Брат великого некроманта.

- Какого брата?! Я тебя не знаю, чувак! - недовольно фыркаю и иду в его сторону. - Возвращай меня в моё тело! - хватаю его за грудки и прижимаю к стене. Силёнок в холёных ручках не много, что вызывает дополнительное раздражение. Парень оказывается на голову выше меня, стоит мирно и улыбается от уха до уха, смотря с таким умилением во взгляде, что я тут же дёргаюсь в сторону. Больной? - Вижу, что ты одна из личностей души моего брата, - кивает своим словам с видом профессора и вдруг хватает меня за руку, утаскивая куда-то прочь из комнаты. Сначала перескакиваю через зеркальные куски, а потом дёргаюсь в сторону от голубых существ в белоснежных костях, но чужая хватка на руке заставляет поморщиться. - А! Ты же не одет, - будто только вспоминает, обернувшись ко мне. И меня уже тащат в комнату. Самому одеться не дают, но хорошо ещё то, что одежда простая — тонкая вязаная кофта белая и серые штаны, сандалии коричневого цвета. Но после этого меня подхватили на руки и потащили куда-то. Я даже опешил от такого чужого поведения, хватая воздух, как рыба. Но предпочёл не дёргаться, почувствовав не слабую чужую хватку. Такой придушит и не заметит, хотя внешне дрыщ дрыщём. Но когда о мою макушку потёрлись щекой и что-то умилительно проговорили, я не выдержал и взвился, пытаясь вырваться. - Отпусти, изврат! Да кто ты такой вообще?! - верещал до тех пор, пока меня не притащили в большой зал с длинным столом. Тут я и притих, потому что показалось, что бывал тут. Уставился на всё вокруг, пока меня сажали на стул во главе стола, а сам незнакомец опустился по правую от меня руку. Странные существа быстро накидывали блюда с едой перед нами, а я пытался понять, откуда такая вера, что всё это знакомо мне. - Очнись, братишка, - весело произнёс незнакомец и пощёлкал пальцами перед моим носом. - Сегодня повар постарался и приготовил твоего любимого гуся с ягодой и лимоном, - не успел очнуться, как заметил резкие движения руки парня, в которой он зажимал поблёскивающий нож, сноровисто разделывая большую птицу на серебряном блюде. И снова на меня напало чувство дежавю. Потому засмотрелся на движения чужих рук, пока не понял, что те в наглую стали накладывать еду в мою тарелку. - Эй! Я и сам могу! - возмутился, но меня будто и не слышали. После обеда мне дали выпить какую-то зелёную вязкую жидкость, которая ослабила боль в голове, пусть я сначала и пытался отнекаться от этого. Меня проводили до какой-то лаборатории, в которой оказалось бесчисленное количество трупов различных животных и частей человеческих тел. Мурашки пробежали по загривку, но я всё равно с интересом разглядывал всё это. Резко что-то подкосило мои ноги, вынудив упасть на высокий стул, который так же стремительно проехался по полу в сторону незнакомца. Я во все глаза посмотрел на ножки сидения, не обнаружив там колёсиков, и поражённый вздохнул. Как такое возможно? Стул остановился ровно перед чернявым, а его руки быстро обхватили мою голову, заставляя смотреть в чужие глаза. - Что у тебя там... - тихо пробормотал парень и замер, пугая своими чёрными глазами, в которых и зрачка-то не было. Я хотел дёрнуться, но тело не послушалось, будто меня заперли в моей голове. - Значит, не ту вызвал сущность... Придётся снова воздействовать. Но... Твой мозг выдержит? - вдруг спросил у меня, вынырнув на мгновение из каких-то дум. - Наверное, нет, но тогда придётся искать другое тело, снова ждать, когда душа откликнется... - он резко оторвался от меня и начал ходить туда-сюда рядом с большим столом, заваленным какими-то книгами и листами. И несмотря на то, что он отвлёкся и отошёл от меня, я продолжал пребывать лишь в голове, не чувствуя силу над телом. Его лёгкая отмашка рукой от меня, и я выдыхаю, ощущая свободу. Быстро слетел со стула. Но на меня больше не обращали внимания, чем я воспользовался и выбежал в коридор. Сколько бы я ни бегал по мрачным проходам, ни одного окна не увидел, как и выход из большого здания. Через час или два мои попытки выбраться отсюда увенчались провалом, так как сил в этом тщедушном теле было кот наплакал, а потому я просто опустился на ступеньку