Что в имени твоем

Почти сразу же вошли слуги, не дали побыть и пяти минут наедине. Принесли воду для умывания, подбирали одежду с пола и накрывали поздний завтрак. Когда один из особенно ретивых слуг стал прибирать постель и потянулся за подушкой, Рройш велел всем убираться вон. — Камин растопите, а дальше мы сами справимся, — велел он. — Но, ваше высочество! — Я сказал: вон! — Его высочество Каэльрин будет недоволен, — пригрозил слуга. — И чем же? Расходом дров? Или тем, что новобрачные хотят побыть наедине? Или дядя настолько суров, что хочет лишить любимого племянника и малой толики радости в преддверии скорой войны? — Рройш встал, как был, обнаженным и ничуть не стесняясь своей наготы. — Убирайтесь, я сам растоплю этот проклятый камин. Он проследил, как нехотя полдюжины одетых в зеленые ливреи слуг вышли за дверь. Привычно провел ножом по сухому полену, снимая стружку на растопку. — Ты ведь не будешь возражать, если твою косу познакомить с огнем? — не оборачиваясь, спросил Рройш. — Нет, — голос дроу прозвучал странно хрипло. — Что не так? — Рройш обернулся. — Сжигая ритуально преподнесенные волосы мага, ты лишаешься власти над ним. Подумай… — А! — Рройш высек огонь и сосредоточенно дул, чтобы трут как следует занялся. Огонь почти сразу охватил сложенные колодцем поленья. Рройш достал из-под подушки надоевшую до оскомины косу и с размаха швырнул в пламя. В комнате нестерпимо завоняло паленой шерстью. — Сумасшедший, — с оттенком восхищения произнес дроу и сделал сложный пасс рукой. Воздух волшебным образом очистился. — Что здесь происходит?! — Каэльрин ворвался в комнату и остановился, будто налетев на каменную стену — не ожидал, что племянник встретит его без одежды. — Эллинель! — Да, дядя? — Рройш, как ни в чем не бывало, плескался в тазу. — Твои манеры… — Гораздо лучше, чем ваши, дядя. Наставник по этикету обращал особое внимание, что в чужую комнату, а особенно в спальню входить без стука совсем дурной тон. Каэльрин окинул неприязненным взглядом Рройша, скосил глаза на сидящего в кровати и прижимающего к лицу одеяло дроу и пробормотал что-то невнятное. — Что? — переспросил Рройш, вытирая лицо. — У тебя есть час на сборы и завтрак. В полдень выступаем, в конюшне тебя будет ждать оседланная лошадь. Надеюсь, что верхом ты умеешь ездить. Рройш пожал плечами: пусть думает, как хочет. Гораздо больше его интересовало, куда будет двигаться объединенное войско эльфов и дроу. И успеют ли люди и их союзники достойно встретить врага. — Вставай, надо поесть, а то потом невесть когда удастся, — Рройш надел на себя темно-зеленый камзол и такие же бриджи. Поморщился: воевать в таком наряде нелепо, хотя тот и не стеснял движений, но все равно был слишком нарядным для войны. Дроу выбрал коричневый камзол. Рройш одобрительно кивнул — пусть и не к лицу, зато неприметно. Не стоит на поле боя привлекать к себе лишнее внимание. И так непонятно, чего больше бояться: неприятельской стрелы или ножа в спину от своих. — Я думал, что ты меня оставишь во дворце, — нарушил тишину дроу уже перед самым выходом. — А ты хочешь? — Рройш замер, сжав пальцами ручку двери. — Нет! Это большая честь для меня. Я, — дроу замялся, — предпочту видеть все своими глазами, а не терзаться неизвестностью, сидя взаперти. К тому же, — он вздохнул, — если ты погибнешь, то я предпочел бы всадить себе кинжал в сердце, чем провести недолгий остаток жизни вдовцом. У нас не самые добрые традиции. Рройш подумал, что не хочет знать подробности об этих обычаях дроу, и ободряюще похлопал мужа по плечу. — Все будет хорошо, — сказал он. До конюшни они дошли в молчании. Охранников было всего двое, и они держались настолько подчеркнуто настороже, что Рройш по пути придумал не меньше дюжины способов сбежать. Увы, кроме внутреннего удовлетворения и возможности мысленно похвалить себя за ум и сообразительность, проку от них не было. Слишком мало он знал о том, что творилось вокруг, да и они с мужем были слишком приметными, даже самый нелюбопытный крестьянин обратил бы внимание на их пару. Конюх вывел оседланных лошадей. Рройш