Линия горизонта

      Напиши на линии горизонта:       Всё, что у нас было, прошло…       Расскажи им, что я был счастлив,       Но теперь моё сердце разбито,       И раны не заживают.       Расскажи им, что я надеялся на       Невозможное, невозможное,       Невозможное, невозможное…       Террант открыл дверь своего дома и посторонился, пропуская Мэри вперёд. Пока она осматривалась, он стал подниматься по винтовой лестнице в единственную в доме маленькую спальню.       — Я думала, мы поговорим, — окликнула его Мэри.       — Извини, я… я очень устал, — сбивчиво ответил ей Шляпник с середины лестницы. — Пожалуй, лягу спать.       Он торопливо преодолел оставшиеся ступени, захлопнул дверь спальни и перевёл дыхание. Бросил мимолётный взгляд в окно, туда, где открывался головокружительный и захватывающий дух вид на отвесные скалы, окрашенные заходящим солнцем в золотисто-розовые цвета, на цветущие на них сверху вишнёвые деревья, на серебристые водопады. Его всегда завораживала и приводила в восторг эта панорама, но сейчас красота природы вызвала лишь глухое раздражение, и Шляпник задёрнул шторы.       Он медленно разделся, забрался в постель, натянул одеяло до подбородка, хотя комната была хорошо прогрета, и уставился в пространство широко открытыми глазами. Мысли путались, даже не пытаясь ни во что оформиться. Он думал, но сам не знал о чём. Время будто остановилось.       Шляпник прикрыл глаза, и тут же перед его мысленным взором предстала улыбающаяся сквозь слёзы Алиса. Сердце пропустило удар и бешено заколотилось. Он судорожно вдохнул, снова распахивая глаза, но взгляд его был устремлён вовнутрь, сфокусировавшись на единственном образе и чувствах, которые он вызывал. Шляпник пытался понять, что такое никогда и когда оно закончится, пытался принять никогда, свыкнуться с ним, ведь теперь никогда будет с ним вместе навсегда. Никогда — это бесконечная пустота, которая навсегда поселилась в его сердце. Он так её любил, он с таким упоением её ждал — то тревожась, то предвкушая… Он верил, что Алиса вернётся, он надеялся, что она останется. Он всё это время надеялся на невозможное…       Террант зло отбросил одеяло, вскочил с кровати и принялся метаться по тесной комнате. Он не знал, что делать, как жить дальше. Мир рухнул, и он словно стоял на его руинах, недоумённо озираясь, не представляя, как быть, как жить, если ничего нет. Для него всё умерло, и он умер в тот самый момент, когда в последний раз посмотрел в её глаза.

***

      Некоторое время Мэри недоумённо взирала на лестницу. Звук закрывшейся двери словно отсёк её от вернувшегося к ней мужа. Она думала, что долгожданная встреча с ним будет другой. Оказывается, Мэри уже успела забыть о том, что Террант был горазд на странные выходки и зачастую поступал не так, как от него ожидали. Когда она его встретила и позже вышла за него замуж, его странности носили характер непосредственности и яркой индивидуальности, а теперь Мэри его не узнавала. Раньше он был очаровательно странный, а сейчас походил на сумасшедшего. Что случилось с ним за годы разлуки? И кто такая эта Алиса и откуда она взялась? Мэри совсем не понравилось, как Террант на неё смотрел.       Нахмурившись, она уверенно начала подниматься по винтовой лестнице, намереваясь поговорить с мужем, всё выяснить и развеять сомнения, но вдруг остановилась. Она знала, что Террант не выносил давления и мог воспринять её настойчивость как провокацию. А ей не хотелось ссориться с ним сейчас или тем более выводить его из себя. Пусть успокоится, отдохнёт, придёт в себя. А пока ей нужны сведения.       Мэри вышла из дома, тихо прикрыв дверь, и направилась по узкой дорожке над пропастью к замку Белой Королевы.

