Jukebox heroes

После имевшего места скандала обстановка, как ни странно, стала менее напряженной. Куинн, кажется, наконец выплеснула все свои переживания относительно того, что с ней случилось, а Сантана просто, образно говоря, сбросила из бака часть горючего. Одним словом, теперь все шло спокойнее, но в какой-то мере по-прежнему. Куинн завтракала вместе с Куртом, расспрашивая его о чем-то, что, кажется, было связано с Бродвейскими мюзиклами — потому что у него был какой-то чересчур оживленный вид. Хаммел в последнее время вообще редко бывал таким радостным — все больше утомленным или депрессивным. Сантана была уверена, что во всем виноват недотрах, но её никто не спрашивал. Ведьма внимательно наблюдала, как Куинн ест, заглядывая в дверной проем, когда у нее над ухом послышался громкий шепот, каким дети обычно рассказывают секреты: — Ну что? — Заткнись, Финн. Я работаю. — Ну, ты что-нибудь видишь? Сантана закатила глаза и резко повернулась к явно ожидающему ответа бестолковому охотнику. — Типа ауру? — ошеломленно предложил Финн, немного отодвинувшись от возможной угрозы. Ведьма закатила глаза и отрезала: — Нет, и это проблема. Я умная и всегда вижу все. А тут, — она неопределенно взмахнула рукой, — пустота. Зеро. Нада. Судя по напрягшемуся лбу Финна, покрывшемуся морщинами, парень был глубоко озадачен. Сантана выдохнула с легким свистом. — Забудь, Хадсон. Просто не мешай, я уже почти раскусила девчонку. Финн уже почти поднялся с дивана, но когда Сантана заговорила снова, завис на полпути. — Только прекрати за ней таскаться. Будь я на её месте, давно бы уже подала в суд. Глаза охотника забавно округлились, и он как можно быстрее покинул комнату. Сантана вздохнула, наблюдая, как Курт с самодовольным лицом закончил фразу, и заставил Куинн громко беззаботно рассмеяться. Ей, честно говоря, было даже жалко девочку. Ведь если она сама не обладала какими-то чудесными свойствами и способностями или примечательной историей, то это значило, что проблема Куинн Фабре была в её будущем. А судьбы были делом мутным, уж это Сантана знала точно. С ними, чаще всего, абсолютно не совладать — да что там, их даже предугадать почти невозможно. И уж если проблема заключалась в участи девушки, то Лопес могла только наблюдать медленное приближение катастрофы со связанными руками. Именно это злило её больше всего — да, эта блондинка ей была решительно безразлична, но бессилие выводило из себя, заставляло кровь вскипать в её жилах. Дьявол, она же была сильной, она чего-то стоила — и все-таки уже почти десять дней билась об одну и ту же стену без малейших результатов! Сантана шумно выдохнула и прижалась щекой к стене рядом с дверным косяком. Гладкие прохладные жилки обоев впечатались в её кожу, и ведьма закрыла глаза, пытаясь остановить ход времени хотя бы ненадолго. Чтобы ничего не нужно было придумывать, искать, угадывать — а можно было просто стоять. Просто ждать, пока кубик Рубика со скрежетом соберется сам, просто потому, что ты очень сильно этого пожелал. Ведьма сразу почувствовала движение воздуха рядом со своим обнаженным плечом и приготовилась к неминуемому прикосновению, но его не последовало. Ну конечно. Они ведь вошли в ритм, установили традиции — и теперь не могли разрушить статус кво, даже если бы захотели. И все же через несколько мгновений паузы тихий голос Себастьяна раздался у нее из-за спины. — Насколько все плохо? Лопес усмехнулась, потому что это было настолько в его натуре — сразу переходить к делу, не растрачиваясь на "Ты в порядке" и прочую чушь. — Ты слишком хорошо меня знаешь. Если так пойдет и дальше, мне придется избавиться от тебя. — Потому что в последнее время домашнего демона найти не составляет особого труда? — Не смей думать, что ты незаменим, мистер. Они оба улыбнулись, и Сантана