Кровавая тюрьма

— Что? Мы будем… — стушевался на секунду Саске, хоть и знал, к чему все ведет, но после озвученного все равно удивился, ведь думать одно, а делать — это уже другое. Пленник стал помогать ему избавляться от одежды, просовывая руки через прутья. У обоих уже сбивалось дыхание от предвкушения и усилий, что они тратили на расправу с тряпками, коих у Саске было немного и узники быстро справились. Кровь закипала в жилах, заставляя тело разогреваться до умопомрачения. Тяжелое дыхание сбивало все мысли и в голове была пустота, разбавляемая лишь желанием. Словно нажали на спусковой крючок и разом хлынули все чувства, эмоции и желания. Саске никогда подобного не чувствовал, а теперь «винил» Наруто в открывшихся помыслах. Пленники прильнули друг к другу разгоряченными от желания телами, скалясь от того, как впились в кожу ржавые хлопья на холодных прутьях, отделяющих их друг от друга. Но на это все оказалось так плевать, что было даже странно. Растущее желание сводило любую боль на «нет» и даже разогревало пострадавшие места на коже. Наруто притянул к себе своего бывшего пыточника за затылок, глубоко целуя и словно пытаясь отдать дань всем мучениям. Покусывал, дразнил, скользил языком во рту. Хоть опыта и мало было, но он действовал так, как его тело желает само. Учиха дрожал всем телом от новых ощущений и хотел еще. Он скользнул руками между прутьями, оглаживая бока и спину Наруто. Его смуглая запачканная кожа была грубой, но реагировал он на это все равно ярко. Выдохнув и чуть простонав в поцелуй, Наруто ткнулся в пах парня стояком и тот разорвал поцелуй, невольно проседая оттого, что ноги подогнулись. Между ног горело желание, разливая свой огонь в каждую жилку в теле и заставляло хотеть скребсти ногтями стену и тереться пахом обо что-нибудь, лишь бы стало легче. Зуд проникал во все внутренние участки тела и не было возможности даже прикоснуться к этим пылающим местам, только по коже, только раздразнить. Уже распробовав, что подобные действия лишь добавляют этого нестерпимого зуда, обоим хотелось продолжать его наращивать, так чтоб дошло до невозможности, чтоб терпеть уже было невыносимо, чтоб внутренний огонь поглотил их тела целиком и без остатка. Узники прильнули друг к другу и болевые ощущения от ржавой решетки, вонзившейся в кожу, лишь поджаривали и дразнили кожу сильнее. С упоением даря друг другу полный боли и жара поцелуй, каждый из них хотел прильнуть сильнее. Губами, языком, как можно ближе. Глубже. Словно это утолит желание, но нет, оно лишь сжигало последние фитили. Наруто интуитивно целовал Саске так, как хотелось, толкался языком вглубь горячей плоти и гладил Саске повсюду, куда мог дотянуться. Учиха на мгновение отстранился и спустил со рта излишек выработанной в мокром поцелуе слюны на пальцы и убрал руку за спину, толкаясь к другому пленнику вновь. Наруто не придал этому особого значения и продолжил жадно вылизывать его рот, оглаживая его тело и притираясь членом между его ног под яичками. Член же Саске терся между их животами. Но когда подопечный Учихи почувствовал нестерпимое мокрое удовольствие на головке, он резко отстранился, судорожно вздрогнув.  — Что это было? — буквально простонал он, делая шаг обратно. Саске вытащил руку из-за спины и показал пальцы, измазанные слюной. Наруто чертыхнулся и вновь прижался к нему всем телом, входя членом под яички.  — Я… Я просто немного погладил тебя… Тебе понравилось? Ты сейчас толкался своим членом между моих ног, это пробирает до дрожи… Я подумал, может тебе тоже будет очень приятно, если я прикоснусь к тебе влажными пальцами… — проговорил Саске, между фразами чуть срываясь на вздохи. Легкие работали в ускоренном режиме, кровь носилась по сосудам и кипела, а член, что был зажат между животами, уже готовился лопнуть, до такой степени раздулась головка и встопорщились вены на бордовой плоти. Наруто подумал даже, что Саске, несмотря на свою работу, крайне восприимчивый и романтичный человек, для него важно не только получить удовольствие, но и не оставить партнера без ласк, пусть он даже сам себе уже прекрасно делает приятно.  — Позволь мне… — шепнул Наруто и развернул пыточника за бедра спиной к себе, и прижал его торсом к решетке, входя между ног теперь с этой стороны. Учиха чуть присел на секунду от удовольствия, а от образовавшегося движения крайняя плоть Наруто довольно сильно сдвинулась и он глухо прорычал, слушая, как рокотание распространяется по коридору. Он начал размашисто толкаться между ног парня и насаживать его на себя за бедра. Стоны обоих стали вырываться с частой периодичностью. Саске чуть склонился для удобства и вжался ягодицами в прутья, ржавчина на которых впилась в кожу. Наруто нахмурился и отодвинул, не желая смотреть на боль, что сам себе приносит пыточник. — Прекрати это… — выдохнул он, хоть и слышал, как его шепот отражается от стен и решетки металлическим шипением. Саске послушно отодвинулся от прутьев и стиснул вместе ноги, сжимая плоть Наруто внутренними мышцами бедер. Последний снова двинулся и сдавленно простонал в голос от приятного стимулирующего нажима, но ему вторил и голос Саске, которому не просто терлись горячей плотью между ног и тыкались в яички, оставляя ниточки смазки на коже, но теперь, когда он наклонился, член Наруто касался и чувствительной кромки ануса, что приносило невероятное наслаждение и Саске даже хаотично замахал руками, интуитивно ища опору, но ему пришлось цепляться лишь за решетку позади себя.  — Черт… Почему это так приятно… — Саске опрокидывал голову вперед и толкался к Наруто навстречу так, словно от этого зависит его существование. Хотя его существование скоро закончится, он это понимал, и ему хотелось провести последние сутки как можно приятнее, расчувствовать напоследок. Перед пленником, что толкался между ягодиц парня, открывалась невероятно развратнейшая картина из его бывшего пыточника, его пульсирующего от удовольствия ануса, елозившего по чужому члену, который, в свою очередь, терся между его сомкнутых стройных ног, и разметавшихся волос, что трепыхались с каждым резким движением головы Саске. Жгут, которым он завязывал волосы, слетел еще в пыточном зале и одному Богу известно, где он теперь валяется. Но Наруто нравились растрепаные патлы юноши. Они невероятно красиво обрамляли лицо. А теперь очень соблазнительно прилипали к мокрым от пота вискам, хоть и были уже местами спутавшимися от грязи. Наруто завороженно переводил взгляд то на волосы юноши, то на лицо, то на напрягающуюся спину, то на ягодички, то цеплялся за раскрасневшуюся кромку дырочки. Он понятия не имел, как люди занимаются этим, в его арсенале знаний был лишь факт существования такого рода занятий. И смотря на дырочку партнера, ему в голову пришла мысль.  — Эм… Саске? Можно я… Вставлю? — не совсем уверенно спросил он, коснувшись пальцами его ануса. Учиха удивленно, а может и от удовольствия, резко вскинул голову и обернулся.  — Что? Хах… Вставить туда? Ты не думаешь, что это может быть странно? Ммхх… Это же. Оно не предназначено для этого… — Саске не мог абстрагироваться от удовольствия, которое получал даже простым касанием чужого органа к своей промежности, но предложение Наруто показалось ему неожиданным и странным. Хотя он и понимал, что касание члена к его анусу уже приносит дикое наслаждение, что же, интересно, будет, если он окажется внутри? Саске не ел уже несколько дней, а то, что принес отец, они сточили буквально только что, и оно еще не успело перевариться, так что за чистоту кишечника можно было не беспокоиться. Вся проблема была лишь в отсутствии гигиены, но перед смертью это действительно уже мало волновало. — Ладно, попробуй. Только аккуратнее, — выдохнул Учиха, сильнее цепляясь пальцами за решетку. Наруто кивнул сам себе, вытащил член из-под промежности парня и, направляя в его дырочку, медленно надавил. Саске шумно выдохнул и схватился за пруться сильнее.  — Стой! Он не входит… Это больно! Кожа не скользит, он только тянет. Цсссс… — прошипел он от неприятных ощущений и в следующую секунду почувствовал извиняющееся касание к спине.  — Прости. Я не подумал. Сейчас попробую слюной… — он сплюнул себе на пальцы и размазал по еще больше раскрасневшемуся анусу юноши. Потом удовлетворенно полюбовался на красную кромку, к которой от влаги прилипли темные витки волос и остался доволен даже просто зрелищем. Член кипел и пульсировал, ждать он больше не мог, хотелось чего-то мощного и горячего. Он снова сплюнул на пальцы, размазывая слюну и по члену, чтоб наверняка, и вновь нетерпеливо надавил. Не удержавшись, он хищно облизнулся, видя, как маленькие складочки на сморщенном тугом колечке распрямляются под силой натяжения и темная кромка кожи блестит от слюны. Саске распахнул глаза от боли, уцепился за прутья, как в последний раз, и именно сейчас невольно представил себя на колыбели. Но сейчас его разрывал двухдюймовый в толщину орган, а пирамида в колыбели, мало того, что была острая, так еще и расходилась все сильнее. И с нее не слезть. А здесь он мог. Не выдержав, он вскрикнул, отталкиваясь от решетки, сорвался с головки и рухнул на колени, хватаясь за пульсирующий болью анус.  — Ааа… Черт бы побрал. Это же настоящая пытка… Ааахх… Больно то как… — простонал он, скручиваяь в клубочек на полу и не отнимая пальцев, прижавшихся к пульсирующему повреждению. Он чувствовал, что Наруто мог порвать там кожу. Последний вцепился в решетку, с беспокойством глядя на парня.  — Саске! Господи, прости меня… Я не хотел… Может… Может это плохая идея… Давай лучше не будем! Я передумал! Поднимись, пожалуйста… Я хочу тебя, прости… — буквально взмолился он, сколупывая ладонями ржавые хлопья. Дуновение межкаменного сквозняка, к которому они уже привыкли, теперь и вовсе не ощущалось. И даже несмотря на произошедший казус, им обоим сносило крышу от желания. Стояки не упали даже так. Саске, с горем пополам справившись с болью, все-таки медленно поднялся, тихонько шипя. Отняв пальцы от ануса, крови он не обнаружил, видимо, все-таки порваться он не успел, но больно было нереально.  — Ладно, сейчас… Я тоже хочу… Но мне очень больно, — вновь подходя к решетке, он немного прихрамывал, и как только Наруто смог до него дотянуться, он сразу начал оглаживать бедра и спину, шепча извинения. Саске чуть улыбнулся и погладил его по голове, представляя, как ему нужно извиняться за все пытки. После этого улыбка сошла на ноль от памяти о боли и он прижал парня к себе, полностью эмоционально игнорируя колючую грязную решетку и боль в нижней части тела.  — Учиха? Ты чего? — Наруто чуть опешил от внезапных обьятий через прутья, но послушно прильнул, от желания совершенно забывая, что такое колющая боль. В холодной, вечно продуваемой камере, где ветер гулял в стыках каменной кладки, он уже какое-то время не чувствовал холода. Его тело разогрелось от желания и остывать пока точно не собиралось. Он вновь прижался членом к промежности Саске и тот молча разомкнул ноги, чтоб он вошел между ними. Ему понравилось это действие и он послушно вобрал чужую плоть в горячие обьятия бедер. Одной рукой он скользнул между животами и обхватил свой член, ведь тот вновь спустил из уретры сгусток предсемени. Саске сжал губы от удовольствия и дрожи, а парень, стоящий напротив, бесцеремонно взял его член в свою руку у основания и убрал его собственную. — Дай мне, — шепнул он и начал фрикции бедрами и движение на чужом члене ладонью. От сжатия в обьятиях тел, крайняя плоть податливо скользила по головкам и вгоняла тела в жар и дрожь. Нарастающие стоны эхом распространились по помещению и коридору и становились все громче и развязнее. Голос Наруто уходил в откровенный хрип, а порой даже в рык, а у Саске падал в нежный бархатный баритон, лаская слух партнера. Тела фрагментарно напрягались нервными импульсами, что расходились словно молнии по телу и удовольствие разливалось в каждую точку, отчего стоны вырывались прямо из