Тишина не простит

— Ты думаешь, я буду идти у тебя на поводу? — кричит Диана в трубку. Серость. Посредственность. Цикличность. — Ты чертовски ошибаешься!.. — добавляет с визгом она. С К У К А Я будто растекаюсь по полу от этой мысли. Я не чувствую ни целостности собственного тела, ни разума. Мне хочется слиться с окружающим материальным миром. Я хочу превратиться в хаос, что окружает меня. Ох, молю тебя, Всевышний, развей мою печаль. — Слышать о тебе ничего не хочу, — далее только гудки. Диана чуть было не сорвала голос. Мне стало скучно, оттого она меня и бросила. «Бросила». Какое бедное в своём понимании слово. Оно не отражает все мучения наших душ. Мне хотелось разорвать границы между нами двумя. Да чего уж там! Слиться с целой вселенной! Нет, это не смерть. Это что-то более осознанное, что подвластно лишь разуму человека, что-то… Чего я желаю всю жизнь. Неужели я хочу чего-то запредельного? Она испугалась и убежала. Что сделало ситуацию ещё скучнее. Ох, как бы мне хотелось чувствовать биение собственного сердца от страсти и волнения, чтобы эмоции переливались через край. Нет. Ничего этого нет, лишь ложные личины. Притворные улыбки… Где истинные лица? Где наши сердца? Где наши чувства? Где? Я больше не мог притворяться, я больше не мог изображать чувства, а были ли они изначально? Да, были, я любил, я боготворил эту девушку. Но больше и больше меня отравляла изнутри искусственность и неискренность. Её не устроило моё желание что-то поменять в сторону интересности. Я такой эгоист. Ну и пусть, значит, далее мы оба сами по себе?.. Что это?.. Неужели мне больно?.. Я захотел чего-то такого, из-за чего остался один. Одиночество никогда мне не нравилось, хоть и было частым и назойливым спутником в моей жизни. Оно больно ранит, еще сильнее, чем громкие, разбивающие вдребезги мою душу слова Дианы. Оно сжирает мою сущность изнутри, съедает моё истинное я. А возможно ли, что ни с одной душой я не буду чувствовать единства? Да. Никогда. Не будет ни света. Ни воздуха. Ни звука. Только одинокая комната, давящая на тебя со всех сторон. Где будет всё, что мне необходимо, и никто даже не постучится в дверь. Каково это? Оказаться в полной тишине? Я мечтал когда-то ощутить подобное. Мир всегда был переполнен шумом и мелькающими картинками, от которых порой уже тошнит. И я хочу убежать и забыться. Не видеть и не слышать ничего. Подальше от людей, природы, от света солнца, от щебета птиц, от прикосновений цветов — всё-всё это уже так осточертело. Я застыл посреди перекрёстка и пялился, как обезумевший, в небо. В спину и по бокам в меня врезались недовольные прохожие. Шёл холодный осенний дождь. Капли орошали моё лицо, срывались со светлых волос прямо на лицо и плечи так же спешно, как и люди вокруг. Там, наверху, тучные и плотные, почти чёрные облака сгущались всё теснее друг с другом. Эта серость заразила собой всё вокруг, в том числе и моё сердце. На светофоре то гас, то снова возникал зелёный человечек, поторапливая меня к тому, чтобы я сделал шаг и шёл дальше. Дальше по дороге жизни. На этот раз я пойду туда, куда поведёт меня моё сердце. Вот, что я решил в данный момент. И вот, я шагнул вперёд, но некто впереди не предвидел этого, сильно врезавшись в моё плечо. На светофоре давно уже красный. Парень в черной толстовке, с капюшоном на голове, насквозь пропитавшийся водой, на короткое мгновение уставился на меня, отшатнувшись после столкновения. Его лицо не выражало ничего, его глубокие и томные, наполненные морской синевой глаза равнодушно на это самое короткое мгновение взглянули на меня. Но за этот миг перевернулась моя жизнь.

