Меланхолия Джереми Фрейзера

Той ночью Виллем всё-таки позвонил. Джереми долго пытался понять, проблемы со связью или со скоростью реакции Янсзона - тот отвечал с нехарактерными для него паузами, словно зависал. Джереми только через пару минут догадался, что его друг попросту накурен до почти невменяемого состояния. Он никогда его таким не слышал. Виллем никогда ему таким не звонил. Он говорил о каналах, велосипедах и прочих голландских клише. Рассказал пару анекдотов про жадность и половую самоидентификацию, выдал справку про гульдены и напел какую-то песню, игравшую в кофешопе у его дома. Словом, Виллем-то вёл себя так же, как и обычно, но в ускоренном темпе смены тем, при этом оставаясь ужасно медленным. Янсзон - это плёнка на перемотке, которую иногда жуёт магнитофон. Джереми для себя понял, что он может лишь слушать. Друг отвечал ему, но невпопад, как-то хаотично, и вёл скорее монолог. Он сказал, что они двигаются в никуда, и на этом просто сбросил вызов. Фрейзер опосля пожалел, что не включил запись разговора ещё когда понял, что Виллем не совсем в адекватном состоянии. Он хотел бы дать ему услышать его собственные слова, переслушать это. Но потом понял, что услышал бы в этом лишь себя и собственную манеру общаться. Этим ранним утром он смотрел на едва проснувшийся город, стоя у окна и отпивая апельсиновый сок из стакана. На часах, висящих над кухонной дверью, красовалось время - 4:57. Жизнь медленно шла в никуда, маршируя в такт смене минут и секунд. Невидимая стрелка часов двигалась. До поехавшей на механизме кукушки оставалось три несуществующих минуты, отмеряемых несуществующими часами с несуществующей птицей. Электронные часы были о мире другого мнения, всего лишь показывая цифры. Несмотря на невысокий этаж, он был выше, чем мог бы быть. То есть некоторые другие этажи с таким же номером находились объективно ниже, и Джем мог бы сказать, что его дом способен возвышать простые вещи и людей только лишь потому, что для этого и был спроектирован. Но Джереми думал совершенно не о том. Он просто смотрел в окно. Новое, не похожее на старое. Небо снова затягивало тучами. Проблем накопилось слишком много, и Джем не знал, с какой стороны и как к ним подступаться, но был уверен, что сделает это в ближайшем необозримом будущем. Сейчас ему была открыта великая истина, один из законов, объясняющих для него всё на свете, включая один из принципов кармы. Если ты себя хвалишь - ты же должен себя ругать. Если ты создаёшь неприятности - ты же должен с ними разбираться. Вот и всё. Но если абстрагироваться от этого сосредоточенного взгляда в пустоту мироздания, то жизнь просто продолжала свой ход, ничего экстраординарного не происходило, и проблемы от и до оставались проблемами, требующими решений. Решения были, но где-то не здесь. В итоге всё тем же ранним утром Джем, не имея возможности уснуть под грузом внезапно навалившихся на него воспоминаний и откровений, попытался привести свою ситуацию к какому-то обозримому виду, стараясь не упустить важных мелочей. Он обложился листами бумаги, взял чёрную ручку и решил сделать то, о чём ему нередко говорили учителя. Не можешь разобраться в сплошном потоке текста - сделай понятную схему. Наглядный материал проще для восприятия.

