возможность сравниться в могуществе с Рей-Лилит. Но её эго всё же не может адекватно распоряжаться какой-то уж слишком большой мощью. По этой причине Рей Cing решила довести до совершенства главным образом своё основное умение — рукопашку. И сейчас она сама первой сказала, что желает показать его на деле. Эта мускулистая версия Аянами регулярно щеголяла в своём комбинезоне белых и зелёных цветов, чья ткань очень эффектно обтягивала её крепкое телосложение, её чисто мужские бицепсы. Такая мускулатура никак не уменьшала её женственность — бюст по-прежнему крайне выразительный, изгиб спины и округлые формы ягодиц очень выражены. Пальцы на руках и ногах, пятки всё время обнажены. Она ещё обычно, как вот сейчас, носит китель и фуражку NERV, чтобы обозначить свою принадлежность к этой организации. Сейчас Рей Cing сняла их с себя, выйдя на середину поляны в окружении наблюдателей. Первым против неё выходит Киттан. Этот упитанный, даже пузатый блондин — кажется, насколько понял Виктор, волосы его покрашены, пышные брови необыкновенно тёмные. Рей Cing делает шаг вперёд и наносит двойной удар кулаками, они направлены в разные части тела Спирального рыцаря, прилетают по голове и по животу. Киттана просто сшибает с ног, пухляк отлетает. Ему помогают встать на ноги Вирал и Даяка. Виктор моргнул со смесью изумления и уважения. — Лихо она его… Тэцуя видит, что Виктор наблюдает за ними. Подходит к нему и говорит: — Я уже много с ней бился. Мы оба друг другу не уступали. Против Рей Cing выходит Тодзи. Она атакует быстрее, чем пилот Евы-03 успевает среагировать: мускулистая альбиноска просто хватает недо-гопника за голову, опускает её, даёт коленом по лицу. У Тодзи сразу хлещет кровь из носа, кажется, переносица даже слегка искривилась. У бедняги сотрясение. Пилот Евы-03 не может больше сражаться, он сгибается. Рей Cing отступает в сторону и видит, как Тодзи рвёт на траву. — Кто следующий? — Рей Cing окинула взором присутствующих. Маэдрос уносит Тодзи на руках. — Я попробую! — дальше Юнг Фрейд вышла против Рей Cing. Не побоялась. Ринулась в бой, но мускулистая Аянами непобедима: в момент, когда Юнг вскинула ногой, Рей схватила эту конечность обеими руками, прижала к себе. Когда Юнг сама скорчилась от боли, Рей заехала лбом ей в живот. Юнг от такого вся утратила контроль над своим телом, рухнула на попу. Слёзы заструились с глаз. Норико и Казуми помогли ей встать и ответили её. — Я теперь! — Мадора выступила теперь против Рей Cing. Темноволосая француженка, объятая цензурирующей прозрачной тканью, перестала левитировать, твёрдо встала ногами на зелёную траву. Рей Cing восприняла происходящее уже как проблему, даже сделала оглядку на Рей-Лилит. — Я могу передать тебе свою онтологическую массу, если потребуется, — пообещала мать. — Нет, я не буду драться с Cing в полную силу. — Мадора приблизилась. — Только рукопашка на первых порах. Рей Cing мужественно посмотрела в глаза Мадоре, кивнула ей. В следующий момент девушки схлестнулись: Рей Cing схватила ногу Мадоры и поднимала над головой. Тем самым француженка утратила баланс и шлёпнулась на ягодицы. Рей Cing осталась победоносно стоять над ней. Мадора, разумеется, сразу же вскочила, схватила Рей Cing пальцами за запястья, сдавила её так, что кисти руки утратили чувствительность, пальцы больше не могли двигаться. Мадора выпустила её запястья, сверкнула глазами и коварно взглянула в лицо Рей Cing. Рей Cing стоическим восприняла такой поворот событий. И контратаковала: мускулистая лилим пустила в ход быструю и непрерывную серию ударов локтями прямиком по голове Мадоры. Они влетели ей в лоб, в глаза и в щёки, кровь брызнула из носа. Изо рта даже вылетела пара зубов. Мадора схватилась руками за лицо, кровь обильно потекла. — Это всё? — Рей Cing спокойно выгнула бровь. Мадора на это только кивнула, ничего не говоря и не отрывая ладоней от разбитого лица. Развернулась и отошла в сторону. Её похлопали по плечу Йоко и Казуми. Норико сейчас убедилась, что Юнг пришла в себя и посмотрела на Рей Cing со смесью восхищения и испуга. Дальше на Рей Cing налетели другие противники — Кенске очень захотел, чтобы она его отмудохала. Гик в очках напал, аж сжимая в руке нож. Рей Cing перехватила её, сделала так, чтобы нож выпал. Она положила руку Кенске на затылок, а затем сбила с ног взмахом собственного бедра. Очки разлетелись в осколки, Кенске протянулся в крови, лицо его охватила припухлость. Рей Cing подумала о том, что переборщила. Но Кенске, уносимый на носилках, улыбался в припадке мазохизма, будучи очень доволен, что его отработали именно таким образом. — Эй, а давай я! — выступает против неё Тэцуя. Рей Cing ему улыбается. Тэцуя сейчас снимет с себя шарф, передаёт в руки наблюдателей. Оба становятся друг напротив друга. Тэцуя уже знает, что Рей Cing будет делать. Она попыталась оглушить его локтевой костью по подбородку — это её любимый приём по отношению к нему. Тэцуя вовремя увёл шею. Дальше Рей Cing наносит энергичный удар ногой по голове Тэцуя и затем сразу же коленом по его животу. Он не успевает на такое реагировать. В остальном пилот Мазингера всё это выдерживает, даже возвращает контроль над ногами и отступает ещё на пару шагов. Все окружающие напряжённо наблюдают за тем, чем завершится эта схватка. Тэцуя приходит в себя, рьяной концентрацией воли запускает себя. Рей уже знала, насколько он силён сам, когда бьёт с тарана. Так что альбиноска без проблем шлёпнулась на спину. Рей предпочла извернуться. Она резко вскочила, перешла в контратаку. Тэцуя уже хорошо знал, что она будет делать. Руки Рей двигаются по круговой траектории, создавая своим скоростным мельтешением по сути щит в виде полусферы, он позволяет сейчас эффективно блокировать атаки. Тэцуя знал, что такая техника требует большой концентрации: Рей Cing выдохнется после того, как закончит. Пока щит держится, Тэцуя знал, что не сможет победить её. Так что решил пока признаться своё поражение. В схватке один на один Рей Cing, при таких правилах игры, можно победить только, пока она не врубила такой режим. Рей Cing выдохлась, по лбу обильно стекали капли пота. Ния очень заботливо подлетела к ней, скормила плод со своего мистического дерева. Это восстановило ей силы и выносливость, так что Рей Cing без проблем решила принять новый вызов. Виктор спросил у Дугласа, может ли он её победить? — На этих условиях? Могу попробовать, но я больше фехтовальщик и убийца. — А ты мог бы убить Рей Cing на таких правилах? — Не знаю, Виктор. У неё, в отличие от Рей-Лилит, исключительно хорошо развита воля к жизни. У неё нет негативной кармы, она могла бы восстанавливаться… Рей Cing услышала этот разговор с десятка метров, потому посмотрела в их сторону. Подошла к ним: — Зорро, — заглянула она ему в глаза, — мы хотелось бы сразиться с тобой. — Хорошо, давай попробуем, — кивинул Дуглас. Виктор с улыбкой похлопал его по плечу. Рей Cing, завидев выражение лица Виктора, сама улыбнулась. Кажется, Рей Cing улыбалась всякий раз, когда рядом кто-то улыбался. Итак, Дуглас вышел к ней — одет сейчас в повседневный молодёжный прикид. Брать в руки оружие наш шиноби не стал. Оборотень и лилим схлестнулись: Дуглас не привык сражаться без меча, а использовать акупунктуру против Рей Cing невозможно. Дуглас успел один раз ткнуть её пальцем в глаз. Это дало ему возможность ослепить Рей. Её нервы в обоих глазах временное перекрылись. Дуглас знал, само по себе это её не обезвредит: Рей может прекрасно ориентироваться благодаря оголённой коже стоп. Пока какой-то объект стоит на земле, Рей его видит. Дуглас решил подпрыгнуть в воздух. Увы, ему не хватило скорости — да, он коснулся Рей раньше, чем она коснулась его, но следом у шиноби больше не оставалось времени на что-либо ещё. Рей одаривает ладонью сверху-вниз, буквально разрезает ему тело! Она знала, как только он получает фатальное повреждение, людская личина просто спадёт, как кожа со змея, и обнажит форму вервольфа. Все увидели, как людской облик Дугласа буквально разрубило рукой. Из него вырвался ужасающий оборотень, обладающий чертами гремлина, гоблина, вампира. Чрезвычайно отталкивающий и пугающий. Но Рей на это просто замерла. По уговору, они сражались до тех пор, пока Дуглас мог вести бой в людской форме. Так что такой ход событий считался за полное поражение шиноби. Дуглас изрядно испугал часть присутствующих, отступил, поклонился. Его одежда сейчас висела на нём драными лохмотьями. Он отступил, присоединился к числу зрителей. Рей все аплодировали, она им вежливо поклонилась. Виктор уже подумал сам с ней сражаться, он помнил, что раньше Рей Cing была сильнее него. Но тут на ум пришла такая идея: — Генерал Маэдрос, — этот медноволосый эльф, одетый в камуфляж, обутый в берцы, как сам Виктор, был самым высоким из эльфов и вообще из их окружения, — вы не хотите сразиться к Рей Cing? — Такого желания у меня нет. — Давай, Маэдрос-сан. — Рей Cing шагнула к нему, все вокруг расступились. Девушка вслушалась в ауру противника. — Маэдрос-сан, у вас очень большое негативной кармы. Особенно вокруг вашей железной руки. — Да, это дар Врага. — Маэдрос взглянул на руку. — Как я уже рассказывал твоим друзьям, однажды Мелькор заключил меня в окову и пытался сделать свои мысли моими мыслями. Чтобы вырываться, я оторвал себе сам свою правую руку. Негативные воспоминания об этом не позволяют мне восстановить естественную руку. Я использую этот протез. В нём запечатаны воспоминания о том случае, так моё прикосновение будет губительным для всякой бурной витальности. Рей Cing, если хочешь, я могу отсоединить протез? — Если вы это сделаете, у вас будет только одна рука. Мне кажется, это будет не очень честным. — Рей Cing над этим задумалась. Её мать, Рей-Лилит, предложила такой вариант: — Маэдрос-сан, Cing, давай уравняем шансы: мы оставим протез, но Cing начнёт схватку с того, что задействует свою сильнейшую рукопашную защитную технику. — Я согласна. — Я согласен, раз Рей Cing согласна. Маэдрос и Рей Cing приготовились. Руки у лилим двигаются по круговой траектории, создавая щит в виде полусферы, позволяющий эффективно блокировать атаки. Маэдрос подошёл к ней, с тычка обрушился своей железной рукой. Что произошло! Хруст костей, полетели брызги крови! У Рей Cing сразу два открытых перелома, её руки просто изуродованы! Не только она одна уставилась в шоке на свои изуродованные верхние конечности. — Скорее, помогите ей! — первым потребовал сам Маэдрос. Тодзи подбежал, Ния — подлетела, оба начали колдовать над Рей, чтобы залечить её раны. Тодзи наложил ладони на открытый перелом одной руки, выделял сквозь поры кожи лечебную ангельскую слизь. Ния прикосновением восстанавливала вторую руку. Сама Рей Cing испугалась, так как поняла — её собственного резерва не хватает на регенерацию. Маэдрос прямо шарахнул её энергией Танатоса так, что клетки организма едва не начали моментально отмирать. Сам эльф очень разволновался за Рей Cing, стоял рядом и взволнованно смотрел, пока ей не восстановили конечности. Рей перестала глядеть на то, как сжимаются и разжимаются её кисти. Посмотрела на Маэдроса, поклонилась ему. — Спасибо вам, Маэдрос-сан. Вы преподали мне важный урок. Я недооценила вас. — Я не хотел давать тебе такого урока, не через такую боль, во всяком случае. Рей Cing продолжила смотреть на него. Эльф прочитал в её взгляде такие намерения: — Рей Cing, ты хочешь продолжить бой? — Я хочу попробовать одну технику… Я прочитала вашу ауру и думаю, что могу нанести по вам удар, который проигнорирует вашу прочность. Прочитав вашу ауру, я смогу найти в ней слабое место. Я могу