Тишина не простит

Я принял душ, смывая остатки грязи с себя и стараясь не уснуть под тёплым потоком воды, который так приятно согревал после холодного дождя. С водой смывались все мысли и чувства. Осталось лишь желание вернуться к Игнату и отдохнуть. После душа я сполоснул брюки и также оставил их на свободном месте на сушителе. Футболка Игната на мне — оказывается, у нас с ним один размер. В коридоре темно, как и в большой комнате. Я прошлёпал босыми ногами дальше в комнату. Игнат расположился за компьютером, спрятавшись за стеллажом. Холодный свет освещал его лицо, парень облокотился на колено, подперев рукой подбородок, и вдумчиво всматривался в экран. Кота я не заметил: либо он слился с темнотой, либо Игнат выпроводил своего пушистого знакомого ночевать под лестницей. Я остановился напротив Игната, сонно почёсывая затылок. Он, быстро подняв на меня взгляд, качнул головой в сторону кровати. Недолго думая на этот раз, я шагнул в ту сторону, куда он мне указал, ибо я был уже готов на всё, только бы отправиться в объятия сновидений. На постели уже были пара подушек и одеял, и не без доли радости я плюхнулся на самую её середину, радуясь мгновению как ребёнок. Даже Игнат дёрнулся от моего резкого движения. Я поймал его обеспокоенный взгляд сквозь полку с книгами, и мне показалось, что его ввела в смятение моя улыбка. Похоже, я так и отрубился, наслаждаясь мягкостью выделенной мне подушки. Однако спустя какое-то время я очнулся оттого, что Игнат пихал меня в бок, чтобы сдвинуть ближе к стеллажу, совсем не заботясь, проснусь я от этого или нет. Благодаря его настойчивым движениям я перекатился на другую сторону кровати, чуть не врезавшись лбом в стеллаж. Игнат мгновением позднее издал усталый вздох и наконец расслабился. Развернувшись к нему лицом, я принял удобную позу, лёжа на животе, и почему-то уставился на его лицо сквозь темноту, снова наслаждаясь моментом присутствия моего пришельца. Казалось, мне больше никто и не нужен, никого бы не хотелось видеть рядом с собой, помимо Игната. Ни Диану, ни одногруппников, ни родителей — никого. У них у всех своя жизнь, свои переживания, а я… разделил свои переживания и время с Игнатом. А он свои — со мной. В воспоминаниях снова его слёзы, ясное неприятие на лице — он хотел прогнать меня, но я поволок его за собой, в итоге мы, распрощавшись каждый со своей печалью, остались вместе. В темноте я лишь угадывал контур его лица, но мои глаза настойчиво пялились в его сторону. Даже при небольшом фонарном освещении из окна я видел, как опускается и поднимается умиротворённо его голая грудь. Кожей я чувствовал тепло, исходящее от его тела. Я вспоминал, как Игнат держал меня за руку, когда казалось, что мы остались одни во всём мире. И сейчас я коснулся его ладони, которая лежала поверх одеяла, мне казалось, что этот жест уместен и не напугает его. Ощутив внезапно прикосновение, Игнат открыл глаза и повернул ко мне голову. А может, он тоже вспомнил те моменты, принимая от меня эту крохотную немую благодарность? В ответ он сжал мои пальцы на пару мгновений, глядя на меня, являя знак принятия и того, что всё хорошо, затем отпустил их. От такого жеста мне стало спокойно. После этого он тоже перевернулся на живот, как я, и, посмотрев в мою сторону, умиротворённо закрыл глаза, устало выдохнув. Я продолжал пялиться на него на расстоянии сантиметров тридцати, в этот момент в моей груди горячо нарастала, охватывая каждый уголок моей души, чистая человеческая любовь к этому новому персонажу моей жизни. От осознания этого глаза увлажнились, а скулы сковала неконтролируемая улыбка. Я был готов зарыдать от счастья, если бы дал себе волю.

