Временная шинигами

      Время летело настолько быстро, что временами возникает вопрос «А было ли оно вообще?». Так странно это всё… помню, что буквально вчера мы праздновали второй день рождения имото, потом третий, потом я водила Карин посмотреть на футбол, в который играла я вместе с мальчишками с нашего двора.       О, сколько тогда эмоций было у моей сестрёнки! Она пришла в полнейший восторг от такого вида спорта как футбол и попросила научить её. Однако пришлось объяснить, что до пятилетия, обучать её никто не будет, так как пока рано. За эти слова на меня обижались целых два часа, но стоило заикнуться о мороженном, как мелкая забыла все обиды на свете.       У нас с имото вообще всё было прекрасно — дома мы часто играли в «лошадку», роль которой на себя неизменно брала я, бывало даже играли в такую штуку как «паук», а после я — стыд мне и позор — начала учить малышек играть в карты. Юзу эта игра не очень увлекла, а вот Карин включилась в игру и всё время дулась на меня, когда продувала. В связи с этим, иногда приходилось подыгрывать, но не очень часто, чтобы не зазнавалась.       Готовить я стала гораздо лучше, да и мне доверяли теперь значительно больше. К примеру, сварить рис, нарезать салат или сделать какой-то лёгкий кексик мне позволяли. За всем этим с немалым восхищением наблюдала моя самая младшая имото, которой значительно интересней были дела домашние нежели та суета, которой были подвержены мы с «маленьким футболистом».       Гоняться по всему дому, кидать мяч, разбивать лампы, играть в индейцев, в войнушку, устраивать гонки на радиоуправляемых машинках, лазить по деревьям, зарабатывать по десять синяков за один день — всё это относилось только к нам двоим и изредка, то-сану.       В общем, светленькая наша, как внешностью, так и характером пошла в ка-чан. Старшенькая же, была полной копией то-сана и лишь одна я, была каким-то непонятным гибридом. Рыжим, с непослушными волосами как у ка-чан и несносным характером, который, наверное, даже похуже чем у отца будет. В общем, семейка стала больше и странностей у нас так же стало гораздо больше.       Потом мы с размахом отпраздновали моё девятилетие, на которое пришлось прийти даже Рюукену-сану, который выглядел настолько недовольным, что казалось — сейчас лопнет от своего недовольства. После он, правда, стал злым, особенно когда мы — я, Урю, Карин и то-сан — «случайно» вылили на него ведро ледяной воды. Как оказалось, мы даже повод нашли — мужчина, как-то там обидел моего друга, вот он и решил так ему отомстить.       Вот имото уже исполнилось по четыре года и шило в одном месте стало ещё больше. Особенно у моей мини-копии. Малышка часто спотыкалась и падала, а уж когда мы решили научить их кататься на велосипеде… слёз было очень много. Сестрёнка часто плакала, особенно когда травмировалась. Юзу, конечно, тоже плакала, но у неё были иные причины, плакала она только тогда, когда что-то задевало её духовно, так как падала «карамелька» достаточно редко, учитывая достаточно кроткий нрав.       Всё было просто прекрасно! Урю воспринимался мной, как лучший друг и чуть ли не брат, семью свою я любила безумно, не представляя своей жизни без них, а в школе всё шло на лад. Меня боялись и уважали, даже собралась собственная шайка поклонников, которые чуть ли не молились на меня. Почему? Чёрт знает, однако стоить заметить — все они были рыжими. Название у нашей группировки было соответствующее — «Рыжая банда». Меня, как главаря этого сборища, прозвали Рыжей бестией. Я, даже, почти не обижалась.       А вообще, было весело! Учителя меня, правда, недолюбливали. Но это так, мелочи жизни… Кстати, те двое, что тогда обидели ту рыжую малышку тоже поплатились. Как? Ну, сие уже мой личный секретик, но на следующий день они красиво блестели идеальной лысиной и зарёванными мордашками. Жестоко? А то!       