попробовать вас ударить? Но вы будете защищаться только органической рукой. — Как скажешь, я согласен попробовать. — Маэдрос убрал железную руку за спину и выставил вперёд только левую. Рей Cing несколько секунд смотрела на него. Сорвалась с места, подпрыгнула в воздух, по вертикали обрушилась ногой из точки в воздухе, желая поразить слабое место. На самом деле такой удар мог бы попасть в любую часть тела с одинаковым эффектом. Рей била с такой вложенной метафизической волей, что онтологически её попадание послужило бы попаданием в слабое место. Маэдрос вовремя схватил Рей за щиколотку, остановил её ногу. Стопа застыла в воздухе. Маэдрос держал её, пока соперница падала к земле. Её лазурные волосы коснулись зелёной травы возле берц Маэдроса. Эльф держал Рей одной рукой, не дав удариться затылком о землю. Поднял её повыше. — «Он гораздо сильнее, чем я!» — Рей Cing охватил страх. Маэдрос подбросил её в воздух. Рей очень проворно там перевернулась, акробатически изящно приземлилась. Поклонилась Маэдросу, он поклонился ей. — Спасибо, — Рей Cing просовывала руки через свой китель, — теперь у меня будет ещё один стимул, чтобы стать сильнее. Покрыла фуражкой свои лазурные волосы. Её стрижка более короткая, чем у остальных Рей — Рей Cing. — Ния парила в воздухе возле неё, положила руку ей на плечо. — Давай я понаблюдаю за тобой какое-то время. — Да, понаблюдай, — распорядилась Рей-Лилит. Она подошла к своей дочери, возложила руку ей на плечо, закрыла глаза, вслушалась в энергию либидо, струившуюся сквозь плоть и кости. — Клетки твоего тела могут начать отмирать из-за воздействия деструдо. Рей-Лилит открыла глаза, убрала руку от дочери, взглянула далее на железную руку Маэдроса: — У вас там скопилось очень много деструдо. — Хорошо, я буду ближайшие сутки под присмотром Нии. — Рей Cing удалилась вместе с летающей жрицей Астарты. Симон пронаблюдал за этим, но идити вслед за женой и за её новой знакомой не стал. А вот Утэна очень заинтересовано посмотрела на то, как они уходят. До того она находилась в положении простого наблюдателя. Утэна умела орудовать кавалерийской палашей, до кулачной борьбы предпочитала не доводить дело. Немного постояв и подумав, Утэна решила последовать за Рей Cing. Ния предложила Рей Cing посетить целебный источник. Дочь Лилит согласилась. Источник журчал в сердце священного сада, в самом окружении красивого кустарника и многочисленных пёстрых цветов и растений. Подруги сняли одежду и повесили на ветке дерева, опущенные к ним. Забрались в воду в обнажённом виде. — Ния, я могу заняться с тобой любовью? — Рей Cing взяла её за руку. — Да, конечно: я — ритуальная блудница. Это мой долг! — Ния сразу же захватила Рей Cing за плечи. Обе девушки поцеловались и переплелись языками. Мускулистая Рей предпочла усадить Нию на ближайший валун, размещённый таким образом, чтобы на нём можно было удобно расположиться, опускать ноги в святой источник. Мускулистая лилим извлекла язык изо рта воздушной сельфиды, прошлась поцелуями по шее и её титькам; дала самой Нии пососать такие у себя — дала заключить свои большие груди, настоящие кокосы с титьками, в хват нежных пальчиков. Раздвинула Нии бёдра, чтобы впиться пальцами ей в вульву. Утэна протиснулась сюда через ветки и кустарник, выглянула к девушкам сквозь естественное зелёное заграждение. Услышала, как Ния сейчас похабно стонет, закатывая глаза и запрокидывая затылок от такой дрочки. Рей Cing, присев на корточки посреди воды, очень рьяно орудует пальцами, дабы вскружить голову своей партнёрше. — Слушайте! Простите! — Утэна аж слегка покраснела. — Я могу присоединиться к вам?! Ния и Рей Cing одновременно взглянули на эту гостью: первая звонко и радостно рассмеялась, вторая — просто скромно улыбнулась. — Да, конечно, Утэна! Рей Cing, ты не против? — Не против, если Утэна будет больше думать о нашем удовольствии, чем о своём собстве. — Рей Cing поставила такое условие. И Утэна согласилась: — Хорошо, Рей Cing, — Утэна взялась обнажаться, — я сейчас займусь твоей куночкой. Ты не пожалеешь. Утэна подмигнула. Когда обладательница хварны Диоса повесила свою одежду на ветки дереве и скользнула в источник, Рей Cing попросила пока не отвлекать её от Нии. — Утэна, ты можешь попробовать достать мне удовольствие любым способом каким хочешь… — О, — Утэна почесала себе затылок сквозь пышные розовые волосы, спадающие за плечи (они всегда освобождались, стоило ей только снять с головы мужского вида фуражку). — Доверься мне. Многие девушки были удовлетворены моими пальчиками… Слушая её, Утэна просунула свои пальчики мускулистой лилим между бёдер, ласки в том месте увеличили её возбуждение. Ния вскоре, разевая рот, прозвучала, что кончила. Рей Cing извлекла из её вульвы свои влажные пальчики и облизала их, тщательно распробовала вкус телесной жидкости Нии; повернулась к Утэна. — Мне нравятся твои пальчики, — призналась Рей Cing, — но, думаю, мои будут лучше… — А ты попробуй мои поцелуи, — Утэна обняла затылок Рей Cing, губы девушек соединились. Изведав серию поцелуев себе в уста, Рей Cing в ответ лапала новую знакомую за аккуратную, традиционно женственную талию; брала за груди своими крепкими руками, которые ничем не отчаялись от мужских; даже, получив разрешение, дочь Лилит один раз чуть попробовала выкрутить Утэне титьки. Розововолосая паладья несколько раз болезненно заморгала во время этой процедуры, попросила так больше не делать. Утэна старалась гладить бицепсы Рей Cing, согревать их в своих руках и целовать её мускулы. Приняв такие ласки, Рей Cing указала на свой клитор, очень большой — толщиной с палец, и этот половой орган полностью возбудился и требовал к себе внимания. Утэна обвела губы языком и согнула колени, какое-то время сосала этот инструмент любви. Руки Утэны в это время тискали и согревали ягодицы Рей Cing. Мускулистая лилим держала свою любовницу за голову. Под конец демонетка начала очень звучно стонать и кончила, влага потекла из вульвы по сильным бёдрам лилим. Чуть дрожа веком, Утэна отпрянула устами от клитора-гиганта. Дочь Лилит пожелала сделать так — Ния в это время отдыхала на камне и наблюдала за этим — Утэна поставлена раком с краю воды, обладательница лазурных волос засунула себе пальцы во влагалище, извлекла, чтобы самыми влажными подушечками натирать нижние губки обладательницы волос розовых. Ния подобралась поближе, чтобы ласкать целовать Утэну в губы и массировать ей сиськи. В результате краска полностью заволокла щёчки — Утэна кончила под натиском могучих пальцев Рей Cing, которые, сами по себе, не представлялось возможность отличить от мужских. — Фух! Спасибо большое! — Утэна дальше чмокнула в губы Нию и закопалась лицом в её пышные волосы, подобные позолоченному облаку. — Хорошо… Убедившись, что её подруга пережила оргазм, Рей Cing выпрямилась и перевела дыхание. Понаблюдала за тем, как страсти Нии и Утэны стихают в объятиях друг у друга. Рей Cing предпочла дальше сесть в воду и обеими руками привлекла к себе двух своих подруг. Три нагие девушки вот так прижались и отдыхали вместе в этой воде, скрытые от постороннего взгляда пышной кроной дерева. Мари и Аска наблюдали за всем этим сквозь рентгеновские очки. — Ну как тебе, извращенка? — Аска упиралась руками в бока и нахально взирала на свою подругу. — Мне не нравится, что у Cing так много мужских черт: не люблю девушек, которые начинают выглядеть как парни… Аска громогласно расхохоталась… *** Раздался сигнал тревоги. — Обнаружен Ангел! — появилась голограмма Макото. Синдзи немедленно всех телепортировал в командный центр. На экранах — трансляция со спутника. Те, городские руины, в которых отряд победил Антихтона. Сейчас громадная туча расползается над этим регионам. — Судя по АТ-полю, это такие же существа, с которыми мы имели дело до этого. — Рицуко кое-что ещё настроила. — А где он? — спросила Йоко. — Возможно, сама туча — это Ангел, — взглянул на неё Росиу, — А, возможно, он в ней прячется… — Симон напряжённо взгляделся в тучу. — У меня нет никаких сомнений, что туча — это сам Ангел, — прозвучал Вирал. В этот момент Фэанор, Маэдрос и Маглор с помощью телепатии обменялись некоторыми внутренними ассоциациями и воспоминаниями. Маглор озвучил: — Похоже, это будет майа Ниэнны: Госпожа печали — это её дитя. — Может быть, это больше Манвэ, а? — взглянула на них Мадора. — Он же с небом связан, не? — Я чувствую, здесь больше печали и отчаяния, чем бурной ярости, — Фэанор шагнул к голографическому изображению: объёмная карта, над ней — гигантская тучая. — Я пойду в этот раз в бой! — вызвался тут Симон. — Меня возьмите! — вдруг запросился Эш. — Устал сидеть без дела. Эйджи обеспокоился и захотел его отговорить. Эш настоял на своём участии, похоже, руководствуясь в первую очередь собственной гордостью. — Я — в деле! — указал на себя Синдзи. — Мадора, останься пока тут. — Фэанор взглянул на неё. — Мы пойдём с мехами или без? — задала вопрос Утэна. — Лучше пока без них. Так можно будет справиться без больших разрушений, — повернулась к ней Рей-Лилит. Она материализовала в руках Копьё Лонгиния. — Теперь пусть Утэна, Мадора и Айони останутся тут. Я пойду. Ноно — защищай станцию. Итого, когда Синдзи открыл портал, сквозь него вслед за ним вышли Фэанор, Рей-Лилит, Симон и Эш. Синдзи — в комбинезоне, Фэанор — в доспехах, Симон пока в парадном костюме, Рей-Лилит преобразовала униформу в белый комбинезон, Эш — в своей повседневной одежде, только накануне на себя лёгкое пальто и вооружился двуствольным дробовиком. Вокруг — серые, пыльные руины, по большей части бесформенные груды, когда-то бывшие десятками этажей и стен; кругом ветер гоняет пыль, тёмные тучи раскинулись от горизонта до горизонта; прямо целые пустоши, останки тысячу лет назад брошенных автомобилей, кругом битые обломки, мусор, щебень — всё это накрывает густеющий сумрак Госпожи печали. И вот их противник появляется — первые секунды выглядит как фигура, похожая на колпак или конус, состоящая из более плотного сумрака. Фэанор отчётливо видит существо сквозь визор собственного шлема. — А!.. Сeniril [«Зеркало!»] Эльф не стал ничего пояснять — просто повалил выстрелы из леденящего револьвера. Живая фигура из сумрака ускользнула. Голубые росчерки попали в посторонние предметы, элементы ландшафта, проморозили их так, что какие-то крупные обломки или мусорные кучки просто раскрошились. — Что это такое, Курво-сан?! — Синдзи метнул туда нож. Тень от него ушла, обернулась плотью… В следующий момент прямо к Синдзи гналась тварь — полностью обнажённый, искажённый человек, бегающий на четырёх конечностях, специально так расположенных, чтобы он мог передвигаться подобным способом. Неандерталец с лицом Синдзи, полностью обезображенным дьявольской похотью. Виден огромный, постоянно торчащий член. У самого Синдзи настолько округлились глаза, что он, казалось, перестал быть японцем. — Это Эрлих Хан! Мой внутренний демон! — Синдзи настолько изумлён, что даже не может атаковать. Эрлик Хан ещё сейчас наделён его сверхскоростью, так что… Фэанор останавливает этого монстра своей рукой, врезает прямо в челюсть — от этого голый искажённый гуманоид отлетает аж на пару сотен метров. Пробивает собой ближайшие развалины, поднимает пыль. Стоит раскаистый грохот. — Ах он уёбок! Я понял, эта тварь принимает облик наших тёмных сторон! — Синдзи сейчас объят гневом. — Я убью этого Ангела! Он запускает себя в прыжке. Когда очутился в воздухе на середине расстояния, бросил один за другим несколько серебряных ножей. Они пронзили восходящее облако пыли. Синдзи приземлился рядом с ним. Как только он это сделал, из пыли