Карантин. Гости.

      Его разбудил вой и грохот. Чуткий слух существа, за годы почти полного одиночества привыкший к тишине, весьма четко и резко воспринимал все звуки. Даже самые тихие, исходящие из самых дальних уголков бункера.       Он жил довольно далеко от палаты для душевнобольных, чтобы не слышать всего, что там происходит, всех звуков, которые издают его бывшие пациенты-подопытные. Но не так давно что-то случилось с вентиляцией: может быть, прогнила и отвалилась какая-то перегородка, он не знал наверняка. Но теперь у Доктора была почти прямая голосовая связь со своими пациентами.       Он давно привык к этим двум. К ее буйным психозам и к его невнятному мычанию. Даже дал им имена. Но иногда они Его просто раздражали!       «Сходить. Проверить.»       Он нервно дернулся. В воздухе и правда что-то поменялось. То ли запах, то ли атмосфера Его дома смешалась с атмосферой будто совсем другого мира. Ему это «что-то» показалось знакомым, но таким далеким…       Неспроста его обезумевшие собачки лают, неспроста…       Когда он вышел из своей берлоги, увиденное одновременно привело его и в ужас, и в ярость. Сплошную, ожившую тьму в глубине бункера резанул луч фонаря. Не такого, как у Доктора. Тот, словно тонкий прожектор, мелькнул где-то вдалеке. Он бы на секунду ослепил хозяина лаборатории, если бы попал ему в глаза.       «Они. Пришли. ЗА НЕЙ.»       Одна мысль, как очень острое лезвие, одним движением окунувшееся в плоть целиком, яркой вспышкой боли и очередной волной ярости обожгла Его сознание. Кулаки сжались сами собой, а рука потянулась за тяжелым куском арматуры.