RPG как основа отношений

      Вера довольно рано поняла, что её Николаша, мягко говоря, не подарок. Когда сыну было пять лет, участковый привёл его после первого разбитого мячом окна. В семь из-за его постоянных драк и разукрашенных ссадинами соседских детишек с Верой отказалась общаться последняя дворовая мамочка, продержавшаяся на полгода больше остальных. В николашины одиннадцать Веру вызвали к директору школы из-за «непотребного поведения». Классная руководительница долго мялась и прятала взгляд, прежде чем осмелилась назвать истинную причину: Коля зажал какого-то мальчика в туалете и поцеловал. А потом дал подзатыльник, чтоб не болтал. Их видела одноклассница, которая и донесла учительнице.       Если честно, подзатыльник беспокоил Веру больше, чем поцелуй. Что там было в голове Николаши в его одиннадцать лет — сам чёрт ногу сломит. В пятнадцать, когда он по ночам сбегал через балкон к жившему через два дома приятелю, мозгов явно не прибавилось. В восемнадцать, когда соседи в его комнате в общежитии менялись чуть ли не каждый месяц, — и Вера догадывалась почему — Коля тоже умнее не стал. Терялся, придумывал отговорки, иногда, забывшись, начинал рассказывать про какие-то ночёвки у «лучшего друга» — имён либо не называл, либо не помнил, — потом сбивался и менял тему. Он думал, что Вера ничего не знает.       Когда Николаша, бледный, с пунцовеющими нездоровым румянцем щеками, приглашал Веру «к новому другу», она мысленно посмеивалась. Полтора года назад сын, попросившись на пару недель, застрял в её квартире на два месяца, и всё это время Вера по крупицам собирала информацию. А потом случайно забыла ключи от дома и зашла к Николаше на работу. На кафедре было пусто, лаборантская оказалась занята. В ёмкой фразе «Влад, блядь, не вертись ты-нет-нет-а-ага-вот так хорошо-да...» информации было больше, чем Вера вызнала за прошедшие месяцы. Тогда она не думала, что ещё услышит это имя — «друзей» сын менял как перчатки, — и была удивлена, когда Николаша представил своего «соседа» как коллегу Владислава Игоревича. Владислав Игоревич в своих очках в тонкой оправе и отутюженной сорочке выглядел как очень серьёзный молодой человек, но кое-что из этого образа выбивалось — и в первую очередь его «заткнись и трахни меня», сказанное тогда, в лаборантской.       — Проходите, Вера Степановна, присаживайтесь. Я жаркое приготовил... Вы же свинину едите, да?.. Николай Александрович как-то не уточнил...       — Давай, Влад, без фанаберий. Скажи лучше, я тебе тёщей считаюсь или свекровью?       — Ой, мам...