Кукла

*** - Мак! Мак, ты слышишь меня? Мак! Этот голос... - Малыш, давай, очнись же! Мак! - я почувствовал лёгкие удары по моим, кажется уже мертвецки холодным, щекам. "Малыш... Так меня называл только один человек". - Ян? - прошептал я лишь одними губами. - О, боже! Он очнулся! Эрик! Эрик, скорее! - его голос дрожал от волнения. Я услышал хлопок двери, а после торопливые шаги: - Мак, ты можешь говорить? - спросил меня бывший врач. Собравшись с силами, я отрицательно покачал головой. Мне стоило большего труда, чтобы открыть глаза. И, когда я увидел ещё размытое лицо Яна, по щекам невольно покатились слёзы. "Слава богу... Он здесь. Он рядом". - Мак, - Ян крепко сжал мои оледеневшие пальцы в своей тёплой руке, - всё будет хорошо. Я тебе обещаю! - хотя он старался говорить уверенно, в его глазах я видел ужас и страх. Видимо, выглядел я довольно паршиво. - Какая у тебя группа крови? - взволнованно спрашивал Эрик, прощупывая мой пульс на шее. - Если сложно говорить, просто моргни дважды, если я буду прав. - Втора... - силясь выдавил я из себя. - Положительная? Я подал условный знак и Эрик тут же подскочил на ноги, громко закричав кому-то в сторону: - Срочно готовьте вторую положительную! Сделаем переливание прямо здесь. Времени нет! До больницы он не дотянет. Сколько у нас есть? - он торопливо удалился из спальни на задний двор. - Мак... - Ян, с трудом сдерживая слёзы, смотрел в мои глаза. Я увидел, как задрожали его губы и он тут же поторопился прикрыть рот рукой. Его дыхание было частым и шумным. - Мне так жаль... - наконец, плаксиво выдавил он. "И мне. Мне жаль, что я не послушал тебя..." - я вложил этот ответ в свой взгляд. Меньше чем через минуту вернулся Эрик с помощниками, которые внесли в комнату оборудование. Они тут же начали всё устанавливать и подключать, опутывая меня десятком проводов и трубочек. - Что прои... дит? - тихо спросил я, в момент когда Эрик склонился надо мной, чтобы вставить катетер в вену. - Ты заражён. Я покачал головой, показывая, что совершенно не понимаю о чём идёт речь. Во рту был противный металлический привкус, а кончики пальцев начали неметь. В лёгких будто скопилась какая-то жидкость из-за чего моё дыхание было по-старчески хриплым. - Яд твоего жениха пытается вытеснить, то, что попало в твой организм. И единственный способ помочь тебе, полностью очистить твою кровь. Частично мы заменим её, частично отфильтруем. - Не пони... - взглядом я требовал подробностей. Эрик тяжело сглотнул и, нахмурившись, принялся подробно объяснять, хотя было очевидно, что ему непросто об этом говорить: - Когда твой альфа поставил свою метку, в кровь попал его яд. Он, как внешний барьер: обжигает при поцелуе и доставляет невыносимую боль при половом контакте с другими. Похоже, вы с Ричи смогли обмануть природу, но всё же кое-что не учли. При сцепке контрацептивы, что бывает довольно часто, бессильны. Во-первых, проникновение партнёра намного глубже, это особенности физиологии, а во-вторых, семяизвержение за контакт происходит несколько раз, то есть семени выделяется очень много, и, как следствие, нередко случаются, так скажем, - он сделал паузу, - "протечки". И теперь, когда внутри тебя семя Ричи, твой организм взбунтовался. Мы очистим твою кровь от яда, и, я думаю, что всё будет хорошо. Некоторое время я пытался "переварить" информацию, молча наблюдая, как Эрик настраивает аппаратуру. "Так дело в сцепке... Сперма Ричи сейчас во мне. Но где же он сам?" - я сделал попытку осмотреть комнату, но Эрик остановил меня. - Не крутись. Сейчас почувствуешь слабость, - предупредил он, нажимая какую-то кнопку, - и вероятнее всего тебя будет клонить в сон. Лучше не сопротивляйся и поспи. Я моргнул дважды, отвечая, что понял его. Уже в следующий миг я заметил, что комната поплыла передо мной. - Спи, малыш, - услышал я голос Яна, а после почувствовал нежное прикосновение его губ к моей щеке. А следом лишь темнота... *** Очнулся я уже в светлой больничной палате. Ощущения были довольно странные после того, что мне пришлось пережить: невероятная лёгкость во всём организме и