Четыре стадии отношений

Слишком долгая ночь. Будто бы топленым металлом растекается по телу, мыслям, сердцу, окутывая ледяным пледом из бешеной беготни и обостренных до крайности инстинктов. Зеленые глаза с ехидцей проследили за мелькнувшей справа тенью, будто бы все происходящее казалось девушке не более чем забавнейшей игрой, и она ловко отскочила в сторону, как раз за секунду до того, как громадный клинок яростно рассек на ее месте воздух. Тут же, оттолкнувшись от ближайшего дерева, Гибельный Клинок использовала свое любимое Шунпо - мгновенную телепортацию - в раз оказавшись за спиной противника и одним резким движением пытаясь перерезать тому горло. Руку с клинком перехватили лишь в последний момент, тут же выворачивая и через голову перекидывая красноволосую прямо себе под ноги. Но прежде чем меч Мощи Демасии успел проткнуть беззащитное тело, девушка успела изогнуться, одним мощным ударом ноги оттолкнуть мужчину в сторону и самой при этом шустро убраться из возможной зоны поражения. Гарен Кроунгард и Катарина дю Кото впервые за всю ночь замерли напротив, прожигая друг друга совершенно ненавистными взглядами. И если взгляд ноксианки, холодный и колючий, словно одинокие долины Фрельйорда, не излучал ничего, кроме желания убить, то во взгляде демассийца сквозила скорее мрачная усталость - до боли знакомое чувство любому до конца преданному своему делу воину. Понять бы только, когда успел настать уже этот конец... Катарина мрачно усмехнулась, мысленно прогоняя совершенно не прошенное ощущение неправильности с досадливым кислым привкусом неизвестной ностальгии. Первой напала, торопясь восстановить свою честь в своих же глазах и от злости на происходящее ненавистно скрипя зубами. Встретила ожидаемое сопротивление, нанесла новый удар... И неслышно вздохнула с облегчением, когда в воздухе заплясали свой привычный танец острые смертельные клинки. Время по-прежнему казалось призрачно растянутым, замершим, или же попросту не существующим, застывшим под массивным темным куполом бесконечного звездного неба. Воительница даже не могла понять сколько прошло уже с момента неожиданной встречи и сколько еще могло быть времени впереди, да и не сильно заботилась об этом, полностью окунувшись в свои черные мысли. На одном из излюбленных клинков дю Кото постепенно запекалась кровь, то ли уродуя, то ли украшая грозное оружие блеклыми бурыми пятнами. Сама не зная почему, Катарина замерла у прохладного родника, дотошно вытирая с тонких ладоней капли крови и стараясь как можно лояльней обдумать сложившуюся ситуацию. Да, точно. Лояльность - это ее сильный конек, и девушка всегда могла положиться на собственное решение, даже и не сомневаясь в обстоятельности его принятия. Однако, все это было до того, как ей впервые удалось серьезно ранить Мощь Демассии Гарена Кроунгарда. Девушка перестала оттирать собственные руки и теперь уже аккуратно, будто малое дитя, опустила в воду собственное оружие, разглядывая его сквозь кристально-чистую поверхность. Вот так, в очередной раз, на острие этого клинка зависла трепещущая душа, едва избежавшая своей печальной участи. Но это вряд ли надолго - один, раненый, в темном лесу и с опытной убийцей за спиной, его шансы встретить рассвет едва ли не меньше, чем если бы вдруг Демассия и Ноксус стали союзными государствами. Подумав о последнем, дю Кото презрительно хмыкнула, сама не замечая, как уголки губ в итоге медленно опускаются в грустной усмешке. Этой ночью, один из ее самых яростных врагов и просто очередной клоун, так любящий кричать имя своей ущербной страны, наконец падет от рук славной дочери рода дю Кото и... и... Катарина тряхнула волосами, упрямо стиснув губы и резко поднимаясь на ноги. Решительно и мрачно оглянулась по сторонам, почти физически ощущая покалывающее около сердца...раздражение. До побелевших костяшек сжала рукояти кинжалов и приступила к решительной погоне, следуя одной ей видимым знакам прямиком к цели. Длинная ночь совершенно достала, вымотала, довела до предела раздражительности и вот-вот грозилась вылиться в какое-нибудь бешеное подобие состояния аффекта. Гарен умело обмотал полученную рану, с некоторой долей превосходства и облегчения понимая, что все оказалось далеко не так страшно, как казалось изначально - крови да, много, а вот вреда едва ли больше, чем из любой другой битвы. Привычное, можно сказать, дело, закаленный воин и не из таких передряг выбирался... Но все же полученный удар от ноксианской убийцы изрядно досаждал гордому демассийскому воину. Девушка не успела даже сообразить, когда именно Мощь Демассии успел выскочить на нее из укрытия, лишь силой отточенных до автоматизма движений успев отскочить в сторону. Следом за первым ударом последовал второй - какой-то уж слишком неожиданный и яростный, так что девушка едва успела увернуться, а почти тут же - в последний момент - успела отбить и третий. Ловкая фигурка на миг замельтешила в совершенно невозможных быстрых и ловких движениях, лишь росчерком длинных красных волос мелькая между взмахами атакующего лезвия. Одна из алых прядей вдруг попалась под меч, волной ветра отлетев в сторону и попав прямо на лицо Кроунгарда, заставив его лишь на секунду отвлечься - но этого хватило, чтобы ноксианка наконец смогла отпрыгнуть на достаточно безопасное расстояние. Гарен, смахнув отрубленную прядь волос, заметно нахмурился. - Что-то ты не истекаешь кровью, как я рассчитывала, - вдруг подала голос юная дю Кото, разглядывая демассийца донельзя насмешливо. Кроунгард обратил внимание, как старательно она пытается скрыть участившееся от их короткой, но яростной схватки дыхание, прислушался к собственным ощущениям... и вдруг грузно воткнул собственный меч в землю. Катарина чуть удивленно изогнула одну бровь, внутренне не особо спеша довериться такому внезапному легкомысленному поступку. Наивные парни, обычно, звание Мощи Демассии не получают. - Чертов...