***

С утреца, как обычно, я спешил на урок. Утро выдавалось добрым, я шёл, нацепив на лицо улыбку, от ясного солнца душа пела. Думал я о предстоящем дне по пути в школу, о предстоящих контрольных, о ребятах и… между делом о нашем нелюдимом однокласснике, который, как обычно, наверняка займёт последнюю парту и будет все уроки заниматься в одиночку наедине с учебниками. А ведь с самого начала он сидел на первой, чтобы следить за объяснениями учителей. Прошедшие дни заметно потрепали его. Кажется, только в нашем классе он чувствовал себя в безопасности, мы его уже не трогали, и ему было этого достаточно. Было тяжело это наблюдать, но я верил, что он справится и всё будет хорошо. А быть может, нам удастся стать друзьями?.. От подобной мысли я приостановился на ходу. Чтобы я стал общаться с ним?! Даже представить такое страшно! Мурашки по телу!.. Но мне бы правда очень этого хотелось. Наконец я подобрался к распахнутой двери нашего класса, внутри было шумно, значит, учительницы ещё нет. Вдруг я услышал возглас одноклассницы: — Это совсем нечестно! Он защищал свою сестру! — возмущалась девочка. Кучкой одноклассники облепили спорящую парочку девчонок. Я подошёл к ребятам сзади. — И так было ясно, что рано или поздно его выкинут, это стало последней каплей, — более спокойно рассуждала другая девочка. — А что он должен был делать? Стоять и смотреть?! — А ты была там? — с напором отвечала оппонентка. — Ты сама всё видела, что ли? — И тебя там не было! Тебе просто он с самого начала не нравился!.. — Да завались уже, всем надоело слушать твои крики!.. Возмущённая одноклассница вскинула руки, закатывая глаза, и развернулась к своей парте. Спор прекратился, ребята стали шушукаться между собой, тут и я подкрался к одному из своих друзей: — Что за спор был? И… — я оглянулся, — где Игнат? — Да как раз из-за него и спор, — почесав макушку, вздохнул одноклассник. — А что случилось? — Ты не слышал? — Я не слушаю всякие сплетни. — Это не сплетни, вчера он вконец уничтожил свою репутацию, побил одноклассников своей сестры. И его исключили. — О боже… — я не поверил собственным ушам. — Быть такого не может. Я больше никогда его не увижу?.. — Может. Даже директор уже ничего не может сделать. — Да как так?.. — продолжал не понимать я. Как человек может появиться на такое короткое мгновение, чтобы я мог осознать, что никого похожего не встречу в жизни. Совести никакой нет!.. Я чувствовал себя полным дураком.

