Папаши

Шесть часов вечера. Поднявшийся ветер гонит по небу рваные серые облака. Вот-вот пойдёт дождь. Снейп и Поттер сидят в маленьком магловском кафе, пьют чай и нервничают. Но если по Снейпу этого почти незаметно, он всего лишь сложил руки на груди, то по Джеймсу всё видно, как светлым днём. — Имя «Петуния» символизирует склонность человека к непрерывному движению. «Егоза» и «непоседа» в детстве, он практически не меняется с возрастом: любовь к перемене мест, неумение и нежелание ценить стабильность в любой форме часто становятся причиной одиночества. — Не похоже нисколько! — отвечает Северус и вслушивается дальше. — Но одиночество не тяготит. Наоборот, воспринимается зачастую как обязательный атрибут свободы, которая является для такого человека единственным способом существования, основой мотивации, «фетишем». — Врёшь ты всё, — отмахивается от Поттера Снейп, но сердцем чувствует, что все слова – правда. — А имя редкое, — не обращая внимания, продолжает Поттер. — Его рейтинг – 3738-ой среди всех английский имён. — Это как раз можно понять, — хмыкает Северус. — Ну, что, пошли? — Пошли, — легко вскакивает Джеймс. Они и в самом деле готовы – абсолютно на всё, чем бы их не «порадовала» шальная судьба, заставившая метаться по стране, искать, найти и … понять, с чем же они, в конце концов, останутся. Перед визитом на Тисовую улицу Снейп и Поттер прошлись по магловским магазинам. Их разорение было совершенно целенаправленным – огромная коробка конфет Петунии, игрушки и книжки – детям, а ещё Джеймс купил альбомы для рисования и цветные карандаши. Снейп кивнул – хорошее приобретение. И только у цветочной лавки они разошлись во мнениях. — Цветы надо подороже, — предложил Джеймс. — Розы. Алые. — Подешевле, попроще, — не согласился Снейп. — А вдруг ей муж не дарит дорогие цветы, а мы придём с такими… Не слишком приятно будет. В итоге, были куплены два букета – нежно-кремовые розы и светло-красные осенние хризантемы. — Аппарируем? — Да. Но сначала наколдуй пару зонтов. — Хорошо. Петуния накрывала на стол. Дети играли в гостиной, Вернон читал газету, поглядывая поверх неё на жену. Вот и славно, что не порывается лезть со своей помощью – мужчина должен быть мужественным, спокойным, настоящим. Она поправила скатерть, вздохнула и ясно поняла, что волнуется. Ещё в детстве она поняла, что за все свои поступки надо нести ответственность. Не только за них, ещё за слова и желания, но за поступки – в полной мере. И это сейчас страшило её больше всего. Когда она это сделала, то была уверена в своей правоте, но теперь, после встречи с цирковым артистом – уже нет. Конечно, она готова ответить за свой поступок, рано или поздно, это пришлось бы сделать – ей ли не знать, что магический мир ВСЕГДА берёт то, что по праву должно принадлежать ему. Но она попросит, очень хорошо попросит, чтобы не навсегда… Хоть бы дождь полил посильнее и скрыл весь этот мрак, что крадётся сейчас по её душу… И тут же хлынул ливень, как из ведра. Стук в дверь. — Тётя! — Мамочка! Кто-то пришёл! — Вернон, открой, дорогой! — а самой выдохнуть и натянуть фальшивую улыбку. — Добрый вечер! Петуния выглянула в прихожую, где уже стояли любопытные дети, и где Вернон уже открыл дверь двум молодым мужчинам с цветами. Она знала, кто перед ней, но они… как простые люди, вытерли обувь, спросили, куда можно поставить мокрые зонты, жали руку её мужу и здоровались с мальчиками… Может, всё не так уже и плохо? — Миссис Дурсль, это вам! — два букета, нежные, тонко