Партии джентльменов

Это был не лучший день в жизни Питера Рейнолдса. Откровенно говоря, один из тех дней, когда он вообще сомневался в правильности своей затеи и продолжал скорее по инерции, чем по здравому размышлению. И в самом деле, какая глупая идея: совместить бизнес и альтруизм! И если с бизнесом получалось еще неплохо, да и то он мог бы заработать гораздо больше, продавая шляпы или автомобили, то что касается альтруизма… Одному человеку его благие намерения уже вымостили дорогу в лучший мир, и нет гарантии, что это не повторится. «Неизбежный риск. Все они знали, на что идут», — подсказал циничный внутренний голос, но это не могло до конца успокоить Питера.        Питер поднес сплетенные пальцы к губам и выжидающе посмотрел на сидящих перед ним людей: бледную блондинку болезненного вида и дородного парня с немного туповатым, но добродушным лицом. — Итак, Хелен, — начал Рейнолдс, — кажется, ты хотела поговорить. Я тебя слушаю. — Я так больше не могу, — выпалила блондинка. — В последние месяцы все становилось все хуже и хуже, мы рисковали все больше и больше. Вернее, ты нас заставлял рисковать. Я знала, что добром это не кончится. И вот — Уорик мертв, а Дэвид едва унес ноги. И все из-за того, что теперь мы начали работать на государство. Особый цинизм с твоей стороны, зная, что именно это государство делало со мной или с Дэвидом. Питер продолжал спокойно смотреть на блондинку. — Государство хорошо платит, Хелен. — По-твоему, жизнь Уорика — достойная плата за твои вонючие деньги?! Рейнолдс хотел было возразить про «его» деньги (ведь свою долю получали все), но решил, что ситуация к подобным замечаниям не располагает. — Хелен, — Рейнолдс выдержал небольшую паузу, — мы все нелегко переживаем смерть Уорика, но мы должны продолжать жить и работать. Это все, что нам остается. — Да нихрена вы не понимаете! Пока мы рискуем жизнью, ты со своим рыжим дружком сидишь в безопасности! Два урода! — Хелен! — укоризненно воскликнул парень с туповатым лицом. — Ну, что «Хелен!» — передразнила девушка. — Разве я в чем-то не права? «Вообще-то, очень во многом», — подумал Рейнолдс, но возражать не стал. — Я не хочу ссориться, — по-прежнему спокойно ответил Питер, — сейчас важно не кто виноват, а что будет дальше. Поэтому постарайся ответить мне спокойно и без нервов: что ты собираешься делать? — Я ухожу, Питер. С меня достаточно всего этого. — И куда ты пойдешь? — Без разницы. Буду работать официанткой, продавщицей в цветочном магазине — кем угодно. — Ясно. А ты не забыла, что срок моей опеки над тобой закончится лишь через 1,5 года? — Я не верю, что ты станешь меня шантажировать этим. Ты не такой. — Верно, — усмехнулся Питер, — такой путь противоречит моим представлениям о построении идеальной команды. Но ты не должна забывать, что наши судьбы остаются в некотором роде связанными… Я не могу допустить, чтобы ты стала воровать, бродяжничать, заниматься проституцией или еще чем-то подобным. Поэтому держи меня в курсе всего, что с тобой происходит. Если будет необходимость, я вмешаюсь и устрою твою судьбу самостоятельно. Можешь считать это предупреждением. Хелен поняла, что Рейнолдс шутит, и постаралась улыбнуться. — Ладно. Извини меня за вспышку, хорошо? Я знаю, ты тоже переживаешь. Рейнолдс махнул рукой — мол, ладно, все в порядке. — Что ж, похоже, на этом все, Хелен? В таком случае до встречи и удачи в новой жизни. — До встречи, — Хелен кивнула Питеру, после чего обняла Дэвида. — Береги себя, медведь, хорошо? — Ты тоже, — пробормотал тот, неловко потрепав Хелен по голове. Хелен вышла, Питер молча проводил ее взглядом. — Почему вы не пытались ее удержать, сэр? — спросил Дэвид — Я никогда и никому не навязываюсь, Дэвид. Если ей понадобится, сама прибежит. — Вы думаете, она вернется, сэр? — Не знаю. Там видно будет. Но это не так уж и важно. Незаменимых людей нет. — Да, сэр, — смущенно пробормотал Дэвид. — Ты не обязан со мной соглашаться каждый раз, Дэвид. Я знаю, ты крепко к ней привязался. — А вы, сэр? Питер пожал плечами. — Не так, как ты, конечно, но работа в команде все равно накладывает… — начал было объяснять Питер, но в этот момент в кабинет вошла Дженнифер, секретарша Рейнолдса. — Питер, звонит мистер Блокенфельд. Спрашивает, когда он сможет прийти к нам в офис. — Во вторник, — не задумываясь ответил Питер — Сказать ему о том, что мы лишились двух членов команды? — Ни в коем случае, Дженнифер. Клиенты никогда не должны знать о проблемах компании. — Но ты уверен, что мы успеем найти новых игроков до вторника? — Посмотрим. Ксавьер нашел несколько кандидатов. Мы с Ронни их посмотрим и решим, годятся ли они. *** Обстановка была достаточно похожа на кладбищенскую. Высокий забор из железных прутьев, ворота, открывающиеся с отчаянным скрипом, редкие фонари вдоль грунтовых аллей, заставленных по бокам деревьями. И тишина, прерываемая лишь шелестом листьев. Это была Лечебница №7 им. Святого Марка, более известная в народе как Резервация №7. Два человека вышли из автомобиля и подошли к воротам, где их уже ждал третий. — Доктор Чарльстон. Рад вас видеть, — слегка поклонился Рейнолдс. Его спутник был менее сдержан. — Ксавьер, лысая ты башка! Как поживаешь? — Тебе тоже привет, рыжий пожиратель сосисок, — расхохотался Ксавьер, обнимая Ронни (а именно так звали рыжего). — Давненько мы не отрывались вместе однако! Рейнолдс терпеливо выждал эту сцену и вмешался. — Прошу прощения, что прерываю идиллию, но уже скоро стемнеет, а нам нужно посмотреть и оценить двоих человек. Ксавьер оторвался от Ронни и кивнул. — Как продвигаются ваши исследования? — вежливо осведомился Рейнолдс. — Не все идет по плану, но определенный прогресс есть. — И что вы смогли выяснить? — Пока что остается