Частные уроки

       — Я сейчас, буквально минуту, — сообщил Максим, поднимаясь и одновременно нащупывая в кармане трезвонящий мобильник.        Бодрая современная музычка. Олег и не предположил бы, что тот может поставить на вызов такой мотив. Он был уверен, что слышал мелодию в одной из игр, и, едва Максим скрылся в коридоре, — по всей видимости, направляясь на кухню, — вспомнил, где именно. И даже название песни. Которое, впрочем, немедленно вылетело из его головы — он принялся активно вертеть по сторонам означенной частью тела, в очередной раз с интересом рассматривая обстановку.        Полки, уставленные книгами и какими-то сувенирами, на стенах — несколько картин в аккуратных неброских рамках, ворох всяческой канцелярщины на столе и небольшая стопка бумаг, то ли документов, то ли счетов, да и вовсе не пойми чего — белый лист поверх красноречиво говорил о том, что смысла нет сюда таращиться; не копаться же в чужих вещах, в самом деле. Не готовый пойти на такую наглость, Олег еще раз обвел помещение взглядом. И еще. Так, на всякий случай.        Даром, что видел его уже далеко не единожды, только лишь не всматривался, разве что в общих чертах отмечая обстановку.        — Ну, да, я, в принципе, могу завтра, — раздалось совсем рядом, и Олег, как мог, вновь изобразил из себя смиренно ожидающего ученика. Что не мешало предельно навострить уши, силясь разобрать из коротких, в меру нейтральных реплик, что же такого завтра может этот спокойный мужчина.        Да что угодно. Друзья, семья, очередной ученик. Олег сроду не спрашивал, скольких еще тот натаскивает по английскому, да и существуют ли они вовсе. Безумно интересно — в той же степени, в которой же и неудобно задавать такого рода вопрос. Простой вопрос, надо сказать. Совсем не фамильярный и как-то бы даже и обоснованный.        Намного более адекватный и корректный, чем, например, поинтересоваться о семейном положении собственного репетитора.        Олег в очередной раз внимательно воззрился на содержимое узких полок стеллажа, для чего пришлось развернуться вполоборота. Несколько лишних секунд дали понять, что, по всей видимости, фотографиям в уютном интерьере гостиной места выделено не оказалось. Может, просто не нравится расставлять все напоказ — какому-нибудь очередному пареньку почти вдвое младше, что только и ждет, чтобы жадно впериться в каждый уголок помещения и наделать всяческих соответствующих возрасту выводов. Может, не любит уподобляться фанатам натыкать всюду рамок со своими физиономиями по поводу и без.        Исключительно уютно. Мягкий ковер, современный ремонт, шторы оттенка молодой зелени, практичного вида мебель, что, впрочем, никоим образом не конфликтовало с ее удобством; Олег уже успел оценить мягкость широкого полосатого дивана в центре комнаты, сидя на котором обычно поглощал ставший почти традиционным для таких визитов ароматный чай — каждый раз с каким-то новым угощением. То это были круглые гладкие пирожные с нежным вкусом, Олег и не пробовал таких сроду, да что уж, о существовании даже не подозревал. То модные сейчас макаруны всех цветов радуги. Или совсем не поддающиеся идентификации засахаренные штучки, никоим образом не напоминающие о приторных до скрипа зубов восточных сладостях. Иногда китайские конфеты, иногда теплое воздушное печенье.        Можно было просто-таки увериться, что этот человек однозначно живет не один. Если бы только не отсутствие каких бы то ни было естественных женских отметин по всей площади квартиры.        Про всю площадь, конечно, порядком преувеличил. Терра инкогнита — извечная темнота за аркой, висящая на которой "штора" из деревянных бусин до кучи мешала рассмотреть хоть какие-то очертания предметов. Логично — спальня, если, конечно, Максим не предпочитает проводить ночи на разложенном диване в зале.        Уж точно не предпочитает, подумал Олег, вслушиваясь в потерявшую отчетливость речь: очевидно, Максим вновь перебрался в сторону кухни. Даже всем своим видом мужчина демонстрировал приверженность к исключительно удобному образу жизни. Олег сказал бы — в известной мере гедонистическому. Не ради же него он тут закупает в промышленных масштабах явно недешевые сладости, да еще из тех, что не отыщешь в какой-нибудь "Пятерочке". "Холидей" — не меньше.        В ванной комнате тоже побывать успел, конечно. Полный комплект — пусть даже в реалиях совмещенного санузла. Унитаз с биде, ванна с обрамлением под душевую кабинку, зеркала и плитка, плитка и зеркала. Пытливый взор, однако, успел зацепиться за единственную зубную щетку в узкой стеклянной подставке, обычные мужские мелочи вроде лосьона после бритья и пенки для той же цели. Ничего сверхъестественного. Не чета разложенной по всем возможным поверхностям дома косметике матери: пять видов геля для душа, с десяток — кремов и всяческих скрабов, не говоря уже о спреях, бальзамах и прочем беспорядке, явно дающем понять, что в доме прочно и значительно обосновался некто женского пола.        Может быть, к нему попросту кто-то приходит. Такой вот холостяцкий образ жизни – надо сказать, понятие, мало вяжущееся с общей обстановкой в доме. При сочетании этих трех слов в голове немедленно вырисовывался яркий дизайн из старых упаковок от дошираков, какой-нибудь потерянный во времени и пространстве носок, жалостливо выглядывающий из-за края дивана, каличный еж пепельницы на столе и завывающий с голодухи кот, делящий с хозяином всевозможные деликатесы от пельменей до наспех разогретой в микроволновке пиццы.        Собирательный образ, однако, ни в коей мере не лишенный правдивости относительно виденных им даже и женатых мужчин.        — Чуть дольше вышло, — прервал его размышления задумчивый голос. — Это из головы просто. Было что-то настроение.        Сообразив, что вовсю таращится на висящую над столом картину, — чуть больше альбомного листа, кажется, — Олег немедленно повернулся и уставился на Максима.        — Красиво, — тотчас сообщил Олег и вновь вернулся взглядом к рисунку. — Я думал, это вы там, если честно.        Глядя на изображенного человека, он с некоторым сожалением прикинул, что даже не смог бы определить, чем конкретно все это нарисовано. Краска какая-то густая. А местами как акварель. Потеки — но при этом аккуратные, словно бы каждый из них так и задумывался, легким и небрежным. Человек опирался локтем на парапет, за которым раскидывалась водная гладь, набросанная все теми же короткими "текучими" мазками. Графично, но в то же время атмосферно. Как в каком-нибудь концептуальном комиксе.        Максим уселся рядом, придвигая ближе раскрытый учебник.        — Наверное, что-то есть, — он скользнул пальцем по странице, очевидно, отыскивая место, на котором их прервал звонок. — Но как-то целью так сделать не задавался. Значит, сравнительные конструкции.        — Мы совсем недавно повторяли, — признался Олег, с неохотой отрывая взгляд от рисунка. — Если только чуть поконкретнее разобрать. У нас не очень, э, располагающая атмосфера. Ну, в аудитории.        — Упражнения сразу сделаешь? — поинтересовался Максим, перелистнул очередную страницу и взглянул на парня поверх очков.        Олег внимательно уставился на раскрывшийся перед ним разворот. Затем на мужчину. И снова — в книгу. С неделю назад на отлично накатал проверочную по всем этим "would have" и "would be"; просто-таки, как говорится, от зубов отлетало.        Видимо, отлетело до конца. Выветрилось то ли из-за свалившегося на днях вороха заданий по алгебре, то ли в силу слишком уж галопирующего прохождения упомянутой темы.        Хотя скорее он бы сослался на присутствие рядом сорокалетнего мужчины, одетого в мягкие домашние брюки и небрежно расстегнутую до середины груди рубашку. Никак не чета затюканной учительнице английского из третьей группы ВКИ. Кажется, некоторое время Максим жил где-то за границей — лишь со слухов, что-то мельком проскочило еще три месяца назад, когда мать договаривалась со знакомой о грядущих репетиторских курсах. Отличный вариант, как сказала тогда Оксана Алексеевна, деньги не бешеные, а практически носитель языка. Самое то для парня, вознамерившегося поступать через год на ИнЯз, несмотря на грядущие корочки со вполне внятной профессией.        И, наслушавшись о неком ранее заграничном Максиме Лазареве возрастом под сороковник, Олег успел слепить в голове некий изрядно профессорский образ, пожалуй, нудноватого дядечки с брюшком и попытками неумело пытаться наладить какой-никакой контакт с абсолютно оторванным от него поколением. Хорошо знает предмет, живет в центре города — ажно на семнадцатом этаже новенькой высотки, оплата переводом на карту. Нет, не основная работа, но готов, так сказать, привечать и образовывать. Означенные факты прошли сложную эмоциональную обработку в голове матери, процедились через сито ее личного восприятия, тем более, учитывая, что она и сама этого Максима Лазарева сроду не видела, и, в итоге, собрались в абстрактное определение "дяденька". Весьма дурацкое слово, немедленно рисующее в голове все, что угодно, кроме сложившейся действительности.        — Лучше еще раз, — признался Олег, осмотрев страницу без какого-либо вникания в набитые убористым шрифтом слова и вереницу собранных из них фраз, перемежающихся длинными полосками нижнего подчеркивания.        — С самого начала? — осведомился Максим, вновь возвращая лист в исходное положение.        — Можно покороче, — предложил Олег, краем глаза отметив, как рука мужчины рассеянно переместилась — легко предположить, что на спинку стула прямо позади него. Вслед за движением на самой грани обоняния мелькнул — и тут же снова стал практически неразличим уже привычный сладковатый аромат. Может, лосьон такой вот необычный. Олег понятия не имел, какие там среди них запахи бывают: как-то еще не успел столкнуться со значительной необходимостью ежедневно скоблить лицо разнообразными жиллеттами и биками. Или духи, что-то медовое, маслянистое, но не отталкивающее своей приторностью. Как ни крути, порядком непривычно; всяко проще напшикаться всенародным "Аксом", чтобы приобрести с этого некие "эффекты", ну, на крайняк, чем-то неизбежно бризовым, в стиле чуть окультурившегося освежителя воздуха. А то и тем не заморачиваться.        — Все по простой схеме.        Олег согласно покивал.        — Один раз элементарно зазубришь, что за чем, а там уже раз сто сложишь одно с другим, и уже рефлекторно начнешь использовать верно, — пояснил Максим. — Сначала идет условная часть.        — Простое прошедшее время, — с готовностью отозвался Олег. — И "if" еще в начале.        Он было оперся на спинку стула, но тут же ощутил лопаткой тепло кожи Максима, отчего задержался в уже принятом положении — ни туда и ни сюда, сделав вывод, что резкая перемена позы будет выглядеть уж очень натянуто. Одна же мысль о том, чтобы спокойно прислониться к лежащей сзади руке, казалась чем-то категорически из ряда вон.        Потому что ты идиот, подумал Олег и тут же нацепил на себя малоубедительно бодрое выражение лица.        — Дальше — основная часть, — рука приподнялась, неизбежно скользнув по спине парня. Завершив это движение легким почесыванием собственной переносицы, Максим вновь вернул ее обратно. Слишком много чести такому незначительному контакту, подумал Олег, слушая дальше вполуха. Конечно, так-то бы значения бы не придавал. Да и раньше случалось — сколько раз?        Он принялся мысленно подсчитывать свои визиты. Месяц — два раза в неделю. Затем увеличили до трех. Хорошие темпы, сказал Максим матери по телефону. Произношение тоже можно улучшить, какой-никакой акцент сформировать, не то, что в колледже, голубиные трели, да и только. Волканье по Брайтон-Бичу. Конечно, недосуг там выдуриваться и приводить во внятное звучание все эти "th" и "ph", когда в группе английского десять человек, и большинству из них даром богомерзкий инглиш не уперся. Примерно понятно, что бормочут — и ладно.        Сбившись на подсчете до семи, Олег поймал себя на том, что сосредоточенно рассматривает грудь мужчины в вырезе расстегнутой рубашки.        Какой уж там репетитор. Непринужденная поза, завернутые для удобства манжеты. Волоски на груди — нормально так, по-мужски, совсем не как собственная малозначительная пока поросль. На фоне темных чуть выделяются несколько серебристых, напоминая о том, что этому спокойному рассудительному мужчине уже без малого четыре десятка лет. Впрочем, о том же утверждают и редкие блики среди прядей аккуратной прически.        Давай только ничего там не накручивай в голове, мысленно посоветовал себе Олег. Напредставлялся, хватит уже.        Даже вот неудивительно, замкнет так что-то, и не отвяжешься. Все нормально, никаких резких надумываний, мысли пока, насколько ученым известно, читать еще никто не научился.        Мысль, впрочем, крутилась только одна. Она то подкрадывалась исподволь, то едва заметно сигналила откуда-то с окраин сознания. Однако, пока что на удивление просто сдвигалась на надлежащее ей место одним небольшим усилием воли. Но, повинуясь эффекту желтой обезьяны, вновь и вновь заявляла о своем существовании и намерении продолжать напоминать о произошедшем.        