С Ориме — Орихиме было слишком долго выговаривать, потому имя девочки было сокращено до Ориме-чан — мы пересекались ещё от силы несколько раз. И если в первый она была достаточно весёлой и улыбчивой, а рядом с ней шла такая же весёлая Тацуки, с которой мы весело поболтали и обсудили некоторые детали по предстоящим соревнованиям по карате, то во второй взгляд рыжей был пустым и безжизненным.       На тренировке я поинтересовалась у Арисавы, что же случилось. Ответ меня, в какой-то степени поразил — у Иноуэ умер старший брат. Девочка теперь, по-сути сирота, так как живёт одна на деньги которые ей присылает тётя. Родители — пьяницы и до детей им дела никогда не было, а кроме старшего брата у Орихиме больше никого и не было. Всё это рассказала о ней моя приятельница, которая, как оказалось, лучшая подруга Ориме-чан.       На следующий день я попыталась как-то утешить новую знакомую, однако она просто разрыдалась у меня на руках. Она рыдала и говорила, говорила о том, как ни-сан подарил ей две заколки, а она отказалась их носить посчитав слишком детскими, как он умер и как она жалеет, что тогда поступила так. Как винит себя во всём произошедшем и как скучает. Всё, что оставалось делать мне — это слушать, обнимать и слегка укачивать, поглаживая по голове. Так я делала со своими имото, когда у тех что-то не получалось.       Кареглазая мне понравилась, потому было решено взять её под своеобразную «опеку». В связи с этим, на следующий день все знали, что трогать некую Орихиме Иноуэ никак нельзя — опасно для целостности.       С этого происшествия началась черная полоса в жизни всех моих знакомых. Ка-сан Урю заболела, поначалу это была лёгкая простуда, которая после переросла в более серьёзную и женщину даже пришлось поместить в больницу. Однако со временем лучше не становилось, врачи разводили руками, Рюукен-сан по рассказам грустного и обеспокоенного Исиды, метал молнии и был холоднее обычного, а джи-сан друга только грустно смотрел на всё это, тяжело вздыхая.       Это, естественно, отразилось и на нашей семье. Ка-чан как-то погрустнела и стала немного печальной, а то-сан стал оберегать её в два раза больше — это при том, что и обычно он с неё, буквально пылинки сдувает — в нашем доме стало неспокойно. Юзу стала часто плакать по пустякам, а Карин просто выглядела обеспокоенной, но чем не могла объяснить.       Имото-чан перебрались спать ко мне. Пускай, моя кровать и не была особо большой, но нам хватало. Девочки сильно прижимались ко мне, отчаянно цепляясь, как за спасательный круг, будто могли утонуть. Да и мне всё это не нравилось, неспокойно как-то было на душе.       Создавалось впечатление, что тучи над нашими головами всё сгущаются и сгущаются, совсем закрывая солнце. От этого становилось не по себе. Разгоняли весь этот мрак и какое-то тёмное отчаяннее слова самого близкого для меня человека — ка-чан.       — Знаешь, Ичиго, — начала она, присев со мной рядом на ступеньки дома, наблюдая за садящимся солнцем. — Очень часто бывает так, что над нами сгущаются тучи. В такие моменты, временами кажется, что всё безнадёжно и как-то мрачно. Не так ли? — тепло улыбнулась ка-чан.       — Да уж, бывает, — недовольно пробурчала я, безрадостно смотря в даль.       — Ягодка, несмотря на это, все мы знаем, что рано или поздно выглянет солнце. Но знаешь, не стоит просто сидеть и ждать когда оно выйдет, надо просто быть им, Ичиго.       — Я ничего не поняла, но обязательно запомню это, ка-чан, — неловко почесав рыжую макушку со слегка отросшими волосами, с улыбкой сказала.       — Вот и хорошо, а теперь пойдём в дом, пирог остывает.       — Да! — с радостным возгласом я понеслась в дом.       Что бы нас дальше не ждало, пока рядом со мной моя семья и любящая ка-чан — всё будет хорошо, ведь иначе и быть не может!