Вот это поворот, да, Шерлок?

      Молчание, вызванное появлением старшей миссис Бишоп, продержалось не долго. Его одновременно прервали и Шерлок, и сын пожилой леди:       — Мама, как хорошо, что ты приехала!       — Миссис Бишоп, мы можем с вами поговорить?       — Конечно же, я не могла не приехать, когда моя внучка в таком… состоянии, — отвечала старушка, тяжело опираясь на трость. Глядя на ее обезображенные руки, поломанные артритом, Джон предположил, что не только руки пострадали от этой старческой болезни. Скорее всего ноги старой леди не в лучшем состоянии, и приносят сильную боль. Мистер Бишоп знал об этом и помог матери добраться до ближайшего стула.       — Вы полицейский? — спросила она, подняв глаза на Шерлока. Не давая Лестрейду вмешаться, Холмс утвердительно кивнул.       — Вы можете сказать, как это случилось? — к умоляющему взгляду старушки присоединился и вопрошающий взгляд ее сына. Джон предупреждающе дернул Шерлока за рукав пальто, запрещая рассказывать, к каким выводам пришел его гениальный мозг, но тому было решительно наплевать на мнение друга и напарника. Ведь он нашел для себя благодарных слушателей, и плевать ему было на чувства этих людей, которым без сомнения будет больно слышать о том, как попытались убить их любимую дочь и внучку. Впрочем, Джон так же понимал, что если это скажет не Шерлок, то эта сомнительная честь достанется Скотланд-Ярду, но те будут говорить об этом более корректно, а не с горящими от восхищения глазами. Кроме того, Джон, как медик, знал, что спасти девушку, отравленную тетродотоксином, пролежавшую несколько часов без медицинской помощи и уже впавшей в кому, невозможно. Ее смерть — вопрос времени, причем очень малого его промежутка.       — Скажите, мисс Бишоп, заметили ли вы что-то странное в поведении внучки вчера вечером?       — Нет, мистер…       — Холмс, — запоздало представился детектив и с напором продолжил. — Точно? Она не говорила ничего странного? Не была задумчива или встревожена?       — Нет, совершенно точно нет. С тех пор, как она закончила посещать эту мисс Кларк, школьного психолога, она определенно повеселела, — краем глаза Джон заметил, как Грегори подходит ближе, его тоже интересовало то, что мог сказать Шерлок по поводу этого преступления. Набрав в легкие побольше воздуха, единственный в мире консультирующий детектив начал говорить.       — Итак, начало восьмого вечера. Роуз Бишоп покидает дом своей бабушки и идет домой. Она спокойна и, по-видимому, весела, о чем говорит обновленный в тот вечер статус на Фейсбуке, — Холмс резким движением предъявил слушателям свой телефон, на котором была выведена страничка Роуз с последним, скорее всего, в ее жизни постом. Не дав толком разглядеть надпись, Холмс вернул телефон обратно в карман и продолжил. — Она шла пешком, решила пройтись, ведь до дома было рукой подать, и по пути встретила кого-то знакомого, предложившего проводить девушку до дома. Роуз достаточно доверяла ему, чтобы согласиться. Так как ее нашли в другой части города, то не ошибусь, если скажу, что убийца был на автомобиле, так что следует проверить камеры на тех улицах, по которым пролегал обычный маршрут девушки. Именно в автомобиле злоумышленник сделал Роуз первый укол тетродотоксина. Она не ожидала подобного от этого человека, о чем говорит то, что следов сопротивления на теле нет. Тетродотоксин действует очень быстро. Так что вскоре девушка уже не могла оказать должного отпора. Преступник привез ее на набережную, сделал еще один укол и оставил умирать.       Все то время, пока Шерлок рассказывал о своих выводах, Джон наблюдал за медленно меняющимися лицами родственников Роуз. На обоих вполне синхронно проступали одни и те же эмоции, начиная от жадного интереса и заканчивая сильнейшим страданием. В одном только моменте Джон заметил расхождение: при упоминании тетродотоксина, старая леди изменилась в лице, внезапно побледнев и отведя в сторону глаза. Когда Шерлок закончил, Джон выдвинулся вперед и, обращаясь к Аманде, спросил:       — Что-то не так, миссис Бишоп? Вам знаком этот яд? Тетродотоксин?       — Д-да, — пробормотала старушка. — У меня артрит, как вы можете видеть, весьма запущенный. Боль он приносит дикую, лечению на этой стадии почти не поддается, так что мой лечащий врач прописал мне тетродокаин. Это корейский препарат на основе этого яда. Как раз сейчас я прохожу повторный курс лечения им. И сегодня утром я обнаружила пропажу нескольких ампул.       — Сколько? — затая дыхание, спросил Шерлок.       — Две, — запнувшись, ответила она. — Но я могу ошибаться. Джон смотрел на то, как его друг замер, что-то обдумывая. Придя к какому-то выводу, Шерлок развернулся к замершему чуть позади Лестрейду и проговорил:       — Проверьте камеры и тут же сообщите мне, если что-то найдете. — Повернувшись к Ватсону, мужчина попросил его наведаться в школу, которую посещала Роуз и поговорить с преподавателями и школьным психологом, аргументировав это тем, что «не нравится она мне, Джон».        Вздохнув, доктор Ватсон смотрел вслед снова убегающему куда-то Холмсу, понимая, что тот, если Джон хоть чуть-чуть научился понимать этого необычного человека, сбит с толку новым фактом, сломавшим выстроенную им стройную теорию. Выспросив адрес школы, он отправился выполнять задание Холмса.

