fated

      В конечном итоге ты всё-таки согласился со мной встречаться. Вот только получилось что-то из разряда «ууупс». Нет, серьёзно, я не хотел, чтобы так получилось, но, может быть, вышло даже лучше, чем предполагалось. На мой взгляд.

***

      Перед своей сменой в клубе я всё же решаю заехать к Тэхёну. Я знаю, где он живёт. Я знаю, где он учится. Уж последнее я узнал вообще в самую первую очередь. Я знаю, где он работает, поэтому проезжаюсь по всем точкам и уже думаю, что сегодня его не увижу совсем. Но когда я стою около магазинчика, облокотившись о свой «Suzuki SV650» черного цвета, и собираюсь написать этому чуду ещё одно смс и даже позвонить в очередной раз, пару минут слушая длинные гудки, мимо меня проносится своеобразный ураганчик. Он даже не замечает меня и уносится в сторону автобусной остановки, едва ли успев даже застегнуть свою легкую парку. Сначала я стою в недоумении, потому что не могу понять, что произошло, но потом до меня доходит, что это и был Тэхёни, весь растрепанный и какой-то… заспанный?       «Блять, чо он там делал? Ночевал, что ли?» — недовольно проносится в голове, но я уже сую телефон во внутренний карман куртки и перекидываю ногу через сидение. Поворачивая ключ зажигания, медленно стартую, отталкиваясь ногой от земли, чтобы удержать равновесие. Отчасти это похоже на езду велосипеде, только гораздо опаснее и веселее, но мне это нравится. Подъезжаю я к остановке в тот момент, когда Тэхён тяжело и резко выдыхает, как-то разочарованно опуская плечи. «Он упустил последний автобус, что ли?» — мелькает в голове, и я немного злорадно лыблюсь ему в спину.       Он стоит какое-то время, застёгивается, поправляет свой нелепый рюкзак и обречённо начинает шагать в предположительно направлении дома. Куда он может пойти ещё, я не могу сказать точно, но сейчас облокотившись на руль мотоцикла, обмозговываю отличнейшую идею.       Резко выпрямляюсь и, не глуша мотор, аккуратно подъезжаю к нему сзади. Меня должно быть отлично слышно, поэтому я не думаю совершенно, что могу напугать его. Перебираю ногами по земле, что выглядит достаточно нелепо, потому что посадка у мотоцикла достаточно низкая ещё, и подкатываюсь к парню сбоку.       — Привет, — здороваюсь, стаскивая шлем с головы и выдыхая облачко пара, поскольку на улице уже далеко не так тепло, как наверное хотелось бы. — Тебя подвезти? А то, я смотрю, твой автобус-то тю-тю, ушёл.       Ухмыляюсь, потому что знаю, что Тэхён отреагирует на эту фразу так, как и обычно — фыркнет, взбрыкнёт и отвернется, скорее всего. Мне это нравится, что он не такой как все. Что не вешается сразу же, а держит дистанцию и гордо вышагивает рядом, делая вид, что ему нет до меня никакого дела. Наверное, меня в нём и привлекает эта глупая бравада и неумение молчать, потому что иначе бы я сейчас не катился за ним рядом с тротуаром, как какой-то маньяк, преследующий свою жертву. Тэхён же кутается в шарф, насколько я могу заметить, заворачивается в него почти полностью, так, что видны лишь одни глаза. Большие, карие глаза, в которых теряется вся вселенная, и пропадают всякие мысли, сумей ты только заглянуть в них. Тэ таращится на меня, поворачиваясь и почти подпрыгивая на месте. Я же лишь ухмыляюсь, одновременно умиляясь этой милашке.       Смотря на его раскрасневшиеся щеки и потирающие друг о друга ладони, я благодарю свою собственную когда-то умную мысль, чтобы потратиться на термобельё и одежду, которая согревает даже зимой. «Молодец, Чонгук, возьми с полки пирожок», — хвалю себя и продолжаю лыбиться, нагло разглядывая это чудо. А это «чудо» же топорщится, ощетинивается и презрительно фыркает на меня, продолжая идти вперёд, назидательно выдавая:       — Ничего подобного, я не опоздал, а просто решил прогуляться.       