Меланхолия Джереми Фрейзера

Проснулся Джем уже глубоким вечером, неожиданно крепко и без сновидений уснув. Казалось бы, все проблемы должны мешать сну, вызывать липкие кошмары и действовать на нервы, но нет. Нет совести - нет проблем. Фрейзеру не впервой было подниматься ближе к ночи. Тот хоть и не мог назвать себя совой, как Хейке, но обладал весьма хаотичным режимом сна. Да и всей жизнью в целом. В общем, его это время никак не напрягало, ведь заняться всё равно было нечем. Конечно же Виллем не соизволил ответить, и, что странно, не пытался связаться Маттейс. На удивительно трезвую голову Джем даже забеспокоился - а всё ли там с Вейером хорошо, или он опять из любопытства сделал что-то опасное и теперь отходит от этого? Беспокойство, впрочем, было тупым и бесцветным, как реакция на ежедневные новости. Не то чтобы Джему было наплевать на актёра - он просто не умел сильно и искренне переживать по таким поводам, что скорее считал своей сильной стороной. Но Маттейса всё же набрал, чтобы убедиться в том, что тот нормально функционирует. Часто так случается, что звонишь по одному делу (или без оного), а разговор в итоге ведёшь совершенно о другом. Вейер не был тем, с кем стоит общаться дежурными вопросами, да и сам не ударялся в вежливость, когда говорил с Джемом. Вместе с приветствием он сразу сказал, что виделся с Генриеттой, и тут... Ничего не завертелось. Джереми спокойно и вдумчиво выслушал рассказ об одном из дней актёра. Без особого интереса, но внимательно. У здания как обычно курили студенты. Маттейс иногда дышал с ними табачным дымом, пускай сам не курил, да и не имел друзей, с которыми мог бы туда ходить. Тем не менее разговоры на пороге завязывались легко, и Вейер тоже в них участвовал. Хоть какая-то смена обстановки - даже его утомляли тёмно-коричневые стены училища и слегка затхлый запах. К тому же сигареты неуловимо напоминали ему о весьма конкретном человеке. Среди курящих стояла и Ата, о чём-то оживлённо споря с подругой. "О женском", - заметил для себя Вейер, прислушавшись. Его не слишком интересовали разговоры про макияж, хотя по долгу учёбы он смыслил в нём явно больше, чем любой среднестатистический парень. Прислушавшись к другой группе студентов, он тоже не обнаружил интересной для себя темы - там обсуждали футбол. И так, переключаясь между беседами и ища в какой бы поучаствовать, Маттейс в итоге заскользил взглядом по людям в отдалении. Там-то ему и встретилась Генриетта. Девушка стояла недалеко от входа со спортивной сумкой на плече и увлечённо копалась в телефоне, периодически оглядываясь. Взгляд Вейера она поймала довольно быстро и пристально посмотрела в ответ. "Злится", - отметил про себя актёр, считав мимику. Зачастую ему это плохо давалось, но взгляд девушки выражал эмоции довольно чётко. К тому же он знал, кто это, и понимал, что ничего хорошего про него точно не думают. Наверно, будь Маттейс более живым и безбашенным, он бы подошёл к Генриетте чтобы поболтать, спросил бы про дела, обронил бы что-нибудь про их с Джемом интрижку и невозмутимо скрылся. Вейер был абсолютно не таким человеком, а потому внимательно смотрел в ответ, стараясь нарисовать на лице заинтересованность или хоть что-то похожее. Перерыв подходил к концу, и ребятам нужно было вернуться на собрание. Они терпеть не могли эти летние прогоны и распределение списка рецензий к прочтению, что их декан растягивал на целый день, словно он оставался учебным. Окурки летели в урну и студенты медленно втекали обратно в здание. Втёк и Маттейс. Проходя мимо доски объявлений, он проверил время работы кружков - Генриетта занималась как минимум в одном из них. Бальные танцы через двадцать минут. Будущие актёры откровенно скучают, выслушивая наставления. Мало кому хочется летом сидеть в душном здании и впитывать знания, и Маттейс тоже не из их числа. Его не сильно напрягала необходимость присутствовать на очередной планёрке, как это называл коллектив, но если бы её не было - он бы ничуть не расстроился. Хотя бы потому, что не умеет. Стереотип о том, что люди без особых эмоций и хобби обожают учиться был не слишком верен: как и остальные сверстники, Вейер ленился, иногда клевал