Что в имени твоем

Ветер сердито шелестел кронами вековых деревьев, роняя на всадников холодные капли. Недавно прошедший дождь превратил и без того не слишком проезжую дорогу в грязное месиво, делая погоню испытанием ловкости — лошади спотыкались, поскальзывались на покрытой водой глине и испуганно ржали. Оррош подгонял свою лохматую кобылку скорее для порядка — догнать быстрых эльфийских скакунов у него не было шанса. Тем более скоро низина с застоявшейся водой закончится, а на ровном и, главное, сухом месте и думать нечего играть в догонялки. Остальные думали иначе, но кто такой Оррош, чтобы останавливать распаленных погоней воинов? — Ферг, обходи правее! — скомандовал старший. Оррош кинул взгляд на низкие кустики по обочине и признал, что есть шанс загнать эльфов в ловушку. Но только если действовать быстро. Ферг же расторопностью никогда не отличался. Оррош свернул вбок, заслужив благодарный кивок предводителя. Двух эльфов, которых невесть по какой надобности занесло на земли орков, голос Йерикса заставил нервно оглядываться — похоже, они понимали о чем речь. Оррош забеспокоился — от длинноухих только и жди какой-нибудь пакости! Хотя будь из них кто-то магом или говорящим с лесом, погоня бы давно закончилась. И не в пользу орков. Один из них презрительно усмехнулся и, вынув из-под полы темного плаща завернутый в пеструю ткань кулек, швырнул его под копыта Оррошевой кобылки. Та шарахнулась в сторону, споткнулась о кочку и обиженно заржала. Небольшой заминки хватило, чтобы эльфы успели выскочить из ловушки. Низинка кончилась, и теперь ничто не сдерживало породистых скакунов. — Упустили тварей, — Йерикс осадил коня и смачно плюнул на землю. Отряд остановился. Молчали — говорить нужды не было, и так все понятно. — Может быть, в другой раз поостерегутся в наши угодья лезть, — предположил Ырсик, самый молодой воин племени, всего две декады назад принявший посвящение. Оррош мысленно хмыкнул — как же, мечтай! — и спешился. Сверток в кустах требовал внимания. — Что там? — Йерикс следил за его действиями, вытянув шею. Остальные тоже затаили дыхание — в эльфийском «подарке» могло оказаться что угодно. — Ножом потыкай, — посоветовал кто-то. Оррош так и собирался сделать, уже протянул руку к торчащей из-за голенища сапога рукояти, как сверток зашевелился и зашелся надсадным плачем. — Младенец, — Оррош развернул тряпки, — эльф. — Брось его, зачем он тебе сдался? Звери быстро схарчат. Оррош смотрел на тощее тельце и красное от натуги личико. Правильнее всего было поступить так, как говорил Йерикс. — Схарчат, — согласился Оррош, неловко заматывая младенца в пеленки — на дорогие они не тянули. Мелкий явно был не голубых кровей, скорее нагулянный приплод одной из служанок. Потому и везли его в лес. — Оррош… — Суп сварю, — буркнул он, влезая с ношей в седло. — И то верно, — согласился Йерикс, — нечего добру пропадать. — Да толку-то от такой мелочи? Ни мяса, ни костей! — Ырсик пощупал тут же недовольно разоравшегося младенца. Оррош прижал его к себе — и правда, совсем мелкий. — Подрастет чуток, и сварю, — решил он и тронул поводья. — Когда жирка нагуляет. К вечеру все стойбище знало о новом питомце Орроша. Кто-то крутил пальцем у виска — ненормальный, кто-то посмеивался, что эльфийское отродье в жизни ни мясом, ни жиром не обрастет. Были и такие, кто считал, что ребенка стоит принести в жертву. Оррош стоял на своем, и отдавать трофей не собирался. — Оставьте его в покое, — велел шаман, — он в своем праве: как хочет, так тому и быть. Оррош не знал, с чего вдруг шаман решил за него заступиться, и решил, что со следующей охоты принесет ему каких-нибудь редких трав. Обычно тот прекрасно и сам справлялся с добычей трав и только изредка просил принести особый цветок или еще что-то, чего поблизости не было. Сейчас же нужно было решить, чем кормить младенца. Пришлось идти на поклон к старухе Ойце — у той была молочная коза. — Дорого ты мне обходишься, — Оррош смотрел, как мелкий жадно сосет рожок с козьим молоком. — Может, и правда тебя лучше сразу на суп пустить и не мучиться. Ребенок словно понял что ему говорят и сосредоточил взгляд ярко-зеленых глаз на лице Орроша. Закряхтел, и по шатру поплыл запах, который ни с чем нельзя было перепутать. — Еще и тряпок на тебя не напасешься! Вот зачем ты мне сдался?! Сытый и неумело перепеленатый эльфеныш заснул на подстилке из свернутой пополам медвежьей шкуры, а Оррош отправился к ручью — полоскать вонючее тряпье…