Папаши

«С тобой всегда хотелось нежности… Чтобы тишина… и нежность, переполняющая душу. Как в детстве, лежать на траве, смотреть в небо, угадывать фигуры в проплывающих облаках. Осторожно взять за руку, целовать тонкие пальцы. Повернуться и посмотреть в твои глаза… и потянуться к тебе губами, отдать их тебе, потому что всё другое уже отдано, давным-давно… Но сейчас всё было по-другому, не так, как я себе представлял… … гремит музыка, сверкают огни, крики, дёрганные движения тел. Музыкальный клуб полон народу. У барной стойки места не пустуют, но, выпив, все идут на танцпол, а я сижу, медленно тяну через трубочку безалкогольный коктейль и жду тебя. Не сказать, что у меня много опыта в посещении магловских клубов, или что мне тут нравится, но ты просила – и я пришёл. И жду. — Ой, девочки! Гляньте! Какой красавчик сидит! И совсем один! — передо мной маячат три девушки-маглы, молоденькие, симпатичные и полупьяные. Сначала я не понял, что речь идёт обо мне, даже поозирался вокруг – о ком это они? Потом до меня дошло… — Скучаешь? — спросила одна. — Пойдём, потанцуем? — Я жду свою девушку, — ответил я, морщась от близости маглов, их запаха и своей беспомощности – сам уйти я не мог. — Но её всё нет и нет, — прозорливо сказала вторая. — А мы тут… — И я тут! — раздался весёлый голос. Лили… Все красавицы на свете бледнеют перед тобой! — Вот чёрт возьми! — с досадой сказал третья. — Повезло тебе, подруга! Такого красавчика отхватить! — Повезло! — с гордостью ответила Лили, глядя на меня. — И вам повезёт, девчонки, вот увидите! Маглы ушли на танцпол. А я смотрел на Лили и сходил с ума – от того, что она рядом, только руку протяни, и ещё от того, что она – другая. С этой Лили хотелось страсти, а не нежности. Утянутая в чёрное платьице, короткое до неприличия, в босоножках на высокой шпильке, с распущенными рыжими волосами она казалась мне ведьмой, самой настоящей, из учебника по истории магии, укравшей моё сердце, опоившей зельями и бросившей меня умирать в одиночестве. Наверное, что-то этакое промелькнуло у меня на лице, и Лили, подойдя поближе, шепнула мне на ухо: — Я не призрак, Сев, я настоящая. Потанцуем? Великий Мерлин, и я танцевал! Эти жуткие магловские танцы, будоражившие кровь… …а сейчас я думаю, сколько же провидческого было тогда… мы кривлялись под Pink Floyd, а они пели дурными голосами: «Teacher!»… вот и судьба моя мне под ноги дорожкой… …а потом, прижавшись ко мне всем телом, Лил напевала: «And suddenly I find myself Listening to a man I've never known before…», а я прижимал её всё сильнее, всё теснее, чувствуя своё возбуждение, словно никого больше не было в этом мире, кроме меня и Лили, словно это не я обидел её грязными словами, оттолкнул от себя, ранив её сердце, а себя попросту убив. — Пойдём отсюда? — спросила меня Лили, и я кивнул. Мы вышли из клуба. Воздух казался холодным, а мир пустым после огромного скопления разгорячённых музыкой и выпивкой тел. Я обнял Лили, на свой страх и риск, даже если оттолкнёт, я навсегда запомню тепло её тела и изгиб её плеч… Но она не оттолкнула, взяла меня за руку – хлопок аппарации, и вот мы уже в маленьком домике, где в комнате я замечаю только кровать, а Лили уже выпутывается из платья, скидывает босоножки и встряхивает рыжей гривой – и всё это без капли стеснения. — Тебе так идёт магловская одежда, — говорит она, расстёгивая пуговицы на рубашке. — Я видела, как эти девчонки ели тебя глазами. Рубашка летит на пол, за ней – брюки, стянутые ловким движением вместе с нижним бельём, я не успеваю даже охнуть или засмущаться, как Лили толкает меня в грудь, и я падаю на кровать, а она вскакивает на мои бёдра, наклоняется