Ночью слышен шепот звезд – И поглотит нас тьма (советую включить этот трек во время чтения)

Я знал этого типа. До той миллисекунды, когда я это понял, я уж было хотел пробормотать что-то вроде «извините», но в случае с ним эта учтивость была бы бесполезна. Потому что с рождения этот парень не слышал ни единого звука. Я знал его в средней школе, на короткий промежуток времени он обосновался вместе с нами. И вот — я узнал его. Я запомнил эти глаза с тех пор и на всю жизнь. Уже тогда они пленили меня. Сам того не осознавая, я размышлял о сущности их красоты. Я разгадывал загадку, производил поиски втайне от себя. Эти думы жили тогда где-то в глубинах моего подсознания и развивались сами по себе. И вот. Сейчас эти мысли после многих лет лежания где-то на дне, в позабытом уголке, вырвались наружу так стремительно, что моё сердце вздрогнуло. Дыхание нарушилось, хотя до этого мне казалось, что я не дышал будто вовсе. После того как парень наконец перевёл свой пленительный взгляд от меня в сторону своего пути, как будто бы отвлёкшись на какую-то мысль, с моих губ сорвалось его имя. Тихо, словно боялся спугнуть тишину. «Игнат…» Узнал ли он меня? Это было так давно, да и я особо не пересекался с ним в общении тогда, я лишь завистливо наблюдал за ним издалека. Вот именно. Я завидовал ему. Тому, что он живёт в другом мире, отличном от моего. Более загадочном и полном тайн, отчего он казался нерушимым и более монументальным, нежели моя скучная, хрупкая и предсказуемая вселенная. Но вдруг меня протрясла всколыхнувшая недра души сирена автомобиля. Этот громогласный, пронзительный, разрывающий на части моё нутро вой поверг меня в оцепенение. После того как я ощутил тишину чуть ли не физически. Я бросился вслед за бывшим знакомым, слепо, не замечая недоумевающих водителей, которые от внезапности моих движений взрывались матерными криками в мой адрес. Я сорвался в сторону, куда направлялся Игнат. Я чуть не врезался в проезжавший мимо автомобиль, что побудило водителя жать на кнопку гудка так сильно, что я бы сам мог оглохнуть, но мне было всё равно: я не хотел упустить из виду нечто драгоценное, что мне было так необходимо. Некоторые люди оборачивались на резкие звуки, но не он. Игнат невозмутимо шёл вперед, не обращая внимания на других людей, а я последовал за ним. Но я не спешил его нагонять. Я продолжал глядеть на его спину, не сокращая расстояния между нами. Я шёл так долго по тротуарам, другим перекрёсткам, бульварам, переулкам, старательно пытаясь не попасться ему на глаза. Он пару раз оборачивался, почувствовав на себе мой пристальный взгляд, но меня пока, кажется, не заметил. В эти короткие моменты краем глаза мне удавалось еще раз увидеть его острый и настороженный взгляд. Далее он отворачивал голову, и я продолжал его преследовать. Наконец Игнат остановился у автобусной остановки, я же спрятался за людьми, чтобы он не заметил моего присутствия. Спустя несколько минут подошёл троллейбус, в который сел Игнат. Ничего не подозревая, он прошёл в самый его конец и не оборачивался более, что позволило мне наблюдать за ним сзади. Он стоял, опершись руками о поручень, что был по грудь, и глядел в уходящую из-под колёс троллейбуса дорогу. И что мной руководило? Я пошёл по велению своих чувств, я никуда не мог свернуть, моё тело будто само следовало за ним. В какой-то мере так для меня олицетворялось отчаянье и свойственное ему безумство. Я вспомнил какие-то обломки ностальгических ощущений на дне своей души и следовал этим нездоровым порывам поймать те первые эмоции, которые вызывал во мне сам Игнат. Я вспомнил, как он стоял у доски в нашем классе и решал алгебраическое уравнение. Так же, как и обычный ребёнок. Но я знал, что это всё было лишь жалким фарсом, ведь он всегда жил в другом мире. А тогда его взяли и впихнули в наш, хе-хе! И ничего у них не вышло! Я знал исход