В виражах кренделя

А идея заключалась в том, чтобы последовать совету некоего повара-импровизатора и открыть свои чувства Андреа. Вдруг она не такая, как мне кажется? Есть ведь невероятные истории любви в повседневной жизни, авось, и мне повезет. Я примеряла наряды своего скудного гардероба, а Валька сидел рядом, нахохлившись, и комментировал все редкими ворчливыми возгласами на своем попугаичьем. - Ну что, и это тебе не нравится? – Валька гаркнул в ответ. – Тогда больше нечего одевать. Ладно, надену это, зеленое в черный горошек. Ты что думаешь? Попугай взъерошился, мотнул головой и улетел. Я выдохнула и все-таки надела платье. Конечно, с моделями мне не сравниться, но в целом выглядело лучше, чем обычно. Волосы завивались на кончиках, придавая мне хоть какого-то шарма. Пользоваться косметикой я не умела, потому лишь накрасила губы алой помадой и кивнула своему отражению. Если бы художника попросили нарисовать мой портрет, то он бы смог сделать это не глядя, ведь я самая обычная девушка, коих много на белом свете. Если не брать в расчет некоторые... эм... нюансы. Родители всегда говорили мне, что я милая пухляшка. Тогда это воспринималось, как комплимент. В общем-то, со своими недостатками я давно смирилась и не пыталась их исправить. Почему? Да потому, что я безвольное создание: поманите стейком, как тут же прибегу еще и лапу подам, если надо. Самобичеванием я не страдала и удовольствие от чревоугодия получала двадцать четыре часа в сутки. А чем еще наслаждаться, если нет других радостей? *** Полная решимости, я на всех парах шла по улице в сторону кондитерской. Уверенная в своих силах, я прокрутила в голове все возможные исходы признания. Однако самооценка моя занижена настолько, что даже фантазия отказывала в благополучном финале. Печально вздохнув, я резко замерла, когда оказалась около входа в «Doux Paradise». Ладошки вспотели, а коленки дрожали; из головы испарились все те слова, что до этого вертелись на языке. Кое-как собравшись с духом, я открыла дверь и вошла. Как обычно, в кондитерской полно народу. Для храбрости я заказала черничный пирог и зеленый чай, затем устроилась за столиком в углу и принялась выискивать объект своей любви. Андреа появилась нескоро; к тому времени я успела съесть свой десерт и немного заскучать. Впрочем, ее появление заставило сердце с глухим стуком упасть куда-то в область желудка. Женщина никогда не находилась в зале подолгу. Она оглядывалась буквально пару минут, смотрела на часы и возвращалась в свой кабинет. Как раз, когда она собиралась уйти, я, наконец, очнулась и подскочила к ней. - Извините… Андреа обернулась и слегка вздрогнула. Она смерила меня хмурым взглядом холодных синих глаз, небрежно откинула светлую прядь волос, выбившуюся из аккуратного хвостика, и сложила руки на груди. - Чем обязана? - Я бы хотела поговорить с вами… желательно наедине. - Хорошо, пройдемте в мой кабинет. Пытаясь унять разбушевавшееся сердце, я последовала за женщиной, вдыхая легкий аромат ванили, исходивший от нее. Кабинет Андреа оказался довольно… странным. В отличие от кондитерской, он выполнен в темно-коричневых тонах, из-за чего выглядел теснее, чем был на самом деле. Около двери стоял высокий пыльный шкаф, а напротив – громоздкий стол, на котором возвышалась приличная кипа бумаг. Я отметила про себя, что дизайнер, оформлявший кабинет, совсем не имел чувства стиля. Андреа встала около стола, чуть облокотившись на него, и уставилась на меня равнодушным взглядом. - Ну? Что же вы хотели мне сказать, мисс… - Джонсон. Илана Джонсон. Я замялась и посмотрела на носки своих сандалий. Как сказать ей о своих чувствах я понятия не имела. Собственно, на что я вообще рассчитываю? Она никогда не примет такую, как я. Хватить грезить о невозможном, глупая толстушка! Просто извинись и уйди. - Возможно это прозвучит глупо… Да и мы с вами никогда не были знакомы… но… Нет! Беги, пока есть возможность. Боги, что я делаю?! Почему не могу просто сказать или убежать? Почему все так сложно? Ну, рожай уже, глупая Илана! - В общем, я люблю вас! Я выпалила все на одном дыхании и зажмурилась, опустив голову. Кровь приливала к лицу с неистовой силой, а температура тела повысилась градуса эдак на два. Я желала и боялась узнать реакцию Андреа на мое признание. Но услышала лишь смех и шаги, а затем скрип открывавшейся двери. Женщина вышла из своего офиса, а я, чуть помедлив, последовала за ней. - Минуточку внимания! – Андреа хлопнула в ладоши. – У меня для вас есть интересная новость. Сегодня кое-кто признался в любви. И вы не поверите своим глазам, когда увидите ее. Да-да, это ОНА. Выходи, пельмешка моя ненаглядная! Андреа демонстративно указала на меня, а затем засмеялась. Ее глаза прожигали меня насквозь, а злой смех эхом отражался в голове, разрывая душу на кусочки. К глазам подступили слезы. - И вот эта особа думала, что я отвечу на ее чувства! Что такая, как я, Андреа Чандлер, хозяйка популярной кондитерской «Doux Paradise» отвечу на ее чувства! Боже, как суров этот мир, раз позволил появиться на свет таким, как она! Девочка моя, да ты в зеркало давно смотрелась? Наверняка у тебя нет друзей, вечерами ты сидишь одна, поглощая пончики, и болтаешь со своим жирным ленивым