Взрыв Травма Больница Знакомые Расставание Выпадение из жизни Фа Пси Оксид Генриетта Ля Оливка свалил Сбор информации Помощь Предсказания Она что-то знает Меня подозревают Кто это? Ему лучше быть в Италии У Ио куча компромата Милые, но ненормальные Зачем мне это? Барахло

Ладно, это ничего не прояснило. Бесполезная трата бумаги. Вздохнув, Джем отложил схему в сторону. Они и без неё всё это знал - а как иначе он бы смог всё записать? Ответы между строк не появлялись, вот в чём была проблема. Там, где во всех книгах незримой нитью проходило решение, читаемое в межстрочных интервалах, у Джереми не было ничего. По сути своей Джем хоть и был сумбурен в решениях, но оставался логичен в образе мысли. По крайней мере он сам видел логику в том, что думал и делал, и это здорово упрощало жизнь. Замечательно, когда ты понимаешь себя и свои поступки, если этого не могут люди вокруг. На самом деле многие тайно надеялись, что придёт мудрый человек и всё им объяснит про их характер, причины поступков, поведает о будущем и немного - о смысле жизни. Джем же сам хотел стать способным на это человеком. Хотя бы для самого себя. Итак, всё начинается со взрыва. Все дальнейшие знакомства и события вытекают из этой отправной точки, кроме одного единственного. Наша встреча в больнице, конечно, является результатом, но первопричина была в другом. Оксид - редкий человек из моего прошлого. Все знакомства случайны, даже спланированные, но то было случайным на все сто процентов и ещё сверху. Странно то, что мы встретились вновь, и ещё более странно, что теперь у нас есть ниточка связи. Использовать с умом можно всё, что попадает в руки, но я не представляю на данный момент, как извлечь выгоду из этого знакомства. Но она что-то знает. По крайней мере она знала, что я в больнице, и спрашивала обо мне. И я не знаю, откуда ей это известно. О чём я вообще думал, когда оставил ей номер, но не взял её собственный? Она, кажется, говорила, что номеров у неё может быть много, но от звонка с меня бы не убыло. Надеюсь. Мне вообще стоило быть более любопытным. Когда лежишь и ничего не делаешь, мозги плавятся и отказываются нормально работать. А ещё эти головные боли. Сейчас мне лучше, и сразу легче думается. Но я очень многое упустил не только в моменты, когда не интересовался новостями сразу, но и когда неправильно строил диалоги с людьми. Я должен был спросить её, откуда она обо мне знала. Да и то письмо... Вот появление Генриетты. Чёрт, от женщин одни проблемы. Ладно, их не было от Аквы, но все остальные отличились. Если с Пси мы просто немного потрепали друг другу нервы почти дружески, то из-за остальных теперь придётся ломать голову, а мне её нужно беречь. Допустим, насчёт Оксид я могу пока не заморачиваться: она не выходит на связь, а значит ей ничего не нужно ни получить, ни передать, и на этом наши взаимоотношения заканчиваются. С Ля сложнее - нужно всё-таки найти, кто слил обо мне информацию, и провести воспитательную беседу, или наконец-то перестать всем и вся оставлять номер телефона. В любом случае с ней знакомился не я, и если я узнаю, что тут приложил руку Вил, то сживу его со свету, потому что о таком лучше предупреждать. Ладно, она нормальная женщина с виду, и не думаю, что за её спиной стоит какая-нибудь кампания по разоблачению меня. В конце концов и параноиком нужно быть в меру. И всё же меня это настораживает. В том плане, что сейчас мне лучше со всеми вести себя максимально сдержанно. Проблема в том, что я же не стану. Что бы я ни решил, а в итоге сделаю так, как первым придёт в голову, и ещё пожалею об этом. Впрочем, сильно ли я жалею о том, что делал когда-либо? Не замечал за собой такого. Да, скиснуть из-за того, что вышло - это бывает, а мечтать отмотать время назад и всё переиначить - нет. Лучше пусть будет как есть, а то придётся перестраивать слишком многое. Вот это всё не объясняет, что мне делать с этой Генри. Очевидно, что она не с пустого места меня заподозрила, но понять бы, с какого. Достоверно мне известно лишь то, что меня она нашла через Тейса, а его - через знакомых или просто видела и путём перебора получила контакты, а потом установила слежку. Если быть параноиком чересчур сильно, то