тёмной деревянной лестницы, что вела в башню. Туда я поднимался, но лишь поцеловал запертую дверь, которую мне во век не снести без чего-нибудь потяжелее, чем таран. - Кем ты был в прошлой жизни? - неожиданный голос в стороне заставил вздрогнуть и вскинуть голову. Всё тот же незнакомец стоял в паре шагов от меня, опираясь о столб лестничных перил. - Я был... - проговариваю тихо последнее слово и пытаюсь принять тот факт, что застрял в чьём-то теле в неизвестном мне месте. Чертовщина вокруг происходит, и этот парень хорошо вписывается. - Мне двадцать два года, и я обычный человек, который бросил на втором курсе университет, посчитав его пустой тратой времени, и занявшийся своим бизнесом. Он у нас с другом хорошо шёл, особенно последние полгода, когда доход пошёл в гору, а конкурентов не находилось. - И чем же ты занимался? - спрашивает со странным интересом, внимательно прожигая взглядом своих черных глаз. - Доставал информацию. Друг занимался информацией в сети, а я — людьми, втираясь им в доверие и сцеживая с них нужную информацию. - Хорошая особенность. Так и быть — не буду блокировать твою личность. - Что это значит? - Значит это то, что скоро я разбужу своего брата. Ваша память смешается воедино, что даст моему брату больше способностей, - говорит так спокойно то, что начинает холодить душу. - А со мной что будет? Растворюсь в твоём брате? Что вообще происходит?! - вскакиваю на ноги, дожидаясь ответа, но готовый пуститься в бегство. - Пойдём, провожу тебя до твоей комнаты, а по дороге расскажу всё, - махнул мне рукой, разворачиваясь в один из коридоров. - Мой брат родился позже меня на сорок три года, - убедился, что я иду за ним, и спокойно заговорил. - Когда наши непутёвые родители пророчили мне блестящее будущее чернокнижника при дворе Его Величества. Мне не было дела до ребёнка, которого они родили после меня, как и следующего. И я бы продолжал жить в неведении, что там хотят люди, что родили меня, и как поживают мои биологические братья, пока мне не пришлось наведаться в семейный склеп. Хотелось порыться среди останков моих дедов, потому что один из них знал нужный мне секрет в области чёрной магии. Там-то меня и обнаружила мать с ребёнком на руках. Братишка был малолетним, ещё толком не ходил. Но что произошло дальше меня поразило и задело до глубины души. С тех пор я частенько наведывался домой, одно время даже жил там, пока братишка не вырос и не отправился служить, - он печально вздохнул, будто невеста ждущая своего солдата. - У братишки не было предрасположенности к магии, что стало причиной его отбытия на службу к Его Величеству. Тогда и я вернулся сюда, иногда посещая своего брата, когда удавалось выкрасть время между опытами и прочтением интересного трактата. Но однажды я прибыл в дом, где меня родили, и узнал, что братишка умер в стычке на границе. Пришлось расследовать, потому что поведение родителей было неоднозначным. Моим духам хватило дня, чтобы узнать о том, что мой братик вступился за какую-то селянку, из-за чего у него вышел скандал и драка с вышестоящим воином, - тон парня изменился, будто он говорил о чём-то омерзительном. - Братик вышел победителем из боя с каким-то выскочкой, малолетним дурачком из знати. Но его прирезали ночью во сне, отомстив тем самым. Людям, которые родили нас, сказали, что он сам стал виновником ссоры, нанеся урон чести и жизни своего командира. Но так как до этого он вёл вполне хорошую службу, об инциденте не будут рассказывать, а родителям предложено объяснять смерть сына гибелью при стычке на границе с шайкой бандитов, - он вдруг замолчал, сжимая руки в кулаки. Мы подошли к комнате, которую мне выделили. - Где здесь туалет? - спрашиваю, так как уж немалое время терплю. - Уборная, - кивнул на неприметную дверь в конце коридора. Туда я побежал, не стесняясь своего вида. Когда вернулся в комнату, меня ждали на кровати, что-то перемешивая в колбочках, которые на стальном разносе держал голубой костяной дух. - Что дальше было? - спрашиваю, не желая слушать тишину. Сел рядом с ним на кровать и стал наблюдать за чужими махинациями. - Я убил того выскочку, его лизоблюдов, его