Jukebox heroes

Стояла середина лета, и церковь в этот день была почти пуста. Видимо, у людей были дела поважнее посещения храма в три часа пополудни в субботу. Однако, одна слабо освещенная скамья все же была занята. Маленькая темная фигура, ссутулившись, скорчилась на одном из передних рядов. После недолгой внутренней борьбы священник осторожно приблизился к человеку. — Ты в порядке, сынок? Фигура шевельнулась, и на нарушившего тишину с опаской воззрилась голова спутанных темных кудряшек. Это был подросток лет шестнадцати или около того. В его глазах мелькнула толика изумления, примешенная к недоверчивости. — Не бойся, дитя, я всего лишь хочу помочь. Мальчик мрачно усмехнулся в ответ. Его голос, когда он заговорил, был тихим и глубоким. — Последний человек церкви, которого я встречал, приказал мне убираться из его храма с угрозами спалить меня заживо. — Неужели? Тогда его должность ему не подходит. Пожилой мужчина ненадолго замолчал. Что-то странное виделось ему в мальчике, пляшущее буквально на самой границе его зрения, и он никак не мог это ухватить. — Может, ты хочешь поговорить, сынок? Никто здесь не станет осуждать тебя. Мальчик кивнул, скорее себе самому, чем священнику, и немножко подвинулся, оставляя пожилому мужчине место, чтобы сесть. — Ты молился? — Да. — Что ж, о чем ты попросил? — Думаю, чтобы моя жизнь была менее несчастной. Подросток печально улыбнулся и заправил назад выбившиеся на лоб темные кудри. Невероятен был контраст между его приглушенным голосом, мягким лицом — и сильными словами, что он произносил. — Ты же знаешь, что пути Господни неисповедимы. Но он нас никогда не бросает. Жизнь не бывает совершенно безнадежной, и в любой момент жизни у каждого есть что-то, на что можно опереться. Маленькая робкая улыбка снова появилась на губах мальчика, когда он ответил: — Не думаю, что вы когда-нибудь слышали историю, схожую с моей. Здесь вряд ли получится помочь небольшим мудрым советом. Можно сказать, что я проклят. — Что ты имеешь ввиду? — священник с недоумением всматривался в черты сморщившегося лица мальчика, чьи руки вцепились в ткань джинсов. — Мой отец был чудовищем, — шепот был едва слышен даже в полной тишине залы. — Не говори так— — Но он им был! — подросток внезапно вскинул голову, его глаза широко раскрыты. — Я хочу сказать, буквально. Я ничего не преувеличиваю. Он не был человеком, и теперь я вынужден платить за это. Я ненавижу себя за то, чем являюсь, я ненавижу свою жизнь. Мои родители умерли два года назад, и теперь я один. У меня не было ни одного друга с самого детства, другие дети всегда чувствовали, что со мной что-то не так, и убегали прочь. Единственный мой друг — Дэнни, он, — мальчик тяжело сглотнул, прежде чем продолжить. — Мы вместе пошли на выпускной вечер в наш первый год старшей школы и, когда мы уходили оттуда, на нас напали. Знаете, эти спортсмены, школьные качки, ненавидели нас всем своим существом за то, что мы были... геями, — мальчик бросил быстрый испуганный взгляд на священника и продолжил. — Дэнни забили насмерть в тот день. Теперь я живу в детском доме черт знает где, и никого это не волнует, — он снова сделал паузу и несколько раз моргнул, пытаясь, видимо, как-то сохранить контроль над собой. — Я всегда старался убедить себя, что со мной все было в порядке, что я был нормальным. Просто очень сильным от природы, а все мои царапины так быстро заживали, потому что мое тело просто было таким вот крепким... но, серьезно, не мог же я долго прятаться за этими иллюзиями, неправда ли? — голос подростка немного дрожал, когда он закончил говорить и поднял взгляд, его глаза мокрые и раскрасневшиеся. — Вы же не понимаете, о чем я болтаю, да? Тогда смотрите. Мальчик снова моргнул, занимая движением чуть больше времени, чем нужно, и, когда он открыл глаза, они были густого черного цвета. Бесконечно, нечеловечески, отчаянно черными. Священник