Книга Жизни Маргарет: Тайна Ночи

Вечером я в прекрасном настроении готовила ужин. Еще днем мама позвонила и сообщила, что задержится на ночное дежурство в больнице, мол, привезли несколько тяжелобольных и еще двое человек после операции. Я знала, что маму в больнице ценят и, поэтому не удивилась, а даже обрадовалась, зная, что только работа способна отвлечь ее от мыслей о папе. Тем более, что позавчера ей позвонила ее подруга Элис и сказала, что видела папу и его куклу в аэропорту Портленда с огромным багажом.  — Пусть валит из города, из страны, из моей жизни. Мне все равно. — Ответила она тете Элис, а ночью я слышала рыдания из ее комнаты. Я долго думала, что приготовить и решила, что лучшим выбором будет стейк с кровью, тем более, что он у меня всегда хорошо получался. Вспомнив про Дэнни, я побежала в свою комнату и открыла окно. Я была уверенна, что через дверь он войти не рискнет. После я опять спустилась на кухню и достала из холодильника мясо. Готовка прошла быстро, потому что я была в приподнятом настроении. Из моей головы все никак не уходил Дэнни и его поцелуй. Я до сих пор чувствовала его запах, его дыхание на моей щеке, вкус его губ на моих губах. Услышав грохот со второго этажа, я вздрогнула. А после прищурилась, в ожидании бранных словечек в мою сторону, вспомнив, что прошлым вечером, когда не знала чем себя занять, решила сделать небольшую перестановку в своей комнате и переставила журнальный столик к окну. Звук, доносящийся из моей комнаты, намекал на то, что Дэнни уже тоже об этой перестановке знает. Я быстро выложила мясо на тарелки, налила гранатовый сок, чтобы хоть как-то загладить свою вину и пошла звать Дэнни. Я не была уверенна, что он питается нормальной пищей, но ведь это, в какой-то мере, было когда-то животным. Может, он и не откажется. В результате, не решившись подняться наверх, я позвала Дэнни с прихожей.  — Дэнни, спускайся, мамы нет. — Я расплылась в улыбке, чтобы сгладить свою вину и его искалеченность, о которой я подозревала. Через мгновение мимо меня пронеслось «нечто». Мое сердце остановилось, а улыбка превратилась в ужас на моем лице. Я обернулась к кухне, закатив глаза и всем видом показывая недоумение. Я сложила руки на груди и стала в позу «ты дебил».  — Прости, я снова тебя напугал. — Дэнни сидел за столом и улыбался невинной детской улыбкой. — 1:1. Это за столик. Он засмеялся. А я немного расслабилась. Главное, что не злится.  — Вот научусь я так же двигаться, и тогда пугаться станешь ты. — Я ехидно улыбнулась и направилась к столу. — Кстати, а как обычный человек, через дверь, ты войти не мог?  — Я ж не знал дома твоя мама или нет. — Он бегло окинул взглядом нашу кухню и улыбнулся. — К тому же, судя по открытому окну, ты явно подозревала, что именно так я и поступлю. Я улыбнулась в ответ, подошла к плите, выложила мясо из сковороды на тарелку и поставила перед ним, вместе со стаканом сока.  — Я не была уверенна, что ты питаешься человеческой пищей. — Я состроила невинную гримасу, и он слегка покосился на меня.  — Я не совсем уже монстр. Что-то человеческое во мне ведь должно было остаться. — Он оказался рядом со мной, отодвинул кресло, взял меня за талию, поднял и усадил на стул.  — Вообще-то, я уже лет 16 как могу сама садиться на стульчик, если ты не знаешь. — Улыбнулась я, но мне была приятна такая его забота обо мне и он, наверное, увидев это на моем лице, облегченно выдохнул. Взяв нож и вилку, он отрезал небольшой кусок мяса и попробовал его.  — Ммм. А это действительно вкусно. — По его лицу было видно, что он не врет. Запив гранатовым соком, он оперся локтем о стол, положил подбородок на кулак и мечтательно посмотрел на меня. — Умная, красивая, да еще и готовит хорошо. Кажется, мне несказанно повезло. Я засмущалась. Давно мне не делали комплиментов парни. Тем более такие безупречные, как Дэнни.  — Не такая уж и умная. — Ответила я после минуты смущенного молчания. — Учусь всего лишь на «B» по большинству предметов. Да и с красотой не очень. И не спорь! — Успела я добавить, до того, как он начал возражать. — Не люблю, когда мне врут. Да и готовлю я не совершенно, пока только учусь.  — Для меня ты самая умная, самая красивая и самая талантливая. И мне все равно, какой тебя видят остальные или какой себя видишь ты. Мое мнение не изменится — ты лучшее, что произошло со мной за последнее столетие. Ты лучшая. И я тебе доведу, что так оно и есть. — Абсолютно спокойным тоном говорил он, а сам в это время все ближе наклонялся ко мне. Я так же подалась вперед — навстречу ему и мы слились в поцелуе.  — А ничего, что стейк с кровью? Это никак тебя… не смущает? — Спросила я, переводя дыхание после поцелуя.  — Все нормально. Я только что вернулся с охоты. Так что, можно назвать это десертом. — Он улыбнулся. После ужина я убрала все со стола, помыла посуду, и мы поднялись в мою комнату. Точнее Дэнни меня поднял. Он взял меня на руки и через мгновение мы уже лежали на моей кровати. Мои волосы все еще развевались от ветра, который подняло его быстрое перемещение. Я немного задыхалась, поэтому глубоко вдохнула и засмеялась.  — Никак к этому не привыкну. Ты должен меня научить этому. Я тоже хочу так феерично появляться и исчезать. — Смеялась я.  — Всенепременно, мисс. — В этих его словах явно ощущалась привычная для него старина. Я закатила глаза, а он повалился на меня и начал меня щекотать.  — Молодой человек, что Вы делаете? Немедленно прекратите это безобразие. — Я дразнила его, но все-таки вырваться не могла. Его медвежья хватка была смертельной, и он не собирался меня отпускать.  — Вам не нравится, мисс? — Иронично продолжал он. — А если так? Он схватил меня за талию и перевернулся, я оказалась на нем, после чего нежно меня поцеловал. На этот раз поцелуй начал набирать обороты. Он гладил мои волосы, запуская в них свои длинные пальцы, а я наоборот хорошенечко взъерошила его непослушный золотой комок на голове. Через несколько минут мы прекратили наш поцелуй, и я просто положила свою голову на его грудь. Возможно, все происходило слишком быстро для первого дня в статусе пары, но меня это не волновало. Мне просто было хорошо.  — Скажи, а как ты стал… вампиром? — Я постаралась задать этот вопрос аккуратно, боясь задеть неподходящую тему. Он молчал несколько минут, я только видела его отрешенный взгляд и слышала, как он вздыхает. — Если не хочешь — можешь не говорить. Я все пойму.  — Нет. Все хорошо. Я просто думаю с чего начать. — Он поцеловал меня в кончик носа, после чего сразу стал серьезным. — Мне был двадцать один год, когда моя мама и отец погибли. Моя мама была прекрасной светловолосой женщиной, а отец высоким статным брюнетом. Маму звали Дженнифер, а отца Чарльз. То, что случилось с ними — было глупой случайностью. Они были начинающими бизнесменами. Они решили построить свой собственный бизнес. Это должно было быть самое большое предприятие на то время в городе. Но в один из угрюмых вечеров на них упала бетонная плита, когда они пришли посмотреть, как продвигается строительство. На то время в городках редко случались подобные инциденты, но это было еще более-менее нормальным для индустриального Нью-Йорка. Мы с Сэмми остались одни.  — Вы с Сэмом жили в Нью-Йорке? Сэм твой брат? Сэм DJ? — Я была немного удивлена. Дэнни приложил указательный палец к моим губам.  — Не перебивай. Я сам все расскажу. — Нежно запротестовал он. — Да, я родился в Нью-Йорке 19 века. И Сэмми, мой родной брат. Он младше меня на год. Так вот, остались мы одни. Нужно было много времени, чтобы я оклемался. Я безумно любил своих родителей. Если бы я только знал тогда, что был шанс в первое время после этого несчастного случая, помочь им. Если бы я только знал, что я мог даровать им вечную жизнь. — Он вздохнул, и я увидела слезы на его глазах, но после он сжал кулаки, которыми обнимал меня, закрыл глаза, а, когда открыл — был уже спокойным.  — Я ведь был не ребенком и догадывался, что все это не было случайностью. Родители оставили нам немало денег и нас отдали на попечение папиному брату — дяде Фрэнку. Я даже не мог подумать, что все это произошло из-за него. Вел он себя с нами ужасно. Ему было, мягко говоря, наплевать на нас с Сэмом. Кстати, на то время его звали еще Сэмюель. Вот такими у нас были имена — Дэннисон и Сэмюель. — Он печально улыбнулся. Я тоже улыбнулась: Дэннисон — это так необычно для меня. — Однажды я услышал разговор дяди Френка со своим компаньоном. Они обсуждали что-то, и я услышал только часть их диалога.  — Отлично сработал, Джонни. — Сказал дядя Фрэнк. — Никто не докопается. Жаль, конечно, братца, но чего не сделаешь ради хороших денег. — Он холодно засмеялся. Я уже начал подозревать, что речь идет о родителях, но еще не был уверен.  — Знаешь, Джонни, а ведь Чак не был плохим человеком, но только очень богатым. — И он снова засмеялся, а я стоял под дверью и только злобно сжимал кулаки. — Теперь дело осталось за малым… Они оставили все свои денежки этому сопляку — Дэннису. В завещании, которое нашел мой адвокат, был прописан один пункт: «Если Дэннисон умирает — все деньги переходят его опекуну для содержания младшего сына Чарльза и Дженнифер Бартонов.». Но мой адвокат сказал, что есть один нюанс. Тут важную роль играет именно слово «умирает». Он сказал, что под этим словом подразумевается либо смерть от болезни, либо несчастного случая. Если же это будет убийство — деньги кладутся на личный счет Сэмюеля и только он сможет их получить по достижению двадцати одного года. И тогда нам не достанется ни копейки. Поэтому, мы должны сделать все так, чтоб случай с Дэннисом выглядел как несчастный случай. И у нас осталось меньше года. Сможешь организовать? — Больше я не слушал, что ему ответил его друг. Я просто убежал. Я бродил по Нью-Йоркским улочкам и кричал весь вечер. Как сумасшедший — сжимая кулаки, орал посреди улицы. Наверное, это выглядело действительно странно, но мне было плевать. В тот момент у меня созрел план, но я не спешил его осуществить. Следующий день я посвятил Сэму. Мы провели его только вдвоем. Это было впервые за последние 10 лет. И я с уверенностью могу сказать, что это был лучший день за 21 год моей человеческой жизни. В тот вечер, когда мы возвращались домой, я сказал Сэму, что еще погуляю и вручил ему конверт. Я попросил, чтобы он оставил его у себя и, когда за ним придут, отдал его. Я сказал, что он поймет, когда нужно будет это сделать. Он спросил, зачем мне это нужно и не могу ли я сам передать, но я лишь пожал плечами и сказал «Пожалуйста». Кажется, что в этот момент он заметил в моих глазах что-то такое, что не позволило ему сказать мне «Нет». После этого я пошел на ту постройку, где погибли мои родители, и бросился с крыши.  — Ой. — Мое сердце екнуло, и голова закружилась.  — Тихо. Успокойся. Я ведь сейчас рядом с тобой. Значит все нормально. — Он улыбнулся и, как обычно, заправил непослушную прядь моих волос за ухо. — Если хочешь… если тебя это пугает, то я не буду продолжать.  — Нет, нет. Продолжай. Все хорошо. — Постаралась улыбнуться я.  — Ладно. Так вот, когда я упал, я был еще жив и на запах моей крови пришел Джозеф. Это был старый и очень мудрый вампир, но он был не из Смеренных, а из Яростных. Хотя, тогда это не имело для меня значения. Я хотел быстрее умереть. И, когда Джозеф наклонился надо мной и начал объяснять, что собирается сделать со мной, я начал его умолять, чтобы он убил меня. Он был, мягко говоря, в шоке. Я коротко объяснил ему ситуацию, насколько это позволяло мое тяжелое положение. Он сказал, что у меня будет около двенадцати часов, и он поможет, чем сможет. После этого он сделал укус на своем запястье, дал мне выпить своей крови и укусил меня. Я отключился. Как потом я уже узнал, пока я был в отключке, меня нашли и сообщили дяде Фрэнку о моей смерти, ведь сердце у меня и правда не билось, хотя никто даже предположить не мог, что это как раз и был признак моей «жизни». Дядя Фрэнк убедил полицейских в том, что я был психически ненормальным мальчиком и упал по глупой случайности с крыши. В общем, он им заплатил. Он организовал быстрые похороны, потому что возиться со мной ему совсем не хотелось. Джозеф, как оказалось, имел очень большой талант убеждения. — Он улыбнулся, и я поняла, что он намекает на вампирское свойство. — Так вот, Джозеф раскопал мою могилу и перенес меня к себе в дом. После он сумел убедить преподавателя Сэмюеля в том, что он просто обязан прийти к Фрэнку и рассказать ему увлекательную историю о талантливом студенте Сэмюеле и о том, что он выиграл недельный билет в Испанский лагерь для особо одаренных мальчиков и он должен сейчас же отправляться. Так как Фрэнку было, мягко говоря, плевать на Сэма, он, даже не дослушав, согласился отпустить его в некое недельное путешествие. В это время Сэм уже передал тот конверт, который я ему отдал, полицейским. Что было в конверте, спросишь ты? Письмо. Точнее некое послание. В нем я написал: «То, что произошло со мной, совсем не нелепая случайность. К этому меня подвели. Мой дядя Фрэнк был зол и жесток со мной. Ему было наплевать на меня и моего брата. Для него важными были только деньги наших родителей, которые они оставили мне. Поэтому, прошу вас, не отдавайте Сэма ему на попечение. Родители оставили завещание. Найдите его и сделайте все честно. Это последняя моя воля. Помогите моему брату. Дэннисон Бартон.». А через несколько часов я очнулся уже в доме Джозефа на окраине города. Сэм тоже был там, только он еще «спал». И это было чудесно, потому что мне предстояло еще несколько часов провести в ужасной боли. Это было действительно жутко. Как оказалось, я был в отключке не двенадцать, а четырнадцать часов, а Сэм уже восемь. Через три часа сжигающей боли мне стало легче. Ты должна понимать, как я чувствовал себя этих три часа. Думаю, это было так, как было тебе в то утро, когда ты впервые укусила себя. Вот приблизительно так я себя и чувствовал, только намного дольше. Так вот, я не хотел идти без Сэмюеля на первую охоту. Я ждал. И, чтобы облегчить мое ожидание, Джозеф отдал мне свои запасы крови, которую прятал для себя. Через четыре часа уже очнулся Сэм и так же три часа еще мучился. После того, как он оклемался, мы вынуждены были идти на охоту. Сказать, что это было сложно — означает ничего не сказать. Я знал, что должен был себя пересилить и убить человека, потому что я должен был жить, хотя бы ради Сэма. Мы не знали, что бывает другой путь, мы просто делали то, что нам говорил Джозеф. Глаза моей первой жертвы до сих пор порой всплывают в памяти, когда я охочусь. Это сложно: переломить себя и изменить жизнь. Когда человек убивает — он меняется, меняется его мировоззрение и мышление. Хотя, что тут правды таить, нам с Сэмом было весело: мы давно не проводили вместе столько времени как в ту неделю. За нее Джозеф научил нас контролировать свою жажду, и мы больше не бежали на первый попавшийся запах крови. К концу первой недели нашей новой жизни мы были абсолютно адекватными полноценными вампирами и решили перейти к исполнению нашего плана. Как узнал Джозеф за это время, на Фрэнка работала команда из людей, которые и осуществили план по убиению наших родителей. За эту неделю полиция приняла во внимание мою предсмертную записку и все деньги до последней копейки, как и должно было быть, перечислили на личный счет Сэмюеля Бартона. В понедельник утром Сэм пришел в полицейский участок и ему выдали номер его личного счета. Никто даже ничего не заподозрил, настолько сильное самообладание было у нас уже на то время. А на следующий вечер мы привели в исполнение наш план. Сначала мы пришли к компаньону дяди Фрэнка и убили его, после него последовали все бандиты, работающие на дядю Фрэнка. Они пробовали нас остановить: стреляли, метали ножи, но это всего лишь слегка ранило нас и через несколько часов не оставалось и следа. Мы убили их всех. После этого мы направились к Фрэнку. Это было феерично: первым к нему зашел Сэм. — Дэнни расплылся в ехидной улыбке.  — Какой же ты лгунишка, Фрэнк. — Начал он с порога, все ближе приближаясь к нему. Фрэнк только рассмеялся.  — О чем ты, племянничек? — Абсолютно спокойно говорил мерзавец.  — Как ты мог? Он ведь был твоим братом. Это подло, Фрэнки. — Мое появление было эффектным: я влетел в окно и сел на подоконник, свесив ноги. Я был одет в отцовский костюм и держал на руке мамин красный шарфик, в котором она была в ночь смерти. В этот момент улыбка Фрэнка сразу угасла.  — Ты ведь умер! Ты мертв! — Кричал он. — Я сам тебя похоронил… Тогда я мгновенно оказался перед ним, ты ведь знаешь, как я это делаю. Фрэнк замер.  — Тссс. Тихо, Фрэнки, тихо. Все равно бесполезно кричать. Твоя женушка уехала на отдых, и это ее счастье. А охрана давно лежит внизу со скрученными шеями. Поэтому, не надрывай голос. Никто тебе не поможет. — Он весь трясся, а меня это лишь забавляло. — Не бойся, Фрэнки. Да, я воскрес. И что в этом страшного? Я всего лишь тень из твоей прошлой жизни. — Я гладил его лицо рукой, а он все трясся.  — Скажи это, Фрэнк. — Подлетел с другой стороны Сэм. — Скажи, что ты сделал с ними. Признайся. Мы хотим это слышать. — Тогда я посмотрел в его глаза и мои глаза блеснули. Я всегда умел заставлять людей что-то делать.  — Говори, Фрэнки. Это будет лучше для тебя. Лучше говори. — После этого, он с дрожащими руками и искаженным от страха голосом рассказал нам все: как он ненавидел отца, как хотел отобрать у него все до копейки, как ему даже не было жаль его, что он хотел в конечном итоге отравить меня, а Сэма упечь в психушку. Он выложил все. И это еще больше нас разозлило. Мы заставили его мучиться. Он молил о прощении, просил о пощаде. Мы убивали его долго. Не так, как остальных. Всех мы убили быстро, а он мучился. После этого мы забрали некоторые свои вещи и устроили в доме кавардак, чтобы потом полиция все списала на воров. Мы забрали некоторые дорогие вещи Фрэнка для пущей убедительности. Но они нам не были нужны, и мы выбросили их, перед этим сломав хорошенько и порвав, в мусорный бак в Бруклине. У нас были деньги Сэма. Меньше чем через год Сэмми получил их, и мы зажили припеваючи. Мы немало скосили тогда, поэтому сейчас мы живем тоже отнюдь не бедно. Но вскоре мы узнали о Смеренных и пришли к их старейшинам. Они приняли нас. Но через некоторое время мы узнали, что они жестоко убили Джозефа. Это сделал староста Смеренных — Калеб Спирс. На вид эффектный мужчина и при первой встрече кажется очень добрым. Он хорошенько умеет вешать лапшу на уши. Но на самом деле это жестокий и крайне опасный человек. Однажды я узнал, что на его счету ни один десяток убийств людей. И он это продолжал даже тогда, когда уже был старостой Смеренных. И хуже всего то, что другим он втирал, что это ужасные деяния, которые нельзя совершать, а сам убивал жестоко и без зазрения совести. Но, когда мы узнали об убийстве Джозефа, это стало последней каплей. Хоть он и был убийцей, но мы были в долгу перед ним, он нам заменил отца. Поэтому мы с Сэмом решили уйти от Смеренных. — Он сделал паузу, и на мгновение мне показалось, что что-то его расстроило. Не удивительно, ведь, как мне показалось, они действительно очень любили этого Джозефа. — Теперь мы живем с Сэмом вдвоем на окраине города. Вот такая моя история. Я была шокирована столь страшными подробностями. Меня всю трясло, и Дэнни заметил это.  — Прости, я, наверное, напугал тебя. Не надо было мне все это рассказывать. — Он погладил меня по голове и с сожалением посмотрел в мои глаза.  — Нет. Все нормально. Ты все правильно сделал. Ну… я имею в виду Фрэнка. Предательство и ложь нужно наказывать. — Я задумалась. — Наверное, это единственное, что я тоже никогда и никому не прощаю. И так должно быть. Предатели должны быть наказаны. Он опустил глаза, а после снова посмотрел на меня и улыбнулся. Он нежно поцеловал меня, и я так и уснула — у него на груди.