Nothing's as sweet as you

— Ты положил достаточно носков? Луи слышал этот вопрос достаточное количество раз для того, чтобы научиться нормально реагировать на него. Его мама иногда забывает, что ему уже двадцать три года, и он может позаботиться о себе сам. То, что он проводит свои дни за видеоиграми и плачет при просмотре мультфильмов, ещё не значит, что он не взрослый. По крайней мере, именно об этом он себе постоянно напоминает. — Да, мам, — говорит Луи, закатив глаза и тяжело вздыхая. — Ты закатил глаза прямо сейчас, не так ли? — Нет, конечно, нет, мам. Я должен идти, Кельвин заберет меня в пять. Я позвоню тебе, когда мы приедем. Люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, Мишка Бу. Пожалуйста, будь осторожен, — Джей старается не показывать своё волнение, отпуская сына так далеко. Ей было трудно отпустить его в университетское общежитие, когда ему было восемнадцать, но и сейчас ей всё ещё сложно. — Конечно, — заверяет ее Луи, надеясь, что он будет в состоянии выполнить это обещание. Луи и его друзья планировали эту поездку еще со школы. И вот, после пяти лет обучения в университете и работы в свободное время, они, наконец, исполняют свою мечту и летят в США, чтобы увидеть другую сторону мира. Когда Луи был подростком, всё, что окружало его — это бескрайние поля, йоркширский акцент и, конечно же, холодная погода. Поступив в университет, Луи и его ближайшие друзья, Кельвин, Люк и Олли, решили полететь в Калифорнию, как только накопят достаточно денег, чтобы остановиться в хорошем отеле и пробыть там в течение двух месяцев. В значительной степени, это единственная причина, по которой у Луи еще не было нервного срыва. Проверив в последний раз, что он положил необходимое количество толстовок и средств для волос, — всё потому, что чёлка не может лежать идеально сама по себе — Луи перебрасывает чёрно-красную сумку через плечо и открывает двери своего общежития в последний раз. Он перевёз все вещи обратно в дом своей мамы, оставив лишь то, что ему нужно для поездки. У него, определённо, еще есть время решить, что его привлекает больше: валяться на пляже в Малибу или заниматься серфингом. Он проверяет свой телефон, дабы убедиться, что Кельвин подъехал, прежде чем кинуть последний взгляд на место, где он провёл последние четыре года своей жизни. Он вздыхает и улыбается сам себе, готовый начать новую главу своей жизни. Когда он приближается к автомобилю Кельвина, то замечает, что его друг уже открыл багажник и, опираясь на дверь, ждёт его и при этом выглядит таким взволнованным, каким Луи его ещё никогда не видел. Луи быстро обнимает его, прежде чем кинуть свой чемодан в машину и забраться на заднее сиденье, присоединяясь к Олли, который сидит на переднем сиденье, и к Люку, сидящему рядом с ним. Все они громко здороваются с ним, после чего включают радио. Они абсолютно уверены — это лето будет незабываемым. Солнце светит сильнее, чем восемнадцать часов назад, разделявшие Донкастер и Лос-Анжелес. Возможно, всё дело в сбившихся биоритмах или в недостатке свежего воздуха, но как только Луи с друзьями выходят из аэропорта, они останавливаются на мгновение, чтобы поверить в то, где они находятся. Они, наконец-то, здесь. После долгих пяти лет и множества планов, как выбраться из Донни, они, наконец, здесь. Парни смотрят друг на друга несколько секунд, прежде чем направиться к такси. Если они думали, что солнце — лучшая часть их путешествия, то все они пересматривают этот факт после того, как видят свой отель. Они выбрали роскошный отель неподалеку от Венис-Бич, где находится всё необходимое, чтобы расслабиться, позагорать, покататься на роликах и насладиться искусством, а вечером пойти в какой-нибудь клуб. Парни заказали люкс на два месяца со скидкой и, как только они открывают дверь в номер, то тут же бегут занимать свои кровати. Они прыгают и кричат как минимум десять минут, прежде чем выйти на балкон, чтобы оценить потрясающий вид на пляж и заметить гидромассажнную ванну в правом углу. Стоит ли говорить, что они остались довольны своим выбором? Они решают немного поспать после длительного перелёта, а потом пойти куда-нибудь. Всё равно сейчас нет причин куда-либо выходить, потому что они устали после долгого перелёта. Когда Луи просыпается, он рассеянно улыбается, кутаясь в мягкое одеяло. Четыре подушки вокруг него заставляют чувствовать себя уютно, и он не уверен, что готов покинуть постель, но в то же время он никогда еще не чувствовал такую