Зеркальный Ангел вырвался уже в другом виде. Выглядел теперь как Фэанор — только в других доспехах. На беглый взгляд Синдзи — менее технологичных. Почерневший от копоти и запёкшейся крови, рассечённое во многих местах боевое облачение, и волосы рассыпались по тёмному металлу и прилипли к напряженному, потному лбу. Глаза — суровые, стальные, кажется, одновременно опустошены и блуждают, точно в поисках потерянного сокровища… Зеркальный Фэанор видит Синдзи, начинает чертить в воздухе некие эльфийские знаки своим волнистым фламбергом. Доппельгангер в такой форме крайне быстр в ближнем бою и так целеустремлён, что порубил бы на раз два любого противника. Синдзи от всего этого ускоряется, сам взмывает в высь, скачет вокруг — метает ножи руками и, иногда, ногами (ткань комбинезона обнажила ступни). Казалось, ими бьёт само пространство. Сверкает их серебро, грани силуэта Синдзи и цвета его костюма и кожи во время своего движения превращаются в какие-то размытые мазки красок. Глаза разят яростной лазурью. Тем не менее Зеркальный Фэанор не останавливается — движения его фламберга запускают воздушные волны. Очевидно, это всё защитные эльфийские чары. Воздушные знаки отбивают или отклоняют всё, что в таком изобилии метает пилот Евы-01. Другие бойцы первые моменты пока наблюдают за боем. Фэанор и Симон первыми бросаются в бой. Синдзи из-за этого вынужден пока прекратить метать ножи. Настоящий и Зеркальный Фэанор сшибаются, ударной волной от столкновения аж сбивают с ног Синдзи и Симона. Оба падают в битый щебень и пару секунд барахтаются среди каменной крошки и остатков мелкого мусора. На их глазах, два эльфа-мечника — Фэанор из настоящего и как бы Фэанор из прошлого. У обоих материализовались в руках полноценные щиты, каждый несёт на себе знак восьмилучевой звезды. Синдзи отрывает голову от щебня, первые моменты болезненно шевелит пальцами рук и ног, дрогает веками и бровями. Симон поднимается раньше него, оба сейчас одновременно глядят на это сражение. Фламберги высекают искры, врезаются в щиты и в доспехи, рассекают их. Фэанор на какой-то момент, кажется, позабыл себя. Его попытка забороть двойника не очень получается. К счастью, настоящий Фэанор очень быстро отпрыгивает назад. — Печатайте его! — кричит он. Синдзи тогда в один момент просто рассекает ткань реальности перед собой. Зеркальный Фэанор — перед порталом. Симон сигает ему за спину и даёт пинка в поясницу. Доппельгангер кувырком улетает в чёрную бездонную пропасть. Синдзи затем исполняет такое движение рукой, как если бы он закрывал дверь на ключ. Портал затягивается. — Пусть попробует выбраться!.. — Синдзи дематериализовал нож и покрыл ступни тканью комбинезона. Небо всё ещё тёмное, стало только чуть-чуть светлее. — Ангел ещё здесь, — Рей-Лилит спокойно оглядывает тучи. — Их несколько? — спросил Эш, стоя позади неё. — Кажется, ещё есть ипостаси этого существа… Симон вслушался в стихию мира, взглянул на товарища: — Синдзи, я так понимаю, враг растворён в окружении. Ты победил всего лишь его боевое воплощение. Скорее всего, он просто воплотился снова… — Верно. Вон — он. — Фэанор фиксирует визором очередную материализацию противника. Ангел снова выглядит как почти прозрачный и почти невидимый вытянутый конус. — Я попробую узнать его имя и подчинить себе. — Симон исполняет некий ритуальный жест. Выходит навстречу противнику, аж даже закрывает глаза очками землекопа, сквозь которые наблюдает за существом. Ангел улавливает ментальные волны Симона, преображает себя в… Ростом с Фэанора, загорелый мужик турецкой внешности, красные радужки глаз, напоминающие концентрический набор спиралей. Как его запомнил Симон, Лордгеном одет в белые штаны на чёрном поясе, в длинную белую верхнюю накидку, напоминающую мантию, обернутую вокруг волосатого торса. Босой. Лысый, брутальный, острая чёрная бородка впереди, ещё два таких острия по краям лица. Симон несколько удивлён, он ожидал увидеть свою собственную ипостась в качестве рыцаря Аст-Ахэ, но тут появился давно мертвый враг. Отец его жены. — Я помню, что испугался, когла почувствовал в себе гнев. Когда испуганные гилики взялись сносить статую Камины… — Симон сейчас взгляну в сторону своих друзей. — Я почувствовал, что моя Спиральная энергия стала в точности как у… Лордгеном просто оттолкнулся ногой, поднял позади себя облако пыли — запустил всю свою здоровую тушу, прямо сделал выстрел ядром, выпущенным из пушки. Симон, не взирая на некоторое смятение, отреагировал оперативно: заблокировал Лордгенома прямо столкновением со своим кулаком. Да, спапожищи Симона аж ушли в землю, при всей своей длине, достигавшей колен, погрузились в твердь весьма прилично. Но Симон, напрягая мускулы, затормозил врага. И Лордгеном, скаля зубы, оставился. — Никому не вмешиваться! — в глазу Симона вокруг зрачка закрутилась зелёная спираль. — Он мой! Под отважную улыбку Симона, его объяла насыщенная изумрудом аура. Одежда преобразовалась под униформу геокинетики — торс обнажен, сверло болтается возле шеи как амулет, руки окованы железом, на ногах — широченные штаны с рисунком пламени, босые подошвы погружены в землю и вытягивают энергию. Симон врезал с железного кулака в рыло Лордгеному, аж чуть не заставил басурманина повалиться на свою широкую спину. Слюна брызнула с его искажённого лица. Симон же возликовал и нашёл особенное удовольствие в избиении такого здоровяка. Следящая массивная рукавица столкнулась с челюстью Лордгенома. Турок отброшен — самарянин вынимает ногу из земного углубления. Подпитка в эти доли мгновения ослабевает. Лордгеном наносит ответный удар — до боли сжатый, массивный смуглый кулак вонзился в живот Симона, буквально промял его. Какая агония скривила лицо! — Он проиграл! — испугался Эш. — Симон! — Синдзи вновь материализует нож. — Погоди! — Фэанор не даёт ему метнуть. — Дай ему шанс! Лордгеном коленом отправляет Симона в полёт — в небе у Проходчика нет подпитки от твёрдой стихии. Сразу же, как только Симон в воздухе, Лордгеном пыхает алым — языки алой плазмы охватывают лысый череп, в руку спиралью скручивается магматический раскалённый бур. Лордгеном собирается бросить его в небо. Рей-Лилит собирается метнуть Копьё Логиния. Голос Симона звучит в голове: — Нет, подожди! Симон распадается на множество двойников, они выпадают буквально дождём, падают с неба, окружают Лордгенома. Старый Спиральный король — в замешательстве. Сверло пронзает одну иллюзию, потом — вторую, потом — третью. Союзники видят иллюзорных Симонов как просто прозрачные силуэты. Настоящий Симон входит в один силуэт, чтобы нанести удар. Потом, под покровом невидимости, выходит из него, входит в другой. Таким образом железный кулак прилетает по Лордгеному от тех Симонов, коих он уже пронзил буром, убедившись в их иллюзорности. Лордгеном, конечно, по способностям мог бы материализовать сразу множество буров в разные стороны, мог бы ощетиниться ежом, однако его слишком быстро и слишком часто избивают — у него не хватает возможности сконцентрировать на этом волю. Как итог такого избиения, Лордгеном наугад бросает свой бур — Симон ловит его в свои рукавицы, раздавливает, поглощает алые искры искры. И бьёт ногой по тверде. Земля разламывает и поглощает Лордгенома. Побитый и помятый, он падает в расщелину. Пасть геенны затворяется. Симон доволен собой и ясно улыбается. На его лице красиво играют солнечные лучи, упавшие сквозь проталины в тучах. Небо сделалось ещё более светлым. Он не спешит пока развоплощать своё облачение геокинетика. Симон ступает голыми подошвами, плотно покрытыми сухой грязью, старается проанализировать лейлинии. — Я не могу узнать его имя. Зато я чувствую, этот архонт, этот Ангел, как вы его называете, он слился с самим куском моего мира. Чувствую, не могу так просто вышвырнуть или изгнать отсюда… — Этот майа… — Фэанор вспомнил сейчас о его предназначении. — Он нужен был Госпоже печали, чтобы её ученики могли сражаться со своими тёмными сторонами. Похоже, Безымянный ужас смог подчинить его себе. Хорошо бы избавить его от этого наваждения. — Я чувствую, наш враг развеян в этом месте. Он может питаться нашими ментальными волнами. — Рей-Лилит вертит головой в разные стороны неба. С одной стороны появились уже крупные трещины в тёмном покрове. — Я чувствую, мы должны победить весь его потенциал… — Синдзи вертел нож в руках. В глазах — спортивный азарт. Синдзи нравится это сражение. — Кажется, мы постепенно побеждаем. — Эш сделал из этого такой вывод, когда его волосы красиво озолотил очередной упавший лучик света. — Ну вы, точнее, — уточнил он, — я-то пока ничего не сделал… Фэанор обратился к Симону: — Мы можем поразить всю площадь нашими атаками, но это убьёт часть твоего мира на глубоком метафизическом уровне. Это поразит лейлинии планеты. Лучше нам победить Зеркало по половинкам… — решил эльф. — Да, точно, — закивал Симон. — Не забываем, что это существо — житель твоего мира, Курво. Мы должны попытаться вернуть ему рассудок. Рей закончила вслушиваться в ноосферу: — Я — следующая. Чувствую, мои ментальные волны поглощены им Вновь соткался кусок Зеркала — на этот раз из оставшегося сумрака возникла голая и очень страшная безволосая старуха, ростом около двух с половиной метров. Очень тощая, руки ненормально длинные, пальцы — заострённо-костлявые. Её лицо — буквально череп, обтянутый кожей, сквозь пустые глазницы, на дне которых посажены болотные огоньки, вырывается фосфоресцирующий свет. Ноги заканчиваются длинными когтистыми ластами, там только три пальца. — Это Иллит’ла — моя тёмная сторона! — увидела её Рей-Лилит. Зелёная Иллит’ла шипит, бегает на четырёх конечностях на манер Эрлик Хана. Все смотрят на Рей-Лилит, ожидая, что она сама что-то поделает со своей тёмной стороной. Аянами действительно метает Копьё Лонгиния. Иллит’ла… перехватывает её! Ей удаётся захватить ручищами древко у самого наконечника — перед тем, как оно вонзилось бы в уродливую старческую обнажённую грудь. — Чего?! — хлопает глазами Симон. — Оно сильнее?! — Эш взглянул на Рей. Стоицизм внезапно покинул её лицо — сменился испугом и каким-то отчаянием: — По моей вине Копьё Лонгиния на протяжении множества таймлайнов служило орудием апокалипсиса! По моей вине! Я виновата! — что никто не ожидал, но Рей сейчас запаниковала! Слом её духа — владение Копьём Лонгиния ощутимо усилило Иллит’лу. Свет солнца исчез, небо вновь полностью поглотили тучи. Противник регенерировал, обнулив усилия Синдзи и Симона. — Успокойся! — резко обернулся к ней Фэанор. Эльф успел выстрелить в Иллит’лу — дьяволица крутанула Копьём, отибила попадание. — Мы с ней разберёмся! — Синдзи ринулся на Иллит’лу в паре с Симоном. — Так точно! — Симон не мог поспевать за Синдзи на такой скорости, несколько отставал. Иллит’ла сорвалась с места, принялась метаться по окружающим руинам в форме едва заметного зеленовато-болотного светлячка. — Я виновата в Третьем Ударе!.. — Рей впала в истерику, чем, надо сказать, неприятно удивила всех, кто её знал. — Не важно, в чём ты была виновата! — Фэанор взял её пальцами за подбородок, надо сказать, что аккуратно и в то же время настойчиво. Убрал шлем, заставил посмотреть себе в глаза. — Я тоже кое-что в чём виноват. Не важно, что было раньше, важно, чем ты сейчас можешь это исправить! Он озвучил всё это с такой интонацией, с такой верой в свои слова, с таким взглядом, что Рей прямо на уровне бессознательного подчинилась этому голосу. Её взгляд изменился — он стал серьёзным и собранным. Увидев его, Фэанор отпустил её лицо. — Я не могу сражаться сама, но могу задействовать своё потомство! Рей-Лилит призывала сюда