***

      Ты смотришь на дно своего стакана       В надежде, что однажды твоя мечта останется с тобой.       Но мечты приходят не сразу, а уходят так быстро…       Ты видишь её, когда закрываешь глаза.       Возможно, когда-нибудь ты поймёшь, почему       Всё, к чему ты прикасаешься, погибает.       Террант вышел из тёмной спальни и спустился вниз, в гостиную. Освещённая свечами, она казалась очень уютным маленьким мирком, в котором он любил проводить время — один или с друзьями. Где мечтал проводить время с ней. Он прошёл на кухню, краем сознания отметив, что Мэри нигде нет, достал из буфета бутылку и стакан и направился в мастерскую.       Шляпник не стал зажигать свет — вполне хватало лунного, полосами падающего из окна. Он сдвинул на край стола выкройки, отрезки ткани, швейные принадлежности и поставил на него стакан. Открыв бутылку, он замер, а потом с мрачной решимостью наполнил его на треть прозрачной жидкостью и выпил залпом, слегка поморщившись. Тут же снова наполнил и выпил. После чего тяжело опустился в кресло и замер, уставившись на дно пустого стакана. Террант чувствовал не опьянение, а отупение. Он столько лет жил надеждой, мечтал… Но всё это разом рассыпалось в прах, стоило только ей исчезнуть в зеркале. Слишком быстро он её потерял… Глаза защипало, предметы в полутёмной мастерской раздвоились, поплыли, и Шляпник поспешно зажмурился. И снова увидел Алису. На этот раз она была в его спальне, держала в пальцах синюю бумажную шляпку и горячо шептала, что верит ему, каждому его слову.       Террант отправился блуждать в садах воспоминаний. Голова его свесилась на грудь. И вдруг яркое, резкое воспоминание: Алиса выпила кровь Бармаглота и сказала: «Я вернусь, не успеешь опомниться». Уже не вернётся… никогда. Грудь словно царапнул когтями невидимый зверь, и Шляпник дёрнулся от острой раздирающей боли. Он всё это время надеялся на невозможное… Он сжал пальцы, и стакан, треснув, рассыпался осколками, порезав ему ладонь. Шляпник зачарованно смотрел, как капает кровь, потом взял первый попавшийся кусок ткани и обернул руку. Боль от пореза была почти неощутима на фоне саднящей боли в душе.

***

      Мэри вернулась домой уже за полночь. Придворные в замке охотно поведали ей о том, что произошло за годы заточения семьи Хайтопп у Красной Королевы и, что немаловажно, кто такая Алиса. Мэри испытала облегчение, узнав, что Алиса — исполнительница пророчества, что она из другого мира, почти символическая фигура, Бравный воин. Мэри успокоилась, уверившись, что у Терранта не было ничего общего с этой чужестранкой, тем более что такой чудак как он вряд ли бы приглянулся симпатичной мисс с совершенно иным менталитетом. Друзья Терранта позвали её, когда он, бедняга, чуть не умер от тоски по жене и своим родным. А у Алисы, видимо, было гипертрофированное чувство ответственности, и она просто вернула Терранту долг жизни.       Но, несмотря на это, Мэри чувствовала, что сердце точит червячок сомнения, а на краю сознания звучат тревожные колокольчики. Возможно теперь, когда Алиса ушла в свой мир и больше не побеспокоит их семью, всё встанет на свои места и будет как прежде. Надо только немножко подождать и снова сблизиться с Террантом, обновить их чувства… И начать нужно с того, что они проведут эту ночь как муж и жена.