…

В окна директорского кабинета щедро лился свет. Однако сегодня внутри этого кабинета настроения отнюдь не радостные. Перед пока пустым директорским столом сидела женщина, опрятная на вид, лет сорока, сдвинув в задумчивости брови. Мать Игната была доцентом в столичном вузе, следить за внешним видом было уже её хорошей привычкой, чтобы хорошо выглядеть перед студентами. Игнат стоял в стороне от нее в этом же кабинете и отвлечённо разглядывал на столе всякие мелочи. Похоже, так он пытался избежать испепеляющего взгляда матери. «Ты же так хотел остаться в этой школе, — прожестикулировала женщина, Игнат тут же обратил на неё внимание. — Ты так хотел остаться с сестрой. Родной, ну как так получилось? Почему ты ничего не хочешь мне говорить?» «Мам, не здесь», — отрезал Игнат. Вдруг в кабинет вошёл молодой мужчина в костюме — директор, и на пару с ним незнакомая маме Игната женщина на вид лет шестидесяти. Её волосы, уже полностью седые, были собраны сзади в пучок, а взгляд перекрывали толстые стёкла очков, из-за чего ей приходилось глядеть на собеседников, немного приподняв голову. — Итак, — начал директор, — это Анна Анатольевна, учительница пострадавших мальчиков, — представил он пришедшую с ним учительницу. — Здравс… — хотела поздороваться мама Игната, но Анна Анатольевна её тут же прервала резким криком: — О, я вам щас всё выскажу!.. — Анна Анатольевна, я же вас просил, посдержаннее... — мягким жестом директор указал на гостью. — Это Елена Александровна. — Вырастила на свою голову этого!.. — снова сорвалась учительница. — Прошу прощения?.. — ошарашенная хамством, недоумённо произнесла мать Игната. — Елена… — замялся спешно директор, чтобы сдержать пыл учительницы, — мы вас позвали по такому поводу… — Ваш сын хулиган! — Анна Анатольевна, давайте без эмоций, — снова сдержанно вмешался директор. — Покоя от него никакого! Знаете, я буду требовать!.. — Я бы вас попросила, женщина… — Дамы, — лаконично прервал мужчина недовольство присутствующих. Вышла небольшая пауза, и он продолжил, обращаясь к Елене Александровне: — В общем, тяжело сообщать, но ваш сын участвует в драках, и довольно продолжительное время. Вы меня извините, но я не мог на получившуюся ситуацию закрывать глаза, даже в связи с особенностью вашего случая. Мало того, Игнат иногда становится их инициатором, судя по последнему событию... — Он пристаёт к любому, кто на него косо посмотрит! — снова влезла крикливая учительница. — Да что вы говорите! — возмутилась в ответ Елена Александровна. — Игнат сказал, что защищал сестру… — И вы ему верите?! — Да, я верю своему сыну! — Да вы только посмотрите на него! — Все сразу обратили внимание на Игната, который отвлечённо глядел в окно, где было видно, как на улице играют другие дети. Учительница яростно продолжила: — Ему вообще всё равно, что здесь происходит! Похоже, что он вообще умственно отсталый! На это мать Игната не могла спокойно реагировать и, приподнявшись со стула, ответила тем же тоном: — Что вы несёте! Он умный и здоровый мальчик!.. Игнат заметил, как мама поднялась, и испуганно положил ладони на её плечи, всматриваясь в лица директора и разъярённой бабы. — Анна Анатольевна, я сам поговорю с Еленой Александровной, — спохватился директор. — Пожалуйста!.. — Да чего тут церемониться! Таких, как он, надо вышвыривать из школы к чертям! Ишь ты, кулаки тут распускают, ух, да будь моя воля, я бы ему!.. — Анна Анатольевна, прошу вас… Я вас вызову, — директор спешно вывел негодующую женщину за дверь, затем вернулся на своё место. — Не обращайте внимания… Елена Александровна приложила ладонь к лицу, пытаясь перевести дух. — Хорошо, что она ушла. — Я надеялся на конструктивный диалог, но Анна Анатольевна довольно импульсивный человек, хоть и прекрасный педагог. — Не сомневаюсь, — после этих слов Елена похлопала по ладони сына и прожестикулировала: «Подожди меня с сестрой». Бросив последний взгляд на директора и мать, Игнат покинул кабинет. В школьном коридоре обеспокоенно ждала брата и маму Влада, ведь накануне ей против воли довелось поучаствовать в этой ситуации. Игнат, тяжело вздохнув, устало уселся рядом с девочкой. Влада не могла оторвать взволнованного взгляда от брата, который, похоже, со всем уже смирился. В её классе были довольно неприятные мальчишки, такие хулиганы, кажется, есть в каждом