Вот это поворот, да, Шерлок?

      Прошло восемь дней. Восемь спокойных, наполненных тишиной, дней. По крайней мере, именно такими эти дни представлялись Джону. Шерлок все еще находился в том своем молчаливом и крайне задумчивом состоянии, когда никакие внешние факторы не могли вытянуть его из этой отрешенности. Даже известие о смерти Роуз Бишоп никак не повлияло на него. Он, как и Джон, понимал, что девушке не выжить. Единственное, что вырвало его из этого состояния, это новость, принесенная Грегом Лестрейдом о том, что Скотланд-Ярд признал случай с Роуз самоубийством. Детективам так и не удалось найти автомобиль, который, по словам Шерлока, похитил школьницу, а наличие в квартире ее бабушки тетродотоксина моментально расставляло все по своим местам. Холмсу не оставалось ничего, кроме как просто махнуть на них рукой и ждать. Чего? Холмс был уверен, что этот «инцидент» не долго будет единственным. Консультирующий детектив с жаром доказывал Джону, что Роуз Бишоп не могла сделать это самостоятельно. Как минимум, она не могла пешком добраться до того места, где ее нашли. Слишком чистой была обувь! Слишком большим — расстояние! Да и пролежала она на набережной не менее шести часов, о чем говорило состояние ее отравленного ядом организма.       Выговорившись, брюнет затих и замкнулся в себе. А Ватсону оставалось только воспользоваться полученной передышкой, чтобы отдохнуть и наконец-то обновить записи в своем блоге, ставшем неожиданно популярным. Прошлые рассказы об их с Шерлоком приключениях нашли самый позитивный отклик у читателей и даже приводили новую клиентуру. В большинстве своем, их проблемы признавались Шерлоком глупыми и не стоящими его драгоценного внимания, но некоторые он все же выбирал. Одним из таких дел оказалось дело о Бирмингемском воре, которое Джон решил рассказать читателям. Дело уверенно продвигалось к середине, доктор расписывал потрясающую по своей точности и едкости дедукцию, примененную его другом к одному из местных полицейских, когда его телефон требовательно сбрякал, оповещая о входящем СМС.       Блондин совсем не удивился, когда на экране высветилось имя: «Джим». Все эти дни, что детектив и его друг вынужденно отдыхали, на номер доктора приходили сообщения от навязчивого программиста. Больше всего Джона удивили не они, а само наличие номера Белла в его телефонной книге. Первые несколько сообщений Джон проигнорировал. Но потом все же ответил на одно из них, обещая себе, что это только для того, чтобы узнать, когда парень успел забить свой номер в его телефон. Кажется, что больше возможности, кроме как во время их встречи у школы, где училась Роуз, у него не было, но тогда получалось, что их столкновение не было случайным. В прочем, ответа на эти вопросы он так и не добился. Джим мастерски уходил от ответов, извиваясь подобно ужу, прижатому шаловливыми мальчишками рогатиной к земле.       Но общаться с ним было интересно. Настолько, что Джон, спустя уже два дня, начал замечать за собой, что все чаще стал поглядывать на телефон в ожидании СМС. Вот только отвечал Джим со странной нерегулярностью, как будто часы его бодрствования никаким образом не совпадали с биоритмом обычных людей, его график скользил по самому странному графику из всех возможных, не поддаваясь привычному порядку вещей. Не раз и не два за это время Джим пропадал в самый разгар их «разговоров» на несколько часов. В такие моменты СМС от него приходили в два, три, четыре часа ночи, практически утром и в любое другое время суток. На вопросы Джона, с чем связан такой образ жизни, и спит ли Джим вообще, его невидимый собеседник отговаривался срочной «работой», мол, обработка асинхронного прерывания в оперативной памяти BIOS привела к нарушению работы WIN API 32, а несчастному Джиму Беллу пришлось это в срочном порядке исправлять, чтобы больница не потеряла свои базы данных. Звучало все это весьма внушительно, хоть доктор и подозревал, что все эти заковыристые слова, поставленные в одно предложение, не несли в себе никакого смысла.       Вчера собеседник Джона пропал так же внезапно, как и всегда, так что сигнал об СМС стал для доктора долгожданным подарком.       «Привет, все пишешь?»       «Да, я почти закончил».       «Отлично. Может, прогуляемся сегодня?»       Джон усмехнулся. Это сообщение приходило каждый день, и каждый раз Ватсон отвечал решительным «нет». Но сегодня он решил не быть столь категоричным.       «А мне это нужно?» — напечатал мужчина и, помедлив секунду, нажал на кнопку отправки сообщения. В тот же самый момент, когда телефон возвестил о приходе ответа, Джон понял, что его сообщение было слишком уж похоже на неуклюжий флирт, или, что еще хуже, на желание набить себе цену.       Эта глупая мысль не помешала ему открыть СМС, прочитав которое, блондин нервно хмыкнул и отложил телефон в сторону.       «Тебе виднее =D Как на счет бильярда? Сегодня в 19:00 на Гарден-Роуд, 11. Буду ждать».       В самом деле, от него не убудет, если он все же сходит на эту… Встречу? Нет, Джон, не стоит врать самому себе. Свидание. Да, так определенно лучше. Да и играть в бильярд в далеком студенческом прошлом ему нравилось. Мужчина облегченно выдохнул, понимая, что все-таки сдался настойчивости этого занятного парня из Бартса. А раз так, то и переживать не стоит. Разве что совсем чуть-чуть.

