За Периметром Черной Полосы

      — Маринетт! Почему ты избегаешь меня? Почему не отвечаешь на мои звонки? Что вообще с тобой происходит?       Гора всевозможных вопросов в один только миг свалилась на хрупкие плечи девушки, чья персона только сейчас появилась в шумном холле колледжа. Брюнетка быстро поспешила отвертеться от разговора с приставучей подругой, которая резко юркнула за быстро удаляющейся Дюпэн-Чэн.       Ей не хотелось больше общаться с Альей и уж тем более объяснять что-то толковое, получается, как она сама считала, предательнице. Но из-за дневного отсутствия на учебе Сезер многое успела пропустить, включая инцидент в классе, полностью изменивший отношение шабутной девчушки к одноклассникам. Некоторые косо посматривали на Маринетт и начинали тихо шептаться, когда та старалась как можно быстрее скрыться из виду других учеников.       Учебное заведение было не очень большим, и высокомерной самовлюбленной Хлое не составило особого труда растрепать все события вчерашнего дня своим приспешницам, что за час разнесли кучу сплетней и нежелательных слухов про странноватую и через край неуклюжую Маринетт.       Если раньше другие не обращали должного внимания на нелепые глуповатые улыбки девчонки, то сейчас же это стало уникальнейшей темой для общения. Проходя мимо очередного поворота вместе с чуть ли не бегущей Альей, Дюпэн-Чэн постоянно опускала голову вниз и старалась не смотреть в сторону насмешек в виде некультурного тыканья пальцами и оглушительного хохота всяких противных людишек.       Внутри терзало неприятное чувство унижения и разбитой усталости от очередной бессонной ночи, после которой остались большие фиолетовые мешки под ранее голубыми искрящимися глазами. Больше не было веселой девушки, смеющейся над всякой ерундой, теперь осталась лишь забитая в собственный тупик Маринетт с многочисленными сомнениями и терзающими душу мыслями.       Впервые было настолько сложным делом проходить мимо различных кабинетов и осознавать, что смеются не над каким-нибудь смешным анекдотом или озорной шуткой, а именно над тобой, теперь уже всеобщим посмешищем для каждого второго ученика       — Маринетт, остановись же ты наконец! Я не успеваю за тобой!       Алья стала раздраженней и агрессивней, ведь гнаться несколько минут подряд за ничего не отвечающей девчонкой было крайне неинтересным и слишком изматывающим делом. Дюпэн-Чэн всегда убегала и увиливала от разговоров слишком плохо, но в этот раз ей удалось убежать от самой Альи, что знает ее, как облупленную.       Сезер устало хваталась за живот, чуть ли не падая на пол, словно после долгого утомительного марафона. В ответ на ее попытки остановить неугомонную Мари следовало лишь тихое жалкое молчание и нервная спешка уже тоже уставшей девушки. Но мучения Альи были приостановлены после того, как Дюпэн-Чэн шмыгнула в класс, где уже собрались все, кому не лень.       Хлоя, как всегда, величественно восседала на своем почетном месте и выслушивала хихиканье Сабрины; Адриан даже не заметил вошедшую и по уши в него влюбленную Дюпэн-Чэн, продолжая увлеченную беседу со своим закадычным другом и… все. Ничего не изменилось, только сломленные чувства мечтательной школьницы, в душе которой образовалась черная безграничная пустота.       Маринетт быстро села на свое место и опустила отрешенный взгляд на темную деревянную поверхность гладкой парты. Она немного вздрогнула, увидев перед собой вновь появившуюся грозную Алью.       — А теперь, я жду от тебя объяснений! — воскликнула она, хлопнув ладонями обеих рук по холодной парте.       Брюнетка поджалась и будто бы потеряла дар речи, вовсе не зная, с чего начать этот злосчастный разговор. Было дикое желание высказать все то, что накопилось в душе за ближайшие дни и одновременно сохранить спокойствие, разложив всю ситуацию по полочкам.       