За Периметром Черной Полосы

      — Маринетт! Маринетт! Я только сейчас дозвонилась до тебя! Что случилось? Почему ты не отвечаешь на мои звонки? — из телефонной трубки ежесекундно доносились девичьи возгласы.       Тон Альи был очень обеспокоенным и было даже слышно, что она сильно запыхалась, словно после долгой пробежки на длинную дистанцию. Она продолжала что-то неразборчиво кричать, но Маринетт просто продолжала помалкивать и краем уха улавливать порой не совсем понятную и членораздельную речь.       Из голубых опухших глаз текли огромные, соленые слезы, которые беззвучно скатывались по покрасневшим и немного горячим щекам. Глаза были словно сделаны из прозрачного стекла и без особого энтузиазма смотрели сквозь открытое просторное окошко, откуда дул прохладный свежий воздух.       Ей было больно вспоминать события сегодняшнего дня; знать о предательстве подруги, что взяла и растрепала объекту воздыхания Дюпэн-Чэн о ее пламенных чувствах; и, в конце концов, быть так подло униженной перед громко смеющимся классом противной Буржуа. Поэтому девушке ничего не оставалось, кроме как взять и убежать домой перед самым началом уроков, совсем позабыв о каких-либо правилах приличия.       На душе остался неприятный осадок, не дающий нормально расслабиться напряженной брюнетке. Бледная рука с мелкой, практически незаметной дрожью сжимала ручку и без капли аккуратности вырисовывала различные буковки на пустых строках личного дневника, иногда вылезая за ровно очерченные поля.       Женский обеспокоенный голос то и дело не давал полного покоя Маринетт, эхом разносясь в телефонной трубке. И все же это не сподвигло девушку сказать хотя бы элементарного «привет» или, раз уж на то пошло, «пока».       Она доверяла Алье все свои сокровенные секреты, всегда обсуждала с ней планы по привлечению внимания Адриана, та давала дельные хорошие советы, а тут она взяла и все рассказала. Значит, подруга была паршивая, хоть и заботливая, но Маринетт точно больше не планировала продолжать общение с Сезер…       Только не в этой жизни. Поставив точку в конце очередного предложения, она вздохнула и просто выключила смартфон, чтобы не слушать это противное мычание и запыхание.       На улице уже стоял глубокий темный вечер, и, откинувшись на спинку своего стула, Дюпэн-Чэн устало вдохнула полной грудью морозный воздух.       — Дорогая, у тебя точно все в порядке?       Белая деревянная дверь тихо приоткрылась, от чего яркий свет в ту же секунду проник в темную комнатушку. Маринетт быстро утерла слезы и повернулась к пристально смотрящей женщине, которая была так же, как и бывшая подруга девушки, обеспокоена странным поведением дочери.       Черноволосая утвердительно кивнула, в противном случае голос бы предательски задрожал, и Маринетт вновь разразилась бы ручьями горьких слез. Тут уже бы точно не помогли глупые несуразные отговорки по поводу хорошего настроения, прекрасного самочувствия и так далее по списку.       — К тебе пришел твой одноклассник. Он хотел с тобой о чем-то поговорить, — тихо сказала женщина, входя глубже в комнату. — Адриан, кажется…       Девчушка быстро подскочила со стула на ноги и начала спешно поправлять растрепанные, торчащие в разные стороны черные волосы. Через некоторое время ее внешний вид был более-менее нормальным, ну, по крайней мере, уже не так отчетливо виднелось воронье гнездо на голове.       К ней же пришел сам Агрест, и плевать, что про нее расползлось кучу нежелательных сплетней и слухов. Мама странновато прищурилась на неугомонную спешку дочери, но, еще раз косо посмотрев на ее панику, просто поспешила скрыться в проеме двери, дабы наконец впустить неожиданного гостя. Дюпэн-Чэн поспешила закрыть свой дневник, кинув его куда-то в совершенно противоположную сторону.       