Я начинаю откровенно смеяться, потому что он умеет меня позабавить. Да, это самая глупая и одновременно смешная из всех отговорок, которые я когда-либо от него слышал. О чём, собственно, и сообщаю ему:       — Ты сам себя-то сейчас слышишь, а? Прогуляться он решил… — качаю головой, всё ещё усмехаясь. — Позабавил ты меня, Тэхёни.       — В любом случаи, обойдусь без твоей помощи, не думаю, что это хорошая идея, — Тэ всё же ерепенится, ускоряя шаг.       Ну да, это его могло задеть, вот только я не могу отказать себе в удовольствии позлить его — он так мило реагирует на подколы. «Не то что братец, да?» — ехидничает противный голосок, от чего мне приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не хмыкнуть ненароком. Да, Мингук тоже бы ощетинился, но выплюнул в ответ какую-нибудь очередную оскорбляшку, да такую, от которой бы меня перекосило. «Это он может», — мысленно вздыхаю про себя.       — Что-то мне мало верится, что без моей помощи ты обойдешься, — деловито заявляю я Тэхёну, останавливаясь и облокачиваясь на руль.       Он идёт вперёд ещё с пару минут, но сильный и холодный порыв ветра мешает ему все карты, и, кажется, он сдаётся. Потому что оборачивается назад, пристально смотрит на меня и, видимо, что-то решает для себя. Я же продолжаю ухмыляться, разглядывая все его душевные метания. Правда, вместе с тем хочется натянуться шлем обратно, в нём всё же было тепло и комфортно, и никуда особо не задувало, поскольку высокий ворот водолазки меня спасал. И…       Бинго! Тэхён всё же решается, подходит ближе. Кажется, ему действительно хочется оказаться дома побыстрее, чем пиликать через полгорода пешком в такой мороз. А тут… Около его дома мы будем максимум за полчаса-час, а то и меньше. Тэ неуверенно мнётся около меня несколько секунд, но после всё-таки садится позади.       Когда Тэхён соглашается на предложение подвезти его, я мысленно ликую. Кое-что уже идёт почти по плану, и остаётся только довести дело до конца, потому что выстроенная им стена постепенно даёт трещины, а сейчас так вообще зияет приличной брешью, от чего становится как-то теплее на душе. «Не растерял ещё навыки», — улыбаюсь сам себе, застёгивая шлем, пока мой пассажир устраивается сзади.       — Только давай без глупостей, хорошо? Я хочу добраться до дома в целости и сохранности, а не по кусочкам, — бурчит парень, тушуясь и, кажется, краснея.       Я тихо присвистываю, но стараюсь улыбнуться чуть мягче, чем мне хочется заржать в голос от того, что этот парнишка всё-таки умеет быть не только напористым и упрямым, но и умилительно-трогательным.       — Есть, сэр, доставим вас в целости и сохранности, — козыряю ему, явно издеваясь, но почти сразу же затыкаюсь, как только его руки обхватывают меня за талию, хотя там есть специальные ручки, чтобы держаться.       О подобном я тактично молчу, потому что это прикосновение и прижимания оказываются невероятно приятными, чего я даже не ожидаю особо. Ведь вроде бы уже слишком много раз проходили подобное.       Осторожные прикосновения заставляют умиляться, а когда он прижимается к моей спине, я чувствую, насколько он замерзший. Честно говоря, его хочется согреть, и даже не чаем с печенками или растиранием рук, а в более горизонтальном положении, потому что эти его большие глаза… ммм...       Надеть шлем обратно и застегнуть его, не составляет труда, но я, будто бы снова издеваясь над ним, делаю это нарочно медленнее, чем мог бы. От самого первого и робкого прикосновения руки Тэхёна к моему торсу сначала сердце заходится в бешенном ритме, но почти сразу же я успокаиваюсь. Мне не нужны лишние выбросы адреналина, когда я буду ехать с пассажиром позади себя. Да и не шибко хочется ему лишнего повода позлорадствовать, что я радуюсь подобному как мальчишка, когда он почувствует колотящееся сердце, а он почувствует это — я уверен.       — Держись крепче, — бросаю через плечо, выжимая сцепление и стартуя с места.       