неизвестным, что именно влияет на проявление в человеке того, что обычно называют мутацией Альфредсона в научном мире и необычными способностями среди обычных людей, — принялся на ходу объяснять Чарльстон. — Но есть кое-что любопытное. Есть основания полагать, что у этих людей есть определенные изменения в клеточной структуре по сравнению с обычными. В иных случаях эти изменения настолько серьезны, что затрудняют физическую либо умственную деятельность человека, но иногда действительно улучшают какие-либо способности человека. К сожалению, пока трудно понять, почему именно те, а не иные. Но что действительно интересно, так это то, что, по-видимому, никакой наследственной связи в проявлении этих изменений нет. У родителей с изменениями может родиться ребенок без изменений, и наоборот. Никакой логики пока в этом не видно. С этой точки зрения, конечно, совершенно неправильно говорить о мутации, но так уж повелось. И уж тем более глупо держать в лечебницах тех детей, которые совершенно не отличаются от нас с вами. — Так их же там держат не за необычные способности, а за психические заболевания, — усмехнулся Питер.       Тем временем они прошли через зону для прогулок и наткнулись на будку со шлагбаумом. Оттуда вышел человек в полицейской униформе. Чарльстон молча показал ему свой допуск и махнул рукой, показывая на Ронни и Питера. — Эти люди со мной. Полицейский явно знал Чарльстона, поскольку не стал проверять допуск, а молча вернулся в свою будку и поднял шлагбаум.       За будкой все выглядело иначе. Никаких аллей, никаких деревьев, лишь ряд одинаковых трехэтажных бетонных блоков да неспешно патрулирующие охранники. Рейнолдс знал, что где-то в глубине территории найдется и ткацкая мастерская, и еще что-нибудь. Никто не делал секрета из того, что обитатели тюрем и лечебниц играли важную роль в производстве. — Так вот как выглядит знаменитая Резервация №7. — Лечебница, — поморщился Ксавьер. — Сколько у тебя здесь подопытных кроликов? — вмешался Ронни. — Четырнадцать. Только не называй их, пожалуйста, подопытными кроликами. — А как их ты называешь? — Обычно пациентами, — пожал плечами Ксавьер. Я же еще и их доктор, не только ученый. — Меня больше интересует, почему вы решили показать нам только двоих из четырнадцати. — Одни из них чересчур молоды, чтобы быть для вас полезными. Другие просто к этому неспособны в силу физических или умственных отклонений. Вы привыкли, что мутация Альфредсона — это некие сверхспособности. Но вы имеете дело лишь с частным случаем этой болезни. Да-да, именно болезни. Почти у всех из них есть те или иные проблемы.       После этого разговор затих, и несколько минут троица молча шла мимо однотипных каменных домов. Потом они повернули направо и снова шли-шли-шли. — Слушай, нам еще долго так идти? И вообще, как ты ориентируешься здесь? Все же дома одинаковые, — начал терять терпение Ронни. — Дома вовсе не одинаковые, на каждом из них черной краской поставлен номер, — спокойно ответил Ксавьер, игнорируя первый вопрос. — И сколько человек здесь содержится? — поинтересовался Питер. — Не так много, как кажется, когда идешь среди этой бесконечной череды домов, многие из которых отданы под хозяйственные нужды. А пациентов здесь всего-то около 1500 или 2000 человек. — 2000 пленников. И многие из них действительно больны или опасны для общества? — Это не тот вопрос, на который я могу отвечать, — ответил Ксавьер, вновь поворачивая. — Вот, собственно, мы и пришли.        Они подошли к такому же непримечательному дому, какими были здесь все дома. Здесь их уже ждала полная женщина лет 40 и 2 охранника. — Добрый вечер, миссис Томпсон, — обратился к ней Ксавьер. — Ключи при вас? — Разумеется, доктор Чарльстон. Кэтрин №A117 и Джон №D286. Все верно? — Да. Миссис Томпсон — новый комендант этой лечебницы, — объяснил он Ронни и Питеру. — Комната Кэтрин A117 находится на первом этаже, — объявила миссис Томпсон, — не подходите слишком близко и держитесь недалеко от охранников. — Это обязательно? — нахмурился Рейнолдс. — Боюсь, что да. Буква А перед номером вам ни о чем не говорит? Нам даже пришлось выделить для нее отдельную комнату, потому что она набрасывалась на своих соседей по комнате. — Хорошо.        Первыми в дом вошли охранники и лишь потом все остальные. Охранники расположились вдоль стен. Ронни хотел последовать их примеру, но почувствовал на себе хмурый взгляд Питера и подошел немного поближе, как и сам Рейнолдс. Комната была довольно аскетично обставлена, как это и положено палате в лечебнице. Деревянная кровать, стол и стул — вот и все. На кровати сидела, оперевшись на спинку и вытянув ноги, молодая хрупкая девушка в белых штанах и кофте. Возможно, она и набрасывалась на людей, но она не произвела на Рейнолдса впечатление опасного человека. Скорее испуганного. — Китти, — проворковала откуда-то сзади миссис Томпсон, — доктор Чарльстон и два его друга хотят с тобой поговорить. Будь хорошей девочкой. — Меня зовут Кэтрин! И я не хочу ни с кем говорить! Пошли вон отсюда, сволочи! — завопила девушка тонким голосом. Завершила она свою речь тем, что поднялась с кровати, схватила стул и швырнула его в Рейнолдса. Стул упал, не долетев до его ног. Один из охранников бросился к девушке, доставая из-за пояса дубинку, но Питер тут же крикнул: «Не сметь!», — и тот остановился. Рассерженный, Питер повернулся к миссис Томпсон. — Эта девушка пока не сделала мне ничего плохого. Заберите своих костоломов и подождите за дверью, если они не умеют себя держать в руках. Миссис Томпсон удивилась. — Я думала, теперь вы поймете, сколь эта девушка агрессивна. — Здесь будет 3 взрослых мужчины и 1 девушка хрупкого телосложения. Я не думаю, что перевес в этой