повернулась лицом к Себастьяну, оперевшись о стену спиной. Из-за движения тонкая лямка майки сползла с её плеча, и глаза демона на секунду упали на обнаженную кожу. И Сантана, конечно, сделала вид, что ничего не заметила. Некоторых вещей между ними никогда не было и не должно быть. Они молчали какое-то время, пока Лопес наконец не сказала: — Я понятия не имею, что им сказать. — Скажи, как есть. Сантана позволила уголкам губ вздернуться в чуть заметной грустной улыбке. — Они надеются на меня. Надеются, что я скажу что-то новое, найду решение этой уродской проблемы. Я всегда помогала им раньше. — Я знаю. Такие моменты были такими редкими — когда Себастьян был серьезен. Но сейчас был один из них, и его глаза смотрели на нее мягко и понимающе. И он действительно знал. Вот только Сантане этого было недостаточно. Она разжала непроизвольно собравшиеся в кулак на ее бедре пальцы, как будто решив потянуться ими вперед, пересечь протянутую между ними границу и сжать, притянуть и обнять. Но эту границу нельзя было пересечь просто так, слишком много шуток и отказов сделали её нерушимой. И губы Себастьяна плотно сжались в тонкую линию, потому что он тоже знал это. — Это не все, да? Её наблюдательный друг, он так редко проявлял свою проницательность, что Сантана иногда его недооценивала. Конечно, это было не все. Но она не хотела озвучивать то, что настойчиво вертелось у нее на уме. Что последние несколько дней ее будили страшные кошмары, остатки которых цеплялись за нее даже много минут после пробуждения. Что все её внутренние датчики зашкаливали, указывая на приближение бури. Этих тревог было много, даже чересчур — и Себастьян помог бы ей облегчить душу, выслушал бы и стал опорой. Именно поэтому ведьма сказала только: — Ситуация... дурно выглядит. Хорошо, что демон не умел читать мысли, в очередной раз подумала Лопес, с трудом сглатывая комок нервов. Хотя нужно ли ему было читать ее мысли, когда то, что она не сказала, говорило Себастьяну больше самих ее слов? Смайт подхватил едва заметно дрожащую руку ведьмы и сжал её в двух своих, и ненадолго они позволили себе замедлить ход времени и натянуть пролегающую между ними линию до предела. *** У Сантаны на кухне не было освещения, поскольку все лампочки перегорели, так что занимающееся утро застало их сидящими в темноте за столом, заставленным всяким подозрительным барахлом и поразительным множеством чашек с недопитым кофе. Курт отхлебнул холодный черный напиток из кружки с радужной надписью "Отсоси" и устало спросил: — Итак, как твои успехи? Сантану было не очень хорошо видно в утреннем сумраке, но болезненная гримаса на её лице была вполне различима. — Это какой-то фарс. Раньше я считала, что докапываться до корня проблем — просто мой талант. — О твоей дотошности и настырности ходили легенды и слагались песни. Друзья рассмеялись, но вскоре стихли. Разговор, который они вели, не очень располагал к веселью. — Я перепробовала все, абсолютно. Знаешь, идиотский стеклянный шар моего сумасшедшего деда, карты, кристаллы, кости, даже кофейную гущу размазывала, — ведьма усмехнулась. — а уж если бы ты видел, сколько я на неё пялилась. Прямо-таки посылала все ложные сигналы. — И это все ничего не дало? — Полный ноль. Из того, что я поняла, она — так же проста и банальна, как любой средний обыватель. Курт обвел взглядом сумеречную кухню, тишину которой наконец-то ничто не нарушало. Вся обстановка казалась такой домашней, такой безопасной. И это были очень красивые, но декорации. Курт подумал, что если бы нашел автора этой пьесы, то выспросил бы у него все повороты сюжета, а потом набил ему морду. Парень подпер пальцами подбородок и уточнил: — И что? Хорошо это или плохо? Ведьма улыбнулась и кивнула: — Умный мальчик, всегда задаешь правильные вопросы, — После этого