носом на лекциях и не любил ту гору литературы, что их заставляли читать. Он просто был чуть более дисциплинирован, чем некоторые другие люди, а потому от обязанностей не отказывался. Когда их наконец-то отпустили, Вейер снова остановился на пороге, чтобы подышать свежим табачным дымом. На этот раз он присоединился к разговору, состоящему из недовольства по поводу прошедшей встречи и распределения обязанностей. Перемывать кости преподавателям - святое дело для каждого студента. Толпа всё же рассасывалась, но Маттейс никуда не торопился. У Генриетты пять минут назад закончились занятия, и он ожидал вторую встречу. Ну а чтобы не шататься без дела и в тишине, всё же завязал разговор с Атой под предлогом обсуждения программы старших курсов. Девушка без особого энтузиазма поддержала, но потом увлеклась, и беседа вышла насыщенной. Краем глаза Вейер следил за выходившей из здания Генриеттой. На этот раз он предпочёл сделать вид, что не замечает её, но буквально ощущал, как его сжигают взглядом. Уходить та не торопилась, и чтобы не остаться вдруг с ней наедине и избежать ненужных вопросов и подозрений, Маттейс предпочёл проводить Ату и её подруг. Генриетта пошла за ними. Вся эта шпионская игра не имела к Вейеру никакого прямого отношения, и он вообще не обязан был скрываться или опасаться, абсолютно чистый перед законом, но берёг тайну Джема. Из его рассказов и вопросов он представлял, что девушка не отвяжется и даже начнёт преследовать, и решил, что его собственную квартиру ей лучше не показывать - разумней будет. Так что Вейер напросился в гости к одной из подруг Аты, и ту это вполне устроило. Там-то он и провёл остаток дня, поддерживая разговор и образ нормального человека, но со странностями, и потому не имел времени связаться. Когда же он ушёл от той девушки, Генриетты уже не было: похоже, терпение у неё было не из железа. Джереми нахмурился. Конечно, рассказ Маттейса вообще не изобиловал подробностями, но сама ситуация ему чертовски не нравилась. То есть он тут думает как быть аккуратней, а Генриетта ходит по городу и жадно пялится на его знакомых. Может, даже более близких, чем просто знакомых! В Джереми взыграло иррациональное раздражение, как обычно не приведшее ни к чему хорошему. Джем не умел долго ходить с холодной головой, а потому немедленно повёлся на собственную провокацию. - Не хочешь провести этот вечер вместе? У тебя дома. - Что ты планируешь? - бесцветно спросил Вейер. Но даже по отсутствующему тону Джереми научился понимать причины вопросов - актёр спрашивал вовсе не про его гениальные планы по извлеканию себя же из шпионской задницы, а не обломится ли ему чего интересного ночью. Джем недолго пораскинул мозгами - мало ли что он надумает. - Не знаю. Но мы можем немного выпить, если хочешь. - Что купить? - тут же откликнулся на идею Тейс. В конце концов из них двоих лишь он мог свободно купить спиртное. - На твой вкус. - Я пью ликёр, - сообщил он. - Окей, я пью всё, в чём есть градус, - усмехнулся Джем. - Что с меня? - он всё же помнил, что у Вейера с деньгами не очень, да и не мешает оказать дружеский жест и обеспечить хотя бы закуску. - Что хочешь. - Апельсинами сыт не будешь. - Я люблю киви, - поделился Вейер. Фрейзер на это искренне улыбнулся - тот очень редко упоминал свои предпочтения и если алкоголь Джем считал чистой формальностью, то любовь к киви - милой чисто человеческой привычкой. Теперь он был просто обязан принести их Вейеру. - Я буду у тебя через часок. - Жду. При том, что думал Джереми каждую секунду своего существования, плоды этого действия редко удавалось пронаблюдать. Даже он считал себя достаточно импульсивным и не склонным к понятным, планомерным действиям, а что уж говорить про окружающих? Знай они его мысли - подумали бы, что с ума сошёл. Как можно думать одно, а в итоге делать совершенно другое? Пить в компании человека, который не так давно к тебе нагло приставал, было по меньшей мере опрометчиво. Ещё и в его тесной квартирке, из которой при всём желании быстро не убежишь - Джем успел проверить это лично. В то же время за тот инцидент он совсем не обижался, хотя и реагировал на поползновения в свою сторону негативно, а