Каждый умеет любить

— Мистер Мин, можно? — ну вот и все, ты только что зашел туда, откуда хотел сбежать, да куда подальше. Но ты сам виноват, Чимин, ты выбрал этот путь; интересно, что еще готовы сделать люди ради своей мечты?  — Здравствуй, Чимин, я правильно понял? — а вот и ты, тот самый Мин Юнги, о котором уже слагают легенды, — Проходи, я не могу позволить столь желанному гостю стоять в дверях в такой знаменательный для нас день, — и он проходит. Медленно, но верно приближается прямиком в лапы к своей смерти, хотя Юнги выглядел сейчас совсем наоборот…       Да, сейчас этот парень был как никогда безупречен. Его лицо, обрамленное волнами спадающих белоснежных волос, его любимый черный костюм марки «Westwood», который он надевал только по особым случаям, его изысканные манеры аристократа, что были вечным спутником и верным союзником в любом ситуации и взгляд хищника — человека, который был уверен в себе на сто процентов — сегодня он был идеальным.       Бедный Чимин. Кто бы мог подумать, что этот Мин, от которого и к которому все бежали, будет сегодня настолько безупречным. Безупречным, только, для тебя одного. В воздухе действительно витает аромат мускуса или так, только, кажется?       О, этот парень действительно оказывает воздействие на каждого своего гостя, не зря все называли его наркотиком. Кто сильным, кто быстродейственным, кто убийственным, но все сходились на мысли, что он был слишком сладок, сладким для каждого из них…  — Не стой в дверях, ты мешаешь моим сотрудникам работать и привлекаешь лишнее внимание, — как всегда строг и расчетлив. Да, Юнги всегда такой, пока дело не доходит до кульминации.  — Извините, — быстро зашел и закрыл за собой дверь. Хорошо подумай, Чимин, в противном случае ты точно не сможешь сбежать отсюда.  — Ну и чего ты встал, как вкопанный? — усмехается. Пак ведет себя так неуклюже, даже слишком, что явно веселит Мина, — Проходи, садись и не бойся, я же убивать тебя не собираюсь здесь, — ну, не знаю, не знаю, стоит ли верить этим словам.  — Извините, — в который раз повторяет Пак и проходит вглубь кабинета; каждый шаг дается с большим трудом, когда точно знаешь, что будет дальше. Надеялся ли Чимин на то, что все обойдется — да, хотел ли он, чтобы это все-таки оказалось шуткой — да, желал ли он побыстрее смыться отсюда — да, но ушел бы он от Юнги в этот момент — нет, уже, безусловно, нет.  — Чего ты такой запуганный, малыш, расслабься, — ну конечно, не тебя же сейчас возьмут прямо на этом столе, возможно, даже не единожды.  — Извините меня… — почти шепчет Чимин, склоняя голову все ниже. Казалось, парень сейчас сквозь землю провалиться, лишь бы не ощущать на себе того позора, который ему стоило пережить. А Юнги просто ждал, сидел и ждал, пока парень хоть немного придет в себя и наконец начнет отрабатывать свои деньги.  — Хватит извиняться, милашка, — говорит тихо, медленно, размеренно, чем вгоняет мальчишку в краску еще сильнее, — Не бойся меня, Чимин, я не настолько ужасен, насколько тебе могли рассказывать, — встает со стула, обходит стол и садиться на корточки перед парнем, — Я тоже умею быть нежным… — приподнимает голову, беря Чимина за подбородок, приближается и целует так трепетно, словно хрустальную фигурку, боясь напугать еще больше.       Что с ним сегодня не так? Такой ласковый, такой бережный и нежный, как никогда. В чем дело? Или все-таки этот парнишка чем-то зацепил тебя, жестокий Мин Юнги, которого боялись все, иногда даже собственные родители.  — Простите меня, я… — еле шепчет испуганный Чимин, боясь получить пощечину или еще чего хуже.  — Отчего же ты так боишься меня, я понять не могу, — осторожно гладит по щеке, попутно запуская руки в мягкие рыжие волосы. Рыжих у него еще не было, — Чимин, я не такой жестокий, каким меня описывают, да, я могу ударить, что есть силы того, кто не будет мне подчиняться, но тебя я не трону, поверь, — чуть приподнимается и едва касается губами шеи Пака, опаляя столь нежную кожу горячим дыханием, — Я слишком хочу тебя сейчас, чтобы сделать больно, — и тут у Чимина словно крышу снесло. Куда делся тот смущенный и красный, как рак, мальчик, стоило Юнги только шепнуть ему на ухо его имя. Видимо Мин действительно такой профессионал, что даже такого неопытного и испуганного смог вывести на контакт, причем почти сразу.  — Мистер Мин… — кажется, он возбудился не на шутку. Бедный Чимин, у тебя ведь никогда не было девушки, а тут сразу такой опытный любовник попался, — Позвольте мне… Сделать Вам приятно… — стонет, ведь Юнги уже давно поставил не один засос на нежной шее.  — Наконец ты хоть немного раскрепостился, золото, а я было подумал, что вечер испорчен. Тогда я бы, как следует наказал тебя, — ухмыляется, встает и садиться на свой дорогущий кожаный стул, давая Чимину нормально взяться за дело. Хотя сейчас парень был бы не против быть наказанным самим Мином.       Неумелый в этом дело, Чимин, все же садиться на колени, перед Юнги и кладет руки на его ремень с тяжелой железной пряжкой, которая могла бы уже придтись Чимину по мягкому месту. Расстегивает ширинку, достает давно возбудившийся орган и на секунду останавливается. А что будет, если Пак сделает Мину больно? Он ведь никогда этого не делал.  — Не бойся, Чимин, это не настолько страшно, как ты думаешь. Я помогу тебе, — низким и возбужденным до ужаса голосом обращается Юнги и кладет руку на голову своему любовнику, тем самым немного наклоняя.       Чимин легко поддается, и вот его руки уже окольцевали ствол, а язык медленно облизывает набухшую головку. Пусть Пак делал все неуверенно и почти лениво, боясь сделать неприятно или больно, Юнги сносило крышу от такого. Именно таких движений он давно не ощущал — мягких, трепетных, как и сам парень, который вначале боялся даже представить, что придется сделать. Все, кого до этого привозили сюда, готовы были на все, ради денег — они выполняли любую прихоть Юнги, только бы доставить ему удовольствие, а не умеющий ничего Чимин делал все с почти ювелирной точностью, боясь совершить ошибку. Именно этого и не хватало Юнги с самого начала, именно поэтому он сразу выбрал Чимина, хотя его фотография была явно не самой выразительной среди всех тех, которые были привезены Мину вчера утром — это был словно знак свыше, тот самый подарок, который Юнги так хотел получить все эти годы, его великолепная интуиция снова не подвела.  — Малыш, ты точно никогда не делал этого раньше? Ты сосешь лучше, чем любая шлюха, — парень перешел на неформальную речь, которую почти никогда не использовал, но это был действительно тот момент, когда других слов просто не хватало. Чимин действительно потрясно сосал. Некогда спокойный и зажатый паренек старался, как никогда: брал в рот полностью, заглатывая до основания, медленно и страстно облизывал головку, сладко причмокивая, и стимулировал рукой по всей длине, то быстро, то медленно, доводя Мина до чертиков. Кажется, Юнги никогда так сильно не стонал — этот неумеха действительно доводил до таких чувств искушенного Мина, что тот готов был на все, лишь бы это никогда не заканчивалось. Он готов был кончить через пару минут этой сладкой пытки, руша к чертям все свои принципы и позиции альфа-самца.  — Чимин… — еле сдерживается, чтобы прямо сейчас не кончить, но это было слишком сложно — слишком хорошо было ему в этот момент, — Прошу, не останавливайся, быстрее, Чимин, быстрее, — стонет Юнги, чувствую, что уже на грани, что он уже балансирует на краю, но, как только Пак ускоряет свои движения, все-таки не выдерживает.       Вязкая соленая сперма наполняет рот Чимина, но парень не спешит сплевывать, наоборот, лишь самодовольно глотает все до последней капли, слизывая остатки с члена Юнги, все так же сладко причмокивая и целуя головку пульсирующего органа.  — Мистер Мин, вы довольны? — поднимается и садится Юнги на колени, хищно улыбаясь, — Отныне я готов на все, Мистер Мин, делайте со мной все, что захотите, — приближается ближе к органу Мина и начинает снова надрачивать все еще стоящий член.       Хватает Пака под бедра и, удерживая на весу, сажает на темный деревянный стол, на котором побывали многие. Целует парня рвано, быстро, страстно, проникая языком в рот партнера, такой сладкий и такой манящий, а другой рукой массирует плоть парня через ткань джинсов. Будто бы два любовника не виделись много лет, и вот, наконец, долгожданный момент встречи все-таки настал. Расстегивает пуговицы на рубашке, кидает куда-то в сторону, опускается с поцелуями на уже зацелованную шею и оставляет еще пару видных отметин, о которых Пак, возможно, потом будет жалеть. Рывком стягивает джинсы вместе с нижним бельем, оставляя парня голым и полностью открытым для дальнейших действий.  — У тебя действительно потрясающее тело, Чимин-и, — на минуту прекращает свои ласки и невольно заглядывается на прекрасное тело своего любовника. Да, оно было действительно таким, — Мне льстит то, что я сегодня буду твоим, — пауза, — первым…       Продолжает истязать ласками нежную кожу молодого Пака, а рукой тянется к ящику стола, из которого выуживает какой-то непонятный тюбик:  — Мы же не хотим, чтобы тебе было больно, да, малыш? — сладко улыбается и медленно откручивает крышку. Лубрикант, — Доверься мне, сладкий, я не причиню тебе вреда. Сегодня ты был очень хорошим мальчиком, поэтому тебя ждут незабываемые ощущения, которые смогу доставить только я.       Что-то все-таки, было в этом рыжем котенке такое, чего в нем не видели остальные — что-то отличало Чимина от остальных. Он был таким робким, неуверенным и стеснительным всего пару минут назад, а сейчас уже сидел перед Юнги, готовый на все. И Мин был ему благодарен — наконец он нашел не просто дорогую проститутку, а человека, с которым ему будет интересно в дальнейшем, но не только в постели, а в жизни: пить кофе по утрам и вместе изучать газету, читать книги и смотреть фильмы, хотя Юнги их просто не переносил, засыпать в одной постели вдвоем, а утром просыпаться в теплых и таких родных объятиях.       Но вдруг идиллию нарушил резкий звук, секундно режущий слух обоих. Парень открыл тюбик и, выдавив немного холодного крема на руку, посмотрел на партнера, в чьих глазах застыла неуверенность.  — Не бойся, Чимин, я сделаю все быстро, — Юнги приблизился к Паку и в очередной раз поцеловал его, снова нежно, снова сладко, будто долгожданное, только что купленное, пирожное.       А Чимин поверил. Слишком хорошо и спокойно было ему в те моменты, когда он находился рядом с Юнги. Все называли Мина холодным, словно лед, колючим, словно пустынный кустарник, но сейчас он определенно был иным, совсем другим. Парень был слишком добрым, слишком спокойным, терпеливым и таким нежным, каким никогда его не видела даже собственная мать. Неужели родственные души все-таки существуют?  — Юнги, пожалуйста, возьми меня, умоляю, — почти срываясь на крик, стонал Чимин — слишком хорошо было ему в момент, когда Юнги, растягивая его сразу двумя пальцами, задевал простату и вводил их почти полностью. Парень даже забыл про, уже ставшее привычным, «Мистер Мин».  — Солнце, если ты будешь стонать так громко, я не сдержу свое обещание и сделаю тебе больно, — хрипел Мин, отвлекая себя от слишком сладких и певучих стонов тонсэна, — Чимин, как же я хочу тебя… — подключил третий палец, а поцелуи становились все тягучее и приятнее, словно свежий лесной мед.  — Юнги, умоляю, — Пак готов был кончить от таких уверенных и точных манипуляций хена, — Прошу, войди в меня, я не могу больше терпеть, умоляю, — стоны наполнили кабинет, в котором уже несколько минут было слишком душно — два тела, две души, два сердца, готовые друг ради друга на все, лишь бы остаться вдвоем навечно.       Слыша прошения парня, Юнги не выдерживает. Резко поворачивает и ставит Пака раком, опирая на стол. Входит резко и болезненно, не смотря на длинную растяжку, но, казалось, будто Чимину нужно было именно это. Чувствовать себя жертвой в руках хищника, но жертвой желанной и любимой. Чувствовать, как трепетно и нежно с тобой обращаются, не смотря на боль, которая потихоньку уходила. Толчки были длинными и размеренными, настолько Юнги полюбил Чимина за этот вечер, двигался плавно, входя как можно глубже, доводя парня до криков, но криков наслаждения. Паку еще никогда не было так хорошо, но Юнги и этого мало… Чтобы доставить партнеру еще больше удовольствия, Мин решил сделать то, чего никогда раньше не пробовал: он немного замедляет темп, слыша недовольное постанывание под собой, и находит рукой член Чимина. Пак, явно не ожидая такого, резко распахивает глаза и пытается повернуться назад, но быстрые руки Юнги перехватывают движения парня и заставляют остаться на месте.  — Ну-ну, малыш, я же обещал тебе сегодня самый лучший секс в твоей жизни, не мешай мне, — хриплым и жутко возбуждающим голосом шепчет парень на ушко Паку так, что у того по всему телу бежит табун мурашек, а глаза невольно начинают закрываться.       Одновременные ласки наносят последний удар по самоконтролю Чимина, который уже давно готов был рассыпаться на сотни тысяч осколков, лишь бы Юнги никогда не останавливался — быстрые точные толчки, которые попадали точно по цели, плавные длинные движения рукой (Мин точно никогда этого не делал?) и стоны, но уже не одного, а двоих, — все это было слишком пошло, слишком хорошо.       