лёгкость при пробуждении. Ведь сейчас ему не нужно беспокоиться о том, чтобы не опоздать на пару, или на собеседование, или на работу. Ему не нужно никуда идти, и это чертовски удивительное чувство. Он представляет, как пройдет остальная часть путешествия, когда свешивает ноги с кровати, и смеется, пока пытается встать с постели. — Да ладно! Время напитков! Мы в ЛА, детка! — Голос Кельвина эхом разносится по комнате, и Луи бьёт его ногой по яйцам. — Отвали! — хихикает он, но сдается и убирает чёлку с глаз, упорно стараясь не выглядеть так, будто проспал всю эту ночь, уткнувшись лицом в подушку. Они все по очереди идут в две ванные комнаты, чтобы приготовиться к первой ночи в Калифорнии. Луи как обычно пытается уложить волосы, чтобы не выглядеть так, словно его ударило током, надевает узкие черные скинни и свои любимые черные вэнсы. Также он делает мысленную заметку зайти в магазин «Вэнс» и купить несколько пар обуви, чтобы немного себя осчастливить. Как только все готовы, они выходят из отеля, и Кельвин ведёт их вниз по улице с такой уверенностью, будто он живет здесь всю свою жизнь и знает, куда идти. Олли, следующий сразу за ним, поднимает свои руки в воздух, словно он сошёл с ума, в то время как Люк и Луи идут медленно, наслаждаясь окрестностями, приятным прохладным воздухом и громкой музыкой на каждом углу улицы. Прошло только несколько часов с их приезда, но они уже представляют, как сложно им будет уехать отсюда. После пятнадцати минут ходьбы, они видят бар, освещённый яркими огнями, у входа стоит толпа народу, а изнутри доносятся отголоски громкой музыки — всё это заставляет их почувствовать себя настоящими американцами. Кельвин зигзагом проводит их через толпу к бару. — Шоты? — предлагает Оли, но Кельвин уже привлекает внимание официантки, вероятно, бесстыдно флиртуя с ней, чтобы получить бесплатные напитки. Ему всё же это удаётся, и они выпивают водку, потом ещё, и ещё, перед тем как взять с собой пиво, подняться наверх и найти на крыше уютное место под открытым небом. Они находят свободный диванчик и падают на него, доставая сигареты. Им открывается красивый и успокаивающий ночной вид ЛА, из музыки теперь играет Боб Марли, и люди на крыше разговаривают, опираясь на стены, или сидя на стульчиках, или на диване, и это всё слишком приятно. Луи чуть сползает с дивана, кладя руку на грудь и задевая своим коленом ногу Люка. Они все смотрят на темное небо, наслаждаясь калифорнийскими звездами и жжением спирта внутри. — Ребята, мы действительно здесь. — Оли улыбается, и все они кивают, выдыхая дым, и берут в руки стакан с пивом. — Так… Какие у нас планы на завтра? — интересуется Люк, но все они стонут только от одной мысли заняться чем-то другим, а не курить и пить на крыше. — Нам, вероятно, следует начать с прогулки по набережной Венис-Бич, не так ли? — предлагает Оли, ища соглашение на лицах его друзей. — Да, я хочу увидеть скейт-парк! — говорит Луи с сигаретой в углу рта. — Согласен, приятель, я тоже хочу! — поддерживает Кельвин, и они как раз собираются продолжать строить как можно больше планов, когда вдруг к ним подходит группа девушек. Одна из них, высокая блондинка в рваных шортах и безразмерной футболке Iron Maiden, идёт к Луи и наклоняется, чтобы удобнее было говорить ему в ухо через музыку. — Привет, извините, что беспокою вас, ребята, но у вас случайно нет зажигалки? — спрашивает она хриплым голосом и ярко улыбается, показывая Луи сигарету в качестве доказательства. Он кивает и запускает руку в свои джинсы, чтобы достать серебряную зажигалку, и передаёт её девушке. Это было бы прекрасной для неё возможностью уйти, но вместо этого она поджигает сигарету в дюйме от лица Луи и глубоко затягивается, прежде чем, ухмыляясь, выдохнуть дым через нос. — Всё в порядке? — Луи улыбается и протягивает руку в ожидании зажигалки. Она медленно кивает и бросает быстрый взгляд на друзей Луи, прежде чем положить зажигалку на его ладонь. — Откуда вы, ребята? — спрашивает она, и Луи понимает, что её друзья общаются с другими парнями. — Как ты поняла, что мы не отсюда, милая? — отвечает он вопросом на вопрос и проводит рукой по своей щетине, пытаясь скрыть улыбку. Девушка смеётся, прищурив глаза, и Луи решает, что она выглядит так, как он себе представлял калифорнийских девушек — высокая, красивая и загорелая блондинка. — Я никогда не видела тебя здесь. Кроме того, я слышала, как вы, ребята, разговаривали, и я не поняла ни одного слова из-за вашего