***

      Роуз Бишоп училась в обычной средней школе. Трехэтажное здание с облицовкой из серого гранита огорожено высоким кирпичным забором с коваными воротами, закрывающимися на время уроков. В прочем, Джона Ватсона пропустили без проблем, стоило тому только заикнуться о причине своего визита. В школе уже знали о трагедии, и тут же проводили помощника детектива к директору сего заведения. Джону пришлось выслушать множество ничего не значащей чепухи о том, до чего же весь педагогический состав шокирован произошедшим. Добрый доктор уже начал терять терпение, когда к его словам наконец-то прислушались и оставили наедине с мисс Кларк. Эта полноватая молодая женщина, лет тридцати, крашеная блондинка, о чем говорили уже немного отросшие корни от природы русых волос, с сине-зелеными глазами и с ярко накрашенными губами, рассказала ему, что Роуз действительно некоторое время посещала ее. По ее словам у девушки были типичные для каждого подростка ее возраста проблемы: она жаловалась на непонимание родителей, которые больше времени уделяли ее сестре Джоанн, на неразделенную любовь и на ссоры с лучшей подругой. Кроме того, девочку в то время часто посещали мысли о суициде, из-за чего Кларк и пришлось посоветовать ей пить некоторые достаточно мягкие успокоительные средства, которые, в купе с продолжившимися беседами, благотворно подействовали на Роуз.       — Скажите, мисс Кларк, а могло ли вчерашнее происшествие быть попыткой суицида? — хмурясь от неприятных догадок, спросил Джон. Мисс Кларк задумчиво посмотрела на свои руки и, подняв взгляд на мужчину, медленно, как бы сомневаясь в своих словах, произнесла:       — Не думаю, мистер Ватсон. Хоть в последние две недели я вообще не видела мисс Бишоп, тем не менее, я всегда считала, что она достаточно сильная и умная девочка, чтобы такое с собой сотворить.       На этом основной разговор с психологом был закончен. Распрощавшись с преподавателями, Джон уже совсем было собирался покинуть школу, но его остановили две школьницы, по виду — одногодки мисс Бишоп, и рассказали, что Роуз вчера звонила им в начале восьмого, но обе они оказались заняты и поэтому не смогли поговорить с ней. Потом же телефон подружки оказался недоступен, а сегодня они узнали, что с ней случилась беда. Кроме того, оказалось, что девушка на днях набралась храбрости и призналась в любви парню, в которого вот уже несколько месяцев была влюблена. Получив резкий от ворот поворот, Роуз была очень расстроена и весь остаток дня проплакала в туалете. Поблагодарив девушек, Джон вышел, наконец, из школы, на ходу набирая номер Шерлока, чтобы сообщить ему новости.       Детектив ответил спустя бесконечно долгую минуту ожидания, во время которой длинные гудки в трубке начали нервировать бывшего военного. Помня о состоянии друга, каким тот ушел из больницы, Ватсон не удивился бы, что тот уже раскрыл дело, попутно влипнув какую-нибудь передрягу. Поэтому, когда Холмс все же ответил на звонок, Джон с трудом подавил облегченный вздох и начал рассказывать о том, что ему удалось узнать в школе, сейчас больше напоминающей переполошенный лисицей курятник. Упоминание темы суицида заставило Шерлока раздраженно буркнуть в трубку свое обычное: «Идиоты» и отключиться. Пожав плечами, доктор на ходу пытался положить телефон в карман куртки, как неожиданный толчок под руку заставил выпустить его из рук. Дареный гаджет резво поскакал по асфальту, пока не приземлился в нескольких сантиметрах от лужи. Джон наклонился, чтобы поднять его, но его кто-то опередил. Взгляд мужчины задержался на надписи на его толстовке, гласившей: «I'M GREAT IN BED! I can sleep for days».* Хмыкнув, Джон перевел взгляд на ее носителя и с удивлением узнал своего утреннего знакомого, который быстро тыкал по кнопкам поднятого с земли телефона.       — Работает! Прошу прощения, сэр, я совершенно вас не заметил. Вот ваш те… — Джим на мгновение замер, так же как и Джон, удивленный неожиданной встречей. — Доктор Ватсон! Вот это неожиданность, правда? Я живу здесь неподалеку. А вы что здесь делаете? Еще раз простите мою рассеянность. Ваш телефон цел, только царапина на корпусе появилась. Вот здесь, видите?       — Эм, ничего страшного, мистер Белл, — ответил Джон, пытаясь вернуть свою собственность из цепких рук болтливого айтишника. Заполучив мобильник обратно, он заметил, что на правом боку черной пластиковой панели возникла едва заметная, но длинная царапинка.       — Джим, просто Джим, пожалуйста. И, раз уж я виноват в том, что ваш телефон пострадал, то я просто обязан загладить свою вину и угостить вас кофе, — улыбнулся парень, с надеждой смотря на доктора.       — В этом нет необходимости, мистер Белл, — Джон сознательно проигнорировал предложение собеседника пойти на сближение. То, что Джим — гей, было видно невооруженным глазом, как и то, что тот явно был не прочь познакомиться ближе. Джон чувствовал, что это не самая хорошая идея — открывать в себе гомосексуальные наклонности на четвертом десятке лет. Ему было достаточно постоянных намеков ото всех знакомых, которые возникают сразу, стоит только упомянуть, что он снимает квартиру пополам с другим мужчиной. — Телефон в порядке, а мне уже пора. Тем более что и вы должно быть куда-то собирались. От этих слов улыбка на лице Джима как-то подувяла, но тут же вновь появилась, обратившись дерзкой, провоцирующей ухмылкой. Сократив расстояние между ними на считанные сантиметры, брюнет, понизив голос до тихого шепота, проговорил в ухо бывшего военного:       — Не торопитесь отказываться, доктор Ватсон. Никогда не поздно открыть в себе что-то новое…       Чуть вздрогнув, Джон пару раз сжал и разжал кулаки, сдерживая себя от того, чтобы не ударить пересекшего черту личного пространства программиста. Инстинкты, выработанные во время службы в Афганистане, требовали устранить угрозу, подобравшуюся так близко. Успокаивая себя тем, что он уже давно не на войне, а в мирной жизни, должно быть, такое поведение считается нормой, и бить за это несчастного глупца, рискнувшего приставать к военному офицеру (пусть и в отставке, но кого это интересует?), по меньшей мере, странно.       — Оу, как интересно, — пробормотал Белл и, отстранившись от нервного доктора, снова ему улыбнулся. — Я позвоню.       С этими словами Джим Белл, загадочный программист из больницы Святого Бартоломея, развернулся и ушел, оставив Ватсона теряться в догадках, что же это сейчас такое было, и насколько случайной оказалась эта встреча. В прочем, долго раздумывать над этим мужчина не стал. Спустившись в метро, он уже спустя сорок минут был на Бейкер-стрит, где смог наблюдать мрачного Шерлока, без дела сидящего в своем кресле.       — Шерлок?       — Это не правда, Джон! Она не могла покончить с собой таким странным образом! И из-за чего?! Что это за глупость вообще, в четырнадцать лет мечтать о смерти? — во взгляде Холмса, направленного сейчас на него, без проблем читались непонимание и озадаченность.       — Пятнадцать, Шерлок. Роуз пятнадцать. В этом возрасте любая мелочь кажется трагедией вселенского масштаба. По статистике большинство самоубийств происходит в подростковом возрасте. И чаще всего их причиной является несчастная любовь. — За несколько месяцев жизни с Шерлоком Холмсом Джон понял одно: его сосед, при всей его гениальности, совершенно ничего не смыслит в сфере эмпирической. Ничего удивительного, что детектив не мог понять, что из-за чувств можно покончить с собой. Да и сам Джон лишь смутно осознавал причину, по которой можно добровольно лишить себя жизни.       Шерлок снова ушел в себя, Джон направился на кухню. Он чувствовал сильнейшую потребность в еде и сне. Решив ограничиться чаем, мужчина сидел на кухне, изредка бросая взгляд на неподвижного соседа. Споласкивая уже опустевшую чашку, он услышал сигнал смс телефона Холмса. Заглянув в гостиную, Джон видел, как Шерлок пробегает глазами сообщение и аккуратно откладывает телефон в сторону.       — Они ничего не нашли. — Видя непонимающий взгляд Джона, детектив решил пояснить. — На записях с улиц, которыми обычно возвращалась Роуз.       — А она сама?       — Сразу от дома Аманды Бишоп она свернула в переулок, где нет камер. И на улице, куда этот переулок ведет, так же ни одной камеры нет, — нахмурив брови, Холмс вновь задумался, по привычке складывая руки домиком перед лицом.       Вздохнув, Джон оставил детектива одного, чтобы ненароком не нарушить столь любимую им во время раздумий тишину. Вскоре, доктор уже спокойно спал в своей спальне. День был трудный, и завтрашний вряд ли будет от него сильно отличаться.