Теперь наступает время, чтобы покрасоваться перед ним — лавирую между машинами, прохожу крутые повороты, но скорость слишком сильно не превышаю. Знаю, что с непривычки даже небольшая скорость на мотоцикле может показаться весьма неслабой, а этот «конь» может выжать из себя немного-немало, а двести километров в час.       Какое-то время мы едем молча, Тэхён, кажется, пытается побороть некоторый страх, а я же просто даю ему свыкнуться с мыслью, что теперь он будет так часто ездить. Почему? Да потому что я сегодня просто обязан заставить его ответить мне «да» на моё предложение.       Спиной я чувствую его напряжение, как он нервно вцепляется в меня, как старается прижаться сильнее, чтобы не свалиться, на особо крутых поворотах. Я лишь усмехаюсь про себя, стараясь не отвлекаться от дороги, потому что попасть ещё и в аварию, ко всему прочему, из-за этого умилительного создания мне всё же не хочется. «Хотя, конечно, был бы неплохой вариант ухаживать за ним в больнице, если отделаться самому небольшими ушибами, и выпрашивать это самое его согласие», — хмыкаю про себя, но идею отметаю сразу же и на корню. Ни к чему хорошему она не приведёт, это известно заведомо, поэтому и соблазняться на неё не стоит.       Но вот вытекающая отсюда уже другая мысль оказывается вполне сносной. «Особенно если он боится быстрой езды. Хотя… Тут не такая уж и безопасная с виду поездка в принципе, так что есть вероятность, что вполне сработает», — ухмыляюсь своим мыслям, что вертятся дружной стайкой. На самом деле, всё до банального просто — я просто прокачу его «с ветерком», чтобы из-за страха вынудить его согласиться на всё. Ну или, по крайней мере, на то, что мне нужно в данный момент. «Всё остальное как-нибудь потом».       Если мои расчёты верны, то это случится уже точно сегодня, поэтому я начинаю разговор издалека. Хотя кому я вру?       — Помнишь, — начинаю я, чуть притормаживая и говоря через плечо, также не отрываясь от дороги, — я тебя просил подумать о моем предложении встречаться? Ну так что? Когда ты мне ответишь «да»?       Я почти сразу задаю интересующий вопрос, хотя чувствую, что Тэхён напряжён и не слишком, как мне кажется, настроен на разговор, но мы достаточно скоро уже приедем, так что нужно поторопиться с вопросами. И поэтому я делаю небольшой крюк, выезжая на крупное шоссе, чтобы иметь в запасе ещё некоторое время.       Но у меня уже появляется одна очень бредовая, но должно быть действенная мысль, которая мне поможет добиться от парня желаемого. Я даже специально сначала еду ещё медленнее, почти как законопослушный гражданин, хотя на самом деле дома у меня валяется парочка [на самом деле целая стопка, за которые я скоро явно попаду на несколько суток в обезьянник. опять.] неоплаченных штрафов за мелкие нарушения, про которые я скорее всего опять забуду.       — Ты это сейчас серьезно? — удивлённо восклицает Тэхён, на что я лишь усмехаюсь. Такая реакция была неудивительна. Она была вполне ожидаема: парень, как и всегда, выставляет свои иголки, чтобы то ли защитить, то ли чтобы напасть на меня со своими едкими замечаниями и фырканиями.       — Вполне, — откликаюсь и даже киваю, насколько это позволяет сделать шлем.       — Когда отвечу «да»? Никогда, Чонгук, никогда! — Тэхён брыкается, и если бы не тот факт, что мы едем по трассе, то вероятнее всего он бы уже вскочил и побежал от меня без оглядки в неизвестном направлении, как будто от маньяка какого. — Мы, кажется, уже говорили на эту тему. И если ты хочешь продолжить данный разговор, то останови где-нибудь вон там, я, пожалуй, прогуляюсь пешком.       Честно говоря, я не совсем понимаю, чего он настолько сильно ерепенится. Потому что из наших с ним разговоров я не могу сказать, что он против отношений между парнями. Он не высказывался против, правда и не выказывал какой-либо поддержки. Но всё же раз он не отказывается от подобного, то есть вероятность, что он вполне согласен на отношения со мной, парнем. Так что на этот счёт я не беспокоюсь, но вот… Я правда не понимаю, почему он не хочет встречаться. Потому что я несносный? Отвратительный? Мерзкий? Грубиян? «Неубедительно, Тэхённи», — каждый раз хочется мне ему сказать. Хотя бы потому, что он не может сказать наверняка, какой я на самом деле.       — Остановиться? — переспрашиваю Тэхёна буквально через минуту, оценивая всю ситуацию целиком.       По совести говоря, я начинаю немного злиться. Мне хотелось бы решить всё гораздо проще, но, видимо, получается как обычно. Я медленно выдыхаю, когда Тэхён снова и снова отнекивается, отказываясь со мной встречаться. Эта игра постепенно уже начинает слишком затягиваться, что отчасти интереснее, но всё же надоедает. Да и злит тоже, потому что такой крепкий орешек мне никогда не попадался, пусть его и забавнее раскалывать. Мне всё больше хочется его заарканить и держать на привязи рядом с собой.       Хотя иногда меня посещает мысль, что весь мой интерес к нему закончится в тот самый момент, когда я получу Тэхёна себе. Когда он станет более покладистым и дружелюбным. Когда перестанет вечно мне отказывать и ерепениться. Когда… Когда всё просто станет тихо-мирно и спокойно. Конечно, я не могу сказать этого наверняка, потому что сколько наблюдаю за окружающими людьми, столько и вижу, что даже таким, как я, или того хуже, нужно спокойное и размеренное место, где можно было бы отдохнуть душой и телом. Своя тихая гавань.       Да, я согласен, это не постулат и не аксиома, пришедшая из древнего мира, но всё-таки она достаточно правдива, чтобы претендовать на такую формулировку. Поэтому стараюсь не делать поспешных выводов и просто прилагаю все усилия, чтобы добиться расположения этого несносного парня, который сейчас прижимается к моей спине, отчаянно сопротивляясь всему. Даже такому неизбежному, как наши с ним отношения.       То, что так оно и будет, я почему-то уже не сомневаюсь, хотя подобные подозрения всё ещё тлеют где-то глубоко внутри. Но я стараюсь не отдаваться им на растерзания. Я знаю, чего хочу и добиваюсь этого любой ценой. Так было всегда, и так будет. В этом нет сомнений. Он уже почти в моих руках, хоть и думает, что это не так. Он уже повязан мною, потому что позволяет сейчас везти себя домой, пусть и к нему домой, а не ко мне. Но мы и эту грань переступим, зайдя как можно дальше. Насколько позволит мне моя собственная прихоть.       — Ну… Раз ты так хочешь, то… — я прибавляю в скорости и начинаю лавировать между машинами в потоке. Дорога достаточно прямая и ровная, а машин тут не так уж и много, чтобы переживать на счёт аварий — на мотоцикле я езжу лет с шестнадцати, так что опыта у меня прилично. — Держись крепче, потому что если ты не скажешь мне «да», мы будем ехать очень быстро, детка.       Говоря это, я прибавляю ещё. Мой «конь» способен выжать максимум километров двести, но лучше так сильно не гнать с пассажиром, но вот сто двадцать — сто шестьдесят будет вполне нормально, чтобы уговорить эту упрямую детку.       Вот теперь я почти полностью расслабляюсь и сбрасываю напряжение. Скорость и адреналин странным способом успокаивают меня, и я уже уверен, что сегодня всё закончится более, чем просто хорошо.       Мы летим уже более ста километров в час, машины мелькают яркими пятнами, которые, если не присматриваться и не следить за дорогой, и не заметишь. Я злорадно ухмыляюсь от реакции Тэхёна, которая меня забавляет. «Он должен… Нет, просто обязан согласиться, иначе…» — что следует дальше, я думать не хочу, потому что применять грубую силу с самого начала мне как-то не пристало. Так что я просто выжимаю газ и мчусь на всех парах к своей заветной и весьма приземленной мечте.       