пахнущие цветы, конфеты в красивой коробке. — А это детям, вы позволите? Но дети не стали ждать каких-то там глупых позволений от взрослых. В конце концов, им всего по пять лет, и они любопытны. Роясь в пакете с подарками, они вытаскивали разные интересные штучки и кричали от радости. Но если Дадли сразу же выбрал для себя маленькие машинки, то Гарри предпочёл книжки с картинками. Альбомы и карандаши пришлись по душе и тому, и другому, а вот игрушечную заводную собаку они долго не могли поделить, таская её по очереди. Петуния с переживаниями следила за сыновьями, но её взгляд постоянно останавливался на гостях – а что подумают они? Скорее всего, то, что она – хорошая мать, потому что Дадли, подёргав носом, решил не реветь, а отдать собаку Гарри. — Милости прошу к столу! — сказала Петуния. — Мальчики, идите мыть руки. Ужин был превосходен! И Снейп, и Поттер были в этом единодушны. Не сказать, что профессоры так уж часто ели жареную утку, но то, что в Петунии пропадает прекрасный кулинар – было вполне очевидно. — Вы не думали открыть своё дело? Небольшое кафе или ресторанчик домашней еды? — спросил Снейп. — Нет, что вы! — удивлённо сказала Петуния. — У меня не получится. — Но ведь вы же не пробовали! — мягко возразил Снейп, осторожно держа за локоть нетерпеливого несдержанного Поттера. Ещё не хватало, чтобы он тут выпалил ту самую фразу, что у самого Северуса так и рвётся с языка: «А управлять погодой получается!?», но пока что стоит помолчать. — Мамочка, можно, мы немножко порисуем новыми карандашиками? — Конечно, можно, дорогие мои, — вместо Петунии отвечает Вернон. — Порисуйте. Посмотрите книжки. Идите в гостиную. Дети уходят, но через открытую дверь видно всё, что они делают. Гарри садится за маленькую парту, открывает альбом и что-то сосредоточенно рисует. Дадли ложится на пол и тоже осваивает новый альбом. — Я уберу со стола, — вскакивает было Петуния, но Вернон усаживает её на место. — Потом, дорогая. Ты что-то хотела сказать нашим гостям, не так ли? Петуния, со слезами на глазах, смотрит мужу в лицо, но он, поглаживая её ладони, молча успокаивает её. Маги переглядываются – а ведь этот смешной толстяк любит свою жену! И явно в курсе всех её тайн... — Ладно… — соглашается Петуния, не выпуская руку мужа из своей. — Я и вправду должна всё вам рассказать. Потому что я очень виновата… перед вами… перед Гарри… перед сестрой…. Джеймс напрягся – такое начало явно не к добру. Но его снова приводит в равновесие одно лишь прикосновение Снейпа. — Говорите, Петуния, дорогая, и, уверяю вас, вам нечего нас бояться! Или ещё кого бы то ни было! — Она у меня такая фантазёрка, — говорит Вернон. — Дорогая? Петуния шмыгает носом и продолжает: — Помните, мистер Поттер, мы поругались на встрече в ресторане? — Помню, — Джеймсу стыдно до багрового румянца на щеках. — Я думала, что между мною и сестрой всё кончено, но это не так! Мы помирились, через совсем небольшое время. Поговорили с ней. И разговор был долгим. И тогда она сказала, что не выйдет за вас. Джеймс вскинул голову. Всё правильно – так ему и надо! — Не потому, что вы ей не подходили. Она говорила и про вас, Северус. Я спросила про вас, она покачала головой. Она скрывала это от всех. Свою тайну. Сказала мне. Когда приходила в последний раз. — Когда это было, Петуния? — Северус наклонился вперёд и жадно слушал. — Когда мальчикам уже было больше года… Мы дружили, Северус, — Петуния подняла на него глаза. — Мы – сёстры. И дети наши росли вместе. Лили