милого акцента… — Луи запрокидывает голову, посмеиваясь, тем самым пытаясь выглядеть как местный. — Я Чарли. — Луи, — представляется он и пожимает девушке руку. Вдруг Чарли подпрыгивает на месте с громким криком, что заставляет Луи выпустить низкое «оу» от удивления. — Черт, мои ноги убивают меня! — стонет девушка, прежде чем сесть на пол рядом с Луи, кладя руку рядом с его бедром. Он смеётся и смотрит на друзей, но все они, кажется, веселятся с друзьями Чарли, и вероятно, не хотят, чтобы их беспокоили. Чарли оказывается очень дружелюбной и интересной девушкой, и Луи сам не замечает, как начинает рассказывать о том, что Coco Pops изготавливаются из цельной пшеницы, о последнем эпизоде сериала «Родина», об эре «Холм одного дерева», и интересоваться, где находится ближайший магазин «Вэнс». Она рассказывает ему, что её девушка работает там и может сделать ему скидку, так как она просто любит Чарли и не сможет ей отказать, и Луи отчаянно пытается не завидовать её большой и яркой улыбке, когда Чарли рассказывает о своей девушке. Есть одна вещь, о которой Луи не был готов думать — его личная жизнь. Он встречался с двумя девушками до того, как совершил каминг-аут в свои двадцать и начал встречаться с Эйденом, отношения с которым закончились совсем не так, как он предполагал. Луи было просто интересно, найдет ли он кого-то, кому будет улыбаться так же ярко. Ночь проходит слишком быстро для Луи, и он не понимает, как так получается, что уже светает. Он провел с Чарли всю ночь, в то время как остальные девушки сидели на диване с его друзьями и притворно смеялись, чтобы не выбиваться из компании. В какой-то момент, когда Люк спустился вниз в туалет, а остальные почти начали заниматься публичным сексом, они отошли к краю крыши, стараясь не упасть, и стали любоваться восходом солнца под эхо песни Регги. — Ты встретишь его здесь, — говорит Чарли после долгого молчания. — Я уверен, что так оно и будет. — Некоторые люди бывают холодными и настойчивыми. Будь осторожен, чтобы твоё сердце не оказалось разбитым каким-нибудь красивым мальчиком, — советует девушка и подмигивает, на что Луи поднимает бровь, не понимая, как она догадалась о его сексуальной ориентации так быстро. — Как ты догадалась, что я… — Мы разговариваем в течение нескольких часов, и ты ни разу не посмотрел на мою грудь, — хихикает Чарли, и Луи даже не пытается отрицать этот факт, он просто присоединяется к ней и шутливо ударяет по плечу. Когда солнце уже полностью взошло, они возвращаются обратно к дивану, чтобы найти Кельвина, Оли и Люка, обменивающихся номерами с друзьями Чарли. — Эй, Луи, мы хотим сходить в суши-бар сегодня вечером! — хриплым голосом объявляет Кельвин и изо всех сил пытается держать свои опухшие глаза открытыми. — О, милый! — восклицает Чарли, кладя руку на плечо Луи, чтобы обнять его, прежде чем отпустить и присоединиться к своим друзьям. Они быстро решают все оставшиеся вопросы за час и прощаются, договариваясь встретиться позже снова. Парни спят весь день, будучи не в состоянии сделать что-нибудь захватывающее в дневное время суток. После обеда они, наконец, просыпаются и приходят в себя. Солнце ослепляет их через окна, и все приходят к решению, что в следующий раз шторы следует закрыть. Луи слышит крик чаек и чувствует прохладный ветерок, скользящий по комнате. Когда он открывает глаза, то видит курящего на балконе Люка и сразу понимает, откуда взялся ветер в комнате. Остальные всё ещё спят, отходят от ночных посиделок, потому что в комнате стоит тишина, нарушаемая вздохами Люка и редкими всхрапываниями Оли. Луи выбирается из постели, бросает на неё свою серо-голубую адидасовскую курточку и черный свитшот, прежде чем выйти на балкон и присоединиться к Люку. — Доброе утро, приятель! — приветствует его Луи, поднимая кулак. Люк колеблется, но всё же ударяет по кулаку Луи в ответ. — Сейчас два часа дня, Луи. — Ну и что? — возражает Луи, но его друг знает, что лучше не спорить, поэтому он просто пожимает плечами и хихикает. — Я бы мог привыкнуть к такому солнцу, — говорит Люк, любуясь пляжем. — Я знаю, бро, до сих пор не могу поверить, что мы здесь. — Эти девушки были довольно милыми вчера… И утром. Как тебе та блондинка? — Чарли? Она смешная и забавная, — отвечает Луи. — Ее девушка работает в магазине «Вэнс» неподалёку отсюда. Она сказала, что может сделать мне скидку. Люк сразу смотрит на Луи, в поисках какой-то реакции от упоминания, что у этой девушки есть девушка, но Луи давно