Вот это поворот, да, Шерлок?

      — Доброе утро, Лестрейд, — Шерлок стремительно-бодрой походкой приближался к месту преступления, издалека приветствуя детектива-инспектора. За ним едва поспевал Джон Ватсон, ёжась от промозглой сырости, исходящей от Темзы, на берегу которой они оказались этим утром по просьбе Грега. Игнорируя Донован, презрительно поджавшую губы при виде консультирующего детектива, Холмс ловко скользнул за заградительную ленту и подошёл к месту преступления.       — Ну, и где труп? — спросил Шерлок, оглядывая бетонную кромку береговой линии, на которой действительно не наблюдалось предмета данного вопроса. О том, что совсем недавно здесь лежало тело, говорили только белые линии, выполненные ещё свежей краской, которые очерчивали положение трупа. «Пострадавшего», — поправил себя Джон, прекрасно зная, что человека срочно забирают с места преступления лишь в одном случае: если он ещё жив. Ватсон с любопытством поглядывал на своего соседа, который уже достал свою лупу и, ворча под нос что-то нелицеприятное в адрес Скотланд-Ярда, осматривал место несостоявшегося преступления. Судя по белым линиям, повторяющим контуры тела, жертва лежала на боку, а в том месте, где до этого находилась голова, осталось большое пятно рвоты.       — Девочка-подросток, лет тринадцать-пятнадцать, её личность сейчас выясняется, найдена сегодня утром примерно в 5:10 местными бомжами. Те решили, что она мертва, и вызвали полицию, которая и обнаружила, что ребёнок ещё дышит. Её увезли в больницу, — пояснил Лестрейд.       — Вы нашли ампулы? — проигнорировав рассказ инспектора и откровенно его перебивая, спросил Шерлок, поднимаясь на ноги и незаметно убирая что-то в карман.       — Нет, ничего. Ты думаешь, ей что-то вкололи?       — Похоже на то. Джон, нам пора, — скомандовал детектив, шагая прочь.       — Шерлок! Что ты увидел? Я требую объяснений! — крикнул ему вслед Лестрейд, но в ответ получил лишь нетерпеливый взмах руки: «Отстань, не до тебя!»

***

      Спустя два часа Шерлок и доктор Ватсон работали в лаборатории Бартса. Вернее, работал Шерлок. Склонившись над микроскопом, он разглядывал то, что смог добыть из найденной на месте преступления иголки от медицинского шприца, а Джон скучал и отчаянно хотел кофе. Это Шерлок может не есть во время расследования преступления, а доктора вот уже некоторое время мучило чувство голода, плавно переходящее в раздражение. Звонок Грегори Лестрейда не дал выспаться ни сыщику, ни его напарнику, с которым они до поздней ночи ловили неуловимого грабителя, мастерски вынесшего несколько килограммов драгоценностей из трёх ювелирных магазинов в Бирмингеме. Холмс и Ватсон вернулись оттуда накануне вечером, и хотя усталость сморила даже стойкого детектива, а звонок из Ярда оказался очень не вовремя – разве мог Шерлок отказаться от нового развлечения?       Шерлок, погруженный в свои изыскания, сейчас не нуждался в его неуклюжей, по мнению самого доктора, помощи, и потому Джон решил наведаться в местную столовую и "разыскать" там чего-нибудь пожевать. Желательно, запивая чем-нибудь с кофеином.       Столовую он нашёл достаточно быстро. Её расположение не изменилось со времён его студенчества. Это был просторный зал с длинной стойкой раздачи, множеством белых пластиковых столиков, за которыми сидели по одному или небольшими группками сотрудники и студенты, не успевшие позавтракать дома. Они тихо обсуждали что-то между собой или же читали новости на экранах своих телефонов.       Джон неторопливо прошёлся вдоль линии раздачи, рассматривая ассортимент. С учётом его вегетарианских пристрастий к еде далеко не всё из предложенного подходило для завтрака. Остановив свой выбор на чёрном кофе без сахара и паре тостов с земляничным джемом, доктор сел за первый попавшийся свободный стол и приступил к еде. Когда тосты закончились, а кофе остался всего на пару глотков, к его столику подошёл незнакомый молодой человек, лет не более тридцати, черноволосый и темноглазый. Он был одет в узкие джинсы и футболку с какой-то забавной мультяшной собакой. В руках он держал белую фарфоровую кружку с чаем и тарелочку с бисквитом.       — Не занято?       Джон недоуменно огляделся. Кругом было достаточно свободных столов, так что острой необходимости подсаживаться к незнакомому человеку он решительно не видел. Незнакомец перед ним, похоже, понял его сомнения и поспешил пояснить:       — Просто это тот стол, за который я сажусь с первого дня работы здесь. Привычка — хуже неволи, знаете ли, — брюнет замолчал, выжидающе глядя на доктора, и с некоторым напором продолжил:       — Так я присяду?       — Да, да, конечно. Извините, я не знал, что…       — Ну конечно, вы не могли знать об этом. Вам нет нужды извиняться. Я привязался к этому месту, этот стол стоит весьма удобно. Вы, наверное, думаете, что я странный, раз так привязался к столу в общественной столовой, но клянусь вам, именно здесь ко мне приходят замечательные идеи, которые помогают мне в моей работе, — незнакомец оказался разговорчивым: то ли сам по себе болтун, то ли он просто был смущён. Джон же, слегка растерявшись, слушал собеседника, и ему даже не приходило в голову пресечь этот бесполезный для него трёп. Он смотрел на усевшегося напротив него мужчину и думал, что бы рассказал о нем Шерлок, глядя на эти круги под глазами, на едва заметную щетину, что выступила на его подбородке, на короткие волосы, которые, несмотря на свою длину, все равно умудрялись выглядеть неопрятно, торча в разные стороны и выдавая привычку хозяина ерошить волосы в моменты задумчивости, делая их обладателя каким-то забавно-беззащитным. Последний вывод Холмсу явно принадлежать бы не смог, и Джон, в принципе, не представлял, чтобы его друг думал о ком-то в подобном — лирическом и несвойственном для него — ключе. Кроме того, доктор смутно ощущал неясную тревогу, что заставляла его сердце биться быстрее. Осознав свои мысли, Ватсон озадаченно нахмурился и наконец прислушался к словам нового знакомого. — Джим Белл, я работаю здесь в IT-отделе. Ну, знаете там, компьютерные сети, базы данных…       — Да, конечно, — проявил оригинальность Джон и осознал, что с его стороны было бы невежливо не представиться. — Джон Ватсон. Я здесь учился когда-то.       — Очень приятно познакомиться, — ответил Джим и искренне улыбнулся, положив голову на поставленные на стол и сложенные вместе руки. Он смотрел в открытое лицо собеседника и улыбался, встречая ответный взгляд ярких голубых глаз, отмечая, что его собеседник чем-то обескуражен. — Я сделал что-то не так?       — Эм, нет, все нормально, просто я.… Извините, мне надо идти, — сбивчиво закончил Джон, поднимаясь со стула и поспешно убегая подальше от магнетически-черных глаз и такой притягательной улыбки нового знакомого.       Возвращаясь обратно в лабораторию, Джон думал о том, что на него нашло, когда ему вдруг вздумалось заглядеться на этого едва знакомого парня в кафетерии. Что-то в нем привлекло его внимание, не разрешая отвести взгляд. Доктор Ватсон обладал повышенной интуицией, что не раз спасало ему жизнь в Афганистане, но какое отношение его обострённое чувство опасности могло привлечь его к заурядному программисту? Джон не был дураком, он понимал, что вся его жизнь после демобилизации превратилась в погоню за адреналином. Но слово «опасность» и его новый знакомый Джим Белл никак не вязались между собой в его сознании. В этот момент Джон был почти готов признать, что пялился на Джима только по причине его обворожительной улыбки. Жизнь в одном доме с Шерлоком Холмсом создавала обманчивое впечатление постоянной опасности. Одно расследование следовало за другим, и ни одно из них не было безопасным. Чего стоило та история с китайским «цирком» или бирмингемским вором? А постоянные намёки окружающих на их с Шерлоком «отношения» уже перестали вызывать прежнее раздражение и теперь заставляли доктора только вздыхать, но не предпринимать никаких попыток переубедить людей вокруг в их неверной оценке ситуации. Так что мысль о том, что его мог заинтересовать симпатичный молодой мужчина, не казалась уже такой дикой, какой стала бы год назад.       Думая в таком ключе, доктор добрался до двери в лабораторию, но открыть её не успел, так как она сама распахнулась навстречу мужчине, являя за собой Шерлока Холмса собственной чем-то взбудораженной персоной. Заметив Ватсона, он торжествующе улыбнулся.       — Где ты ходишь, Джон? У нас есть зацепка! Надеюсь, что ты успел чем-нибудь перекусить, потому что прямо сейчас мы уходим! — Холмс говорил это уже на ходу, так быстро, что Джону вновь пришлось догонять детектива, попутно с этим пытаясь воспринять и переварить информацию. — Звонил Лестрейд. Они установили личность девочки. Её родители уже в больнице, так что мы едем туда.       — Но, Шерлок, ты уверен, что это хорошее время для разговора? Вряд ли родители девочки согласятся поговорить с нами, не лучше ли доверить это Ярду?       — О чём ты, Джон? Эти идиоты даже улики на месте преступления отыскать не могут, — раздражённо парировал брюнет, останавливая такси. Уже в салоне автомобиля детектив поделился тем, что заставило его так резко подорваться с места: — Помнишь ту иголку, что я нашёл на месте преступления?       — Ты, наверное, хочешь сказать, ту самую улику, которую скрыл от следствия? — не мог не подколоть друга Ватсон. — Разумеется, помню, — эту несчастную иглу детектив разобрал едва ли не на молекулы, чтобы только узнать, что же было в шприце.       — И что же ты там нашёл?       — Тетродотоксин.       — Нейропаралитический яд, — вздохнул Джон, прекрасно понимая, о чём идёт речь. Тетродотоксин — сильный и смертельно опасный яд, блокирующий натриевые каналы мембран нервных клеток и таким образом вызывающий паралич мышц и органов дыхания. — Но если я ничего не путаю, то он содержится в организме рыбы Фугу. Её ещё в Японии деликатесом считают.       — И не только в Японии. По всему миру есть любители пощекотать свои нервишки поеданием смертельно опасной рыбы. Но это не тот случай! Жертве вкололи очищенный и тщательно подготовленный, явно в медицинских целях, яд, — кэб подъехал к высокому зданию больницы. Шерлок и Джон выбрались из него и поспешили внутрь.       В отделении интенсивной терапии их встретил Лестрейд и, попросив Шерлока быть помягче в своих зачастую беспардонных опросах, проводил к родителям девочки.       Мистер и миссис Бишоп были в палате своей дочери Роуз. Оба сидели на стульях, прижавшись друг к другу, прямо напротив больничной койки, на которой лежала юная девушка. От её рук змеились тонкие проводки и трубки к прибору искусственного поддержания функций кровообращения и капельнице. Лицо почти полностью скрывалось за дыхательной маской.       На просьбу инспектора ответить на вопросы детектива миссис Бишоп разрыдалась, а её муж в ярости вылетел в коридор, чтобы лицом к лицу столкнуться с Холмсом. Джон держался чуть позади своего соседа: он понимал состояние отца, не на шутку встревоженного судьбой своего ребёнка, но не мог позволить тому распускать руки в разговоре с бесцеремонным детективом.       — Что вам ещё нужно от нас?! Мы уже все рассказали Скотланд-Ярду! Кто вы вообще такой? Моя дочь там сейчас борется за свою жизнь, а вы только и делаете, что треплете нам нервы! — голос мужчины срывался на крик, и он обращался скорее не к Шерлоку, а просто выплёскивал из себя накопившееся напряжение.       — Сидением рядом с койкой вы все равно ей не поможете, — резко ответил Шерлок, отстраняясь от разозлённого человека. — Но вы можете ответить на мои вопросы, чем действительно поможете найти человека, сотворившее это с вашим ребёнком!       Слова детектива подействовали отрезвляюще на мистера Бишопа. Больше не пытаясь никого ни в чём обвинять, он ответил на вопросы Шерлока, которого интересовали возможные мотивы покушения на убийство юной Роуз Бишоп. По всему выходила картинка обычной, среднестатистической семьи. Оба родителя ничем не примечательные офисные работники, никаких мотивов для совершения преступления с этой точки зрения не наблюдалось. Двое детей: восьмилетняя Джоанна и старшая дочь Роуз – пятнадцать лет, средняя школа. Начавшаяся подготовка к итоговым экзаменам привела к взрывам негативных эмоций со стороны подростка, из-за чего девочка была направлена к школьному психологу для консультаций. На протяжении шести недель Роуз девять раз посещала психолога, после чего консультации были прекращены самой девочкой. По словам мистера Бишопа, в последнее время поведение Роуз ничем особенным не отличалось. Она неплохо училась, после школы ходила в гости к подругам и пару раз в неделю навещала свою бабушку, живущую в двух кварталах от их собственного дома. На вопрос Шерлока о том, как девочка могла оказаться на берегу Темзы, на другом конце города, отец ответил, что понятия не имеет о цели её нахождения там. Все её подруги и знакомые живут с ними рядом.       — Так как вчера провела свой день ваша дочь?       — Из школы она вернулась около двух часов дня, дома в это время никого нет. Мы с женой на работе, у Джоанн сразу после школы театральный кружок, поэтому Роуз часто обедает одна. Кажется, она делала уроки, а когда пришла жена с Джоанн, пошла навестить бабушку. От неё она ушла в восьмом часу вечера и… — на этом месте голос мистера Бишопа дрогнул, — ...так и не вернулась…       — Бабушка, значит… Адрес бабушки, будьте добры… — начал Шерлок, но его прервали. Миниатюрная старушка в бежевом пальто и смешной шляпке, напоминающей цветок с сидящим на нем непонятного рода насекомым, уже некоторое время прислушивалась к разговору, оставаясь незамеченной никем, кроме Джона и Грега.       Теперь же она обратила внимание детектива на себя, отвечая на ещё не до конца заданный детективом вопрос.       — В этом нет необходимости. Я Аманда Бишоп. Бабушка Роуз.