Книга Жизни Маргарет: Тайна Ночи

— Я не хочу ничего делать… — Я лежала на диване, забросив ноги на спинку предмета мебели, и рассматривала свой новенький маникюр.  — Маргарет, ты ведь понимаешь, что это необходимо. — Дэнни стоял у быльца кровати, скрестив руки на груди.  — Понимаешь… Понимаешь… — Пробормотала я. — Знаешь, сколько я в этой жизни понимаю! Но что в этом толку? К тому же, — Я села на диване, опустив ноги на холодный паркетный пол. Совсем не холодно… Я ухмыльнулась. — К тому же, Дилан уехал из города, а значит бояться нечего. А зачем беспокоиться о чем-то, что можешь сделать сам так, как тебе хочется в любое время?  — Маргарет, я тебе уже объяснял: нельзя просто так использовать принуждение.  — Кто такое сказал? В каких правилах об этом пишется? Может в вампирской конституции? — Я засмеялась. Дэнни серьезно посмотрел на меня и вздохнул (конечно, только ради виду, ведь физически у него не было в этом потребности).  — Не смейся. У вампиров тоже есть свои правила.  — Воу. — Я резко перестала смеяться. — Да неужели? И много?  — Несколько точно.  — Ничего себе. Я узнаю все новые и новые интересности. — Я хихикнула.  — Перестань.  — Что перестать? — Я подняла левую бровь, состроив мину непонимания на своем лице.  — Вот так смеяться! — Дэнни отвернулся и стал расхаживать по комнате.  — Отлично. — Я вплеснула в ладоши. — Теперь ему и мой смех не нравится.  — Все мне нравится. — Буркнул Дэн. Наверное, если бы я была человеком — я бы даже не услышала этот тихий голос. — Маргарет… — Он посмотрел на меня серьезно и выжидающе.  — Я не останусь завтра дома. — Я опять закинула ноги на спинку дивана. — Я сижу в этой клятой квартире со вчерашнего дня. Я ведь ничего не сделала той девочке. Подумаешь, немного понервничала…  — Понервничала?.. Мари, ты серьезно? Тебе еще не удается контролировать свою жажду.  — Да неужели? — Я ухмыльнулась и по-турецки села на диване. — Может, проверим? Дэнни с опаской посмотрел на меня. … Следующее утро началось с того, что я вскочила как подорванная. Мне снился мой обычный кошмарный сон. Но вскочила я вовсе не от страха. Просто в мою новоиспеченную вампирскую головушку пришла шикарная, как мне тогда показалось, мысль. Я тихо села на кровати, осматривая темное пространство вокруг себя. В темноте, стоит заметить, я видела лишь слегка хуже, чем днем. Дэнни лежал рядом, мирно посапывая. Я взглянула на часы. Ровно шесть утра. Значит, всего полтора часа назад мы уснули. До пробуждения еще час. А вампиру требуется три-четыре часа, чтобы выспаться. Тогда почему же я чувствую себя как человек, который спал часов 9-10? Не смотря на эти мысли, я продолжила начатое. План должен был быть выполнен. Я тихо встала с кровати. К огромнейшему моему удивлению, мне это удалось не просто тихо, а мега-тихо. Так же тихо я подтянула стул к кровати со стороны Дэнни. Умчалась на кухню, достала из морозилки свежую порцию крови и вернулась в комнату. Аккуратно села на стул, пробормотала знакомые слова на латыни, протянула руку со стаканом, наклонила его и кровь легкой струйкой, в унисон с моими криками полилась на пол.  — Кровь! Кровь! — Я орала так, как не орала никогда в жизни. Дэнни подскочил на месте, через секунду уже оказался рядом со мной, встряхивая меня за плечи и причитая:  — Не дыши! Только не дыши! Этот аромат!.. Не дыши! — Он кричал, а я смеялась. Просто хохотала. Лишь спустя минуту он заметил мой заливистый смех и осознал всю ситуацию. Он фыркнул и ушел куда-то на кухню.  — Дэнни! — Я, по-прежнему смеясь, поплелась следом за ним. — Ты, что, обиделся?  — Ни капли. — Донесся из кухни злой голос. … Капли барабанили по лобовому стеклу Форда Дэнни. В салоне стояла настолько гробовая тишина, что резало даже мой вампирский слух.  — Дэнни, ты обиделся? — Я не обернулась к бойфренду, лишь краем глаза заметила, что он повернул голову на какой-то несчастный сантиметр, так и не обернувшись. Он помотал головой, и это скупое мотыляние не принесло мне облегчения. Точнее сказать, оно ничего не изменило. Потому что, мне и так было слегка плевать.  — Маргарет, я не обиделся. Меня волнует совсем другое: что твоя мама говорит по поводу того, что ты уже третий день ночуешь у меня? Я вздохнула и закатила глаза. Надеясь, что он не заметил этого нелепого жеста с моей стороны.  — Ничего не говорит. У нее позавчера была ночная смена, вчера, когда я заезжала домой за конспектами, я сказала, что ночевала дома, а сегодня переночую у Лес. — Я стала рассматривать дырку на коленке, от производителя, на новеньких темно-синих джинсах.  — А если она позвонит Лесли, чтобы проверить так ли это?  — Не позвонит. Она всегда либо слишком занята работой, либо доверяет мне. — Я перевела взгляд на черные лаковые полуботинки на высоком каблуке. — Хм, все бы ничего… Вот только с выбором кофты я все-таки ошиблась. Нужно было надевать не черную, а дымчато-серую… В этот момент Дэнни наконец-то посмотрел на меня. Но этот факт радовал меня всего несколько секунд. Ровно до того момента, пока я не прочла раздражение в его взгляде.  — Это все, что тебя сейчас волнует?  — Ну… — Я недоуменно посмотрела на него. — Вообще-то, да. Это очень важно. Не буду же я ходить как нищая. Послышался скрип зубов и еще странный звук, словно что-то захрустело и сломалось. Дэнни несколько раз разжал и сжал правую руку и снова уставился в лобовое стекло. Я непонимающе фыркнула и, откинувшись на спинку кресла, стала рассматривать пробегающий мимо пейзаж. «Сон — иллюзия правды, которая раскрывает обман». — Единственная фраза, которая появилась в Книге и, которую я прочла на ходу, забирая свои тетради вчерашним вечером, крутилась в моей голове… …  — Маргарет! — Лесли бросилась мне на шею с такой силой, что, будь я человеком, я бы упала. — Ты почему не отвечаешь на мои зв… Лесли медленно ослабила хватку и, так же медленно, отодвинулась от меня, уставившись мне куда-то в область переносицы. Мы так и стояли несколько секунд в дверях в школу. Недовольные ученики раздраженно фыркали, вынужденные обходить нас стороной, пробираясь боком в школьное помещение.  — Ты… — Лесли не знала, как это сказать. То ли не знала, как сформулировать, то ли боялась озвучить очевидное. Порой в некоторых ситуациях легче промолчать, чем озвучить то, что и так понятно, тем самым заставляя себя не верить в очевидный факт.  — Да, Лес. — Я помогла ей. Решив, что рано или поздно кому-то придется это озвучить. Голос звучал резко и уверенно. — Я — вампир. На минуту повисла звенящая тяжелая тишина. Тишина, которая обрушилась на меня сотней тревог и тяжестей. Обидой, горечью и осознанием того, кем я являюсь на самом деле. На какой-то момент я увидела себя глазами Лесли. Я поняла, насколько я ужасна, зла и коварна стала. Насколько я изменилась. Что я больше не я. И впервые за последние дни у меня появились чувства. Чувства, которые захлестнули меня. Сердце сжалось, словно по нему проехались катком. В груди что-то сдавило, как при гастритных болях (только во сто раз сильнее). Голову зажало в тиски. Но последним ударом была… Лесли. Она бросила на меня испепеляющий взгляд, в котором было осуждение и боль. После обернулась и уверенным шагом направилась к стоянке — туда, откуда явилась я. Мои плечи опустились, и я стала жадно вдыхать воздух, словно пыталась надышаться на жизнь вперед. Вот только одно «но»: теперь моя жизнь стала настолько большой, что не надышишься. Уверенная рука легла мне в область между шеей и грудью, нежно поглаживая кожу сквозь ткань кофты.  — Маргарет… — Тихий спокойный голос приятным теплом окутал мой слух. — Спокойно… Все будет хорошо. Он говорил тихо и размеренно, успокаивая и заставляя меня поверить в то, что он говорит.  — Я знаю, что тебе тяжело. — Он обнял меня со спины, прижимая к груди, и оплел меня руками, которые я накрыла своими на своей груди. — Я знаю, что тебе сейчас тяжело… Я знаю, как захлестывают эмоции в первый раз. Ты должна это чувствовать… Ты должна это принять… Расслабься и все пройдет. Все наладится… Дыши… Я слушала и услышала. Я приняла то, что должна была принять в первый день — я почувствовала. Боль была ужасней, чем в ночь превращения. Но я не кричала. Не могла и не хотела. И это еще больше мучало. Словно все внутренности сжали большущей рукой и вырвали изнутри. Будто сердце крошат на мелкие кусочки, а мозг перемалывают в мясорубке. Я не кричала. Я лишь сдавленно вздохнула и… расслабилась, принимая все как должное. Боль резким толчком ударила меня под дых и отошла. Но на смену физическим трудностям пришли духовные. Счастье, обида, радость, злость, любовь, ненависть — все одним огромным торнадо пронеслось в моей голове. Я всхлипнула и подняла тяжелую от слез голову. Я обернулась и посмотрела на Дэнни. За пеленой слез я сумела разглядеть лишь сдавленную печальную улыбку. Улыбку, которая несла сочувствие и счастье одновременно. Наконец-то слезы полились из моих глаз ручьями. Я заплакала. Странное чувство опустошения и счастья поселилось в моей душе. Я уже забыла как это — чувствовать, плакать, проявлять эмоции. И оказалось, что это приятно. Я улыбнулась сквозь слезы, которые по-прежнему лились из моих глаз. Дэнни схватил меня и прижал к себе, тепло улыбаясь в ответ.  — Все будет хорошо… Все будет хорошо… Пятнадцать минут спустя мы уже сидели на паре профессора Зельценберга.  — Зачем я сюда пришла? — Я улыбнулась, обернувшись к Дэнни, который внимательно слушал лекцию по истории. — Я ведь прекрасно знаю этот предмет.  — Затем, милая, что завтра тебе его сдавать.  — Как и еще три предмета. Которые я так же хорошо знаю. — Я опять улыбнулась, краем уха слушая об индейских резервациях, которые когда-то находились на территории нашего и ближайших штатов.  — А ты скромная. Тебе об этом говорили? — Дэнни улыбнулся, обернувшись ко мне.  — Да. Каждое воскресенье об этом слышу. — С серьезным видом пробормотала я.  — Почему воскресенье? — Дэнни сдвинул брови.  — А почему не воскресенье? — Я ухмыльнулась, и Дэнни тихо ухмыльнулся. Я осмотрела класс. Лесли должна была быть со мной здесь. Но ее не было…  — Прости меня.  — Что? — Дэнни искренне удивился.  — Прости, что вела себя, как кретинка. Просто… Просто не могла по-другому. — Я виновато посмотрела на него. Было чудно ощущать себя прежней. Практически прежней…  — Я знаю. — Дэнни тепло улыбнулся и поймал мою руку под партой, скрестив пальцы своей руки с моими. …  — Рита! — Настоящий вопль, доносившийся из другого конца коридора, когда я выходила из класса Истории, заставил меня обернуться. Я уже знала, что меня ждет, но, даже не смотря на то, что испорченное утро продолжает быть испорченным, я была рада видеть этого человека. Именно поэтому я, тепло улыбнувшись, бросилась на шею Максу.  — Макс… — Тихо прошептала я, всхлипывая на груди у друга. Он обнял меня и прижал к себе. Вот только сделал он это как-то не так, не так, как делал это обычно. Я почувствовала изменение не только в ситуации, но и в нем самом. И я поняла: он знает. Я не знала откуда, но точно знала, что это так. И этот факт заставил меня вздрогнуть и надеть на лицо маску непроницаемости. Я отстранилась и отступила на шаг.  — Зачем ты это сделала? — Тихим и спокойным тоном… Что это?.. Затишье перед бурей?..  — Так нужно было. — Резко и быстро.  — Это не ответ. — Все так же спокойно.  — У меня не было другого выхода. Я должна была выбрать кем мне быть. И я выбрала. — Я старалась говорить спокойно, размеренно и мне это удавалось с легкостью. Как оказалось, вампирам сдерживать эмоции так же просто, как и выхлестывать их.  — И ты выбрала вампиризм? — Уточнил очевидное Макс, уставившись куда-то за мою спину. Мне не нужно было оборачиваться для того, чтобы понять, что в нескольких метрах позади меня стоял Дэнни. Я и так услышала несколько секунд назад, как он вышел в холл из класса и глубоко вздохнул, а после опять замер и перестал дышать. Я отвела взгляд в сторону, опять прислушалась к нему. Секунда… Две… Он оборачивается и уходит. Я возвращаюсь взглядом к Максу.  — Вот только давай без осуждений. Мне этого сполна хватило от Лесли. — Я начала нервничать и раздражаться.  — Я не собираюсь тебя осуждать. — Макс по-прежнему смотрел на меня спокойно, вдумчиво, словно что-то знал.  — Не собираешься? — Удивленно спросила я. — И тебя это совсем не удивляет?  — Конечно же, удивляет. Что тут скрывать. — Макс улыбнулся, и мне стало немного легче оттого, что я опять видела его улыбку. — Но я знал, чего ожидать, идя сюда. На этот раз пришла пора удивляться мне.  — Что ты хочешь этим сказать?  — Маргарет, ты серьезно? — Он усмехнулся. Честное слово усмехнулся, даже немного засмеялся. — Я твой охранник. Я чувствую тебя лучше, чем кто-либо. Два дня назад я проснулся с ощущением того, что ты умерла, но жива. Я долго не мог понять, что это значит. Я не находил себе места. Я звонил тебе, но ты была вне зоны. Я вынужден был обратиться к Себастьяну. Он то и помог мне во всем этом разобраться. Поэтому, я знал, что мне предстоит увидеть тебя в новом образе.  — И ты так спокойно об этом говоришь? — Даже мой вампирский голос вздрогнул.  — А что я могу изменить? Зная, как ты привязана к этому… «нечто». — Он закатил глаза.  — Макс…  — Ладно. К Дэнни. — Он процедил это имя сквозь зубы. — В общем. Зная, что ты чувствуешь к нему, я знал, что когда-то ты выберешь такой путь.  — Знал?  — Маргарет, иногда, если захотеть, я могу чувствовать то, что чувствуешь ты. И я знаю, как ты его любишь. Такая любовь способна пережить даже смерть. — Макс улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. И он снова притянул меня к себе, обняв так по-братски, тепло и успокаивающе. — Конечно, мне не очень-то нравится твой выбор, но придется терпеть. — Я ощутила улыбку. От него пахло теплом, родством, нежностью и заботой. — Хотя, готов признать, что выглядишь ты потрясно. Я засмеялась. Не хотелось прерывать этот замечательный момент, но, как всегда, такие моменты прерываются постоянно. Прозвенел звонок.  — Я должен идти. У меня физкультура. Мне еще переодеться нужно. — Макс тепло улыбнулся, поцеловал меня в висок и направился в сторону спортзала. Урок мистера Беркса прошел, на удивление, быстро. Он, конечно, недолюбливал меня, но, даже не смотря на мои пропуски, не мог не признать, что у меня нет хвостов и я лучшая в классе по математике. Поэтому, пока все готовились к завтрашнему экзамену, я позволила себе послушать музыку в наушниках и просидеть все занятие в инете с телефона. И мистер Беркс не сказал мне ни слова. Впервые за последний год звонок прозвенел совсем некстати. Я как-раз слушала одну из своих любимых песен Jasmine Thompson — Ainʼt Nobody. На фразе «I canʼt resist this sweet surrender» я отключила музыку, спрятала наушники в боковой карман сумки и направилась к выходу из школы. На улице ярко светило солнце, от чего я слегка съежилась, и появилось желание уйти обратно в помещение. Остановило меня только то, что чья-то тяжелая рука легла мне на плечо. Я резко обернулась, схватив своего «обидчика» за запястье, готовая вывернуть руку негодяю, и… засмеялась. Передо мной, склонившись в три погибели, стоял Макс.  — Ай-ай, Ниндзя, отпусти меня. Я так больше не буду. Я отпустила руку Макса, но по-прежнему стояла и смеялась. Неожиданно для самой себя я поймала себя на мысли, что мой смех немного смягчился.  — Никогда не подкрадывайся ко мне со спины. — Сказала я, когда прекратила смеяться.  — Извини. — Макс мило улыбнулся, и на щеках появились ямочки. Только сейчас я заметила, что на нем нет футболки.  — Ты почему раздет?  — У меня была физкультура. — Он скривился. — О, нет, нет!..  — Что такое?  — Я практически сегодня ослеп… — Он начал наигранно тереть глаза. — У меня была физкультура с твоим бойфрендом. Он посмотрел на меня так, словно это что-то значило.  — И что? — Непонимающе спросила я.  — Я видел его обнаженныыыым. — Он завыл и снова начал тереть глаза. Я засмеялась.  — А ты удачливый парень. — Проговорила я сквозь очередной смешок.  — В смысле?  — В смысле, что даже я не видела его обнаженным.  — Ого. — Макс, казалось, задумался, а я тем временем с улыбкой на лице осмотрела его бледный торс.  — Никогда бы не подумала, что ты подкаченный. — Усмехнулась я, подняв взгляд.  — Хочешь потрогать бицуху? — Он наиграно состроил серьезную рожу, и я снова засмеялась. Как же мне этого не хватало… Кого я обманываю… Мне не хватало его. И пускай я стала вампиром, бездушным существом, не-мертвой, но я по-прежнему нуждалась в своем ангеле — в своем Максе. И это неизменно. — Ну? — Он резко вскинул руку, согнув ее в локте, тем самым выставляя мне на обозрение свои бицепсы. И там действительно, оказалось, есть на что посмотреть. Я засмеялась и потянулась рукой к его предплечью, но так и замерла с вытянутой рукой. На его плече была выбита татуировка… Крылья… И эти крылья породили в моей голове воспоминания… Я вспомнила сон, который снился мне этой ночью. Привычный кошмар… Обрыв, толчок, падение. Вот только теперь, кроме падения и рук моего обидчика я еще и увидела одну маленькую деталь. На плече была выбита татуировка. И, как только сейчас я поняла, это были крылья. Точно такие же крылья, которые я сейчас увидела на плече Макса. Иллюзия правды, раскрывающая ложь… Я отдернула руку от друга, словно от кипятка. Попятилась назад.  — Рита, что с тобой? — Макс казался удивленным. Конечно, он ведь не рассчитывал на такой поворот событий. Конечно, я не могла быть уверенна, что этот сон, это тату и все это хоть что-то значит. Но одному меня эти два месяца научили точно: верить своему чутью и Книге. И еще одно я усвоила наверняка: со мной ничего не происходит просто так.  — Не подходи ко мне. — Тихо, практически шепотом.  — Что случилось? — Подходит. Шаг — останавливаю движением руки. Замирает… В глазах испуг и непонимание.  — Ангел? Охранник? Как все хитро подстроено. Ты чувствуешь меня, знаешь лучше всех. Умно… — Я начинала закипать.  — О чем ты, Маргарет?  — Помнишь, я рассказывала тебе о своем сне? О том кошмаре… Так вот сегодня в нем появилась еще одна деталь.  — Сегодня? Разве вампирам снятся сны?  — Не переводи стрелки! — Рявкнула. Практически закричала. — Так вот, этой деталью было твое тату — два крыла: целое и обрезанное. Как символически: ангел, которому обрезали крылья. Ха. Ты так ничего и не понял… Знаешь, есть один большой минус, который ты, судя по всему не учел: я была Авророй. Я знаю больше, чем тебе хотелось бы. Но, готова признать: план отличный. Вот только я не пойму: зачем все это было тебе нужно. — Он хотел что-то сказать. Открыл рот, чтобы ответить, но я не дала ему ни малейшего шанса на это. — Но я не хочу этого знать! Ты лгун. Ты так долго лгал мне. Как ты мог? Я верила тебе… Ненавижу… Я стала пятиться быстрей. Хорошо, что в этой части школьного двора никого не было, а то мы бы давно зажили славы сумасшедших. Макс словно на несколько секунд задумался, опустив взгляд на землю, и пошел следом за мной.  — Маргарет…  — Стоять! — Теперь я уже кричала, совсем не сдерживая себя. Грудь вздымалась, хоть я и не дышала. От ненависти, злости, но никак не от обиды. Слезы не душили, даже не подступали к горлу. Я просто понимала: если он сейчас же не остановится — я остановлю его силой. — Не смей ко мне подходить! Иначе я убью тебя! Я шла к стоянке, а глаза застилала пелена ненависти и злобы. Кулаки сжимались до хруста, а из головы никак не уходили глаза Макса: испуганные, загнанные в тупик. Конечно, я загнала в тупик его и его план (в чем бы он не состоял). Я переиграла его. Вот только это меня почему-то не радовало. Хотелось исчезнуть или сделать так, чтобы исчез он… Я взобралась в машину, пытаясь восстановить дыхание, которое казалось сумасшедшим. Сжала руль со всей дури. Что-то захрустело, и тупая боль пронзила все мое запястье правой руки. Я прикусила губу. Боль была сравнима с ударом лбом о косяк двери. Я опустила взгляд на руку и ужаснулась. Из запястья