у неё должны быть помощники, а если ударяться в совершенно нездоровые идеи - это Ля, ну или кто-то из моих же. При всём уважении к бреду, именно этот я считаю несостоятельным просто потому, что могу. К тому же, меня в целом смущают обстоятельства нашего якобы знакомства с этим юным детективном, и не того, которое было реальным, а самого первого - у консерватории. На записи она выглядит довольно странно, и та моя гневная речь была, как ни удивительно, в точку: уже там она искала виноватых. Словно видела меня до этого? Или знала о планах пианиста? Тогда почему не вытащила сестру? А есть ли у неё вообще эта самая сестра? Чем дальше в дебри - тем сложнее. Если реально отмотать время назад и попытаться учиться на своих ошибках, мне стоит подумать о том, что излишнее усложнение не приводит ни к чему, кроме замешательства и потраченного времени. То судебное заседание прямое тому доказательство. Почему-то когда я не думаю, всё получается куда лучше, чем когда я начинаю строить планы. Ну или задумываться о последствиях своих шагов. Взрыв-то сошёл мне с рук, и с Генри я как-нибудь разберусь. И хотя я только что вывел себе мысль, которой стоило бы придерживаться, по итогу я поступлю не так. Это моя судьба, ну или я просто клинический идиот, что, впрочем, означает то же самое. Можно пристать к Ио и попросить достать как можно больше информации об этой девчонке, а можно самому углубиться в поиски, но это куда более подозрительно. Генри вроде не дура и понимает, что я тоже начну под неё копать, но вот моему окружению об этом знать ни к чему. Фактически из людей, с которыми я не поделился фактом своей вины сразу, есть только Фа и Пси, но они чисты передо мной, если уж прислушаться к интуиции и логике: это просто им не интересно. Пройтись по своим? Вил отбитый на всю голову, но не настолько, чтоб подставляться, Тиму без разницы, Ким не сдаст из дружеских чувств, Хейке никогда никуда не лезет, Ио это невыгодно, Тейс вообще самый надёжный вариант. Марет? Вряд ли, она вообще на такое не реагирует. Надо бы как-нибудь спросить Хейке об этом, потому что даже на моём фоне её реакция весьма странная. Конечно, они все отреагировали странно с точки зрения банальной морали, но не более странно, чем я того от них ожидал. А как бы поступил я сам? Оливка тоже мог приложить к этой истории руку. Правда, не похоже, чтобы он был в состоянии это сделать. По-хорошему мне бы с ним переговорить на этот счёт, но мы и в бытность парой не вели диалогов, а теперь разговаривать как-то поздно. Да и... Ладно, я действительно не хочу напоминать ему о себе, да и мне тоже будет неприятен наш разговор. Да, ловко я его в итоге довёл, но мне же от этого и обидно. Вот только сердечных драм мне сейчас не хватает, а наша встреча в переписке или нос к носу в любом случае к этому приведёт. Ну не умею я смотреть на вещи с холодной головой, с этим нужно мириться. К тому же Оливка должен быть в Италии сейчас, и оттуда он никак не поможет любой из сторон, даже если решит за кого-то из нас сыграть. Если Генри что и знала заранее, то есть несколько путей - видела меня у консерватории или знала пианиста. Она, похоже, имеет отношение не к творчеству, а к обучению ему: хобби, не требующие создания чего-то своего, но в то же время дающие навыки для этого. Вполне возможно, что она сама с консерватории или кто-то из её близких работал с пианистом. Но это всё вилами по воде, и копнуть мне тут негде. Если же она запалила меня при передаче материалов, то должна была ошиваться в том районе, а её место жительства я видел, и не похоже, что она солгала. Если разводить её на эмоции, то она просто не успевает сыграть на запутывание намерений. Вот вроде бы всё как на ладони, а какой смысл, если мне не узнать предысторию? И один чёрт я не могу понять, как мне из этого вылезать. Ладно, я не создаю на самого себя компромат и даже перебиваю доступ к уже существующему, но я явно дал понять, что нечист на руку, и вот с этим уже ничего не поделать. В то же время у неё нет доказательной базы, с которой на меня можно заявить, и мы в одинаковых условиях, потому что она дала понять, что без прокола с моей стороны она безоружна. Интересно, она тоже мается, придумывая, что