надо мной и целует, как-то грубо, властно, словно забирает своё… И забрала! Всё, до последней капли. И ушла, пока я спал. И больше я её не видел…» «С тобой всегда хотелось страсти… Чтобы бежать, или лететь на мётлах, или быстро идти. Но вдвоём. И падать в пучину безумства тоже вдвоём. Для меня – это твои взгляды, прикосновения, движения губ. Даже сидя в школьной библиотеке, я сходил по тебе с ума. И вообще – как увидел, так и сошёл… и не судьба больше подняться… И кто меня осудит за то, что бешено ревновал, до залитых кровью глаз, до ногтей, впивающихся в ладони, за то, что поступил с соперником жестоко? Кто? У кого хватит смелости? Только у меня самого… Но сейчас всё было по-другому, не так, как я себе представлял… …ты постучала в мою дверь сама, я открыл и пропал в твоих зелёных глазах. Кого я увидел? Юную девушку, молоденькую ведьму, скромно одетую, с толстой рыжей косой и с книгой в руках. — Лили? — Привет, Джеймс, можно войти? — Конечно! — я посторонился, и ты прошла мимо меня, обдав ароматами горьких трав, каких-то специй, сладких цветов и юного тела, и я задохнулся от нежности… — Ты поможешь мне с книгой? Тут есть тайные страницы, но моих умений не хватает их открыть… Нужен мужчина, сильный маг. Я тогда, как последний олух, уже открыл было рот, чтобы спросить, а почему я, почему ты не пошла к тому, другому, он бы справился в сто раз лучше, но снова посмотрел тебе в глаза и замолчал. Ведь ты пришла ко мне. Сама. Ты молчала, а я – поил тебя чаем, рассматривал старинный фолиант, пробовал «за зуб» его магию, которая в конце концов мне подчинилась. Книга раскрылась, как орех, зашелестели страницы… А ты обрадованно захлопала в ладоши. А потом… …поцеловала меня, так нежно, что у меня на глазах выступили слёзы. Я обнял тебя и понял, что не отпущу тебя никуда. Но ты и не вырывалась из моих рук. Положила голову мне на плечо, и я замер. Погладил тебя по заплетённым волосам, поцеловал сам… и ты ответила. — Пойдём? — спросил я, не надеясь на ответ. Ты кивнула – и у меня замерло сердце. — Пойдём, — ответила вслух, и я понял, мой слух меня не обманывает. В спальне ты стеснялась, отворачивалась и закрывалась руками. А я не торопился – пил из этого источника, словно он неиссякаем. Помню твои глаза, с огромными зрачками, на пике страсти, распущенные волосы, которые я перебирал руками, вдыхал их аромат… Эту ночь я буду помнить всю свою жизнь, сколько бы мне там не осталось… Виню себя только за одно – за то, что уснул и не заметил, как ты ушла. И у меня не осталось ничего, кроме воспоминаний, которые до сих пор жгут моё сердце…» Двое мужчин стояли на кладбище заштатного городишки. Что тут случилось с отрядом авроров? Люциус сказал, что это закрытая информация. Всё тайны, тайны… Открытой осталась лишь смерть. — Джеймс, нам пора. — Да, сейчас. Здесь им было не стыдно открыть друг перед другом свои слабости. — Знаешь, сейчас мне кажется, что Лили знала, что именно меня ждёт… — Как она могла знать? — Помню песни… «Учитель» - скажешь, простое совпадение? А ещё это «The man with the child in his eyes»… Я всё думал, что это – «Человек с глазами ребёнка»… — А теперь? — Нет, не так. Как угодно, но не так! Скорее, «Мужчина, ищущий ребёнка глазами»… — Куда мы теперь? — Дальше… искать. Пока не найдём. В руках Северуса оказался один белый цветок лилии. Джеймс кивнул и тоже наколдовал такой же. Два цветка легли на скромное надгробье. — Я найду его! Лили… слышишь? Найду! — МЫ найдём его, Северус! — Найдём! В Мунго было шумно. Даже ночью тут ошивался народ. У кого травмы, у кого старые болячки, привозили рожениц, бегали колдомедики… И вся эта суматоха была таким разительным контрастом с