Побарабанив пальцами по колену, Олег недоверчиво и украдкой взглянул на собственную кисть. Он уже и вовсе не вникал в спокойную речь Максима, лишь только кивая на определенно вопросительные интонации. Раз. Другой. Так просто — всего-то не думать о желтой обезьяне.        Картина с задумчивым человеком на стене, лица не видно, только очертания фигуры черной краской. Темное пальто. Серые брюки. Изломы ряби на поверхности воды. Легко набросанный контур чем-то вроде пера, что еще больше роднит рисунок со страничкой из хорошего нуарного романа.        Очень Важные Бумаги на столе. Какие-нибудь счета за коммунальные услуги и супервыгодное предложение от провайдера. Темнота в проеме — совсем рядом, сделать лишь пару шагов. Вроде как, расходится дождь; когда Олег еще ехал сюда, тот, казалось, уже кончался. Сплошные лужи вокруг — и стремящиеся домой обыватели, и не помышляющие думать о каких-то там глупостях. Все-таки суббота, по тиви какие-то исключительно важные шоу в прайм-тайм. Завтра не нужно ни на работу, по крайней мере, большинству, ни на учебу, как и ему самому, впрочем.        Уж совсем мелочи, что буквально накануне какой-то паренек, — наивнота последняя, несмотря на успехи в учебе, отличную склонность к усвоению материала и периодические вылазки на олимпиады, — занимался нимало не удивительным для практически любого такого же паренька рукоблудством.        С тем лишь отличием, чем в итоге обернулись какие-то незатейливые фантазии.        Он неловко повел коленями, с легким смятением осознавая, что позволил той крошечной текучей мысли, короткому и насыщенному воспоминанию прорваться вперед, отчего бестолковый организм немедленно отреагировал на свой манер. Как всегда, в самый неподходящий момент — хотя уж куда более неуместный, чем сейчас, на расстоянии меньше полуметра от человека, чьи теплые деликатные пальцы представлял на месте собственных прошлой ночью.        Потому что ты идиот, резонно напомнил он себе в очередной раз, пытаясь переиначить позу таким образом, чтобы смена положения могла лучше замаскировать слегка натянувшуюся ткань на джинсах.        — Ну, и длительность действия подчеркивается уже через связку "would be", — казалось, Максим не придал никакого значения внезапному желанию своего подопечного опереться локтями на стол.        — I would be having, э, taking, going, — счел крайне необходимым отреагировать Олег. — Да, я вроде вспомнил уже нормально.        А ведь он еще эту руку пожал несколько десятков минут назад.        Мог бы представить Максим Андреевич Лазарев тридцати семи лет, обеспеченный и флегматичный мужчина, у которого, по идее, могли бы уже и дети быть того же возраста, что и его подопечный, проворонивший половину занятия, — сколько там мать отдает за такое? тысячи полторы? — чем этот самый подопечный занимался вместо вызубривания верной компоновки времен глаголов и прочих инфинитивов?        Только чем больше думаешь об этом, тем значительнее обосновывается уже и без того весомая проблема под брюками.        — Упражнения? — осведомился Максим, постукивая ластиком карандаша по странице.        Олег едва удержался, чтобы не заложить ногу на ногу. Не в последнюю очередь потому, что слегка опасался за сохранность понятных частей тела — при необходимости-то произвести эти действия достаточно быстро и непринужденно. Вот и задумаешься о целесообразности ношения джинсов, уж куда лучше — легкие спортивные штаны. Лучше, конечно, для удобства, но совсем не в плане способности соперничать с более плотной тканью в сохранении одного донельзя банального секрета.        — Упражнения, — быстро согласился Олег и с явным облегчением сдвинулся практически впритык к столу.        — Минут пятнадцать тебе хватит? — Максим поднялся, вручая парню остро заточенный карандаш. — Чай? Сок?        — Я, — Олег умолк, едва пальцы коснулись его предплечья. Максим склонился, и парень чуть ли не задержал дыхание, совершенно не представляя, чем вызван такой тесный контакт. — Я успею.        — Отлично, — одобрил Максим, вкладывая очки в лежащий напротив футляр. — Если мерзнешь, я могу и какао сделать. Ты, вроде бы, с молоком пьешь.        Олег кивнул, пожалуй, даже несколько поспешно, чувствуя как облегчение от того, что мужчина выпрямился сразу же, едва только очки последовали на надлежащее им место, так и смутное разочарование. Мягкий смолистый аромат повисел в воздухе еще несколько секунд, после чего исчез вместе с двинувшимся на кухню мужчиной.        "Мерзнешь". Ну, ага. Это с теплыми-то полами и вовсю работающим отоплением. Уж не пришлось бы сидеть сейчас в футболке при ином раскладе. Да и сам Максим ходит по дому, как по какому-нибудь испанскому отелю; расстегнутая наполовину рубашка, тонкие летние брюки.        И обходится в быту без традиционной чепухи в виде тапочек — что, собственно, заставило Олега еще после первого посещения начать задумываться о целостности носков. В гостиной — пушистый ковер, в спальне, кажется, тоже нечто подобное, насколько можно было рассмотреть в ее потемках.        Покусывая карандаш, Олег вновь рассеянно уставился в полукруглый проем арки. Словно услышав его мысли, оттуда в то же мгновение прошествовал здоровенный черный котяра, чуть прошуршав нанизанными на шнуры бусинами. Оценив наличие в комнате регулярно наведывающейся в эту квартиру наивноты со взъерошенными волосами, зверь было потянулся, но в процессе этого движения плюнул на необходимость завершения оного и зашагал, по всей очевидности, разыскивать хозяина.        Олег попытался вспомнить породу, но слово упорно отказывалось идти на ум, как и те, что должны были менее чем через пятнадцать минут оказаться на надлежащих им в брошюре местах. Что-то поменьше манула — на этот момент он решил довольствоваться таким простецким определением, чтобы лишний раз не засорять себе голову.        Стараясь не залипнуть на созерцании раскачивающихся нитей шторки, он вздохнул и уставился в раскрытые перед собой страницы. Куча знакомых слов, — прямо-таки очевидно знакомых, без каких-либо додумок или необходимости лезть в переводчик, — но смысл предложений раз за разом проворно ускользал от малейшего понимания.        Наверное, у него есть дети, с тоской подумал Олег, в свою очередь настукивая ластиком нечто похожее на ритм недавно прозвучавшей мелодии.        В таком случае, все сразу становилось на места. И избыток сладостей на любой вкус. И отсутствие следов женской экспансии — наверное, давно развелся. Фотки — а что "фотки"? Может, ему напоминать себе просто не хочется. Какой-то не очень хороший разрыв, дележка имущества, ну и отпрысков впридачу. В той сакральной комнате, может, и стоит рамочка с любимой дочкой, которую он видит раз в два месяца по особой договоренности. Наверное, не станешь такое выносить напоказ.        Да только тебе-то что с того?        Подперши щеку ладонью, Олег с тоской уставился на остающиеся малоосмысленными предложения. Перечитал первое пару раз, после чего оно тут же вылетело из головы.        Одно дело — бодро ругать себя идиотом, подстегивая к чему-то продуктивному и адекватному. Даже помогает отчасти. И совсем другое, когда таковым его посчитает Максим. Конечно, он не произнесет этого вслух, лишь поинтересуется, какие именно моменты требуют повторного пояснения. Всем бы такую выдержку, в самом деле.        Олега даже не особо заботил тот факт, что неделю назад он шустро накатал по-английски едва ли не три страницы рассказа по мотивам "Ходячих", страдая лишь от недостатка лексикона, чтобы поярче расставить акценты. Факт, собственно, того, что Максим оказался весьма удивлен таким раскладом и даже оставил эту простецкую рукопись себе, чем почти убедил Олега в том, что репетиторствует у кого-то еще. Пусть даже и неплохо вышло — не настолько же, чтобы сидеть и всерьез перечитывать незатейливый очерк о криптозоологе из Массачусетса, переживающем очередной день в наглухо забитом доме.        Рассказ рассказом, но это уж точно не индульгенция от демонстрации собственной глупости. Даже буквы ни одной не вписал, ну что ты будешь делать. Сослаться на головную боль? Сказать, что не выспался? Сломать карандаш и сидеть, ждать, как дурак, пока мужчина не вернется, — типа как точилку не нашел.        Точилки поблизости и в самом деле не оказалось. Равнозначно как и канцелярского ножа.        Олег поприкинул, с какой это силой нужно надавить на простой грифель, судя по маркировке, самой обычной твердости, чтобы "случайно" устроить себе такую вот дурацкую отмазку. Но для этого нужно бы и что-то написать, не об воздух же он обкрошился.        Еще уронить мог. Или об край стола отбить. Пусть криворукий, зато хоть не бестолковый.        Он с облегчением отметил, что, благодаря этой чехарде в голове, напряжение в паху значительно ослабло. Так, мелочь, не хуже, чем рефлекс на какие-нибудь внезапные заголения на экране. Обычное дело.        Конечно, подумал он, пытаясь расшатать грифель пальцами, уж происходящее в таких случаях по тиви — совсем не чета тому, что может понарисовать воображение относительно мужчины средних лет, что сейчас за стенкой размешивает какао с молоком, кормит своего флегматичного котяру или раздумывает, что еще повыгребать из шкафчиков в целях угощения подопечного, который, надо думать, вовсю корпит над условными предложениями.        Еще несколько секунд методичного расшатывания — и грифель с легким хрустом отделился от деревянной оправы.        Едва лишь преступный план оказался приведен в действие, Олега тут же обуяли сомнения в разумности оного. И какого, спрашивается, хрена ты тогда сидел столько времени? То с удовольствием трепался по любому поводу, а теперь, значит, постеснялся дойти до кухни, чтобы озвучить сложившуюся проблему или хотя бы просто позвать.        Проще, конечно, было ввалиться туда с предельно невинным видом и полюбопытствовать, где можно разыскать точилку. Шанс как-то встряхнуться и все же выполнить задуманное на посвежевшую голову. Главное – не придвигаться вплотную, не прислушиваться к аромату духов и, ну в конечном-то счете, прекратить пялиться в расстегнутый вырез рубашки. На грудь. На ключицы. И на шею тоже нежелательно.        Олег попытался вздохнуть, но поежился и неловко двинул плечами.        Кот неспешно прошествовал мимо и уселся вылизываться, окончательно убедив Олега в грядущем крахе его отмазок.        Раздались шаги.        — Может, сюда пройдешь? — поинтересовался Максим, остановившись в дверном проеме.        Олег удивленно уставился на то, как мужчина подворачивает слегка сбившийся рукав рубашки.        — У меня кофе пока доваривается, — пояснил тот. — А у тебя остынет уже, пожалуй.        — Я тут только, — начал было Олег, намереваясь продемонстрировать покалеченный карандаш, но мужчина лишь легонько постучал кончиками пальцев по дверному косяку, очевидно, этим жестом приглашая направляться за ним, после чего скрылся в коридоре.        Олег вздохнул и поднялся.        — Только ни фига не сделал, — закончил он сам для себя и поплелся следом.        В кухне Максима он не бывал еще ни разу — угощаться прекрасно выходило и в зале, по каким-то же иным причинам там появиться и повода не случалось. Уходя домой, Олег с понятным интересом всматривался за извечно полуприкрытую дверь: либо темнота, либо полумрак, наверное, освещение там регулировалось так же, как в комнате. Кусочек круглого стола, краешек тонкого ноута, примостившегося на его поверхности, мягкий свет откуда-то сбоку, может, вообще со стороны ящиков. Крайне уютно, слишком со вкусом, без крикливости о дороговизне — даже не факт, что ноутом оказался бы какой-нибудь макбук. Кажется, Максим вовсе не испытывал тяги к ярким брендам. Ни плазменных панелей на два метра диагональю, ни безвкусных печаток на пальцах. Кажется, той же логикой мужчина руководствовался и при покупке мобильника. Строгий аккуратный чехол скрывал логотип с обеих сторон, но уже по дизайну можно было определить, что Максим пользовался не чем-то распиаренным навроде айфона или самсунга, хотя и на популярный среди мужчин среднего возраста эйч-ти-си аппарат также смахивал не особо.        — Посветлее сделать? — поинтересовался Максим, едва парень вошел внутрь.        Олег изобразил что-то похожее на улыбку и отрицательно качнул головой.        — Здорово, — прокомментировал он относительно открывшегося ему вида.        Мужчина вопросительно поднял брови, передавая Олегу симпатичную цветную кружку.        — Как будто и не кухня, — пояснил тот, оглядываясь. — Как — кафе?        — Ну, мне уже такое говорили, — Максим с мягкой усмешкой пожал плечами. — Много места?        — Мне кажется, самое то, — Олег уселся на придвинутый к узкой столешнице стул. — Я бы жить здесь остался.        Не изменяя выражения лица, Максим подцепил собственную дымящуюся кружечку.        — В смысле, на кухне, — уточнил Олег, соображая, что, конечно, можно было на этом и не акцентировать. — Очень настраивает на что-то. Такое творческое.        