сгоревшие крылья

Вся жизнь состоит из полос: чёрных и белых. В жизни Чимина есть ещё красные. Алые, насыщенные, словно свежий гранатовый сок. Чимина абсолютно ничто не устраивает. У него растянутый шерстяной свитер, под длинными рукавами которого исполосованные руки, он постоянно поправляет очки в широкой чёрной оправе и улыбается всем очень мило. В универе он сидит на самом последнем ряду и честно пытается сосредоточиться на лекции, но как-то не выходит. В общежитии он, невинно улыбаясь, пытается не попадаться на глаза и не заводить разговоров, потому что он просто не хочет ни с кем контактировать, за улыбкой он прячет комок нервов, к которому прикасаться особо опасно. Чимину откровенно хреново, внутри всё рвётся на куски, и его словно пропускают через мясорубку, смешно до металлической горечи во рту, правда. Он едва не ночует в ванной и полночи медленно, но глубоко режет руки, это нелепо, но тем не менее другого способа утолить боль где-то в районе груди он пока не нашёл. Чимин отстранён от всего мира, и его в принципе всё устраивает. Больше года назад любимый человек Пака погиб в автокатастрофе, как Чимин это пережил, для него непонятно. Он любил, но даже не пришёл на похороны, и после этого он так и не смог найти себе кого-то другого, вроде было уже не так больно, но тяжесть утраты его не покидала. Одиночество пожирало медленно, въедаясь под кожу, и хотелось просто выть от безысходности. В жизни Чимина появляется Тэхён. Назойливый до невозможности Ким Тэхён. Его подселяют к Чимину, потому что других мест в общежитии нет. Это бесит, потому что Тэ смотрит всегда пристально, изучающе. Задаёт глупые вопросы, и сам же на них отвечает, говорит во сне и часто кричит, ворочается, может ещё шумно шмякнуться с кровати и сорвать Чимину и так беспокойный сон. Паку немного страшно, когда Ким ныряет к тому под одеяло, обнимает всем конечностями и прилипает, как жвачка к волосам, намертво и безнадежно. Чимин избегает нового соседа, но без толку - Тэхён умудряется достать его везде. Он в который раз обхватывает Чима за талию, валит на ближайшую кровать и щекочет нещадно, парень старательно вырывается, пытаясь подавить истерический смех. В итоге, свитер цепляется за какой-то крючок, рукав рвется по шву, Чимин быстро реагирует и поправляет испорченную одежду, но Тэхён хватает его за запястье, окончательно сдирая многострадальный рукав, и смотрит удивлённо на глубокие полосы. Чимин испуганно выдирает руку и отходит. — Только попробуй кому-нибудь разболтать. Тэхён смотрит с детским изумлением, непониманием и удивлением. Глаза у него большие, чёрные и глубокие. Чимин отводит взгляд и чувствует себя крайне неловко, потому что медленно начинает тонуть в этих глазах. После этого они долго не разговаривают и не смотрят в сторону друг друга. Чимин невольно краснеет или бледнеет, когда случайно соприкасается с Кимом руками или смотрит на того непозволительно долго, потому что Тэхён, блять, красивый. Потом наступают каникулы и Тэхён уезжает к родителям в Тэгу, Чимин остаётся в одиночестве и вроде так куда спокойней, но непривычно как-то и слишком уж тихо. Ещё Чимин замечает, что он перестал резаться после того, как к нему подселили Тэхёна, и это уже совсем не смешно. Он зачем-то набирает полную ванну ледяной воды, медленно опускается в нее, привыкая к слишком низкой температуре. Он снова оставляет на себе алые порезы, плавно проводя по измученной коже холодным лезвием. Оно впивается глубоко в плоть, но, уже почти не причиняя боль. Алые капли стекают по запястьям вниз, окрашивая воду в красный. Чимин смотрит завороженно, забывая обо всем. Так продолжается неделю, другую, третью. Пак уже забывает, с какой целью уродует свои руки, но остановиться уже не может - это как наркотик, хочется ещё. Чимин теряется во времени и из головы не хочет выходить образ Тэхёна, и Пак с ужасом понимает, что ему жутко не хватает рядом этого чуда с кодовым именем КимТэ. Пак в очередной раз запирается в ванной, опускается медленно на ледяную, белую плитку и достаёт уже затупленное лезвие, он смотрит на «игрушку» грустно и путается окончательно, ему не хватало Тэхёна, который просто уехал на каникулы к родителям и, вроде как, скоро вернётся, но внутри Чимина необъяснимая тоска, и он снова режет руки, оставляя шрамы. — Я вернулся, — оповещает знакомый до боли голос, Чимин вздрагивает, — Чимин-а, ты где? Пак нервно сглатывает и замирает. Где-то там слышится возня, а после - шаги, из-за которых сердце приглушенно бьется о ребра. — Чимин-а, ты здесь? — Тэхён дёргает ручку в ванную и стучит по деревянной двери, — Чимин, я же знаю что ты здесь, открой. Но Чимин почему-то не реагирует, так идет минута, другая, третья, Тэхён за дверью уже впадает в панику и во всю тарабанит по двери. А потом он тупо выламывает её, едва не срывая с петель, по его лицу стекают слезы, и он перепугано смотрит на друга, а слова застревают поперёк горла, не желая выходить наружу и быть услышанными. — Ты опять резал себя? — спрашивает он тихо, его голос непривычно хриплый, слегка подрагивающий. — Тэхён… — Ты знаешь, что мне больно, когда ты так делаешь? — Пак не знает, как реагировать, поэтому тупо смотрит на Тэ - страшно, — Когда ты причиняешь себе боль, мне больнее вдвойне, ты это понимаешь? Холодное лезвие падает на белоснежную плитку, испачканную в крови, и Паку вдруг становится стыдно. Он на ватных ногах пытается подняться, опираясь о косяк ванной. — Я не хочу смотреть на то, как ты страдаешь, — продолжает Тэхён, — поэтому, пожалуйста, хватит. Чимин шепчет едва слышное «прости», а по его щекам стекают горячие слёзы, впервые за долгое время, он, правда, постарается больше так не делать, постарается…