тихим кладбищем, что Северус поморщился, а Джеймс чуть не сбежал, но в последний момент был схвачен железной рукой своего компаньона. — Простите, мисс.. — Да? — Нам нужна целительница, которая работает здесь достаточно давно. В родильном отделении, — официальным тоном сказал Снейп и, видя колебание на лице юной медички, издали показал ей бумагу и добавил: — Приказ Министерства! Медичка кивнула, задумалась, постучала тонкими пальчиками по столу и решительно сказала: — Вам нужна мисс Эрнания Грин. Считайте, что вам повезло – сегодня её дежурство. Идите за мной. Попетляв по коридорам больницы, они оказались в каком-то дальнем закутке, существовавшем обособленно от других отделений больницы. — Мисс Грин, вы тут? К вам пришли. Ждите. Выпали всё это скороговоркой, юная медичка испарилась, как будто её и не бывало. Джеймс и Северус стояли, озираясь вокруг. — Хм-м-м…. Что у вас? О-о-о-о, давненько такого не было! Надо же, как мне повезло! Как раз в моё дежурство… Надеюсь, зелье официальное? Не самодел? Иначе могут быть проблемы с плодом. Ну, что молчите? Кто из вас мамаша? Мужчины выпучили глаза на целительницу. Старуха, лет двухсот, не меньше, как бы не больше, смотрела на них с прищуром. — Простите, мадам, — откашлявшись, хриплым голосом начал Снейп. — Я сам зельевар, но никак не пойму, о чём именно вы говорите… — Не поймёт он! — передразнила его старуха. — Чему вас только в школе учат! Я про зелье мужской беременности, вот про что! Старуха подскочила к Северусу, втянула носом воздух и сказала: — Нет, это не ты! — повернулась к Джеймсу. — Ты, что ли? Взмах волшебной палочки – и Джеймс, голый по пояс, оказывается на лежанке, а ведьма возит руками над его животом. — Ничего не чувствую… странно… — Да нет там ничего! — с досадой говорит Северус. — Мы вообще не по этому поводу! — Тьфу на вас, молокососы! Только от дел отрываете! А я уж было подумала… как в прежние времена… Эх! Вздох был совершенно искренний и непритворный. — Так чего надо-то? — Мадам, — волнуясь, начал Северус. — Пять лет назад у вас рожала женщина. Точнее, 31 июля 1980 года. — Мало ли кто тут рожал! — разумно заметила старуха, но не отвела внимательных глаз. — Дальше! — Родила мальчика, Гарри. А потом её убили… погибла на задании группы авроров. А где ребёнок, мы не знаем. Ищем, вот… — Таааак... — протянула ведьма. — Сейчас. Она закрыла глаза и что-то забормотала. Джеймс осторожно сполз с лежанки, стал одеваться, не отводя взгляда от старухи. — Есть! 31 июля 1980 года… Лили Эванс. Она, что ли? — Да! — крикнули в один голос мужчины. — Ну, была такая. Родился мальчик. Совершенно здоровый. Магловскими мерками могу – вес 3 килограмма, рост 52 сантиметра. Отличные параметры, кстати! Имя, данное при рождении… сейчас, сейчас… И Джеймс, и Северус во все глаза смотрели на ведьму. Именно такие старухи являются настоящим кладезем информации и, как правило, помнят всё. И это ли не чудо! — Имя… Гарольд Северус Джеймс Эванс. Ффух, вспомнила! Мой Мерлин, вот имечко крутое! А кто из вас отец? — старая ведьмы была проницательна. — Я! — опять в один голос сказали оба. И тут же фыркнули. Старуха залилась дребезжащим смехом. В нём слышалось какое-то обидное бульканье. — Кто-кто? — Он! — в один голос ответили мужчины и показали пальцами друг на друга. Смех резко прекратился. Ведьма молчала, рассматривая обоих тщательно, словно пытаясь найти изъян. — Я помню эти роды. Помню ту девочку. И ребёнка, что она родила. Будете искать его? — Да! — Ищите! Как найдёте, сразу ко мне! Уразумели, да, нет? — Да! — Так идите! Мерлин вам в помощь! Уходя из приёмного покоя, им ещё долго мерещился булькающий смех и брошенное в спину: «Молодёжь…»