ситуации на стороне девушки. Выйдите. Миссис Томпсон поджала губы и не сдвинулась с места. — Я присоединяюсь к мистеру Рейнолдсу, миссис Томпсон, — подал голос Ксавьер. — С нами ничего не случится. Мы позовем вас, если понадобится. По-видимому, Ксавьер имел большое влияние на миссис Томпсон, поскольку она сразу вышла, пусть и явно недовольная. За ней последовали охранники. Рейнолдс подождал, пока за ними закроется дверь, после чего поднял стул и сел рядом с кроватью Кэтрин. Та натянула на себя одеяло и испуганно вжалась в спинку. — Не бойся, Кэтрин, — Рейнолдс старался, чтобы его голос не звучал слишком грубо, но и не разговаривал с ней, как с младенцем, как это делала миссис Томпсон, — мы не причиним тебе вреда. — Зачем вы здесь? — Кэтрин по-прежнему сидела, подтянув колени к подбородку. — Вновь ставить опыты надо мной, как делал этот гондон? — она кивнула на Ксавьера. «Милая девочка», — пробормотал Ронни. Рейнолдс не обратил на это внимание. — Не совсем. Мы хотим дать тебе шанс выбраться отсюда. — Хотите сделать меня проституткой? Как же, как же, знаю, эта шлюха Томпсон иногда подкладывает молодых девушек под богатеньких извращенцев. Но нет уж, это путь не для меня. Особенно после… — на этих словах Кэтрин опустила голову и замолчала, явно борясь со слезами. — После чего, Кэтрин? — Кэтрин 2 недели назад подверглась изнасилованию, — пришел на помощь Ксавьер. — Зачем вы сказали?! — крикнула Кэтрин сквозь слезы. — Они твои возможные работодатели, и ты должна им доверять. — Кэтрин… — Питер хотел положить руку ей на плечо, но Кэтрин резко ее отшвырнула. — Мне не нужны ваши долбанные утешения! Я хочу, чтобы вы все от меня отвязались! — Хорошо, — вздохнул Рейнолдс. — Мы подождем, пока ты наплачешься, и тогда поговорим. — С чего вы взяли, что я вообще стану с вами разговаривать? — Так, значит, тебя устраивает жизнь здесь? — удивился Питер. — Сами-то как думаете? — огрызнулась Кэтрин. — Тогда, может, ты все-таки соблаговолишь меня выслушать? Если ты это сделаешь, мы наконец-то поймем, можем ли мы тебя забрать отсюда и хочешь ли ты сменить свою нынешнюю жизнь на новую. — Хорошо, говорите, — хмуро проговорила Кэтрин, вытирая слезы. — Только без экспериментов надо мной. Обещаете? — Только если ты сама согласишься. И без истерик. Обещаешь? — с этими словами он протянул Кэтрин руку, но та отодвинулась от него на край кровати и еще сильнее вжалась в спинку. — Не надо, — пробормотала она. — Не заставляйте меня. — Ну, хорошо, хорошо, Кэтрин, — сказал Питер, явно довольный, что диалог наконец-то начинал принимать нормальные очертания. — Позволь представиться: меня зовут Питер Рейнолдс, а этот шокированный человек рядом с доктором Чарльстоном — мой компаньон Рональд Андерсон, предпочитающий, чтобы его звали просто Ронни. — Приятно познакомиться, мисс Кэтрин, — усмехнулся Ронни, уже несколько оправившийся от увиденного. Кэтрин промолчала. — Мы с Ронни занимаемся довольно необычным бизнесом, — продолжил Рейнолдс. — с помощью людей с необычными способностями или, как вас называет доктор Чарльстон, людей с мутацией Альфредсона, мы выполняем различные заказы. Очень разные. Начиная от помощи в подборе оптимальной финансовой стратегии и заканчивая помощью в получении долгов. В общем, мы приобрели некоторую известность, и к нам обращаются в случае самых разнообразных затруднений. Доктор Чарльстон, благодаря которому мы с вами и видимся, говорит о вашей уникальной ловкости и, кроме того, о том, что вы достаточно невосприимчивы к изменению температуры окружающей среды, хорошо переносите как жару, так и холод. Это правда? — Лучше спросите, — выпалила Кэтрин, — как именно доктор Чарльстон узнал об этом.       Рейнолдс повернулся к Ксавьеру. — Вы мучили ее? Чарльстон спокойно посмотрел прямо в глаза Питеру. — Да. Я ее мучил. Я заставлял ее совать руки и ноги в костер, оставлял ее в холодных помещениях. Когда я заподозрил в ней способность к повышенной регенерации, я связывал ее и оставлял порезы на коже, чтобы проверить, насколько быстро они заживут. Именно благодаря тому, что я мучил ее, вы и получили возможность использовать ее способности в своих корыстных целях. Поэтому не вам меня упрекать.       Рейнолдс повернулся обратно к Кэтрин, чувствуя, что Чарльстон прав. — Ладно, не будем об этом. Сейчас важно другое. Кэтрин, позволь обрисовать тебе твое положение. Мы можем тебя забрать отсюда. Для этого мне придется взять тебя под опеку и поручиться за тебя перед властями. Это накладывает определенные ограничения. Ты не будешь полностью свободной и во многом будешь зависеть от меня, разве что могу пообещать, что не позволю тебя унижать. И уж, конечно, в случае малейшего нарушения правопорядка ты потеряешь даже и это. Далее. Ты будешь работать на нас с Ронни и выполнять наши приказы. Мы будем тебя использовать сообразно твоим талантам. Иначе говоря, тебе, возможно, придется, следить за людьми, незаметно проникать в помещения, возможно, воровать. Быть может, тебе придется делать что-то еще, необязательно то, в чем ты сильна. И еще кое-что, — на этих словах Питер несколько скривил губы и поскреб щеку. — Не исключено, что иногда тебе будет угрожать опасность. В том числе и смертельная. Поэтому хорошенько подумай. Все понятно? — Да, — еле слышно произнесла Кэтрин. — А у вас уже кто-то умирал? — Да, — спокойно подтвердил Рейнолдс. — Всего один, — вмешался Ронни.       Рейнолдс пожал плечами. — Какая разница, один или сотня? Девочка в любом случае должна понимать, на что идет. — Я понимаю, — впервые в истеричной девочке-подростке загорелась какая-то решительность. Почти что взрослая. — Вы никогда не жили здесь, поэтому вам не понять. Если есть выбор: остаться здесь или уйти, то никакого выбора, собственно, и нет. Такой шанс бывает раз в жизни. — Прекрасно. Но, к сожалению, остается еще кое-что. Мы должны проверить твои способности. — Значит, все-таки будете ставить эксперименты? — грустно улыбнулась Кэтрин.       