И смутился, понимая, что его искренний восторг вызвала всего лишь средних размеров комната, попросту разделенная на две зоны. Обои с геометрическим рисунком, длинные шторы — никакого засилья бездушной стали со стеклом, как он почему-то предполагал. Даже не евроремонт — попросту чисто и относительно просторно. А основной-то эффект, надо думать, создавало как раз вот это мягкое освещение от нескольких встроенных в гарнитур ламп.        И небольшой цветастый коврик.        Надо сказать, коврик его добил окончательно. Мягкий плетеный кружок. Небрежно брошенный возле стола — как раз, чтобы поставить ноги. Слишком непосредственный и, вместе с тем, непретенциозный, только ради удобства, да, в общем, как и все в этой квартире. Да и сам Максим Андреевич, — размышляя о нем именно в таком вежливом сочетании, Олег чувствовал, что, по крайней мере, выходит вменяемо абстрагироваться от его притягивающей флегматичности и мягкого аромата духов, — являл собой прямо-таки образец комфортабельности. Может, там и слегка помятая рубашка по цене, как планшетник миддл-класса. А тот носит ее, как Олег — любую из своих инфантильных футболок, вытащил из гардероба, накинул да пошел.        — Нормально справился? — шагнув к Олегу, мужчина подтянул к себе второй стул и уселся рядом.        — Я, наверное, не самый прилежный из учеников у вас, — натянуто рассмеялся Олег, сморщив нос. — Я задумался что-то. И просидел.        Он только сообразил, что до сих пор держит в руке карандаш, и тут же предъявил его Максиму как исключительно веское доказательство.        — И это вот еще, — вздохнул он, размышляя, куда его теперь девать, после чего попросту примостил возле чашки.        — Самый прилежный, — рассмеялся Максим и легонько подул на кофе. — Прямо номер один.        Олег недоуменно уставился на него, не понимая, расценивать эти слова как шутку или повод испытать просто-таки безграничную гордость от похвалы.        Или все же попал в нужную точку?        — Я репетиторством так-то не занимаюсь, — пояснил Максим и, потянувшись, придвинул плетеную вазочку, наполненную небольшими вафельками. Уже привычный к такому молчаливому призыву угощаться, Олег тут же отправил одну из них в рот. — У меня основная работа есть.        Еще не прожевав, Олег немедленно подцепил вторую, уже чувствуя явное облегчение.        — С Оксаной тогда договорились, — пояснил Максим и без особого перехода стряхнул упавшую на колено Олега крошку, отчего парень вновь старательно напомнил себе о наличии у мужчины отчества, что, правда, мало помогло дистанцировать себя от такой спонтанной заботы. — Что ты на иняз идешь, а у меня тут как бы возможность есть.        — Ага, они с мамой работают, — невпопад согласился Олег, чувствуя, как накатывает безграничная малоосмысленная лавина ревности к упомянутой Оксане, а заодно и к обезличенной пока бывшей жене.        Откуда она его вообще знает? Учились вместе? По работе вроде как не особо стыковалось, иначе с ним была бы знакома и мать, а она-то, между прочим, в глаза Максима не видела. Олег его ей даже и не описывал подробно ни разу.        — Так что опыта у меня в этом деле нет, — подытожил Максим. — Взял книги, вспомнил, как сам сдавал. Хотя лучше, конечно, непосредственно практика. Общаться, говорить. Использовать постоянно.        — Вы очень подробно объясняете, — признался Олег. — Я вообще, если честно, думал, вы преподавали где-нибудь раньше.        — Судьба миловала, — усмехнулся мужчина и отпил кофе. — Ты ловишь просто на лету. И не зазубриваешь, вникаешь.        Олег смущенно пожал плечами. Хотелось сию же секунду нахвастаться, что и в группе он на хорошем счету, хотя и раздолбай еще тот. За исключением, правда, алгебры, но относительно нее разговор вообще весьма сложный. Как раз нажаловаться еще и на преподшу по означенному предмету, отвести лишний раз душу. Но все это казалось таким несерьезным и мелким для человека, который через год заканчивает колледж, да и, предположительно, малоинтересным Максиму, так что Олег решил оставить эту тему в покое.        — Я могу еще раз попробовать, — неуверенно предложил он. — Получше собраться, все такое.        — Сам хочешь? — Максим отставил чашку и подпер щеку ладонью. — Или можешь просто спокойно какао попить, сколько времени осталось. Все равно неплохо уже вперед продвинулись.        — Вот всем бы преподам так рассуждать, — рассмеялся Олег, чувствуя, как будто из позвоночника прут вынули. — Нет, я сделаю, я ведь понимаю там, что к чему. Просто чего-то… А, кстати.        Максим вопросительно взглянул на него. Он вроде бы уже намеревался подняться, по крайней мере, уже взялся за опустевшую чашку, но отставил ее, демонстрируя, что весь внимание.        — Это вообще такой глупый вопрос, — Олег воспроизвел абстрактный жест рукой, призывая себе в помощь всю возможную самоуверенность. Сработало, правда, не особенно действенно. — У меня же мама не видела вас даже. Ну, там со слов только.        Максим поднял брови.        — Нет, я ее не в гости хочу позвать, — поспешно сказал Олег и тут же искренне рассмеялся. — Точно не надо такого.        — Так, — подбодрил его Максим.        — Сфотографировать, — выпалил Олег и покраснел.        — Маму? — поинтересовался мужчина.        — Нет. Что? Почему? — растерялся Олег, но тут же заметил на лице Максима уже знакомую усмешку.        — Я не против, — подвел итог Максим. — Если маму не озадачит, какой небритый дядька у сына в репетиторах.        Мама и без фото перебьется, в общем-то, подумал Олег.        Но, очевидно, последняя фраза Максима была явно риторической, потому как он всем видом изобразил, что готов к запечатлению. Даже застегнул одну пуговицу на рубашке, чего, по мнению Олега, уж явно можно было и не делать.        — Я щя, — поспешно сказал Олег, вскакивая и принимаясь выскребать из кармана телефон. Краем глаза он заметил, что мужчина поднялся и без обиняков шагнул в его сторону.        — Чтобы мама уж точно поверила, что это тот, кому она деньги платит, — пояснил Максим, вставая рядом с Олегом.        — А, — глубокомысленно сказал Олег, передавая мужчине мобильник.        — Вертикально? — Максим переключил камеру на фронталку.        — А, ага, — согласился Олег, мысленно откровенно ликуя. На плечи легла рука, и он моментально замер аки статуя, едва ощутил основанием шеи теплоту кожи. Мужчина чуть склонился, видимо, компенсируя таким образом некоторую разницу в росте, отчего, конечно, не заставил себя ждать этот пресловутый аромат. Олег подозревал, что теперь-то узнал бы запах где угодно и не задумываясь. Духи от дезодоранта бы не отличил, уж чего там, но тут что-то другое, что-то своеобразное и небанальное, что-то...        Плечи словно бы окаменели – одно движение, и рука вновь плавно скользнет по спине, незатейливо подстраиваясь к перемене позы. С экрана на него смотрело собственное лицо, надо сказать, с довольно глупым выражением, но этот незначительный факт занимал сейчас уж точно меньше остального. Избегая глазеть на Максима, он уставился в едва заметный кружок объектива, и тут же раздался искусственный звук затвора.        — Нормально? — Максим передал ему телефон, и Олег послушно воззрился на него, не сразу сообразив, что фотографию надо бы для начала открыть, а сейчас он таращится на свою физиономию, которой фронталка услужливо подбавила круглощекости.        — Спасибо, — искренне поблагодарил Олег, пытаясь не так бурно демонстрировать восторг от исполнения задуманного. Глянул — совсем мельком, и тут же сбросил фото с экрана. — А можно еще кота?        — Рене? — казалось, Максим удивился, но тут же начал осматривать кухню на наличие этой черной громадины. — Сейчас поищем и кота.        Едва удерживаясь от того, чтобы не открыть фото вновь, — кажется, он вышел на нем слегка испуганным, каким-то совсем уж инфантильным, — Олег зашагал за мужчиной, делая вид, что тоже старательно высматривает зверя. Уходил-то он в ту комнату, но кто знает, не решил ли тот внезапно поваляться посреди коридора.        – Поел только что, – Максим обошел вокруг дивана, задумчиво потирая подбородок. – Он, скажем так, очень сам по себе.        Направившись к арке, – святая святых да и только, – мужчина заглянул внутрь.        – Если бы не всякие бытовые штуки типа трех паучей «Шебы» на завтрак, он и без меня бы прекрасно обходился, – добавил Максим, всматриваясь в темень комнаты.        – Если он не хочет, то я, в принципе, не... – начал было Олег, отгоняя от себя ощущение, что зря навязался со всей этой котячьей фотосессией.        – Я думаю, возражать он точно не станет, – заметил Максим, нагибаясь и извлекая из-за шторки черную пушистую массу.        – А, – только и выдал Олег, едва огромный зверь оказался прямо перед ним. И тут же вытянул руки, послушно принимая кота в объятия.        – Кусаться не будет, – рассмеялся Максим, видимо, оценив растерянную физиономию Олега. – Даже к детям нейтрален до крайности. Ну, может удрать втихаря, если отпустишь.        Олег уставился на кота, что скептически созерцал его в ответ, уложенный в руках на манер младенца. Если последнее и доставляло зверю какое-то неудобство, Рене не торопился выражать это хоть каким-либо образом, но всем видом ясно давал понять, что и строить из себя ласковую домашнюю зверушку намерений не имеет.        – Тяжелый, – удивленно сказал Олег, нехотя отводя взгляд от внимательно изучающего его зверя. – Я забыл, эта порода-то...        – Мейн-кун, – сообщил Максим. – Этот еще крупный очень получился, помет от одного там саудовского чемпиона. Может, надо было на выставки покатать, но, думаю, ему и так неплохо.        – Этот бы все медали взял, – Олег вновь взглянул на кота. – Никогда не держал в руках настоящего мейн-куна.        – На мой сфоткать и скинуть? – поинтересовался Максим и протянул руку, чтобы почесать Рене за ухом.        – А, нет, я сейчас, – пробормотал Олег, тут же предпринимая попытку дотянуться до кармана джинсов. Весьма сложный квест, учитывая потребность одновременно удерживать другой конечностью эту флегматичную махину, тянущую на добрый десяток кило.        – Помочь? – кажется, означенная ситуация заметно позабавила мужчину.        – Можно, – признался Олег, рассчитывая, что тот самую малость придержит Рене, ровно настолько, чтобы тот попросту не съехал из рук на пол.        Надо сказать, что, вероятно, кота эта неустойчивость веселила не менее, чем хозяина. По крайней мере, Рене не выражал ровным счетом никакого беспокойства относительно своего шаткого положения в пространстве, не цеплялся лапами и не издавал возмущенных звуков, приличествующих любому уважающему себя коту в подобной ситуации.        Потрясающе пофигистичное животное, подумал Олег. И тут же растерянно вытаращился на Максима, что, не мудрствуя, попросту вытащил телефон из его кармана.        – Ага, – коротко прокомментировал Олег, подтянув зверя повыше.        Хорошо еще джинсы не облегайки какие, подумал он и уставился в объектив камеры. А может и зря, что не они. Но об этом, пожалуй, можно порассуждать и позже. Одним котом долго не прикроешься в случае чего, тем более, что руки уже начали заметно уставать.        – Классный кот, – подытожил Олег, едва раздался короткий щелчок.        – Да глаз от тебя не отводит, – рассмеялся Максим и, дождавшись, когда Олег опустит зверя на пол, передал парню мобильник. – Ну, так что?        – Что? – Олег поднял глаза от Рене, как ни в чем не бывало удаляющегося обратно в комнату, словно бы не его мгновение назад тискали, как мягкую игрушку.        – Я не высчитываю тут поминутную тарификацию, – пояснил Максим, однако, понятнее от этого не стало. Видимо, это заметно отразилось на лице Олега, и мужчина счел нужным перефразировать сказанное: – Уже пять минут одиннадцатого. Хочешь – еще чая сделаю, все равно там дождь разошелся.        Олег прислушался к слабому размеренному шуму за окнами. Дождь как дождь. Не гроза какая-нибудь или стихийное прямо вот бедствие.        – Изоляция хорошая, – угадал его мысли Максим. – Льет как из ведра, это уж точно тебе говорю.        – У, – вздохнул Олег, подавив в себе желание в самом деле двинуться к окну и проверить озвученное утверждение. – Там пока автобусы еще ходят, я, наверное, лучше уже сейчас... – он запихал телефон в карман. – И упражнения тогда во вторник принесу.        – Или можешь посидеть в тепле и такси дождаться, – пожал плечами Максим и, не дожидаясь конкретно озвученного согласия, зашагал на кухню.        – Да я просто... – начал было Олег, но решил не напускать какой-то там лишней сложности и послушно двинулся следом.        – Дорога совсем дрянь, – пояснил Максим, едва парень уселся на ранее облюбованное местечко в углу. – Позавчера тоже размыло, машину-то еле выгнал из двора, подвеска вся чуть не вдребезги.        Олег едва было не брякнул что-то вроде «а у вас есть машина?», но благоразумно промолчал. Почему бы ей не быть-то, в самом деле. Еще небось какая-нибудь дорогущая, стильная и обязательно неведомой простому обывателю марки. Он уныло подумал, что, вроде как, должен бы уточнить относительно модели и всяких лошадиных сил, да только в машинах разбирался как известное животное в апельсинах. Так, иномарку от отечественной отличить. Ну, по шильдику иногда присмотреться разобрать, хотя и потребности-то не возникало особо.        – А вроде район такой, – осторожно добавил Олег, доставая из вазочки кусочек козинака. — Приличный.        – Трубы меняли летом, – Максим поставил чайник на плиту и развернулся. – Ну и как обычно. Как болото сплошное в такую погоду.        Вынув из кармана мобильник, он принялся что-то листать на экране.        Чувствуя себя слегка не в своей тарелке, Олег старательно сжевал козинак, затем поболтал ногами и вдогонку сгрыз небольшую воздушную вафельку, стараясь не слишком таращиться на замолчавшего Максима. Очень приятные черты лица, что ни скажи. Понятное дело, что Оксана в нем души не чает, как расхваливала, ей-богу, как раз будто породистого кота на выставке. Спокойный, привлекательный, да еще при деньгах и машине: скажите вот, что маниакально следящая за собой тетка с амбициями, – Олег даже подивился собственному враждебному настрою по отношению к женщине, на присутствие которой раньше и внимания-то мало обращал, – не повелась на весь этот комплект. Да чего говорить, и мама бы повелась, что было бы как-то особенно оскорбительно относительно его собственных шансов.        Шансов – на что вообще?        – Не-а, – сообщил Максим, продолжая изучать экран мобильного. – Ни одной свободной. Сбил я тебя с толку.        Олег было открыл рот, но догадался, что мужчина попросту запустил приложение.        – Ну, я так доеду, – почти убежденно отозвался Олег.        Вместо ответа Максим развернулся и, дотянувшись до ручки на оконной рамке, легко повернул ее, никак не комментируя означенное действие.        Кухня мгновенно наполнилась монотонным шуршанием. Пожалуй, этот звук можно было бы сравнить с работающим брандспойтом. Если же чуть утрировать – со средних размеров водопадом. Или выкрученным на полную смесителем, как раз после планового пуска горячей воды.        Где-то вдалеке раздался протяжный рокот.        – Я подожду, – безнадежно подытожил Олег. Безнадежно – и прекрасно отдавая себе отчет, что это «подожду» может затянуться на неопределенный срок. Что, конечно же, исключительный плюс. Откровенно говоря, он тут всю ночь бы просидел. Пусть даже делая задания по мало волновавшему его в этот момент английскому. Попить чайку, пожевать чего-то, вдруг еще и кино какое-нибудь вместе посмотреть.        Ну да, размечтался.        – Машину еще в ремонт отдал, как назло, – задумчиво сказал Максим, похлопывая по ноге ребром мобильника.        – Попутку поймать еще могу, – неуверенно предположил Олег.        Максим только поднял брови на такое исключительно целесообразное и разумное в подобную погоду решение, и парень тут же умолк, прекрасно сообразив, какую сморозил чушь. Хитчхайкер хоть куда. Учитывая обстановку возле дома Максима – в потенциале еще и грязный до колен, не считая того, что насквозь сырой. Лучший кандидат на роль попутчика. От желающих отбоя не будет.        – В принципе, если диван тебя устроит, то так-то вопрос еще проще решается, – подвел итог своих размышлений Максим и, отложив телефон, внимательно взглянул на парня.        – Ну, – начал Олег, было представив в голове нечто вроде ожидания на диване до победного. Пока не кончится дождь или не иссякнет поток желающих добраться до дома.        – Конечно, домой позвони и все такое, – видимо, Максим истолковал выражение лица парня как-то по-своему. – Я о том, что, в общем, совершенно не против.        Олег уставился на мужчину, все еще не до конца осознавая услышанное.        – Заночевать? – уточнил было он. Но тут же старательно закивал. – Я — да, конечно, устроит. Если только это не будет неудобно. Ну, в смысле, что так получилось. Или еще подождать можно, в принципе-то. Потому что ну мало ли что.        Осекшись, Олег умолк.        – Решено, значит? – поинтересовался мужчина.        Олег вздохнул.        – Мама, – мрачно подытожил он, не вдаваясь в детали.        – Дохлый номер? – осведомился Максим и снял с плиты бурлящий чайник.        – Лучше и не выразиться, – Олег облокотился на столешницу и подпер ладонями скулы. — Это, это… Как бы описать.        — Непреодолимая сила природы, — подсказал Максим и выставил перед Олегом полную чашку. Парень принюхался. Ромашка с чем-то похожим на карамель. Где только такое берет-то вообще постоянно. — Можно же объяснить ситуацию.        Олег вздохнул еще раз.        — Если в общих чертах, — он подул на чай. — Она меня просто слушать не станет.        Максим уселся рядом, помешивая ложечкой в собственной кружке.        — Со мной непременно что-то случится, ну, по крайней мере, как она вслух говорит, — мрачно продолжил Олег. — В самом деле, я думаю, это из принципа просто. И всегда бодаться с этим минут по сорок, проще вообще дождаться, когда она на работе будет, ну и…        Олег натянуто улыбнулся и пожал плечами. Не самый, наверное, лучший вариант делиться со своим репетитором не особо внятными заскоками матери.        — Все в таком роде, в общем, — неуклюже закончил он.        — Мне поговорить? — поинтересовался мужчина.        — Если только, — начал было Олег, но, встретившись взглядом с Максимом, умолк, после чего растерянно развел руками. — Она все равно будет что-нибудь размазывать, ой то, ой сё, такси — и без разговоров. Как будто мне лет вообще сколько...        — Набирай, — остановил Максим его тираду. — Попробуем разобраться.        Олег неуверенно полез в карман. В его мыслях боролись два варианта, из такой породы, когда оба, как ни крути, получаются хуже. Зная мать и ее характер, можно было бы предположить, что она, как говорится, лихо упрется рогом и примется выдавать одно и то же, как заевшая пластинка. По крайней мере до той поры, пока ей не будет озвучен какой-то неочевидный аргумент, определить ценность которого заранее практически нереально.        Еще гаже — если ей все же удастся переубедить Максима. И тогда — ни дать ни взять, прямо-таки крушение идеалов, всего сложившегося образа этого флегматичного задумчивого человека.        Только не вставай на ее сторону, мысленно взмолился Олег, передавая мужчине мобильник с уже открытым контактом. Не поддавайся этому напору одним упрямым доводом.        — А, ее зовут, в общем… — начал Олег, едва тот поднес телефон к уху.        — Реквизиты карточки знаю, — успокоил его Максим и обратился уже к трубке. — Анна Дмитриевна?        Олег запоздало подумал, как вообще может смотреться такой звонок. Возможно, ему бы стоило начать разговор самому. Другое дело, что в таком случае она явно и трубку не дала бы передать, буде это даже порядком странновато, учитывая, что Олег находится от нее на несколько километров.        — Это Максим Лазарев вас беспокоит, — мужчина мягко похлопал Олега по руке и поднялся. — Нет, все в порядке, все живы, не волнуйтесь.        Ну, конечно. Какой еще вопрос можно было бы ожидать от нее в такой ситуации? Олег отчаянно развесил уши, вовсю напрягая слух, но расслышал только какую-то абракадабру, однако, доходчиво сдобренную знакомыми интонациями.        — Время позднее, а там понимаете сами, что творится, — продолжал Максим. Олег попытался было определить его реакцию по выражению лица, но не преуспел: мужчина хранил просто-таки каменное спокойствие.        — Я утром сразу приеду, — драматическим шепотом подсказал парень, но удостоился лишь короткого взгляда. Вроде как, понимающего, но с уверенностью Олег утверждать бы не стал.        — Адрес мой у Оксаны есть, — терпеливо напомнил Максим в ответ на очередное явно не исполненное восторга бормотание. — Ни одного такси. Нет, совсем нету. Вот сейчас смотрю — пусто напрочь.        Повторяя эти слова на разные лады, он взглянул на Олега — теперь уже, кажется, с явным сочувствием.        — Возможно, — согласился Максим со следующей фразой. — Опять же ехать неизвестно с кем.        Олег мысленно заликовал от этого аргумента.        Некоторое время мужчина молча слушал трубку. Сначала он потирал щеку. Затем невозмутимо счистил какую-то несуществующую пылинку с брючины. Заложил ногу на ногу, опираясь на край кухонного стола. Казалось, он абстрагировался настолько, что того и гляди примется нарезать салат или мыть чашку. Создавалось впечатление, что мыслями Максим находится где-то совсем далеко, размышляя, например, когда забирать машину из мастерской или что докупить из продуктов.        — На улицу его отправлять, в общем? — полюбопытствовал он наконец.        Олег удивленно уставился на мужчину.        — Так какой вариант-то вы предлагаете? — все с тем же нейтральным выражением лица мужчина без какого-либо перехода подтянулся и уселся прямо на столешницу. — Я понимаю, что гнать домой. Пешком?        Трубка помолчала.        — Почему бы ему просто на диване не поспать? — продолжил Максим, покачивая ногой, — смотрелось удивительно по-свойски. Уж никак не в духе тридцатисемилетнего мужчины в дорогущей рубашке. — С утра перекусит и на все четыре стороны.        Послышался какой-то короткий ответ. Олег не смог разобрать тона голоса — это прозвучало на порядок тише эмоциональной тирады менее, чем минутой ранее. Однако, он буквально нутром почувствовал — всё. Контр-террористы победили. Флаг захвачен, Жнецы покинули Ванкувер.        — И позвонит, как проснется, конечно, — подтвердил Максим и протянул телефон Олегу. — Пару слов и пожелание спокойной ночи.        Олег потянулся, нехотя забирая мобильник.        — Угу, — информативно сообщил он трубке.        — В семь утра чтобы как штык, — раздраженно заявила мать. — И еще поговорим с тобой про такие выкрутасы.        — Конечно, — уныло сказал Олег одновременно с сигналом о завершении соединения.        В семь утра, ага. Олег мог зуб дать, что та будет спать сном праведника, не придавая значения своим же словам, и уж точно не бдить, вернется ли он минута в минуту. Ну, разве что если вдруг досидит до упора за какими-нибудь киношками по ТВ-3.        Про означенные выкрутасы же будет говорить уже постфактум. Эмоционально и с чувством покоробленного достоинства — ничего нового. Но это все потом. Сейчас же в мыслях он прямо-таки аплодировал одержанной победе. Глупо улыбнувшись сам себе, Олег вдруг понял, что вовсю таращится на мужчину.        — Попадет тебе? — скорее утвердительно предположил тот и спустился со столешницы.        — Да ничего страшного, — Олег попытался вложить в фразу побольше убедительности, но потерпел в этом явную неудачу и просто отхлебнул уже едва теплого напитка. — Перегорит и остынет.        — Допивай, я тогда сейчас постелю там, — мужчина двинулся мимо Олега. — Если уж тебе срываться в такую рань.        Олег хотел было возразить, как-то объяснить, что все озвученное матерью не более, чем фикция, поза на публику, и что вернувшись домой в девять, а то и десять, приговор он себе не усугубит. Куда уж там дальше усугублять, ввести в конфликт с ней "адвоката" со стороны — надо иметь не очень развитый инстинкт самосохранения. Как было там в одном сериале: вечером надзиратели уйдут со смены, и останешься сам за себя.        Но об этом можно подумать и завтра.        А вот ставить в неловкое положение Максима, выбившего ему эту ночевку, хотя оно ему самому вообще, вероятно, на фиг не сдалось, не хотелось совершенно.        Максима, который будет спать прямо за стенкой. Или смотреть какое-нибудь кино в наушниках? Книжку там читать, торчать в интернете с мобильника. В одних трусах, под одеялом или прямо на нем, нога на ногу, с абсолютно непроницаемым выражением лица. Олег потряс головой, отгоняя от себя нарисовавшуюся в мыслях картину, от которой по спине пробежались крошечные иголочки, от лопаток до поясницы. Помедлив, он допил чашку одним глотком, после чего ополоснул ее в раковине и направился в комнату.        — Одну подушку? — поинтересовался Максим, не отвлекаясь от заправки простыни. Пока Олег обдумывал на кухне план завтрашних действий, мужчина успел избавиться от рубашки и достать откуда-то необходимые постельные принадлежности.        — Одну, — на автомате откликнулся Олег, соображая, что прямо сейчас, вот в эту самую минуту имеет возможность увидеть до мелочей все, что скрывалось под клетчатой тканью. Худощавый торс. Линии ключиц. Полоску волос на животе.        Он поспешно отвел глаза, пока не дошло до рассматривания сосков и формы пупка. Для мужчин нормально ходить без верха, напомнил он себе едва ли не азбучную истину. Ничего в этом такого нет, все в порядке вещей. Прекращай на него таращиться и займись чем-то более конструктивным. Предложи помочь или там хотя бы в туалет смотай минут на несколько.        Помочь и оказаться практически на расстоянии движения руки, трижды "ха-ха".        — Сполоснись сходи, если хочешь, — предложил Максим и взбил подушку. — Там в упаковке щетка одноразовая есть, кстати. Откроешь шкафчик и увидишь сразу.        Олег замялся. С одной стороны, вот вам и самое простое решение, чтобы наконец-то перестать пялиться на резинку брюк, казалось бы, на одном честном слове держащихся на бедрах мужчины. С другой же — какой-то прямо маразм такую возможность упускать. Такой-то шанс, может, вообще раз в жизни выдался, и давай, бесславно ушлепай под душ из-за своих идиотских стесняшек.        