Рей Cing. Синдзи прыгал от возвышенности к возвышенности, преследовал Иллит’лу. К счастью, она не могла покинуть область, не накрытую с неба тёмными облаками. В один момент ножи Синдзи вонзились в затылок и в спину Иллит’ле! Она как раз перепрыгнула целые кучи высоченных руин-насыпей, тысячу лет назад бывших кварталов небоскрёбов. — Умри! — Симон выскочил буквально из земли там, где Иллит’ла падала. Двинул пальцем большой ноги в рыхлой почве, в результате вымахал кол из плотно сжатого асфальта. Иллит’ла проткнута, провисла так в пяти метрах над землёй. Синдзи и Симон смотрят на неё — Синдзи с возвышенности, Симон — рядом с основанием кола. Костлявые пальцы по-прежнему сжимают Копьё Лонгиния. И тут из старческого влагалища вырывается ещё одна Иллит’ла! Прямо сразу вся взрослая! Она очень плавно, гибко, покрытая вязкой слизью, выбралась чуть ли ни как змея, скрипя костями — хватает копьё, спрыгивает с высоты пятиметрового кола. Старая оболочка сразу же разлагается без следа в болотный ил. Синдзи возмущённо вскидывает брови, обнажает зубы. Симон цыкает с досадой. Иллит’ла прыгает в его сторону. Симон закрывается рукавицами от Копья Лонгиния — они идут трещинами. Синдзи решает сейчас спрыгнуть на Иллит’л со спины — вонзить пару кинжалов ей в глаза, одновременно ещё кинжалами в ногах срезать ей предплечья. К сожалению, в момент, когда Синдзи готовится с прыжку, тыльные стороны его контактного комбинезона покрываются волдырями. Будучи в воздухе, он глядит на них скорее больше с неожиданностью и тревогой, чем с испугом или паникой. В голову сразу приходит образ из прошлого: борьба с Армисаилом, Ангел соединил его с Рей и их Евы в одно существо. Тогда Синдзи впервые увидел, как комбинезон покрылся лицами Рей. Сейчас он видит её лица на своей руке. — «Проклятие Иллит’лы дестабилизирует наше либидо!» У Синдзи сейчас вместо ножа у него в руке материализовался резиновый мужской член. Что же с Симоном? Он решает пустить в ход Гига-дрель. Иллит’ла вмешивается в процесс призыва бура своими ментальными волнами. В результате чего вместо бура возникает тёмная сфера, окутанная зелёной аурой. Так Симон представлял себе Спиральную Немезиду — грандиозную катастрофу: превращение всей материи и энергии во вселенной в одну точку, которая будет стремиться сожрать всё сущее. Змей Вечности укусит себя за хвост — воля к жизни обернётся волей к смерти, прогресс — крахом, бесконечность — нулём. Но сейчас лишь в локальном масштабе эта чёрная дыра начала затягивать руку Симона. Иллит’л в этот момент могла бы ткнуть его Копьём Лонгиния. Синдзи, разумеется, остановил бы её — он вскинул руку, сотворил над собой портал, из него проснулся фиолетовый кулак Евы-01. Синдзи собирался расплющить Иллит’лу даже ценой большого урона для планеты. К счастью, он остановил её, так как случилось два события. Во-первых. Иллит’ла направила Копьё Лонгиния в нагую грудь Симона. Опытный боец, Проходчик просто втянулся под землю, красный наконечник срезал ему волосок. Таким образом необходимость как следует размазать Иллит’лу, просто пропала. Во-вторых, в бой вмешалась Рей Cing. Благодаря своей чистой карме, она смогла схватить Копьё за древко и вырвать его из рук. Иллит’л озвучивала мерзкий возмещённый звук. Рей Cing вскинула ногу ей в подбородок — столкновение с голой пяткой сотрясло мерзкий болотный лысый череп. Казалось, худая шея вот-вот может свернуться. Иллит’ла со свистом улетела. Синдзи захватил её в пальцы Евы-01, чья рука появилась из портала. Давить не спешил, считая, что это пока ничего не даст. В этот момент Фэанор, Рей-Лилит и Эш обсудили дальнейший план. — Эш, внуши страсть этому существу! Пока оно — Иллит’ла — её сознание подчинено похотливости! — Рей Аянами придумала такой вариант. — Курво, — обратилась она к Фэанору, — майа ведь полностью сливаются с материальным миром, когда поддаются страстям? — Да! Если вы внушите страсть этому духу, он станет полностью материальным — тогда мы сможем с ним разделаться! — Фэанор поспешил вмешаться в дальнейший бой. Симон как раз появился сейчас из-под земли, в которой он плавал как в воде. Гоэт сотворил гигантский иллюзорный образ Эша. Блондин в пальто возвышался над поверхностью. Иллит’ла увидела его, забилась в руке Евы-01. Фэанор, не объясняя до конца суть плана, попросил, чтобы Синдзи отпустил её. — Хорошо, сэр! — пилот раскрыл собственный кулак, одновременно с этим раскрылась рука его мехи: Иллит’ла вырвалась, будучи полностью поглощена созерцанием обладателя силы инкуба. — Не бойся, я защищу тебя! — Фэанор закрыл собой Эша. Иллит’ла не стала тут приземляться: она сменила форму, ещё когда преодолела середину этого расстояния. Теперь Иллит’ла выглядела, во-первых, как сам Эш; во-вторых, Доппельгангер вымахал до габаритов полноценного боевого робота. Полноценный материальный, гигантский Эш-инкуб. Буквально красивый блондин-дьяволенёнок, облачённый в чёрный эротический корсет, в чёрные стринги, в чёрные длинные сапоги на платформе; из-за спины торчат чёрные крылья летучей мыши, из копчика — закрученный тёмный хвостик со стрелкой, из светлых волос на голове выступают тёмные рожки. Руки — в длинных тёмных перчатках до локтей. Человеческое лицо — очень развратное и хитрое. — Всё! — Фэанор глядит на него сквозь свой визор, сканирующий метафизическую структуру этого существа. — Он полностью собрался! Можно его победить! — Можно вызывать мехи! — Синдзи рукой Евы вобрал всех в портал. Портал после этого раскрылся и из него полностью вышли Ева-01, Гуррен-Лаганн (Камина — пилот Гуррена) и Аеон. Ангел-инкуб посмотрел на них, осознал, что больше не может поменять эту форму ни на какую другую. Разозлился — красивое лицо прямо изменилось изуродованной гримасой страшного гнева. Его эмоции заставили грозовые тучи как следует громыхнуть — электрический разряд поразил сразу все три мехи. И вот в чём проблема: Фэанор без проблем заблокировал молнию своим восьмиконечником, а вот многогранник АТ-поля Евы прорвался под прямым попаданием сверкнувшего зигзага. Гроза угодила в рог, электрический разряд полностью прошёл сквозь гиганта. Фиолетовый киборг, самый высокий участник сражения, аж сделался на несколько секунд как на рентгеновском снимке. Синдзи заколбасило. Серьёзного урона он не получил, однако оказался парализован на некоторое время. Волосы встали дыбом. Такая же судьба постигла Гуррен-Лаганн — Симон и Камина закричали от пронзающего их электричества. Гром поверг ганмен, он рухнул, дымясь. Фэанор изумился. — Это всё из-за похоти! — появилось на экране лицо Рей-Лилит. — В форме инкуба это существо использует похоть для создания бреши! Ева-01 и Гуррен-Лаганн отключены. — Я разберусь тогда сам! — Фэанор рванул в ближний бой с Инкубом. Он как раз с ростом в пятьдесят метров — равен Аеону. Когда Инкуб нанёс удар Симону, Камине и Синдзи, то значительно усилился, высосав их ментальные волны благодаря всё той же похоти. Это дало Инкубу возможность взлететь на своих крыльях в небо достаточно быстро, чтобы Фэанор пронзил пустое пространство своим волнистым фламбергом. С воздуха Инкуб шарахнул эльфа энергетическим лучом изо рта. Атака выбила меч из руки, Фэанор замешкался. Инкуб приземлился, схватил Аеон за запястье и отшвырнул робота от себя. Эльф прокатился по земле пару сотен метров, за ним поднялись облака пыли. Инкуб воспользовался ситуацией, чтобы ринуться к Еве. Синдзи, всё ещё оглушённый током, не успел среагировать. Инкуб схватил Еву-01, красивое лицо искривилось, блеснули клыки вампира. Они прокусили броню возле шеи и начали высасывать энергию. Крича от боли и хватаясь рукой за шею, Синдзи в контактной капсуле отошёл от электрошокера, вспомнил, как маялся в бою с Й’голонаком и со Слаанеш: — «Демоны похоти — моя абсолютная слабость! И не жалею!» — Синдзи, пусти меня на место пилота! — потребовала Рей Cing, аж выкрикнула. — «Тебе же тоже свойственно похоть!» Ладно! — Синдзи рассёк ножом ткань реальности, сам запрыгнул в портал, а из портала выпрыгнула Рей Cing. Принадлежа к расе лилим, она ценила плотские наслаждения, однако была обучена Старшими Богами и райскими буддами себя контролировать. Увы, пока Рей Cing усаживалась в кресло, Инкуб успел схватить Еву-01, легко понять объект больше себя массой и швырнуть его в Аеон. Фэанор успел встать, замешкался, увидев, что в него летит соратник. Прилетевший Евангелион-01 опять сбил с ног Аеон, мехи рухнули. Инкуб хищно развернулся к Гуррен-Лаганну. Симон и Камина пришли в себя. Симон сейчас несколько растерялся из-за происходящего, так что решил ориентироваться на Камину. Камина чувствовал в себе желание атаковать, однако, помня о коварстве Ялдабаофа, решил смирить гнев и гордыню. Камина отпрянул — Гуррен-Лаганн перевернулся в воздухе, приземлился на значительном расстоянии. Инкуб выстрелил лучом изо рта, метил в голову пятнадцатиметрового ганмена. Лаганн успел выстрелить в воздух. Гуррен ушёл в землю. Луч пронзил воздух между ними. Евангелион-01 бодро вскочил — Рей Cing бросилась в рукопашный ближний бой. Инкуб выстрелил в неё лучом изо рта — Рей Cing отбила его многогранником. Пробить его враг не мог, когда она — пилот. Сам Инкуб был хитёр: Симон и Камина собрались как раз сейчас его атаковать, однако были вынуждены отвлечься на защиту от грозы. Гром над ними вынудил вскинуть к небу бур, притянул сошедший сверкающий зигзаг. В тот раз сами привяженцы мистерий Митры и Варуны смогли полностью ассимулировать эту энергию — восстановить то, что демон у них поглотил. И дальше уже сам Симон приказал закопаться под землю, чтобы нанести внезапный удар. Рей Cing врезала ногой в подбородок Инкуба, зашвырнула демоноида прямиком в громыхающие тёмные тучи. И в дело вступила Рей-Лилит — её гигантский белоснежный образ разделил густые тучи. Аянами выросла в размерах, белая и обнажённая, она обняла этого Инкуба. Сама заключила в объятия это существо и соблазнила его материнской заботой, желание вернуться в материнское чрево от боли и страдания окружающего мира. Инкуб сам изумился. В эти секунды он вспомнил, что когда-то был рождён Госпожой печали из мыслей. Увидел образ матери в лице Аянами. Счастливо заулыбался, слёзы радости пробежали по его щекам, по лицу, взятому у лица Эша. Рей-Лилит растворила, ассимилировала Зеркального Ангела, заставила его полностью исчезнуть в себе. Как только это случилось, богиня очень быстро уменьшилась до человеческой формы и опустилась на рог Еве-01. — Возможно, когда-нибудь я смогу ещё раз восстановить этого Ангела. Свет солнца воссиял. *** Борьба с Ар-Фаразоном завершилась. Летиция Эрде принял первое самостоятельное решение — сказал, что хочет полноценно возродить Реджену Реджетту, своего дедушку. Тиерия на это согласился. Саурон не возражал. Тиерия совсем не доверял своему отцу (если руководствоваться человеческими понятиями, то скорее Реджену будет верно назвать отцом Тиерии, Саурона — дедом, но сам Тиерия привык считать отцом Саурона, а Реджену — старшим братом). Итак, Тиерия и Летиция поднялись на свою космическую крепость, вошли в помещение, где хранились пустышки-клоны. Сила Сильмариля легко воскресила Реджену на основе тени, извлечённой из подсознания Тиерии. Итак, Реджена ожил, обнажённым выбрался из капсулы, окинул изучающим взглядом присутствующих. Он — ликовал, в его глазах читался горделивый энтузиазм. Сам Летиция сейчас спокоен, даже отстранён, в свою очередь Тиерия одним видом своего недовольного лица дал понять: он относится к Реджене с большим подозрением. — В тебе гораздо больше от нашего общего отца, чем во мне… — Согласен, Тиерия. Во мне есть его гордыня и его решительность, но