демассиец, - почти выплюнула Катарина, хотя прозвучало даже капельку устало. До жути длинная ночь, чтоб ее. - Судя по всему, - вдруг тоже заговорил сын Кроунгардов, внезапно перестав сверлить противницу тяжелым взглядом и медленно обхватив торчащий из земли меч двумя руками, будто примериваясь - Ты верила, что до рассвета мне уже не дожить. Рукоятка меча все еще горела человеческим теплом и демассиец незаметно глубоко вздохнул, собирая в ладонях весь возлежавший на его плечах долг - перед семьей, перед армией, перед Демассией... - Нужно было быть рассудительней. Катарина слишком поздно оглянулась, с опозданием почувствовав пикировавшее с воздуха оружие. В доли секунды успела отклонить тело от смертельного удара, но осталась при этом совершенно открытой для последующих атак, невидимых в поднявшемся облаке пыли. Катарина наугад замахнулась кинжалом, ощущая затылком свист приближающегося меча и интуитивно пригибаясь... Меч прорезал пустоту, зато клинки с лязгом проткнули железную броню, с сожалеющим звоном так и не дойдя до заветной плоти. Вместе с покореженным металлом доспехов сильнее брызнула кровь из раненой руки, и Катарина только сейчас заметила, что вышла из под Правосудия Демассии не без повреждений - и секундное удивление стоило ей крепкой хватки на искалеченной руке, после чего красноволосую беспомощной бабочкой прижали к стволу дерева. Мощная демассийская сталь нервным холодком прижалась к шее... в то время как изящный ноксианский клинок по-прежнему торчал в глубоко пробитых доспехах, а его рукоятку упрямо сжимала гордая представительница рода дю Кото. В этот момент все могли бы решить секунды... но они только томительно протекали одна за другой, нанизываемые на странную связку мгновений этой бесконечно длинной ночи. Зеленые насмешливые глаза, отливающие в неверном лунном свете непривычной печалью закаленного воина. Решительные голубые, с усталостью по самому краю радужки и глубже, вдоль до самой души. Будто бы два разных мира внезапно пересеклись в одной из точек света, ошарашенно осознав, что до этого знали друг друга до неприличного много времени. Гарен совершенно некстати, но, пожалуй, впервые со дня их встречи обратил внимание на шрам девушки и сосредоточил на нем хмурый взгляд: - Откуда? Катарина шумно цокнула сквозь зубы, внутренне будто бы через толстый купол пытаясь добраться до управления собственным телом и наконец выяснить, почему же рука не воткнет кинжал глубже, прямо в самое сердце. - Как ты там говоришь? "Демассия-я!", - девушка не сильно старалась в театральных возможностях, скорее через эту фразу выливая свое раздражение. Но мужчина попытку оценил и едва слышно иронично хмыкнул. Красноволосая все же услышала и даже тяжело задышала, переполняемая горящей ненавистью, или же чем-то весьма на нее похожим - таким же горячим, невыносимым, тянущим со всей силы вцепиться пальцами демассийцу в шею и сжимать до последнего хрипа... - Что будет потом? - будто прочитав ее мысли, вдруг спросил Кроунгард и несмотря на столь резкую перемену темы, дю Кото вдруг узнала тот самый вопрос, такой надоедливой занозой мешающий ее привычной лояльности. И даже сейчас в сердце воительницы ее отчаянно не хватало, чтобы добиться действительно угождающего Катарине ответа. Долгожданное рассветное солнце едва успело обнять мягкими лучами верхушки деревьев, как оба воина уже собирались в новую дорогу. Последними Катарина взяла в руки клинки, отточенным движением вставляя их в специальные крепления и напоследок оглядывая всю себя целиком, на предмет каких-нибудь забытых в лесу вещей. Глаз резанула повязка на руке, из остатков нательной рубашки Мощи Демассии, и красноволосая поспешно отвела от нее взгляд. - Надеюсь сразиться с тобой еще раз, - Гарен тоже закончил собираться, теперь закинув тяжелый меч на плечо и с достоинством истинного воина глядя на дю Кото, лишь улыбаясь как-то совсем не так, как прежде... Катарина в который раз недовольно тряхнула волосами, снова отключая в себе человечность и привычно играя роль гордого убийцы. С приходом дневного света, посещающие ум мысли и провоцирующие тело события стали чем-то далеким, будто бы и не с ними происходило... Совершенно не мучило, не требовало раскаяния, искупления, а значит вполне имело место быть, но где-то там... глубоко-глубоко внутри. Ни слова больше не говоря, мужчина и женщина наконец разошлись в разные стороны, оставив после себя лишь горстку красочных воспоминаний. Про самую длинную, ужасно раздражающую и доводящую почти до бешенства ночь. Про теплое, пробирающее до каждой клеточки тела, но почему-то несправедливо короткое утро.