Тишина не простит

Я наблюдал, как наш новый одноклассник угрюмо расположился на стуле у последнего окна нашего класса. Глубоко задумавшись, он только и делал всю перемену, что пялился в окно. С ним что-то стряслось. Все ребята это заметили почти сразу. Когда слухи ещё не успели разнестись грозой по школе, к нему даже кто-то подходил, пытаясь выяснить, что случилось у него. Но он лишь отмахивался, либо вовсе покидал помещение, чтобы к нему не приставали. Одноклассникам не нравилось такое пренебрежение к их вниманию. Но как же… Но как же Игнату было плевать на все эти мелочи. Наверняка он даже не задумывался о них, настолько они ничтожны для него. А эти неженки дуются на каждый его жест, мол, «Да что он о себе думает?!», «Ему кажется, что он лучше нас?». Как же тошнит от этого. Да ваше мнение никому не интересно! Я не участвовал в подобных дискуссиях. Когда в компании начинала подниматься эта тема, я корчил неприятную физиономию и пытался как можно скорее слинять и не слушать этот фарс. Моё внимание властно завоёвывал лишь один объект в нашем классе. Этот непонятный для всех, странно выглядящий, с дикими глазами, чудак из иного мира. Сейчас я лишь молча наблюдал за ним и гадал, о чём же он думает. Так как я не владел его инопланетянским языком, а страх снова взглянуть в глаза был выше страха смерти, то мне лишь оставалось догадываться, какой перелом переживает внутри Игнат. Но сейчас каждый знал, что случилось. Вся школа только и галдела о том, как беспомощный инвалид сломал нос одному из самых грозных хулиганов в школе. До этого момента большая часть учащихся даже не знала, что он присоединился к нам в этом году. Теперь же внимания в школьных коридорах ему предавали с лихвой. Почти каждый считал своим долгом ткнуть в его сторону пальцем, захихикать, прикрыв рот, скорчить рожу или показать какой-нибудь жест. Кому-то даже хватало смелости его пихнуть лишний раз, якобы случайно, с тупым возгласом: «А мне ты тоже нос сломаешь?» Те, кто общался с Соколовым, уже давно уяснили, как Игнат ему не нравится, да и по какой причине тоже, и слухи распространялись далее по цепочке, вплоть до меня, поэтому и на этой почве нарастал негативный оттенок данной ситуации. И да. Ему бросали вслед такие словечки, как «педик», «гей», «пидор». Я не мог так просто поверить этим слухам и поэтому не относился к ним серьёзно, но другие же ребята могли верить всему на слово. Поэтому, где была грань между лживыми слухами и правдой, никто не знал. Когда подобная ситуация заходила слишком далеко, за границы терпения Игната, он мог сорваться, отвечая толчками или ударами. Такое продолжалось уже неделю. Сейчас же Игнат сидит у окна со следами ударов на лице. Даже не представляю, осознаёт ли он, какой шум поднял своими драками? Что директор из кожи вон лезет, чтобы сохранить репутацию школы и оставить непрошеного гостя? Или же он, наоборот, надеется уже поскорее свалить с чужеродной территории? Где не только окружение, но и атмосфера стала невыносимой? Чужеземцы лезут в твоё неприкасаемое пространство, и ты бессознательно отбрыкиваешься, но тебя вводит в ступор тот факт, что ты сам напоролся на всё это?

***

На пятом этаже на последнем издыхании горела лампочка. Я пытался отдышаться после спешного подъёма, к которому Игнат, похоже, привык, и не сразу заметил слившееся с чёрной дверью зашевелившееся тёмное пятно. Пока Игнат доставал ключи из джинсов, пятно раскрутилось из спирали, сверкнув белыми зубами растянувшейся в зевке кошачьей пасти, и громко мяукнуло на весь подъезд. Обнаружив внезапно кота, Игнат отшатнулся от удивления. Животное стало ласково тереться об него, закручивая вокруг ноги Игната свой чёрный хвост и сладко мурлыча. Мой попутчик ухмыльнулся в умилении и что-то неосознанно прожестикулировал, глядя на кота. Вряд ли информация предназначалась мне.

«Наглость во плоти».