Две абсолютно разные личности боролись в Дюпэн-Чэн: одна жаждала убежать и где-нибудь затаиться подальше ото всех, спрятавшись от презрительных взглядов; а другая же — разнести весь колледж и доказать, кто здесь главный… Но только не сейчас, точнее, не в этот раз.       Девушка таращилась в зеленые, немного отливающие золотистым оттенком глаза Альи, что с колкостью буравили пронзающим взором Маринетт. Все же, тяжко вздохнув и собравшись с мыслями, она, будто забыв про свою стеснительность и вечную неспособность связать хотя бы пару жалких слов, начала уверенно говорить:       — Зачем ты все рассказала Адриану? Хлоя как-то об этом узнала, и теперь все смеются надо мной.       Маринетт приподнялась со своего места, просверливая огромную дырку в рыжей девчушке, стоявшей напротив нее. Голубые глаза больше не метались в разные стороны, а уверенно смотрели на бывшую подругу.       Внутри сковывал прежний страх, скорее появившийся в глубоком детстве из-за своей нескончаемой неуклюжести и вечной закомплексованности. Некоторые странно покосились на двоих девчонок, что заставило лишь хмыкнуть всегда гордую и уверенную в себе Буржуа.       — Я хотела как лучше… Я хотела помочь тебе признаться в своих чувствах! — воскликнула она, от чего многие ученики обернулись на женский громкий возглас.       Черные брови нахмурились, и впервые за столь длительное общение с Сезер где-то глубоко в душе проснулось дикое чувство предательства и черной лжи. Каждое слово, сказанное именно доброй Альей, больше не казалось честным и приветливым.       Теперь в каждой ее эмоции она искала те частицы притворства и зависти, которые ежедневно видела в других людях. Даже спустя долгую крепкую дружбу, переживания и разлуки она чувствовала фальшь, и казалось, что Сезер, как и Агресту, совершенно плевать. Рыжая беспокойно вглядывалась в недовольное выражение лица, пытаясь разорвать эту тонкую нить сильного напряжения между пристальными колкими взглядами и ежесекундными, почти неслышными женскими вздохами.       По бледному лбу Маринетт безмятежно катились солоноватые, практически незаметные капельки пота. В голове смешалось много мыслей, которые не давали полного покоя девушке: начиная от этой, казалось бы, нескончаемой игры в «гляделки» и заканчивая невымытой посудой вместе с несделанным домашним заданием.       — Это у тебя прекрасно получилось, — тихо, с несвойственной себе настойчивостью и предательской дрожью проговорила Дюпэн-Чэн.       — Но я же не знала, что все так обернется! Я не хотела делать ничего плохого!       — Алья, я…       Спустя некоторое время, народ начал увлеченно наблюдать за надвигающейся ссорой, которая станет новой сенсацией в колледже, как и недавний позор Дюпэн-Чэн. Маринетт больше не хотела говорить со своей подругой, общаться с ней и даже просто контактировать.       Девушка отошла подальше от разгневанной Альи, чтобы утихомирить свое быстро бьющееся сердце и пламя разгорающейся злости. Она раздраженно поплелась к другой свободной парте, но голос, окликнувший ее, заставил замереть на месте изумленную Дюпэн-Чэн.       — Какая же ты все-таки трусливая дурочка, Маринетт. Вот именно поэтому ты и не нужна Адриану! Ведь такая, как ты…       Гневная речь Сезер в ту же минуту прервалась оглушительным смехом одноклассников и Агрестом, что накрыл своей рукой рот рыжеволосой.       Глубоко в душе она понимала, что Алья говорила это со зла и утренней усталости после «догонялок», но было все равно больно выслушивать такие неприятные вещи именно от нее. Слова девушки задели за самое живое Маринетт, и она, с отвращением повернувшись к Сезер, быстро уселась за свободную парту.       Маринетт больше не будет глупо улыбаться…       Перестанет падать на ровном месте и постоянно густо краснеть…       Она изменится и станет нормальной… Или не очень…       Сломать человека легко, а починить, порою, не всегда возможно…