Красивый

*** С Лулу не было сложностей и дальше. Джон умело забалтывал его, неутомимо трахал, уговорил «съездить к родне, представиться», даже таскался с Лулу по одежным бутикам, выслушивая обычный омежий лепет – а вот это? Может, лучше скромнее выглядеть? Как ты думаешь, в этом я понравлюсь твоим родителям? Лулу тратил свои сбережения, еще не знал, глупый, что теперь его деньги принадлежат клану, но Джон не желая спугнуть добычу, молчал, кивал, улыбался. Какая на хер разница, как ты будет выглядеть, тупица? Уж всяко лучше, чем заебанные клановые омежки. Ты будешь звездой на их фоне. В паху ворочался горячий тугой узел, когда Джон представлял, что ожидает Лулу в клане. Будь он хоть немного порядочней, наверное, пожалел бы омежку, но Джон считал – такие понятия как честность, порядочность – были недоступной роскошью для него. Прежде всего – интересы клана – говорил себе Джон, незаметно поглаживая себя по вздувшейся ширинке, глядя, как переодевается Лулу. И тут же мысленно ржал – ну да, ну да. Как же – интересы клана. Плевать бы он хотел на эти ебаные интересы, но – увы. Сбежать он не мог. Нашли бы, и пришибли как-нибудь особенно изуверски, он обязан был отрабатывать затраченные на его обучение деньги. Всю жизнь пахать на этот нищеебский вырождающийся клан – боже, как же он его ненавидел! Ненавидел Стэна, своего двоюродного дядю, ненавидел тупых, грязных охотников-альф, из которых половина были его родственниками, ненавидел рыжего сияющего омежку – за то, что тот смел надеяться на счастье, искренне верил, вот у него, Джона, никогда никаких иллюзий не было. Может, потому он и стал таким мудаком – и даже гордился этим. Бесчувственность – лучшее оружие против тоски. Джон прислушался – омежка чирикал что-то про подарки для родственников. Он широко улыбнулся, обнял омежку, проговорил ласково: – Ты сам подарок, любимый. Да, подарок. Лулу и не подозревал, какой ценный. Лулу не знал, да и никто в долине особо не задумывался, как живется тем самым, как бы охраняемым самим государством древним поселениям со старинным укладом жизни. Их называли – цинхги – и никто не вмешивался в дела мелких кланов, живущих в горах. Чем они жили, с кем торговали, как выживали откуда знать среднестатистическому жителю мегаполиса. Им в голову не приходило, что в шаге от них может быть совсем другая жизнь, почти средневековье, да что там – от пещер недалеко ушли. И кланы защищены были от цивилизованного мира своими каким-то хитрыми законами, знанием которых и воспользовался Джон, заманив Лулу. Кланы потихоньку вымирали без омег – в клане Мерфи, например, было всего шесть омег на сорок альф, еще пяток детей, из которых полностью здоров был один ребенок, альфа. Несколько бет, приблудившихся к клану, несли наравне с омегами обязанности удовлетворять сексуальные аппетиты альф, но в смысле размножения были бесполезны. В самих кланах принято было умерщвлять детей-бет еще при рождении, но в последнее лет десять даже их не трогали – так было плохо с приростом населения в клане. Раньше Мерфи был мощный клан, насчитывал до тысячи охотников, а сейчас – и сотни вместе с бетами и омегами не наберется. Клан умирал, Джон это сознавал отчетливо. И главной проблемой было отсутствие омег. Их рождалось все меньше, а свежей крови – оттуда, из внешнего мира – не притекало. Как их заманишь, чем привлечешь? Разве что обманом. *** Разумеется, прибытие в клан юного, красивого – и уже беременного! – омеги произвело фурор. В большой каменный дом главы клана набились все, даже старые беты, давно занятые на хозяйстве. Джон предусмотрительно, еще в самолете подсунул Лулу капсулу с лекарством, неопасным для беременных, но хорошо помогающим в стрессовых ситуациях. Поэтому Лулу только сонно моргал, и беспомощно открывал непослушный рот, когда прямо в холле, сразу после представления Стэну с него начали снимать одежду, вертеть, щупать, хлопать по заднице. Он пытался взглядом найти Джона, но его скоро утащили на омежью половину. Один из бет хозяйственно собирал разбросанные вещи, подарки – Джон хмыкнул, подопнув глупую статуэтку с сердечками – вот дурачок. Нашел же, что купить. Стэн удовлетворенно скалился, омежка ему явно понравился – глаза у главы блестели, как у молодого. Тоже, наверное, пойдет на омежью половину, как закончит с Джоном. Но дело прежде всего – было написано на широкой, властной морде главы, он махнул Джону рукой, приказывая идти за собой в кабинет: – Пойдем-ка, обсудим кое-что. Мне пришла в голову идея, думаю, тебе понравится. И удовольствие получишь, и на пользу клану поработаешь. За омежку не бойся, я предупредил, что он у нас беременный, надо осторожно. Велел, чтобы больше пяти альф его не трогали. Хватит для первого раза. Джон уже понимал, что ему предложит Стэн, и ухмылялся ему в спину, пока шел за ним в кабинет. Ну а что? Он не против. Главное, у него будет больше времени вне стен опостылевшего полудохлого клана. А что касается беспокойства за омежку – ой, да ладно. Лулу был далеко не девственник, когда они встретились, а как они трахались в последнее время! Интенсивность была максимальной, и омежке все нравилось. Ну так какая разница для него – один и тот же альфа трахнет его пять раз, или пятеро альф по разу. Пожалуй, после разговора с главой надо будет сходить, напоследок выебать, хе-хе, любимого мужа. Джон подозревал, что скоро будет работать далеко от клана. Тем лучше.