уже прошел ту стадию, когда завидовал людям, которые не стыдятся своих отношений. Ему по-прежнему не совсем комфортно среди остальной части его друзей. Большинство из них не уверены, что будут общаться с ним, если он начнет встречаться с парнем, поэтому они просто избегают этой темы, продолжая говорить о девочках и сиськах. Луи пытается не обижаться, когда один из его друзей сказал, что молится каждый день, лишь бы его ребенок не был геем, но Люк понял это. Люк заметил то, что не замечают остальные. Вот почему он всегда смотрит ему в глаза, чтобы найти тот самый взгляд, который говорит ему: «Пожалуйста, не презирай меня за то, кем я являюсь». — Это здорово, мы могли бы пойти сейчас, пока остальные изображают из себя ленивцев в спячке, — шепчет Люк, чтобы они не услышали его, но Луи громко смеётся, разрушая его усилия. — Да. Я не могу ждать, пока они проснутся, иначе мы застрянем тут до семи вечера. Я быстро приму душ, так что встретимся в гостиной. — говорит Луи, выбрасывая окурок вниз с балкона и направляясь в ванную. Солнце светит ярче, чем час назад. Люди на улице радуются хорошей погоде, веселятся, катаются на скейтах и роликах, громко разговаривают и смеются, ходят в коротких шортиках и бикини, демонстрируя свои прекрасные тела, выгуливают собак… Они находят магазин Вэнс после двадцати минут изучения набережной Венис-Бич, и, когда они заходят внутрь, встречают уже находящуюся на работе Чарли. — Луи! — восклицает она и бросается в его объятия, прежде чем обнять Люки. — Как дела, ребята? — Хорошо, хорошо! — взволнованно отвечает Луи, разглядывая сотни моделей обуви, висящих на стенах вокруг него. Он даже не слушает, что говорит Чарли, когда видит пару обуви с черепами на ней, и направляется прямо туда, оставляя Люка наедине с блондинкой. Проходит, в общей сложности, два часа, прежде чем он останавливается на трех парах. Он благодарит Бога за то, что взял с собой Люка, потому что Кельвин уже убил бы его два раза. Он обсуждает получение четвертой пары в подарок вместе с Дженнифер, девушкой Чарли, и в итоге получает еще и пятую. «Они находятся на распродаже, поэтому стоят намного дешевле», — пытается оправдать себя Луи. Парни благодарят Чарли и Дженнифер несколько раз, прежде чем покинуть магазин и продолжить идти вниз по улице. Они проходят мимо бесконечных магазинов с сувенирами, коктейль-баров, уличных художников, останавливаются на несколько минут, чтобы посмотреть на танцоров брейк-данса или послушать игру на гитаре. Луи спотыкается и почти падает, чем до смерти пугает Люка, когда видит куклу Чаки, и это действительно самый лучший день в его жизни. Они идут вниз к пляжу, где садятся на песок и наслаждаются царящей там атмосферой и прохладным океанским бризом. Также они делают достаточно фотографий, чтобы заполнить альбом, и отправляют несколько фото Оли и Кельвину, которые, судя по отсутствию ответа, всё ещё спят. Они делают парочку публикаций в снэпчат и достаточно долго подбирают подходящие фильтры в инстаграм, прежде чем положить телефоны обратно в карманы и начать наблюдать за сёрферами, покоряющими волны, детьми, играющими в песке, и несколькими спортсменами. — Я видел тебя, знаешь, — через некоторое время говорит Люк серьезным тоном, хотя на его губах играет улыбка. — В смысле? — Я видел, как ты смотрел на них. Ты обязательно встретишь его. Обещаю, — говорит Люк, не глядя на Луи, потому что знает, насколько болезненна для него эта тема. Но Луи точно знает, что его друг имеет в виду. Он не мог перестать смотреть на Чарли и Дженнифер, на то, как они проявляли свою привязанность, и восхищаться их очевидной любви. Он знает, что его взгляд меняется, когда он смотрит на кого-то и завидует ему, также он знает, что Люк понимает этот взгляд. Они знают друг друга много лет, и ему невозможно ничего скрыть от него, но пока не может объяснить всё то, что происходит в его голове прямо сейчас. Он хочет сначала объяснить это себе. Вместо того, чтобы сказать что-нибудь ещё, Луи просто хмурится и роет босыми ногами в песке. Он не надевал носки, поэтому не беспокоиться о том, что в них попадет песок. Люк закатывает глаза, глядя на эту картину. Но что поделать, если Луи может носить и носки, и обувь, но только не может совмещать их вместе. Они остаются на пляже в течение ещё нескольких минут, прежде чем тяга Люка к замороженному йогурту тащит их обратно на тротуар. Парни достаточно быстро находят магазин, где продают замороженный йогурт. Он ничем не