Может, у него хобби такое? Коллекционировать потерянных странников в ночи типа меня или этого кота? Пока Игнат справлялся с замком, животное то и дело нетерпеливо мурлыкало у него под ногами, показывая рьяное желание оказаться за этой дверью. Как к себе домой. В волчью одинокую нору, где тишина и пустота, скребётся внутрь это пушистое создание и ревниво озирается на меня. А быть может, это пристанище вообще вне пространства в нашем обычном понимании, возможно, это будет естественной средой обитания Игната, его той самой, непознанной людьми, планетой? Мой компаньон открыл дверь, кота буквально всосало внутрь, затем и самого владельца норы, и тут я понял, что и меня бесконтрольно тянет туда же. Будто тяготение, отличающееся от земного, подействовало на нас троих из только приоткрытой в иной мир двери. Свет больно ударил в глаза после длительной прогулки в почти кромешной тьме. Мы втроём оказались в небольшом коридоре, вполне себе на вид человеческом: шкафы и крючки от старых обитателей квартиры — похоже, Игнат обосновался здесь недавно. Как я догадался? Потому что на них ничего не висело, на тумбочке ничего не лежало, внутри шкафов наверняка только самое необходимое. В коридоре была ещё дверь, ведущая в ванную. Кот невесомо прошагал дальше по коридору, свернул за угол и исчез там, куда свет ещё не проникал. Я не мог сообразить, что мне делать в данную секунду, то ли раздеваться, то ли нет, буду я оставаться или же нет, что снимать первым и так далее. Вместо этого мой мозг сонно, но всё равно жадно поглощал зрительную информацию. Игнат уже, смахнув с головы капюшон, спешно снял влажную верхнюю одежду и кеды. Отросшие и слипшиеся от высохшей воды волосы упали ему на лоб. Кофту вешать не стал, а взял в охапку и вытащил из неё все вещи, включая отсыревшую злосчастную книгу, также на тумбочку брякнул нож. Затем я заметил тяжёлый взгляд на себе. Похоже, это его обычное состояние. То, что взгляд — «тяжёлый». И я снова пленник этих глаз. Игнат подошёл ко мне почти вплотную, отчего я вздрогнул машинально в недоумении, что его лицо может быть так близко. Ведь почему-то это было так необычно и дразнило моё нутро. Я вижу эти глаза при новом свете, в новой атмосфере. Я ощутил движение воздуха, после того как он подошёл ближе, слышал его спокойное дыхание через нос. Пальцы Игната прицепились к пуговицам моего пальто, и он начал их расстёгивать одну за другой. Действуя совершенно неосознанно, я расстегнул оставшиеся, в это время Игнат уже схватил за ворот пальто и, как только я закончил, резко стянул его с меня. Я скрючился в непонятной позе, чтобы дать Игнату возможность стянуть с меня рукава. Когда наконец ему это удалось, он как ни в чём не бывало скрылся за дверью ванной и щёлкнул замком, оставив меня в полном недоумении. Кот истошно орал из комнаты, куда мне было пока боязно переместиться. Спустя пару секунд раздался звук воды, бешено рвущейся внутри старых труб. Наконец-то появился хоть какой-то звук, помимо изнывающего от голода кота, который даже выглянул ко мне, чтобы удостовериться, что он не остался один. Затем я обратил внимание на себя в зеркале… Лучше бы я этого не делал. Я выглядел очень плохо: глаза красные и усталые, кожа бледная, как у смерти, с век при таком освещении устрашающе падала тень. Светлые волосы запачканы грязью, на лице грязные контуры от капель дождя. Я нагнулся чуть ближе к зеркалу, чтобы поглядеть на брюки… Я падал на колени и лежал на спине на голой земле в дождь, кажется, такое было последний раз в детстве. Но что сетовать на испорченную одежду, если я испытал те же эмоции с Игнатом, что и в детстве? Это был задор, даже злость, смех, дружеская поддержка. Игнат случайно уволок меня с собой в своих привычных путешествиях, и на этот раз — во времени. Ну а сейчас? Что сейчас? Сейчас я гляжу в зеркало в его квартире, в три часа