торчал кусок кости и глубокая рана кровоточила. Удачно я посжимала кулачки… Я не знала как скоро, но точно знала, что рана затянется. И мне совсем не хотелось, чтобы кусок кости из моей руки так и остался торчать наружу. Мне не оставалось ничего другого, как самой исправить это глупое недоразумение. Я включила радио и стала переключать радиоволны левой рукой, стараясь вообще не двигать правой. Через несколько секунд я нашла станцию, которая передавала только жесткий рок. Сделав звук на максимум, я прикусила губу, обхватила другой рукой правую ладонь по окружности и приложила большой палец к ране так, чтобы ощущать кость. Солист какой-то группы, который пел о зомби и смертях, взял на припеве высокую ноту, и в этот момент я одновременно надавила на кость и согнула руку. Я думала, что буду кричать, но получился лишь сдавленный стон. Удивительно, но, кажется, вампиризм притупляет боль. Кровь все еще шла, но рана стала значительно меньше (хоть и не исчезла полностью). Я сидела в машине еще минуту и не сводила взгляда со своей руки. Сам процесс затягивания раны на моих глазах заворожил меня. Спустя три минуты на руке осталась лишь кровь. Я достала из бардачка влажные салфетки и стерла остатки крови. Раны не было… Я попробовала сжать и разжать руку. Тягучая боль. Похоже, что кости еще не срослись. Я вышла из машины и направилась в главный корпус. Занятия уже шли. Я прошла мимо кабинета литературы. Мистер Лорен опрашивал класс на тему Шекспира. Я направилась дальше. Отперев дверь в медицинский пункт, я сходу протянула руку мисс Шениган, которая сидела за высоким столом и перебирала какие-то бумаги. Медсестра сразу вскочила и подбежала ко мне. Сколько себя помню, мисс Шениган всегда была безумно чувствительна. Однажды, в средней школе, Шейли, с которой мы вместе ходили на биологию, пришла к медсестре, чтобы попросить спирт (у нее сломался ноготь). Так вот мисс Шениган бегала вокруг нее как угорелая. Вот и сейчас, не зная даже сути моей проблемы, она смотрела на меня так, словно я истекаю кровью.  — Что с тобой случилось, милая? — Тонкий голосок контрастировал с внешним видом женщины. Низкого роста блондинка была полненькой и слегка неуклюжей. Зато все знали, что, если что, она всегда поможет.  — Я сильно ударила руку. — Медсестра аккуратно перехватила мою ладонь, которая лишь слегка посинела и опухла. Если не приглядываться, то ничего бы и не было заметно.  — О, дорогая, что с тобой стряслось?  — Я ударилась на парковке. — Быстро пробормотала я.  — Я так не думаю. — Мисс Шениган хитро улыбнулась. Ну, конечно… Она ведь привыкла, что большинство школьников приходят сюда после драк и несут всякую чушь вроде того, что сказала я: «ударился», «упал»… Я вздохнула и пронзительно посмотрела на медсестру.  — Я ударилась на парковке! У меня сильный ушиб! Вам нужно наложить повязку и выписать мне освобождение от занятий на сегодня! — Женщина завороженно смотрела на меня. Ну, конечно, внушение действует безотказно.  — Милая, у тебя, кажется, серьезный ушиб. Я едва заметно улыбнулась. Спустя пятнадцать минут я, с перебинтованой рукой, уже вышла из медкабинета и пошла к классу литературы. Громко постучала.  — Войдите! — Послышался голос Лорена.  — Мистер Лорен…  — А, Маргарет, входите. — Улыбнулся мужчина.  — Простите, мистер Лорен, можно Вас на секундочку? Учитель кивнул и вышел в коридор.  — Что-то случилось, Маргарет? — Он, как всегда, искренне беспокоился и интересовался.  — Ну, можно и так сказать. — Я показала ему руку и виновато скривилась. Он замотал головой.  — Маргарет, Маргарет… Я по-детски закатила губу.  — Да, ладно. Не беспокойся. Ты и так все знаешь и отлично завтра сдашь тест. Я в этом уверен. — Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.  — Пит, вот освобождение. Вы сможете объяснить все мистеру Фронтону?  — Конечно. Езжай домой и хорошенько отдохни перед завтрашними экзаменами. — Пит взял освобождение и вернулся в класс. Я направилась к выезду из школы.