Красивый

Джон пристально наблюдал за Роем, ему мало было того, что он сделал с Диланом, его ненависть со Стэна каким-то странным образом переключилась на Роя, этого красавчика и плейбоя, а может, эта ненависть всегда жила в нем. Еще со студенческих времен, когда сука невозможная Дилан предпочел ему, жалкому выродку из клана – вот его, этого ублюдка Роя. Но Дилан уже получил за свое пренебрежение, ха-ха, стоит только вспомнить его, избитого, униженного, голого посреди развлекательной залы, на цепи – Джон сыто ухмылялся, вспоминая, как трахал Дилана, даже трое братьев, внезапно обломавших кайф не портили эти воспоминания. А вот Рой… Этот гондон еще не пострадал. Пока. Разглядывая фотки с аэропорта, где Рой нежно тискал невзрачного омежку, по словам сыщика, муженька сыночки, Джон внезапно понял, как озарение нашло. Вот оно, слабое место железного Карингтона. Вот этот мелкий, чернявый, щуплый омежка. Отнюдь не Натик, блондинчик, чем-то похожий на Дилана. Натику этот гондон Рой спокойно изменял, причем эти измены были известны всем, даже его сыщик не особо старался, чтобы добыть эти сведения. Натик терпел, страдал, но хавал – Джон почти сразу же все понял, и отверг первоначальную идею похитить Натика. А вот Марик подходил идеально. И Альберта зацепит его исчезновение, и уж особенно – Роя, вот кого хотелось больше жизни цепануть. Джон давно, с того времени как замыслил похищение, искал средство для отбития памяти, и ему повезло. Нашел такого химика, что твердо пообещал – после его инъекции пациент не вспомнит себя, и можно ему внушить чего захочешь. Так что похищение вышло удачно, Марика вызвонили из гостиницы в фойе, и не успел дурачок глазом моргнуть, как ему всадили в шею шприц. Осевшего Марика подхватил на руки Джон, и выскочил вон из отеля, тачка уже стояла на парковке. Джон критически разглядывал Марика, морщась. Это тощее и веснушчатое нечто, голенькое и расслабленное, валялось на кровати, и это совсем не хотелось трахать. Разве что назло Рою. А потом это нечто открыло глаза и… Джон понял. Синие глазищи недоуменно смотрели на него, а у Джона уже вовсю встало, он уже не думая ни о чем, навалился на худенькое тельце, раздернул ноги, не слушая протестующий писк, и оттрахал это нечто от души. Потом еще, и еще. Перевернул на живот, и трахал обмякшее, уже не дергающееся тельце еще. И все никак не мог насытиться. И как никогда – понимал Роя. В клан Марика он смог отпустить только через пару недель, очень уж сладкий показался, нежный, даже по-своему, красивый, было в нем что-то, черт его знает что. Джон до последнего старался, но Марик так и не забеременел, может, сказалось то, что он совсем недавно родил, и организм взял паузу. Джон был страшно недоволен, но дальше держать в долине Марика было нельзя, его вовсю искали.