Вот только видимо я совсем забыл, что на этом шоссе стоят камеры, регистрирующие дорожные нарушения, потому что замечаю её в самый последний момент. Тихо чертыхаюсь, но делать уже нечего — камера зарегистрировала правонарушение, и теперь мне светит ещё один штраф, который придёт через пару дней. «Чтоб тебя…» — хочется смачно выругаться, но это пока что лишнее, да и не к месту. «Сначала отвезти Тэхённи домой, а потом уже…» — мысль, честно говоря, я не додумываю, потому что в конце длинного прямого участка дороги располагается машина полиции.       «Вот твою ж мать!..» — проскальзывает в уме, только останавливаться и тормозить я не шибко намерен. Хотя, с другой стороны, это ещё одно приключение для самого Тэхёна, да и как раз он «накатается», чтобы уже согласиться на всё.       — Если ты не ответишь мне «да», то я не остановлюсь, когда мне будет сигналить наши доблестные полицейские, чтобы выписать штраф за превышение скорости, — лыблюсь Тэхёну, который сидит на заднем сидение и, кажется, офигивает от всего происходящего, хоть это и не заметно через антибликовое стекло шлема.       Вот только я сейчас более чем серьёзно. И неважно, что я в принципе не останавливаюсь на подобные сигналы. Чисто из принципа.       Тэхён продолжает брыкаться и возмущаться, просит… Нет, даже требует, чтобы я остановился немедленно, чего я, конечно же, не делаю, лишь хмыкаю, прибавляя газа. Мне бы на самом деле и правда остановиться, не гнать так, чтобы не пугать Тэтэ, но вот как раз последнее мне вообще-то и нужно. Я не шибко собираюсь с ним сейчас церемониться, чтобы не упускать шанс.       Кажется, Тэхён пугается не на шутку, когда я прибавляю газа и лечу вперед, лавируя между машинами. Такая езда часто оканчивается авариями и трагедиями, когда водитель теряет хватку, излишне расслабляется и, поддаваясь адреналину и чувству свободы, перестаёт себя контролировать. Этого я не делаю, отнюдь. Мне слишком дорога собственная жизнь, чтобы жертвовать ею для кого-то. Даже для такой мечты, как Тэхён. «Или брат…» — почему-то всплывает в мозгу запоздалый образ брата-близнеца, который сейчас совсем некстати. Потому что он вызывает лишь стойкое желание ненавидеть, убивать и злиться.       Но возвращаясь к мыслям об авариях, я понимаю, что действую как-то не так, как привыкли к этому относиться другие некоторые байкеры. Я не спешу терять голову, наоборот, я пытаюсь сохранить холодную голову, чтобы трезво мыслить и не лишиться концентрации и внимания. Я люблю следить за дорогой, когда еду свыше ста пятидесяти километров в час, это меня успокаивает, придаёт сил, и кажется, будто бы я могу всё в этом мире. Вот только если у других этот прилив происходит как-то скачкообразно, резво приходит безумие и желание к саморазрушению, то я словно покачиваюсь на ласковых волнах бескрайнего океана — мне уютно, меня не тревожат ненужные мысли, мне хорошо и без этого мира.       Вот только, увы и ах, в этот раз мой покой и умиротворение, этакое единение с дорогой и «железным конём», прерывается постоянно возмущениями и гневными тирадами, которые я стараюсь не замечать.       — Остановись немедленно, я сказал, что не буду с тобой встречаться, значит, не буду! — эта фраза Тэхёна тоже не достигает моего разума, а скорость лишь только нарастает.       Поглядываю на спидометр мотоцикла и невольно усмехаюсь — мы едем всего-то сто сорок, стрелка даже и близко не собирается «ложиться», обозначая, что предел скорости уже давно пройден. Вот только даже это, кажется, бедного Тэхёни пугает до безумия, а мои слова о полиции повергают в осязаемый ужас. Он настолько липкий и холодный, что хочется передёрнуть плечами. Тэхён почти скулит от безысходности, смиряясь со своей участью быть погребённым где-то под грудой покорёженного металла, что обязательно останется после неудачного поворота и неминуемого столкновения с каким-нибудь грузовиком-многотонником на встречке.       