она замолчала, и в полутьме её лицо показалось Курту гораздо старше настоящих двадцати с чем-то. В ее упрямо поджатых губах, тенях под яркими по-птичьи блестящими глазами скрывалась история поколений, в них прятались шаманы, норны, жрицы, колдуньи и прорицатели. Охотник подумал, что ему скорее всего не понравится то, что он вот-вот услышит. — На самом деле, никаких доказательств или улик, — губы Сантаны дернулись, но в движении не было юмора, — у меня нет. Но у меня есть предчувствие. — Звучит неутешительно. — Я знаю. Мне кажется, то, что вы нашли, вне моей сферы знаний. Я не говорю, что Куинн непременно является сверхсуществом, хотя и не исключаю этого. Дело скорее в том, что мир ведет себя странно. Я чувствую, что воздух ведет себя иначе, чувствую вибрации, искажения. Надвигается что-то большое, как бы клишированно это не звучало. Причем, одно — читать про "страшную бурю" у Кинга, а другое — оказаться у самых ее истоков. — А что если мы не у истоков, а, скорее, в оке? У оказавшихся в оке бури есть высокий шанс уцелеть. Сантана взяла со стола старую оранжевую кружку, с которой почти полностью стерлась едва различимая в темноте надпись "Тебе уже 16". Сделав пару глотков, она зажмурилась и выдохнула, что намекало на значительное наличие в напитке градуса. Когда она снова посмотрела на друга, на ее лице не было и следа обыкновенной саркастичности — без привычной брони оно выглядело необычно беззащитным: — Я бы хотела, чтобы ты как можно дольше держался за этот оптимистичный настрой, дорогой. Поверь, он пригодится. *** Официально объявлено подведение итогов не было, но после утреннего разговора Курта и Сантаны все в доме будто разделили между собой общее нетерпение, решив, что время объяснений все же настало. Кроме того, гости пробыли у Сантаны уже пару недель, и Куинн ожидание явно нервировало, так что она наконец не стерпела и попросила ведьму рассказать, что она выяснила. Себастьян называл их "Командой невротиков", а Финн возражал ему, что они — практически "Фантастическая пятерка". Сантана добавила, что "Цирковые уродцы" подойдут больше, ну а Курт просто закатывал глаза. И все же шуткам едва ли удалось разрядить атмосферу напряженной гостиной — даже смех из-за того, что после очередных слов Финна последняя лампочка над их головами с шипением погасла, в конце концов, растаял, обнажив вибрирующую от напряжения тишину. Они все оттягивали этот момент, но прекрасно понимали, что, рано или поздно, придется начать говорить серьезно. Неловкую паузу, как водится, нарушила Сантана. — Мне придется начать, я вижу? Себастьян пихнул её локтем и громко театрально прошептал: — Я могу рассказать анекдот про носорога и бетонный каток, чтобы разломить лед. Сантана не удержалась от смешка и покачала головой: — Давай все же говорить буду я, — девушка перестала улыбаться, когда перевела взгляд на Куинн. Её пухлые губы были поджаты, и она явно не была в восторге от того, что собиралась сказать. — Слушай, у меня есть две новости или вроде того. Выбирай. Блондинка отрешенно качнула головой и ответила: — Плохая. Не стесняйся, бей посильнее. — Судя по всему, ты в дерьме. Куинн подняла бровь: — Разве мы не из-за этого изначально приехали? — В худшем, чем вы думали. Я не знаю, что с тобой не так. Понятия не имею. А я полгода назад за месяц предсказала эпидемию пневмонии в пригороде, так что на пороховницы не жалуюсь. Финн сдвинул брови так сильно, что Курт опасался, что у брата случится аневризма. Парень повел своими исполинскими плечами и спросил: — Какая тогда хорошая новость? Сантана пожала плечами и поменяла позу, чтобы закинуть обе ноги сидящему рядом Себастьяну на колени. — Единственный плюс твоей ситуации в том, что ты в хороших руках, Фабре. Эти двое — балбесы, конечно, — ведьма сделала вид, что не заметила