примечательный, а внутри нет ни единого человека, но нет никакой гарантии, что, пройдя вниз по улице, они найдут ещё один такой магазин, так что они направляются к нему, стараясь не пуститься в бегство от вида этих ярко-розовых стен и картин с Элвисом Пресли. За прилавком никого нет, но они решают, что, видимо, должны сами набрать себе нужный вид замороженного йогурта, поэтому они берут среднюю коробочку и начинают изучать каждый вкус. Люк берет шарик манго-маракуя и один шарик лимона, а Луи останавливается на шоколаде с печеньем и крем-брюле. Когда они достигают прилавка и начинают выбирать топпинг, то слышат глубокий красивый голос, подпевающий песне «Розы красные» Боби Винтона. Парни переглядываются и пытаются не рассмеяться. Человек, который поёт, по-видимому, не знает, что в магазине есть покупатели. Луи делает глубокий вдох, пытаясь не рассмеяться, и громко кашляет, чтобы привлечь внимание. Не то что бы человек плохо пел, просто им не терпится получить свое лакомство. — Розы алые-е-е-е, а фиалки — голубые, о-о, е-е, мёд очень сладок, но не та-а-ак, как ты, — обладатель голоса выходит из задней части магазина и даже не подпрыгивает от удивления, когда замечает Люка и Луи, крайне странно на него поглядывающие. Луи бы, скорее всего, пошутил бы над этим парнем, но слова не смеют покинуть его рта, когда он замечает его улыбку. Это высокий брюнет с длинными вьющимися волосами, убранными за уши. У него яркие зеленые глаза, а улыбка слишком сладкая для этого мира. Он делает пируэт на пути к прилавку, хихикает, кладя свою гигантскую руку на живот и пытаясь успокоиться, и наклоняет голову вбок, словно хочет задать самый важный вопрос в своей жизни. — Джентльмены. Как я смогу сегодня распространить любовь в вашей жизни? — он спрашивает очень серьёзно, поправляя светло-розовый фартук на талии, и Луи думает, что этот парень — чудо, и он ещё никогда не видел солнце так близко. Люк не выглядит потрясённым, скорее, он просто хихикает и пытается подыграть ему. — Ну, вы могли бы дать мне синюю и одну красную ложки и сказать, сколько мы вам должны! — говорит Люк, пока Луи замирает и смотрит, как продавец замороженного йогурта кланяется, растянув свой фартук на манер платья, и называет сумму. Он берет две ложки и отдает Люку красную, а Луи — синюю с мягкой улыбкой, ожидая хоть какой-то реакции. Единственное, что понимает Луи, так это то, что он молчит достаточно долго, чтобы сойти за нормального человека. — Хм… Спасибо. Подожди… Как ты узнал, что я хочу синюю? — говорит Луи, стараясь не заикаться. — Твои глаза ярко-синие. Это самый легкий способ понять, что ты одержим этим цветом, — воркует парень, и Луи действительно хочет, чтобы он перестал говорить такие вещи, потому он совершенно не знает, как реагировать на такие разговоры. Парень, должно быть, понимает это, поэтому кашляет и помешивает ложкой йогурт Луи, потому что последний не в состоянии сделать этого сам. Он смотрит на Луи в течение нескольких секунд, ожидая ответа. Проходит всего лишь две секунды, но Луи всё ещё не может вспомнить, как заставить себя говорить. — Спасибо друг! — Люк пытается спасти Луи от смущения. — О, вы тоже британцы? — с радостью спрашивает парень, складывая ладони в молящемся жесте. — Я из Чешира. — Донкастер! — говорит Люк, и Луи не понимает, почему его игнорируют, но ему однозначно это не нравится. — Вы живете здесь? — Луи собирается силами и, наконец, спрашивает парня, придвигаясь ближе к Люку. — Да, — кивает парень, глядя Луи слишком долго в глаза. — А вы? — он задает вопрос обоим, но все еще продолжает смотреть на Луи. — Хм… Нет. Мы приехали сюда на несколько месяцев просто отдохнуть, — говорит Луи и зачерпывает немного йогурта, чтобы съесть его прежде, чем тот растает, но в его мозгу явно что-то повреждено, потому что он немного промахивается и капля йогурта остается у него на носу. Он пытается аккуратно слизать её, пока никто не заметил, но слышит мягкий смешок и видит, как продавец йогурта закрывает рот рукой, пытаясь перестать смеяться. Это не насмешливый смех. Хотя… Луи смеётся так же, когда его сестры делают что-то милое. — Ты мог бы нам что-то посоветовать? — спрашивает Люк, пытаясь отвлечь парня от Луи, дабы спасти своего друга от смущения до смерти. — Я бы мог показать вам тут всё. Я знаю лучшие места Калифорнии. Если вы, парни, хотите в полной мере ощутить калифорнийские флюиды, то с вами должен пойти кто-то из местных, — парень улыбается и поворачивается, чтобы взять