Рейнолдс развел руками. — Если ты не хочешь, мы можем не ставить никаких экспериментов и просто уйти. Мы доверяем сведениям доктора Чарльстона, но все же должны убедиться. К сожалению, не все твои способности можно вот так вот просто проверить. В твою ловкость я и так верю, а вот для проверки твоей устойчивости к холоду у нас условий нет. Но то, как ты управляешься с огнем, мы оценим. С этими словами Питер достал из внутреннего кармана своей жилетки спичечный коробок и протянул его Кэтрин. — Я хочу, чтобы ты зажгла спичку и держала руку на огне. Не выпускай спичку из рук до тех пор, пока она не догорит. Хорошо? Кэтрин молча кивнула, сосредотачиваясь. Потом медленно достала спичку из коробка и поднесла к боковой части коробка. — Руки дрожат, — шепнул Ронни на ухо Рейнолдсу. — У тебя бы не дрожали? — приподнял бровь Питер. Чирк! Кэтрин зажгла спичку и положила левую руку на пламя, потом провела ей так, чтобы огонь прошелся по всей ладони от кончиков пальцев до запястья. — Хорошо. Можешь потушить ее, — скомандовал Питер. — Может, это и не самый впечатляющий опыт, но мы верим, что ты способна и на большее. Что ж… В эту секунду Ронни дернул Питера за рукав. — Можно тебя на пару минут, партнер? — Конечно. Прошу нас простить, мы не задержимся надолго, — обратился Питер к Ксавьеру и Кэтрин.       Питер и Ронни вышли из комнаты, где у двери стояла миссис Томпсон со своими «костоломами». — Все в порядке, мы скоро вернемся, — ответил Питер на ее вопросительный взгляд. Питер проследовал за Ронни пару десятков шагов от дома, после чего тот остановился. — Итак, Ронни, в чем дело? — У меня возникло ощущение, что ты решил принять эту девушку в нашу команду. — Восхищен твоей проницательностью. Что-то еще? — Нет, погоди, парень, — рассмеялся Ронни, — ты не отделаешься от меня так легко. Если ты забыл, вынужден тебе напомнить, что мы партнеры и принимаем решения вместе. — Я помню. И чем же девушка тебе не по вкусу? — Ну, ты сам ее видел. Она же чокнутая истеричка. — Хелен тоже была истеричкой. — И ты решил заполнить образовавшийся после ее ухода вакуум, когда я вздохнул с облегчением после ее ухода? — усмехнулся Ронни.        Питер пожал плечами. — Ну, нет, Питер, ты не сможешь сейчас отмолчаться, — начал горячиться Ронни, — может быть, тебе и нравится возиться с психованными девушками, но зачем тянуть их в команду? — Что я могу тебе ответить, Рональд? Нам нужны люди. Если мы не возьмем Кэтрин, а тот парень окажется не так хорош, как нам его расписал Ксавьер, то к визиту Блокенфельда мы останемся вдвоем месте с Дэвидом. Ну, и еще с Дженнифер, конечно, как же ее не упомянуть. Армия с генералами, но без солдат ничего не стоит, пора бы это понять. А что касается психованности… А что ты вообще хотел от человека, всю жизнь проведшего в резервации? Доброты, покладистости и идеальных светских манер? Ну, я тебя поздравляю в таком случае. — Хорошо, хорошо. Но давай только договоримся: если она будет продолжать свои фокусы, мы ее сразу выкидываем. И надо бы подробнее расспросить Ксавьера о ней. Хитрый уж наверняка и половины всего не сказал, что надо было. Например, что это за история с изнасилованиями, да еще и неоднократными? — Дай ей немного времени, Ронни. Любого человека ожесточит такая среда. Ксавьера надо обязательно расспросить, но потом, сейчас мы не можем стоять и совещаться, это окажет негативное влияние на отношение Кэтрин к нам. Знаешь, кстати, чего я не понимаю? Почему ты у нас такой веселый рыжий добряк, а я чопорный зануда, но почему-то больше понимания проявляю я? — Чего уж тут непонятного? — удивился Ронни. — Мне эти психи абсолютно чужды, а тебе они близки и понятны. Рыбак рыбака видит издалека, знаешь ли. — Ну, конечно, — рассмеялся Питер, но в глубине души почувствовал, что доля истины в словах Ронни есть. *** — С Джоном таких проблем возникнуть не должно. Он… — Ксавьер на секунду замялся, взглянув на Кэтрин, — поспокойнее. Я уже успел ему объяснить, кто вы такие и чего от него ждете. У него мягкий характер, и ему непросто приходится среди своих товарищей по несчастью. Но он способный малый. Ему только не хватает уверенности в себе.       Кэтрин была вместе с ними. Поначалу Питер и Ронни планировали на время оставить ее, а забрать после того, как посмотрят на Джона, но Кэтрин никак не хотела верить, что они не обманывают ее и действительно вернутся. В итоге Питер и Ронни сдались и взяли ее с собой, хотя Питер и проворчал, что брать новичка команды на просмотр еще одного кандидата — это совершенно неправильно. — Видимо, очень уж ты хочешь поскорее выбраться отсюда, — пробурчал Ронни, желая наладить контакт. Но Кэтрин, видимо, еще не забывшая достаточно холодного поведения Ронни на просмотре, только мрачно взглянула на него и ничего не ответила.        Они поднялись на третий этаж, и прошли налево до конца длинного коридора. Питер насчитал 8 дверей по каждую из сторон коридора. Внезапно миссис Томпсон остановилась и махнула в сторону крайней двери слева. — Слышите этот шум? Наверняка опять достали выпивку или в карты играют, мерзавцы. Но ничего, сейчас я им задам. Только тихо, — одними губами произнесла миссис Томпсон. — Между прочим, именно там и находится Джон, — добавил Ксавьер. Они осторожно, стараясь не шуметь, подошли к комнате, но, видимо, их приближение все же услышали, потому что в комнате раздался крик «Мамка на прогулке! Детей под плотину!» Вслед за этим раздался скрип отодвигаемых стульев и еще какой-то неясный шум.        