***

      Время до назначенного срока тянулось слишком медленно. Джон постоянно ловил себя на мысли, что не может не думать о предстоящем свидании. Слишком уж силен был в нем интерес к Джиму, человеку, которого вживую он видел всего два раза и не более двадцати минут в общей сложности. Но постоянное перекидывание СМСками значительно сблизило обоих, во всяком случае, именно так хотелось думать доктору Ватсону.       Сборы заняли немного времени. Джон любил комфорт и простоту своей повседневной одежды, считая ее вполне приемлемой как для обычной жизни, так и для свиданий. Разве что рубашку стоит переодеть… Да и джинсы сменить на брюки… Ну и свитер вот этот, новый, подаренный его последней девушкой Кейт. Девица быстро надоела мужчине, но вот вкус в одежде у нее явно был.       Накинув куртку, Джон сбежал по лестнице вниз, где был остановлен миссис Хадсон, обеспокоенной тем, что ее постоялец слишком легко одевается. Спустя пять минут кратких, но ожесточенных препирательств, Джон согласился надеть шарф, наотрез отказавшись от шапки и зонта. Под неодобрительным взглядом домовладелицы доктор покинул Бейкер-стрит, направляясь к месту встречи, оказавшемся на поверку ирландским пабом, который, если верить вывеске, мог похвастаться знаменитым ирландским пивом Гиннес, сидром и ирландским же виски. Бильярд здесь так же имелся, как и большое количество посетителей: мало трезвых гуляк, оккупировавших большинство столов в просторном помещении паба и длинную барную стойку. Здесь было шумно и весело, в целом — атмосферно, хоть и накурено так, что система вентиляции плохо справлялась с этим сизым маревом, что колыхалось каждый раз, как входная дверь открывалась, пропуская внутрь нового клиента этого веселого заведения. В целом, обстановка Джону понравилась. Она не подразумевала под собой ничего незнакомого и непривычного для него, как будто он пришел пропустить по кружке-другой пива с Грегом или Майком, краем глаза поглядывая на никогда по-настоящему не интересовавший его футбол, транслируемый по большим плазменным экранам.       От разглядывания обстановки его отвлекла рука, с размаху приземлившаяся на левое плечо, которое тут же отдалось глухой, тянущей болью изнутри. Старая рана все еще не давала о себе забыть, да и вряд ли такое когда-нибудь забудется. Поморщившись, мужчина обернулся, заметив, наконец, Джима.       — Джон, ты пришел! — воскликнул Джим. Он убрал руку с плеча блондина, попутно отмечая его реакцию на это простое действие. — Идем, поужинаем… Брюнет быстро увлек Джона к столику, скрытому в одной из ниш, располагающихся вдоль одной из стен паба. Отсюда открывался хороший обзор на входную дверь, и Ватсон сразу понял, как Джим так быстро нашел его в этой толпе.       — Выпьешь что-нибудь? Здесь отличное пиво.       — Не откажусь. — Ответил Джон, усаживаясь на диванчик. Расторопная официантка возникла тут же, словно только и ждала того, чтобы принять у них заказ. Быстро определившись с едой (доктор с облегчением заметил, что здесь подавали еду и для вегетарианцев, что значительно облегчало выбор) он посмотрел на Белла, встречая ответный взгляд глубоких карих глаз, сейчас кажущихся черными и чертовски загадочными. — Ты часто здесь бываешь?       — Не так часто, как хотелось бы, но только здесь подают настоящий Гиннесс. Лучше этого пива можно попробовать только в самой Ирландии.       — Так ты ирландец? — Джон откинулся на мягкую спинку сиденья и перевел взгляд на посетителей паба. Смотреть в глаза Джиму более двух минут оказалось невозможно. За время, прошедшее с момента их последней встречи, доктор уже успел забыть магнетическую силу этих необычных глаз.       — Да, родился и вырос в Дублине, а потом приехал сюда. Решил попытать счастья там, где нет вездесущей и адски любопытной родни.       