возмущенный взгляд Курта и продолжила, — но они позаботятся о тебе, пока мы не докопаемся до корня проблемы. Финна просто распирало от гордости, но Куинн все же не была успокоена окончательно, хоть ее плечи наконец и расслабились. — То есть, ты не знаешь, почему те... — блондинка явно хотела сказать "люди" и оборвала себя, — преследовали меня? Лопес с сожалением посмотрела куда-то за правое плечо Куинн, и — о пресвятые угодники! — Курт мог поклясться, что непробиваемая ведьма смутилась. — Такие штуки не лежат на поверхности, крошка, поверь. Мои обычные приемы оказались не полезнее вафельницы моего дедули. В общем, последний выход — закопаться в по-настоящему древние книги, большинство из которых перевести сможет только Себ, но это займет недели — тучу времени, которого у нас нет. За твои светлую голову и все, что пониже, назначена высоченная награда, и мы итак испытываем судьбу, позволяя тебе так долго оставаться на одном месте. Вам будет лучше уехать — и желательно поскорее. Себастьян, до этого момента стоически молчавший, абсолютно спокойно и без тени шутливости кивнул в унисон своей подруге: — Если вы останетесь, это будет опасно для всех нас. Лучше будет поддерживать связь на расстоянии. Курта слегка пугала перспектива нарушить всю их рутину и с беззащитной девицей подмышкой уходить в бега, но он не мог отрицать, что в словах друзей был здравый смысл. Куинн, кажется, тоже понимала это и даже смогла слегка натянуто улыбнуться. — Простите, что доставила вам столько хлопот— Сантана хаотично взмахнула руками и поднялась с дивана: — Даже не думай извиняться! Ты, конечно, та еще душка, но без тебя мне бы пришлось целыми днями слушать анекдоты Себастьяна, а он как запомнил парочку в Средние века, так и повторяет их по кругу. — Бесстыдное вранье! — Для специалиста во лжи у тебя хреново настроен бинокуляр, милый. — Да кто бы говорил... Себастьян смолк, только начав распаляться. Простая и привычная потасовка между ведьмой и демоном сошла на нет очень внезапно. Голос Финна был запредельно тихим, невольно нарушая неожиданную паузу: — Вы тоже это слышали? Сантана очень неспешно кивнула, как будто боясь спровоцировать резким движением нападение дикого зверя, и перевела взгляд на стоявшего рядом Себастьяна. Снаружи донесся повторный грохот, и Смайт нарочито медленно спросил: — Дорогая, скажи, что ты обновила защиту и ловушки при входе? Сантана подняла брови: — Я серьезно рассчитывала, что это сделаешь ты. — Я же сам демон, это нелогично. Ведьма вслепую нащупала в бардаке на столе кривой нож и заправила его за пояс: — Не уверена, что эти ребята достаточно вежливы, чтобы войти, постучавшись. Братья переглянулись и, взяв со стола по фляжке со святой водой, встали по обе стороны от Куинн. Беспорядок в доме Сантаны еще никогда не был более желанным, чем сейчас. — Решительно никакого такта, — успел прицокнуть языком Себастьян, прежде чем камин выдохнул огромный клуб дыма, неестественно быстро поспешивший разделиться на три части. Курт сжал фляжку покрепче. *** — У вас что, появилась какая-то новая квота касательно толерантности и соотношения тушек разной национальности на одну дивизию? — рассмеялся Себастьян, окинув взглядом трех демонов, выросших перед ними. Неловкий черный подросток и его похожий на жердь тощий напарник сощурили черные глаза, а пухленькая азиатская девушка-готка огрызнулась в ответ: — Заткни пасть, Себастьян. Смайт закатил глаза и присвистнул: — Вот-те раз, и в чем же различия между этим домом и адом, я вас спрашиваю? Везде со мной обращаются одинаково. Курт как раз подумал, что дразнить противников — не лучшая тактика, но Смайт не был тупым и специально провоцировать других демонов бы не стал. То есть, охотник надеялся, что не стал бы. Худой азиат в яркой майке оскалился и повернулся к