никогда не говорила про свою работу. Она оставляла Гарри и уходила, но всегда возвращалась. Так было два раза с того момента, как он родился. А после третьего она не вернулась… — Что она вам говорила, Петуния? — Сказала, что она ведьма, а им открыты многие тайны, в том числе и тайны рождения и смерти. И что она знает, когда и как умрёт… Это была её тайна. И она не хотела, чтобы Гарри остался один. Джеймс открыл рот. Потом закрыл. Он забыл, что хотел сказать. — Что ж, — медленно произнёс Северус. — Это многое объясняет. Ваше примирение. И то, что мы очень долго не могли найти Гарри, хотя перевернули почти весь наш мир с ног на голову. А он был тут, у вас… — Гарри – очень хороший мальчик, умный, спокойный… — слёзы застилали Петунии глаза, но она не вытирала их, а вскидывала голову, чтобы не заплакать совсем. — И он хорошо ладит с Дадли. Он его даже читать научил, немножко… В открытую дверь гостиной устремились взгляды взрослых. Там, на полу, забросив альбомы и карандаши, сидели двое, один читал, а второй внимательно слушал. — Это замечательно, Петуния, — сказал Снейп. — Но в чём же состоит ВАША тайна? — Моя? — вскинулась женщина. — У меня нет тайн! — Есть, — покачал головой Северус. — Но я не хочу гадать, иначе я могу вас обидеть. А сами вы, произнеся вслух, поймёте, так это или нет. Петуния растерянно смотрит на троих мужчин, ждущих от неё ответа. Вернон выпускает её руку, женщина встаёт, делает несколько шагов по столовой, потом поворачивается и говорит, тихо и честно: — Я хотела оставить Гарри себе… чтобы он был моим сыном, как Дадли. Я этого очень хотела! Я знала, что Лили отправила сов с письмами вам… Я не хотела, чтобы вы знали! — И что вы сделали, Петуния? — Просто попросила, чтобы поднялся ураган и совы не долетели с письмами… так и случилось. Но потом, когда Лили отправила их второй раз, перед тем, своим, последим рейдом… Я не успела попросить. Подумала, будь, что будет. Но никто не пришёл, чтобы забрать мальчика… — Вы желали сестре зла? — быстро спросил Джеймс. — Нет! Никогда! — выкрикнула Петуния. — Всегда просила для неё хорошую погоду. И чтобы ей повезло… А вы что, думаете, она погибла из-за меня? — Не, мы так не думаем, — ответил Снейп. — Если бы так было, то за эти годы вы бы уже ответили за совершённое, а так… нет, вы не виноваты. В вас очень силён материнский инстинкт. — Я даже хотела, чтобы у Гарри была наша фамилия, Дурсль, подавала документы… — в горячечном бреду шептала женщина. — Туни, ну я же просил тебя, умолял, не делать этого, — произнёс Вернон. — Ну зачем ты… Петуния замолчала. — Тётя! — на пороге столовой стоял маленький Гарри, прижимая к себе игрушечную собаку. — Что, дорогой? — Петуния кинулась к ребёнку. — Что случилось? — Я читал, читал, а Дадли уснул… — Ох уж этот Дадли, — улыбнулся Вернон. — Дорогая, я отнесу сына наверх, в спальню. — Хорошо, дорогой. Вернон поднял сына и понёс его по лестнице наверх. Гарри остался внизу. — А ты не хочешь спать, Гарри? — Нет, тётя. Я хочу играть с собачкой. И рисовать. — Но уже поздно… Северус понял, что не выдержит больше. — Гарри, ты знаешь, кто мы? Мальчик, осторожно выбравшись из объятий Петунии, подошёл к ним, сидящим рядом на диване, посмотрел на одного, затем на другого… — Папа? — спросил он у Северуса. Тот кивнул, чувствуя, как горький комок появляется в горле и не хочет уходить. — Папа? — вопрос Джеймсу. У Поттера затряслись губы, и он не смог ответить. Но мальчику, видимо, не нужны были их ответы, он их знал. Это поняли и