папашу, который был генералом южных сил империи, а так же тех людей, которые смели называться нашими родителями. - А их за что? - спрашиваю, удивившись так сильно, что не заметил, как махнул из предложенной мне колбы какую-то жидкость, запоздало отметив горечь во рту. - Вина была их, что отправили моего братишку служить, а родителями они не были, так легко поверив тому, что братишка мог быть зачинщиком чего-то подобного, - меня стало клонить в сон, потому я прикрыл глаза и опустил голову на подушку. Мои ноги легко подхватили и уложили на постель, накинули сверху покрывало и приложили ладони к вискам. - Это было снотворное и обезболивающее. Когда ты проснёшься, то будешь другим человеком, - больше я не смог находиться в реальности, ныряя с головой в чернь. Глаза открылись давно, но я продолжал пялиться в потолок. За окном рассвет только зачинался, что не торопило меня. Мысли плавали в киселе, что собой представляли мои мозги. Я только и мог осознать, что нахожусь на кровати в какой-то комнате, где тепло и темно. Мозг отдаёт команды телу подняться, и картинка перед глазами немного меняется. Вот теперь я вижу обычную комнату, заставленную нужной мебелью и имеющую один выход в виде двери. Одно окно, не зашторенное, хотя ткань по бокам его висела. Поднимаюсь на ноги, чувствуя, как мозги не хотят думать, потому оставляю это дело на потом и приближаюсь к окну. Солнце ещё не взошло, потому не слепит мои глаза своими прямыми лучами. Благодаря этому можно разглядеть просторы, зелёные поля, которые далеко-далеко оканчивались тёмным лесом. Опускаю взгляд ниже и вижу с высоты четвёртого или пятого этажа высокий каменный забор высотой в три человеческих роста и шириной в пять шагов. От кого такая постройка? Совсем придвигаюсь к стеклу, прижимаясь лбом и ладонями, смотря в самый низ, где открыты ворота и въезжает повозка, накрытая тканью, а рулит ею фигура в чёрном балахоне, которая будто и не живая, держа в костяных руках поводья, но не имея запряжённых животных во главе. Ворота — массивные толстые каменные преграждения — закрываются медленно и своими силами, ровно после того, как их пересекла повозка. Успеваю заметить на одной воротине, прежде чем та закроется, с внешней её стороны вырезанный в камне знак духа в плаще с глубоким капюшоном на голове с мечом в костяной руке. Гурер-Хай-Ур — приходит название крепости мне на ум. Что я делаю в доме брата? Брата? У меня есть брат? Не было же... Но если я в Гурер-Хай-Уре, в чём я уверен, то точно есть. Лучи выбираются из-за горизонта и слепят глаза, отчего я решаю оторваться от вида из окна. Оборачиваюсь. В комоде нашлась одежда. Какая-то слишком маленькая, но на тело налезает... Завязываю на груди шнурки рубахи и натягиваю на ноги простые хлопковые штаны длиной выше щиколотки. Вскидываю голову, задвинув ящик комода, но не обнаруживаю зеркало. Тут было зеркало? В коридоре тишина, которая меня не удивляет. Брат не любит гостей, если те не я или мертвецы, так что в полном одиночестве посещаю уборную и иду в сторону обеденного зала. Там тишина. Ещё не подали завтрак? Тихо ступаю к двери, что являлась смежной с кухней. В соседней комнате значительно теплее благодаря уже растопленной печи и камину, в котором на вертеле уже насажена тушка кабанчика. Один костяной дух покручивает тушку, чтобы та не пригорела, несколько других духов без промедления снуют туда-сюда, готовя будущий завтрак, помогая главному повару, который является живым, в отличие от подавляющего количества существ. Рослый, мощный мужик полукровка с чуть отливающей зеленью кожей, отдаёт распоряжения духам, не подгоняя тех, но указывая, кому чем заниматься. И остаётся только гадать, как он во всей суматохе различает каждого, ведь голубых тут не менее пятнадцати. Наверное, где-то среди них есть и дальняя родня моя, которая однажды прогневала моего брата. - А ты кто? - спрашивает повар, когда обернулся в мою сторону и заметил чужое присутствие в своей вотчине. - Гобе, я брат твоего хозяина, - произношу примирительно. Мужчина в два метра ростом с пудовыми кулаками смерил меня прищуром зелёных глаз и вернулся к работе. - Значит, оживил, - хмыкнул