классе. Они постоянно задирают девчонок, хамят учителям, гнобят тех, кто послабее, и так далее по списку. Но особое внимание они уделяли самой Владе, любили заглянуть под юбку разок-другой, потянуть за волосы. Но когда задиры поняли, что Влада является сестрой знаменитого глухого новичка из девятого «В», то предыдущим днём решили снова подшутить над ней, прямо при её брате, что вышло отнюдь не удачно, за что и отхватили по ушам от него. В тот момент Игнат был сыт по горло всем, что с ним происходит, из-за чего ребятня и поплатилась парочкой зубов. Влада до сих пор видела происходящее перед своими глазами: малой допытывался до сестры, пока Игнат его не остановил, но на этот раз ему предстояло защитить не себя, а сестру, поэтому от тумаков и последующей потери зубов ребят ничего не спасло. Но больше всего Владу поразило то, с каким практически безэмоциональным лицом Игнат вершил справедливость. Одного он держал за ворот и наносил удары, со вторым уже разобрался, оттолкнув беднягу от Влады, и тот уже ничего не мог сделать, как и сама девочка. Она просто наблюдала за происходящим, как будто это было каким-то представлением. — Елена, Анна Анатольевна всё-таки в чём-то права, — сплетя пальцы, осторожно начал директор. — То есть мой сын мне врёт? — Нет-нет, я не это хотел сказать. Может быть, он действительно защищал сестру, но случай был не единичный. Пятиклашкам Игнат оставил кучу синяков и выбил пару зубов. К счастью, без переломов, но и на это могут заявить их родители. Мальчиков было двое. Крови и слёз, по словам Анны Анатольевны, было вагон. Поэтому её можно понять. — Господи боже мой, я очень удивлена, что Игнат способен на такое… — Было ещё множество стычек в коридорах. Тут, к счастью, без травм. Но самое удивительное, что ваш сын умудрился подраться со старшеклассниками. Вы понимаете? С парнями, которые старше его! — Этого я не знала, — удивлённо уставилась на мужчину Елена Александровна. — Странно, что вы не знали. Потому что, по словам школьников, с этого момента всё и понеслось. Эта стычка произошла задолго до. У старшеклассника сломан нос. — Игнат сломал ему нос?! — не поверила женщина. — Именно. — Вы уверены, что это правда? Он не настолько сильный. — В стрессовой ситуации порой силы берутся из ниоткуда… Есть пара ребят, свидетелей, в их слова не поверить было трудно. Утверждают одно: ребята пристали к нему первыми, сами признались, затем всё произошло быстро, нос сломан, Игнат уже убегает. Всё. — А… на какой почве произошла драка? — «Личная неприязнь», как пояснили старшеклассники, — пожал плечами директор. — Ужас какой. Но почему старшеклассники-то?! — Ну, этих подробностей мы не знаем… Спешу перейти к делу. К большому моему сожалению, мы будем вынуждены отстранить Игната от учёбы в нашей школе. — Нет-нет, пожалуйста, он так этого хотел… — Это даже не обсуждается. Тут дело до полиции дойти может, а это не шутки… Мне тоже неприятно это осознавать, как и вам. У меня были большие планы на такого рода программу внедрения слабослышащего ученика к нам в школу. Статус школы был бы повышен, мы бы получили финансирование для благоустройства нашей школы, нам бы предоставили специальные устройства для обучения слабослышащих, а быть может, и слабовидящих детей. Именно таких целей я и добивался. Я был уверен, что этот социальный эксперимент будет удачным и мы сможем привлечь ещё больше одарённых детей, которым в своих школах нет смысла продолжать обучение. Мало того, это бы в целом повысило толерантность детей к товарищам с особенностями. Однако же… — Я понимаю. — Да, всё вышло иначе. Ещё поведение вашего сына имеет тенденцию к повторению, это подтверждают его одноклассники. — Всё настолько плохо? — Да. Многие сходятся во мнении, что… «из нелюдимого, он стал ещё более нелюдимым», конец цитаты. Он закрылся ото всех, хотя раньше ребята с ним общались. Что-то в нём поменялось. То есть в его отношении к школе что-то поменялось, может, он потерял желание здесь учиться, кто знает. Вам он ничего такого не сообщал? — Нет, абсолютно. Он, правда, очень скрытный мальчик. Даже нам в семье порой бывает сложно найти с ним общий язык… Но он очень хотел здесь учиться, он хотел быть ближе к сестре, он очень просил… Что с ним стало, не имею понятия. — Мне очень жаль, Елена Александровна, но факты таковы. — Я поняла, спасибо.