ночёвка прошла нормально. Маттейс - странный, но понятливый парень, и если говорить с ним словами через рот, то делает так, как просят. Разговоры вообще позволяют удивительно упростить жизнь, если вовремя их вести. Люди почему-то забывают об этой простой мудрости, пытаясь донести мысли любым другим способом, кроме прямого, или вовсе скрывая оные. Проблем, наверно, им всем не хватает, раз так усложняют себе же существование. Побросав вещи в рюкзак, Джем глянул в зеркало. По мере того, как рана затягивалась, бинтов уходило понемногу меньше, и сейчас бывший чепчик уже походил на обычную повязку. Отросшие волосы торчали во все стороны, и, сдув со лба прядь, Джереми клятвенно пообещал себе сходить постричься. О длинных волосах он никогда не мечтал. К тому же нужно было поправлять длину, ведь на затылке картина была совершенно другой. А пока Фрейзер предпочёл снова скрыть голову банданой, чтобы не волноваться насчёт бинтов и того, как выглядят волосы. С этим потом разберётся, затылок-то ещё не зажил. Немного пораскинув мозгами, Джем решил не ограничиваться сладкой закуской к и так сладкому ликёру, а потому прихватил стандартные колбасу да сыр, чтобы в доме актёра было хоть что-то съедобное. Да и надо бы спросить его, как он относится к пицце. Сердобольным опекуном Фрейзер быть вовсе не собирался, но считал своим долгом обеспечить актёра едой хотя бы потому, что не собирался вместе с ним голодать. Джем был уверен, что заночует там. Ликёр и травма головы вместе никак не способствуют мобильности, а при всей давящей атмосфере в квартире Тейса, там на удивление хорошо спится. Маттейс ставит на стол не только кофейный ликёр, но ещё и красное сухое и, к искреннему удивлению Джереми, мешает это в одном стакане и отпивает. Ненормальным людям - ненормальные вкусы, так ведь? - Ты это серьёзно? - Джем вскинул брови. Не то чтобы его мог удивить хоть какой-то коктейль, но... Ладно, он никогда не видел, как кто-то мешает вино с ликёром. - Как видишь, вполне, - актёр пожал плечами. - Мне нравится. Фрейзер недоверчиво покосился на стакан и протянул руку в просящем жесте. Понюхав странное сочетание, парень решился отпить, и его лицо перекосило. Не так, как когда он впервые попробовал абсент или залпом выпил полстакана водки, но ощутимо. - Боже, как ты это пьёшь... - прошипел Джем, громко выдохнув в сторону. - Это очень странно. Вкус, вопреки ожиданиям, не был противным, просто... Чужеродным. Фрейзер не считал, что вино с ликёром сочетаются. Тем более с кофейным, у них же даже текстуры разные. - Как-то пью. Для меня наоборот невыносим твой абсент. - Дело даже не во вкусах, ведь всем нравится разное, просто... Как тебе в голову пришло это смешать? - Эксперимент на одном из праздников. - О как, - хмыкнул Джем. Он почему-то не представлял себе Вейера в окружении других людей, тем более на празднике. Наверно, потому, что тот никогда не рассказывал о своих друзьях, которых у него наверняка и не было, и вообще не походил на компанейского человека. Однако, кажется, он тоже иногда ходил по вечеринкам и пил там, иной раз вот такие странные вещи. - В актёрской среде довольно часто случаются разные банкеты, на которых происходят странные вещи, - поделился Вейер. - Зачастую это просто дань традициям, но многим нравится так собираться. В театре все друг друга знают, вместе пьют и спят. - В смысле? - В том самом смысле, - кивнул Тейс. - Когда изображаешь на сцене чувства, невольно проникаешься ими к партнёру. Со мной такого не случалось, но это нормальная практика. К тому же, там все люди творческие, у многих отношение к жизни довольно простое. Закулисье - одно из самых живых мест, и там творятся такие страсти, которых не бывает даже на сцене. - То есть в театре все со всеми и так до бесконечности? - Зачастую - да. Фрейзер усмехнулся. Он представил себе этот круговорот любви и ненависти, страсть, интриги и измены, встречи и расставания, а в перерывах - какие-то спектакли. В его представлениях актёрские труппы были небольшими семьями, но, похоже, шведскими: по крайне мере после слов Тейса не удавалось представить что-то приличное. - И у вас тоже так? - Не знаю. Мы ещё в процессе учёбы и плотного