полуорк, когда я взобрался на высокую лавку за обычный деревянный стол, с другой стороны которого повар стал разделывать рыбу. - Значит, оживил, - соглашаюсь спокойно и слежу за его ловкими движениями. Раз-раз и рыба без головы, распилена вдоль позвоночника, лишившись при этом костей. Так он проделал с пятью рыбёхами, скинул те в муку со специями в таз и отдал подплывшему духу, который уже продолжил готовку. Взмах широкого лезвия ножа по разделочной доске и ошмётки полетели в большой таз на полу, содержимое которого повар обязательно скормит приблудившимся животным за пределами крепости. Нож повар закинул в широкую раковину, в которой набиралась вода, а один дух ждал, когда можно будет приступить к мойке. Большие руки быстро поставили передо мной стакан горячего молока и пару пластов свежеиспечённого хлеба. Гобе не любил, когда перебивают аппетит перед приёмом пищи, потому будь я ему хоть трижды хозяином, большего он мне не даст. Но и на том спасибо. Завтрак, а его можно назвать и ранним обедом, так как брат встаёт всегда значительно позже, чем восходит солнце, придётся ждать не менее трёх часов, которые я решил потратить на поиски зеркала. Просто так эту вещь не найти, потому пришлось идти на чердак, где пылилось множество вещей прежних хозяев крепости. Дорога туда вела не ближняя, так как надо было по запутанной сети коридоров подняться с первого этажа на пятый и найти из трёх входов, находящихся в разных местах, не запертый. Пространство чердака встретило меня захламлённостью, но идеальной чистотой, за чем следили те же костяные духи. Боевые единицы, занимающиеся уборкой... Все габаритные вещи были скрыты серыми плотными тканями. Проходя меж всех вещей, не запинаясь благодаря естественному освещению — солнечному свету, пробивающемуся через полукруглые окна, поднимал и опускал тряпки, в попытках найти отражение. И спустя какое-то время отыскал то, что хотел. Откинул тряпку, открывая вид на большое зеркало в старой потёртой раме, по углам оно оказалось с чёрным вкраплением, а внизу и вовсе пошло трещиной, но больше я не стал оглядывать предмет, предпочтя рассмотреть отражение. Светлый — первое, что пришло в голову. Даже синие глаза не казались цветом океанических бездн. Синие глаза с вкраплением голубого ближе к зрачку. Волосы оказались не то рыжие - не то русые, рвано остриженные, что стоило бы поправить. В остальном же я остался несколько недоволен, увидев тощую фигуру подростка, плечи которого так выпирали острыми углами, что я не удивлюсь, если услышу от брата, что он это самое тело вытащил из гроба спустя несколько дней после похорон. Передёрнул этими же плечами, представив, что, теперь уже моё, тело успели поесть черви... Стоит заняться диетой и физической формой, чтобы не улетать при первом же порыве ветра. В обеденном зале я сел во главе стола, ожидая прихода брата. Обрывки прошлых дней были в памяти, но хотелось увидеть родственника воочию. Духи уже сервировали стол, значит, скоро будет встреча. И стоило мне только подумать, что надо бы прогуляться в саду после обеда, как двери резко распахнулись, впуская всполошённого некроманта. Брат не изменился, всё так же на голове не пойми что, чёрная хламида заляпанная тут и там, и молодое лицо с чёрными глазами, во взгляде которых без усилий можно было увидеть чёрное полыхающее жадное пламя, несущее, как безумство, так и чистый гений. - Братишка?.. - тихо спрашивает с затаённой надеждой, замерев в паре шагов от порога. - Да-да, это я, Мирифхесер, - произношу спокойно, и меня без промедления сносит с места, в чужих объятиях, грозящих передавить кости, и восторженном визге, граничащем с ультразвуком. Задушено прошу отпустить меня, что делают совсем не скоро и лишь с тычка в бок. Усаживаемся за стол, а брат так и ёрзает на своём стуле, блестя восторженными глазами и улыбаясь от уха до уха. - Мири, мне потом нужно с тобой поговорить обо всём этом, - выдыхаю, позволяя тому наложить мне в тарелку много всего вкусного. И благо, что ему известны мои вкусы. - Конечно-конечно, - заверяет, продолжая сверкать белозубой улыбкой. Вздыхаю. Порой кажется, что это я его старше, а не наоборот.