наперёд. Я вспомнил, каким был Игнат тогда. Он вызывал ощущение слабости и мягкотелости, он сутулился, был низок и худощав, хоть порой и лез в драки, что всех удивляло. Школьная форма на нём неуклюже болталась, бывало и шнурки были развязаны, чего он мог не замечать весь день, из-за этого на него косились ещё больше. Сейчас же перед собой я лицезрел его вытянувшуюся и стройную фигуру. Плечи стали шире, осанка прямее, ноги крепче, он стал будто другим человеком. Но лицо… Оно стало утончённее. Да, оно выглядело взрослее, но не грубее. У него всегда было красивое лицо. А его глаза, которые так пленили моё внимание в детстве, ничуть не поменялись, от чего втайне от меня душа моя ликовала. Всё тот же тяжёлый и пронзительный взгляд. Всё это я понял за ту долю секунды, что он взглянул мне в лицо. Игнат вышел из троллейбуса так внезапно, что я еле успел следом, будто он выбрал остановку наобум. Далее он вновь устремился в неопределённом направлении. Вряд ли он шёл куда-то целенаправленно, он так же, как и я, слушал своё сердце, чтобы идти вперёд. Я с удивлением осознал, что мы сейчас находимся достаточно далеко от места нашей встречи, это была совершенно другая часть города. Уже достаточно стемнело, дождь прекратился и лишь красно-жёлтый свет фонарей оседал на его влажном капюшоне. Я не уставал следовать за парнем, это была какая-то моя внутренняя необходимость, похожая на азарт. Внутренний голос кричал мне: "Ты сумасшедший!" А я, посмеиваясь, отвечал сам себе: "О, да!" Мы вышли к автомобильной дороге на набережной, она была практически пустой. Игнат посмотрел по сторонам и быстро перебежал на тротуар, затем облокотился на каменное ограждение, что отделяло тротуар от реки, и рассеянно стал всматриваться в тёмную водную гладь. Наконец он достиг своего конечного пункта в том путешествии, что мы начали вдвоём. Я смотрел на него на расстоянии, не решаясь сделать окончательный шаг, чтобы показаться этому пареньку на глаза. После некоторой паузы я приблизился к Игнату, и за мгновение до того, как я подошёл к нему со спины, он оглянулся на меня, будто почувствовал моё присутствие. Игнат вроде бы даже узнал меня, но не того меня из детства, а того парня, в кого он врезался добрых минут сорок назад, что, конечно же, вызвало удивление на его лице. Я слабо улыбнулся, подняв руку в знак приветствия. Наконец я снова увидел его глаза, наверное, именно эту цель я и пытался достичь за время преследования. Но Игнат проигнорировал мой жест. Внезапно эти глаза расширились от накатившего ужаса. Я понял, что испугал его. Что он вот так возьмёт и сбежит от меня, после того как я так долго следил за ним, боясь упустить из виду. Игнат уже сделал шаг назад, я тут же взметнул руки вверх, давая понять сбитому с толку парню, что причинить вреда я ни в коем случае не желаю. Попытался улыбнуться и после короткого мгновения заминки хотел сделать шаг, но это еще больше испугало Игната: он всё-таки сорвался с места и понёсся спешным шагом от меня. Я двинулся следом, даже не смея допустить мысли, что я упущу его из виду. Даже если это ему не нравится. Несколько секунд спустя Игнат судорожно обернулся, надеясь, наверное, что я отстал. Я мгновенно замер на месте, встретив его пронзающий взгляд. Но на удивление Игнат не продолжил свое бегство. Выражение его лица смягчилось, он внимательнее всмотрелся в моё. Неужели... узнал?.. Я оказался под работающим фонарём. Его свет осветил меня полностью, и Игнат увидел моё лицо? Или... он заметил моё родимое пятно? На подбородке с рождения у меня было неровное пигментное пятно. Я редко вспоминал о нём, оно существовало лишь для тех, кто его видел. Даже сейчас, в моём нынешнем возрасте, я о нём никогда не вспоминал... Но... неужели Игнат запомнил эту мою маленькую особенность? Помнится, мы встретились взглядом с ним лишь единожды за тот небольшой период, что он