От признания до шахты

      С откровенным печальным видом, Спайк неспешно шагал куда-то мимо домов, волоча по земле букетик со слегка ободранными алыми розами. Душа слезилась, а сердце больно кололо. Он месяц готовился к даному умыслу, однако всë это оказалось лишь пустой тратой времени.       Дракон шагал со стороны бутика элегантной единорожки, где, возможно навсегда, осталась вся надежда на счастливую жизнь в будущем, и направлялся к главной площади, стараясь ни о чём не думать, только лишь бы избавиться от всей этой боли внутри.       Из головы не выходили яркие моменты, как он признался в чувствах модельерше, чем слегка шокировал её, заставив немного проморгаться. После этого, белоснежная единорожка хихикнула, и Спайк было подумал — от счастья, но последующий ответ кобылки начисто убил все предположения: «Я подозревала об этом, Спайки, и довольно давно... не ты первый... ты конечно очень милый... но я пони, а ты… дракон»       Возможно, Рэрити тогда произносила эти слова несколько иначе, но сейчас это неважно. Спайк сформулировал услышанные слова единорожки в голове по-своему, от чего ещё больнее становилось внутри.       Вряд ли когда-нибудь он ещё сможет полюбить кого-то и, в дальнейшем, ощущать от этого эйфорию, ведь даже удар стрелой из лука в грудь не так приносит боль сердцу как отрицательный ответ на признание в чувствах. Особенно, когда до этого была огромная надежда на последующую любовь со всем остальным прилагающим. Все когда-то задуманные планы на будущее в миг рассыпались картиной из мозаики. Стоит после этого больше слушать своё сердце? Ведь это орган, который просто стучит без конца…       В очередной раз попытавшись отбросить все мысли из головы, Спайк гневно швырнул в сторону потрёпанный букет, надеясь так же вышвырнуть из своей души ту прекрасную модельершу, что расколола маленькое драконье сердечко, но к сожалению… чувства к ней были как арматура в бетоном блоке, которая просто так изъять никак нельзя.       Притормозив и глубоко вздохнув с печалью, дракон поднял голову, и его взору предстал пряничный домик, со сладким названием на вывеске около двери — «Сахарный уголок». «Возможно, что-нибудь съедобное поможет развеять тоску...» — с этой мыслью он вошёл внутрь заведения, где в нос тут же ударил приятный аромат свежей выпечки и ванили.       От порога пройдя сразу к одному из столиков, все в это время почему-то пустовали, Спайк просто молча сел на мягкий диванчик у стены, не думая сразу подзывать кого-либо к себе, чтобы сделать заказ.       Спустя около минуты, напевая что-то весёлое под нос, из кухонного помещения показалась розовая пони с кудрявой гривой, поднося к прилавку поднос со свежеиспечёнными кексами. Заметив посетителя в пустующем зале и тут же признав в нём знакомого дракончика, Пинки, в своём духе, почти мгновенно оказалась перед ним. — Привет, Спайк, как настроение? Ты голоден? Что тебе принести? — расспрашивала кобылка, после, заметив на мордочке рептилии тоску, забеспокоилась. — Спайк?.. Почему ты такой грустный? Что-то случилось?       Дракон хотел бы ответить, но подступивший ком в горле из-за вновь вспомнившихся событий произошедших десятью минутами ранее, не давал ему хоть что-либо произнести вслух. Прождав минуту, Пинки быстро метнулась к стойке, затем вернулась, поставив недавно вынесенный поднос с кексами на стол перед грустно вздыхающей рептилией.       Спайк некоторое время рассматривал сладости, их кремовые пирамидки разных цветов на каждой, после перевёл взгляд на кудрявую кобылку. — Угощайся, это я испекла по новому рецепту, должно быть вкусно, хоть и сама не пробовала. — широко улыбнулась она, ближе копытами двинув поднос дракончику.       Вздохнув и пожав плечами, Спайк тихонько поднял самый крайний кексик и надкусил его. Вкус ванили с ароматом цветка сирени — довольно неплохо.       С аппетитом поглотив первый кекс, он не мог отказать себе взять следующий. Но тут его взгляд приковался к ожидающему взгляду сидевшей на против розовой кобылки. — Они просто чудо, — искренни, но с печалью в голосе произнёс Спайк. — Я знаю — заметила по твоей мордашке, — с улыбкой ответила Пинки. — Но я о другом. Может расскажешь — почему такой грустный? Это может потому, что Твайлайт сейчас уже третий день в Кантерлоте, и тебе одиноко и скучно? — Нет… — отрицательно кивнув, сказал дракон. — Я поссорился с Рэрити. — Как? — удивилась кудрявая, расширив глаза. — Что случилось? Вы что-то не поделили? А что именно? После второго поглощённого кекса, ком в горле вроде отступил, и Спайк мог вполне рассказать не вкрадчиво. — Я… мы… поругались… и я… когда она сказала, что я дракон, а она пони, и мы просто не можем быть вместе, я стал кричать… кричать на неё… я… я не знаю, что тогда на меня нашло… — изумрудные глаза заблестели от поступивших слёз. — Мне очень стыдно… и очень плохо… зря я решил ей… признаться…       Пинки сама заметно погрустнела, слушая готовящегося вот-вот разреветься дракона, и её нижняя губа выпятилась вперёд, непроизвольно задрожав. Тем временем Спайк заглотал уже пятый кекс, стараясь унять печаль. К удивлению, спустя мгновение в душе рептилии резко воцарилось спокойствие, а остановиться поглощать вкусные кексы было всё труднее с каждой секундой.       Внутри всё внезапно защекотало, а в ушах раздался тихий гул. В глазах стало слегка расплываться и одновременно начали меняться цвета. Глядя на вдруг замершего дракона, что с ошеломлением уставился куда-то в пустоту, Пинки забеспокоилась, поднеся к нему своё копыто. — Спайк? С тобой всё в порядке? — только розовое копыто притронулось к плечу Спайка, как вдруг в его глазах будто выключился свет, но это был вовсе не обморок.