не удержался и вздрогнул. — Знаете, я много читал о таких, как я, просто, чтобы... ознакомиться. Я знаю, что демона можно изгнать из тела, которое он занимает. Но не думаю, что на мне это сработает таким образом. Все-таки, я — полукровка. Думаете, это может все же убить меня? — подросток опять улыбнулся без капли веселья. — Я бы этого хотел. Прошло мгновение, прежде чем священник смог вернуть свой голос: — Ты не можешь так говорить, дитя. Послушай меня, послушай внимательно. Я смотрю на тебя, и знаешь, что я вижу? — глаза мальчика снова стали карими, и он посмотрел на пожилого человека, явно ожидая худшего. — Я не вижу никакого монстра. Я вижу лишь славного мальчика с чистой душой, чья жизнь была очень неудачливой и тяжелой. То, кем ты являешься, не определяет тебя, сынок, это не так важно. Ты — тот, кем ты хочешь быть. Понимаешь? И ты, мальчик... ты можешь быть, кем угодно. Слова, похоже, искренне шокировали подростка. Тишина длилась несколько долгих секунд, прежде чем он хрипло ответил спертым голосом: — Я... мне пора идти, сэр. Становится поздно, а у нас в приюте очень суровый комендантский час, так что... Он неловко поднялся и, споткнувшись, пробрался к расстоянию между скамьями, чтобы выйти наружу. — Просто запомни, что тебе здесь всегда рады, дитя. Темноволосая фигура практически бегом бросилась к выходу и исчезла за захлопнувшимися с громким звуком массивными деревянными дверями храма. *** Блейн Андерсон в последнее время решил, что, да. Он доволен своей жизнью. Он отлично поработал над ней. Он процарапал свой путь через старшую школу, блестяще выпустился, получил грант на бесплатное обучение в колледже. Он никогда и не мечтал, что его жизнь может однажды стать настолько нормальной. В начале первого года колледжа Блейн бесконечно удивлялся тому, насколько дружелюбно и тепло себя вели остальные студенты, но он быстро привык к этому, пользуясь этим в свое удовольствие. Было даже некоторое число девочек, пытавшихся флиртовать с ним, и было правда жаль их разочаровывать. Дело в том, что Блейн толком не задавался вопросами о своей ориентации в старшей школе. Стараясь не задохнуться в окружавшей его атмосфере ненависти, выжить в детском доме и справиться со смертью родителей и своими личными проблемами, он как-то не располагал временем, чтобы спросить себя, нравятся ли ему мальчики больше девочек или нет. Ему тогда вообще почти никто не нравился. Все изменилось к лучшему, когда он поступил в колледж. Принять то, что ты гей, после долгих лет самобичевания и экзистенциального ангста было не так уж и сложно. Так что, вот так Блейн и жил. Стоял октябрь его третьего года колледжа, он был одним из лучших студентов курса, обладателем "сияющей академической репутации" и пользовался уважением на кампусе. У него было не особенно много друзей, но это не имело большого значения, Блейн предпочитал не слишком привязываться к людям, чтобы потом не иметь дела с последствиями. Впрочем, он все же оставался студентом во всех смыслах, пусть даже и хорошим экземпляром. Поэтому сейчас ему и нужно было за три дня успеть написать огромное эссе об эволюции современной Американской литературы, за которое он не мог взяться вот уже две недели. Так что это было не так уж удивительно, что полдень Блейн проводил в библиотеке, скрытый за стопками старых пыльных фолиантов. Он работал уже несколько часов и, учитывая, что он даже близко не выспался прошлой ночью, парень начал чувствовать себя все менее работоспособным. Кофе. Вот что ему нужно. Движимый единственно этой мыслью, Блейн вернул все книги на их изначальные места и повернулся, чтобы уйти. Но как раз когда он повернулся, он заметил что-то, чего не видел раньше. За дальним концом длинного стола в окружении нескольких действительно старых на вид книг сидел молодой человек. И он был потрясающий. Просто невероятный. У парня было худое бледное лицо и шикарные