ночи. Я погнался за неизвестностью и заблудился, оказавшись здесь. Вернее, нет, я погнался за неизвестностью, чтобы заблудиться и оказаться здесь. Как же я счастлив. И ведь почему так вышло? Почему Игнат, не обращая внимания на мои протесты, потащил в свою обитель? Не боясь чужеземца в своём доме, не боясь оставить меня одного наедине с тем немногим, что у него осталось. Значит, в нём возобладало земное начало, которому он считает своим долгом подчиняться? Ведь никто иной, как он сам, виноват в том, что мне пришлось его от себя оттаскивать, лёжа на сырой земле. Его совесть не позволила отпустить меня, вывалянного в грязи, насквозь мокрого, посреди ночи? Похоже, что даже такому пришельцу, как он, не чужда забота. Мне оставалось только принять её, хотел я того или нет. Подобравшийся незаметно к моим ногам кот только подтверждал этот довод своим присутствием. Он жалобно мяукал и глядел мне прямо в глаза. Бедное существо, а ведь я такой же, как и ты. Меня тоже только что пригрели. Интересно, я так же буду возвращаться сюда за очередной порцией тепла? Я не смел оставлять своего нового собрата в беде и зашагал наконец туда, куда он меня звал. Я зашёл в тёмную комнату и быстро нащупал выключатель. Свет залил помещение, и, будто назло коту, я замер на месте. Моё сердце встревоженно встрепенулось от мысли, что это комната того самого Игната, той самой легенды, которая покорила меня прошлого и теперь настоящего. Запах, который наводнял комнату, уже был знакомым, так пахла его книга, и он уже успел мне полюбиться. Это помогло мне ощутить некий комфорт, ибо в чужих комнатах я всегда чувствую себя лишним. Здесь царил строгий минимализм. Комната оказалась очень просторной, учитывая, что в квартирах с большим количеством комнат она является гостиной. Светлые стены и паркет. Здесь находились только шкаф для одежды, стоящий в углу, двуспальная кровать, изголовьем приставленная к стене перпендикулярно ей, рабочий стол с компьютером, ориентированный вовнутрь комнаты, и мешковатое кресло в другом углу рядом с выходом на балкон. Моё внимание привлёк приличных размеров книжный стеллаж, который разделял спальную зону и рабочую, занимая место между столом и кроватью. Стеллаж отличался от всего остального своей новизной, будто только что привезённый из мебельного магазина. Также он отличался строгим стилем, состоял лишь из чёрных досок, которые своими перекрестиями повторяли квадратные ячейки. Только взглянув на этот стеллаж, я растерялся, ведь я стоял перед главным сокровищем Игната — книгами, ведь именно ими и забита каждая ячейка стеллажа. За пару мгновений я успел углядеть множество книжек по программированию, математике, естественным наукам, с ними же соседствовали произведения гениев классической художественной литературы и, наконец, философии. Пару мгновений — потому что от меня всё никак не отставал кот, будто прилипший к моим ногам. Я бросил кроткий взгляд на стол, на котором валялось немного личных вещей рядом с клавиатурой, мышью и монитором, который был отвёрнут от меня, а также пакетиками с кошачьей едой, будто Игнат забыл положить их куда-то на место. Наконец я одарил порцией мерзкой по запаху кошачьей еды пушистого дворового чертёнка, предварительно сходив из комнаты за блюдцем на кухню, которая оказалась такой же, как и миллионы других российских кухонь. Интересно, а Игнат знает, как мяукают кошки? Достоверно — нет, но как он себе это представляет? Как можно представить себе звук, который никогда не слышал? Как можно увидеть в своём воображении цвет, который никогда не видел? Выходит, кот, все твои завывания и попытки общения — напрасны. Но лучше тебе об этом не знать… Как возможно достроить в своём воображении мир, который человек ещё сам не до конца познал? Именно поэтому Игнат — пришелец, изобретатель своих способов постижения этой планеты. Изобретатель