бумажку и ручку. Он что-то пишет, пока Луи пытается заморозить свой мозг, съедая йогурт. Когда парень заканчивает писать, он протягивает Луи маленькую бумажку. — Это мой номер. Я был бы счастлив прогуляться с вами и показать город, — до сих пор не понимая, как это парень может быть реальным, Луи берет бумажку и улыбается так, что вокруг его глаз появляются маленькие морщинки. — Спасибо… — Луи кидает еще один взгляд на записку. — Гарри. — Конечно… Хм… — Луи. — Луи, — повторяет Гарри, и это звучит насколько прекрасно, что Луи готов попросить записать его голос на диктофон и установить его в качестве рингтона. Если бы только Гарри мог читать мысли, хотя… Он смотрит на Луи так, как будто в целом мире нет никого больше, кроме них, и улыбается, словно счастливый ребенок. — А я Люк — голос его друга лопает пузырь, в котором они с Гарри оба находились, и Луи слегка качает головой, пытаясь вернуться на землю. Он собирается спросить Гарри, любит ли тот суши, но, к сожалению, в магазин заходит парочка, и он закрывает рот. — Ну, Люк, Луи… Было приятно познакомиться с вами, но я должен идти спасать мир, — говорит Гарри, подняв кулак в воздух, как будто он собирается оторваться от земли и взлететь, а за его спиной развевается плащ. Люк смеётся, и Луи пытается не подавиться йогуртом, пока они машут ему на прощание, прежде чем выйти на улицу. Они идут молча примерно десять минут, прежде чем Люк начинает говорить, выбрасывая пустой стаканчик в урну, и Луи на самом деле желает, чтобы его стаканчик снова был полным и ему бы не надо было отвечать другу. — Можем ли мы поговорить о том, что только что произошло? — Нет, мы не можем, — говорит Луи и пересекает Люку дорогу, чтобы выбросить свой стаканчик в мусорное ведро, надеясь, что парень не заметит, как он спрятал синюю ложку в свой карман. Он не хочет признавать, что что-то произошло. Если честно, он даже не уверен, что на самом деле случилось что-то особенное. Он всегда был шумным и интересным человеком, готовый подкалывать каждого, кто даёт ему шанс, но сейчас он стоял и молчал перед парнем в розовом фартуке. Он знает, что Люк заметил это. Было просто что-то, что заставило его не трогать этого парня. Он, словно чертово солнце, освещал комнату, его голос был настолько гипнотизирующим, и его гигантские руки, всё было таким милым. И то, как он посмотрел на Луи, как будто он на самом деле знал, какой он… — Хорошо, — прерывает Люк поток мыслей Луи и достает из кармана свой телефон, чтобы ответить на звонок. — О, наконец-то, ленивцы проснулись… Мы на Венис-Бич, наслаждаемся замороженным йогуртом… Да… Да, ладно, мы уже идём, — говорит Люк и кладет трубку. — Оли и Кельвин? — Да, они сказали, что девушки будут ждать нас в восемь. — Я никогда не ел суши, — признается Луи, и он на самом деле понятия не имеет, почему так вышло. Он больше предпочитает гамбургеры и пиццу из Домино, чем кусочки сырой рыбы, завернутой в водоросли. — И я нет. Я думаю, что мы попробуем много интересного здесь, — задумчиво говорит Люк, и Луи не знает, почему эти слова вызвали стаю бабочек в животе. Они приходят в отель около семи вечера и встречают Оли и Кельвина с двумя девушками. Они смотрят на них так, что Луи пытается игнорировать тот факт, что они осмелились трахаться без Люка, поэтому он идет к себе в номер и, открыв чемодан, пытается выбрать наряд на сегодняшний вечер. Он быстро раздевается и рассматривает себя в зеркале, пока ждет, как вода в душе нагреется. Иногда он жалеет, что не ходит в спортзал вместе с другими парнями, но вообще-то он доволен тем, что видит, поэтому просто пожимает плечами и встает под горячую воду, позволяя пару окутать его. Вода стекает вниз по его груди и немного обжигает кожу, пока он наклоняет голову вниз и проводит рукой по мокрым волосам, стараясь не думать о событиях, произошедших ранее. Он действительно взволнован новыми парами вэнсов, однако, единственное, что его сейчас волнует — кудрявый парень в розовом фартуке. Когда он вошёл в зал, то выглядел словно солнце, осветившее весь мир. Луи пришлось сдерживать себя, чтобы не улыбаться после каждого его слова, но улыбку парня, он уверен, будет невозможно забыть. Это была именно та улыбка, которая способна исцелить разбитые души и вырастить цветы в гниющем саду, улыбка, которая заставляет вас задаться вопросом: «А почему вы вообще грустили?». Это забавно, как совершенно незнакомый человек, сделал Луи гораздо счастливее, чем самые близкие люди. Может быть, это была