ореховые русые волосы, и он просто сидел там, сама элегантность в своей облегающей темно-синей рубашке и черном жилете. Блейн приложил все усилия к тому, чтобы удержать челюсть на месте и сохранить оставшиеся крупицы достоинства, откровенно пялясь на незнакомца. Прошло несколько секунд, прежде чем Блейн неожиданно осознал, что, должно быть, выглядит откровенно жутко и поспешно отвернулся. Теперь он точно не собирался никуда идти, не после того, что только что увидел. Блейн внутренне собрался, развернулся на каблуках и подошел прямо к парню своей мечты. — Интересно, почему вас так увлекла история этого города. Ни о чем захватывающем там точно не прочитаешь. Молодой человек поднял голову, чтобы посмотреть на говорившего, явно застигнутый врасплох, его серо-голубые глаза слегка ошеломленные. — Что? То есть, простите? Ух, даже его голос был очарователен. Блейн кашлянул, стараясь подыскать хоть сколько-то подходящий ответ. — Я живу тут уже довольно давно и, если вас интересуют местные байки и легенды, могу помочь. Молодой человек улыбнулся на это, и Блейн почувствовал, как его внутренности сделали счастливый рывок к горлу. Восхитительный незнакомец протянул ему руку, и Блейн схватил ее, сам улыбаясь непомерно широко. — Меня зовут Блейн. — Курт, — ответил его новый знакомый, жестом предлагая Блейну сесть напротив. — В этих книгах просто слишком много информации, и вся она практически бесполезна. И как только они это делают? — Курт вздохнул, пролистывая один из лежащих перед ним томов. — Так вы говорите, что можете помочь, а? Блейн быстро согласился предложить свои услуги и за пару минут кратко пересказал не особенно живописную историю городка. — Вот, пожалуй, и все. Он вздохнул, закончив, и поправил свой галстук-бабочку. — Я знаю, это прозвучит странно, но... может, происходили какие-то необычные несчастные случаи? Или, знаете, что-нибудь причудливое? — Курт выглядел немного неловко, очевидно не зная, как выразиться. Блейн задумчиво промычал и кивнул: — На самом деле, был один инцидент в прошлом году. В нескольких милях вниз по шоссе есть ферма, и владелец жаловался, что за две недели у него пропало семь коров. Животных так и не нашли. Мужик древний и, вероятно, сумасшедший, но вопрос остается. И еще я недавно прочел в газете, что какая-то девушка пропала три дня назад? Кажется? После этих слов Курт задумался. Несколько минут прошло в полнейшей тишине, как будто он и забыл, что с ним был кто-то еще. Но к реальности он вернулся так же неожиданно, как и отключился. Парень посмотрел на Блейна и снова обратил к нему эту сдавливающую сердце улыбку. — Не хочешь выпить кофе? Мне его катастрофически не хватает в последнее время, так что переваривать информацию становится тяжело. — И не говори, — проворчал в знак согласия Блейн, пока его новый знакомый подхватывал с пола сумку. Блейн вслед за парнем покинул библиотеку, чувствую себя внимательным и бодрым в первый раз за минувшую неделю. *** — Так зачем тебе вообще вся эта информация? Ты не сказал, — лениво протянул Блейн, останавливая на Курте вопросительный взгляд, пока они усаживались за столик в глубине ближайшей кофейни. Курт отпил немного своего обезжиренного мокко, прежде чем ответить: — Я должен написать заметку для газеты. Знаешь, вроде краткой сводки об истории города, все самые любопытные случаи, сплетни. Блейн поднял бровь: — Ты работаешь в газете? Курт, честное слово, хихикнул: — Неподходящий типаж? — То есть, странно, что ты ничего не знаешь о городе, раз пишешь для местной газеты. — О, нет, ты не понял. Я здесь временно, только проездом. Блейн кивнул: — Это объясняет, почему я никогда раньше тебя не видел, — Итак, парень, похоже, был каким-то таинственным путешественником. Теперь Блейну еще сильнее хотелось разузнать о нем все-все-все. — Так ты много ездишь? Или направляешься куда-то конкретно? Курт покачал головой с улыбкой, к которой