Когда миссис Томпсон открыла дверь и вслед за охранниками вошла в комнату, все выглядело вполне пристойно. По крайней мере Питер не обнаружил ничего крамольного. Но миссис Томпсон была полна решимости выявить, чем провинились ее пациенты. Грозно нахмурив брови и скрестив руки на груди, она оглядела всех шестерых мужчин, расположившихся на своих кроватях, и начала говорить. — Итак, скоты, нам точно известно, что вы сейчас вели себя не так, как полагается послушным мальчикам. У вас есть пять секунд, чтобы признаться в этом и раскаяться. Если же этого не будет, то придется всерьез заняться вашим воспитанием.       «Скоты», разумеется, молчали. Рейнолдс уже хотел было перенести «воспитательную акцию» на потом, но тут заговорил Ксавьер. — Я не думаю, что нам требуется признание, — медленно и слегка лениво заговорил он, подходя к столу в центре комнаты и доставая из-под него бубнового туза. Совсем новые, — добавил он, обращаясь к миссис Томпсон. — Такие хорошие карты, что и я не побрезговал бы сыграть такими. Какая жалость, что азартные игры запрещены правилами Лечебницы, не так ли, ребята? — Мразь, — прошептала Кэтрин, сжимая кулаки. — Только без глупостей, Кэтрин, — также шепотом предупредил ее Питер, и та кивнула.        Так или иначе, неизвестно было, сколько еще сможет сдерживаться Кэтрин прежде, чем набросится на Ксавьера, поэтому Питер решил не искушать судьбу. — Доктор Чарльстон, миссис Томпсон, — окликнул он, — я бесконечно уважаю ваше желание поддерживать должную дисциплину среди пациентов, но вынужден попросить вас заняться сейчас более неотложным делом, после которого мы с мистером Андерсоном и мисс Кэтрин покинем вас и не будем вам более мешать. — Хорошо, — кивнул Ксавьер. — В таком случае всем, кроме Джона D286, придется покинуть комнату. Будете выходить по одному и под сопровождением охраны вас временно перенаправят в другие комнаты. Все ясно? Ответом было молчание. — Я не понял, — нахмурился Ксавьер. — Все ясно?! — Да, доктор, — заблеял нестройный хор взрослых мужиков. — Жестко ты с ними, — заржал Ронни. Его происходящее явно забавляло. — А иначе с ними нельзя, — вздохнул Ксавьер. — Это только мечущий молнии господин Рейнолдс полагает, что тут сплошь невинные жертвы. — Ну, ясно, — кивнул Ронни. — Кстати, мне вот что интересно, — обратился он к одному из еще не выведенных из комнаты заключенных. — У вас же нет денег. На что вы тогда играете? — На сладкую попку вон того красавчика в углу, — ответил мужчина, вызвав дружный хохот своих товарищей по комнате. Кроме «красавчика в углу», конечно, который промолчал. Но в этот момент Ксавьер грозно сдвинул брови, и смех сразу стих. Просто поразительно, в каком страхе и повиновении этот невысокий лысый человек мог держать своих пациентов.       Дальнейшее ожидание прошло в несколько напряженном молчании. Наконец, когда за последним заключенным и выводившими его охранниками закрылась дверь, в комнате остались только Питер, Ронни, Ксавьер, Кэтрин и по-прежнему лежавший в углу Джон. — Итак, Джон, — вновь взял на себя обязанности переговорщика Питер, — доктор Чарльстон сказал нам, что ты в курсе, почему мы здесь. Я Питер Рейнолдс, а рядом со мной стоит Ронни Андерсон. Мы можем забрать тебя отсюда под свою опеку, если сочтем, что твои способности окажутся полезными. По словам доктора Чарльстона, ты умеешь левитировать различные предметы, что очень необычное неумение даже для людей с мутацией Альфредсона. Это правда? — Да, — Джон судорожно сглотнул. — Правда… — Что правда? — Я тольк недавчал, и у мня. — Джон хочет сказать, — пришел на помощь Ксавьер, — что его способности открылись только недавно, и ему нужно их развивать. — Нас это не касается, — пожал плечами Питер. — Мы проверим, что он может и что не может, после чего сделаем на основании увиденного выводы. — Что ж, тогда приступим, — ответил доктор Чарльстон. — Помни, Джон, ты должен быть сконцентрированным, но расслабленным. Постарайся не волноваться.        Питер достал из кармана жилетки спичечный коробок, уже пригодившийся ему с Кэтрин, и положил его на ладонь. — Видишь эту прямоугольную штуку? Я хочу, чтобы ты переместил ее настолько далеко, насколько сможешь.        Джон напрягся и вонзил пристальный немигающий взгляд в коробок. Питер и Чарльз молча смотрели на Джона, Кэтрин отошла в угол и скрестила руки на груди, Ронни позволил себе легкую ироничную усмешку. Джон, продолжая смотреть на коробок, поднял свою руку, скрючил пальцы и начал медленно водить рукой в воздухе. От напряжения у него на лбу выступил пот. Наконец его рука на секунду замерла, а через секунду он резко выбросил ее вперед. Коробок подпрыгнул на руке Питера и встал на ребро. Питер с Ронни переглянулись и одновременно покачали головами. — Эээ… Это все? — осторожно уточнил Питер. Джон вытер рукавом пот со лба и устало сел на кровать. После этого упражнения у него была такая одышка, что он даже не смог сразу ответить. — Джон несколько переволновался. Обычно у него получается лучше, — ответил Ксавьер. — Ксавьер, хватит нести чушь, твой парень ни на что не годен, — прорычал Ронни. — Мы зря теряем время, Питер, пойдем. — Определенно у парня есть какие-то способности, иначе он не смог бы перевернуть коробок, — ответил Рейнолдс. — Но ты и сам должен понимать, Ксавьер, что этого слишком мало. Сейчас он бесполезен. Возможно, мы посмотрим на него еще раз через год или два. А пока пусть тренируется. — Нет! — закричал Джон. — Я не бесплезн! Дайть мне вторашанс, и я покажута! — Нет, — покачал головой Питер. — Жизнь не дает вторых шансов. В реальных условиях ты должен работать быстро, четко и безотказно. А ты не справился с таким простым трюком, да еще и еле дышишь после него. Удачи, Джон.       