Уж слишком однозначная реакция у организма на эти самые стесняшки, напомнил он себе. Другое дело, что можно без какой-то двусмысленности смотреть, и ничего за это не будет. Кроме известных иголочек по спине да давящего на джинсы стояка — ну, до смешного уже доходит, что же такое-то.        — Да, наверное, — согласился он с явным запозданием, дав себе слишком уж много времени на размышления, отчего пауза затянулась настолько, что, пожалуй, привлекла к себе изрядное количество внимания.        — Да ну, не вот там себе ванны с пузырьками разводи, — Максим бросил на диван тонкое одеяло. — Окатись две минутки да вылезай, и всего делов.        Олег кивнул и с легким сожалением развернулся. Но, только он сделал несколько шагов, успев оказаться в коридоре на полпути к искомому помещению, как на его плечо легло что-то мягкое и ворсистое.        — А? — лишь удивленно произнес он и уставился на махровое полотенце.        — Закинешь потом на сушилку, — напутствовал Максим и прошел обратно в кухню, видимо, то ли убрать в буфет остатки сладостей, то ли расставить чашки на металлическом поддоне.        Или ликера себе какого-нибудь налить, подумал Олег, задвигая шпингалет. Мельком глянул в зеркало — самый обычный парень с неровно отросшими с последней стрижки волосами, — и принялся раздеваться.        Взъерошенная шевелюра: попробуй затащи торчать минут тридцать у парикмахера, когда дома Скайрим, а у друзей очередной повод выволочься куда-нибудь на Обь. Спортивностью фигура тоже не отличается — упомянутая Обь как повод устроить пивную вечеринку на берегу, а уж никак не клуб юных яхтсменов. По-подростковому округлое лицо — и пиво-то это самое не продаст никто просто так; хотя за последний год порядком подрос и слегка раздался в плечах, что, однако, лишний раз не особо убеждало посторонних, что перед ними находится в какой бы то ни было мере самостоятельный человек. Да и общий прогресс оволосения что-то не торопился затрагивать щек с подбородком.        Он сдвинул створку и покрутил ручку смесителя.        В общем, уж никак не вариант возможных притязаний состоявшегося мужчины средних лет.        Да и о чем тут даже помышлять, подумал Олег, забираясь в ванну. Его мысли относительно какого-то там развития ситуации заходили не сильно дальше каких-нибудь незатейливых прикосновений. Поосновательнее, конечно, чем рассеянное похлопывание по предплечью, но совсем уж без конкретики. Как тогда ночью; он и не думал о том, что нечто в таком духе вообще может придти на ум. Сумбурно и абстрактно, словно бы мимолетное воспоминание само вплелось в бесхитростную фантазию, придав ей впервые завершенный образ. Он кончил, едва сдержав стон, на одном резком выдохе, только надеясь, что плотно прикрытая дверь надежно скроет звук его колотящегося сердца. После чего уставился в потолок, тяжело дыша, не обращая внимания на собирающиеся в ложбинке пупка влажные потеки и ощущая почти физический дискомфорт от того, что все это было лишь яркой картинкой разыгравшегося воображения.        Перешагнув через край ванны, Олег мрачно уставился вниз.        Не трогай, веско посоветовал он себе, после чего сложил руки на груди, словно бы одна из них могла вдруг самовольно нарушить этот мысленный приказ. От льющейся из душа воды волосы тут же намокли, свешиваясь на глаза, и он зачесал их назад пальцами, одновременно пытаясь подыскать более нейтральную тему для размышлений.        Попробуй-ка, после того, как полвечера вовсю пялился на грудь владельца квартиры. Сделай одолжение, учитывая, что через пару минут направишься на застеленный его стараниями диван и будешь полночи пытаться расслышать дыхание спящего за стенкой мужчины.        Если, конечно, тот внезапно не примется оглашать свои апартаменты раскатистым храпом. Как один знакомый матери, подумал Олег и зашарил рукой по рычажку крана, намереваясь снизить температуру по вполне понятным причинам. Вот уж дорогой гость, при визите с ночевкой бодрствует, пожалуй, еще и смежная квартира. Обладатель титанических легких, луженой носоглотки и венчающих все это дело на выходе усов "щеткой".        Нет, подумал он. Тут и в сравнение не идет, буде даже у Максима проблемы с этим самым апноэ, на которое ссылалась мать, едва Олег заводил утром речь о попытках заснуть с пометкой "потрачено", вряд ли оно стало бы камнем преткновения относительно сложившейся симпатии. Пусть храпит, пусть хлещет коньяк по ночам, листает тупые паблики или имеет привычку шумно сморкаться. Олег уже бы отдал многое, — хотя, спрашивается, чего бы он мог предложить, кроме коллекции фигурок по играм, аккаунта в Стиме или стопки комиксов, — чтобы увидеть Максима в роли преподавателя в собственном колледже. Хотя, пожалуй, идея и отдает абсурдностью, не только в плане отношения мужчины к коллективному внедрению знаний, но и по причине необходимости в таком случае делить его внимание с целой толпой одногруппников, бери выше — всей параллелью.        Да и сам попалился бы на раз-два, одними лишь взглядами, если уж не умеет хоть как-то вменяемо дистанцироваться от присутствия Максима, если тот находится на отдалении менее пары десятков метров. Впрочем, не стал бы утверждать, что и подальше — в случае, если бы Олегу было об этом известно. С месяц назад он заметил мужчину в Ленте на Большевистской. Неясно, чего ему там вообще сдалось, ажно за мостом, когда в его собственном районе таких две штуки натыкано.        Не исключено, что из-за Оксаны, ядовито подумал Олег, чувствуя заметное облегчение, что его беспокойный организм все же решил переключиться на процессы мыслительные, а не подростково-физиологические. Наверное, надо сказать спасибо контрастному душу, — не намеренному; Олег только сейчас понял, что, задумавшись, принялся крутить ручку из стороны в сторону. Он тут же оставил рычажок в покое, позволяя прохладной воде окончательно расправиться с чуть тянущим ощущением в паху.        Тогда Максим, по всей видимости, его не заметил. Он задумчиво перебирал какие-то незнакомые упаковки, может, что-то из десертов или еще какой экзотики, Олег не рассмотрел со своего расстояния. Он вспомнил, что у мужчины, вроде как, легкая близорукость; может, причиной было это, а, может, он просто был слишком погружен в свои мысли и изучение этикеток. Подходить сам Олег не решился. С одной стороны, он банально застеснялся, с другой — рассудил, что поблизости может находиться какая-нибудь его пассия, и заговоривший с Максимом паренек вызовет какие-нибудь лишние вопросы.        Пожалуй, сейчас он бы рискнул дать ход такой наглости. Из принципа и банальной ревности, про которую, правда, Олегу было тошно даже думать начинать. Замаячить рядом и все-таки рассмотреть, чем наполнена тележка мужчины, да и до кассы увязаться — вроде везде в таких моллах именно там продаются презервативы.        Олег выключил воду и уныло уставился на дверь.        Конечно. И, увидев, что тот оные покупает, навоображать себе невесть чего, скиснуть еще сильнее и отправиться домой, — куда же еще? — с открывшейся истиной, что сегодня вечером эти штукенции окажутся применены по их непосредственному назначению.        Ну, это разве что специально отслеживать, подумал Олег, выбираясь из ванны. Прямо вот стал бы он при тебе укладывать на ленту пачку каких-нибудь контексов. Или стал бы? А то попрощаться да спокойно взять в аптеке за углом, три минуты всех дел. Вот уж если бы рядом отиралась некая блондинка — ухоженная, длинноногая, вся такая стильная и ему подстать, в таком случае одними лишь догадками бы не обошлось. Может, конечно, и не блондинка, это уж слишком ядреный стереотипный вариант. Нет. Пожалуй, что-то более натуральное; но, тем не менее, с точеной фигурой, одетая со вкусом и так вот прямо очень по-женски, а главное миловидная и априори не могущая вызывать воинственной волны негатива, как в отношении увешанной золотом и ай-продукцией Оксаны. Что было бы еще хуже, хотя бы потому, что про такую уж точно не скажешь "тупая кукла". И чтоб еще непременно начитанная, с кучей схожих интересов, может, даже художница, или кем он там работает, — странно, что еще не решился прямо спросить. Коллега, в общем.        На этой мазохистической ноте Олег закончил оттираться выданным полотенцем. Он натянул трусы и, помедлив, решил все же влезть обратно в джинсы: казалось довольно неловким шататься перед мужчиной в одном нижнем белье, пусть даже через пять минут снова придется разоблачаться. Как-нибудь шустренько, сидя на диване, а то и вовсе уже при выключенном свете. Что-то совсем не в сравнение, как вышагивать в одних мятых семейниках мимо матери или даже Антона Владимировича. Чего там говорить про переодевания перед занятиями физкультуры.        Заправив пальцем выбившуюся ярко-желтую резинку упомянутых трусов, — куда деваться, гордость любого уважающего себя гика, с исключительно стильным принтом в виде морды Джейка на причинном месте, — Олег еще раз промокнул начавшие подсыхать волосы, отыскал упомянутую щетку, после чего наскоро почистил зубы и, наконец, счел себя достойным выхода в свет. Две минутки, ага. С десяток только по мозгам себе ездил, а то и больше.        Впрочем, по всей видимости, Максима этот факт нисколько не обеспокоил. Закрыв за собой дверь, Олег обратил внимание, что тот успел притушить по всей квартире свет, оставив лишь уже знакомый огонек на кухне. Из зала едва заметно отблескивало чем-то красноватым — Олег счел это освещение своеобразной путеводной нитью и двинулся в его сторону.        — Футболку там положил.        Олег затормозил практически на пороге и обернулся на звук голоса.        — Если привычнее так, — стоящий в кухонном дверном проеме Максим пожал плечами и сделал глоток из чашки. Та не дымилась — неужели правда решил самую малость накатить перед сном? — Свое можешь на спинку дивана закинуть.        Олег кивнул и начал вытаскивать телефон.        — Без десяти, — сообщил мужчина. — Детское время, конечно. Зато выспишься.        — Одиннадцать? — уточнил Олег на всякий случай, убирая мобильник обратно.        Тот молча кивнул и отпил еще немного.        — Разобрался, что там к чему? — развернувшись, Максим сделал пару шагов и примостил чашку на стоящем рядом столике. Закрыв ноут, он зашагал обратно — уже с явным намерением двинуться в зал, и Олег поторопился направиться туда первым.        — Щетку не знал, выкинуть или что, — отозвался парень. — Я ее там в подставке оставил.        — С утра пригодится, а там хочешь — выкидывай, хочешь — себе забирай, — Максим щелкнул неприметным выключателем, и свет на кухне погас.        Олег покивал и прошел к дивану, на несколько мгновений задержав внимание на переливающемся светильнике.        — Как в рекламе, — вспомнил он, усаживаясь на мягко спружинившую поверхность.        — Лет с десять назад были прямо фурором, — Максим остановился возле парня, словно о чем-то задумавшись. — И вот опять популярными стали.        Олег снова кивнул, параллельно соображая, чего ждет мужчина и стоит ли начинать раздеваться. Он заметил лежащую на подушке футболку и немедленно натянул ее на себя, чтобы хоть как-то занять сложившуюся паузу. И тут же сообразил, что уселся в джинсах поверх одеяла. Мало того, положение его относительно Максима обозначилось так, что взгляд Олега, едва бы он решился опустить глаза, всенепременно упирался в ширинку мужчины. Несмотря на то, что парень искренне продолжал сидеть с задранной головой, удерживая пальцами язычок молнии на собственной ширинке, его взор нет-нет да соскальзывал куда-то в район пупка.        Туда — и пониже, по дорожке из темных волосков. Чуть дальше, где, казалось, вот-вот эта линия начнет расширяться. И, наткнувшись взглядом на широкую полосу резинки, Олег вновь вперивался в лицо мужчины, который, в свою очередь, слегка рассеянно рассматривал его собственное.        — Там в холодильнике сок есть, — наконец, добавил Максим и потер внутренние уголки глаз. — Если ночью захочется. Из крана не пей лучше, железом отдает слегка.        Обыденным движением мужчина поддернул штаны повыше.        — Если что еще нужно, говори, — подвел он итог. — От окон не сквозит, так что можешь не кутаться, спи, как вздумается.        — Да все нормально, — неуверенно отозвался Олег, сообразив, что глупо продолжать сидеть в одной позе, и потянул молнию вниз.        — Зови, если что, — Максим зевнул и, вроде как, наконец-то решил, что более парень в наставлениях не нуждается. Подобрав со столика планшетник и попутно выключив лампу, он зашагал к темному проему арки.        "Если что".        Олег принялся яростно стаскивать с себя джинсы, только лишь рассчитывая, что Максиму не вздумается внезапно вернуться за какой-нибудь забытой зарядкой. Хоть иди и снова под душ, к раковине, к кафельной плитке, как угодно, только бы внушить этой докучливой части тела, насколько она бестолковая и несвоевременная.        