взгляд Блейна тут же приклеился просто намертво. Сопротивление было бесполезно. — Это просто мой стиль жизни. Я и мой сводный брат, мы путешествовали так с тех пор, как выпустились из школы. — И ты не устаешь от этого? В конце концов, жить в одном месте не так уж плохо. — Я думал подать документы в колледж где-то на следующий год. Это всегда было вроде моей мечты, покинуть эту богом забытую дыру, Лайма, Огайо, и поступить в до нелепого роскошный колледж в Нью-Йорке или другом большом городе. Правда, не знаю точно, почему я все это рассказываю тебе. Блейн ухмыльнулся, поигрывая бровями: — Может, я просто кажусь... благонадежным? Курт постарался спрятать широкую искреннюю улыбку за своим кофе, но не слишком преуспел. *** — Эй, парень, ты в порядке? Такое ощущение, что ты не с нами. Уэс тревожно оглядел соседа по комнате со своего места за столом. Блейн закрыл за собой дверь с глухим стуком и упал на кровать с широченной мечтательной улыбкой, грозящей травмировать его лицо. — Это зависит от того, что ты имеешь ввиду под "порядком", друг мой. Я чувствую себя совершенно восхитительно. Рука Блейна прокралась в карман и сжала лежащий там телефон. Телефон, хранивший большую ценность, номер Курта. Блейн до сих пор не мог поверить в свою удачу. И как такое совершенство умудрилось забрести в его скучную повседневную рутину? Как это было вообще возможно? Блейн давно примирился с фактом, что, даже если его жизнь не будет абсолютно ужасающей и несчастной, он как минимум точно пройдет всю её в одиночестве. Он не был так уверен в этом сейчас, водя пальцами по гладкому пластику мобильного с кружащейся от радости головой. — Хороший денек, а? — усмехнулся Уэс. — Можно и так сказать. *** Каким бы чудом ни был предыдущий день, пошатнуть рутину Блейна ему оказалось не под силу. Парень все еще должен был закончить монстроподобное эссе, до сдачи которого оставались считаные дни. Зато сегодня у него не было никаких занятий, что он считал маленькой победой. Поскольку день обещал много часов изматывающей работы, Блейн проснулся рано. Осушив две кружки кофе, он отправился на пробежку — что ни говори, а это всегда помогало ему проветрить голову утром. Блейн выбрал свой обычный маршрут: большой круг, достигавший городских окраин, а потом возвращавший парня прямо на кампус. В такой ранний час улицы почти пустовали, и разве что несколько покачивающихся пешеходов озадаченно бродили туда-сюда, будто бы они потерялись. По мере удаления от центра города Блейн встречал все меньше людей: их количество постепенно сокращалось, пока все они и вовсе не исчезли, и спрыснутые бледно-оранжевым светом улицы не потонули в абсолютной тишине. Именно поэтому Блейн так резко остановился перед заброшенным складским зданием, спрятанном в самом пустынном районе города. Парень бегал этим маршрутом последние несколько месяцев и даже прежде порой натыкался на это место. И он был чертовски уверен, что этот склад перестал использоваться еще в девяностые. Он сгнил до основания, и Блейн иногда дивился, как это его крыша до сих пор не обрушилась. Не говоря уже о том, что в здание никто и никогда не осмеливался заходить. Но Блейна остановил громкий вскрик, который несомненно донесся из-за закрытых дверей старого склада. Парень остановился, стараясь успокоить колотящееся из-за пробежки сердце, чтобы услышать хоть что-то, кроме громкого стука крови в ушах. Через секунду он явственно услышал несколько глухих ударов, звук бьющегося стекла, приглушенные ругательства и еще один вопль. Блейн уставился на дверь, не веря своим ушам, примерзнув к месту. Что бы ни происходило на этом гребаном складе, это не было ничем хорошим. Парню понадобилось несколько мгновений, чтобы снова взять себя в руки и, раньше, чем он успел понять, что делает, он рванулся к покореженным закрытым дверям и распахнул их. Открывшийся Блейну вид был, как минимум, неоднозначным.