Куинн. — Мы слишком долго перлись сюда, хватит болтать. Если вы отдадите девчонку, возможно, мы вас не убьем, — негр усмехнулся шутке приятеля и подмигнул охотникам. Никто еще даже не успел среагировать, когда Финн громко завопил: — Мы не собираемся договариваться с такими как вы! Демон в теле девушки прыснул и сделал несколько шагов навстречу Финну: — Ой, ну давай без глупостей— — Тина, стой, — негромко попросил Себастьян, но его голос потонул в начавшейся свалке. Азиатка как раз сделала еще один шаг к Финну с самодовольной улыбкой на губах, когда охотник быстрым движением откупорил флягу и плеснул ей в лицо святой воды. Потом наступил хаос. Конечно, преимущество было на их стороне, подумал Курт, обливая бросившегося на него смуглого амбала. Но вот времени изгнать или возможности убить демонов у них не было, а драка с неуязвимыми соперниками не состояла в числе его любимых занятий. Сантана с воплем и обнаженным ножом прыгнула на парня, который был выше её где-то на голову, и почти скрутила его на пару с Себастьяном, который приложил пальцы к затылку демона и усиленно морщил лоб, пытаясь изгнать его. Финн сражался с обманчиво сильной и свирепой девчонкой в готском прикиде, который, на взгляд Курта, вышел из моды уже лет пять назад (не то чтобы он обращал внимание на такие вещи во время потасовки). Сам Курт был впечатан в стену и очень занят, не давая накачанному тинейджеру задушить себя. Так или иначе, одну секунду демонов было трое (и Себастьян как раз работал над уменьшением количества), а в следующую их было уже четверо. И так уж вышло, что все были заняты дракой. Все, кроме Куинн, которая вдруг громко закричала. Охотники обернулись на резкий звук. На хрупкую блондинку навалился огромный мужчина в рваном дождевике, пытаясь дотянуться до горла девушки. Ровно тогда демон в объятьях Себастьяна и Лопес наконец обмяк и мешком рухнул на пол, и они поспешили на помощь обессиленной Фабре, которую демон только что поднял в воздух и швырнул за диван. Они как раз успели добежать до дивана, чтобы увидеть, как демон со всей силы обрушивает кулак девушке на грудную клетку. Резко и шумно всосав в легкие воздух, блондинка замерла, и ее глаза закрылись. Себастьян чуть ли не с рыком бросился на толстяка и опрокинул его на пол. Сантана в это время поспешила к девушке и склонилась над ней. Финн был все еще занят дракой с неутомимой азиаткой и почти не видел случившегося, но все же заорал: — Что случилось? Крик Сантаны последовал незамедлительно, и в нем слышалась паника: — У нее нет пульса! В глазах Финна мелькнул испуг загнанного животного, и он издал отчаянный звук, похожий на всхлип — он явно хотел рвануть к Куинн в тот же момент и быть рядом с ней, но не мог, теснимый одним из демонов в другую сторону комнаты. Курт сжал зубы и проклял все на свете, ударяя настойчивого противника головой о стену. В их жизнях и день не обходился без чрезвычайной ситуации. Он заорал первую логичную мысль, что пришла на ум: — Ключи к джипу на кухне, уезжайте на нашей машине — в ней есть защита! Демон вырвался из его хватки и ударил Хаммела под дых, заставив согнуться пополам и сделать несколько нестройных шагов назад. От следующего толчка он упал на пол, встретив по дороге затылком угол стола. Голова Курта закружилась, но даже в таком состоянии он понял, что что-то не так, когда вместо согласия Сантаны он услышал испуганный вопль. *** Вначале никто не понял, что происходит. Наступившее замешательство дорого обошлось охотникам — Курта повторно приложили к столу, и парень потерял сознание. Демону в теле девчонки с уже изрядно порванными готичными шмотками удалось оттеснить Финна в коридор. Себастьян, услышав крик ведьмы, швырнул толстяка с такой силой, что он не только улетел в кухню, но и приземлился на ухнувший под его