котом. Так? Я молчала. Молчала не потому, что мне нечего было сказать. Хотя… сказать действительно было нечего. Только что моя любовь разбила мне сердце, втоптала в грязь и прилюдно унизила. Какая я дура, зачем решилась на эту идею?! Черт, сейчас заплачу… Посетители кондитерской перешептывались, презрительно смотрели на меня и хихикали. Я не выдержала, выбежала на улицу и бросилась прочь от злой ведьмы, отравившей меня своим ядом. *** Я брела по пляжу. Наступил вечер и вокруг прилично стемнело. Майами освещали лишь уличные фонари и яркая луна, повисшая на чистом небе. Слезы закончились и высохли на лице, оставив невидимые соленые дорожки. Ноги изрезали острые ракушки, и ступни щипало из-за песка, попадавшего в ранки. Впрочем, телесная боль только помогала не абстрагироваться от внешнего мира. В мыслях всплывал всего один вопрос: за что? За что меня так ненавидят? Я же не сделала ничего плохого. Живу спокойной жизнью, соблюдаю законы, хожу на выборы… Да я самый законопослушный гражданин США! Что ж мне так не везет? Может, пойти утопиться? И океан как раз рядом… Эх, к черту все, авось, на том свете будет лучше. Кидаю сандалии в сторону и захожу в воду. Такая прохладная, приятная… В самый раз, чтобы утопиться. Хоть здесь повезло… - Эй, мисс! Да будь ты проклят, человек, даже убиться нормально не дают! Притворюсь, что не слышала. - Все ты слышала, а ну выползай, неудавшаяся русалка. Поражаясь такой наглости, оборачиваюсь и вижу на пляже костер, рядом с которым сидит человек. Он машет мне рукой, даже не предпринимая попыток встать и подбежать ко мне. Похоже, ему не сильно-то хочется спасти юную деву от смерти. Ладно, давай поболтаем. Выхожу из воды и подхожу к костру. Тем человеком оказался довольно симпатичный смуглый мужчина с взъерошенными темными волосами. Надета на нем цветастая гавайская рубаха, расстегнутая на все пуговицы. По телосложению он худощав, однако обладает жилистыми руками. Он указал напротив себя, и я присела рядом. От парня с широкой добродушной улыбкой исходил странный сладковатый запах, а зажатая в зубах самокрутка наводила на кое-какие догадки. - Ты бездомный, что ли? – киваю на огромный походный рюкзак за его спиной. - Нет, я путешественник! – он ухмыляется и глубоко затягивается. – Подрабатываю тем, что творю чудеса для заблудших душ вроде тебя. - Очередной мошенник, - вздыхаю. - И сегодня тебе повезло! – он задирает указательный палец вверх, игнорируя мои слова. – Я помогу тебе. Что за проблема? Вздыхаю и смотрю на огонь. Я минуту назад хотела утопиться, а теперь сижу рядом с незнакомцем на пляже ночью. Ну не безумство ли? Тогда почему бы не рассказать ему свою историю? *** - Всего-то? – он эмоционально восклицает и делает разочарованное лицо. – Я-то думал надо кого-нибудь из мертвых поднять или любимую резиновую куклу оживить… А тут всего лишь безответная любовь! Пф! Но! Ты счастливая, юная леди. Как раз для твоего случая у меня припасены волшебные плюшки! - Э, нет, я наркотиками не балуюсь, извини, - энергично мотаю головой и хмурюсь. Парень игнорирует все мои слова и лезет в рюкзак. Я нервно оглядываюсь, не патрулируют ли полицейские поблизости. Мой новоиспеченный собеседник тем временем извлекает из рюкзака большую пластиковую коробку и протягивает мне. - Держи! Беру коробку и удивленно выгибаю бровь. - Что, и правда плюшки? А где же трава? - Какая трава? Я молодое поколение на наркотики не подсаживаю, а то от зубной феи по шее получу! Лучше давай я тебе чайку заварю. А ты ешь, ешь, они волшебные. Все твои проблемы помогут решить! Я подозрительно глянула на приветливого парня с улыбкой, однако коробку открыла и вытащила угощение. Плюшки оказались невероятно вкусными, и спустя полчаса я натрескалась до боли в животе, попивая предложенный чай. Такого спокойствия и умиротворения я никогда не чувствовала. Благодарно глянув на парня, я лениво улыбнулась и потерла глаза. - Спасибо, что выслушал. Мне стало гораздо легче. Мы ведь не представились друг другу. Я Илана. А ты? - Вилли. Но можешь звать меня кудесником. - Как мне тебя отблагодарить? – зеваю, чувствуя, что безумно клонит в сон. - Очень просто: когда исполнишь свою мечту и откроешь кондитерскую, угости меня своим фирменным блюдом. Вилли широко улыбается, а мои веки опускаются, и я проваливаюсь в сон. Только вот, я не говорила ему, что хочу открыть свою кондитерскую… *** - Илана, бомбочка моя, просыпайся, уже утро. Морщусь от солнечных лучей. Чей-то отдаленный голос зовет меня, но вставать так не охота. Тело словно свинцом наполнено, не могу пошевелиться. - Слышишь меня, пирожок ты с салом?! А ну вставай! Не хочу. Отстаньте от меня, кто бы вы ни были. Хочу просто поспать. - Илана, мать твою, поднимай свою целлюлитную задницу и выпусти меня!! От громкого вопля подскакиваю и падаю с кровати, жестко приземлившись на пол. Сидя на полу и потирая ушибленный лоб, оглядываюсь в поисках говорящего, но кроме Вальки никого не вижу. - Показалось? - Я тебе сейчас покажусь! А ну выпусти меня, есть охота! Молча смотрю на Валентина, который неистово махал крыльями и ругался во весь свой попугаичий клюв. Бровь изгибается в немом вопросе, затем появляется шок и банальный вопрос: - Ты что, умеешь говорить?!