и выдумщик… Незаметно для себя я расположился на кровати, свесив ноги вниз, и облокотился на изголовье, изначально наблюдая, как макушка кота подёргивается от аппетитного заглатывания им пищи. Моя мысль плавала на гребнях волн дремоты, оттого её заносило в сонливую абстракцию надоедливых образов и вопросов. Веки сомкнулись, и мозг будто отключился. Неудивительно, ведь я не помню, когда последний раз сбивал так режим сна. Но что-то заставило меня разомкнуть веки. Предчувствие. И оно не подвело: рядом на корточках сидел Игнат, опустив голову на сложенные руки, и пялился на меня. Затем его глаза улыбнулись мне, а вслед за ними на лице растянулась приятная улыбка. Чему он так радуется? Я хмыкнул в ответ, ведь любое его внимание мне льстило. Он наблюдал за мной? Возможно ли это? А улыбка — это некая реакция на то, что я поймал его за этим делом? Чудной парень, но я не удивлён. Однако эта улыбка не могла не радовать, такая уютная и домашняя, что ли. Это самое лучшее, что можно увидеть, пробудившись ото сна. С его взъерошенных прядей срывались капли воды прямо на короткие рукава чёрной футболки, в которой он был. Игнат поднялся в полный рост и бросил мне чистое полотенце, затем внезапно стянул с себя эту самую футболку и тоже кинул мне в руки. Я даже вздрогнул, совсем не ожидая действия, когда Игнат поднял подол футболки и оголил живот. Он оказался передо мной по пояс голым, в домашних тёмных брюках, в ожидании, что я хоть как-то отреагирую. Я краем глаза успел только заметить его телосложение, мне почему-то было совсем не комфортно смотреть на него в таком виде, поэтому я поспешно поднялся, все так же не глядя на него. Странно, я никогда не стеснялся парней в раздевалках или душевых, а тут сам себе удивился. Но я остро ощутил чувство стыда, когда не следует глядеть, например, на случайно увиденную оголившуюся девушку. Будто увидев его человеческую оболочку, я не хотел верить в его земное происхождение. Я поспешил в ванную и упёрся спиной в дверь с другой стороны, надеясь, что Игнат не обратил внимания на моё смятение. Однако раньше я совсем не робел смотреть на него, ведь в метро его лицо так намертво пригвоздило мой взгляд. Я любовался им украдкой. Как красивой скульптурой, которую нужно осматривать с разных ракурсов, и каждый из них будет новым открытием. Не как сейчас, когда он смотрел в упор. Но… разве он не делал то же самое? Смотрел на моё спящее лицо. Что кипело в этот момент в его умной голове? Или он просто не знал, стоит ли меня будить или как лучше это сделать?.. Ах, я устал думать за него. Однако я в ванной, сжимаю в кулаке его полотенце и футболку. До сих пор я и не задумался, зачем он предложил мне эти вещи. Для того, чтобы остаться? Похоже, Игнат обо всём уже позаботился. Ладно, нужно, по крайней мере, понять, что он сотворил с моей верхней одеждой и есть ли шанс попасть домой? Я поднял глаза и осознал, что это ещё одно помещение, в котором я до этого не побывал. На удивление здесь не оказалось самой ванны. Вместо неё пространство, где человек бы мог стоя помыться, было ограждено облицованной перегородкой от основного помещения. Похоже, предыдущий хозяин позаботился об этом ради экономии места и средств на душевую кабину. Пальто моё, полностью мокрое, висело на вешалке на полотенцесушителе. Тут-то я впал в лёгкую оторопь. Этой ночью я точно домой не попаду, спасибо, Игнат, за заботу. Свои вещи он не так аккуратно развесил на тот же сушитель. Похоже, я остаюсь. Неужели он чувствует вину настолько, что приютит у себя дома? И он пожертвует своим священным пространством ради этого? Я закрыл лицо руками от этой мысли. Ведь я буду только рад. Я всмотрелся в футболку, которую он снял с себя. От неё исходил свежий аромат порошка — похоже, Игнат надел её на пару минут, но даже этих минут хватило, чтобы моё сердце забилось быстрее.