Одновременный оргазм — вот то, чего желали оба, и это случилось. Последние, самые быстрые толчки, слишком развратный стон Чимина, который уже успел содрать лак со стола Юнги, и сам актив, который впервые в жизни сорвал горло от собственных стонов, которые стали для Мина настоящим открытием. Оргазм обоих был долгим, сильным, но самым лучшим в нем было их уединение. Оба получили незабываемые впечатления, великолепную разрядку, но ведь все хорошее когда-нибудь заканчивается.  — Держи, ты заработал, — слишком холодно и резко отозвался Мин после всего того, что было.  — А? — кажется, Чимин еще не пришел в себя окончательно, слишком хорошо ему было, — Что? — посмотрел на пачку, полетевшую на стол, и узнал в ней деньги. Большие деньги. Очень большие деньги. Но это ли нужно было Чимину в тот момент? — Да, спасибо… Мистер Мин… — быстро натянул джинсы, схватил пачку денег и рубашку, улетевшую куда-то вглубь кабинета и, как можно быстрее попытался уйти. Такой обиды он еще никогда не испытывал…       Парень знал, куда и зачем идет, но не думал, что все будет вот так, чувствоваться именно так — тобой просто воспользовались, как игрушкой, пускай и заплатили огромные деньги. Пак готов был прямо сейчас, на глазах у мужчины, который только что сделал с ним такое, разрыдаться, но никуда не уходить. Слишком родным, слишком желанным стал для него Юнги сегодня, но неужели он был именно таким, каким его описывали? Невозможно… Невозможно больно…  — Эй, Пак! — Чимин почти успел закрыть за собой дверь и уйти, но вдруг его окликнули, — Ты серьезно решил, что я позволю тебе просто так уйти сейчас? — собирая документы, раскиданные в процессе, Юнги посмотрел на парня в упор.  — Что? Мистер Мин, я не сделал всего, что Вы хотите? — разочарованным и слабым голосом отозвался парень.  — Да, — от этого ответа его передернуло. Чего Мин еще хотел? Неужели может быть еще хуже? — Знаешь, Чимин, мне кажется, что ты получил слишком много сегодня, — медленно приближаясь, тянул Юнги, — Тебе не кажется? — но на что он намекает? Неужели ему придется еще раз придти сюда и еще раз совершить все это?  — М-Мистер Мин… я… — попятился назад и попытался сбежать, но забыл, что все еще находился в кабинете, а Юнги успел запереть дверь раньше, — П-пожалуйста… — испуганным и дрожащим голосом шептал он.  — Чимин? — Мин понял, что натворил, — Пожалуйста, — подошел вплотную и обнял, прижимая к себе, — Не бойся, Чимин. Я слишком привязался к тебе, и сейчас мне больно видеть тебя таким, — неужели чудеса все-таки происходят в этом мире? — Чимин, я все про тебя знаю, и про деньги, и про родителей, и про квартиру, но не могу просто так отпустить тебя сейчас, — нежно шепчет и зарывается носом в мягкие волосы.  — Юнги… — кажется, ему еще никогда не было так спокойно. Именно здесь, именно сейчас, именно с ним, с Мином, который готов был отыметь Чимина, как последнюю проститутку еще два часа назад, если бы была возможность. Но точно не сейчас, не тогда, когда уже столько чувств родилось в сердцах каждого из них — эти души точно должны были встретиться. Неужели такое действительно бывает? Среди миллионов людей есть те двое, кому суждено встретится и никогда не расставаться? Не знаю, насколько это возможно, но ведь если есть двое, значит, такое происходит и с остальными.       А для них эта встреча была действительно значимой. Мог бы хоть один из них подумать, что при таких обстоятельствах, потеряв многое, сможет найти еще больше? Чимин, который столько всего отдал, чтобы попасть сюда, наконец обретет то, зачем с самого начала приехал, найдет человека, который исполнит его мечту, но, взамен сам станет ею. А Юнги… Человек, который жил сегодняшним днем, наконец, нашел те чувства, те приключения, которые требовала неуловимая душа и сердце, которое, на самом деле, никогда не спало. Каждый умеет чувствовать, каждый умеет любить, каждый умеет сопереживать, но каждый готов ли? Это сумасшедше. Но это сумасшествие по-своему прекрасно, ведь оно проявляется только бок о бок с другим, не менее, прекрасным чувством — с любовью.       Такой чистой, такой трепетной и нежной, какую могли разбудить только настоящие возлюбленные, ощутить только по-настоящему прекрасные, сохранить только самые родные…