состава для взаимодействия у нас нет. - А твой курс? - У нас маленькое училище, так что мы часто играем со старшими или младшими курсами вместе, если позволяют постановки. И все друг друга знают. Думаю, там уже у многих были романы между собой, но я не слишком интересуюсь чужой личной жизнью. - А ты был в них втянут? - ему и правда было любопытно. Тейс сказал, что сам он чувствами к партнёрам не проникался, да и насколько Джереми знал, спектаклей у них было мало: только если за закрытыми дверями училища для практики. - Пару раз, - кивнул Вейер. - Я знаю, о чём ты спросишь, и сразу скажу, что ничего к ним не чувствовал, просто не отказывал. - А ты довольно отзывчив, - едко улыбнулся Джем. Любой, кому довелось бы это увидеть, понял, что парень далеко не в восторге от этой новости. - Отношения с коллективом иногда нужно поддерживать и таким образом. - А чем всё закончилось? - Мы просто расходились. Им было тяжело со мной, как и мне - с ними. - Трудно делать вид, что что-то чувствуешь, когда это не так, да? - Да, - актёр сделал ещё глоток своей странной смеси. - Они считали меня просто странным, и их вполне устраивало такое оправдание моему поведению. Как ты понимаешь, я совсем не спешил их разубеждать. Мы спокойно расходились, но слухи непременно расползались по коллективу, и сейчас, полагаю, никому бы не пришло в голову завязать со мной отношения, разве что на спор. - Но у тебя было хоть что-то нормальное? - Джем решил ограничиться только ликёром. Вино он никогда не любил достаточно сильно, хотя что Виллем, что Оливер предпочитали именно этот алкоголь. - С точки зрения классики отношений, наши были вполне нормальными. Мы проводили вместе время, спали, обсуждали что-то из общих интересов. Ничего экстраординарного. - Но почему вы расставались? Это типа смены блюд? - усмехнулся Фрейзер. - И это тоже. Никто из нас и не держался за эти отношения, просто так было удобно. Я действительно нравился всего одной девушке, она долго старалась со мной свыкнуться, а я отвечал тем же, но и ей вскоре это надоело. - Долго - это сколько? - Фрейзер подпёр голову рукой. - Больше трёх месяцев. На самом деле не было смысла в этом вопросе про время, ведь у каждого свои временные рамки для романтики. Кому-то достаточно недели на установление отношений, а кому-то и года мало. Джем вообще завязал отношения меньше, чем за сутки, и был таков. Вряд ли Маттейс сильно заботился о каком-то временном промежутке, максимум ограничиваясь стандартными нормами приличия вроде: "Секс на первом свидании - дурной тон, но если партнёр не возражает, то флаг вам в руки". Сейчас Джем уже легко мог представить, как Маттейс с абсолютным спокойствием ввязывается в подобное и потом совершенно не испытывает угрызений совести, потому что оной у него попросту нет. - Наверно, долго, - пожимает плечами Фейзер. - Если ты уже успел нарисовать в воображении актёрскую труппу как публичный дом, то ты должен понимать, что там довольно быстро меняются партнёры и увлечения. - Но разве никто искренне не влюбляется? С верностью и прочим. - Думаю, бывает, но многие говорят, что театр очень развращает. - Может, мне и правда место у вас?.. - Ты бы хорошо смотрелся на сцене. Джереми весело фыркнул, мысленно продолжив фразу: "И в моей постели - тоже". Самое весёлое, что Вейер действительно без зазрения совести мог ему такое сказать. Впрочем, он воздержался от пошлого намёка и абсолютно спокойно ел киви, нарезая тот дольками. Джем не слишком любил этот фрукт - у него начинал болеть язык, если он съедал слишком много, и неприятно жгло губы. Да и апельсины он любил больше. А ещё они лучше занимали руки. - И ты нормально относишься к этой театральной атмосфере и слухам про неё? - Ты и сам знаешь, что зачастую слухи преувеличены, - Джем согласно кивнул, памятуя о собственной репутации, и Маттейс продолжил. - А иногда вовсе не отражают действительность. Не могу сказать, что в нашем коллективе больше интриг и романов, чем в обычном школьном классе. - Да, пожалуй, всё зависит от конкретных людей, - согласился Джем. - У тебя есть друзья среди остальных? - Я со всеми общаюсь достаточно ровно. - Включая ту, у которой был в гостях? - в