* * *

      Распахнув глаза, почувствовав жгучий запах гари, дракон обнаружил, что сейчас лежит спиной на траве под открытым небом. Ясно ощущался жар по всей чешуйчатой шкуре, словно где-то совсем рядом что-то изрядно полыхает. Когда гул в ушах прервался, заменившись криками и звонким трещанием, Спайк попытался подняться с земли.       Протерев глаза, он оглянулся. Кругом стояли напуганные пони, смотрящие куда-то позади удивлённого дракона. Спайк обернулся и с ужасом взглянул на полыхающий пряничный домик с обваленной крышей, из-под которой вверх стремились языки пламени, что усердно пытались залить водой из вёдер витающие в воздухе пегасы. Как это произошло?       Продолжая окидывать взглядом окружение, к своему ещё большему ужасу он заметил неподалёку Рэрити, усердно пытающуюся сбить копытом со своей чуть обожжённой гривы горящие угольки.       Только он хотел приблизиться к единорожке, как вдруг на входе в кондитерскую звонко распахнулись маятниковые дверцы и наружу выбралась знакомая оранжевая кобылка с шляпой на голове, неся на своей спине не подающую признаков жизни Пинки Пай, чья розовая шёрстка была местами покрыта сажей.       Фермерша отошла от горящего здания на несколько метров и аккуратно уложила на траву подругу. Собравшаяся вокруг толпа не могла определиться на что им глазеть в этот момент, от чего половина пони наблюдала за тушением пожара, а другая следила за Эпплджек, обдувающую спасённую подругу своей ковбойкой, словно веером. — Спайк! — внезапно до ушей дракона донёсся громкий голос Рэрити, с ноткой злобы или некой истерики.       Спайк обернулся на источник голоса, взглянув на приближающуюся к нему модельершу, чья милая мордашка почему-то сейчас была искажена в злобной гримасе. — Что, во имя всех святых аликорнов, на тебя нашло, взъярившийся напалм?! — приблизившись к ошеломлённой рептилии на расстоянии вытянутого копыта, во весь голос закричала единорожка. Дракон опешил, расправив по сторонам свои лапы: — Ты о чём? — Хех… подумаешь… — саркастично единорожка отвела взгляд. — Хотела попросить прощения за сегодняшний разговор…, а эта неблагодарная рептилия чуть заживо не сожгла меня, устроила пожар в Сахарном Уголке, и плюс ко всему, чуть не погубила нашу Пинки Пай! ЭТО БЫЛО ОЧЕНЬ МЕРЗКО С ТВОЕЙ СТОРОНЫ, СПАЙК! Можешь даже не рассчитывать на моё ответное приветствие когда-нибудь, бессовестный истязь! — после этого, Рэрити прошагала к фермерше, около лежавшей на земле Пинки, с чуть приподнятой головой.       Такого сильнейшего шока Спайк не испытывал ещё никогда в жизни. Столько произошедшего в один момент, причём большинство из этого так и до сих пор умом не прилагается. Если верить словам модельерши, что своими словами довольно болезненно затронула чувства маленького дракона, значит именно по его вине и случился этот пожар, от которого пострадало не только имущество, но и сама Пинки. От такого вывода, огнедышащей рептилии стало ещё больше не по себе.       Оглядевшись по сторонам, Спайк заметил, что большинство собравшихся около горящей кондитерской пони с недовольными гримасами озирались на него, скорее всего осознав — по чьей вине произошла данная трагедия.       Долго дракон вынести всех этих взглядов не мог, почему и поспешил исчезнуть, со всех ног убегая прочь, ещё больше охватившись стыдом.