такая ясность в голове, будто я спал целую вечность. Рядом никого не было. Я хотел было приподняться и сесть в кровати, но понял, что не могу это сделать: обе руки были подключены к капельницам. Я пролежал в одиночестве уже примерно минут пятнадцать, пялясь на белый потолок, когда в палату вошёл Ян. На нём, как обычно, чёрные рваные на коленях узкие джинсы и длинная до середины бедра свободная футболка в тёмно-синих тонах. На сломанной ноге вместо гипса был специальный фиксатор, так что в костылях уже не было необходимости. - Мак, - он широко улыбнулся, - я вижу тебе лучше! Чудесно выглядишь! Присев рядом, он привычным жестом убрал с лица тёмные волосы, которые уже довольно сильно отрасли. - Где мы? Что за больница? - я хотел понять в каком городе мы находимся. С возможностями Яна, я был бы не удивлён, если бы очнулся где-то в стране G., и в палату следом вошёл Энтони. Его я хотел бы видеть сейчас меньше чем кого-либо. - У меня. Это новая больница Эрика. Она ещё официально не открыта, так что ты, можно сказать, здесь первый пациент. Кстати, прилетели мы к тебе на вертолёте компании Эрика, оборудованном по последнему слову техники, - самодовольно хвастался мой друг будто это было его собственное достижение. - Значит мне повезло, - из моего рта вырвался вздох облегчения. - Спасибо вам большое. - Конечно, - в янтарных глазах Яна было столько любви. И тут я обратил внимание, что как только он вошёл, ладонь его правой руки постоянно была прижата к животу. - Как твой ребёнок? - поинтересовался я, понимая, что именно в нём была причина. - Уже вовсю кувыркается, - Ян криво улыбнулся и будто виновато опустил глаза. - Это хорошо... - мне почему-то вдруг стало грустно. Не буду спорить, я жутко завидовал ему. Он получил всё о чём мечтал, а я... Наверное, это же и послужило причиной его виноватого взгляда - к нам часто приходили одинаковые мысли. Некоторое время мы молчали каждый размышляя о своём положении, и, наконец, я осмелился задать вопрос, который беспокоил меня с тех пор, как мои глаза открылись: - А где Ричи? Неловкая пауза. Кажется, Яну было тяжело об этом говорить. Он сразу изменился в лице: от его милой улыбки не осталось и следа. - Никто не знает, - он спрятал напряжённый взгляд за тёмными ресницами. - То есть? - Когда мы прилетели в летний дом, его уже не было. Похоже, он сбежал. Даже записки не оставил. - Сбежал? - недоумевал я. - Наверное, он решил, что ты не выживешь, - Ян нахмурился и отвёл взгляд. - Возможно так и было бы, если бы мы не подоспели вовремя. Как Эрик сказал, твоё сердце уже было на пределе из-за того, что кровь начала густеть. Да и я, когда увидел тебя в постели совсем одного в таком состоянии даже было подумал, что ты... У тебя вены были почти чёрные, подушка вся в крови... Ян всё говорил и говорил, а я лишь думал об одном: "Почему... почему Ричи так поступил? Почему он оставил меня умирать одного?" И тут меня аж тряхнуло от мысли: пазл как яркая картинка внезапно сложился! - Я всё понял... - тихо пробормотал я. - Он всё знал с самого начала! - Что знал? - Ян выжидающе смотрел в мои глаза. - После сцепки он постоянно спрашивал, как я себя чувствую, и будто чего-то ждал. Вероятно, выжидал, когда перестанет действовать обезболивающее. Неужели он был в курсе того, что его сперма попала в меня?.. Это же пиздец! - выругался я, чувствуя, как от переполняющих эмоций холодеет моя кожа. - Он всё знал, но ничего не сделал! Он просто бросил меня умирать! Ян очевидно был в шоке от услышанного: на его лице застыла маска страха. - Может быть... он испугался? - тихо пробормотал мой друг. - И что?! - резко произнёс я. - Такое бывает... - начал было он, но я не дал ему закончить фразу. - Ты что, оправдываешь его?! Ты на чьей стороне, Ян?! А, если бы я умер? Ты бы тоже его выгораживал?! Тоже мне друг называется! - Не говори так... - он покачал головой, плотно сжав дрожащие губы. - Ты же сам говорил мне, чтобы я не связывался с этим психом! - Да, и тебе следовало меня послушать! - Ян вдруг повысил голос. - Ричи, может быть, кажется взрослым, но он ещё ребёнок. Ему