Рейнолдс хотел развернуться и уйти, но Джон бросился перед ним на колени и схватил за брюки. — Пжалуст! — сквозь рыдания выговаривал Джон, — Забрите мнятсюда! Я ньмогу болши! Питер приподнял брови и легким кивком головы указал на Джона. — Убери его от меня, Ксавьер. Я не хочу отталкивать его пинком. Чарльз подошел сзади, оттащил Джона за плечи и уложил его на кровать. Тот отвернулся к стене и продолжил рыдать. Питер с сожалением поглядел на лежащего Джона, покачал головой и, скривив губы, развернулся и пошел к двери, когда наткнулся на суровый, осуждающий взгляд Кэтрин. — Пойдем, Кэтрин, — позвал Рейнолдс. — Здесь нам больше делать нечего. — Это жестоко! — заявила Кэтрин, оставаясь в своем углу. Питер медленно повернулся к ней и окинул холодным взором. — Да, Кэтрин. Это жестоко. Первое из тех многих жестоких решений, которые тебе еще предстоит увидеть. — Возьмите его с собой — Покомандовать вздумала? — вскинул брови Рейнолдс. — Нет, не возьму. — Почему? — Ты знаешь. — Если вы его не возьмете, я тоже никуда пойду!       Питер рассмеялся. — Да ну? Готова погубить свою жизнь из солидарности с этим пареньком? Ну, как хочешь, твое право. Кэтрин опустила голову. — Пожалуйста. Разве это так сложно? — Да, Кэтрин, сложно. Мы не можем позволить себе бесполезных членов команды. Оформление опеки стоит денег. И его надо чем-то кормить. Если мы будем из жалости брать каждого несчастного, то очень скоро разоримся. — Я могу делить с ним еду. — Нет, Кэтрин. Мы не можем никому позволить есть меньше положенного. Он останется здесь, это решено. Ты можешь пойти с нами или тоже остаться. Это решать тебе, — с этими словами Питер направился к двери. Кэтрин понуро пошла за ним. — Я бы на твоем месте не расстраивался из-за паренька, а радовался за себя, — бросил ей Ронни. — Если бы не доброта Питера, я бы не стал терпеть твои фокусы. — Умеешь ты подбодрить человека, — попытался рассмеяться Питер. На пороге Рейнолдс обернулся. Джон по-прежнему лежал на кровати, но не рыдал, а тихонько всхлипывал, вздрагивая всем телом. — Удачи, Джон, — повторил Питер и вышел из комнаты. ***       Питер любил ночные поездки на автомобиле. Можно было положить подбородок на костяшки пальцев, откинуться на спинку удобного кожаного сиденья и задумчиво глядеть в окно, отрешенно наблюдая за проносящимися мимо деревьями, домами, мусорными баками и уличными фонарями. Наверное, это было какое-то ощущение из детства. Когда Питер был ребенком, автомобили были большой редкостью. Но у его отца был автомобиль. Питер, конечно, до сих пор его помнил — дребезжащая повозка с открытым верхом, скорее похожая на карету без лошадей, чем на те автомобили, к которым мы привыкли сейчас. Ветер в лицо и большая, теплая рука отца на плече — это было одним из лучших воспоминаний детства. Обычно в такие моменты отец что-то рассказывал сыну — из области географии, истории или политики, а маленький Питер с серьезным лицом кивал, стараясь не упустить в шуме ни одного слова. Тогда еще никто не знал, что пройдет 7-10 лет — и у них с отцом произойдет размолвка.       Впрочем, как минимум в одном машина, которую вел сейчас Ронни, была лучше. Закрытый верх и застекленные окна, быть может, лишали поездки определенного шарма, но больше подходили задумчиво-мрачному настроению Питера. И воспоминания о детских поездках с отцом настроения не улучшили. Помимо неприятной сцены с парнем из лечебницы (Питер внезапно осознал, что с большим трудом вспомнил его имя, хотя обычно таких проблем не испытывал), он впервые в жизни совершенно не был уверен в том, что делает. Да, минуты сомнения бывали и в прошлом, но это были лишь мгновения, а сейчас появилось постоянное ощущение, что нужно что-то менять в жизни.       Питер никогда не воспринимал особенно всерьез все эти глупости о фамильной чести, гордости за предков и всяких подобных вещах, но… Ему 23. Не так уж и много, но и не так уж и мало. Многого ли он добился? Достойно ли он выглядит хотя бы на фоне своего отца в глазах окружающих? Скорее нет, чем да. Этот проект с «мутантами» был интересным, но было ли это тем, чем Питеру хотелось заниматься так долго? Чем дальше, тем больше ему начинало казаться, что это все одни только детские игрушки, а не настоящее дело. Правда, Питер также не был уверен, что занимался бы настоящим делом, если бы пошел по дипломатической службе, как советовал ему сделать отец.       Но это были всего лишь грустные отстраненные мысли, а пора было возвращаться к реальности. Рейнолдс посмотрел на Кэтрин, сидящую на противоположном сиденье (особенность машины Ронни была в том, что задние сиденья были сделаны в виде двух стоящих друг против друга диванчиков). Кэтрин была не менее задумчива, чем Питер за несколько секунд до этого. Казалось бы, человек, всю жизнь проведший в достаточно ограниченном пространстве, должен был испытывать неподдельный интерес к большому миру, но Кэтрин сидела, положив голову на грудь и глядя в пол. — С тобой все хорошо? — Что? — Кэтрин подняла голову и выпрямилась. — Да, все хорошо. Просто это все… неожиданно. — Я знаю. Но я ненавижу ждать, поэтому все стараюсь делать быстро и неожиданно. Кэтрин не ответила, но Питер на этот раз не хотел упускать контакт. Им предстоит сделать длинный путь, чтобы сделать из Кэтрин нормального человека, и первые шаги на этом пути были самыми важными. — О чем ты сейчас думаешь, Кэтрин? — А с чего ты взял, что я хочу с тобой делиться?       