я был рождён из его желания отказаться от единоличной власти. Таким образом, — улыбался Реджена, — я легко и с удовольствием готов признать вас моими равными или почти равными соратниками, братьями и сёстрами. А пока я хочу причесаться. Реджена, Тиерия и Летиция выглядели абсолютно одинаково — с виду это один и тот же андрогиный юноша, невероятно утончённый и похожий на женщину, обладатель ненормального цвета волос, очень длинных. Такого невероятно легко принять за девушку. Все они носят очки. Тем не менее их всё ещё легко отличить по выражению лица — Реджена исполнен мрачного городеливого ликования, Тиерия — исключительно уныл, Летиция — спокоен и умеренно дружелюбен. Реджена первым делом закрутил свои волосы специальными щипцами так, чтобы их окончания указывали вверх. Лэйн Ивакура в этот самый момент обсуждала вместе с Кадзи-старшим и Сауроном, что им делать с Коджи и Дюком? Как только Ар-Фаразон пропал, Мазинкайзер и Грендайзер решительно быстро восстанавливались. — Эти двое — безусловно наши союзники. Я их уже знаю. Ещё до Сопряжения Сфер, я участвовала в события их таймлайна по наводке Юй и отшельника Кэндзо. Но сейчас Коджи и Дюка контролирует сущность, с которой сложно договориться. Мазингер Зеро. Говоря так, Лэйн безотрывно наблюдала за показателями на экранах. Там изображлось то, насколько плотно эон Мазингера проникает в здешнюю структуру. Тем временем выяснилось, что Реджена собирается оставить Сильмариль себе. Он выхватил его из руки Летиции, не обжёгся. Какие грехи он совершил в своей жизни? Пытался убить своего брата? Реджена намеревался всего лишь лишить Алмарка физического тела и отстранить его от дела, веря, что его тирания приведёт только ко злу. Реджена чувствовал себя в праве так поступить, и все дальнейшие события только подтвердили эту точку зрения, так что сейчас не возникло никаких моральных колебаний по поводу того, что он совершил. — Сильмариль мой. — Реджена облачился в фиолетовую униформу, которую носил Тиерия. — Именно мне он должен принадлежать по праву. Род Фэанора запятнал себя преступлениями. Да и заслуга его вторичная — Фэанор создал идеально прочный сосуд для того, чтобы содержать в себе самые созидательные ментальные волны, правильный ген вселенной. Этот ген из первородного хаоса выделил наш предок Эру. Валар предали ему форму сосуда. Следовательно, Сильмарилем должен владеть лишь самый высокопоставленный. благочестивый из потомков Валар. Я — Реджена Реджетта — гожусь на эту роль. Так что — Сильмариль мой. Оба Кадзи не удивились такому повороту, зато Куруэ начал аж подпрыгивать с негодованием: — Так нечестно! Его сделал мой отец! Моему отцу должно принадлежать Сокровище! Я — его единственный сын, не запятнавший себя злодеяниями! — Куруэ, — Реджена обратился к нему так, — ты можешь примкнуть ко мне, как один из моих сторонников. Тогда ты будешь в отпущенной мере владеть Сокровищем. Но твой отец ничего от меня не получит. Куруэ испытал смешанные чувства: с одной стороны он понимал, что Реджена по своему прав. Но с другой… — Так нечестно! Нечестно! Артефакт мой! — резко вспылив от собственной беспомощности, Куруэ обвинительно посмотрел в лицо Кадзи-младшего. — Это — ты! Ты виноват! Если бы не ты, ничего бы этого не случилось! Кадзи-младший в ответ оскалил озлобленное выражение, но ничего не стал говорить. — Тихо, дети! — Кадзи-старший встал между ними, после чего обратился к Реджене. — Послушайте, наш Табрис обещал отдать Сильм Фэанору, так что он легко заберёт его у вас… — Знаю, но, возможно, он не выберется из… — Реджена силой воли вывел на экран маленькое окошко с изображением влагалища Шуб-Ниггурат. — Если он не выберется, то Сильмариль будет принадлежать мне. Если же Табрис выберется, то я отдам его ему. — Хорошо, пусть будет так. — Кадзи-старший принял такое решение и посмотрел на сына и Куруэ. — Мы не должны начинать очередную распрю из-за этого дурацкого артефакта… — Эта ваша блестяшка!.. — закричал тут Коджи Кабуто. Мазинкайзер встал на ноги. — Она наша! Она такая мощная!.. Мы, Мазингер, это поняли!.. Она принадлежит нам! Мазинкайзер извлёк меч, приблизился к Золотому Наследию. Реджена телепортировался туда, встал на главную площадку, сжимая в руке Сильмариль. — Вы можете попытаться забрать у меня это Сокровище… В этот момент Лэйн Ивакура обратилась к Реджене с помощью телепатии. Приняв её мысли, он позволил ей телепортироваться и встать рядом с собой. Сделав так, он обратился к Коджи и Дюку с такими словами: — В таком случае я уничтожу ваши мехи, но вас самих не трону. Вы в будущем можете стать нашими союзниками — я не думаю вас убивать! Выслушав это, Дюк Флид начал постепенно сбрасывать с себя контроль Мазингера Зеро. Всё же как человек он был очень мирным и всегда старался решить конфликт, просто поговорив. Дюк сражался со всей беспощадностью только тогда, когда убеждался, что по другому нельзя. Лэйн почувствовала, что сейчас власть Мазингера Зеро над сознанием Дюка пошатнулась. Ещё это было вызвано тем, что сам по себе Грендайзер представлял собой совершенно другого и чрезвычайно могущественного супер-робота. Лэйн посоветовала Реджене сейчас направить силу Сильмариля на Грендайзер. Реджена согласился. В этот момент глаза Дюка, смотревшие сквозь прозрачную часть его шлема, наполнились удивлением и изумлением. — Что?! — он начал озираться по сторонам. В один момент к нему вернулась память. Воля Мазингера Зеро покинула его сознание. — Коджи! Мазингер! Лэйн!.. Дюк уловил её образ, вошедший в сознание: — Дюк, ты помнишь, как мы пытались использовать Мазингер против Микенской империи? Я не смогла сдержать его силу под контролем, таким образом… Личность Мазингера Зеро стала демиургом твоей родной вселенной, а ты и Кабуто стали его посланниками! — Ты!.. — Дюк несколько раз напряжённо моргнул, очень быстро привёл у себя в голове все эти факты в порядок, а затем сосредоточенно посмотрел на Коджи Кабуто. — Коджи! Пожалуйста, Коджи, изгони из своего разума!.. Жёлтые линии, покрывавшие красную стену, к которой Коджи прикован в кабине Мазингера, в сей момент заискрились золотистыми разрядами. Сам Коджи громко закричал! И его взгляд наполнился яростью — и это был совсем не его взгляд: — Я — Мазингер Зеро! — теперь же сам демиург заговорил устами пленника, подавив остатки личности Коджи. — Я — сильнейший супер-робот! Не потерплю, чтобы во всём Тричилокосме существовал супер-робот, сильнее меня! Реджена тут громко расхохотался. — Ах, Ялдабаоф недоделанный! Знаешь, твоя главная угроза — не я. Твой главный соперник — Часовой Фантом: Тентура, А-Шаир… Это механическая форма Ньярлатхотепа, которая охватывает весь его Сад. Ты — Мазингер Зеро — всего лишь плод в этом Саду! Если ты действительно хочешь стать самым могущественным супер-роботом, пусть так. Но тогда помоги мне уничтожить Заводной Фантом, чьи шестерёнки вертятся во вселенной часов. Когда Реджена предложил ему это, взгляд Мазингера Зеро, взгляд одержимого Коджи сделался менее безумным — в нём по крайней мере дал проблеск вдумчивого интеллекта. Реджета продолжал предлагать: — Мазингер Зеро, я хочу свергнуть Фантома и воссоздать на месте его Сада родину моих предков — Валинор. Нам очень сильно понадобится наш Тулкас — Вала, чья главная задача заключается в том, чтобы раздавать пиздюлей всяким мудакам. Мазингер Зеро, ты идеально подходишь на эту роль. — Ты будешь для меня опасностью. — Мазингер Зеро отказал ему. Ворочая губами и языком Коджи, этот супер-робот звучал теперь уже очень вдумчиво. — Если ты будешь равен мне, ты будешь для меня опасен. К тому моменту Лэйн телепатически соединила свою волю с Дюком. Таким образом три их разума — Реджена, Лэйн и Дюк — усилив себя Сильмарилем, вдарили по Мазингеру Зеро чисто духовно. Личность врага запечатана. Как только это случилось, Коджи прозрел! Дюк громко выкрикнул его имя. — Эта штука вышла из меня! — глаза Коджи округлились. Собственный рассудок теперь отражался в них. — Ч-что происходит?! — К!.. Коджи! — надо ли говорить, как Дюк сейчас обрадовался! Реджена тоже радовался и эта общая радость передалась Лэйн — Лэйн, я думаю мы с тобой прекрасно сработаемся, — Реджена улыбнулся ей. В этот момент Лэйн вспомнила, что она женщина — чувство половой любви к этому мужчине пробудилось в ней и аж дыхание прямо спёрло. Ей пришлось взять эмоции под контроль. — Так… — Реджена взглянул на окаменелости Шуб-Ниггурат. — Пока Табрис ещё там, мы уходим. «Небожители» были вынуждены попрощаться. Теперь на планете остались только NERV, Трэвисы и Дюк с Коджи. *** Август решил вернуть в родной мир тех, кого Ангел-перевозчик ранее брал в заложники. Таким образом эта четырёхсотметровая штуковина пролетела сквозь гиперпространство, вернулась на Землю в таймлайне кейвизма, долетела до заводского района. Прожекторы из «горшков» на брюхе и на лице существа пролились в то место, откуда рабочие были взяты. Люди вновь материализовались там, осознали, что происходит. Завершив дело, Ангел развернулся и полетел в вышину. Перед ним ещё раз открылся варп-разлом в форме воронки. Во время такого короткого полёта в земной атмосфере Ангел наткнулся на белую птицу. Соприкоснувшись с его каменной оболочкой, она превратилась в зачарованный листок — налипла на летящего гиганта. — Так, всё, маячок на месте. — Ясунори Като стоял сейчас в храме перед ритуальным огнём. В нём перед глазам оммёдзи отражалось, как Ангел летит сквозь гиперпространственный туннель. Акира и Аллилуйя держали руки на груди, взирали в этот же огонь. — О’кей. Разберёмся с ними, отец, а потом вернёмся к нашим тёркам. — Акира отвёл взгляд от образа стихии, взглянул на Аллилуйю. — Да, давай так… — на самом деле товарищ сейчас не чувствовал какой-то уверенности в себе. Их первоначальный план — победить Радикальных Разрушителей. Но появился ещё третий враг — потому они заключили сделку с агентами Мелькора. Аллилуйю это волновало. — «Когда я вернусь к Соме?» Голос Хабеля прозвучал у него внутри: — «Не забывай, мы идём к большей силе, чтобы бросить вызов Богам Мифов Ктулху». Анкалагон-Зориум летел сквозь гиперпространство — длинный, закрученный в спираль дымящийся туннель, исполненный электрических разряд. Вокруг — вспышки и хаотичные образы и отблески далёких миров. В гиперпространстве хаотично гуляет свет, попавший сюда из наблюдаемой вселенной. Дракон парит здесь, не машет крыльями, а Каин и Авель стоят на его спине. Портал в космос открывается перед пузырём. Внутри полупрозрачной сферы плавает островок — там воздвигнут Камелот нового Пендрагона. — Значит, это — Группа Августа! — увидел их Аллилуйя. — Не забывай, Ал, — обратился к нему Акира, — они действуют в своём праве. Они застали нас в кругу чернорубашечников, так что, Ал, помни: мы должны сперва поговорить с ними! — Угу! Я помню! Хабель взял контроль над телом Аллилуйи: — Что-то мне подсказывает, похуй им на то, кто мы и куда! Они всё равно будут нас ебашить! Август заметил их — на экранах Каина и Авеля появилось его изображение. — Безбожники! Вас послал сюда тёмный эльдил! — Выслушайте меня. Звать меня Куроно Акира. Или Акира Куроно, если на европейский манер. Я здесь по доброй воле. Я не друг и не союзник Аст-Ахэ… А их драконом я воспользовался ситуативно. Думаю, если мы с вами поговорим, я смогу вам доказать, что не вру. Как вас зовут? — Я — Август Пендрагон, глава Группы Августа. Я вижу… — ересиарх вгляделся в хрустальный шар. — Вы действительно сами пришли сюда!.. Куроно Акира! Аллилуйя и Халлилуйя! И вы одолжили этого дракона у Като Ясунори… — Ересиарх быстро всё увидел внутри шара. Взглянул в зеркало пресвитера Иоанна [1] — Август использовал два предмета для связи: в шаре он мог провидеть далёкие события и глубокие тайны, в свою очередь просто для рации он использовал большое настенное зеркало, в полный человеческий рост. Эта зеркало умело связываться с современной техникой, глубоко ненавистной для Августа, транслировать его изображение на экраны разнообразных мониторов. — Хабель, а Халлилуйя — это, я так понимаю, твоё полное имя? — попутно спросил Акира. — Да, но для боевого позывного — это слишком. Так что я — Хабель. В этот момент Акира подумал вслух: — Халлилуйя — это вроде ближе к ивриту… [2] — Конечно, я же старший брат! — блеснул улыбкой Халлилуйя. Где-то в этот же момент Август закончил принимать поток информации, льющийся из хрустального шара. — Акира, Халлилуйя, я хотел бы, чтобы вы присоединились к армии истинного Бога. К армии Господа нашего Малельдила!.. — В академии нас учили, что это — одно из имён Ньярлатхотепа! От латинского «мал» — «злой!» — Аллилуйя сразу это вспомнил. — Хиро, вроде мне рассказывал, что под таким именем на его планете раньше поклонялись трём Иным Богам: Азатоту, Ньярлатхотепу и Йог-Сототу, — вспомнил Акира. — Мы, Группа Августа, поклоняемся высшим силам, а не этим демонам! — перебил Август. — Недавно мы победили самого Йог-Сотота, вы можете убедиться в этом! — Йог-Сотот? Он же сама вселенная! — удивился Акира. — Никакой он не вселенная, Йог-Сотот всего лишь обычный демон! Он уже побеждён, его больше нет! — говорит Август. — Акира, задумайся над тем, откуда он только сейчас получает информацию? — подсказал Каин. — Август, а с помощью какой силы вы находите ответы в своём хрустальном шаре? Дайте-ка мы его осмотрим… — Акира уверен, если этот шар связывается с тёмными силами — они смогут это определить своим шестым чувством. — Это — священная сфера Мэрилина! Она не для вас! — вот тут Август занервничал. — Да? Если ваш бог действительно добр, то ему нечего скрывать. Христос без проблем общался с мытарями и блудницами… — вспомнил Аллилуйя. Такой упрёк заставил Августа взбеситься: — Да как ты смеешь?! Я — Глас Господа! Я — Пендрагон! Только я!.. Я!.. — в этот момент Август всё же взял себя в руки. Он привык влиять на тех, кто слабее него, но эти двое точно ему не уступали. — Итак, Август, вы не очень убедительны для нас. Так что за сила стоит за вами? Покажите нам её! — Акира блеснул глазами. Август понял, как он сейчас выглядит. — Простите, я перенервничал. Думаю, нужно обсудить эту тему отдельно. — Август постарался говорить сейчас спокойно. — Нет уж. Сперва покажите нам сферу. — Акира начал требовать. — Мы должны знать, кто вы такой… — Вы не доросли ещё, чтобы постичь природу Малельдила! Судя по тому, что вы говорите о его якобы злой природе!.. — Август понял, ему не переубедить этих двоих. Тут в дело вмешал один из пилотов Авеля: — Ну что, Акира, будем нападать?! — Хабель-Халлилуйя бросил взгляд на товарища. Акира думал. Прозвучал Каин: — Акира, чувствую, ты боишься допустить излишнее насилие. Это — похвально. Но, пожалуйста, помни, если этот человек действительно одержим Ньярлатхотепом, он не остановится… — Мы всё же должны исходить из того, что дело можно решить словами… — Акира принял решение. — Эй, Август! — Да? — Сейчас мы, я и мои товарищи, мы оставим вас в покое. Но вынесем предупреждение. Если вы нападёте, на нас… — Акира провёл пальцем по горлу. Каин повторил этот жест. — Не! Ну так нечестно! Я хочу подраться! — аж возмутился Хабель. — Я не дам тебе этого сделать. — Авель выступил на стороне пилота Каина. — Всё будет так, как желает Акира… — Я не хочу сейчас отвлекаться от борьбы с Радикальными разрушителями. — Акира смотрел на Августа. — Мы можем объединиться. — Ересиарх решил предложить ему это. Акира подумал, отказался: — Август, вы скрываете от меня источник своей силы! Нет. Вы слишком непредсказуемы. Мой отец-демон отчасти предсказуем. Я оставлю вам это предупреждение. — Акира ещё раз провёл пальцем у себя по горлу. — Вы поняли. Дракон, пошли! Варп-капли, имплантированные в голову Анкалагона-Зориума, закрутили пространство в воронку. Сперва морда, потом шея, потом вся гигантская туша скользнули в гиперпространственный туннель. Каин и Авель ровно стоят на спине дракона и держат руки на груди. — Ох, а я уж желал разделаться с ним! — выдохнул Хабель. — Акира, — контроль над телом взял Аллилуйя. — Я рад, что ты отказался от насилия… — Не хочу растачивать силы перед битвой с отцом… — Акира думал, что Анкалагон-Зориум может унести его куда-то не туда. Но, похоже, Радикальные Разрушители всегда честны. Август теперь видел в своём хрустальном шаре то, как Анкалагон-Зориум и Сыновья Евы пересекают сверкающий круговорот гиперпространства. Начался варп-шторм — организовать его было легко, учитывая космологические перестановки, вызванные развоплощением аватары Йог-Сотота. Образ Августа, чахнущего над шаром, отчётливо встал в умах Акиры, братьев Хаптизм и Сыновей Евы. — Дерьмо! Он нас бьёт в спину! Возвращаемся! — Акира велел дракону разворачиваться. Он мог командовать им, просто отдавая приказы голосом. Анкалагон-Зориум обладал способностью активно маневрировать в пространстве с помощью своих гигантских размашистых крыльев. Вокруг них свистел струями и потоками космический эфир. Благодаря этому дракон Мелькора смог устоять посредине начавшейся деформации варп-туннеля. — Ха-ха-ха! Что, воздалась тебе твоя доброта?! — Хабель стал потешаться. — Акира! — Аллилуйя заговорил от себя. — Ты правильно поступил! Лучше не быть агрессорами! Теперь, когда они врезали, врежем им! Август совершал пассы над хрустальной сферой. А комнату к нему зашли Амуро и Лелуш. — Вы не можете победить их?.. — Амуро заглянул через плечо Августа. — Да, к сожалению, Малельдил пока не дал мне власти победить их в прямом бою… — было видно, что Август очень напряжён. — Но я могу пока что сдерживать их… Сыновья Евы, их пилоты, дракон кружили словно бы по спирали с яростном круговороте гиперпространства — как бы они не пытались, им не удалось добраться от Камелота. — Чёрт с ними! Давай вернёмся обратно! — Акира цыкнул, взглянул на товарища. — Ну вот!.. — Хабеля прорвало на глумливый смех. — Акира, ты правильно сделал. — Каин поддержал его. — Нам не стоит расточать силы на борьбу со многими противниками. Давай сперва завершим дела с твоим отцом и предводителями кейвизма. — Да, давай!.. — Акира сам охвачен сейчас досадой. Он уверен, в открытом бою, с поддержкой дракона, у них не будет проблем расправиться с Группой Августа. Но пилот Каина решил, важнее поступать правильно с точки зрения морали. Дракон вернулся обратно на Землю кейвистов. Акира и Аллилуйя — в храме оммёдзи. — Вы должны быть сразиться с Группой Августа. Но ладно. Они ещё раз нанесут по нам удар. Так мне даже интереснее. — Ясунори спокойно воспринял такой ход событий. Акиро смотрел сейчас на своего отца-демона. — «Мне приятно, что у меня наконец есть папа, который обо мне заботится». В этот момент наш герой это признал. — Акира-чан, ты хочешь продолжить наш бой? Может быть тебе сразиться пока с другим нашим генералом? — предложил Ясунори. — Акира, — обратился тут к нему. Аллилуйя. — Я так понимаю, если мы будем сражаться с Като, он сможет сбержать с поля боя, как в прошлый раз… Акира сузил взгляд. Ему хотелось покончить с отцом и в то же время узнать, в какой степени этот дьяволочеловек всё-таки может быть ему отцом. Акира решил, что начать битву он всегда сможет. — Като… Отец. — Акира всё же решил называть его так. Глаза Ясунори блеснули в этот момент. Ему точно понравилось, что сын так его назвал. — Отец, кхм, давай договоримся. Мы вместе уничтожим Группу Август и только потом перейдём к нашей вражде. О’кей? — Как скажешь. Мне очень нравится, что ты хочешь получше узнать меня. Честно говоря, Акира-чан, я сам взволнован… Сам не знаю, чем закончится наше общение. — Като казался очень дружелюбным. Он взглянул на ритуальный пламень оммёдзи — в нём показался выход на орбиту планеты астероида-крепости. — Сома! — у Аллилуйи аж округлились глаза. — Что, твоя дорогая жёнушка пожаловала сюда? — Хабель дал о себе знать язвительным тоном. — Значит, у тебя целая семья в друзьях, да, сын? — Като взглянул на Акиру. — Познакомишь меня с ними? Акира дрогнул — подумал, сам будет монстром в глазах этих «Небожителей». Голос Каина успокоил: — Акира, я не думаю, что они будут считать тебя монстром. — Можете подняться на астероид и потолковать с прибывшими, — послал их Като. В следующий момент Акира и Аллилуйя-Хабель поднялись на борт крепости «Небожителей». Сома Пэри и Аллилуйя Хаптизм сразу соединились в объятиях. Сразу видно, что эти двое крайне обеспокоены друг за друга. Акира глядит на их встречу с долей печали и зависти. Ведь кто бы его так встретил? На это перед ним сразу появляется прорва народу — Реджене Реджетта, Тиерия и Летиция Эрдэ, Сецуна, Нэйл Диланди, Грэм Акер и ещё прочие менее значимые «Небожители». Все они больше обращают внимание на Акиру. Он аж растрогался, увидев к себе такой большой интерес. Реджене Реджетта знал, с кем имеет дело: — Куроно Акира, вы были одним из рыцарей ордена Розы и Креста? Акире совсем неприятно было об этом вспоминать: — В последний раз, когда я появился на свет после очередного круга реинкарнации, меня обманул Кристиан… — Нет, он вас не обманул. Просто умолчал некоторые детали — жертва Авеля была необходима… Акиру такие слова разозлили, он посмотрел в глаза Реджетты, почуял там дух Саурона, которого он знал под именем Христиана Розенкрейца — исполнил молниеносный взмах рукой. Катана очень быстро выскочила из ладони, прямо срезала колок волос с головы Реджетта. Втянулась обратно в кожу. Всё это случилось так быстро, что никто не успел отреагировать. Зато почти все насторожились и возмутились. Сома и Аллилуйя скорее возмутились и негодовали, чего это Акира угрожает одному из них? Правда, Аллилуйя пока ещё до конца не понял, кто эти двое — те, кто внешне выглядят как двойники Тиерии? Сецуна и Нэйл больше насторожились. Грэм аж выбросил свой собственный меч, встал в стойку, с которой мог бы поразить Акиру. Летиция и Сумераги испугались. Тиерия насторожился. Сам Реджетта мало изменился в лице. Он хранил хладнокровие, так как знал, что напрямую угрозу жизни и здоровья Сильмариль отреагирует и закроет своим барьером. И он достаточно силён, чтобы сдержать Акиру. — Если будешь оправдывать его методы — я просто убью тебя. Без разницы, верны они или нет. — Акира сейчас с ненавистью посмотрел в глаза Реджетты. — Ты такой как он. Ты — Христиан Розенкрейц? — Нет, я его сын. Я сын того, кого вы так называете… — Саурон, Аннатар, да? Или «Веда»? У него много имён. Он — циничный повелитель порядка? Тот, кто постоянно использует других как свои орудия. Ненавижу таких. — Акира сунул руки в китель. Акер опустил свой флорд. — Куроно, предлагаю для начала тебе отдохнуть и расслабиться, — Реджетта окинул взглядом присутствующих со своей стороны. — Можешь выбрать любого мальчика или любую девочку, чтобы потешиться… Отдохни и переведи дух. А потом, пилот Каина, мы с тобой поговорим… Акира захотел сейчас покинуть «Небожителей», но решил, что это будет поспешно. Тем паче он уже успел по крайней мере рассмотреть в Аллилуйе друга… И ему стали уже не столь безразличны те «Небожители», чьи истории он узнал от него. Акира решил первым делом сесть за столик в компании Аллилуйи и Сомы. Муж и жена носили разные фамилии — заключить официальный брак участники ордена «Небожителей» не могли — такова традиция. Акира рассмотрел Сому Пэри (или Пэрис — на разных здешних диалектах её имя могло озвучиваться