почтил нас своим присутствием в классе. В тот момент моё любопытство наконец возымело действие. Во время перемены Игнат стоял неподалёку от моей парты с учебником в руках. Кажется, он ждал кого-то. Кого-то из своего узкого круга общения. Я же дотошно сверлил его спину взглядом, желая всем нутром обратить его внимание на себя, но он никак не хотел поворачиваться в мою сторону, что по какой-то причине вызывало у меня злость. Я откинулся на спинку стула, смахнув со своей парты учебник, что не мог не заметить непрошеный гость нашего класса. Его взор проследил за учебником, затем, как я и ожидал, Игнат опустился, чтобы поднять его и положить мне на парту. В этот-то момент мы и встретились взглядом в первый и последний раз. От глубины этого взгляда я впал тогда в необъяснимую оторопь, пожалев о содеянном проступке. Но без него Игнат так бы и не узнал о моём существовании. Сердце тогда взволнованно ёкнуло, взгляд не мог оторваться от его лица, и я совершенно забыл что-либо сказать. Мимикой своего душевного смятения я никак не выдал, поэтому, так и не получив благодарности (что легко можно было бы прочесть по губам), Игнат отвернулся от меня, освободив мою душу от хладных оков. Интересно, он тоже это вспомнил? Игнат продолжал на меня выжидающе смотреть из-под своего тёмного капюшона. Я в свою очередь демонстративно облокотился на ограждение, чтобы, как и сам Игнат парой минут назад, предаться любованию водной гладью. От такого действия Игнат тоже расслабился, окончательно удостоверившись, что я не угроза. С чего бы? Или нужно учитывать, что все люди — угроза?.. Он тяжело вздохнул и проделал то же самое, будто позабыв обо мне вовсе. Он снова уставился вдаль, положив голову на руки, и наблюдал за рябящим лунным светом. Я был рад, что Игнат пошёл мне навстречу, позволив остаться рядом. Мне и не хотелось большего внимания с его стороны. Напротив, оно было бы лишним. Я уже давно знал, что он человек другой вселенной, где наши правила не работают. И сейчас, последовав законам его мира, я чувствовал невероятную умиротворённость. Спокойствие. Даже ветер затих. Воздух замер. И рядом Игнат, о котором я бы и не вспомнил днём. Я стал частью его мира, пусть даже на мгновение. Но как же мне было хорошо. Я устремил взгляд туда же, куда и он, и полной грудью задышал свежим воздухом. Простояли мы так долго, каждый думая о своём. Пару раз он оглядывался на меня, не понимая, почему я ещё здесь. В ответ он лишь встречал мой взгляд, как только это происходило, он отворачивался. Внезапно Игнат поднял голову и уставился на звёзды, я проделал то же самое и был готов поклясться, что сейчас звёзды впечатлили меня намного сильнее, чем когда-либо в жизни. Увидеть звёзды в городе — такая редкость, особенно после дождя. Они так сильно заворожили меня. Тем фактом, что они есть, их волшебным сиянием, еле просматривающимся узором звёздной карты. Они будто бы вселяли надежду в моё сердце. Надежду на что-то светлое впереди. Я не знаю, о чём думал Игнат, глядя на них, но в догадках мне помогала моя фантазия. Разрывая контакт с нашим общим космосом, он опустил взгляд. Оказалось, что в кармане своей бесформенной толстовки Игнат держал какую-то небольшую книгу в мягкой обложке. Она была из тех, что стоили рублей по сто, и сейчас он достал её. Игнат даже успел прочитать пару страниц, пока мне не стало любопытно до такой степени, что я посмел ворваться в его личное пространство. Я неспешно покинул своё место и подошёл к нему, опершись так же на обе руки. Игнат повернул ко мне голову, и я указал кивком на книгу. Никакой реакции в ответ не последовало, Игнат лишь в непонимании сдвинул брови, и я решился взять её из рук парня. Книга легко выскользнула. Я прочитал обложку: «Фридрих Ницше. Так говорил Заратустра». Я опешил, зная мощь данного произведения. О том, насколько таинственна и бездонна душа этого