весом кухонный стол, с которого с грохотом ссыпалась вся грязная посуда. Сантана начала пятиться назад, пока не врезалась в грудь Смайта, положившего руки ей на плечи, явно стараясь успокоить. Только тогда наступила положенная в ключевых кульминационных моментах историй пауза. Куинн медленно поднялась на ноги и распрямила плечи. Ее лицо было абсолютно каменным, без следа каких бы то ни было эмоций. Демон, только разделавшийся с Куртом, с ухмылкой повернулся к девушке, как будто не замечая резкой перемены в ней. С хамоватой уверенностью он устремился навстречу Куинн. Когда он был в паре шагов от блондинки, она плавным, но железно выверенным движением подняла руку и прижала два пальца ко лбу худого азиата. Не моргая, Фабре чинно наблюдала, как демон дико закричал в агонии, а внутри его тела будто что-то вспыхнуло, просвечивая сквозь кожу, выливаясь из глаз. Сантана сдавленно втянула в себя воздух, и сжала руку стоящего рядом Себастьяна. Очухавшийся после удара толстяк вошел в гостиную как раз, чтобы застать окончание экзекуции. Увидев, что только что произошло с его товарищем, он вскинул голову, спеша выбраться из своего тела. К сожалению, он не был достаточно быстр. Куинн повернула к нему голову быстрым движением, как будто она была на шарнирах. Глаза блондинки начали стремительно наливаться светом, разгораясь все ярче. Сантана схватила Себастьяна за руку, рванулась в кухню и скользнула на пол под прикрытие перевернутого стола, ставшего незначительной преградой между ними и утопающей во все более ярком свете гостиной. Крик второго демона был заглушен постепенно нарастающим гулом: все в доме заскрежетало, зазвенело. На глазах ведьмы и Себастьяна одна за другой лопались валявшиеся на полу керамические чашки, а шкафчики так дрожали, что, казалось, вот-вот с треском сорвутся со своих мест. Покореженный стол не выдержал звуковой атаки и, поддавшись напору, окончательно осел на пол. Когда на Себастьяна упал ослепляющий белый свет, по его телу пробежала судорога, и он со сдавленным шипением упал на пол. Сантана тут же склонилась над ним, лихорадочно дотрагиваясь до его лица дрожащими руками. — Сантана? — прошептал демон, с мягкой полуулыбкой всматриваясь в нависшую над ним девушку. — Да? Что такое? Что ты хочешь сказать? — если ее голос не был таким же уверенным, как обычно, то это было простительно. Теплое выражение лица Себастьяна на секунду исказилось болью, но потом снова уступило место самодовольной ухмылке. — Я забыл текст песни Spectrum. И даже Illuminated забыл. Представляешь, мне нечего процитировать в такой трагичный момент. Я себе это совсем не так представлял. Сантана дернулась и сорвалась на отчаянный крик: — Не смей мне тут цитировать песни, Себастьян Смайт! Не сейчас! — Рыбка, ну ты же понимаешь, что я... — он не закончил фразу и внимательно посмотрел на нее, потому что они не говорят друг другу таких вещей, а он не хотел нарушать правила. Тем более, судя по мертвой хватке, с которой Сантана сжимала его плечо, она действительно все поняла. Как и всегда. Себастьян не выплюнул черный дым, а в его грудной клетке не зажегся бенгальский огонь. Он просто в очередной раз моргнул, перевел взгляд на осколки старой оранжевой кружки и больше уже не двигался. Стена белого света, полностью завоевав гостиную, быстро нарастала за спиной ведьмы, и смешанные с тушью слезы, которые она обычно так хорошо прятала, свободно потекли по ее лицу, в то время как слепящее сияние заглотило Сантану целиком. 1. Парадокс звездного неба — парадокс дорелятивистской космологии, утверждающий, что пространство (Вселенная, равномерно заполненная звездами) конечно, потому что в бесконечном пространстве бесконечным было бы и число звезд, которые производили бы бесконечное количество света, заставляя ночное небо полыхать.