по-разному). Она напомнила ему Рей Аянами и Элхэ одновременно — что Рей, что Сома принадлежат к расе лилим, то есть всё та же лунная эльфийская красота наполняет собой её облик, тонкое и стройное тело. Акира ещё сильнее позавидовал, что у Аллилуйи такая жена, прямо как он себе мечтал. Сама Сома ростом существенно ниже высокого Аллилуйи. Волосы белого цвета — оттенка мела, очень длинные, ровно спадают по плечам. Тонкие брови. У беловатой кожи — едва заметный оттенок оливкового цвета. Большие глаза — болотные, немного резко очерченные, больше миндалевидной формы. Акира решил подробно, расспросить Сому о её происхождении и приключениях. Сам Аллилуйя очень любил жену, но как раз в его рассказах она фигурировала мало. Акира подумал, что Аллилуйя опасается слишком много о ней рассказать ему. Сама же Сома поняла от Аллилуйи, что может доверять Акире, так что решила рассказать новому знакомому свою историю. Сому Пэри создали с нуля в лаборатории, где Саурон и его ближайшие приспешники умножали число расы лилим. Их интересовала энергия либидо, способность дать силу для метафизической эволюции и разрастанию всевозможных существ и форм жизней. Эту же жизненную силу Саурон собирался использовать для борьбы с ВИРМ и Мелькором. Сома Пэри первоначально существовала в виде тела, лежащего в коме. Она выглядела как самая настоящая спящая красавица. В таком состоянии девушка могла общаться только телепатически. Многие не могли её слышать. Сома страшно переживала из-за того, что большинство людей не могут её воспринять. Ей удалось докричаться во снах до Хабеля. Хабель в это время сидел на другой базе учёных. Там над ним ставили опыты по преобразованию личности. Чисто ради скуки, он вступил с ней в диалог, похоже, вообще не веря в реальность Сомы и считая её всего лишь своим воображением. Тем не менее Сома всё же смогла получить удовольствие от общения с ним. Фундаменталисты пробрались в лабораторию — устроили нападение. Грузовик, гружёный взрывчаткой, въехал в здание лаборатории. Взрыв! В самом начале кровавый теракт погубил многих учёные и рабочих, в дальнейшем остальных взяли в плен и расстреляли. В Соме опознали искусственного человека, но сразу убивать её не решились. Фундаменталисты, надо сказать, не только планировали очистить род людской от модифицированных людей, но и занимались похищением всяких полезных штук и торговлей людьми. Благодаря своему здоровью, благодаря красоте и выносливости, модифицированные люди ценились в качестве рабов и секс-рабов на чёрном рынке. Так что «спящую красавицу» решили взять с собой. Её тело просто извлекли из механической усыпальницы, заполненной жидкостью для роста клеток, грубо покрыли чёрным мешком, бросили в свой грузовик. В нападении участвовали грубые бородачи — боевики из славянской черносотенской группировки. Кажется, это были царебожники, их идеология была выстроена вокруг мифического царевича, потомка принцессы Анастасии. На почве стресса, Сома покинула астральный план и в один момент очнулась сознанием в собственном материальном теле. Её организм работал благодаря многочисленным программам, вложенным при создании, так что, впервые в жизни управляя им, она смогла легко вскочить на ноги и заговорить словами. У неё не было никаких пролежней, никаких проблем с тем, чтобы сразу воспользоваться мышцами, до того всё время расслабленными. — Не-е-ет! Пожалуйста, отпустите меня! Её испуг ничем не отличался от испуга обычной человеческой девушки. Они в комнате. Сейчас Сома полностью голая, руки за спиной скованы наручниками — а вокруг перед ней мускулистые, брутальные, бородатые черносотенцы, чьи руки, как видно, покрыты татуировками на тему тюрьмы и церквей. Похотливые скоты сильно возбуждены видом орущей нагой девицы, так что договариваются вот так: все они выходят из комнаты, кроме одного — самого главного. Он — первый. Ему-то Сома будет первой принадлежать. Негодяй перекрестился. — Заткнись! Ты — не человек! Ты — просто вещь! Тёмные силы сделали тебя живой! Но раз уж Господь допустил твоё существование, ты будешь полезна нам как женщина… Озвучивая такие вещи, главный черносотенец снимает с себя штаны. Сома очень напугана, аж дрожит от страха. Без штанов, это двуногое животное подходит к ней. Она пытается убежать, буквально аж натыкается на стену. Сома совсем не привыкла находиться в материальном мире — до того она жила только в астральной плоскости — так что она, бедная, прямо сразу аж с разбегу врезается в стену и аж её отбрасывает! — Ха-ха! Я же говорю — ты демон! Непривычно тебе в материи, да?! Ничего, я сделаю тебе приятно!.. — черносотенец хватает сзади голую Сому. Она в ужасе, она кричит, она зовёт на помощь. Но в ответ — лишь мерзкий смех, лишь отвратительная бородатая рожа, от неё валит гнилостное дыхание… Итак, что происходит дальше? Сома брошена на кровать лицом вниз, насильник взбирается над её спиной, словно боров. У Сомы по щекам хлещут слёзы, на что негодяй лапает её рукой за бока и за ягодицы. Его дико возбуждает её нечеловеческая красота. Он насмехается над ней, говорит, ей самой это понравится; ведь она — демон, она только пытается притворяться человеческой девушкой! Между тем этот человек ужасно возбуждён: — Ну-ка, нет ли у тебя зубов между ног! Здесь! Мерзкий боевик раздвигает её бёдра, пока Сома на животе и кричит, зовёт на помощь. — Пожалуйста! Я же тоже верю в Бога! Ради Бога, не надо меня!.. Её сильно щипают за ягодицы. — Заткнись, сука! Ты — не человек! Ты — механическая кукла, оживлённая злым духом!.. Ах, хорошо бы вбить в тебя осиновый кол, но ты так меня возбуждаешь, сука, что я, прости Господи, сперва сделаю с тобой это!.. — мерзкий бородатый черносотенец дальше облизывает ей половые губки, а Сома уже чуть находится на боку, плачет, содрогается от ужаса и отвращения. Кричит, что она тоже верующая, что на них смотрит Бог и что ему нужно остановиться. Но мерзкий извращенец колет бородой и вылизывает ей влагалище. Злодей отпрянул устами от её лобка с таким звуком, словно отпил вкусного вина. Ещё больше разгорячённый, окончательно подчинившейся своей сатанинской похоти, этот моральный урод переворачивает Сому на спину. Довольный, мерзавец возвышается над ней. Она видит его лицо и понимает, что в душу этого человека вошёл дьявол. Если кто из них одержим сатаной, так это он… Длинные, белые, меловые волосы Сомы свободно раскидываются на кровати во все стороны. Её обречённый взгляд — слёзы струями текут по щекам, но этот человек всё бормочет о том, что её не обмануть его своим притворством. Она — демон. Итак, насильник захватывает её за бёдра, одним мощным толчком насаживает жертву на свой елдак! Сома закрывает в этот момент глаза, невольно принимая в себя таран, пронзающий её девичье естество. Сейчас, через закрытые веки, с помощью астрального зрения, девушка может полностью увидеть во всех подробностях, как в неё врывается член — мужской половой орган, сейчас быстро покрывающейся кровью от порванной плевы. Сома впервые в жизни участвует в половом акте — и, что самое пикантное, против своей воли вместе с мерзким насильником и одновременно с ним она испытывает удовольствие — да, её тело так устроено, чтобы испытывать наслаждение от любого полового акта. Это очень пугает Сому, она отверзает уста до предела и кричит — нет, не от боли, а из-за того, что ей дарят насильственное удовольствие! Она же этого не хочет! Её дальше насилуются, велят заткнуться. Сома в один момент ещё раз раскрывается и закрывает глаза, стонет, когда её сотрясает удовольствие. В какой-то момент девушка испытывает оргазм, да и её насильник извергается — заполняет её окровавленное влагалище своей мерзкой спермой. Оргазм у Сомы длится дольше, чем у насильника — она кайфует своим женским телом почти минуту. И когда оргазм подходит к концу, отступают все прочие чувства — на несколько секунд взгляд Сомы делается совершенно стеклянным и безразличным — и затем разгорается и в них остаётся лишь холодная ярость. Сома одним мощным движением отпружинивает спиной от кровати, очень ловко осуществляет оборот руками — теперь её кисти скованы наручниками перед лицом, а не за спиной. Тонкие девичьи пальчики вонзаются черносотенцу в изумлённые глаза, хлещет кровь, он кричит и вопит! Сома дальше опрокидывает его на спину, наносит удар своей пяткой прямо в горло с такой силой, что у злодея точно порвалась вена! Итак, не прошло и десяти секунд, как её насильник почти мёртв. Товарищи погибшего вбегают сюда, наставляют стволы на девушку. Они видят её абсолютно убийственное холодное лицо, её взгляд аж парализует их чувством ужаса на несколько секунд… Сама же Сома Пэри видит их и понимает, что сейчас её превратят в решето. Однако ей всё равно — ей безразлична своя судьба. Она успокаивать себя той мыслью, что эти люди точно не уйдут от ответственности и в конце концов будут убиты. Но пули останавливает высокая чёрная фигура — она воплощается из астрального мира, здоровый чёрный гуманоид, похожий на человека в батниках, объятого пламенем. Он возникает перед ней и принимает на себя все выстрелы. Пули ему никак не вредят. Перепуганные боевики вспоминают про Бога. Бог тоже им не помогает, потому как образ Саурона разрастается в хаотичную тёмную биомассу, из неё формируются многочисленные волки и нетопыри. Тёмный Властелин буквально распадается в их стаю — дальше Саурон формирует свою целостность и смотрит лицом к Соме. Его стая варгов и нетопырей, столь же неуязвимых для пуль, погребает под собой толпу боевиков: кромсает, рвёт на куски и хрустит их костями! Крики и выстрелы быстро затихают по мере того, как эти существа распространяются по окружению. Дальше можно услышать только хруст костей и хлопот крыльев нетопырей. Сома не испытывает ничего, кроме абсолютного холодного равнодушия: облик Саурона и его слуг не внушает ей страха, тревоги или даже отвращения. — Сома Пэри! Я твой отец. Во всяком случае я тебя создал в лаборатории. Я вдруг узнал, что тебя похитили. Мне стало интересно, чем бы это закончилось, так что я сейчас наблюдал… Сома Пэри — ты двоедушник. Саурон показал ей образ крылатого жезла бога Меркурия — две змеи оплетали эту реликвию и смотрели в разные стороны. — Пока одна душа бодрствует, вторая — спит. — Саурон по очереди указал на головы этих змей. Так как у них нет век, нельзя понять, какая змея спит, а какая — нет. — Одна твоя душа — Мари Парсифали, вторая — Сома Пэри. Мне было интересно, какая из двух душ окончательно придёт в себя первой? Сома помнила, что испытывала Мари в момент изнасилования. Страх, боль, отвращение, унижения — все эти негативные чувства составляли собой её личность, поругаемую насильником. Сома впервые испытала какое-то чувство — и это тоже было чувство отвращения, но не к насильникам, а к своей прежней личности: — Отец, если я могу выбирать между двумя своими личинами, то я хочу остаться навсегда Сомой Пэри. В этот момент варг — крупный инфернальный волк, призванный или же сотворённый Сауроном — подошёл, за ногу уволок насильника к себе в угол, чтобы с удовольствием похрустеть его косточками. Сома даже не посмотрела в ту сторону, она сейчас взирала в глаза своего создателя, в его вертикальные красные зрачки. — Как хочешь. Я создал тебя в качестве подражания Элхэ. Она такой же двоедушник, с одной стороны — эльфийка, с другой — Унголиант. И вместе — она богиня смерти, секса и рождения. Мне интересно исследовать тебя, Сома, чтобы лучше узнать Элхэ. Вот для какой цели ты мной создана. Сома получила стильную тёмно-зелёную униформу, военную должность в вооружённых силах Расширенного Европейского союза. Она очень красиво