со мной теперь делать? Так ведь и будем кругами ходить, пока ей не надоест. Я прокалываться не собираюсь, даже если ради этого мне придётся поставить квартиру на сигнализацию и свалить куда-нибудь на неопределённый срок. Лучше это, чем срок более определённый. А вообще я заглянул бы к Пси за новым предсказанием. Да, ничего хорошего, но я же это и так знаю. Зато вся эта муть здорово отвлекает от остальных проблем - меня сразу заботят выдуманные слова из кофейной чашки, а не вот это вот всё. Мне, похоже, просто придётся повторить наш разговор в куче разных вариаций и дождаться, пока оно само решится. И, чёрт побери, нельзя решать проблемы таким образом, но что делать, если другого решения они не имеют в виду недостаточного количества входных данных? Если я выберу хотя бы пару сценариев и вовремя не среагирую по обстоятельствам, закрепив в голове неверную установку, то просто окажусь в ещё большей заднице, чем сейчас. Невероятно сложно мириться с тем фактом, что нужно жить какую-то обычную жизнь, когда хочешь строить теории заговора и активно влиять на происходящее. Джем взглянул на потолок, но и там ответов на его вопросы не было. И почему люди так любят усложнять всё, к чему имеют отношение? Зачем какие-то причины, варианты, теории... Вот было бы здорово, случайся события сами по себе. Беда в том, что так оно и есть. Или не совсем так. А может, вообще не так. Каждый сам выбирает, как будет смотреть на происходящее. Есть фаталисты, а есть те, кто верят в полную зависимость судьбы от них самих. Джереми находился где-то посередине, в сферах глобальных ударяясь в фатализм, а в делах насущных - максимально от него открещиваясь. События всегда зависят от двух сторон, вопрос лишь в соотношении. Ничего не поделать с цунами, но есть выбор, как реагировать - спасаться или принять неизбежное, которое становится таковым по этой причине. Впрочем, если это абстрактное цунами застанет вас врасплох на крошечном островке среди моря, то выбор становится другим: громко орать или встречать смерть молча. Тем не менее, хоть какой-то выбор всегда при нас. Не всегда хочется, чтобы он был: кажется более простым, если его как бы и нет. По этой причине некоторые делают вид, что вариант всего один - им не нравится не представленная альтернатива, а сам факт её наличия. Джем не всегда любил выбирать. У всех случаются настроения, когда действительно хочется максимально повлиять на свою судьбу, будь то выбор йогурта в магазине или планирование будущего, а бывает, что не хочется решать вообще ничего, и пусть оно без вас разбирается. Когда вариантов слишком много, хочется, чтобы был всего один. Чем сложнее выбор, тем сильнее желание убрать хоть какую-то вариативность, чтобы не пришлось принимать решение и нести ответственность. Фрейзер готов был отвечать за свои поступки перед собой, но вот перед другими совершенно не хотел этого делать, а потому старался найти тот путь, на котором этого не произойдёт. У него было слишком много свободы выбора. В то же время никакого выбора не было. И сейчас, и минутами ранее, и даже несколько недель назад, он ничего не мог поделать с Генриеттой и тем, что она знает или не знает. Она и была тем самым цунами, что надвигалось на Фрейзера. Он не знал, выдержит ли его укрытие натиск стихии. Он не мог этого знать даже проведя серию гениальных расчётов. В конце концов всё всегда случается не так, как ты ожидаешь. Если уж озадачиваться проблемами, то Джему следовало пораскинуть мозгами на несколько других, более долгоиграющих тем. Проблемы, особенно проверенные временем, наболевшие, всегда остаются проблемами. Решать их не хочется. Нехорошо равнять людей и проблемы, но что делать, если первые вызывают последние? Двое источников моральных терзаний торчали по разным странам и городам. Виллем - в Амстердаме, городе любви плотской, а Оливер - в Вероне, городе любви романтической. Они оба были такими же разными, как эти города, как их родные места. Вряд ли Джереми бы смог назвать хоть какие-то общие черты этих двоих. С натяжкой - любили вино и читали поэзию. Этого слишком мало, чтобы объединить людей в какой-то категории. Джем, впрочем, этого не любил. Так ли важно, похожи люди или нет, если