Мельком бросив взгляд в сторону качающихся в арке нитей, Олег тут же не глядя утрамбовал джинсы на спинку, откуда они немедленно свалились вниз. Не обращая на это внимания, он шустро закопался под одеяло, ткнулся щекой в подушку и с облегчением вытянулся во всей этой мягкости и легком свежем аромате.        Не думай о члене, провел он себе очередное мысленное внушение. Ни о чужом, ни о своем собственном. Вспомни какую-нибудь серию Ходячих, поразмысли о том, что может случиться в следующей. Порешай упражнения в голове — во, какой прок, потом меньше делать, сплошные плюсы. Завтра же еще и за зимней курткой тащиться, штанами еще, вроде как. Как раз повод обзавестись чем-то еще более свободным, а лучше — с жесткой тканью, хрустящие такие брутальные варенки. А под них — тугие боксеры, а не это китайское недоразумение, так, чтобы сразу разложить все хозяйство и не задумываться, куда оно вдруг поперло без спроса.        Не-ду-май-о-чле-не, снова раздраженно подумал он. Целая куча тем в голове, всегда, всю жизнь, это ведь как стоит только улечься спать, и примется лезть что угодно, от размышлений о глубине Марианской впадины (и о том, что там водится) до расчета своих шансов на грядущем зачете по алгебре, до которого времени еще целый вагон и столько же сомнений в успешности его исхода.        Зарывшись лицом в подушку, Олег вслушался в наступившую тишину. Конечно, относительную: продолжал шуметь дождь – где-то далеко, будто бы по телевизору где-нибудь за стенкой. Олег чуть изменил положение и, не желая как-то значительно высовываться, одним глазом обозрел полумрак комнаты. Кажется, в помещении по соседству зашуршало одеяло, – вот надо же, как живет человек, не нужны ни лишние двери, ни ширмы, полная свобода шататься по квартире, как только в голову придет. Без штанов – пожалуйста. С нулевым шансом засветить кому-либо, кроме кота, свой голый зад, – да как вам угодно. Конечно, и не сравнить с проживанием в одной квартире с матерью, где в совмещенном санузле и думать нечего, чтобы лишний раз поваляться в ванне в свое удовольствие. Другая сторона – что при внезапной потребности иного плана эта комнатка может оказаться уже оккупированной. Пришел, смирился, подождал.        Кроме кота, ну да, конечно. Просто не морочиться в присутствии гостьи, – для простоты Олег решил продолжать придерживаться все того же спонтанно придуманного образа, – мол, да чего она там не видела, даже если Максим выдвинется из ванной в одном лишь полотенце. Ну, съедет маленько, какая невидаль.        Олег принялся рассматривать неясные тени на полу. Зрение понемногу привыкало к темноте; он уже мог примерно различить очертания столика. Какая-то мелочевка поверх; Олег не обратил внимания, что там лежало, и сейчас мог только догадываться, чем могло бы являться, к примеру, это пятно в форме неровной пирамидки. Или распластавшийся по стеклу стегозавр с завалившимися в сторону пластинами.        – Рене, – практически одними лишь губами позвал Олег, заприметив рядом с очертаниями стола неподвижную темную массу. – Ре-не.        Черный силуэт словно бы едва заметно шевельнулся. Олег даже прищурил глаз, чтобы разобрать, кажется ли ему, или там в действительности расселся этот огромный зверь. Вопреки ожиданиям, фигура осталась на месте. Еще с минуту парень продолжал вглядываться в темноту, надеясь то ли подловить кота на бессовестном рассматривании гостя, возможно, сейчас занимающего его законное место для сна, то ли окончательно убедиться, что вертикальный серый предмет – лишь оптическая иллюзия; может, сумка какая-нибудь или – горка одежды? Вроде бы ничего подобного раньше там не лежало, то ли не замечал просто.        Конечно, ты только вокруг стола и смотрел, резонно подумал Олег и почесал ногой об ногу. Узкие бедра во флисовых штанах. Покруче всякого аймакса.        Он вздохнул и перевернулся на спину, возвращаясь в мыслях к темной полоске над поясом. Откровенно сказать, сам Олег как-то в общих чертах считал гладкую кожу универсальным шаблоном; нечто по умолчанию, то, что выливается с экранов тиви или, уж чего строить из себя непорочность, битком в подавляющем количестве порно. Себя же он к подобному срезу общества совершенно не относил, не размышлял на тему даже в малейшей мере этого; везде вокруг – глянцевые, словно бы искусственные, торсы. Журналы, реклама на сайтах и в соцсетях. Одноклассники, в основной массе старательно соскребающие жилеттами пока еще малочисленную поросль и гордо выпячивающие в раздевалке покрытые россыпью красных пятнышек торсы. Гладкие от природы ребята, компенсирующие отсутствие волос на груди редкими пыльными усиками, похожими на не оттертую пенку от капучино.        Собственные темные волоски, что относительно радикально принялись завоевывать пространство на его теле, пожалуй, с пару лет назад. Сравнительно ударными темпами – только, по всей видимости, снизу вверх, поначалу организовав Олегу ровное покрытие на ногах и словно бы легкий пух по ягодицам, позднее принявшись перебираться на живот и слегка набросав узор из вороха тонких черточек на груди. Можно было со спокойной душой ожидать первых вестников и на подбородке, но те упрямо задерживались где-то на подходах, видимо, нутром чувствуя, что дай парню волю, и тот непременно отмахает себе на лице какую-нибудь малообоснованную странность.        Баки, подумал Олег и зевнул, рассматривая уже более различимые кружочки светильников на потолке. Как у Максима – хотя у него-то еще очень спокойные и органичные. Что-то повычурнее, типа как носит Рипли в Блэкпуле. И зарулиться в гавайке на выпускной.        Он восторженно уставился в потолок, не обращая внимания, что его гладкие, как грудь кинозвезды, щеки пока не могут в должной мере поддержать означенных планов. Главное – только не забыть. Еще можно отрастить волосы – если с честью выдержать наступление матери на его вечно растрепанную шевелюру. На манер эдакого блейдовского Уистлера. И еще выпросить себе жилетку; пусть прямо поверх гавайки. Кажется, такого еще нигде не было.        Олег серьезно задумался относительно последнего, перебирая в голове всех возможных знакомых персонажей из обширного поголовья хиллбилли. Вроде как, и в самом деле не отыскать. А с бородой на выпуск? Дался тебе этот выпуск. Буде через месяц хоть весь зарастешь этой самой бородой, неужели возможно удержаться, чтобы не притащиться в полной комплектации, которую только что собрал в голове, на тот же не предвещающий ничего хорошего зачет.        С чего вообще началась эта череда бородатых размышлений?        Припомнив, Олег тут же поубавил обращенную к потолку улыбку. А как хорошо получалось; но с чего начал, неизбежно к тому же и вернулся.        А как оно наощупь? Мягкие тонкие волоски, типа как на голове, или поосновательнее, да, именно такие, как там, где совершенно неосознанно легла ладонь.        Олег торопливо поправил резинку трусов и заложил руку за голову.        Он бы весь мозг сломал, пожалуй, в некоторой попытке навскидку представить Максима в некой интимной обстановке. Как-то слишком идеально, не могут такие люди взять и снизойти до чего-то настолько земного и обыденного. Неужели вот такой человек может предаваться понятному занятию, пока принимает душ? Или в собственной постели – после чего оттирается салфетками и идет готовить ужин? Ясное дело, Олег не мог видеть сейчас свое лицо, но почувствовал, что совершенно определенно начинает краснеть.        Он повел бедрами, чтобы мешающая деталь анатомии приняла более удобное положение без привлечения помощи рук. Вышло не особенно успешно, даже несмотря на достаточно свободный покрой плавок. Снова прислушался. В соседней комнате царила полная тишина. Максим, очевидно, не стал смотреть сериалы, ни лазать в интернете с гаджетов, которые могли дать какой-то тусклый отблеск в темноте спальни. Минут тридцать прошло? Он, наверное, уже пятый сон видит. Уж точно не лежит в размышлениях о заночевавшем у него парне. Да и вообще – так вот запросто оставить на диване не сильно знакомого человека? Очень хотелось бы верить, что весь такой из себя особенный, чтобы мужчина не стал устраивать из ситуации драму и легко – крайне легко, – согласился и даже поспособствовал произошедшему.        Уж наверное, в определенном возрасте его не коснулась вся эта проблема назойливых стояков. Вот таких, как сейчас под одеялом. Олег мрачно подумал, что вообще бы стоило разобраться с этим своевременно – а именно, спустить, так сказать, пар попросту в ванной. Засмущался, конечно. Да и как так, мой не мой потом руки, а запах бы все равно остался. Хотя и сейчас смазкой отдает так, что имеющий нос да почует.        Только переложить, напутствовал себя Олег и, заимев себе такое мысленное разрешение, шустро запустил руку в трусы. И, ощутив кончиками пальцев легкую настойчивую пульсацию, задержал на несколько мгновений дыхание.        Можно ведь салфеткой убрать потом, верно? Он прищурился, прикидывая, что на столе, вроде как, лежала упаковка влажных.        Едва ощутимо проведя кончиками пальцев по горячей коже, Олег снова замер.        А потом по памяти доковылять в потемках до ванной. Там точно светился диод на выключателе, разыскать можно без проблем. И никаких преград на пути, типа шкафов или еще какой хитрой меблировки. Не проедешься на коврике, не навернешься на полу – нормальный и нескользкий ламинат очень на руку. Как-то уничтожить салфетку, закомкать в туалетную бумагу, чтобы и грамма подозрений не вызывала. А потом отмываться шампунем? Шуметь водой?        Не накручивай, посоветовал он себе. Ничего страшного, просто прикрыть теплую, словно бы тикающую кровью плоть ладонью. Совсем немного – чтобы напряжение передалось хотя бы в руку. Ничего больше, только придержать, чтобы все это дело не терлось о едва шероховатую ткань, на которой ощущался каждый мягкий, «закрытый» шов по краям ластовицы. Прикрыть пальцами от плотного принта, в общем-то, при обычной носке и неощутимого, сейчас же – принявшегося отчаянно липнуть к увлажнившейся головке.        Если подняться и пройти буквально несколько шагов, чтобы услышать размеренное дыхание лежащего в кровати Максима? Пытаясь не потревожить усыпанную бусинами шуршащую перегородку, заглянуть внутрь, набраться храбрости и взглянуть на спящего мужчину, даже если и не разберешь особо в такой темноте, одни лишь очертания. Конечно, без надумок прямо-таки всерьез забраться к нему под одеяло. В одних лишь фантазиях — на носках, отвернуть самый краешек и улечься все еще незамеченным, да и не стремящимся к тому, чтобы на него обратили внимание. Только лишь ощутить тепло кожи, даже не касаясь, лишь лежа рядом и напрягая все органы чувств, чтобы накрепко запечатлеть этот момент в памяти, — пусть и нарисованный в одном лишь воображении.        Пальцы сжались плотнее, и Олег дрогнул, неосознанно сводя колени.        Или попросту закрыть глаза, напряженно ожидая, когда раздастся едва слышный перестук бусин. Старательно изобразить из себя спящего, заслышав, как переступают по паркету босые ноги. И, конечно же, выдать себя сбившимся дыханием, только лишь по груди легко скользнут кончики пальцев — ведь все это было не просто так? Ведь в том, что сейчас он лежит на полосатом диване за кучу километров от дома, есть еще хоть какой-то смысл, кроме дождя и сломанной машины? Ясно лишь одно — шанс того, что череда совпадений вновь сможет сложиться удачным парадом планет, имеет такую же вероятность, как и пришедшее на ум астрономическое явление.        Только пальцы, мягко касающиеся его покрывшейся мурашками кожи. По щеке — к губам, от подбородка — по напрягшейся шее, к ключицам. Еще мгновение — и мужчина окажется прямо над ним, легко перекинув колено через грудь.        Теплая, едва влажная плоть рядом с подбородком. И легкий смолистый аромат вперемешку с запахом смазки.        Олег вздрогнул одновременно с шумным выдохом и сжал пальцы крепче, чувствуя, что уже мало способен сопротивляться лавиной свалившимся ощущениям. Чуть изогнувшись, он более-менее вымотался из одеяла, одновременно оттягивая резинку трусов и заводя ее под напрягшиеся яички; слегка болезненно, но воспринимая это как неизбежную плату за неудобство и собственную бестолковость. Одно поспешное движение, другое, третье – надо было хотя бы облизать руку. Он быстро отдернул ее, намереваясь воспроизвести задуманное действие, засунул пальцы в рот, некстати понимая, что даже горло практически пересохло от развернувшейся в голове сцены. И тут же вернул обратно, весь распластавшись на складках сбившейся простыни. Будто бы в голове разом переключился некий рубильник; только быстрее, еще быстрее, коротко выдыхая через нос при каждом прерывистом движении, ускоряясь уже против собственной воли и едва не съезжая одной ногой с края дивана, Олег вытянулся, словно струна — и распахнул глаза одновременно со слабым шорохом.        Та секунда, за которую до него все-таки дошло, что происходящее — самая что ни на есть реальность, показалась ему целой вечностью.        Он глупо вытаращился на огонек мобильника в руках обнаженного мужчины. Хотел было что-то сказать, но лишь отдернул руку от причинного места, с ужасом наблюдая, как Максим пожимает плечами и разворачивается обратно.        — Блин, — резюмировал Олег трагическим шепотом. И тут же резко дернул трусы вверх.        Первым порывом было закопаться в одеяло, вот так наивно — накрыть голову подушкой и сделать вид, что ничего не произошло. Понадеяться, что тот ничего не заметил — куда уж там не заметил, когда один недоумок раскидал ноги в стороны. Хотя бы хватило ума не стаскивать трусы до конца.        Он резко сел на кровати, подтягивая под себя ноги, но сразу же молниеносно соскочил на пол, не придумав ничего умнее, кроме как с места в карьер двинуться в темноту коридора — вроде как так и было задумано. Кажется, бусины зашуршали снова; услышал ли Максим его торопливый топот, или решил все же как-то более значительно отреагировать на сцену, что застал, Олег даже и думать не хотел.        Едва достигнув потенциального убежища уже по знакомому маршруту, он немедленно задвинул щеколду, — словно бы спасался не от собственной лавины стыда, а, пожалуй, от целого подряда зомби. После чего зажмурился и съехал спиной по стенке. Для вящего успокоения еще и прикрыл глаза тыльной стороной руки, опершись ей на колени.        Теперь придумывай, как сообщить матери, что занятия английского внезапно потеряли свою актуальность. После всех затраченных денег и спонтанной ночевки у репетитора. Что-то вот взял да передумал, устроил целый цирк без трусов, прилежный и единственный ученик. Дома времени не хватает на такие выкрутасы? Да с чего вообще бы не жилось, как самому обычному, среднестатистическому…        В дверь деликатно постучали, и Олег вздрогнул, не найдя более разумной реакции, кроме как зажмуриться еще сильнее.        — Я… — хрипло начал он и прокашлялся. — Я тут пока… Побуду.        Прямо-таки блестящий ответ по итогам событий. Он сморщил нос и вытянул перед собой ноги, прижавшись затылком к чуть холодящей поверхности кафеля.        — Не мешать? — осведомился голос за дверью.        Олег было затаил дыхание, совершенно не представляя, что можно ответить на эту спокойную фразу.        — Я пока тут, — едва слышно повторил он, скрябая ногтем по стыку плиток на полу.        Пока тут — а дальше? Извиниться, когда мысли более-менее придут хоть в какое-то подобие порядка? Простите, Максим Андреевич, что-то вот вздумалось подрочить на вашем гостевом диванчике. Подумаешь, какая мелочь, с кем не бывает.        Он закусил губу, трагично уставившись в белизну потолка.        Вдалеке раздался едва слышный щелчок — видимо, Максим включил где-то свет. Сейчас он сядет на кухне и примется ждать, когда самовольный затворник наконец-то решится покинуть свое убежище. Очень неоднозначная ситуация, мало того, что поставить мужчину в настолько неудобное положение, — а сам-то как бы отреагировал? — так еще и забаррикадироваться у него в ванной. Закрылся бы в гардеробе — и сиди себе до утра, приходя в панику от одной только мысли, что рано или поздно придется посмотреть мужчине в глаза. А то и не решиться вовсе, лишь уткнуться взглядом куда-то под ноги, пытаясь как можно быстрее натянуть на себя одежду — и драпать пешком, до все той же Ленты и дальше, к мосту, не забывая каждую минуту напоминать себе о собственном идиотизме.        В очередной раз ярко представив произошедшее, он издал короткий звук, на его взгляд, могущий прокомментировать даже падение Трои, и съехал еще ниже, едва не во весь рост растянувшись на узком резиновом коврике.        Может, все это только снится? Как оно бывает, что-то жутко постыдное, пугающее, такое, чего не могло бы случиться в обычной жизни. И, едва понимаешь это в полной мере, — раз, и открываешь глаза в собственной комнате.        Олег старательно поморгал. Конечно, надейся больше.        Один хоть слабенький плюс — донимавшая его часть тела вроде как решила успокоиться окончательно. Сделала гадость и унялась, оставив лишь ощущение безграничного стыда.        Как ни крути, а выходить-то рано или поздно придется. Можно считать до посинения рыбок на коврике под ногами, рассеянно изучать собственные пальцы или вновь и вновь возвращаться к случившемуся. Каждый раз — словно иголочками по спине, вдогонку к желанию прямо сию секунду провалиться на месте.        И самое страшное — смириться с тем, что сам же больше не сможет сюда вернуться. Куда хуже, искать лицо Максима в толпе и, завидев, отводить взгляд и стараться ретироваться, пока тот его не заметил. Удалиться из соцсетей, чтобы не испытывать даже малейшего соблазна зайти на его страничку и написать в личку что-нибудь особенно идиотское и бессмысленное. А потом постараться убедить себя, что произошедшее нисколько не беспокоит.        Спрятать фото в недрах жесткого диска. И, может быть, даже открыть посмотреть через год.        Олег вздохнул и поднялся. Помедлив, он прильнул ухом к двери, вслушиваясь в тишину квартиры. Ни единой щелочки, чтобы хотя бы определить, выключен ли свет. Ни шагов, ни стука чайной ложки — хотя куда уж там, словно бы отсюда что-то расслышишь. Кажется, даже дождь наконец-то решил уняться. Если так, то можно внести еще одну галочку в пользу оперативного тактического отступления по ночному городу.        Да и вариант с попуткой стал, пожалуй, попривлекательнее. Сколько там в куртке мелочи? Рублей триста наскребется? Дома еще с пару сотен в столе, если, конечно, водитель вообще примет на веру его обещание сейчас же спуститься.        И еще остается Чрезвычайно Неоднозначная Реакция матери, если он умудрится разбудить ее своими полуночными бдениями. Такой вот прилежный сын, сказала — домой, ну и пришел, что не так? Решил таки послушно дождаться такси, вот он я, в сырых штанах и с видом великомученика.        С этой мыслью Олег потянул щеколду, уже прикидывая, как двинется по прямой к свалившимся ранее на пол джинсам. Сразу подцепить, не забыть поменять футболку, только вспомнить, куда и ее-то успел закинуть, словно бы об этом тогда думалось. Вякнуть жалкое "извините", и со всех ног — к кедам.        Он осторожно нажал на ручку, что тут же издала вполне себе различимый в тотальном безмолвии квартиры щелчок. Сделал глубокий вдох — и высунулся наружу.        И в полном ужасе уставился на сидящего возле двери мужчину.        — Я не, — торопливо выдал Олег, еще даже понятия не имея, что именно "не". Не хотел? Не думал? Не ожидал?        — Успокоился? — поинтересовался Максим и сделал глоток из стакана.        От немедленного поворота на сто восемьдесят градусов с намерением вернуться в спасительную прохладу своего убежища Олега удержало только смутное понимание, что таким отступлением он испортит все окончательно.        Будто бы было еще чего портить.        — Я не… думал, — наконец, подобрал он вроде бы оптимальный вариант. — Совсем не…        Мужчина внимательно взглянул на него снизу вверх, не меняя положения.        — Так вышло, — непоследовательно выдавил из себя Олег, чувствуя себя полным идиотом в этих веселеньких канареечных трусах. Он обратил внимание, что мужчина успел облачиться в те самые флисовые брюки, что столько времени не давали покоя его мыслям. — Я лучше пойду.        Максим поднял брови, никоим образом не мешая парню торопливо обогнуть его заложенные одна на другую ноги. Поскальзываясь, — вот вам и недавние надежды на ламинат, — он мало что не засеменил к дивану, только сейчас понимая, что, кажется, своими недавними фокусами окончательно растянул резинку трусов. На секунду остановился, чтобы поддернуть их, лишь отчаянно надеясь, что не довершит позор внезапным оголением пятой точки, — и едва не отскочил от прикосновения к плечу.        — Это я, — очевидным тоном сообщил Максим, и парень неловко развернулся в его сторону.        — Оно само собой все, — жалобно сказал Олег, продолжая удерживать свое многострадальное белье и призывая всю соображалку немедленно подкинуть хоть какую-то адекватную ложь, лишь бы не смотреть на это спокойное лицо и найти повод отстраниться от продолжающей легонько удерживать его плечо ладони. — Я просто…        Оборвавшись на полуслове, он не поверил своим глазам. Улыбается? Он еще и улыбается?        — Просто… — повторил Олег, во все глаза уставившись на мужчину.        Пан или пропал, так? Хуже, чем было, не сделаешь? Или еще возможно?        — Просто, — согласился мужчина и кончиком пальца убрал свесившуюся на лоб парня прядку.        Олег воззрился на него, словно на второе пришествие Христа. Он собирался было выдать еще одну малоосмысленную фразу, но замер, на мгновение разыскивая в глазах мужчины нечто, чему сейчас не подобрал бы названия и при огромном желании.        И просто потянулся к нему, даже не рассчитывая, что не встретит никакого сопротивления; намереваясь уткнуться в плечо, глупо и окончательно пристыженно. Он лишь успел прикрыть глаза — и тут же распахнул их вновь, только ощутив прикосновение к губам. Едва-едва — и достаточно, чтобы почувствовать слабый привкус апельсинового сока и иголочки щетины на подбородке.        Секунда — и Максим отстранился, изучающе глядя на лицо парня.        Несколько мгновений Олег таращился на мужчину в ответ, еще даже и не соображая до конца, что именно сейчас произошло. Но, придя к какому-то заключению, сразу же одним движением мало что не повис на шее Максима, неуклюже приникая к его губам, уже и не уверенный, что ему не показалось, что тот не оттолкнет его — или скорее мягко сдвинет, — обратно. И, только лишь ощутив на своей талии теплую ладонь, прижался еще сильнее.        Сбивчивый поцелуй продлился несколько секунд, после чего Олег неловко ткнулся щекой чуть выше ключицы, не произнося ни звука. Только шмыгнул носом, конечно же, не специально, и совсем не собираясь устраивать здесь какое-нибудь идиотское слезливое признание во всех грехах.        Он кое-как вздохнул, еще не зная, с облегчением или все же некой легкой опаской, не представляя ни как вести себя дальше, ни чего ожидать от Максима, который терпеливо продолжал придерживать его талию — только лишь легонько поглаживал кончиками пальцев под задравшейся футболкой.        — Я вообще не умею… — пробормотал Олег в шею Максима.        Скорее уж промычал в притиснутый нос. Умолкнув, Олег едва ощутимо принюхался, рассеянно соображая, что преследовавший его весь вечер, — и парочку таковых ранее, — аромат в эту минуту находится, можно сказать, в его полном распоряжении.        — М? — осведомился Максим, не изменяя позы. Только переместил руку повыше и легонько побарабанил пальцами по спине.        Сочтя это намеком все же немного отлепиться и задрать голову, Олег с некоторым сожалением сдвинулся. Уставился в спокойные синие глаза мужчины — ведь надо же, раньше и стеснялся повнимательнее рассмотреть их оттенок.        На ширинку-то пялиться совсем другое дело, так?        Ширинка не станет вопросительно смотреть в ответ, резонно возразил себе Олег и почувствовал, как вновь заливается краской.        — Это… — он осекся, понимая, что опять принялся отвечать какими-то огрызками. Съехав руками по плечам Максима, он помедлил, совершенно не представляя, должен ли убрать их или держать, пока мужчина не даст какой-то очередной знак. — Вообще целоваться не умею.        Вывалив эту сакральную истину, Олег уставился на Максима с совершенно жалким подобием вызова. Нормальные люди назвали бы это испугом, но парень откровенно пытался еще хоть как-то хорохориться, ни грамма не имея понятия, как должен бы сейчас продолжать разговор. Да и должен ли вовсе.        — Я учту, — пообещал Максим. Лицо его оставалось практически бесстрастным, но Олег явственно заметил на губах мужчины крошечные проблески уже известной усмешки.        — В самом деле, совсем как-то… — сообразив, что трусы успели заметно съехать, Олег прикусил язык и потянулся было если не поправить, так хоть удержать их от окончательного падения. Но тут же наткнулся пальцами на кисть мужчины.        Та, однако, не торопилась предпринимать каких-либо конкретных действий. Максим лишь приподнял брови, таким образом обозначая свою позицию, которую Олег смог истолковать, как очередной безмолвный вопрос.        Не заставляя ждать соответствующего ответа, Олег прижался к нему. Он только лишь ощутил, как ткань мягко соскальзывает по его бедрам, надо думать, не без посторонней помощи, и вздрогнул, через мгновение осознав, что находится перед своим репетитором в одной лишь футболке — и то с его же плеча. В мозгу бешено засигналила мысль, что, вообще-то, он и вовсе первый раз стоит без трусов в подобной ситуации. Стоит — и даже примерно не может предположить, что произойдет дальше.        Еще не успев запаниковать еще больше, он сообразил, что Максим уже мягко подталкивает его к дивану. Вот же бестолковый девственник, специалист разве что только по влипанию в безумно неловкие ситуации — хоть и один раз, но, пожалуй, этого будет достаточно, чтобы провозгласить себя прямо-таки экспертом по таковым.        От волнения он запнулся коленом за угол, но, предотвращая позорное падение куда-то в неизвестность, кое-как сориентировался и мягко шлепнулся грудью на скомканное одеяло — надо думать, явив свой зад в самом комичном свете. Но тут же молниеносно развернулся, — как раз в тот момент, когда мужчина оказался совсем рядом. Точнее — практически поверх него.        — Я просто сказать, что… Я никогда еще вот так… — сбивчиво попытался оправдаться Олег, стараясь не сильно коситься на то, как Максим освобождается от брюк.        Резинка штанов тут же вернулась на место, и Олег удостоился еще одного, как ему показалось, исключительно терпеливого взгляда.        — Я вообще еще никогда и никак, — закончил Олег каким-то чужим голосом.        Взгляд преобразился в слегка озадаченный.        Чувствуя, как щеки начинают ну просто-таки пылать огнем, Олег глупо уставился на отблескивающую красным поверхность стола. И тут же торопливо сдвинулся, едва лишь мужчина аккуратно улегся рядом.        — Я не про то, что я против, — поспешно пробормотал парень, однако, не делая попыток придвинуться. Обратив внимание на свой вполне воодушевленно торчащий член, Олег торопливо приподнял ногу, одновременно пытаясь незаметным образом стянуть ниже край футболки.        — Да я вижу, — согласился Максим, и Олег немедленно отдернул руку. — Вопрос-то в другом.        — В другом? — не понял Олег. Руки вновь обратились в две крайне мешающих бестолковых конечности, и он не нашел ничего разумнее, кроме как вытянуть их по бокам.        — В более таком глобальном, — пояснил мужчина и легонько взъерошил его волосы. — Свои заморочки, не задумывайся.        Заморочки? Олег не понял решительно ничего, но на всякий случай кивнул. Вышло довольно глупо, учитывая его положение; лишь ткнулся подбородком в грудь и тут же замер, увидев, как ладонь Максима легко скользнула по его животу.        Совершенно ненавязчиво; казалось, словно бы внимание мужчины вдруг привлекли редкие волоски чуть ниже пупка. Будто бы он задумался о чем-то, только лишь едва ощутимо водя пальцами по коже. Олег напрягся. По спине пробежались мурашки, да, в общем, кажется, уже и по всему телу: рука мужчины находилась буквально в паре сантиметров от подрагивающей плоти. И Олег лишь закусил губу, следя за ее незатейливыми передвижениями. Чуть ближе — и дальше. Совсем рядом — и та снова отдалялась на условно безопасное расстояние.        — Но это, наверное, не важно, — наконец, добавил Максим, видимо, придя к какому-то выводу из упомянутых заморочек. Что уж там "заморочки"; Олег только сейчас осознал, что лежит вплотную, — несмотря на широкое сиденье, диван оставался предметом мебели, явно не рассчитанным для свободного расположения на оном сразу двоих человек, — с наполовину обнаженным мужчиной. Чувствуя тепло его кожи. Ощущая, как касается плеча дыхание — ровное и спокойное, не то, что у него самого.        — Х-х, — сбилось оно окончательно, едва ладонь мужчины мягко накрыла пульсирующую плоть.        И, лишь пальцы сомкнулись вокруг, бережно и ненавязчиво, Олег неосознанно дернулся, тут же утыкаясь лицом в грудь Максима. Он слабо застонал, до болезненности поджимая пальцы на ногах, и вздрогнул снова. Господи, вот же идиот, давай, умудрись сходу кончить — а ведь Максим еще и не сделал ни одного движения.        — Н-не так сра-зу, — выдавил Олег, скользя носом по мягким волоскам на груди. Чуть щекотно — не хватало еще чихнуть в самый ответственный момент.        — Непонятно только, кто сейчас торопится, — раздалось сверху. Рука чуть сместилась, и Олег охнул, тут же вскидывая голову выше.        Надо сказать, в этой самой голове успела проскочить догадка, что таким резким движением он мог бы неслабо впечататься в подбородок мужчины. Но Максим, кажется, был готов к чему-то подобному. Он легко уклонился от возможной неприятности — и исключительно удачным маневром сразу же вернулся в практически исходное положение, уже не прекращая настойчивых движений руки.        Олег было зажмурил глаза, только лишь неловко поводя бедрами. Он собирался до конца откинуться головой на подушку, но затылок его наткнулся на предплечье Максима, и через мгновение мужчина без каких-то там лишних действий или слов прижался к его губам в поцелуе.        Сделай уже что-то в ответ, забилась единственная мысль. Ведь это же явно не игра в одни ворота. Но сделать — как? Когда все тело отказывается подчиняться, одно лишь ощущение, словно бы с головы до ног превратился в кисель; слабый толчок бедрами — и желание просто распластаться, насколько хватит места, и стонать, стонать, пока не заплескает всю кисть Максима, да и свой живот заодно.        Не убирая руки, мужчина вдруг сдвинулся, и Олег только растерянно уставился на Максима, неожиданно оторвавшегося от его губ. Он испуганно проследил, как тот приподнимается — и тут же, лишь проехавшись коленом по внутреннему краю дивана, внезапно оказывается ниже. На мгновение — взгляд к взгляду, глаза в глаза.        — О-о, — гулко охнул Олег в тот же миг, как его плоть оказалась между губ Максима. Парень едва не рванулся назад, на одном только рефлексе, прекрасно представляя, что еще несколько мгновений — и кончит уже безо всяких "но" и "наверное".        Так горячо и влажно, что Олег зажмурился; крепко-крепко, только бы спрятаться от этого откровенно заинтересованного взгляда. Лишь руками — за края подушки. Пятки заскользили — и уперлись куда-то. Кажется, в колени Максима.        — Нет-нет, — судорожно зашептал Олег, даже не надеясь, что тот его услышит. — Я же совсем…        Его плоть тут же мягко шлепнулась на живот, и Олег изумленно взглянул на мужчину, что одним движением перебрался поверх, одновременно стягивая штаны. И, как только член Олега оказался прижатым к его собственному, Максим подцепил ногу парня, заставляя закинуть ее на свое бедро.        — Нет, я не стану, — успокоил он окончательно перепуганного Олега. И, вместо каких-то там лишних разъяснений, которые лишь продлили бы момент ожидания чего-то неизбежного и бесповоротного, закрыл ему рот поцелуем.        — Н-м-м, — только и выдал Олег с первым движением мужчины. Максим склонился еще ниже, и практически лег на него, толкая лишь одними бедрами. Уже не задумываясь, Олег обхватил талию мужчины обеими ногами, откровенно поскуливая от влажного трения в паху. Горячий член Максима то упирался в живот, то скользил прямо по его собственному; снова и снова, раз за разом, пока не стало сводить колени.        Кажется, они кончили одновременно. Олег уже и вовсе не стал бы строить никаких предположений, только застонал, не в силах сдержаться, выплескиваясь при каждом продолжающемся толчке. Да еще так много — откуда вообще? Через секунду до него дошло, что это не только его заслуга: сделав еще несколько плавных движений, Максим едва приподнялся, — кажется, чтобы отдышаться. Олег же уставился на него снизу вверх, все еще слабо вздрагивая, чувствуя, что должен что-то сказать, — и даже открыв для этого рот. Но Максим явно расценил это по-своему и деликатно запечатал губы парня поцелуем.        И хорошо, что все не испортил, вяло подумал Олег, поддаваясь этим теплым губам, давая влажному языку легко скользнуть внутрь. И целуешься ты как придурок, и даже первого раза-то испугался — и что произошло; даже девственником от этого меньше не стал, наверное.        Он прикрыл глаза, полностью отдаваясь навалившейся слабости, чувствуя, как теплые руки продолжают касаться его тела. По бедрам и выше, к груди, по плечам.        Главное молчи и не вякай про свою цыплячью влюбленность. Пока он рядом, сейчас с тобой; ведь в таком случае ему придется что-то ответить — а сколько поставишь на то, что этим ответом окажется нечто такое же однозначное?        — Так-то можно и продолжить, — задумчиво заметил Максим, наконец отрываясь от губ парня. Казалось, ему не мешал ни измазанный живот, ни, вероятно, перепачканные штаны, — футболка самого Олега не избежала этой участи и теперь едва холодила кожу в нескольких местах, куда добрались брызги. Опершись на диван локтями, мужчина продолжал невозмутимо рассматривать парня. — Где поудобнее только, пожалуй.        Олег глупо улыбнулся. "Продолжить". После такого начала, во время которого он успешно проявил себя только в умении стонать на все лады да валяться, как тюлень на пляже, честно говоря, парень не особо рассчитывал и вовсе на то, что следующий раз все же когда-либо произойдет.        Уж сам с собой бы он точно больше не связался.        — Я какой-то совсем бесполезный, — уныло предположил Олег.        Максим приподнялся. Усевшись, он с усмешкой взглянул на парня.        Олег немедленно подобрался; подтянул было ноги — но тут же сообразил, что таким образом перемажется еще сильнее, и попросту свесил их с края дивана.        — Я должен какие-то оценки выставлять? — уточнил Максим.        — На троечку может бы дотянул, — пробормотал Олег с сомнением. — Но что-то…        — Могу спетросянить насчет пересдачи, — рассмеялся мужчина и, легонько коснувшись губами щеки Олега, подтянул штаны — и в самом деле измазанные, правда, самую малость, прямо по верху резинки. — Но давай сначала закину все это дело в машинку.        — А, — привычно среагировал Олег, немедленно поднимая руки, едва Максим вознамерился стащить с него футболку.        — Пока салфетки там возьми, — добавил мужчина и поднялся. — На столе.        Олег кивнул. Все-таки, вот и пригодились салфетки. И даже на том же самом месте, в итоге-то.        Но только он успел опустить ноги на пушистую поверхность ковра, как комната огласилась знакомыми трелями. Настолько знакомыми, что он даже оторопел, в первый момент совершенно не представляя, откуда здесь вообще может включиться заставка из "Времени Приключений".        — У-у, — лишь и вымолвил он, уставившись, как Максим склоняется и тут же выпрямляется, удерживая в свободной руке потертые джинсы. Как раз те самые, что благополучно съехали со спинки и остались забытыми прямо на полу.        — Телефон, — резонно заметил мужчина и протянул свою находку Олегу.        — Я даже вообще не представляю, кто бы… — начал Олег, выскребая мобильник из кармана. Но тут же уставился на него, как на гранату без чеки. — Да что вот еще?..        Парень поспешно приложил трубку к уху.        — Мам? — задал он осторожный вопрос, даже не представляя, что могло бы ей потребоваться в такое время. Но, пожалуй, уже начиная слегка догадываться.        И догадка, надо сказать, ему не понравилась совершенно.        — Седьмой дом? — без лишних расшаркиваний осведомился голос матери.        — Что? — поразился Олег и удивленно вытаращился на Максима. Кажется, тот успел понять, в чем тут дело, и нагнулся еще раз, после чего аккуратно разместил на поверхности спинки канареечно-желтые плавки.        — Оксана сказала, седьмой, — терпеливо пояснила мать. — Подъезжаю уже.        Олег чуть не поперхнулся. Она еще и Оксане на ночь глядя названивала?        — Седьмой, — удрученно подтвердил парень. К его животу прижалось что-то небольшое и влажное, и он озадаченно уставился вниз. Салфетка — очень даже вовремя, судя по полному форс-мажору, устроенному этой неугомонной женщиной.        — Собирайся, — коротко раздалось из трубки, после чего связь немедленно оборвалась.        — Ну вот еще чего а, — возмутился было Олег, но осекся, пытаясь разыскать взглядом собственную футболку и бешено отчищая остатки спермы с живота выданным ему клочком. — Это вот нормально вообще?        — Уже у подъезда? — поинтересовался Максим, пока парень натягивал джинсы сразу следом за трусами.        — Я вообще не знаю, как она… — Олег едва не споткнулся, но мужчина мягко придержал его под руку. — Наверное, Антона Владимировича подбила. Ну вот что за…        Метнувшись к столу, он сгреб оттуда тетрадку и попросту запихал ее в карман. Огляделся — и замер, совершенно не представляя, что должен сейчас сказать.        — Она подниматься не станет, — наконец пробормотал он. — Наверное. Только мне скорее надо…        Без лишних вопросов мужчина двинулся в коридор.        И это вот что раньше случилось — стыдно?        Олег зашаркал следом.        Вот что — полный финиш. Куда еще абсурднее, мамочка приехала за непутевым сынком. Который тут вообще невесть как…        Засовывая ноги в кеды, он торопливо понюхал футболку.        — Под курткой незаметно будет, — Максим присел и принялся завязывать парню шнурки. — Сполоснись только сразу.        Слегка опешив от такого проявления заботы, Олег тупо уставился на затылок мужчины. Недолго: закончив со своим занятием, тот поднялся и, сняв с крючка означенную куртку, вручил ее Олегу.        И только парень успел кое-как запаковаться в свой короткий осенний "дутик", Максим застегнул молнию и завершил свое участие в облачении легким поцелуем в щеку.        Олег растерянно взглянул на мужчину, пытаясь понять по его лицу отношение к сложившейся ситуации. И — что же дальше? Сказать что-то важное, исключительно значимое, — вот только запихни подальше свое раз за разом приходящее на ум самое очевидное.        — Приходи пораньше во вторник, — опередил его мужчина.        На секунду Олег даже задержал дыхание — и, кивнув, с облегчением ткнулся Максиму в грудь.        — Я плохо справляюсь, — пробормотал он, прижимаясь ближе. — Я бы и с дополнительными занятиями смирился.