***

      — Террант, ты что, пил?!       Голос иголками вонзился в уши, наполнил сознание, заставляя выйти из небытия. Он не знал, кто это говорит, где он, почему во рту так сухо, а голова кружится.       — Не помню, — прохрипел он, не открывая глаз.       — От тебя несёт так, будто ты валялся в кустах можжевельника.       — Может быть, — ответил он голосу и попытался сглотнуть, но горло словно бы выложили ватой, а язык походил на тёрку.       — Ты так изменился, Террант…       С трудом разлепив глаза, он увидел, что перед его лицом в полутьме качнулись тяжёлые женские груди, и тут же зажмурился. Но отпечатавшееся на сетчатке изображение грудей словно горело на внутренней стороне век. Потом всё начало кружиться…

***

      Шляпник проснулся и какое-то время лежал, прислушиваясь к пустоте внутри и тишине снаружи. Что-то было не так. Он повернул голову, одновременно открывая глаза, и взгляд его упёрся в чернеющие на подушке волосы. Он подскочил — голова тут же взорвалась болью — и попятился от кровати. Мэри спала, и её голые плечи говори о том, что и под одеялом на ней тоже нет одежды. Террант привалился спиной к стене, закрыл лицо рукой и застонал.

***

      Мэри Кристин Хайтопп всегда была во всём уверена, но теперь сомневалась в правильности своих действий, считала, что совершила большую ошибку, связав свою жизнь с Безумным Шляпником. Она была его немного старше, и в юности соблазнила этого странного парня из любопытства, потому что он вообще не проявлял интереса к ней как к женщине. Он оказался неопытным, но страстным любовником, и его темперамент пришёлся ей по душе. А потом, побывав на свадьбе одной из подруг, поняла, что тоже хочет замуж, что уже давно пора, что ещё немного, и она перешагнёт тот возрастной рубеж, когда быть незамужней станет неприлично. В конце концов, чем она хуже своих подруг? Ухажёры у неё были, вот только замуж никто не звал, и тогда Мэри, которая всегда была целеустремлённой, решила немного подтолкнуть события.       Отношения мистера Хайтоппа и Терранта испортились ещё больше, когда Заник узнал, что его сын «обесчестил» девушку. И хотя Террант был не первым её любовником, другим это было знать не обязательно, ибо королевский шляпник представлялся ей весьма хорошей и выгодной партией. Тем более что он был ей симпатичен и не ограничивал её личную свободу, с утра до ночи пропадая в мастерской, зарывшись в ворохи материи, лент, кружев; он шил, украшал, рисовал эскизы, готовил какие-то вонючие составы для окрашивания и обработки ткани… А когда отвлекался от этого творческого безумия, предпочитал проводить время не с женой, а в компании чокнутых друзей-животных. А Мэри всё устраивало: она была замужней дамой и при этом жила как хотела.       Она знала, что в любой момент сможет обратить внимание Терранта на себя и что он принадлежит ей. Именно поэтому её самолюбие было сильно уязвлено тем, что после столь долгой разлуки и воссоединения он начал намеренно её игнорировать, запираться в мастерской, уходить на долгие прогулки в чащобу Тумтум. Мэри казалось, будто он чем-то одержим… или кем-то. Может, просто сошёл с ума? И чем дальше, тем больше она убеждалась, что причина этому безумию — Алиса.       Мэри долго размышляла, пока хозяйничала в своём новом доме на краю обрыва — наводила порядок, переставляла мебель, меняла интерьер. Придя к выводу, она решительно направилась прямиком к Белой Королеве. Мэри без обиняков изложила ей свои подозрения и умозаключения и попросила Её Величество об одолжении — любовном зелье. Не то чтобы Мэри жаждала любви Терранта, но приворот помог бы ей вернуть контроль над ситуацией и семейной жизнью. Но Королеве об этом знать было необязательно.       Мирана выслушала просьбу, посочувствовала семейным трудностям четы Хайтопп, но ответила отказом. Она не станет делать из Шляпника марионетку, и в дела сердечные она вмешиваться не вправе.       — Шляпник заблудился в стране теней, и искусственная любовь — не тот светоч, что поможет ему оттуда выбраться. Дай ему время, — посоветовала Королева миссис Хайтопп, и на том аудиенция завершилась.       Светочем могла быть только истинная любовь, и Шляпник искал её, блуждая во мраке. Мэри не была этой любовью, и Королева это знала. Все друзья Шляпника сочувствовали ему и поддерживали, когда Алиса ушла, сразив Бармаглота. Все понимали, как велика его любовь к ней и надежда на то, что однажды она вернётся. И теперь, когда Алиса покинула его навсегда, он стремится к ней всей душой, а она не могла быть с ним, спасти его, поэтому Шляпник обречён. Он либо справится с этим и сможет жить без Алисы и без любви, либо погибнет. Но захочет ли он справляться и так жить? Королева очень в этом сомневалась.       Миране было жаль и Мэри, и Терранта, и Алису. Королева была натурой тонкой и чуткой, и прекрасно понимала, что болезнь Шляпника — это несчастная любовь и разбитое сердце. Ни одно зелье не сможет его вылечить и стать проводником, который вернёт его к жизни. По сути, он был уже мёртв, и Белая Королева это чувствовала — она знала о смерти всё.

