По осколкам зеркальной души

      Что такое вечность? Это слово пахнет холодом и снегом. Но оно греет изнутри. Она пыталась объяснить это самой себе. Вечность — это надолго. До самой смерти. Так говорят люди. Но если вечность это до самой смерти, то неужели она уже мертва? Если нет, то почему она снова одна, когда они обещали вечность быть с ней? То же самое со словом «навсегда». Для неё это слово всегда было чем-то тёплым — летним закатом в поле или ярким огнём костра. Это фальшивка. Всего лишь слово, которое ничего не стоит. И он обещал ей навсегда. Они друг друг обещали. Но в его устах это слово приобрело лишь ужасающий мрачный смысл, и... она горько усмехается, она сама разрушила это навсегда. Почему люди, которые обещают ей «вечность» и «навсегда», не верны свои словам? Почему они предают? Почему они оставляют её одну? Почему их следы ведут в разные стороны, запутывая её, когда она тщетно пытается разгадать, куда же ей идти. Она не хочет ничего чувствовать, когда тревога, страх и отчаяние возвращаются ночами и днями и находят её в одиночестве. Ничего. Лишь бы этот образ, эти мысли, эти воспоминания ушли. Лишь бы больше не видеть этих сверкающих золотых глаз и ухмылки у распахнутого настежь окна. Она кричит, просит оставить её. Или просто разговаривает с ним, рассказывая, как скучает по нему и по ним.       Теперь только фотоальбом и видеозаписи иногда заставят поверить, что всё как прежде. Но это иллюзия. Сладкая иллюзия счастья.       И она примет их всех. Примет такими, какие есть, какими стали. И они доверчиво будут держать её за руку, защищать, не зная, что за их спинами девочка давится таблетками и адской болью. Слишком зациклены были на соперничестве, на своей жизни, считали своим обезболивающим, своим лекарством и не замечали, как солнце их медленно угасало.

***

      На фотографии — шестеро. Шесть улыбок, шесть победителей, шесть родных людей. Лёгкая ностальгическая улыбка расцветает на бледных губах, а в памяти ураганом проносятся разноцветные воспоминания, возвращая в счастливое прошлое, когда все эти шесть человек были вместе.       Звонок в дверь прерывистый, будто гость на грани нервного срыва. Она знает, кто её навестил. Натянуть рукава, завязать волосы в хвост, чтобы скрыть неровно подстриженные пряди.       Теперь открыть дверь, тепло улыбнуться, раскинуть руки для объятий и забрать всю обиду и ярость из прильнувшего к груди тела.       Она знает, если будет больно, останутся шрамы, а утром снова нужно будет глотать таблетки, даже если это верный путь в могилу — она заберёт всю боль себе. И пусть они делают всё, что хотят, пусть ранят и срывают злость — она простит всё. Поменяются, станут другими, оттолкнут друзей — она примет любыми. Но всё равно будут с ней. Они — всё для неё. Она не может без них. Только они этого никак не могут понять.       Задорный месяц весело смеётся, счастливый, он доволен — раскрыл секрет молодых сердец, значит, не зря снова заглянул сегодня в это окно. Словно преступник, прячется за шторами, незаметно скользя таинственным светом по обнажённым телам, мягко огибая изящные изгибы его любимицы, что каждую ночь ведёт с ним беседу, и резко бликами старается ударить загорелого парня, что забрал девушку сегодня. Месяц видит и его, и других в её доме, но не принимает мальчиков: они только оскверняют эту девочку бедную и не понимают её чувств. «Чёрствые они и жестокие», — сердито молвит Месяц ей, но девчушка лишь смеётся и объясняет, что они просто боятся показать себя настоящих, и Он не спорит, молча укрывая её светом блестящим, как одеялом верблюжьим.       — Я проиграл, — шепчет Кисе, выплёскивая горечь поражения, сжимая крепко хрупкое тело до хруста костей. — Не смог… Я ошибся… так глупо… Тихая песня льётся из уст, подобно проворной ночи за окном, усыпляет, завораживает мелодичным голосом и лечит… лечит вновь и вновь.       — Я выиграю, — в глазах загорается золотая искра уверенности, сердце трепещет, как тогда, на площадке. — Я обязательно возьму реванш! Веришь, Мари?       — Я верю, — нежный голос доносится как из тумана, ласковые пальцы по-матерински перебирают волосы ребёнка солнца. — Верю. Ты только не оставляй меня, Рёта. А в ответ сладкое сопение, приятная тяжесть на ногах и тёплые руки на талии.       На часах два-тридцать ночи. Написанная ими картина реальна или фальшива? Холст оказался белоснежными простынями, бездушные фигуры — живыми людьми, порочная кукла на самом деле девушка, которая день за днём собирает себя по кусочкам, и бушующий зверь всего лишь паренёк светловолосый, одержимый победой и баскетболом.

— Эй, ребят, тут девушка говорит, что хочет в наш клуб! — Кто ты? — Приветствую, я — Ито Мари. Надеюсь, мы подружимся!