только восемнадцать исполнилось. Поэтому я не удивлён, что он решил смотаться. Я его не оправдываю, а лишь пытаюсь понять. Пытаюсь во всём разобраться. У него должны были быть причины так поступить. - И этот ублюдок ещё в любви мне признавался! - я крепко стиснул зубы, старясь не слушать Яна: меня бесило то, как он впрягался за этого хладнокровного придурка. - Его признания - это лишь пустые слова, - Ян задумчиво посмотрел в сторону окна. - У него всегда были проблемы с чувствами. Я до сих не разгадал его понимание любви. В детстве он делал много странных вещей. Даже я какое-то время был объектом его экспериментов. Он довольно рано начал проявлять интерес к омегам и сексу. Когда мне было шестнадцать, а ему тринадцать, его гормоны начали брать над ним вверх. Мы были примерно одинакового роста и многие принимали нас за близнецов. Сначала это было даже забавно, а потом начало бесить его, и тогда он решил, что всё должно быть на своих местах. Только ничего у него не вышло, поскольку я всё же был сильнее его. - Он что, пытался тебя... - Да. Однажды даже связал во сне, хорошо, что в этот момент в комнату вошёл папа. Ричи, состроив невинные глазки, списал всё на игру и ему, конечно, поверили. Пришлось на комнату повесить замок. Это был кошмарный год, он был просто невыносим... Но вскоре я уехал из города, и всё было кончено. Я никому об этом не рассказывал. - И после всего этого, ты пытаешься его понять?! - я был в шоке от услышанного. - Найти причину?! - Вообще-то не я с ним сбежал за две недели до свадьбы! Я ведь тебя предупреждал! Я тут же надулся и отвернул раскрасневшуюся от смущения мордашку. Ян был прав - я здорово сглупил, но его попытки заступиться за брата, который оставил меня умирать совсем одного, казались мне уже чересчур: его поступку не было никаких оправданий! - Знаешь, а ведь я тебе ещё не всё рассказал, - вдруг тихо произнес Ян, - Ричи кое-что сделал перед побегом. Ты должен это знать. *** За несколько дней до последних событий. - Мак, а о чём ты мечтаешь? - Ричи лежал рядом в постели и нежно гладил ладонью мою обнажённую спину: медленно опускаясь до ягодиц, а после вновь возвращаясь к шее. - О чём мечтаю? - задумчиво спросил я, внутренне мурлыкая от его приятной ласки. - Угу. Какая у тебя самая заветная мечта? - его янтарные глаза завораживающе сияли в полумраке комнаты. За окном почти село солнце, очередной день в плену подходил к концу. - А у тебя? - Я первый спросил. - Не знаю... Все мои прошлые мечты здесь не имеют никакого значения. Сейчас я лишь мечтаю о том, чтобы просто прогуляться по улице. Звучит глупо для заветной мечты, но я очень устал от этой комнаты, - прикрыв глаза, я тяжело вздохнул. - Боюсь, что ты снова попытаешься сбежать, - Ричи запустил пальцы в мои волосы и стал ласкать кожу головы. - Придумай что-нибудь, чтобы я не сбежал, - пробормотал я, продолжая наслаждаться его прикосновениями. Ричи погрузился в задумчивую паузу, а после вдруг поднялся в кровати и, наконец, высказал свою мысль: - Солнце садится. Нам нужно идти прямо сейчас. Одевайся! - я почувствовал, как мне в спину прилетела его футболка. - Мы идём гулять? - я тут же оживился и в пару движений натянул футболку. - Да. Только мне придётся предпринять кое-какие меры, - он уже натянул светлые джинсы и принялся застёгивать на бёдрах хитрое сплетение кожаных ремней. - Кстати, а как это называется? - спросил я, указывая взглядом на его ноги. Признаться, мне очень нравилось, когда он надевал все эти ремешки. - Гартеры. Мне делают их на заказ, - закончив с последней застёжкой, он поднял с пола ещё одну связку ремней: - А это портупея. Иди-ка сюда, - он поманил меня к себе. Я подполз ближе к краю кровати, и Ричи тут же стал опутывать меня ремешками, один из которых плотно обвивал шею: к нему крепились ещё четыре тонких ремешка, два из которых продолжали переплетение на груди, а два на спине. Спереди у этого "ошейника" было кольцо, а сзади застежка, которой Ричи уделил особое внимание. - Вроде ничего, - он несколько раз проверил надёжность конструкции. - Думаю, выдержит, - после чего он