смотрелась на фотографиях, когда отдавала честь с таким убийственно деловым и серьёзным взглядом. Сома Пэри должна была служить военачальнику Сергею Смирнову. Саурон предупредил её, что, подобно его другу, Пангу Геркури, эта офицерня может взбрыкнуть. В таком случае Сома должна будет убить его, вонзив палец в мозг сквозь глаз. Во время военной службы, Сома прославилась как человек с крайне отстранённым, неприветливым, железным характером, её лицо, казалось, вообще не могло выразить ни грамма лишних эмоций. Какое-то время её устраивала такая жизнь, но со временем она показалась ей очень скучной. Когда Сома пожаловалась на это Смирнову, он предложил ей взять отпуск или даже временно уйти в отставку. Сома решила попробовать новую жизнь. На гражданке она быстро обнаружила, что делать ей нечего. К тому моменту она хорошо изучила психологию, в том числе психологию двоедушников, чтобы понять одну вещь: личность Сомы избавляет её от земных страданий, однако из-за этого земная жизнь может показаться ей слишком скучной и бедной на эмоции и ощущения. Сома решила снова стать Мари Парсифали. В таком виде на гражданке ей было гораздо лучше — Мари сразу же приняла участие в благотворительности; лёгкая, вообще очень дружелюбная, очень тёплая и хорошая девушка, она сразу же себя прекрасно зарекомендовала в обществе. Набожная, она верила в Бога; светлая, душевная, её легко можно было застать кормящей животных или играющей с детьми. Естественно, те, кто искал крепких семейных отношений, потянулись к ней свататься… Тому, кто сближался с ней достаточно, Сома говорила честно, что она — двоедушник. Далеко не все сразу понимали, что это значит на практике. А значило это вот что. Вот представьте — вы провели вечер с очень красивой и одновременно скромной девушкой, выпили вместе с ней какого-нибудь вина под хорошую музыку. Уединились с ней в постели. В какой-то момент, когда вы уже хотите заснуть с ней, Сома вдруг встаёт, смотрит на вас взглядом совершенно холодным и неродным. Говорит, ей этого было мало, но она знает, где ей будет достаточно. Она уходит. Вы лежите, дожидаетесь рассвета в самых странных мыслях. Сома возвращается где-то к завтраку, ложится спать, ничего вам не говоря. Много спать ей не надо, так что к обеду дочь Лилит уже полна сил, ведёт себя дружелюбно, так, как если бы ночью никуда не уходила. Уклоняется от ответов на все вопросы. Рано или поздно те, с кем она вот так живёт, решают узнать, куда это Сома ходит по ночам. И вскоре им становится известно вот что. На гражданке, чтобы почувствовать вкус жизни, Соме точно недостаточно обычного секса — она приходит в ночной клуб, где собираются почитатели самых экстравагантных сексуальных практик. В ход идёт всё — порка, ролевые игры, зоофилия, испражнения — всё, что находится на самой грани закона и вменяемости. Если зайти в клуб, найти там нужную комнату, можно увидеть, как Сома утопает среди самого мерзкого разврата. А ещё она всё это снимает на видео и выкладывает на специализированных сайтах, потому что это доставляет ей удовольствие. В конце концов все, кто пытался строить с ней жизнь (семь мужчин и две женщины) видели своими глазами то, как их набожная и добрая Мари Парсифали, теперь — с холодным взглядом, с холодным неродным лицом облизывает конские елдаки, возбуждает животных, чтобы совокупиться с ними (предпочитает жеребцов, псов и хряков); ест дерьмо или сама испражняется в рты своих любовников, таких же извращённых, как она сама. В анус она себе вводит елдаки животных не реже, чем во влагалище, а то и чаще. Сома проделывает всё это быстро, очень энергично, но исключительно механически, абсолютно без эмоций на лице. Кажется, в такие моменты у неё нет души — и такое, если говорить честно, шокирует больше её извращений. Тех, кто пытался строить жизнь с её дневной личиной, просто начинает тошнить, они в шоке смотрят на то, как их девушка, такая нежная и добрая, тёплая, ласково заключаемая ими в объятия, совершенно цинично становится на четвереньки и принимает в себя со стороны буквально самого настоящего коня! Многие не верят, что это она… Думают, что это — сестра-близнец, клон, либо они видят кадры, сгенерированные нейросетью. Но нет — Мари всегда спокойно подтверждала, что Сома Пэри — её ночное альтер-эго, она же двоедушник. Просто это альтер-эго не испытывает большинства человеческих эмоций, не хочет их испытывать, находит те для себя неприемлемыми, и ещё её больше возбуждают животные, чем люди. Мари даже удивляло, что других людей это удивляет — она открыто им сказала, что она двоедушник. Какие к ней вопросы? Её вторая личность просто видит мир по-другому. И тут оказывалось, что призывать к терпимости и к толерантности по отношению к извращенцам и нелюдям — это одно, а вот жить под одной крышей с одним таким — это другое. Это никто не выдерживал из числа обычных людей. Один кавалер, который поначалу так и не узнал правды про развлечения Сомы — просто не пожелал этого знать — продержался с ней дальше всех. Она забеременела, животик Сомы округлился и кавалер уж решил готовиться к свадьбе. Но у будущей жены произошёл выкидыш. Жених пытался вызвать врача, когда невеста схватилась за живот и согнулась в муках. Но плод выпал из чрева раньше, чем кто-либо успел подойти на помощь. Тогда жених ужаснулся — ведь из кровавой лужицы на него смотрела голова ягнёнка, не человека! Между тем стресс заставил появиться личность «ночной» Сомы. Пока жених таращился на мёртвого фавна, Сома очень спокойно взялась за пакеты для мусора и половую тряпку. — Это не ты биологический отец этого ребёнка. Я отдалась горному барану. Просто у барана эрекция лучше, чем у тебя. Жениха вырвало, пока Сома — с холодным лицом — убирала в мусор трупик этого гибрида, рождённого в результате противоестественной связи с животным! Когда к жениху вернулся дар речи, он потребовал объяснений. Ночная личность всё ещё была здесь, так что она села с ним за компьютер, нашла нужный сайт, показала все нужные ролики с животными, с поеданием говна и её центральным участием в этом. Лицо Сомы оставалось всё время равнодушным и с уст слетали только холодные, точные и чёткие комментарии, абсолютно честные. Ночная Сома рассказала всю то, что не решалась рассказать дневная Мари. Люди её не могут удовлетворить, а вот животные — очень даже. Так что пусть кавалер не возмущается, его же устраивает дневная личность? Жених сбежал без оглядки в тот же день. Одну любовницу Мари так шокировали её ночные перемены, что она стала религиозной фундаменталисткой, объявила, что Мари — одержима демоном, облила себя бензином в припадке религиозного фанатизма и подожглась. Соме удалось завести продолжительные отношения с двумя партнёрами по разврату. Один из них — ядерный зоофил — стал ей хорошим другом, но как женщина Сома его не интересовала. Второй — копрофаг — больше интересовался Сомой как сексуальным объектом. Надо сказать, что её ночная личность была достаточно скучным человеком. Ну представьте себе это — она всё время сидит с безэмоциональным лицом, говорит только по делу и почти ничем не интересуется. Дневная Сома — девушка слишком чистой души, слишком добрая, отзывчивая и в чём-то робка и наивная. Второй из извращенцев долго состоял с ней в отношениях, каждую ночь он испражнялся ей в рот и сношал её после этого. Все были довольны, но их отношения в конце концов завершались мирным расставанием. В общем — не заладились отношения Мари с другими людьми. Сома же была довольна тем, что есть — ей вполне нравилось какое-то время наслаждаться телячьими нежностями под дневной личиной. Под личиной Мари она ценила кавалеров, но как Сома она не цеплялась за них, отдавая предпочтение ночным оргиям с животными. Их, в прямом смысле, животная похотливость нравилась лилим больше, чем те усилия, с которыми в вагину, в рот и в жопу её прочищают обычные люди. Разумеется, Сома пыталась что-то с собой поделать. Иногда она отказывалась посещать отжиги в ночном клубе. Тогда она засыпала рядом с потенциальным женихом, но её жажда плотских удовольствий приводила вот к чему: когда Сома крепко спала, её дух вселялся в животных женского пола или в самых развратных шлюх и изверщенок, чтобы в их телах насладиться мерзостями разврата. Когда Сома просыпалась, она не находила в себе должного удовлетворения. Тела животных и людских женщин не могли доставить ей такой острый вкус жизни, какой она могла испытать в своём настоящем теле лилим. У дочери Лилит началась депрессия, в первую очередь из-за желания подавлять свои природные наклонности. Вот если бы она исправно посещала ночные клубы, то всё у неё было хорошо с психическим здоровьем. Она чувствовала себя счастливой и довольной жизнью — ей нравилось днём проводить время с любимым человеком, а ночью предаваться самому мерзкому разврату. Она плохо понимала, почему другие не согласны с её образом жизни, почему женихов это так шокирует и возмущает, и почему они не могут позволить ей просто быть счастливой, быть самой собой? Один раз ей попался партнёр-абьюзер, смог довести Мари до слёз и даже замахнуться на неё. В этот момент в ней пробудилась Сома, взглянула так люто, что абьюзер чуть не описался. Она схватила его руками, потребовала, чтобы он убирался отсюда. Всякий раз, когда Мари испытывала стресс, Сома успешно пробуждалась. И вот, когда ей в очередной раз не получилось построить отношения, Смирнов посоветовал попробовать завести роман с другим двоедушником. Сома согласилась — и познакомилась с братьями Хаптизм. Аллилуйя и Мари остались очень довольны друг другом, в свою очередь Хабель и Сома друг другу тоже понравились. Надо сказать, что Мари решила отказаться от этого своего имени, чтобы не делать вообще акцента на том, что она — двоедушник. Пусть её зовут, как зовут в армии — Сома. Аллилуйя вспомнил, что он уже общался с ней, когда находился в заключении у учёных. Так что оба решили, это сам Бог свёл их — благо они оба были верующими. Сейчас Аллилуйя и Сома закончили рассказывать о том, как они познакомились, и что сейчас прошли тысячи лет, но они по-прежнему счастливы вдвоём. Точнее вчетвером. Акира всё это слушал, очень внимательно и с большой охотой, а по окончанию рассказа так вообще проникся с завистью — у его друга Аллилуйи, оказывается, есть такая хорошая и верная жена. Конечно, у нашего героя возникли вот какие вопросы: — А как пристрастие Сомы… к братьям нашим меньшим? Супруги громко расхохотались. — Я родила больше тысячи зверолюдов. — Сома совсем не стала этого скрывать. — Треть из них рождались умственно отсталыми, но стимуляция мозга и импланты помогали сделать их разумными. Большая часть моих отпрысков, рождённых от скота — здоровые члены общества. — Я помню, как один раз очень сильно испугался… — Аллилуйя немного нервно накручивал на кончик пальца локон волос, закрывавших ему часть лица. — Короче, Сома переспала с одним из варгов Саурона. В результате она забеременела вервольфом. — Когда волчонок начал прогрызать мне живот… — Сома засмеялась своим звонким девичьим голоском. Аллилуйя поддержал её своим мужским хохотом. Сома вернулась к разговору, закончив ржать: — Акира, в общем я… Ахахаха! Взяла ножницы, разрезала себе живот, достала его и… Ахаха! — Я отнёс на руках Сому в ванную с регенерирующей жидкостью. Там она за пару часов отошла, дырка у неё в животе заросла. Вообще для лилим это сравнительно нормально. — Аллилуйя сейчас со смехом это вспоминал. — Нормально, чтобы потом дырки в животе затягивались… А вервольф вырос очень ласковый и пушистый Теперь уже смеялся сам Акира. Вот так он нашёл себе новых друзей — себе под стать.