***

      Алиса без сна ворочалась на узкой кровати в своей капитанской каюте. Она боролась с мыслями, пытаясь их утихомирить, но они походили на стремительный поток, который подхватывал её и уносил, а она лишь беспомощно в нём барахталась. Она уже не раз отругала себя за то, что ведёт себя и думает как эгоистка, что Шляпник заслуживает счастья и что ему лучше быть рядом с женой, чем одному… Но воображение рисовало картины семейной жизни Шляпника и Мэри — идиллической, чувственной, они наполняли сознание и причиняли такую боль, будто душу раздирало на части.       Теперь почти постоянно голос капитана Кингсли был сиплым от слёз.       Она думала о Шляпнике. Как он там? Что сейчас делает? О чём думает? Что чувствует? Она думала о том, какие отношения у него будут с Мэри, о том, что они, как муж и жена, наверняка спят и раньше спали в одной постели и что он прикасается к ней, целует… Алиса прижалась лицом к подушке и взвыла.       Она так по нему скучала! Каждая минута, прожитая без него, была наполнена страданием. Тоска глодала сердце, боль жгла душу, образы терзали сознание.       Она плакала горько, навзрыд, безутешно. Измученная, она не помнила, как забылась тревожным сном.

***

      Ей снилось, что она вышла из чащобы Тумтум и стала спускаться с пологого холма на поляну, где в предыдущие её появления в Стране Чудес проходило безумное чаепитие. Под ногой что-то хрустнуло, и Алиса посмотрела вниз. Снег? Но не пушистый и сказочно-прекрасный — это было ледяное крошево.       Плотную, осязаемую тишину нарушал лишь шум её шагов. Дыхание срывалось с пересохших губ облачками пара. Приближаясь к длинному столу, Алиса тревожилась всё сильнее. Вокруг царило запустение, на столе валялась грязная разбитая посуда, стулья опрокинуты, и везде снег, лёд и иней.       Шляпник сидел в своём высоком старом кресле во главе стола. Голова его была опущена, и тень от полей шляпы скрывала его лицо. Алисе казалось, что она бежит к нему уже целую вечность, и вот наконец она рядом, может дотронуться до него, заглянуть в его яркие зелёные глаза…       — Шляпник! — радостно окликнула его Алиса. — Проснись!       Он не шелохнулся, и тогда она опустилась на колени на мёрзлую землю, заглянула ему в лицо и отшатнулась. Стылый воздух сковал горло, подавив крик. Кожа Шляпника, всегда бледная, приобрела голубоватый оттенок. На ресницах и волосах серебрился иней, губы и опущенные веки покрывала корочка льда. Одна рука была прижата к груди, другая стискивала подлокотник. Синие ногти. Примёрзший напёрсток на среднем пальце.       Всё померкло, и Алиса словно провалилась в глубокий тёмный колодец.