направился к кладовой, открыл её и достал оттуда тонкую цепь примерно полтора метра в длину. Один конец он закрепил у себя на ремне, второй в кольце на моей шее. - Я что, без штанов пойду? - с обидой в голосе спросил я, когда Ричи повёл меня к стеклянной двери, которая вела на задний двор. - Здесь нет ни одной живой души за несколько километров. Никто тебя не увидит. Между прочим я тебе свою футболку отдал, - он перекинул через оголённую грудь ремень сумки, где была его камера и, взяв меня за руку, отрыл дверь на улицу. Мы неторопливо шли босиком по мягкому газону и я, глубоко вдыхая свежий воздух, вдруг осознал, что с моего лица ни на секунду не сходит улыбка. - А куда мы идём? - я чуть ли не прыгал от радости. - К реке, - открыв калитку, Ричи оглянулся через плечо и тихонько посвистел, а после уже довольно громко крикнул: - Филин, идём гулять! К нам тут же примчалось это лохматое создание, которого после нападения я всё ещё немного побаивался: рефлекторно я прижался к альфе и зажмурил глаза. - Не бойся. Он тебя не тронет, если я этого не захочу, - успокоил меня Ричи, вытаскивая за собой на "свободу". Я тут же осмотрелся по сторонам: пыльная дорога вдоль забора, вокруг сосновый лес, а чуть дальше тропа, ведущая через просеку. - Далеко идти? - спросил я, всё ещё прижимаясь к брюнету: мне было не по себе в этом совсем незнакомом месте. На улице было уже достаточно темно, лишь край горизонта был окрашен в золотистый свет: солнце почти село. - Нет, здесь рядом. Слышишь шум воды? Я прислушался и понял, что он был прав - река была совсем близко. Мы шли по тропе не более пяти минут, когда вышли к краю просеки, вниз вела узкая тропа, а ниже я увидел сияние воды. Через небольшую речушку, глубиной не более метра был переброшен бревенчатый мостик. За ним снова берег, усыпанный камнями, после поле с высокой травой, а дальше снова лес. Филин тут же слетел вниз, пробежал через мост и скрылся в траве. - Красиво? - спросил Ричи, оставаясь какое-то время на возвышении и любуясь открывшимся перед нами видом. - Да, - согласился я, задумчиво глядя в даль. - Хочу сфотографировать, - сказал он, доставая из сумки камеру. - Снова меня? - я нахмурился, когда услышал знакомый щелчок и понял, что вновь попал в кадр. - Никого другого здесь нет, - оправдался с улыбкой он. - Сфотографируй реку, - буркнул я, начиная осторожно спускаться вниз по тропе. - Она мёртвая, - Ричи невольно последовал за мной, так как мы были связаны цепью. - Почему она мёртвая? - не понимал я. - В ней нет эмоций. Я не люблю фотографировать то, что не кажется мне живым. - Но река живая. Она ведь движется, - парировал я. - Она шумит. В ней букашки всякие плавают и рыбки живут. - Ладно. Посмотри на реку и скажи мне, что ты чувствуешь? - мы с Ричи остановились на каменистом берегу. Какое-то время я смотрел на воду и переминался с ноги на ногу, так как камни казались довольно острыми для моих босых ног. Я вглядывался в течение, прислушиваясь к шуму воды и вечерним звукам леса. - Спокойствие. Вот что я чувствую. Река, как и всё остальное в этот вечер, спокойна, - я подошёл ближе к воде и наклонился, натягивая цепь так, что Ричи пришлось встать рядом со мной почти вплотную. Опустившись вниз и запустив пальцы в реку, я продолжил: - Смотри, она засыпает. Вода почти не блестит, она бежит ровно, нет ничего, что её бы потревожило. - Но разве она не такая же, как и всегда? - Ричи присел рядом на корточки, и стал вглядываться в воду. - А разве она такой была утром, когда яркое солнце играло с ней в солнечных зайчиков? Или в обед, когда рыбки резвились у берега? А ты когда-нибудь наблюдал за ней в дождь, который украшает её серой рябью, а капли, как маленькие мячики отскакивают от поверхности? И, наверняка, когда дует ветер, она взволнована. У реки не меньше эмоций, чем у меня, - говоря всё это, я украдкой смотрел на альфу: его лицо выражало озадаченность. Закончив говорить, я ждал от него какого-то ответа, но он сделал больше, чем я мог ожидать - он достал камеру и, быстро настроив объектив, сфотографировал реку. Продолжение следует...