груди. Стимуляция членов друг другу психологически приносила двойное удовольствие, в добавок к физическому, и парни сгорали в огне, что пылал в их телах. Они позабыли обо всем на свете, вплоть о том, что вскоре Саске умрет, а Наруто будет мучиться целую вечность, что в камере сыро, холодно и воняет, что они ласкают друг друга через грязь и колючую ржавчину, это все было абсолютно неважно, в них горело желание, оно держало в напряжении и не отпускало. Волна удовольствия неумолимо неслась накрыть узников с головой и долго ждать не заставила. С громким криком юноши уткнулись друг другу лоб в лоб, зажмурились и стали изливаться горячими толчками, упираясь в решетку, как в последнее спасение, ибо ноги подгибались с невероятной силой. Точнее, слабостью. Кончив, они оторвались друг от друга и позволили себе сползти на грязный пол, цепляясь за колючие прутья. Будучи уже на полу и пытаясь отдышаться, парни завороженно смотрели друг другу в глаза через окошко между прутьями и горячо дышали прямо в чужие губы. Не удержавшись, они ринулись навстречу, встречаясь в обессиленном, но жарком поцелуе губами. Им осталось всего ничего вместе и внутренний жар не позволял отстраниться, чтоб хоть немного насытиться друг другом. * * * Выводили их в пыточный зал с гордо поднятыми головами. Саске понял всю прелесть такого фокуса — это буквально сшибало с ног господ и если бы ножки стульев были менее крепкими, то подломились бы. Их лица и вправду на секунду вытягивались всякий раз, а он и не замечал. Но он точно знал, что делал. Он шел на казнь гордо, так бы сделал и отец, и брат. Учихи выполняют приказы господ, но не пресмыкаются и жалко никогда не выглядят. Не позорить семью с именем даже при смерти! Отец бы гордился. Нет, он гордится. Саске было этого достаточно. Их вывели в центр зала, где уже стоял, оперевшись бедром о колодку, усмехающийся Хидан.  — О, кого я вижу, младший Учиха! Как дела у тебя? — он вальяжно проговорил, смачно схаркивая на пол. Удивительно, что господа позволяли ему такие вольности, должно быть, попросту, боялись. Хидан был крепко сложен, довольно крупными габаритами тела, особенно в плечах. Ему часто давали пытку с тисками и он щелкал кости пленников, как орешки. А еще в его глазах плескалось безумие, так что он явно вселял страх не только пленникам, но и господам. Ну и, конечно, не скупился на бранные выражения и плевать ему было, перед кем он находится. Он скорее считал, что это перед ним кто-то находится.  — Как видишь, отлично, Хидан, просто замечательно, — сдержанно парировал Саске, словно бы вызывая Хидана на словесную дуэль. А что? Ему терять уже нечего, так хоть оторваться перед смертью можно.  — Во как он заговорил, давай, тебя первого кусать буду. А, хотя, нет! Давай первым бессмертного покусаю, а ты посмотришь! Здравствуй, Нару, — он улыбнулся, но это было больше похоже на оскал. У Учихи от такого обращения к пленнику поджались губы. Не было бы на нем кандалов — ей-богу, ударил бы. «Нару» кто ему посмел право дать на это? Саске вдруг поймал себя на мысли, что он жуткий собственник. Наруто в ответ Хидану нервно усмехнулся, а внутренний мандраж сковывал тело от предвкушения. — И тебе не хворать, — буркнул он. Наруто никогда не испытывал ненависти к пыточникам, потому как они в сием процессе — не главные. Но Хидан вымораживал и пугал. Пугал до потери пульса и дрожи поджилок. Хидан мог в лёгкую нарушить любой приказ, его бы не смогли наказать. Он сам зверский убийца без совести и морали. Несмотря на приказ «не убивать», он все равно искромсал Наруто в фарш на прошлой пытке, именно так все узнали, что пленник бессмертен. Хотя это был уже перебор для господ в плане шоу, поэтому они и дальше приказывали «не убивать», к тому же пленник восстанавливается тогда гораздо дольше, чем обычно, а ждать они не любили. Но они уже точно знали, что тот не умрёт. А вот Саске не знал и осторожничал. Зато Хидан с удовольствием мог развлекаться.  — О! Я придумал! Ха-ха-ха! Бессмертный, сегодня ты станешь Христом! К колодке его! — Хидан заливисто расхохотался от предвкушения богохульства.  — Нет! — Саске рванулся, но его удержали стражники за цепь на шее. Саске прекрасно знал историю о христианском Боге и точно знал, что Наруто сейчас ждёт распятие, а потом Хид будет извращаться, как пожелает. Учиха же ничего не мог сделать, он был ужасно голодный, обессиленный и в цепях, которые тянули к полу тяжёлым грузом. Ещё пара стражников повели Наруто к деревянной колодке и прислонили спиной к стене, растянув его руки за кандалы в стороны. Хидан взял из кучи инструментов несколько огромных, с ладонь, гвоздей и молот, подходя обратно к пленнику с маньячной ухмылочкой.  — Ну что блять, шваль бессмертная, мечтай о кончине! — объявил он, подставил гвоздь к груди юноши и со всей дури ударил по нему молотом. Отчаянный крик Наруто заглушил кашль, кровь хлынула изо рта брызгами, а Хидану словно и нравилось, что его пепельные волосы систематически окропляет кровь подопечных. Следом за грудью, Хид пригвоздил к деревянной доске запястья парня. Гвозди податливо входили в плоть, разрывая на пути сухожилия с мышцами и продалбливая кости, и застревали в дереве. Кровь мерно вытекала из отверстий по краям и стекала по коже, дереву и металлу. Глазные яблоки Наруто от боли налились кровью, но кричать уже не получалось из-за пробитой груди. Раны бы затягивались, если бы в них не было посторонних предметов. Стражники отпустили кандалы и они со скрежетом по дереву стали оттягивать прибитые запястья вниз, создавая лишь более глубокий разрыв от гвоздя. Хидан, наслаждаясь зрелищем, опустился к ногам «Бога» в картинном поклоне и парой взмахов молотом привозил лодыжки Наруто к стене. Наруто не хотел кричать и ублажать его слух, но кровавые харкающие хрипы сами рвались из груди и ласкали уши Хида. Поднявшись, пыточник сделал пару шагов назад и оценивающе оглядел свое творение. Что-то его не удовлетворило, он цокнул языком и подошёл обратно.  — Маловато гвоздей, — монотонно произнёс он и вогнал очередной гвоздь в локтевой сгиб, пробивая насквозь сустав до хруста сухожилий. Пленник изогнулся, насколько это позволяла проткнутая грудь, и распахнул рот в немом крике, откуда текла лишь кровь и слюна. То же самое было проделано со второй локтевой ложбинкой. Учиха с распахнутыми от ужаса глазами глядел на Наруто и понимал, что на протяжении последних пары лет терзал его практически также и приносил столько боли… Саске зажмуривал глаза каждый раз, когда Хидан вгонял острие в плоть юноши, хотя раньше сделал бы также и не поморщившись. Но сейчас Наруто стал ему очень близок, и Учиха не мог смотреть на его боль. Ему становилось также больно лишь от взгляда. Хидан усмехнулся и присел, по-свойски огладив колени Наруто. Парень задрожал, зажмуриваясь, ведь Хидан явно дал понять, что будет делать дальше. Хотелось плакать от безысходности, но чем это поможет? Только разовьет интерес и фантазию пыточника. Последний приставил гвоздь к коленной чашечке пленника, на что тот запрокинул голову, чтоб не видеть, и затрясся как осиновый лист. Прикосновения Хида пугали и заставляли напрягаться всем естеством. Саске, не в силах смотреть, отвернул голову и зажмурился, желая оглохнуть, чтоб не слышать хруст и хрип. Хидан приноровился к середине косточки, резко и сильно ударяя по шляпке молотом. Гвоздь вошёл до упора, расколов чашечку натрое и войдя в сухожилие между костями. Наруто закричал сквозь кровь, она булькала и брызгала из его горла, заливая волосы наслаждающегося пыточника. Абсолютно также он поступил и со вторым коленом, слушая как пленник дерет глотку сквозь густую алую жидкость. Отойдя чуть дальше, он удовлетворенно улыбнулся и отошёл к печи. Изможденный Наруто только сейчас заметил, что там все это время грелся штырь без символа и уже накалился добела, но у пленника не было даже сил, чтобы что-то осознать. Всё плыло перед взглядом, а в разуме царил туман. В пробитых суставах ощущалась сосущая пустота и от отверстий в плоти расходились судороги от нехватки крови и разорванных нервов. Усмехнувшись, Хидан взял накаленный штырь и вальяжной походкой подошёл обратно. Саске вскинул голову и огромными от ужаса глазами посмотрел на Наруто, потом на Хидана, а затем обернулся на господ. И вот только сейчас увидел, какие же они мерзкие. Развалились на своих подгибающихся стульях, как на тронах, расплылись как куски сала, водянистые глазки почти закатываются от удовольствия, того и гляди выпадут из глазниц, до того обвисла кожа вокруг. Мерзкие безобразные черви, как он мог все это время слушаться их приказов, пусть ему за это деньги платили… Невозможно отвратительно и страшно.  — Я не знаком с Богами так хорошо, чтоб точно знать кого, как и за что мучали. Но, кажется, какому-то Богу орел клевал печень. Орла у нас нет. А Бог есть! — громогласно сотрясая каменный свод зала, объявил Хидан и с размаху проткнул накаленным штырем живот Наруто. Саске не успел закричать вместе с ним в унисон, как ему в рот сунули кляп и он мог лишь мычать и сжимать зубы на постороннем предмете. Господа, услышав про Бога, словно бы подобрались и забегали глазками. Пусть и любили предаться греху, но каждый был верующим и только сейчас задумались, почему же пленник бессмертен и все время страдает по их приказу? А не Бог ли он в действительности? Что с ним не так? И что делать, если он действительно… Они закопошились и стали нервно переглядываться между друг другом, тяжко поворачивая тучным корпусом, не в силах повернуть исчезнувшую в жировых складках шею. Хидан уже успел выдрать штырь вместе с кусками запекшегося мяса и сунул обратно в печь, где кровь и плоть на штыре начала пузыриться и таять. Чуть покрасневшая от холодного воздуха железка снова накалилась добела и Хидан, вновь подойдя, вонзил металл в живот пленника с другой стороны, разрываясь хохотом от удовольствия. Данзо нервно поднял свою тучную руку.  — Довольно, Мацураши, приступай ко второму, — проскрипел он мерзким голосом и Саске завырывался из последних сил, но они уже покидали его, да и Наруто тоже. Последний раз он только жмурился, не в силах закричать. Даже поджаренные органы с выдранными кусками плоти уже не могли заставить его обессиленное тело собрать остатки энергии в кучу. Он просто обмяк на гвоздях, а штырь так и остался остывать прям в животе. Хидан бездушно оставил его внутри, и от температуры кровь и плоть закоптилась и прижарилась к нему. Хид хищно оскалился и подошёл к обессиленному вырывающемуся Саске, которого держали вообще без труда, слишком слабо вырывался. — Будь ты проклят, Хидан. Ты и твое пристрастие причинять боль, подводя к смерти! — обессиленно выплюнул Саске и пыточник, схватив его за волосы, потащил к чану с водой. Наруто висел на гвоздях практически без сознания: голод, жажда и боль не оставили в нем ни капли сил, и заживить раны из-за штыря и гвоздей он тоже не мог. Его взгляд цеплялся за каменную кладку на полу с грязью, гнилью и опарышами промеж камней, а в ушах звенело, так что слышать, что происходит вокруг, он не мог. Не мог поднять глаза, так как они закрывались со страшной силой и вообще не понимал, что тут происходит. Даже осознание его покидало. Он уже не мог мыслить как человек, голову заполонил туман и безмолвие поселилось перед его тупым взором. Он даже не слышал, как из последних сил кричит Саске, он не видел как Хидан подтаскивает его к чану и сильно прикладывает его головой об бортик, после чего тот падает в грязь. Он ничего не понимал и не осознавал. Если это не закончится, то это можно считать концом. Концом его мучений. Пусть он прибитый гвоздями к стене проведет здесь остаток своей жизни в забытье. Забытый самим собой, без любого осознания себя и своей личности. Хидан снова ухватил Саске за волосы, поднимая, на что тот мог только сжимать зубы и слабо хвататься за его руку.  — Не слышу, что ты там промямлил, малявка! Говорят, у сирен голоса посильнее, да и поют красиво! Сейчас мы тебя утопим и посмотрим, станешь ли ты русалкой, как об этом говорят верующие! Может и запоешь красиво! — с упоением и оскалом проговорил Хидан и сильной рукой сунул голову Саске в воду. Оказавшись под водой, Учиха уперся руками в края чана и заелозил ногами, упираясь в пол, но съезжая по грязи обратно. По истечении пары десятков секунд Хидан вытянул его голову за волосы и послышался громкий вздох сквозь затопленные гланды. Саске начал хватать ртом воздух и откашливать воду с харкающими звуками, цепляясь и царапая бортики ногтями. Хоть и металлические бортики крайне сложно расцарапать, но это было уже нервное и жизненно необходимое. С садистской усмешкой Хидан дождался таки, на первый раз, пока Саске восстановит дыхание, давая ему фору. Так было веселее. Ведь, чем дольше держался пленник, тем интереснее над ним изгаляться. Подождав, пыточник снова резко дернул пленника за волосы и, услышав протестующий, полный боли хрип, с превеликим удовольствием, вонзил в воду голову Учихи по самую шею. Тот вновь забултыхался, стуча по чану рукой. Наруто, пребывая почти в полном беспамятстве, видел то, что происходит перед глазами, но ни черта не понимал. Хотя громкие звуки ударов и кашля понемногу отрезвляли его болевое опьянение. Саске громко вдыхал, колотил по чану, расплескивал воду и надрывно кашлял с каждым разом, чем «будил» Наруто ото сна. Легкие Учихи уже скукожились до минимального размера, он надышался водой, она выливалась изо всех отверстий в голове, в глазах от кислородного голодания лопались капилляры. Его трахею также затопило водой и он мог лишь хрипеть, хотя даже хрипом проклинать Хидана не успевал бы. Песок хрустел на зубах, если Саске стискивал челюсти в болевом злобном оскале и снова смывался грязной водой, сменяясь новыми песчинками. Хидан срывался на хохот удовольствия и упивался пыткой. Пленник в его руках слабел и захлебывался, ни черта не видел от мешающейся в глазах водяной грязи и уже скоро, Хидан чувствовал это, захлебнется совсем. Господам, все же нравилось новое представление. Смотреть на боль того, кто ее нес — упоительно и они наслаждались, растекаясь в блаженстве по своим стульям и осклабляя свои полубеззубые рты в безобразных улыбочках. С течением времени и нарастанием звонкого гогота пыточника, Наруто приходил в себя и потихоньку вникал в происходящее. Его взгляд снова стал осмысленным, хотя потребовалось время. А Хидан только вошел во вкус и уже начал совать в воду голову Саске еще в процессе вдоха. Теперь на передышки у Учихи была всего секунда. И он слабел, а жизнь его таяла, как свеча. Наруто с ужасом смотрел, как выпучиваются глаза его бывшего пыточника, как вздуваются желваки вокруг глаз и лицо синеет от нехватки кислорода. Он отхаркивал воду в промежутках между этапами пытки и не успевал набрать воздуха, как снова его опускали в воду и скукожившиеся лёгкие начинали активно дребезжать, пытаясь проломить ребра. Глупо было полагать, что будет по-другому. Ещё пару раз и лёгкие Саске полностью заполнятся водой. Ещё пару раз и сердце от недостатка кислорода просто прекратит работать. Наруто стоял прибитый штырями к стене в позе Иисуса, слезы отчаяния катились по его щекам, он молил чтоб Боги услышали его хотя бы в этот раз. Он хотел быть там вместо него. Хотел мучиться за него. В нем полыхал огонь ненависти и желания избавить и он разрастался словно пожар по лабиринту. Внутреннее пламя проникало в самые далёкие уголки тела и разогревало до костей, он хотел выть ещё громче, чем когда-либо. Смотреть на мучения этого человека было гораздо больнее, чем все пытки, которые он перенес. Саске кашлял очень громко, по подбородку стекали откашлянная вода, слюна, все что могло вытечь. Наруто срывался на протестующий крик, но дрожащие рыдания ломали даже вздох. Он все сильнее заходился в ненависти на господ и даже не придавал значения тому, что он впервые ненавидит их настолько сильно и в этот раз, все-таки, пусть пыточник горит в яростном пламени ада. Жилы на руках и ногах Наруто вздувались, вспухали вены, напрягались мышцы и такого напряжения он больше не мог в себе держать, поэтому закричал громче, чем когда-либо, от переполнявших его чувств и, рывком оттолкнувшись от стены, шагнул вперед. Расширяющиеся к основанию штыри со скрипом раскололи кости до конца и пленник рухнул на землю, не поддерживаемый ни разошедшимися лодыжками, ни раздробленными насквозь коленями. Он чувствовал в пробитых суставах сосущую пустоту и не мог шевельнуть конечностью, так как опора в двух местах надломлена вдребезги, а массивные цепи и кандалы на руках и шее тянули к земле. Хидан невольно дал Саске передышку, удивленно, но с усмешкой глядя на «бессмертного», а затем повернул голову Саске за волосы к упавшему пленнику.  — Во, смотри. Это все по твоей вине, Саске. Он из-за тебя сам себя ломает. Закуйте в цепи эту падаль! — скомандовал он под конец стражникам и те, быстро подбежав, скрепили его цепи на руках вместе. Кандалы уже были на его шее, запястьях и лодыжках. Он лежал на грязном, чавкающем нечистотами полу, но никто не мог заметить, насколько быстро срастаются его кости изнутри и как краснеют его радужки, расходясь вокруг звериного зрачка. Наруто дышал яростью и его грудь тяжело вздымалась. Он ждал. Ждал пока заживут суставы, чтобы отомстить. Его плечи дрожали от праведного гнева и он жаждал расплаты. Наконец, его кожа затянулась с тихим шипением и от злости Наруто даже не придал значения тому, насколько быстро все зажило. Он начал подниматься. Медленно, исподлобья прожигая Хидана хищным взглядом. Мацураши был занят будущим утопленником, поэтому не заметил, что господа стали взволнованно подскакивать и издавать звуки, похожие на кваканье или бульканье. Они тянули свои тучные ручонки ему за спину, тыкая туда своими мерзкими сосисками. Хотя лучше бы он обернулся. Внезапно его голову сжали руками и он хотел было повернуться, но даже рывок не помог. Он выпустил Саске из рук от неожиданности, а тот сполз по чану на пол, еле как повернувшись на бок и начал откашливаться и отхаркивать воду вперемешку со слюной. Хидан не мог повернуть голову, будучи в сильных тисках, он пока не успел понять, кого, но яростный шепот дал осознать, в чем дело.  — Болью упиваешься, скотина безобразная? Ну так ты ее получишь, — прошипел Наруто и резким сильным рывком рук свернул Хидану шею. Хруст позвоночника распространился эхом по каменному своду и крупное крепкое тело мягко шлепнулось на пол с безобразной гримасой на лице. Саске вздрогнул и отполз чуть дальше, пугаясь действий пленника. Когда он успел стать таким? В голове Саске пронеслась мысль, что в Наруто что-то надломилось и он начал мстить. Его он тоже убьет? Он принес ему больше всего боли, даже Хидан столько страданий не приносил… Саске отполз к стене и вжался в грязный мох, выросший между каменной кладкой от сырости. Пленник словно бы этого и не заметил, кровавым взглядом окинув зал. Господа булькали и вскакивали, но падали обратно. От паники они не могли даже подняться, так как обычно делали это неспешно и с помощью стражников. Тучные тела шлепались обратно на надсадно скрипящие стулья, заплывшие щеки тряслись словно холодец, они открывали и закрывали свои гнилые рты, как рыбы, и ничего не могли сделать. Лишь Данзо смог собраться с мыслями.  — Стража! Схватить его! — взревел он не своим голосом. Как никак, после смерти Хидана жирные свиньи забоялись и о своей гнилой душе. Стражники выставили копья и начали подходить к Наруто, готовясь, если надо, проткнуть его торс, из которого все еще торчал штырь. Он обернулся на них, глядя кровавым надменным взглядом и скалясь, словно хищник. Перепугавшись не на шутку, стражники всадили в его живот по копью, отчего Наруто зашипел и схватился за древки, после чего громогласно расхохотался и выдрал острия из живота. Мышцы и кожа начали затягиваться с тихим шипением прямо на глазах, а дрожащие стражники, держась за копья, еле стояли на трясущихся ногах. Один из них от страха свел колени и обмочился в доспех, дрожа всем телом, после чего отпустил копье и с воплем бросился наутек, а вслед за ним кинулся и напарник. Наруто перехватил два отвоеванных копья поудобнее и маньячно усмехаясь, направился к господам. Те даже не успели от шока ничего крикнуть дезертирам, но именно сбежавшие с поста стражники сейчас волновали меньше всего. Понимая, что сбежать они не смогут, слишком тучные и неповоротливые тела они себе приобрели, они просто вжались в свои несчастные стулья и зажмурили свои мерзкие коровьи глазенки. Подходя, Наруто захватил по пути у стены еще пару деревянных кольев, которые были заготовлены для смертной казни и сложил все оружие у ног господ. Трясясь, они затаили дыхание. Пленник оглядел присутствующих с омерзением во взгляде и на его лице сверкнула жажда крови. Он рывком выдрал из своего живота мешающийся штырь вместе с кусками мяса и лишь поморщился. В таком диком состоянии боль чувствовалась немного приглушенно. Откинув штырь в сторону, он видел, с какой паникой в глазах, железку проводили взглядом эти мерзкие мрази.  — Узумаки Наруто, ты освобожден! Иди! Иди, ты свободен! Уходи! Убирайся! — замахал руками один из господ. В его голосе слышалась истерика и Наруто взял копье, подходя к нему.  — Свободен? Отлично. Значит могу сделать что хочу? Даже уйти? — усмехнулся он, заглядывая в мерзкие водянистые глаза. Складки на лице одобрительно затряслись и Наруто готов был поклястся, что сблевал бы, если бы было чем. — Отлично, тогда я уйду отсюда… — в оплывших глазах появились искры спасения. — Но, после того, как тоже развлекусь, — он размахнулся и всадил копье жирной тушке через распахнутый в ужасе рот. Копье пропороло все внутренние органы и вышло из тучной задницы через прямую кишку и стул насквозь. Распахнутые глаза мгновенно потускнели и фигура замерла, болтая лишь повисшими руками. Саске сжался в ужасе у стены и хотел было уползти отсюда, но сил не было совсем. Дыхалка все еще очень плохо работала, Хидан выжал его до упора. Наруто крайне понравился способ мести. Хоть эти черви и не особо мучались, как он, но зато знатно дохли, не раздражая слух бульканием и визгами. Он начал брать по колу, упиваясь кошмаром во взглядах господ, и тот факт что эти безобразные тела не могли даже противостоять ему, еще больше радовал. Они так зажрались и привыкли даже вставать и садиться с чьей-то помощью, что сейчас вшестером оказались совершенно беспомощными. Наруто брал колья и всаживал их с размаху в заплывшие тела, пропарывая их насквозь и втыкая острие в пол сквозь стул, пригвождая тушки к такой позе, пока стража не уберет их отсюда. Господа, все, как один, послушно распахивали рты и глаза от ужаса за мгновение до встречи с острием и кол входил, разрывая гортань и пищевод, прорубая сердце, желудок и кишечник на своем пути. Кровь стекала по краю кола и мелодично капала на пол. Эта грязная кровь была почти черной при факельном освещении и Наруто становилось мерзко только от того, насколько же прогнили и зажрались эти твари, что даже их кровь потемнела. Мерзость. Он уже проткнул пять червей и их глазенки даже расплывались в разные стороны, создавая забитый сумасшедший вид. Они выглядели как герои абстрактной уродской картины. Или как персонажи сюрреализма с элементами хоррора. Страшно и мерзотно. Данзо был оставлен напоследок. Он уже тучно подпрыгивал на стуле и булькал от возмущения и ужаса. Стул под ним надсадно скрипел еще какое-то время, а потом не выдержал, громко хрустнул и со скрипом разьехался в разные стороны. Данзо плюхнулся на пол, сотрясаясь всем телом и начал грузно переворачиваться в панике, чтоб уползти оттуда. Он тяжело и часто дышал, панически верещал и страшился за свою такую великую и важную червивую жизнь. Он еле как перевернулся на свои короткие жирные конечности и посеменил ручками и ножками к выходу, не замечая даже, что тучный живот волочится прям по грязному чавкающему полу. Наруто