"Верь мне..."

      Лучи солнца пробивались сквозь тяжелый бархат штор, слабо освещая гостиную.       В полумраке комнаты разливалась мелодия фортепиано. Мелодия грусти и смирения...       Вся мебель и стены в комнате приятных пастельных тонов, и здесь нет ярких красок и резких переходов. Разве что дубовая дверь, ведущая в никуда, разительно отличается от всей обстановки и цветом, и отсутствием утонченности. В этом мире всегда светит солнце, и нет ни единого облака. Наверное, потому что "там" ей не хватало света и тепла...       Поэтому освещение в комнатах особняка регулировалось с помощью плотных бархатных штор. Зашторишь полностью - ночь, чуть приоткроешь - вечер, откроешь на две четверти - утро.       Сейчас шторы прикрыты создавая вечернюю атмосферу.       Мелодия полная печали мягко звучит в доме, она как никогда подходит этой встрече...       В центре комнаты, на фортепиано играет девушка, вкладывая в эту игру все свои чувства.       Её черные волосы собраны в небрежный пучок, но лишь придают её образу нежности. Светло-голубое платье с рукавами и открытой шеей выгодно подчеркивает её достоинства. А её юбка, скрывающая носки легких туфель, визуально увеличивают рост девушки.       Она увлечена игрой и поэтому не замечает, с какой болью смотрит на неё сидящий на диване мужчина. Он рад что его не видят эти глаза, что сводят с ума. Надеется, что захлестнувшее его отчаянье останется не замеченным.       Это здесь она так беззаботна, так нежна и прекрасна. Улыбается, пусть всего лишь уголками своих вишневых губ... О, как он обожает её улыбку, даже такую мимолетную.       А там... Там, она измождена пятью годами комы. Там её прекрасные волосы потеряли блеск, их посеребрила седина. На лице залегли горькие морщины, а цвет лица схож с цветом простыни её же постели. Там она не жива и не мертва. И от этого только сильнее сжимается сердце. Ведь вот она, здесь. Только протяни руку. Но...       Мелодия завершается и мужчина поспешно зажмуривается, лишь бы не показать что он на грани. Его щеки касается мягкая, теплая ладонь. И он вспоминает на сколько холодны её руки там...       Горько вздохнув, он целует запястье девушки, прижимая её руку к лицу, и открывает глаза. Она смотрит так понимающе и так нежно, будто знает все его мысли, и улыбается лишь уголками губ. Но ведь это неправильно, её улыбка должна сиять как солнце! Ах, как он соскучился по её широкой, счастливой улыбке, хоть и ни разу она не была обращена к нему...       Он притягивает девушку за талию к себе на колени и крепко обнимает, прижимаясь носом к её плечу. Ему страшно отпускать её, ведь шанс на успех так мал, так ничтожен. Но он ВЕРИТ. Верит в неё. Верит в свою безрассудную гриффиндорку, которая выходила победителем там, где другие погибали... Но она не верит, она уже смирилась... И от этого ещё больнее. — Гарри, ты нужна мне! — в его голосе столько мольбы, что её сердце пропускает удар. Девушка обнимает его, поглаживая по голове и запутывая пальцы в волосах.

***

      Когда он пришёл впервые, она не обратила на него внимания, сочла призраком своих фантазий. Здесь это было нормально: видеть то, чего нет. Кажется мужчина что-то говорил, даже кричал, но ей было все равно: книги были куда интересней. Она просто привыкла к посторонним голосам в своей голове. Пусть даже голос имел физическую оболочку, это ничуть не смущало.       Мужчина исчез, но дверь, что появилась с ним, осталась. Куда она вела знал только пришелец, но хозяйку дома это мало волновало.       На следующий день он появился вновь, но удостоился лишь чашки, заваренного девушкой, мятного чая, - для успокоения его нервов...       Мужчина появлялся каждый день. А может и нет, тут всегда светит солнце, так что время здесь относительно. Он что-то говорил, требовал и даже стал умолять. Но все, чего смог добиться от хозяйки дома - это чашки мятного чая и легкой улыбки.       Сколько это длилось, она не поняла, потому как возможно, что порой вообще его не замечала...       Все закончилось резко.       Или началось.       Просто однажды этот мужчина вместо криков, уговоров и упреков сделал это... Сделал то, что заставило её сосредоточить все свое внимание на нем. Пройдя через черную дубовую дверь, он глядел комнату, впился взглядом своих агатовых глаз в девушку, что читала в своем любимом кресле у окна, и, решительно преодолев расстояние, остановился рядом с ней. Но не удостоившись в очередной раз даже взгляда, низко рыкнув, притянул её к себе и поцеловал. Страстно, будто она была источником, а он не мог напиться...       Стоит ли говорить, что после этого игнорировать его присутствие девушка просто не могла.

***

— А ты нужен мне...       Мужчина судорожно вздыхает, обжигая своим дыханием её шею. Он не хочет смотреть в эти глаза, что будто припорошили пеплом. Не хочет видеть в них смирение, нет! В них должен гореть огонь, жажда жизни... — Вернись в реальность, Гарри! — Зачем, Северус? Там нет ничего, кроме холодных и сырых стен камеры. "Мерлин, ну почему она так упряма!"— мысленно восклицает Снейп. Переплетает пальцы их рук и заглядывает в глаза. Агатовые в изумрудные. Полные мольбы в смирившиеся. — Там буду я! Молю тебя, солнце мое, вернись... — его голос срывается. Девушка лишь вздыхает и прижимает свой лоб к его. Проводит ладонью по его скулам, губам. А Северус в душе воет раненым зверем. Его время на исходе, скоро ритуал завершится и спасти её будет невозможно... — Идем со мной! Гарри, я буду там! Верь мне...       И Девушка сдается, позволяет утянуть себя к массивной дубовой двери, что черной бездной открывается её взору. Там её никто не ждет, кроме холодных стен камеры в Азкабане. Но ей уже все равно, Гарри давно смирилась... Поэтому она пойдет за ним, за фантомом своей фантазии. Сказке пора закончится. Гарри Поттер шагнула во тьму, холод и безмолвие приняли её в свои объятия. Рука Северуса исчезла, как и он сам...

— "Все верно. Так и должно быть. Он лишь моя фантазия, как и тот мир. Иллюзия." — горькая мысль формируется в её сознании прежде, чем оно угаснет. — "Пора вернуться...

В камеру номер 56 99, на минус пятый уровень Азкабана.