…

В коридоре Игнат не был настроен на беседу, он откинулся назад и прикрыл глаза, Владе пришлось тронуть брата за руку. «Я должна была сделать это раньше, но… — замялась Влада, брат рассеянно глядел на неё. — Прости меня». Игнат кротко пожал плечами и ответил: «Ты сделала мне одолжение». «Ничего себе! Тебя отчисляют! Поверить не могу, что это была я. Я просто стояла и смотрела, я ничего не предприняла даже». «Ты и не должна была». «Тот придурок просто заслуживал того, что ты с ним сделал, давно заслуживал!..» «Или ты просто знала, как мне здесь плохо», — грустно улыбнулся Игнат, повернувшись к сестре. Влада растерянно уставилась на брата, не зная, что ответить на его проницательность, ведь она сама не понимала, прав он или нет. Затем, мгновение погодя, Игнат тепло обнял ее за плечи. «Да, теперь я у тебя в долгу. Я чувствую себя свободным».

***

Этой ночью я спал, кажется, так сладко, как никогда. Даже несмотря на то, что проспал на несколько часов меньше, чем привык. Особенно после прошедшей депрессии, когда одинокие ночи назойливо сменяли одна другую, и наступало после таких ночей пустое утро, и казалось, что такое будет продолжаться до конца дней. Я проснулся оттого, что ворочался Игнат. Сначала я увидел его чёрную макушку, носом он зарылся в подушку, сгорбив спину. Вмиг меня охватило лёгкое умиротворение, когда я тут же вспомнил о прошедших наших переключениях. Ночью было так уютно и тепло, что я даже видел какой-то дивный сон, где были путешествия, лица. Возможно, даже Диана, возможно, она даже говорила со мной. Я вспомнил её глаза и пронзительный взгляд. Раскрыв глаза, я вспомнил, где я, почему я здесь и кто со мной рядом. Когда это пространство грёз и реальность поменялись местами? Я вижу перед глазами то, на что я только имел наглость надеяться, а люди из моей жизни превратились в неосязаемых призраков, порождённых моим подсознанием. За окном было холодное и влажное утро, сквозь туман ненавязчиво пробирался первый свет зари прямиком к нам в комнату. Игнат проснулся сам в такую рань, без будильника, который будил бы его вибрацией, например. Или он не спал вовсе?! Этого я никогда не узнаю… Полуприкрытыми глазами я тайком за ним наблюдал: Игнат поднялся и сонно облокотился на колени, потерев глаза и почесав лохматую шевелюру. Я заметил некую прелесть в подобном пробуждении человека, будь это Игнат или ещё кто… Когда сон не смеет отпускать, глаза почти ничего не видят, а дыхание громче, чем обычно. Игната это вновь роднит с землянами. Так как его футболка на мне, то я наблюдал силуэт его оголённого тела. Плеч, груди, спины. Лишь силуэт, дабы Игнат не заметил моего интереса, да и вообще, что я проснулся. Когда спустя пару мгновений он подобрался к краю кровати, чтобы свесить ноги, я наконец взглянул на его спину. С тем должным любопытством, что заиграло во мне еще со вчерашней ночи, когда Игнат вернулся из ванной, и этот же интерес ввёл меня в смятение и непонимание собственного поведения, когда Игнат смотрел прямо на меня. Но сейчас я полностью ему поддался, разглядев несколько родинок на его мраморной коже, как рельеф позвонков переходит к шее, которую огибают его черные волосы, и как силуэт его спины сужается к талии и тазу, что придаёт характерную хрупкость его фигуре. Так же, затаив дыхание, я наслаждался очертаниями его лица тогда, в метро. Сейчас мне даже неконтролируемо захотелось коснуться его кожи на спине. Еле осязаемо, невесомо. Если бы он не мог чувствовать прикосновения, так же как и звуки, я бы это сделал. Он не был похож на Диану. Он ни на кого не был похож. Диана — красивая и утончённая девушка, со своими характерными прелестными очертаниями тела и лица, которыми я тоже любовался не без удовольствия... Но как же далека она от того, что я вижу перед своими глазами сейчас. Я вижу больше. Я чувствую больше. Когда на воспевание этой невидимой красоты для простого прохожего отзывались мои душа и сердце, которое я вновь чувствую на данный момент сильнее. И оно было готово разорваться от восторга, когда вчера Игнат одержал надо мной верх, взяв под контроль мою жизнь, его улыбка потрясла меня до глубины сознания, и вряд ли я когда-нибудь забуду этот момент. Я видел в лице Игната саму жизнь. Каждое его движение, очертания лица, тела, решимость к действию — всё это являло своё стремление к жизни. И как же в моём представлении контрастировала нежная улыбка Дианы с его суровым лицом!.. Как невесомая красота и твёрдая жизненная стойкость. Как эфир и монумент.