Джон понимающе хмыкнул. Когда-то он поступил так же, уехав из родного Хэмпшира в Лондон. Вот только стать полностью независимым от семьи он смог лишь сбежав в армию. Некоторые родственники бывают весьма и весьма настойчивы, навязывая свое мнение любимому и по определению неразумному «дитяти». И плевать они хотели на то, сколько на самом деле этому дитяти лет. Подошедшая в этот момент официантка, что принесла два полных стакана пива, очень вовремя заполнила образовавшуюся короткую паузу в разговоре. Оба мужчины предпочли попробовать знаменитый на весь мир напиток, а Джон был рад признать, что этот Гиннесс разительно отличается от того, что он иногда покупал в супермаркете. Насыщенный темно-коричневый цвет самого пива контрастировал с молочно-белой, упругой на вид пенкой, придающей напитку особенную привлекательность. Вкус тоже не подкачал, оказавшись именно таким, каким и должен быть настоящий Гиннесс, по представлению самого доктора Ватсона. Отпив добрую половину из высокого стеклянного стакана, Джон облизнул губы от остатков пены и улыбнулся Джиму, который смотрел на него с таким видом, будто он собственноручно это пиво варил. Ну, или как минимум, контрабандой перевозил его через границу Британского королевства.       — Как там твой сосед? — поинтересовался Белл, наслышанный о депрессии детектива.       — Все так же. Сидит в кресле и по временам что-то возмущенно бормочет. — Ответил Джон, кивком головы благодаря официантку, которая принесла нагруженный их заказом поднос.       — Неужели его дедуктивный метод сломался?       — Скорее, он просто выжидает. А это его очень сильно раздражает, — хмыкнул блондин. — А ты, кажется, из тех скептиков, что недолюбливают дедукцию?       — Не, — отмахнулся программист. — Я не против этого всего, просто не могу взять в толк: зачем утверждать, что человек — это непревзойденная индивидуальность, и тут же пытаться эту индивидуальность подвести под единые рамки?       — Но ты не можешь не согласиться, что большинство людей на земле имеют одинаковые привычки. Именно на них и базируется понимание человеческой природы в дедуктивном методе. — Возразил Ватсон, отправляя в рот кусочек тофу.       — Да, но что если какой-то человек, встав с утра пораньше, вдруг решит изменить своим привычкам или же просто будет более аккуратен и внимателен к себе и тому, какое впечатление он производит на других? — выдержав небольшую паузу, Джим задумчиво продолжил. — Что, если кто-то специально захочет провести… да хотя бы твоего соседа?       — Знаешь, люди просто так никогда не меняют своих привычек. Да и неряхи не становятся аккуратистами в одночасье. — Ответил доктор, кинув заинтересованный взгляд на собеседника. В чем-то он был прав. Джон не раз возвращался мыслями к случаю с собственным телефоном, когда по одному только этому гаджету Шерлок смог понять удивительно много о человеке, которого видел в первый раз в своей жизни. Как не крути, а многое из этого рассказа детектив угадал, ткнув пальцем в небо и попадая точно в яблочко. В одном лишь только он ошибся, решив, что носить имя Гарри могут только мужчины. Но его сестре нравилось именно это сокращение собственного имени. Так что вывод напрашивается один: чтобы разрушить стройный ход дедукции, надо откинуть общепринятые штампы поведения и импровизировать. Придя к этому выводу, Ватсон тут же его озвучил своему собеседнику. Еще немного поговорив на эту тему, мужчины сошлись в одном: дедукцией, так или иначе, пользуются все люди в мире. И называется это куда как проще и понятнее — наблюдательность. И если смотреть с этой стороны, то феномен Шерлока уже не кажется таким необычным. Джону было сложно признать Холмса всего лишь необычайно внимательным сыщиком, но и возражать он не стал, признавая за Джимом право на собственное мнение.       — Ты просто никогда его не встречал. — Привел Джон заключительный аргумент в их споре. — Поэтому и не можешь в полной мере понять, почему я не могу назвать Шерлока Холмса заурядным и обычным человеком.       — Так познакомь нас! Должен же я оценить его гений! — воскликнул брюнет. Он улыбнулся, но его улыбка вышла кривой, и оставила после себя неприятное впечатление. Слишком уж отталкивающей она выглядела.       — Что это с тобой? — нахмурился Ватсон, откладывая в сторону вилку.       — Просто… Ты не единственный, кто постоянно говорит о нем. — признался программист, успокаиваясь так же быстро, как и вышел из себя. Джон промычал в ответ что-то неразборчивое и вопросительно приподнял брови, положив подбородок на ладонь руки, которую поставил на край стола.       — Молли Хупер. Ты должен ее знать. Она в морге работает.       — Ах, Молли. — Протянул Ватсон. — Да, я ее знаю, но все равно не вижу причины для такой реакции. И почему, прости Господи, мы вообще говорим о нем?       — Потому что тебе нравится о нем говорить. — Ответил брюнет, опуская голову.       — Мне?       — Тебе. О Шерлоке Холмсе ты говоришь с большим воодушевлением.       — Это ревность? — прямо спросил блондин.       — Думаешь, я могу ревновать человека, с которым у меня ничего нет? — тихо ответил парень, опуская непроизнесенное «пока».       — Почему бы и нет?       — Почему бы тебе не попробовать меня поцеловать? — медленно поднимая голову вверх, спросил Белл, встречая взгляд голубых глаз, загадочно мерцающих в мягком свете ламп.       — Не вежливо отвечать вопросом на вопрос. — Проигнорировал провокацию Джон, спешно отводя глаза от губ возмутителя его душевного спокойствия. Джим хмыкнул и уделил внимание ужину. Молчание впрочем не продержалось долго, обоим нашлось, о чем поговорить и о чем поспорить. Время от времени Джон ловил на себе горящий взгляд своего собеседника, от которого ему становилось слегка не по себе. Он уверял себя, что это все не более чем его не в меру разыгравшееся воображение, подкрепленное некоторым количеством превосходного пива. Но тут же сам себе возражал, держа данное обещание быть честным самим с собой. Подобное внимание не казалось Джону неприятным. Оно заставляло его губы растягиваться в многозначительной улыбке, встречая взгляд Джима в открытую, не таясь. Разговор их тем не менее больше не переходил той грани, после которой отступать уже некуда. Оба осознавали это, и оба предпочитали продолжить эту игру взглядов, подразнивая самих себя.       Закончив с ужином, мужчины перешли в бильярдную. Три обитых зеленым сукном стола из четырех были заняты. Вокруг них небольшими группками стояли люди. Большинство из них просто наблюдали за игрой, другие отчаянно болели за своих знакомых, в то время как некоторые и вовсе делали ставки на возможного победителя, громко обсуждая игру. Здесь было накурено меньше, чем в основном зале. Но запах сигаретного дыма, казалось, прочно въелся в эти обшитые деревянными панелями стены, предметы обстановки да и в самих посетителей. Пока Ватсон оглядывался, Джим уже установил игральные шары на бильярдом столе, выставив их с помощью металлического треугольника. Перебросив кий блондину, он положил белый разбивающий шар на расстоянии от остальных и спросил у него:       — Ты играл раньше?       — Да, — кивнул доктор. — В пул в студенческие годы играли часто.       — Тогда уступаю первый удар тебе, — ухмыльнулся Джим и кивнул на стол. В американском бильярде первый удар имеет очень большое значение, так как в определенном случае опытный игрок может с «разбоя» сыграть подряд несколько шаров, или даже закончить партию. Честно говоря, Джону никогда подобное не удавалось, но тот факт, что Джим отказался от розыгрыша первого удара немного настораживал. Не став, однако, на этом зацикливаться, блондин, вооружившись кием, разбил треугольник из разноцветных шаров, которые разлетелись от четкого удара в разные стороны, ударяясь о резиновые бортики и мягко отскакивая от них. Удовлетворенно улыбнувшись, он уступил место Джиму, который, не тратя время даром, забил первый, полосатый, шар в лузу.       — Неплохо. — Хмыкнул Джон. — Оставляешь мне целые? (1)       — О, я уверен в твоей многогранности, но слишком люблю… играть.— Ответил брюнет, и вновь наклонился над бильярдным столом, чтобы промахнуться, так и не загнав шар в лузу.       — Намекаешь на свою исключительность? — Джон встал рядом с Беллом и прицелился. Кий свободно скользил между пальцев, цель была близка и очевидно проста. Но ровно в тот момент, когда кончик кия уже должен был коснуться нужного шара, Ватсон почувствовал теплую ладонь на своей заднице и, вполне ожидаемо, дернулся, сбивая удар. Шар укатился в сторону, исключительно далекую от лузы, а рука на его заднице пропала, оставляя после себя ощущение призрачного тепла.       — Какого черта, Джим? — Резко обернулся он к брюнету, но тот обнаружился значительно дальше, чем ожидал доктор.       — Ты о чем? — Непонимающе улыбнулся тот и, прокрутив кий между пальцев, оглядел стол, чтобы присмотреть себе новую цель.       «Любишь играть, значит? — Ухмыльнулся про себя Джон, не отрывая взгляда от брюнета, выбирающего наилучший для удара угол. — Что ж, сыграем по твоим правилам». Улучив момент, мужчина ловко ткнул Джима под ребра. Тот рефлекторно дернулся, а кий, вместо того, чтобы попасть по центру шара, скользнул по его боку, откатывая его в сторону, но не произведя нужного эффекта.       — Оп, извини, случайно вышло! — с милой улыбочкой Ватсон оттеснил программиста в сторону и, пока тот не успел придти в себя от ответной подлости миляги доктора, с ходу забил два подряд шара. Развить этот успех и дальше, ему, разумеется, не дали: толчок по руке испортил ему верный, казалось бы, удар. Кинув несколько обозленный взгляд на своего противника, Джон встретил полные вызова глаза Джеймса. Последний был явно доволен тому, что его игру поняли и поддержали. Блондин не мог не послать в ответ веселую ухмылку: недавнюю злость как рукой сняло.       Дальнейшая игра проходила очень весело. Оба мужчины дурачились, как могли, мухлевали и подставляли друг друга до тех пор, пока на столе не осталось всего три шара: биток и два других шара. Один — красный — принадлежал Джону, второй — сине-белый, в полоску — Джима. Каждый из них в процессе игры забил по семь шаров.       — Похоже, у нас ничья (2), доктор Ватсон! — рассмеялся Джим и положил руку на его плечи, притягивая к себе. Сопротивления за этим жестом не последовало, Джон полностью расслабился в компании Белла. Весь этот вечер, не считая нескольких моментов, больше напоминал веселые дружеские посиделки с друзьями. Собственно, именно эту цель и преследовал брюнет, приглашая его в этот паб. Какие бы чувства на самом деле он не испытывал к доброму доктору, лучшего способа завоевать его доверие он и придумать не мог.       Покинув гостеприимные стены паба, оба вздохнули свободно: прокуренный и теплый воздух внутри ярко контрастировал с холодным и влажным — снаружи. Кроме того, на улице заморосил дождь, чем несколько охладил разгоряченные игрой и алкоголем головы. Поджидая заказанное Ватсоном такси, оба смущенно улыбались.       — Это… был чудесный вечер, спасибо.       Джим, засунув руки в передние карманы джинсов, широко и искренне улыбнулся, кивая. Подъехавшее такси требовательно просигналило, и Джон, махнув рукой на прощанье, поспешил к кэбу. Уже открыв дверь автомобиля, он услышал оклик Белла и обернулся, чтобы попасть в его объятия. Руки Джима прижали к себе опешившего Джона, а прохладные губы прижались к его губам, пока не настаивая на большем, давая ему самому сделать выбор. И Джон оправдал его надежды. Приоткрыв рот, он позволил своему языку облизать кожу на губах Джима. А потом их языки встретились, и стало вдруг невыносимо жарко и тесно во всей этой одежде. Мягкие губы, горячая влажность рта и скользящие друг о друга языки заводили и кружили голову, так что не хотелось размыкать ни нашедших, наконец, друг друга жаждущих губ, ни тесных объятий. Но кэбмен не будет ждать вечно. И первым понял это Джим, с неохотой размыкая руки. Ощутив вместо уверенных объятий холодную пустоту, блондин отстранился от мужчины и мягко улыбнулся.       — Пока.       — Пока, — кивнул Джим. — Я напишу.       Еще одна мимолетная улыбка, и Джеймс смотрит в след отъезжающему кэбу, а после, поправив воротник своей куртки, уходит прочь.       А сидящий в такси Джон все продолжает улыбаться и чувствует отголоски еще не покинувшего его любовного жара, что разжег в нем этот милый парень — Джим из IT-отдела.