они играют особую роль в его жизни? Или играли. Уход Оливера, конечно, многое менял: приходилось меньше готовить и в одиночестве спать. Словно те самые первые дни одинокой жизни... Что же, мы часто возвращаемся к истокам. Думать об отношениях с Виллемом не хотелось вдвойне, втройне и даже сильнее. Это было слишком... Просто слишком. Они оба часто думали об этом, иногда всё-таки обсуждали, но тут же разгоралась их маленькая война. Хочешь гарантированных баталий - просто заговори о своих чувствах или их отсутствии. Виллем во всех отношениях обладал крайне тяжёлым характером. Вроде уступчивый, спокойный и рассудительный, он умел выводить из себя медленно и основательно, так, что потом можно не найти дорогу обратно. Им даже не обязательно было ссориться - Янсзон просто делал то, что считал нужным, и с годами Джем так и не научился понимать, как тот думает и чем руководствуется. Если уж строить самые параноидальные теории, то во всём был виноват чёртов Янсзон, которому всё равно. Сама эта мысль заставляла скрипеть зубами от злости. Фрейзер ни в коем случае не винил того во всех бедах, нет - он просто серьёзно подозревал, что его жизнь была бы куда проще и спокойнее без чужих планов на его счёт. Впрочем, Джереми никогда не был подарком и отравлял Виллему жизнь в ответ. Вот эта деталь, что должна была их беспокоить куда сильнее, никого на самом деле не напрягала и в обсуждении не нуждалась. Не наболевшая и даже не проблема. Так, всего лишь способ дружить. Общее дело. Иногда Джем задумывался о философии Виллема: тот полагал любые отношения возможным источником каких-либо благ для себя, будь то материальные или не очень. Если опустить откровенно пренебрежительный оттенок этих мыслей, то в них было верное ядро. Итак, а что Джереми мог бы получить во всей сложившейся ситуации? От всех участников? Выгоду извлекать должен он, а не из него. За окном город жил вполне обычной жизнью. Где-нибудь да велись разговоры о работе, погоде и прочих насущных, повседневных проблемах. Со стороны все казались обычными и обезличенными - не больше, чем обыкновенные декорации. У всех этих людей могли быть свои удивительные истории. Как у Джереми - для них он ведь тоже был самым обычным и обезличенным. Никто и не должен был знать, о чём он думает рано утром на своей кухне. На сообщения Виллем не отвечал. Джем не знал, что именно хочет с ним сейчас обсудить, но достучаться хотел: возможно, просто для того, чтобы после этого сразу смолкнуть и пару дней не выходить на связь. Коварный Янсзон и тут его опередил, сделав это первым. При желании всегда можно было вызвонить Маттейса. Тот был ранней пташкой и в это время обычно уже чем-то занимался. Странный он всё-таки, даже не потому, что ничего не чувствует... Просто зачем так рано вставать, если это не дарит никаких эмоций? И зачем вообще тогда жить? Тяжело вздохнув, Фрейзер уставился в окно. Голова гудела от сменяющихся пластинок и недосыпа. Утро было действительно ранним. Нужно было поспать, ведь утро менее раннее, наверно, действительно мудренее. Но так хотелось сделать хоть что-нибудь, решить какую-то проблему и почувствовать наконец-то удовлетворение! Разве это так сложно - взять и додумать до конца, не кидая мысль в дальний ящик и не теряя от него ключ? Идея пришла сама по себе. Джем решил ничего сегодня не решать. Он никогда не засыпал внезапно или в неудачных местах. Не было такого, чтобы Оливер заботливо укрывал его, когда он дремал за столом, потому что Фрейзер никогда так не делал. Джем любил комфорт и не умел мгновенно проваливаться в сон, так что всегда доходил до постели и сам укрывал Оливера. Ну или кого-нибудь ещё, с кем он оказывался в одной комнате. Вот и сейчас он дошёл до постели, взбил подушку и лёг. Укрыл одеялом себя как единственного и любимого. Говорят, с проблемами нужно переспать, чтобы их решить. Джем спал с ними слишком часто, и проблем в его постели побывало даже слишком много для его возраста. Зато он был опытным, верно? Жаль, это не всегда помогало. Перевернувшись на бок, Фрейзер взглянул на телефон. Виллем так и не подавал признаков жизни, и ловить было нечего. С остальными он как-нибудь потом... Он и поживёт потом. Когда выспится.