этих словах не было ни капли ревности, только любопытство: на самом деле мало кто в городе зазывал людей в дом, если они хотя бы не были близкими приятелями. Просто особенность местного менталитета. - Да. Просто некоторые из моих знакомых более общительны и открыты, чем другие. - Закономерно, - вновь согласился Джем. Под ликёр и апельсины ему было действительно интересно знакомиться с обыкновенной жизнью Маттейса. В конце концов как-то же он существовал до их знакомства, общался с людьми и даже встречался с кем-то. Джем не так уж много знал о его жизни, не задавая вопросов ранее, и теперь открывал для себя актёра с новой стороны. Например, с той, которая мешала ликёр с вином и считала это нормальным. Джереми никак не мог вытряхнуть эту мысль из головы. - Ты ведь хотел спросить меня про Генриетту, - через какое-то время напомнил Тейс. - Да, но твои будни оказались даже интереснее. - Так что ты будешь с ней делать? - проигнорировал Тейс внимание к своей персоне. - Честно - понятия не имею. Что-нибудь. - Ты довольно много времени уделяешь мыслям о ней. - Ну а о чём ещё мне сейчас думать? Я понятия не имею, что ей известно и как она этим распорядится. У меня масса поводов для беспокойства. - Какие доказательства она может предоставить полиции, если даже твоё признание нужно будет заверять письменно твоей же рукой? Джем вскинул брови. Иногда то, что его друзья не были склонны к панике и всегда мыслили рационально (в своей личной системе координат) было очень к месту. Маттейс сейчас буквально открыл ему глаза. На самом деле Фрейзер, конечно, понимал, что найти доказательства довольно трудно. На улице, где состоялся обмен письмами и элементами пояса, не было камер, как и на большинстве улиц города в принципе - тут в них никто не нуждался. Чтобы достать переписку, нужно взломать его аккаунт, но это даст лишь непрямые доказательства из общения с Ио. Телефоны утеряны безвозвратно, а чтобы получить тот, что находится у Джема, нужно хорошенько перерыть все вещи в его доме, а ещё раньше - попасть в квартиру. Слова, всегда такие важные и весомые, сейчас были бы простой шуткой: Генриетте в любом случае нужно загнать его в полицию и заставить признаться во всём, а на это он не пойдёт ни за что на свете. Однако, когда это всё кратко и лаконично заметил Маттейс, от сердца отлегло куда ощутимей. - Спасибо. Ты сейчас спас меня от неминуемого саморазрушения. - Я тоже много думал об этой ситуации, - признался актёр. Алкоголь, пожалуй, делал его более общительным и открытым. - Даже при самом плохом раскладе, где у неё действительно что-то на тебя есть, она не сможет обойтись без твоего официального подтверждения. Безусловно, очень приятно знать, что твои проблемы волнуют кого-то кроме тебя самого. - Да, но она сможет спровоцировать полицию на помощь в поиске доказательств... - Дело закрыли, и не в их интересах его пересматривать. - А как же внезапное торжество справедливости? Сейчас ведь модно бороться с терроризмом. - Но они уже проиграли тебе, так что не в их интересах поднимать дело и давать ему ход. К тому же, если его старались замять и не выпустить из города, разве им не на руку, что всё улеглось? - Боже, Тейс, какую пиццу ты любишь? Я куплю столько, сколько ты можешь съесть. - Мясную. А ещё с сыром и грушами. Вейер был умён и не слишком стеснителен. Джему ничего не стоило отблагодарить его за это. Странно лишь, что его первым порывом не стала попытка засосать актёра так, чтобы миндалины сорвались с места. Сразу после этой мысли Джем перегнулся через весь стол и, схватив актёра за ворот майки, реализовал задуманное. Несколько раз. Ладно, к пицце с сыром и грушами привыкнуть было проще, чем к кофейному ликёру с вином. А ещё вместе с пиццей они заказали яблочный сидр, и где-то после второго стаканчика обоих начало развозить. Джереми прекрасно знал, что с чем мешать не стоит, но ещё бы он этим пользовался... А Маттейсу, кажется, в этот момент было наплевать даже больше, чем всей семье Янсзонов вместе взятой. Они продолжали методично допивать алкоголь, закусывая пиццей, и вели непринуждённую беседу о юриспруденции, в которой оба понимали абсолютное ничего. Пьяный Маттейс не