***

Игнат так мог и просидеть всю перемену в задумчивой позе, подперев рукой голову, а я бы продолжал изучать его издалека, если бы в наш класс не вошла его младшая сестрёнка. Для шестиклассницы девочка выглядела довольно серьёзно. С её детским миловидным личиком, двумя хвостиками длинных чёрных волос и слегка оттопыренными кругленькими ушками ярко контрастировали довольно взрослые глаза. Суровость лица также являла схожесть с братом. Только появившись на пороге класса, немного исподлобья она оглядела класс в поисках родного брата. Затем прошагала в самый конец, цепляя любопытные взгляды вслед за собой. Влада подсела к Игнату и тронула его за плечо, отчего он слегка вздрогнул от неожиданности. «Привет». Игнат ничего не ответил, только тяжело уставившись на сестру. Влада всмотрелась в лицо брата, заметив красные следы и царапины. Похоже, кто-то ответил Игнату на взбучку, использовав ногти. «Какой кошмар. Мама от тебя не отстанет на этот раз, — Влада вздохнула на этом и, поджав губы, с сожалением продолжила: — Тебе придётся ей рассказать, что происходит с тобой здесь». На эти факты Игнат не отреагировал, решив сменить тему. «Почему они смеются?» — довольно внезапно поинтересовался парень. «Что?» — не сразу поняла Влада. «Все — они — лезут ко мне и смеются. Надоело. Почему они так поступают?» «Потому что они думают, что ты гей», — прожестикулировала девочка, серьёзно глядя на брата. «И что в этом смешного?» «Так не должно быть». «Откуда они знают, как должно быть?» На лице девочки читалось явное негодование. «Что ты пристал ко мне? Так принято, неужели не ясно?!» — активнее обычного её ладони запорхали перед лицом брата. Нахмурившись, Игнат ответил так же активно: «Нет! Мне не ясно!» «Да как ты не понимаешь, это всегда порицалось!» «Почему?» «Потому что это ненормально». «Почему для меня — нормально?» — не унимался парень. «Хватит притворяться геем!» «Ты знаешь — я никогда не притворяюсь». Девочка на это злостно оскалилась. «Не мели чепухи! Как тебе только не стыдно?..» «Мне должно быть стыдно? — Игнат даже поднялся со стула. — Я могу стыдиться лишь того, какие идиоты меня окружают, что мне приходится от них прятаться». После этого Игнат облокотился на подоконник, скрестив руки. Влада тяжело смотрела на брата снизу вверх, сопя сквозь ноздри. «Тебе не об этом надо думать. А том, как бы тебя не выкинули отсюда». На это Игнат не нашелся что ответить, он лишь недовольно отвернул голову. Владе пришлось привлечь внимание брата, чтобы продолжить: «Если это случится, мама очень расстроится». «Я знаю. Хватит». - Знает он... - буркнула Влада, - «Тебе надо что-то делать с этим. В первую очередь перестать драться». «Я не могу не защищаться». «Не провоцируй тогда…» Игнат на это не мог спокойно реагировать. Разозлившись, он отвернулся от сестры, уперевшись жёстко на руки. Влада продолжала дергать брата за плечо, он не выдержал и, повернувшись, снова зажестикулировал: «Если ты считаешь, что вина на мне, то ты полная дура!» Влада ахнула на это, замерев на месте. Никогда Игнат просто так не ругался на неё. У этого небольшого спектакля даже появились зрители: взгляды одноклассников Игната то и дело навязчиво скользили по нему с сестрой. Ведь даже человеку, не ведающему в языке жестов, было очевидно, что здесь происходит ссора. Игнат злобно цокнул языком и уселся обратно на стул, безразлично сообщив сестре: «Никто не выкинет меня отсюда». «Откуда ты знаешь?» «Директору это не нужно. Маме не о чем будет волноваться». «Да при чём тут мама! Я не хочу, чтобы это произошло!» «Директор всё уладит». «Да с чего ты так уверен?!» «Уверен, и всё!» — зарычал Игнат на сестру, как пёс, стукнув кулаком по столу. Для Влады этот выпад стал последней каплей. Девочка тут же рванула из класса, сжав кулачки как можно сильнее. Одноклассники Игната только и пялились на него недоуменно или с раздражением, по-разному, и могли лишь только догадываться, о чём шёл разговор. Как только парень заметил эти взгляды на себе, затуманенное сознание вмиг прояснилось: Игнат видел лишь убегающую фигуру девочки. Он осознал, что срывать злость на сестру — это самое меньшее, чего бы он хотел в жизни. — Вла! — бросил Игнат и побежал вслед за ней. Влада топала по коридору, игнорируя зов, и старалась не разреветься. Игнат быстро настиг сестру и тесно обхватил руками. — Прости. Вла… дочка… — Игнатик! — произнесла Влада, резко разворачиваясь к брату, затем начала жестикулировать: «Зачем так поступать?» «Прости, я напуган». «Обещай, что ты останешься». «Прости». «Хватит извиняться! Отвечай как есть». Игнат сосредоточенно всмотрелся в глаза сестры. «Я не хочу быть здесь». Влада испуганно замотала головой: «Нет! Нет, пожалуйста! Ты оставляешь меня одну!» «Нет, ни в коем случае!» «Мы так мечтали об этом!» «Я всегда буду с тобой». «Ты врёшь!» — не поверила девочка и топнула ногой. «Пойми, я не могу остаться среди людей, которые даже не способны представить, что их скудное презрение — ничто по сравнению с тем, что переполняло меня изнутри!..» ...