упивался этой паникой в глазах и попытками убежать. Как же жалко и уродско это выглядит, аж тошнит. В пару шагов он догнал ползущую мразь, обошел и преградил путь своими ногами, на что испуганный взгляд Данзо поднялся и затрясся, что есть мочи. Бывший пленник, ныне главенствующий над ситуацией, спокойно взял его руками по обе стороны за черепную коробку и начал сдавливать пожирневшую голову с двух сторон, как тисками. За его ладони в панике схватились грязными жирными сосисками, а глаза вылезли из орбит. Чувствуя боль, Данзо раскрыл гнилую пасть в безмолвном крике, обнажая и отсутствующие, и черные сточившиеся зубы. Пара секунд и голова Данзо в руках пленника просто лопнула, забрызгав кровью все рядом с собой. Протухший маленький мозг разметался частями по полу и теперь трясся, напоминая желеобразную гнилую массу. Тело обмякло, из вен в шее стекала кровь, руки расслабились и начали болтаться. Наруто фыркнул от омерзения и позволил туше смачно шлепнуться на пол, в лужу нечистот и крови. Саске от ужаса, царящего перед ним, мечтал слиться с грязной стеной воедино или даже закопаться в этой грязи, чтоб его, не дай Бог, не заметили. Но Наруто постоял пару секунд над телом Данзо и повернулся к нему. Его лицо было обезображено грязью и кровью, хищным оскалом, а его глаза практически светились алым в полумраке. От такого зрелища у Саске душа в пятки ушла, и пока Наруто начал двигаться к нему, уже зажмурился, закрыл голову руками и в панике начал перебирать варианты своей участи. Ведь он ему доставил больше всего боли и наверняка просто смертью не отделается. По его спине бежал холодок, а тело одолевала внутренняя дрожь, он был готов вскочить лишь на адреналине, но сил не было совсем, да и он понимал, что заслужил расправу. Отличная была ночь с ним… Но это теперь ничего не значит. Он еще сильнее сжался в комочек, когда услышал звуки босых шагов. Но в следующий момент почувствовал тепло. Наруто прижал его к себе, усевшись рядом. Саске разжал руки и посмотрел на парня с явным удивлением в глазах.  — Не бойся, дурак, я ж тебя не трону… — хрипло произнес Наруто и Учиха видел, как его глаза меняют цвет на голубой.  — Ч. Что это? Что у тебя с глазами и откуда эта звериная мощь? Ты вообще представляешь, что сейчас сделал и как это произошло?! — Саске хотел было оттолкнуть парня и распросить обо всем, но вместо этого лишь прижался ближе. — С глазами? Не знаю… Ничего не знаю. Я просто хотел тебя защитить. И разозлился очень сильно… Я… Я влюбился в тебя, кажется. Ты стал мне очень дорог… — юноша спрятал лицо в плече другого парня, но говорил искренне. Никогда такого никому не говорил и не верил, что сможет сказать. Саске удивленно на него повернулся, но взгляда не увидел, поэтому усмехнулся и, потянув за затылок, прижался губами к чужому лбу. — И я, кажется, тоже влюбился… Ты замечательный человек… Хоть и странный. Может быть это часть твоего проклятия? — он погладил рукой спутавшиеся блондинистые грязные волосы, которые за последнее время отросли почти до плеч. У Наруто забрали тот острый камешек, которым он их обрубал время от времени. И сейчас они уже длинные, спутавшиеся и все в грязи, так что дреды валять в пору.  — Может быть… — Наруто пожал плечами и между ними воцарилось неловкое молчание. Они все еще не могли поверить, что мучения закончены. В конце концов Саске медленно поднялся, чуть еще откашливаясь по першащему горлу и поднял за собой Наруто.  — Идем отсюда. Это слишком мерзкое место. Мы заслужили свободу, ты — так точно. Идем, — он потянул его за собой по коридору и прошел мимо того прохода, который Наруто уже выучил, в то время как его таскали по этому пути изо дня в день. А теперь куда его ведет Учиха, он понятия не имел. Но верил, что дальше все будет хорошо. Через пару минут они вошли в кладовое помещение с экипировкой стражников и пыточников, и Учиха стал рыться в вещах. Бывшему пленнику нужна была одежда, чтоб убраться отсюда. На улице чуть холоднее, чем в тюрьме, да и жители города не привыкли к разгуливающим по улице нагим юношам. Саске откопал в сундуках запас вещей для поступающих на службу стражников и сунул Наруто. Тот, еле разобравшись в незамысловатой одежде, таки обмотался тряпьем и нервно переминался с ноги на ногу. Его тело уже полностью привыкло к обнаженному образу жизни, а одежда кололась и вызывала дискомфорт, сковывая движения. Он все время оттягивал то ворот, то пояс, то складки между ног, было непривычно и лен неприятно тер грязную кожу, сколупывая запекшуюся кровь и засохшую грязь. Они выбежали из тюрьмы, затаившись под аккомпанемент лязга металла в щитках и оружии стражников. Все копошились, но даже главы отрядов не рисковали сунуться в пыточный зал. Хоть и понимали, что количеством возьмут, но нечеловеческая сила и демонический взгляд пленника пугали до дрожи в костях. Таких людей обычно сжигали на кострах, но он же все это время был в тюрьме и страже был непонятен смысл его нахождения здесь. Под шумок беглецы все-таки выбрались с территории тюрьмы и направились домой к Саске. Мать встретила со слезами и надрывными рыданиями, брат долго обнимал, а отец лишь потрепал обоим парням волосы, пока Микото впопыхах кормила беглецов.  — Вас будут искать, — мрачно произнес Фугаку и понурил голову, думая, где спрятать сына и бывшего подопечного. С тем, что произошло за эти несколько лет, он уже готов был усыновить Наруто как младшего сына.  — Мы знаем, отец. Мы отправляемся в путешествие на пару лет, пока все не утихнет. Будем заниматься охотой и ремеслом. Как вы и учили всему, что может пригодиться в жизни. Не пропадем. Вернемся обязательно, как только все уляжется, — ответил Саске, уплетая горячий мамин суп. Наруто безотрывно кланялся Микото за великолепную стряпню и все говорил, что это еда богов. Непривыкший к обычной домашней еде, его организм считал обычный суп шедевром кулинарии. Микото все подливала добавки и заботливо гладила обоих по голове. Наруто уплетал еду за обе щеки и чувствовал, как в горле першит. На глаза начали наворачиваться слезы, и он принялся утирать их кулаком, прожевывая картофель. Ничего не помогало, рыдания рвались наружу, он не мог поверить, что, наконец, он смог выбраться из этого страшного места и избавиться от этой бесконечной боли. Слезы текли ручьями, парень срывался на судорожные всхлипы и рыдания. Весь тот ужас, что он пережил, отзывался эхом в сознании и Наруто до дрожи боялся вернуться обратно. Сейчас он сильно страшился, но был рад, что выбрался, спас Саске и до сих пор не верил, что его больше не будут мучать. Эти года были таким темно-кровавым мерзким пятном в его памяти, что он боялся даже вспоминать об этом кошмаре. Саске обнял его, успокаивающе гладя по голове.  — Тшшш… Нару, успокойся, все теперь будет хорошо, обещаю. Прости меня за все… — теперь он мог назвать его так и это приятно грело душу, так что самому плакать хотелось. А Наруто так доверчиво прижимался, что Учихе было душевно больно, за то что он принес ему столько страданий, а он в ответ жмется как к самому близкому и плачет на плече, как маленький сломленный человечек. Итачи собрал для них пару свертков с хлебом, мясом, одеждой и парой необходимых в путешествии вещей, и сунул маленькому любимому брату.  — Береги его, этот мальчик самый необычный, что я встречал, — шепнул он Саске напоследок, когда они уже уходили. Саске кивнул, обнял брата и двинулся прочь от отчего дома, а Наруто еще долго махал руками и кланялся за гостеприимство.  — Да хватит уже, пошли к реке, воды наберем. До ближайшего города долго топать, — с улыбкой предвкушения большого путешествия, одернул его Саске, когда они уже прошли целую улицу, шкерясь, от городской стражи.  — Да-да… У тебя замечательная семья. Я бы хотел знать, кто мои родители. А у тебя они очень классные. Твоя мама просто волшебно готовит! — восторженно жестикулировал Наруто, постоянно одергивая одежду. Ботинки он так и не согласился надеть, но Саске поставил себе цель обуть его когда-нибудь. Через какое-то время они вышли к реке и долго купались, пока не стемнело. А затем выстирали одежду, развели костер и грелись около него, целуясь и одаривая друг друга ласками.  — А так гораздо приятнее, когда без решетки, — усмехнулся Наруто, видя, как Учиха млеет от его касаний к обнаженному согревшемуся телу.  — Хааах… Само собой… Мммхх. Идиот… Прикоснись к нему… — Саске пока не умел сдерживать стоны, но это сейчас и не нужно было. В конце концов это начало их отношений, сопровождающееся снопом искр в глазах от желания. Наруто покорно касался желаемых мест и дарил возлюбленному и самому себе искры удовольствия. Это ощущалось совсем по-другому, нежели за решеткой. Удовольствие теперь не прошивало насквозь острыми иглами и окружение не подливало масла в огонь и не добавляло боли. На свободе, на одиноком ночном пустыре это казалось тягуче-горячей сладкой карамелью, что протекала через их тела и оставляла послевкусие удовольствия. На этот раз они наслаждались каждой секундой, хоть до конца так и не отважились дойти. Им еще предстоял этот опыт и они должны набраться терпения. В конце концов, это лишь начало. Им предстоял долгий путь, полный трудностей и становления личности. Но они были вместе и каждому от этого было спокойнее. Вместе они обязательно преодолеют все преграды и не дадут друг друга в обиду. И, быть может, через полдесятка лет они вернутся в родной город, где Микото встретит обоих с распростертыми объятиями, а брат и отец будут гордо хлопать по плечу. Они повзрослеют, научатся самостоятельной жизни и их любовь лишь укрепится. Они будут вспоминать то время, проведенное в тюрьме, но лишь с самоиронией. И рассказывая о своих чувствах в тот или иной момент. О том как себя чувствовал Наруто, находясь перед господами, или каково было Учихе терзать подопечного изо дня в день. Саске сменит род деятельности, а еще они поменяют имена, чтоб в родном городе им было место для спокойной жизни. Саске будет звать Наруто — Кири, а сам назовется — Акио, и за то время, пока путешествовали, они узнают про родителей Наруто и возьмут фамилию его отца — Намиказе. А дома у Саске им будут всегда рады. Пусть нужно скрываться, но быть вместе им достаточно для дальнейшего счастья. Они еще будут использовать свои старые имена, но, пожалуй, только наедине. * * * Давным давно существовала легенда об одной деревушке, кою все считали самостоятельным государством. Жители ее занимались земледелием, скотоводством, строительством, медициной, охотой, рыбалкой, в общем, сами могли себя обеспечивать. На деревню много раз нападали и пытались захватить близлежащие города, но жители всегда успешно отражали атаку. Несколько кланов, что жили в этой деревне, отлично могли за себя постоять. Среди этих кланов были два со сверхъестественными способностями. Это были древние кланы без смешанной крови. Один клан имел в роду женщин-ведьм, которые обладали искусным даром исцеления, зельеварения и телекинеза. В другом клане все мужчины имели недюжинную силу. Глава деревни из одного клана — мужчина-силач и женщина-ведьма из другого клана соединились узами любви и на них обрушился с небес гнев прародителей за смешанную кровь. Деревня пылала магическим черным огнем и никто не мог спастись. Лишь ребенок от союза смешанной крови был наделен даром самоисцеления жертвой умирающей матери. И посему не умер. Гены отца из-за смешанной крови должны были проявиться не сразу, а при самом сильном стрессе в жизни — при желании защитить самого близкого человека. Через некоторое время младенца нашли на угольном пустыре и отдали в детский приют в ближайшем городе, откуда его, по истечении десяти лет, забрали господа… * * * Вот такая вот история. Хотите — верьте, хотите — нет, это всего лишь история о большой любви, которую двое обрели через мучительные страдания. Ведь любовь — это магия, а у каждой магии есть своя цена. Они заплатили высокую цену. И тем самым возвысили свою любовь до небес.