Так мы пролетаем мимо уже семафорившего нам своей палкой полицейского. «Кажется, он свистит нам вслед. Что ж, неплохой аккомпанемент рыку мотора», — я лишь прижимаюсь грудью ближе к раме спортбайка, чтобы было удобнее им управлять. Собственное сердцебиение совершенно не учащается, когда я слышу позади себя начинающийся рёв полицейской сирены. Да, они не шибко-то уж любят таких, как я, и готовы сорваться с насиженного места, как только подвернётся удача и такой придурок, который не остановится по их требованию. Меня всегда забавляли эти догонялки, из которых мне даже доводилось выходить сухим.       Правда, сегодня совсем не тот день и не тот раз, когда я буду рисковать собственной головой и идти на такую дурость, хотя, конечно же, хотелось бы повеселиться, но цель у меня немного другая. Чтобы припугнуть Тэхёна хватает буквально и километра, даже меньше, метров шестьсот — семьсот, он сдаётся практически сразу:       — Да! Да! Да! Я согласен! Слышишь, согласен! Только останови сейчас же этот чертов мотоцикл, пока не стало ещё хуже! — истерично кричит Тэтэ и прижимается ко мне так, что от этого становится немного больно — он обхватывает меня поперёк тела, лишь бы иметь возможность удержаться и не потерять связь с реальностью.       — Вот и молодец, — произношу негромко, да и я вообще не уверен, что сейчас Тэ что-то услышит за шумом улицы, сирены и громко бьющимся собственным сердцем.       Я лишь ухмыляюсь про себя, торжествуя и чувствуя сладкий аромат победы. «Да-а-а… Вот теперь-то ты попалась, детка», — на ум приходит самые не подобающие мыслишки, вот только притормозить мне теперь следует, не стоит дергать ещё больше Тэхёна.       Так мы доезжаем до конца шоссе, которое после крутого поворота перетекает в обычную улицу с ответвлениями-переулками и проулками. Притормаживаю перед поворотом, чтобы въехать в него достаточно аккуратно и непринуждённо. Этого хватает, чтобы полицейская машина вылетела вперёд и на развороте перегородила нам дорогу.       — Воу… — удивлённо выдыхаю я. — Я и не думал, что у них такое плохое настроение сегодня.       Мотоцикл приходится остановить, тут же выдёргивая подножку и упираясь одной ногой в асфальт. Медленно отпускаю руль и также поднимаю руки, чтобы никого не провоцировать. Но… повыскакивавшие из машины полицейские не шибко настроены на разговор, как я погляжу, потому что уже грозят наставить в морду табельное оружие и кричат, что-то вроде «руки за голову, не делайте резких движений». «Господи, как в каком-то дешевом боевике, чесслово», — закатываю глаза, и благо этого не видно из-за шлема.       Честно говоря, я думал, что обойдётся все, как и обычно, угрозами ареста и нескольких суток в обезьяннике с кучкой таких же неудачников, как и я сам. Но, видимо, я где-то просчитался, потому что сейчас меня сволакивают с сидения мотоцикла и прижимают мордой к капоту машины, стаскивая шлем и скручивая руки назад, чтобы звякнуть наручниками.       — А вас, молодой человек, попрошу тоже слезть с мотоцикла и проехать с нами, — просит один из двоих полицейских моего Тэхёна.       — Воу-воу-воу, у нас намечается тематическая вечеринка? — насмешливо спрашиваю, пока меня пытаются оттащить к задним сидениям машины.       — Что? — удивлённо переспрашивает мужчина, берущий за локоть Тэхёна, который, кажется, сейчас осядет на асфальт от страха, и тянет к машине тоже. А мне-то что? Мне уже не привыкать — плавали, знаем! Тот мужчина оказывается относительно спокойным и старше своего напарника, который волочёт меня, от чего я упираюсь и ни в какую не хочу идти с ним. Ну он же чуть старше меня, прости господи!..       — Говорю, у нас бдсм-вечеринка намечается, да? Вон, смотрю, на меня-то уже и девайсики свои примерили. Не слишком торопимся, красавчик, а? — изображаю воздушный поцелуйчик в сторону молодого, который брезгливо кривится, но старается держаться молодцом. А меня лишь веселит вся эта катавасия, которой я явно не стою.       — Парень, ты поаккуратнее. А то загремишь на десяток-второй суток ещё и за оказание сопротивления при задержании, — недобро усмехается более опытный полицейский и осторожно сажает Тэхёна тоже на заднее сидение. — И моли бога, чтобы тебе не впаяли что-то ещё помимо этой выходки…       — Пфф… напугали ежа голой жопой, — бравирую, хотя его слова меня заставляют задуматься, вот только долго думать я не люблю, поэтому всё ещё дергаюсь, и теперь уже им обоим приходится заталкивать меня в машину, истерично хлопнув дверцей машины.       Вот так и оказываемся мы с Тэхёном на заднем сидение полицейской машины и в небольшой заднице. «Покатались, называется!.. Приключений захотелось!..» — надрывается совесть, и я из-под челки искоса поглядываю на Тэтэ. Тот выглядит испуганным, взволнованным и, кажется, обиженным, но я не понимаю почему.       — Эй, ты чего? Испугался? — всё же заглядываю в лицо Тэхёну. — Да брось, сейчас прокатимся до участка, ты скажешь, что мы всего лишь катались и нас отпустят.       Смеюсь достаточно искренне, потому что мне всегда везло, и особых каких-то проблем не было. Ладно. Вру. Были, но не так чтобы прям вот тебе. Поэтому я особо не беспокоюсь и пытаюсь усесться удобнее, а то в наручниках, знаете ли, не так уж и удобно сидеть — руки жмёт, пальцы немеют, если слишком туго затянули их, да и от того, что руки сзади сейчас, тоже не слишком уж комфортно.       Садятся в машину наши доблестные блюстители закона не сразу: они ещё пытаются дождаться эвакуатор, который, одному только чёрту известно где, застрял, или хотя бы отогнать его на обочину, потому что мы перегородили весьма прилично на дороге. Я прикрываю глаза, откидывая голову назад, и тяжело выдыхаю, надувая щеки. «Мда, неудачненько вышло…» — поджимаю губы, кусая нижнюю, но вот только меня греет мысль, что Тэхён согласился со мной встречаться и теперь уже никуда не сможет сбежать, пусть и сегодняшний день заканчивается не слишком удачно. Хотя, с другой стороны, как посмотреть на всё это, потому что такое Тэхёну точно запомнится надолго.       — Ну, ребят, ну что вы так долго-то, а? — немного обижено выдаю, когда полицейские всё же садятся на передние места и, тихо переговариваясь, собираются нас везти. — Мы уже заскучали тут даже!       — Заткнись, парень, — не выдерживает первым молодой и зелёный полицейский и шипит на меня, оборачиваясь назад.       — Воу-воу-воу, это ты осторожнее, парниш, мы ещё с тобой не познакомились, а ты уже на меня зуб точишь, — усмехаюсь ему в лицо, хотя понимаю, что, наверное, делаю только хуже себе, но… не умею я держать язык за зубами, что поделать.       — Парень, — обращается ко мне второй, более взрослый и спокойный мужчина, — ты правда помолчи немного, а? Ты же ведь себе только хуже сделаешь. Это я уже видавший всякое, да и вообще человек по натуре спокойный, а вот он, — указывает на напарника, что сидит за рулём, — вспыльчивый, неопытный, да и вообще зелёный. Так что не дергай ты его, хорошо?       Я выгибаю вопросительно бровь, сидя с каменным выражением лица, и хмыкаю лишь на подобную просьбу. «Мне чо теперь, на задних лапках тут бегать, что ли? Да и перед кем? Перед этим сосунком, который пытается за счёт меня самоутвердиться? Не на того напали», — отворачиваюсь к окну, пока мы отъезжаем от места небольшого происшествия. — «И не думайте, что я молчать буду. Хрен вам, собаки подзаборные».       Едем мы медленно и скучно, радио переключается с периодичностью, но ничего толкового не находится, чтобы хоть как-то скрасить напрягающее молчание. Я уже откровенно маюсь дурью — боюсь слегка головой о мягкий подголовник, подумываю, как бы удачнее плюнуть на затылок этому самодовольному хлюпику или, например, пытаюсь откровенно и, главное, прилюдно, подкатить к Тэхёну.       — Господи, как с вами скучно-то!.. — в сердцах заключаю я после пары неудачных попыток плюнуть на голову молодому полицейскому, от чего я начинаю раздражаться и беситься. Так что пока мы не доехали до участка меня так и подмывает сделать что-нибудь, о чём я впоследствии обязательно пожалею, но что сейчас хоть немного разнообразит мою скучную жизнь.