случайность, может быть, он оказался слишком хорошим актером, а на самом деле он тот еще мудак… Но было что-то в нём такое, открытое и искреннее, что вряд ли это было представлением. Он встряхивает волосами и позволяет своей руке скользнуть вниз по животу, думая о том, как тот парень смеётся…  — Луи! — кричит Кельвин, стучась в ванную, что заставляет Луи подпрыгнуть от неожиданности. — Я почти готов, дай мне одну чертову минуту! — кричит Луи в ответ и рассматривает морщинки на его пальцах. Он выключает душ и делает глубокий вдох, прежде чем открыть дверь, обернув полотенце вокруг своей талии. Он вряд ли увидит его снова. Гарри дал ему свой номер из вежливости, а не потому, что хочет отсосать ему. Это происходит спустя две недели. Они гуляли в Санто-Монике в течение последних двух недель, наслаждаясь прогулками по пляжу, пирсу, и посиделками в кафе, а также фотографированием в буквально каждой фотобудке. У них было много снимков и куча памятных воспоминаний в голове, плюс они встречались с Чарли, Дженнифер и своими друзьями каждый вечер, заходя в местные бары, не играющие регги до шести утра. Парни наслаждались горячей ванной посредине ночи и выходили полуголыми на балкон своего люкса. Они встретили много людей, которые показали им настоящий калифорнийский стиль жизни, и все это заставляло их чувствовать себя так, словно они живут здесь несколько месяцев. Луи никогда не проводил свое время настолько прекрасно, поэтому он надеялся, что это будет длиться вечность. Он проводит лучшие дни своей жизни с тремя лучшими друзьями и встречает удивительных людей, которые открывают ему что-то новое каждый день, и он может просто расслабиться и не беспокоиться ни о чем. Конечно, он по-прежнему волнуется о маме и своих сестренках с Эрни, но из-за разницы во времени и недостатка сна, он часто ограничивается лишь коротким сообщением: «Все в порядке! Позвоню, когда будет время! Люблю тебя!» и отправляет им множество фотографий из мест, где он находится, кроме нескольких баров и комнат с множеством незнакомцев. Есть ещё одна вещь, которая ему очень нравится и которую он продолжает делать каждый день. Он просто хотел увидеть его ещё раз, но не думал, что это станет привычкой. Каждый день, после обеда, Луи вдруг резко хочется замороженного йогурта из одного конкретного места. Оли и Кельвин даже не догадываются ни о чем — или не хотят догадываться, — поэтому они просто сопровождают его до магазинчика йогурта на Венис-Бич. Они всегда смеются над Гарри, и это звучит странно, но Луи приходится контролировать себя. Чтобы не ударить их. Он почти не разговаривает с Гарри, когда приходит туда. Но каким-то образом ему все равно становится лучше. На данный момент он перепробовал почти все вкусы и начинки и насобирал достаточно синих ложечек для того, чтобы построить из них лодку и уплыть на ней в Англию, но он всё ещё умоляет своих друзей пойти с ним за йогуртом и не издеваться над Гарри. Сегодня Кельвин и Оли валяются в своих постелях, а Люк ушел на встречу со своим двоюродным братом. Часы показывают 2:30 после полудня, и Луи сидит один в тишине своей комнаты и смотрит на бумажку, которой он так и не воспользовался. Он не может. Он просто не может позвонить ему и попросить показать ему местность получше, как бы странно это не звучало. Он не прочь прогуляться с Чарли или с любым другим своим новым знакомым, но есть что-то в Гарри такое, чем он отличается от всех них, и Луи просто неудобно его просить. Он собирается порвать бумажку, но в итоге со стоном бросает её в ящик тумбочки, прежде чем соскользнуть с кровати в своих джинсовых шортах и футболке Nike и, схватив новую пару вэнсов, выбегает из номера к лифту, прежде чем он передумает. Луи изо всех сил пытается привести свои волосы в порядок, но в итоге оставляет эту затею. Он босиком идет по холлу отеля и надевает обувь лишь тогда, когда ступает на горячий асфальт. Он идет на Венис-Бич и пытается не поддаваться голосам в своей голове, убеждающих его вернуться обратно в отель и перестать думать об этом парне. До магазина остается три шага, когда он останавливается. Он ставит под сомнение всю свою жизнь, но приходит к выводу, что через пару недель он будет в Англии и сможет сделать вид, что никогда не встречал этого парня. — Луи! — Гарри встречает его с распростертыми объятиями, как только раздаётся звонок колокольчика над дверью. Томмо немножко паникует первые несколько секунд, но потом вспоминает, как правильно