Резко… Чуть более резко, чем ожидал Питер. Он ожидал, что они уже прошли стадию открытой беспричинной грубости. — Дело не в твоих и не в моих желаниях. Ты согласилась работать на меня и на Ронни. А мы согласились взять тебя на работу. И поверь мне, гораздо лучше, когда начальник и подчиненный знают, чего друг от друга ждать. Для этого необходим контакт. Я не буду излишне лезть в душу, и ты можешь прекратить разговор в любой момент, но мы не можем себе позволить вообще ничего не знать друг о друге. Это неэффективно. Поэтому отнесись к этому, как к части работы. — Только я тогда тоже буду задавать вопросы. Не хочу, чтобы было как с этой сволочью Чарльстоном, когда он задавал мне разные вопросы и записывал мои ответы в тетрадку. И все спрашивал, спрашивал, спрашивал… — Ты можешь задавать вопросы, Кэтрин. Только небольшой совет на будущее: обходись без бранной лексики. — Без чего? — Без слов вроде «гондон», «сволочь», «подонок» и других со схожим смыслом. Иногда они уместны, но чаще всего можно выразить мысль и без них. Если у тебя это получится, ты будешь производить лучшее впечатление на окружающих, а ты сама знаешь по жизни в лечебнице, насколько это важно. — Хорошо, я поняла. Тогда расскажи, кто ты и почему начал заниматься тем, чем занимаешься? — А ты быстрая девочка, — рассмеялся Рейнолдс. — Сразу перехватила инициативу. Ну, хорошо, я расскажу. Меня, как ты уже знаешь, зовут Питер Рейнолдс. Мне 23 года. Я сын министра полиции Дитриха Рейнолдса, не знаю, слышала ли ты о таком. Я считался очень одаренным мальчиком. С отличием закончил гимназию, потом успешно сдал экзамены и поступил в университет, где 2 года изучал международное право. На этом и закончилось мое обучение. — Почему? Разве в университете учатся не дольше? — Международное право изучают 6 лет. — Тогда почему ты закончил так быстро?       Питер ответил не сразу. — Это все очень сложно объяснить, Кэтрин… Но я чувствовал, что в моей жизни что-то идет не так. Словно я иду по кем-то вымощенной для меня дороге, но это не моя дорога, не мой путь. Я был идеалистом и хотел принести в мир немного добра и справедливости. Это было несколько наивно с моей стороны. И именно тогда начались гонения на людей с необычными способностями. Я хотел им помочь, потому что видел в них не угрозу, а жертву. Но не знал, как это сделать, пока не поговорил с Ронни. — И как это было? — На одном из светских мероприятий. Ронни, как и я, из богатой семьи. Мы оба скучали там. Я — потому что смотреть не мог на все эти фальшивые лица. Ронни — потому что он предпочитает более неформальные вечеринки, где пиво льется рекой и можно курить и петь во все горло. — Ты бы тоже предпочитал, Питер, если бы не был таким дотошным занудой, — не оборачиваясь, подал голос Ронни. — Ронни неплохо разбирался в законах и… О, спасибо, — прервался Питер, шутливо кланяясь спине Ронни. — Если позволишь, я продолжу свою мысль. Ронни разбирался в законах и показал мне одну лазейку, с помошью которой можно было освободить тех, кого помещали в места вроде знаменитой Лечебницы №7, в которой ты прожила все 16 лет своей жизни. — Это не так. Я не все 16 лет провела там. — Вот как? Значит, у меня была ошибочная информация. Тогда расскажи, как ты там оказалась. — После того, как ты закончишь свою историю.       Питер хитро сощурился, пристально глядя на Кэтрин, потом приподнял подбородок, обращаясь к Ронни. — Ты слышал? У меня начинает складываться ощущение, что это нас приняли на работу. — Ты сам сказал, что я могу задавать вопросы, — ощетинилась Кэтрин. — Расслабься, это была всего лишь шутка. Ну, знаешь, такая вещь, когда человек говорит несерьезно. — Я знаю, что такое шутка, — по-прежнему хмуро сказала Кэтрин. — Но, видимо, мои тебе не по нраву. Что ж, придется попробовать тебя увлечь моей историей. Лазейка состояла в том, что любой человек, чьи предки были благородного происхождения и ничем себя не запятнали, мог за определенную сумму взять под свое покровительство человека из лечебницы. Сделано это было для того, чтобы разные спятившие дядюшки и тетушки могли провести свои последние дни в окружении родных и следовательно могли быть похороненными в фамильных склепах, но пригодилось и мне. Думаю, не стоит говорить, что по чистоте родословной я мог бы посоперничать с породистым выставочным псом. Но проблема была в том, что я не мог вот так вот просто начать брать под свое покровительство всех людей с необычными способностями, помещенных в лечебницы. Отец был бы не в восторге, если бы я начал приводить их в фамильный особняк или даже в собственный дом, который он мне подарил на 17-летие. И тем более он вряд ли бы захотел, чтобы жизнь этих «мутантов» оплачивалась из его кармана. А у меня самого денег не было. Поэтому я придумал, как сделать людей с необычными способностями самоокупаемыми — заставить работать на себя. Я поделился этой идеей с Ронни. Он сначала не очень верил в затею, но я был убедителен и смог добиться с его стороны небольшой денежной суммы. Основной выгодой использования людей с необычными способностями была их дешевизна. Сначала я им вообще не платил, потом стал платить, но гораздо меньше, чем пришлось бы платить обычному человеку. Именно поэтому меня интересуют только люди в затруднительном положении — они не будут свысока смотреть на подобное предложение. Первые месяцы были тяжелыми. Естественно, в университет я больше не вернулся, что, как ты понимаешь, вызвало драму в отношениях с отцом. В итоге он лишил меня содержания, а мы с Ронни в то время все еще находились в поиске участников нашей команды. Это сейчас мы сотрудничаем со столь милым твоему сердцу доктором, а тогда мы просто объезжали лечебницы, опрашивали, проверяли. И, разумеется, встречали нас не столь радушно, как сегодня, поэтому часть средств уходила на подкуп. Но когда мы начали эту деятельность, результат превзошел все ожидания. Мы не только смогли окупить затею, но и вышли в ощутимый плюс. Пожалуй, это все, что я могу рассказать, Кэтрин. Есть