Кровавая тюрьма

Просторное помещение с затхлым мокрым воздухом. Между каменистой кладкой уже давно образовалась плесень и от нее веяло сыростью. По полу простилался слой многолетней грязи, засохшей и свежей. Полуржавые орудия пыток, что покоились на стенах, ждали своей очереди, когда же им дадут порцию плоти, которую можно разодрать до крови. По углам носились красноглазые ободранные крысы, киша во всех дырках в полу и стенах.  — Сегодняшняя пытка: залить воду в желудок! — господа расселись по излюбленным местам, помощники приготовили пыточные орудия, пленник ждет своего мучения. Одному лишь пыточнику на месте не сиделось. После вчерашнего разговора с пленником, угрызения совести мучали Саске всю ночь. Он всегда с садистским удовольствием наказывал провинившихся преступников, ибо поделом им за их деяния. Но с Наруто все было по-другому. Он ничего не сделал и не заслуживал всего этого. Справедливым наказанием здесь и не пахло. Наруто мучали ни за что, просто потому что на него интересно смотреть, и Саске сдавал позиции. Пленника вывели в зал и повели к небольшому чану с водой, рядом с коим стояла скамья-колодка. Он, как и всегда, выходил гордо и степенно. Только в этот раз одними глазами усмехнулся, глядя на пыточника. Саске передернуло от того, с какой эмоцией он это сделал, ведь выглядело это, словно не его пытают, а самого Саске, причем, по приказу Наруто. Пленника привязали к скамейке ремнями, туго затянув застежки до дискомфорта в привязанных местах. Саске подошел и с замедлением сунул ему в рот воронку, беря в руки шланг, ведущий к чану с водой, и чуть оттянул оттуда воздух ртом, чтоб вода полилась, сунув конец в воронку. Суть пытки заключалась в том, что вода, подающаяся быстро и беспрерывно, заполняла желудок и он лопался изнутри, а вода в итоге заливала весь организм. Отвратительно болезненная смерть, но Наруто не умрет, а просто будет мучиться. Теперь он точно знал. Хотя раньше тоже знал, но не предполагал, почему. Придерживая трубку рукой, он чуть сжал пальцы, уменьшая струю. Со стороны это не будет заметно, но это спасет Наруто. Пока течет струя, предыдущая залитая вода уже поступит в мочевой пузырь, не разрывая желудок. Тонкости пыток Саске уже узнал и из своего опыта и из рассказов отца. Господа вожделенно вперились взглядами в лежащее привязанное тело, живот которого медленно раздувался в районе окончания ребер и получали неописуемое моральное и физическое удовольствие. Саске это видел и его еще больше застилала злость. Безжалостные тираны, нашедшие себе развлечение не под стать. Видеть подобное способен лишь Господь-Бог. А не жалкие жирные оплывшие черви, вроде них. Воронка, торчащая в самой глотке не давала возможности блокировать поток воды и сглотнуть, сокращая сфинктер в горле. Поэтому вода заливалась внутрь без помех. Желудок очень быстро заполнялся, но благодаря тому, что вода лилась чуть медленнее, ее часть постепенно поступала в мочевой пузырь, так спасибо, что у Наруто крайне быстрый обмен веществ. Но от этого и двойное неудобство. Желудок все равно заполнялся быстрее, поэтому чувствовалась тяжесть в животе, ведь вода гораздо тяжелее по весу, чем тот же объем еды. Желудок набухал и раздувался, что доставляло сначала дискомфорт, а затем боль в животе чуть ниже ребер. К тому же желудок начал давить на другие органы и позвоночник. А просачивающаяся жидкость в мочевой пузырь, постепенно стала приносить дискомфорт и там. Наруто очень быстро захотел в туалет, а держать в себе долго привычки не имел, потому как ямка в тюрьме была в двух шагах. Но сейчас приходилось терпеть. И боль в животе, и дискомфорт в паху. Он сдвигал колени вместе под ремнем и елозил бедрами по сторонам, терпя, чтоб ненароком не обмочиться, а то позорище будет на его светлую голову. Вот если бы ему кто-то разрешил это сделать, то — другое дело. А так совесть не позволяла, но хотелось неимоверно, уже до боли. Саске уловил момент, когда Наруто начнет болезненно морщиться, держа в губах воронку, достающую до горла и чуть склонился к нему.  — Советую тебе отлить, — тихонько прошептал он, так чтобы услышал только Наруто. Удивленно взглянув на пыточника, пленник поморщился еще и через несколько секунд в помещении зазвучала струя, прямо на пол. Саске злобно взглянул на господ и откинул трубку в сторону. Туда же полетела вытащенная из глотки пленника воронка. Пока последний ссался на пол, Саске принялся расстегивать ремни на его теле и ловил наиболее ошарашенный взгляд, как раз от подопечного. Но у господ взгляды не далеко отставали. Кто-то из них, наконец, отмер, ранее замерев от подобной наглости, и вскочил.  — Пыточник! Вернись к работе! Что ты творишь? — заверещал он не своим голосом и плевался желчью и слюной, произнося каждый звук. Еще казалось, что его глазные яблоки настолько дребезжат, что сейчас закрутятся в разные стороны, а то и, гляди, выскользнут из водянистых глазниц, да покатятся по полу, на ходу гневно подпрыгивая.  — Я отказываюсь его пытать! Он не сделал ничего, чтоб заслужить такое наказание! Вы должны его отпустить! Он ни в чем не виноват! Здесь пыточный зал для преступников, а не развлекательная арена! Вы не имеете права! — громогласно объявил Саске, отстегивая пленника. Наруто к этому времени закончил отливать и принялся подниматься, все еще не веря, что пыточник таки за него заступился. Он же просил… Он знал, что будет теперь. Теперь их обоих будет пытать Хидан. Хуже кары не придумаешь. Благо, что Саске скончается после первой же пытки, а Наруто страдать еще черт знает сколько.  — Сто ударов плетью! Обоим! — слыша до дрожи дерзкий ответ, господа еще пуще обозлились и приказали стражникам наказать провинившегося пыточника и пленника вместе с ним. — Бесовщина! Хватит выводить из строя наших пыточников! Узумаки Наруто! Ты виновен! А ты, Саске, приказываю тебе одуматься! Двоих обступили стражники, замахиваясь плетьми. Наруто и Саске, закрывая головы, пали ниц, подставляя спину под удары. Первым же ударом стражники рассекли одежду на спине Саске и вспороли обоим спины. Крик. Вторым ударом по мясу до костей. Крик. Пусть они били не так сильно, как наловчившиеся пыточники, но их было много. Наруто услышал протяжный вой бывшего пыточника и, привстав между ударами, склонился над ним, закрывая его спину собой. Град ударов обрушился на него одного, и хоть господа не думали, что он полезет защищать карателя и были удивлены, но не остановили процесс, посчитав, что это будет для Наруто уроком. А Саске все равно ждут дальнейшие пытки. Саске, схоронившись под телом своего подопечного, пребывал в состоянии настоящего оцепенения. Он испытал на себе эту адскую боль, которую причинял Наруто на протяжении долгого времени ежедневно и понял, что это настоящая преисподняя. А он почему-то закрыл его тело собой, защищая от плетей. Саске откровенно не понимал, почему Наруто защищает его, ведь он сам ему ничего хорошего не сделал. Это неправильно, черт возьми! Но боль, сковавшая спину, не давала даже двинуться и что-то предпринять. А еще Саске боялся. Боялся того, что с ним теперь будет. Он станет такой же игрушкой, как Наруто? Фугаку был уважаемым человеком, опытным пыточником и карал сотни людей, тысячи. А Саске… Одного Наруто. Он не имеет ценности и наказания не избежит. По истечению ста ударов стражники разошлись, оставляя плети на своих законных местах. Руки Наруто надломились и он обмяк прямо на спину Саске, отчего тот взвыл из-за возобновившейся боли и привстал, отчего Наруто скатился по его спине на пол. Их тут же подхватили и повели в тюрьму.  — Запереть их! Семь суток не кормить и не поить! По истечению срока на пытку! К Хидану! — громогласно прозвучал приговор, который Наруто услышал даже сквозь бессознательное состояние.  — Ну и зачем ты это сделал? — лежа на своей деревянной койке спиной кверху, спросил Наруто, поворачивая голову к обитателю соседней клетки. Между ними была лишь решетка из прутьев, койки висели на цепях и соприкасались через решетку. Так, что Наруто мог дотянуться через прутья до Саске, но не спешил. Он был разочарован и зол.  — Я не знаю… Тогда показалось, что этим я смогу тебя спасти… Я и вправду идиот, — каялся Саске, не смея повернуть головы в сторону соседа.  — Через неделю нас будет пытать Хидан. Ты хоть понимаешь, что ты умрешь? А мне мучиться, пока я не состарюсь и не подохну, или пока не скопытится он. А, или можно дождаться кончины господ, хотя на смену могут прийти поросята помоложе, которые только начинают отжираться и заплывать. — Саске не находил, что сказать. По сравнению с участью Наруто, его — избавление. * * * Прошло четыре дня, а Саске все молчал, как бы Наруто ни пытался с ним поговорить. Он просто лежал, игнорируя все слова и даже на удары по рукам и ногам, куда дотянется, лишь шипел, но не отвечал. Наруто все пуще бесился. Но Саске просто знал, что обрек его на мучения, еще ужаснее, чем были. Своими же руками. А мама вообще рада не будет, когда узнает, что ее сын мертв. Итачи тоже не обрадуется. Ладно, хоть отцу будет все равно… Саске было очень совестно перед Наруто и он не мог заговорить с ним. Он считал его удивительным. Будучи в такой ужаснейшей ситуации он не падал духом и продолжал проводить монологи о том, что хочет снова увидеть звездное небо. Что помнит, какое оно прекрасное. Спина Наруто зажила уже в первый день и в его животе через двое суток практически не урчало с голодухи, потому как он, вероятно, уже привык к подобному режиму кормежки. Вот Саске живот выдавал. Пел серенады, завывал, даже пытался наигрывать мелодию… Наруто начал посмеиваться и урчать в унисон, хоть и знал, что это тяжело — голодать с непривычки. Но так было легче. Он уже давно запомнил, что со смехом все переносить легче. Даже если это полный ад.  — Почему ты смеешься? — вдруг не выдержал Саске. Ему было больно и плохо, он не видел в ситуации совсем ничего, что рассмешило бы его.  — О! Святой Итачи! Ну наконец, заговорил! — всполошился его сосед и сел на койку.  — Что? Святой Итачи? Что за бред ты городишь? — нервы Саске медленно лопались. Святой Итачи? Да быть этого не может! Саске всю жизнь пытался вырасти выше Итачи в глазах отца, даже когда Итачи избрал путь палача, младший брат обрадовался и решил пойти по стопам отца, вдруг заметит да одобрит? Да вот только все тщетно. «Итачи, Итачи, Итачи…» Собственно, все как обычно. И хоть он очень любил брата, но одновременно и яростно бесился с него. Так бесился, что аж жечь пора.  — Итачи для меня святой, потому как я очень хочу попасть к нему на казнь, но это абсолютно несбыточная мечта. Во-первых, меня туда никто никогда не поведет, а во-вторых, моя смерть будет длиться секунды три, а потом я восстановлюсь. Точнее, сердце и мозг восстановятся, а потом все остальное. И тело после огня заживет, и голова прирастет, все, что угодно. Поэтому Итачи — это как бы моя недосягаемая цель, к которой я никогда не приду.  — Нда уж. Зато у тебя есть я, — горько проговорил Саске, в надежде, что он хоть кому-то нужен. Насколько он помнил, его пленник сказал, что не хочет, чтоб Саске меняли на кого-то еще и надежда о важности не угасала.  — Ты у меня был. И сам же ушел от меня. Хэй, мы идеально проводили время вместе! Признаться, я никогда не хотел идти на пытку к кому-то еще. С тобой все проходит с острой болью, но быстро и незаметно. Некоторые умудряются создать тупую ноющую боль в разрезе живота и так постепенно и мучительно медленно прижимать раскаленный метал к внутренним органам. Просто здорово! Как вот по мне — ты лучший. Но ты сам загубил наши совместные вечера, — с долей юмора говорил Наруто, пока Саске слушал и с горечью поджимал губы, силясь не разреветься. Конечно, он, как обычно, сам все испоганил.  — Прости… Прости меня. Я, правда, сам не понимал, что творю. Но так хотелось хоть немного облегчить твою участь, ты же ни в чем не виноват… Это не правильно, так не должно быть! Я просто поганец! — слезы Саске все-таки прорвались наружу и стекали по скулам на койку, в которую он упирался носом и дрожащим подбородком. Нервы стягивались в тугие струны и лопались с противным расстроенным звуком, ребра судорожно сжимались вокруг скукожившихся легких. Сердце билось как умалишенное, а мышцы по одной нервно сокращались от судорог. Спина все еще горела, спасибо, хоть — затянулась, но горло от накатывающих рыданий сжималось, словно от удушья.  — Эй, перестань себя корить. Ты ведь не знал, что сделано — то сделано, нечего себя пилить, — вздохнул Наруто и успокаивающе погладил парня по голове. Кажется, он и вправду раскаивается и ему больно за свои деяния. Наруто не держал зла. Особенно на него. Ведь он ничего плохого и не делал. Пытал он по приказу, а обрек на казнь у Хидана лишь из побуждений освободить, не ведал он как все обернется. Вдруг послышался резкий звук открывающейся двери, отчего Наруто одернул руку от чужой головы, скорее от внутренней нервозности. К клеткам подошел рослый мужчина, повернувшись к которому, Наруто узнал своего бывшего пыточника.  — Фугаку-сан? — удивленно произнес Наруто, заставив рыдающего Саске мгновенно успокоиться и поднять голову. Вся его горечь сменилась удивлением и пляшущим страхом. В таком виде предстать перед отцом — сильнейшее унижение, зачем он пришел сюда?  — Отец? — интонация Саске была не менее удивленной, чем у другого парня. Мужчина обеспокоенно рассмотрел пленников, цепляясь руками за ржавые прутья решетки и снова сколупывая с них рыжие хлопья.  — Я узнал что произошло, и о вашем наказании. Принес немного еды и воды, — он достал из-за пазухи сверток и сунул подошедшему Наруто. Пленник развернул тряпку и обнаружил несколько кусочков хлеба и мяса, подпрыгнул от радости и поклонился Фугаку в пояс. Мужчина сунул ему и бутыль с жидкостью, которая на откупорку оказалась водой. Наруто кланялся и слезно боготворил пыточника, будучи преисполненным благодарностью. Он ретировался вглубь камеры и, усевшись на койку, вытащил кусочек мяса из свертка, просунул руку между прутьями и коснулся едой губ Саске. Тот удивленно взглянул на него и захватил губами подсушенный кусок птицы, отправляя в рот и жадно зажевывая. — Я не уверен, смогу ли вытащить вас отсюда. Стражников понатыкано по всем площадкам, ночью еще больше. Сбежать — шансов никаких. Всех проверяют, у меня таки нашли, все, что я принес, пришлось признаться, что сыну несу и по-человечески попросить. Меня уважают, поэтому и пропустили под шумок, но если убегать, то не позволят все равно. Поймают и меня вместе с вами тут запрут… — удрученно бормотал Фугаку, понимая, что положение безвыходное. Их так и так поймают.  — Спасибо, отец… Мы понимаем, что не сможем спастись, уже смирились. И спасибо за еду, очень вкусно. Поцелуй от меня маму… — грустно проговорил Саске, отворачиваясь от мужчины и пряча слезы. Они наворачивались на глаза и раздирали изнутри. Он понимал, что умрет на первой же пытке. У Хидана дольше одной пытки прожил лишь Наруто. Все остальные были смертельно обезображены. Стоило отправить его палачом, но господам нравилось, что попадающие к Хидану наивно думают, что выживут и цепляются за жизнь, ведь если приговаривают, то рядом с его именем стоит условие: всего одна пытка. Кто выживет — свободен. Да только никто не выживал. Саске понимал, что больше не увидит ни строгого, но горячо любимого отца, который так ни разу и не признал его, ни заботливой ласковой мамы, родных глаз которой ему сейчас так не хватает, ни родимого братика, который всегда был для него примером. Никого. Рядом с ним только Наруто. Человек, которому он своими руками принес столько боли…  — Ты так повзрослел… Я горжусь тобой, сынок, — с горечью отцовской потери проговорил Фугаку и, нахмурив брови, направился на выход. Только сейчас мужчина осознал свою ошибку, ведь все время он даже практически не замечал, что у него не один сын. Однако младший оказался даже безбашеннее и человечнее, чем он сам. Теперь он гордился младшим сыном и понимал, что только он его буквально превзошел, как они больше не увидятся… Скупая мужская слеза скатилась по морщинистой щеке и Фугаку поспешил скрыться за дверью. Он понятия не имел, что сказать Микото. Наруто скорбно опустил взгляд на свои колени. Как бы он хотел встретить свою семью, но понимал, что это невозможно. Даже если бы он отсюда вышел, вряд ли он нашел бы их, если они вообще живы. Он ничего о них не знал. Но у его соседа участь была горче, ведь он последний раз увиделся с отцом, а с братом и матерью ему не дадут встретиться. И они расстанутся навсегда. Парень почесал грязную голову, по которой, кажется, уже вши бегали, до того чесалась, хотя это было в порядке вещей, и протянул соседу кусочек хлеба. Только увидел как Учиха дрожит всем телом. Саске силился как мог, но эмоции подступали к горлу и в какой-то момент он не выдержал и сорвался. Он кричал, разрывая связки, как это практически всегда делал Наруто. Он рыдал, он бился в истерике, задергался до того, что скатился с лежака и упал на сырой землистый пол, сбивая себе дыхание ударом.  — Черт. Хуже не придумаешь. Соболезную… Наверное адски тяжело понимать, что вот-вот потеряешь все, что было дорого… — Наруто понуро отложил еду на койку и подошел к решетке, цепляясь за прутья пальцами. Он не знал, он никогда никого не терял и не мог понять всю боль Саске. Но понимал, что его мучения, тем не менее, скоро закончатся. Однако Саске и не думал принимать соболезнования. Им двигало чувство обреченности и потери, боль сковывала все его существо. Позабыв о физической боли, ведь моральная разъедала душу словно касание раскаленного металла, он вскочил и подлетел к Наруто, ударяя кулаками по решетке. Металлический гул разнесся по помещению и черные глаза оказались прямо напротив голубых, злобно пытаясь разъесть их взглядом.  — Что ты знаешь о потере? Ты! Ты, который никогда никого не терял, как ты можешь понять меня? — его взгляд стелило злобой и раздором, он сходил с ума от поглощающей его черноты. Дыра в его сердце раздирала душу на куски и высасывала все эмоции, оставляя лишь пустоту. Наруто знал, что тот в ярости от потери, но он должен был как-то образумить его, но ударить точно бы не получилось, решетка мешается. Не долго думая, парень схватил своего палача за грудки через прутья и притянул к себе, впиваясь в его губы грубым неумелым поцелуем. Не сказать, что он давно мечтал о подобном, скорее было спонтанное решение, ибо нужно было срочно заткнуть нарастающую яростную истерику. Хоть и целоваться он не умел, поэтому интуитивно сминал и покусывал чужие губы, и даже это, на удивление, начинало нравиться и распространять жар по телу. Он разве ожидал такого? Однозначно нет. Но, попробовав, подумал, что останавливаться не хочется совершенно. Сам же Саске поначалу пришел в шок от спонтанного поступка пленника и лишь вяло двигал губами, ошарашенно глядя на него распахнутыми глазами. Но потом чуть дернулся, чувствуя, как тело, вопреки воле, согревается и начинает дрожать. Такое чувство было и для Саске впервые, ведь никто не интересовал его ни в романтическом, ни в сексуальном плане. Хотя в этот момент он готов был пересмотреть свои принципы. Потеряв комфортное дыхание, Наруто отпрянул от сухих полопавшихся губ пыточника и подумал о том, что целовать их, наверное, еще приятнее, если бы они не были как наждак. Но ухаживают за губами лишь знатные люди, у которых есть и время, и деньги, и необходимость в уходе за собственной внешностью. Саске был обычным рабочим и не имел таких привилегий как уход за кожей, волосами, ногтями и остальным, а Наруто, как пленник, и подавно. Оба были грязные, кожа обветренная, кое-где вспухшие раны гноились, голова чесалась, под ногтями откровенная грязь. Это обычные люди в средневековье. Но смотрели эти двое друг на друга так, словно не замечали ничего, что могло бы оттолкнуть. Даже тюремный затхлый мокрый, пронизанный плесенью, гнилью и фекалиями запах совершенно не бросался в нос, потому как они провели здесь уже почти неделю и нос попросту привык к разнообразной вони. Поэтому ничего вокруг они не замечали, узнав новые эмоции.  — Что ты. Делаешь?.. — между тяжелыми вдохами тихо произнес Саске, но при этом даже не думал отстраняться, повиснув на прутьях. Даже такая вещь как визит отца и его признание не настолько выбили его из колеи. Признание отца было каким-то недосягаемым желанием, но все равно юноша часто думал об этом. А поступок его подопечного был совершен спонтанно и Учиха не знал, как на это реагировать.  — Смотря, что ты думаешь об этом… В общих чертах, — усмехнулся Наруто, вслепую опуская свои пальцы на ладонь Саске, что покоилась на одном из прутьев. Учиха вздрогнул, но руку не убрал, хмурясь от новых ощущений. По Наруто было сразу видно, что ему понравилось и продолжения он действительно хочет, чего только стоит его наглая ухмыляющаяся морда. Но насчет себя Саске бы еще поразмышлял. Ему правда понравилось, эти ощущения вкроились под череп, во все нервы. Но ему всегда казалось, что быть с парнем это бессмысленно, ведь родители ждут внуков и все такое… Что скажет мама… … А мама ничего не скажет. Послезавтра Саске умрет и кому будут нужны его размышления на любую тему? Он порывисто притянул к себе Наруто за затылок, возобновляя поцелуй. Плевал он на правильность и на то, что скажут другие. Ему осталось жить всего ничего и он желал насладиться этой парой дней. С человеком, которым он уже долгое время, оказывается, восхищался, забив кол на Итачи. Впервые в жизни он хотел сделать что-то по собственному желанию. И, конечно, такое желание появилось лишь перед смертью.  — В общих чертах… Хаах… Потрясающе!.. — вставил он между поцелуями в ответ на поставленный ранее вопрос и почувствовал улыбку, которую подопечный пытался скрыть в поцелуй.  — Тогда раздевайся.