вскочил в седло, подобрал поводья и посмотрел на мужа, тот не слишком ловко вскарабкался на лошадь, едва заметно поморщившись. — Ты умеешь ездить верхом? — подозрительно поинтересовался Рройш. — Разумеется, — дроу склонил голову. — Причина моей неловкости не в этом. Не беспокойтесь, супруг мой, я не доставлю вам хлопот. Рядом закашлялся охранник. Рройш с силой ударил пятками по бокам лошади, та обиженно заржала и сорвалась с места туда, где под зелено-золотыми и ало-черными знаменами собирались эльфийские и союзные войска. Затеряться среди простых воинов не удалось — дядя возжелал держать племянника и его мужа подле себя. Рройш проглотил пару язвительных замечаний: злить Каэльрина — только искать еще больше неприятностей на свою голову. Он даже постарался не выдать удивления, когда заметил среди воинов одетую в мужское платье мать. Она куталась в темный плащ и выглядела потерянной. Дядя привстал на стременах и скомандовал выступать. Запели рожки, ряды воинов пришли в движение, и Рройш тоже тронул коня. Муж ехал на полкорпуса сзади, и что-то подсказывало ему, что это была дань не только этикету, но и его, Рройша, безопасности. К вечеру они достигли подножия невысоких гор. Опять запели рожки, и войско в сумерках стало разбивать лагерь. Для Каэльрина и Аваллин поставили отдельный шатер, куда королева ушла почти сразу же. Для Рройша и его мужа тоже поставили шатер, но поменьше. На другом конце долины один за другим вспыхивали костры. — На рассвете, скорее всего будет бой, — тихо сказал дроу, перехватив взгляд мужа, Рройш согласно кивнул. — Я бы не советовал вам раздеваться на ночь, ваше высочество, — подал голос Ниэллин, охранник, которого Рройш не любил больше остальных за почти не скрываемые насмешки и высокомерие. — Благодарю, — процедил он и, схватив своего дроу за руку, нырнул под полог. Внутри было совсем темно. Рройш моргал, силясь в этой кромешной тьме разглядеть хотя бы что-то. — Здесь ложе, — муж подтолкнул его в сторону. — Отдохни, я покараулю. Рройш опустился на ворсистую поверхность, провел рукой и решил, что это ковер. — Ты бы тоже отдохнул, все равно не видно ни зги. — Тебе, — по голосу было слышно, что дроу улыбается. — А я привычный и не спать могу несколько суток. Бдения порой и неделю бывали. — Да и я вроде не нежная дева, пару дней могу без сна обойтись. Иди сюда лучше, — Рройш протянул руку и почти сразу почувствовал тепло чужой ладони. Всю ночь они молча просидели спина к спине, прислушиваясь к сонному пофыркиванию лошадей, легкой поступи часовых и треску хвороста в кострах. Едва занялся рассвет, как эльфийское войско выдвинулось вперед в надежде застать неприятеля врасплох, но в первых лучах солнца среди клочьев тумана, ощерившись пиками и алебардами, встали плотные ряды неприятеля. — Орки, — с отвращением проговорил Каэльрин. — Мерзкие твари. Ты видишь? Рройш промолчал, вглядываясь в скрытые боевой раскраской лица, почему-то непоколебимо уверенный, что еще чуть-чуть, и он узнает кого-то из своих. — Давай, докажи, что ты достоин своих предков, докажи, что ты истинный сын своего отца. Ты должен повести за собой войско к победе, против этих чудовищ, недостойных топтать исконно эльфийские земли. Рройш как завороженный слушал голос дяди. Рука словно сама собой потянулась к клинку, его прохладная рукоять удобно легла в ладонь… Каэльрин продолжал говорить проникновенно и убедительно. Рройш оглянулся: за ними ровными рядами стояла эльфийская кавалерия и боевые колесницы дроу.  — Давай, вперед! Покажи, что ты настоящий эльф! — выкрикнул Каэльрин. Рройш выдернул клинок из ножен, стряхивая наваждение, отвел руку в сторону и с силой ударил лезвием по тонкой шее. Он даже успел заметить последний проблеск изумления в глазах Каэльрина, прежде чем они закрылись навсегда. — Я орк, дядя, — сказал он, поднимая отрубленную голову эльфийского принца над головой. — Я — орк! Из его горла вырвался боевой клич, подхваченный сотнями глоток. Рройш развернул коня и, держа мертвую голову на вытянутой руке, перемазанный его кровью, направил коня прямо в эльфийский строй.