парня, оставалось только догадываться, если на подобное вообще способно моё сознание. Мне была интересна любая мелочь, я приметил немного потрёпанный корешок книги, погнутую заднюю обложку, утолщённые от влажности уголки… — всё-всё это приковывало внимание, давая понять, как живёт такой человек, как Игнат, пусть эти детали и были лишь пищей для моего воображения. Пока я рассматривал его книгу, которую безбожно у него отобрал, Игнат буравил меня взглядом. В какой-то момент его терпение лопнуло, и он с силой толкнул меня в плечо. Я поднял на него взгляд, и он толкнул меня ещё сильнее уже обеими руками. Я еле смог удержать равновесие и тут же с виноватой улыбкой протянул ему книгу. Он со злостью схватил её обратно, думая уйти от меня, но я быстро выловил телефон из джинсов и показал ему. Парень не успел отвернуться, чтобы не заметить этого моего движения, и с насупленными от непонимания бровями уставился на мой телефон. Я кивнул в его сторону, надеясь, что моих скудных движений будет достаточно, чтобы меня понял носитель языка жестов. Я выждал еще мгновение, пока Игнат не догадался, чего же я от него хочу. Он неуверенно достал из кармана свой телефон, и я подошёл к нему на шаг и неспешно, можно сказать медленно, протянул к нему руку, дабы не разозлить этого пришельца снова, и взял телефон из его ладони. Был уверен, что им руководит любопытство, ведь я ясно дал понять, что причинить вред не желаю, а истинные мотивы ему были пока неизвестны. Ровно как и мне. Я понятия не имел, зачем я это делаю, мало того, я даже нисколько не анализировал свои действия. Возможно, внутри меня погас свет, и я брожу на ощупь? На слух?.. Я взглянул на его полностью черный телефон: достаточно широкий экран, исцарапанный в районе клавиатуры. Конечно, ведь он может только переписываться… Ах, нет, снова куча любопытных деталей, но на это нет времени, я уже понял, что терпения ему надолго не хватает. Я нажал кнопку разблокировки, пароля не оказалось, чему я очень обрадовался. Я быстро вбил свой номер телефона, назвав свой контакт «Напиши», и вернул телефон ему в руки. Игнат мрачно наблюдал за моими движениями и с недоверием принял трубу обратно. Я сделал шаг в сторону, чтобы развернуться, давая понять, что, наконец, я покину его и не буду мешать своим присутствием более на сегодня. Игнат смотрел мне в глаза. Его взор исходил из-под тёмной тени капюшона. Я перевёл взгляд на улицу, что нас окружала, и отвернулся, сделав два или три шага от него. Но внезапно я услышал: — А! Игнат остановил меня. Я услышал его голос. Я резко обернулся на зов, а навстречу уже летела его книга, которой он запульнул в меня. Я даже умудрился поймать её. Затем Игнат сделал шаг назад, будто бы давая понять таким жестом, что прощается со мной, и развернулся в другую сторону от меня. И ушёл. В темноту, туда, где не было фонарей, через дорогу. Вот и прекратилось моё свидание с пришельцем. Я опустил взгляд на только что полученную вещь. Я глядел на книгу с трепетом и благоговением. Моё сердце застучало вновь. От неё будто исходила энергия владельца, его аура. Я поднёс книгу к носу, чтобы ощутить аромат. И да, я почувствовал то, что ожидал. Не запах самой книги, сам он давно стёрся, я ощутил аромат самого Игната, его запах, индивидуальный. Легкая, невесомая, еле осязаемая струйка аромата, навевающего чувство уютного, комфортного и стойкого убежища одиночки, о котором узнал ещё кто-то, кто учуял этот дух. В моём сознании вновь вырисовывались различные иллюстрации, порождённые моим пристрастившимся воображением. Я вновь взглянул на книгу. Настолько затасканная, что казалось, будто бы Игнат перечитал эти страницы раз десять и уже знает весь текст наизусть, поэтому всучил этот подарок мне. Или же… Это означает гарантию, что мне придётся её вернуть? Может, это часть его души, что он отдал мне временно на хранение? Поживём и узнаем.