Она начала суматошно бегать по своей комнате, попутно убирая подальше несколько фотографий этого парня, что соизволил прийти к ней в дом в такой поздний час. Разбросанные вещи наподобие всяких кофточек и школьных брюк тоже оказались где-то под кроватью, лишь бы Агрест не увидел беспорядка в ее спальне с кучей разноцветных оберток от нескольких съеденных вкусных шоколадок.       Слегка прибравшись в помещении, девушка, услышав негромкий стук в дверцу, с опаской приотворила ее и в конечном итоге впустила Адриана к себе в комнату. Нелепая улыбка вновь расплылась на лице, но это заставило Агреста лишь странно покоситься на улыбающуюся до ушей брюнетку.       Ее голубые глаза нервно метались по комнате, но только не смотрели на совсем недавно появившегося паренька. Мужские руки крепко сжимали какой-то толстый потрепанный учебник, а сам он предпочел остаться робко стоять в стороне, чтобы еще сильнее не стеснять чересчур взволнованную одноклассницу.       Его зоркий взгляд был внимательно прикован к черной размазанной туши на щеках, которая оставила после себя серые темные разводы. К счастью или к сожалению, ее же мама этого не заметила из-за сильных потемок в спальне и, по большому счету, от сильной усталости и измотанности.       В комнате витал приятный аромат женских духов, что совсем слабо ощущался и улавливался носом блондина, который скромно молчал, всматриваясь в ровные аккуратные черты лица своей приятельницы.       — Привет, — стеснительно протараторил он. — Ты забыла в классе свой учебник…       Агрест сделал несколько медленных шагов вперед, прежде чем неспешно протянуть руку, в которой находилась большая книжка. Маринетт быстро попыталась схватить учебник, который, скорее всего, днем выпал из школьной сумки и был по случайности оставлен в колледже.       Но нет, она его спокойно не взяла, как это делают вполне себе нормальные люди; а опять же споткнулась на абсолютно пустом месте, за что была готова вечно себя проклинать и терроризировать навязчивыми мыслями.       Конечно же, после очередного неудачного эксперимента нормально подойти к возлюбленному, Дюпэн-Чэн с оглушительным визгом полетела на твердый темный паркет, больно ударившись коленкой. Черноволосая болезненно зажмурилась и, цокая языком, поспешила подняться на ноги с помощью Адриана.       — Ты не ушиблась?       В голосе проскользнули, казалось бы, нотки смятения. Но в его тревоге чувствовалась одна фальшь и ложь, как и в постоянной фирменной улыбке Дюпэн-Чэн.       Если Адриан и помог легкомысленной девчушке, то только из своего благородства и достаточно хорошего отцовского воспитания; а все остальное - только поддельные театральные эмоции, за которыми скрывается лишь один сплошной холод к неугомонной девушке с полным отсутствием тактичности и хотя бы легким намеком на серьезность.       — Все хорошо, правда! — резко выпалила старшеклассница. — Ты пришел, чтобы просто вернуть мне учебник? Или что-то сказать…       На последних словах она вдруг затихла, прикрыв рот рукой, дабы не ляпнуть еще чего-нибудь лишнего. Агрест задумчиво потупил взгляд, подготавливая свою торжественную речь, которая, возможно, в корне поменяет отношение к скромному парню.       — Алья мне вчера все рассказала, ну это ты уже знаешь. Но извини, ты мне не нравишься, — негромко проговорил Адриан. — Нет, ты красивая, умная, веселая и добрая. Я уверен, что ты еще найдешь себе путевого парня, но к тебе я ничего не чувствую… Прости.       Голубые искрящиеся глаза в один только миг померкли, и все перспективы и мечты, которые так и манили своей неисполнимостью, вдруг разбились на мельчайшие осколки.       Адриан, больше ничего толком не сказав, просто покинул проветренную комнату, оставляя морально сломленную девушку наедине с многочисленным роем надоедливых мыслей.       Не всем мечтам суждено сбыться, но ведь есть и другие, более стоящие…