какие-нибудь вопросы? — Сколько ты этим уже занимаешься? — В прошлом месяце исполнилось 3 года. — А со своим отцом ты до сих пор в ссоре? — Не знаю. 2,5 года мы вообще не разговаривали и не виделись. Потом в силу определенных обстоятельств мы возобновили наши отношения. Я не могу их назвать теплыми, но… У меня очень сложные отношения с отцом, Кэтрин. Я не хочу сейчас об этом говорить. А если бы и хотел, то вряд ли смог бы найти подходящие формулировки. — Хорошо. А что по этому поводу думала твоя мать? — Не могу знать, — улыбнулся Питер. — Она умерла, когда мне было 4 года. И к сожалению, я ее не помню. Это странно, поскольку в таком возрасте люди уже способны многое запоминать. Но я почему-то не помню. Потом я, конечно, видел ее фотографии и пару портретов и создал у себя в голове какой-то образ. Но это искусственно восстановленный образ, а не воспоминание. — Ясно, — Кэтрин опустила голову, но перед этим Питер смог поймать ее взгляд, проникнутый сочувствием и почти что симпатией. Забавно. Их сблизило не то, что Питер вытащил ее из лечебницы, а то, что у него тоже умерла мать, когда он был маленьким. Очень забавно. — Теперь, кажется, моя очередь задавать вопросы, — приподнял бровь Питер. — Хорошо. — Жаль, что приходится продолжать столь грустную тему, но расскажи подробнее о том, как и когда ты оказалась в лечебнице. Что произошло с твоей матерью? — У меня достаточно обычная история. Мою мать поместили в лечебницу как психопатку. Это все неправда, конечно. Она была мутанткой — это считается оскорбительным прозвищем, но мы часто зовем друг друга именно так. В отличие от многих других, маму было легко поймать — ее кожа всегда оставалась теплой. Когда ее поместили в лечебницу, мне разрешили остаться вместе с ней, но паек выдавали один на двоих. Мне тогда было 9 лет. Но по-настоящему плохо стало после ее смерти. Меня заставили работать за нее. Только тогда я поняла, сколько маме приходилось мантулить. Первый год был невыносимым, потом стало чуть проще. — Когда она умерла? — Примерно через год или чуть больше после того, как нас туда засунули. — То есть ты работала с 10 лет? Невероятно. Особенно для таких изнеженных аристократов, как я или Ронни, — рассмеялся Питер. — Как ты оказалась в А-группе? — Дала в морду одному из тех… ты просил так не говорить, но все же мудаков, которые меня изнасиловали. Это было не первое изнасилование в моей жизни, но самое ужасное из них. Самое грубое, и это было на глазах 10 человек. Не надо! — вскричала Кэтрин, видя, что Питер хочет пересесть к ней. — Я верю, что ты искренне желаешь мне добра, но не надо этого делать. Я сама справлюсь. — Разумеется, — Питер бесстрастно и в некоторой степени равнодушно окинул Кэтрин взглядом. — Как ты познакомилась с доктором Чарльстоном и как он открыл твои способности? — Этот… — Доктор Чарльстон, Кэтрин, запомни это имя, пожалуйста. И без экспрессии, если можно. — Без чего? — Без излишней эмоциональности. Оставайся спокойной. Итак, повторяю свой вопрос… — Может, я не училась в университете, не умею прямо держать спину и не знаю каких-то слов, но запомнить вопрос я в состоянии. — Послушай, девочка, — вступил в беседу Ронни. — Если ты хочешь на какое-то время задержаться в нормальном мире, тебе придется вести себя повежливее. — Это пройдет, Ронни, ничего страшного. Итак, Кэтрин? — Почти сразу же, как оказалась там. Может, на вас он и производит впечатление нормального человека, но он действительно псих, больший, чем кто бы то ни было в резервации. Он одержим, он хочет понять, почему мы такие, какие есть. Мама работала, поэтому он почти каждый день приходил ко мне, заставлял раздеваться и выполнять разные движения, брал анализы, заставлял пить какую-то гадость. Сначала я думал, что он просто… ну, вы понимаете. Но потом я увидела, что интересна ему не как голая девочка, а как мутант, на котором можно безнаказанно ставить опыты. Он заставлял меня целыми часами выполнять различные упражнения: бегать, прыгать, стоять на руках. Бил меня, душил, резал и еше много всего. И все записывал-записывал-записывал. Иногда фотографировал. Думаю, ему все это нравилось, иначе бы он не делал все это сам. — Ясно, — кивнул Питер. — Он ставил на тебе только физические опыты? Не предлагал решать какие-нибудь логические задачи или что-нибудь вроде этого? — Нет. Наверное, я для него была слишком скотом, чтобы думать. — Интересно, — поскреб подбородок Питер. — Надо будет спросить при случае у доктора, почему он столь избирателен. — Я не хочу больше вопросов сегодня. Хорошо? — пробормотала Кэтрин. Питер рассмеялся — Ты выглядишь так испуганно, как будто я после этого могу сказать Ронни, чтобы мы поворачивали обратно. Расслабься, Кэтрин, никто тебя не тронет. Отдыхай. Хотя нет, сначала тебе придется выслушать необходимую информацию, а уж потом будешь отдыхать.       Кэтрин кивнула. — Завтра утром мы представим тебя двум другим членам команды — Дэвиду и Дженнифер. Надеюсь, они тебе понравятся. Они хорошие люди. Лучше меня или Ронни, скажем. Послезавтра к нам придет один человек, который, возможно, наймет нас. Даже если он тебе не понравится — а скорее всего так и будет — не встревай, пожалуйста, и уж ни в коем случае не груби ему. Не все из наших клиентов хорошие люди, но если бы мы работали только с хорошими людьми, то уже давно разорились бы. Через несколько дней тобой вплотную займется Ронни, взяв на себя все тяготы оформления опеки над тобой. Вот и все, что я хотел тебе сказать. Вопросы есть? — Почему Ронни? — Потому, — раздельно произнес Питер, — что он из нас лучший юрист. Если тебе и понадобится какая-то помощь в этом деле, то в первую очередь юридическая. И вообще, привыкай работать в команде. Все, теперь отдыхай.