Петуния, и Снейп, и Поттер. Гарри подошёл ещё ближе, залез на диван и сел между двумя мужчинами. Петуния зарыдала, а спустившийся снизу Вернон обнял её успокаивающим жестом. — Дядя Вернон! Это мои папы! Джеймс обнял сына – это было самым лучшим мгновением всей его жизни! — Бери мальчика на руки, — шепнул ему Северус, и Джеймс – уже в который раз! – подивился выдержке профессора Снейпа. — Вы его заберёте? — всхлипнула Петуния. — Заберём, — коротко и жёстко ответил Снейп. — Мы за ним сюда и прибыли. И вы это очень хорошо знаете, Петуния. Вы же не оставили бы Дадли? — Нет, конечно, — продолжала всхлипывать женщина. — Вы правильно поступаете… а я его ещё увижу? — Петуния, это неуместный вопрос! Вы же его родная тётя! И увидите, и услышите! И приезжать он к вам будет, по праздникам и на каникулы. — А можно, я альбом свой возьму? А собачку оставлю Дадли, ему нравится, — спросил Гарри восседая на руках у Джеймса. — Конечно, можно, мой маленький! — сказал Вернон и отправился в гостиную за альбомчиком. Обменяв игрушку на альбом, поцеловав дядю и тётю, но не спустившись с рук Джеймса, Гарри прижался к нему, положил голову на плечо и задремал. — Пожелаете нам хорошей погоды, Петуния? — спросил Снейп. — Зачем? — Затем, что мечты, давние, детские, могут сбыться и в зрелом возрасте. По-всякому бывает, — уклончиво ответил Снейп. — Желаю! — Берегите себя! Sleepius! Excuro! Они вышли из дома. За их спинами начали действовать Сонные Чары и Заклинание Уборки дома. Погода, до этого момента ветреная и дождливая, стала утихать. Последние порывы ветра пронесли мимо них афишу с изображением принца и оленя. Бродячий цирк казался вымершим. — Всё изменится, Северус? — Непременно, Поттер! Держи ребёнка крепче! — Куда мы сейчас? — В Мунго, к целительнице Эрнании Грин. — Мисс Грин! — Чего шумите, озорники? Тихо! Назвать их с Поттером озорниками можно было только с о-о-о-очень большой натяжкой, но старуха, пожалуй, имела на это право. — Гарри спит… — Вот и пусть спит, не беспокойте его. Держите так. Сядьте сюда. Джеймс сел на неудобный стул с узкой спинкой, осторожно держа ребёнка. Ведьма, в чистенькой лимонной мантии, внимательно всматривалась в его личико, потом провела над ним волшебной палочкой. — Хм… — Что там? — спросил Снейп. — Чистокровный волшебник. Сильный маг. Блестящее будущее. Деталей не вижу, тут пардоньте. — И не надо! — А ты умён, папаша! — старуха посмотрела на Северуса. — Твой сын, не подлежит сомнению. — Мой… — прошептал Северус, глядя на Гарри в руках Джеймса. — А… — тихо спросил Джеймс, чувствуя, как разрывается его сердце. — И твой! — удивлённо сказала ведьма. — Можно подумать, вы этого ещё не поняли? Вы же сами мне об этом говорили! И указывали один на другого! — Что же нам теперь делать? — задумался Снейп. — Обряд крещения, папаши! И чем быстрее, тем лучше! Закрепление ребёнка в магическом мире. Хороший крёстный, из старинной магической семьи. Есть такие? — Есть! — ответил Джеймс. — Кто? — впился в него взглядом Северус. — Сириус Блэк. — Лучше Регулус! — Ну надо же, опять спорят! — всплеснула руками ведьма. — Хотите моего совета, начинающие отцы? Мотайте сей же час на Гриммо, но не к соплякам, а спросите совета у Вальбурги. — А она… — Не откажет! Старая кошёлка до сих пор умна! И привет ей от меня передавайте! Дружили мы крепко. Давайте! Да сначала Патронуса пошлите! Джеймс отдал спящего Гарри Северусу, а сам отправил Патронуса Блэкам. — Идём, нас ждут. Спасибо, целительница! — Храни вас Мерлин, папаши!