сильно отличался от себя обычного, разве что говорил больше и немного спутано. Или же Джереми так казалось, потому что его собственная мысль превращалась в завитки и отказывалась адекватно воспринимать актёра с его словами. В конце концов у обоих хватило мозгов допивать алкоголь уже в постели, потому что пьяным передвигаться по квартире Вейера - это самоубийство в чистом виде. - Ну а если ты напьёшься, то кто будет тащить тебя домой? Меня обычно приволакивал Вил, - вспоминал Джем все моменты, когда в меру раздражённый Янсзон заталкивал его в ванную и поливал из душа, чтобы парень хоть немного протрезвел. Не то чтобы он так часто напивался до невменяемого состояния... Отнюдь, Джереми был достаточно адекватен, просто с миром контактировать уже не мог. У них всегда было тотальное непонимание между собой. - Я всегда спокойно дохожу домой сам, ну или мы все вместе ночевали на квартирах, потому что не один же я напиваюсь. - Да? А ты умничка, - похвалил Джем. Маттейс лежал у него на коленях, уткнувшись носом в живот и обхватив руками за талию. Фрейзер перебирал его волосы, гладил по голове и всячески выражал привязанность через физический контакт. Парень на его коленях на это блаженно жмурился, тепло дыша на оголившуюся полоску живота, потому что футболка давно съехала от их возни. В этот момент Джереми чувствовал бесконечные теплоту и заботу по отношению к актёру, это всё отражалось на лице в виде глупой, почти что влюблённой улыбки, и захмелевший взгляд зелёных глаз был полон умиления. На Фрейзера редко нападало такое настроение, и он не подумал бы, что будет испытывать нечто подобное именно по отношению к актёру, но... Сколько бы Джем ни думал, а другой Джем оказывался достаточно непредсказуем, чтобы вызывать цепочку мыслей в духе "подумать только, чтоб я..." и был таков. Было бы так прекрасно поцеловать его снова, но даже согнувшись в три погибели Джереми не сможет дотянуться до его губ. Стряхивать актёра с колен не хотелось даже ради поцелуев. Иногда простая и целомудренная ласка даже более приятна, чем все эти традиционные проявления симпатии и влечения. И иногда приятнее дарить любовь самому, чем получать её в ответ. Вейер довольно много делал для него, и сейчас Фрейзер чувствовал небывалый прилив благодарности за это. Маттейс был в состоянии полудрёмы, разомлевший от ласки. Он отвечал на вопросы, поддерживал разговор, но если его не беспокоить - мирно дремал на коленях. Джереми сейчас мог спросить его о чём угодно, но в очередной раз по доброй воле упускал возможность получить ответы на множество вопросов. Его куда больше занимали завитки на кончиках волос Маттейса, завитки в собственных мыслях. Все эти оккультные книжки и талисманы, да даже письма от Я.В., на этот раз не спрятанные актёром, не трогали душу так, как ощущение безграничной власти над Вейером. Тот доверял ему, ведь положить голову на колени - что может быть чудеснее? Особенно если при этом будут ласкать. С улыбкой наблюдая за тем, как собственные пальцы путаются в чужих волосах, Джем думал о том, как это мило. Вот он сидит в чужой квартире в позе лотоса, устроившись на постели, а Маттейс лежит на нём, почти уснув после выпитого. У него всё ещё красные губы, и Джем не знает, виноваты в этом киви или он сам, но находит зрелище красивым. Сейчас он может сказать, что слегка сонный и пьяный Вейер с почти белой кожей и коралловыми губами - красивый. И весь принадлежит ему. Маттейс так ему доверяет... А Джем обещал превратить его жизнь в ад. Вспомнив об этом, Фрейзер улыбается особенно сладко. Его голову посещает ещё одна простая и очевидная истина: "Я не буду ничего продумывать и даже делать. Я просто что-нибудь натворю". Джем засыпает в неудобной позе, изогнувшись так, чтобы устроить голову на боку у давно уснувшего Маттейса. И ему не интересно, рано ли просыпается актёр после выпивки и насколько сильно у них обоих будут болеть шеи и спины после такого. Джему вообще ничего перед сном не интересно, и он чувствует восхитительную пустоту забвения, когда внутренний голос смолкает, вставая на паузу, и ты думаешь об этом без слов. А потом почти сразу отключаешься, засыпая с крепостью выпитого спиртного.