***

      Смотришь на потолок в темноте.       Всё та же знакомая пустота в твоём сердце,       Потому что любовь приходит не сразу и так быстро уходит…       Шляпник снова перебрался жить на мельницу, что совсем не понравилось Мэри, но ему было всё равно. Впрочем, когда он уходил, она не возражала, потому что муж начал её пугать. Его волосы поседели, губы стали бесцветными, а глаза, под которыми залегли глубокие тени, сменили цвет на серо-жёлтый. Они напоминали ей жуткое болото с двумя лужицами стоячей чёрной воды — зрачками.       Теперь Тэкери жил в замке Белой Королевы и мельница пустовала. Шляпник сутками просиживал в кресле за пустым столом, грезя наяву. Он приходил в себя всё реже, а очнувшись, брёл в мельницу, падал на кровать и проваливался в сон.       Но этой ночью он долго не мог заснуть. За окном бушевал ветер, и Террант лежал, глядя в потолок, по которому метались и причудливо переплетались тени от голых ветвей деревьев. Внутри его сковывала ледяная пустота. Ему казалось, что там, в этой тёмной холодной пустоте, в которую превратилась его душа, воют призраки.       — Я так люблю тебя, Алиса… — еле слышно прошептал он, и глаза его закрылись.

***

      Очнувшись в своей каюте, Алиса уже знала, что Шляпника больше нет.       Внутри словно кто-то разлил чернила: её затопила холодная липкая чернота, которая скручивалась, извивалась как клубок змей.       Мир без Шляпника. В мире, где ему не нашлось места, нет места и для неё.       Капитан Кингсли вышла на палубу босиком и бесшумно прошла к корме. Ночь была тихой, звёздной и холодной. Алиса стояла, вглядываясь вдаль, словно могла в темноте увидеть линию горизонта, где небо целует море.       Алиса знала, что ей нужно ступить на линию горизонта и идти по ней. И этот путь обязательно приведёт её к нему. Она медленно забралась на металлическое ограждение, неотрывно глядя туда, куда стремилась попасть. И сделала шаг вперёд.

***

      Ты видишь её, когда засыпаешь,       Но её не коснуться и не удержать,       Потому что ты слишком сильно любил её       И ушёл в это чувство с головой…       Шляпнику снилось, что он лежит на тёплом мягком песке. Вдалеке слышался шум прибоя и крики чаек. Было так приятно, что он улыбнулся, открыл глаза и уставился в бездонное лазурное небо, по которому лениво плыли маленькие пушистые облака.       Террант почувствовал чьё-то присутствие и, прежде чем сфокусировал взгляд на человеке, присевшем рядом с ним на песок, уже знал, что это она. Он рванулся к ней, но не смог пошевелиться, будто был приклеен к песку. Терранта захлестнула волна паники: Алиса здесь, рядом — только руку протяни, но он не может её коснуться, и он знал, что, когда она встанет и уйдёт, он снова не сможет её удержать. Его любовь к ней была как море — безбрежной, глубокой, сильной. Он погрузился в эту пучину с головой, растворился в ней…       Алиса спокойно смотрела на него. Солнце светило ей в спину, обрамляя фигуру золотистым сиянием, и оттого казалось, что она светится изнутри. Шляпник видел каждую черточку её лица, тёплые карие глаза, соблазнительную мягкость кожи, как лёгкий ветерок играет её волосами. Казалось, она бесконечно долго всматривалась в его глаза и наконец улыбнулась — так, как улыбалась только ему одному. На её щеках появились ямочки, и Шляпник подумал, что в эту минуту он мог бы умереть от счастья, он бы жизнь отдал за эту улыбку.       Алиса заправила за ухо прядь волос, наклонилась и поцеловала его, легко коснувшись губами его губ. Террант почувствовал, что скованность исчезла, он снова мог двигаться. Продолжая улыбаться, Алиса поднялась на ноги. Шляпник вскочил, подхватил её и закружил. Её смех взлетел к высокому ясному небу.       — Алиса, Алиса, Алиса, моя Алиса… — как заклинание повторял он.       Терранту было неинтересно, где они, сон это или явь — главное, они вместе.       — Навсегда, — кивнула Алиса.       — Тут так красиво… — восхищённо выдохнул он, осматриваясь.       — Прогуляемся?       Взявшись за руки, они побрели по краю прибоя — линии горизонта. Впереди у них была вечность.