функционировать. — Привет! — Какой вкус ты собираешься попробовать сегодня? — спрашивает Гарри, как будто он получает подарок-сюрприз, и ему не терпится узнать, какой вкус Луи возьмёт сегодня. Это одна из тех вещей, ради которой Луи готов есть йогурты вечно. — Ох… Чёрт… Если честно, у меня совсем нет идей, Гарольд, — говорит Луи, и ему хочется стукнуть себя по лбу. Может ли он называть его Гарольдом? Или же он ненавидит, когда к нему обращаются так? «Гарольд» вообще считается именем? — Позволь мне помочь тебе-е, — поёт Гарри и выходит из-за прилавка, чтобы присоединиться к Луи. Его узкие черные джинсы облегают ноги, и Луи думает, что они были сшиты специально на него, потому что ни один другой человек не влезет в них. Гарри проходит мимо него, чтобы взять чашку, и Луи не может не смотреть на его спину. Он одет в свободную рубашку, которая свисает чуть ниже пояса. Возможно, это можно описать как-то более художественно, но всё, что видит Луи — это клетки, и он почему-то думает о биологии, то есть до тех пор, пока Гарри не поднимает руку, чтобы взять ложечку для йогурта и рукав рубашки падает, оголяя золотистую кожу, к которой так хочется прикоснуться, и нет. Луи не нуждается в этом прямо сейчас. Он думает, что заслуживает какую-нибудь награду за то, что не задыхается прямо здесь, наблюдая за тем, как Гарри берёт чашку и наполняет ее сладостью, и Луи правда старается не смотреть на него. Но он и так сделал слишком много за сегодня и слишком устал, чтобы бороться ещё и с этим. Когда Гарри поворачивается обратно, Луи оказывается непозволительно близко к нему и думает, что их, видимо, снимает какая-то скрытая камера для очередного коммерческого дерьма, потому что этого парня непозволительно много. — Тебе нравится арахис? — Да, я как раз хотел добавить орехов! Да, я люблю орехи, арахис, арахис, да хорошо, да, — Гарри молчит и Луи просто рад, что он стоит не напротив него сейчас, потому что он не в порядке. — Ты любишь большие? — Луи смотрит вокруг, чтобы убедиться, что в магазине нет детей, потому что… Что? — Эм… — У нас есть ещё и маленькие орешки, они, конечно, хороши, но не так сильно, как большие. Хоть ты и можешь подавиться ими, но это того стоит, — говорит Гарри милым и учтивым голосом, а Луи все еще пытается найти скрытую камеру. — Хм… Выбирай ты — это все, что может сказать Луи без хрипа в голосе. — Я думаю, что тебе больше понравятся большие, — говорит Гарри, кивает самому себе и кладёт полную ложку орехов в чашку. — Что насчёт сиропа? — Ты хочешь, чтобы я умер от диабета? — произносит Луи и удивленно смотрит на Гарри, когда тот чуть не роняет чашку с йогуртом от смеха. Луи не может поверить, что причина такого веселья — он сам. Что он сказал что-то действительно смешное. И теперь он хочет быть единственным, с кем Гарри смеялся бы так. — Я думаю, с тобой всё будет в порядке. — Ты серьезно? Я нахожусь в Америке в течение двух последних недель, и я могу чувствовать, как уровень сахара и жира в моей крови стремительно растёт, — Луи закатывает глаза и делает вид, что злится, отчего заставляет Гарри хихикать ещё больше. — Мне кажется, ты преувеличиваешь… — говорит Гарри и рассматривает тело Луи, тишина оглушает их на какой-то момент. — Спасибо? — Луи приподнимает бровь и застенчиво улыбается, чувствуя, как жар приливает к его щекам, и интересно, чувствовал ли он что-либо другое в последнее время? — Пожалуйста, — отвечает Гарри с улыбкой, все еще не отводя взгляда от Луи. — Значит, мы не добавляем сироп, но как насчет сливочной карамели? Если и существует такая вселенная, где словосочетание «сливочная карамель» не звучит сексуально, то Луи точно не в ней. — Я не слишком люблю карамель, на самом деле, — говорит Луи, чтобы спасти себя. Кстати, когда Гарри произносит «сливочная карамель», он облизывает свои губы, которые так похожи по цвету на клубничный йогурт, и Луи абсолютно точно не может справиться с этим зрелищем сейчас. — Что ты любишь, Лу? — он не понимает, вопрос или новое прозвище, которое никто не использовал раньше, так действуют на него, но хихикает и пытается скрыть улыбку, отводя руки за спину и смотря себе под ноги. — Я люблю шоколад. — В самом деле?! У меня прекрасная вещь для тебя! — Гарри выглядит таким счастливым, что Луи боится, что тот лопнет от радости, и всё из-за его любви к шоколаду. Луи просто не может скрывать то, что он влюбился в этого парня, который приносит ему столько радости и тепла. Гарри ставит чашку с йогуртом на прилавок и бежит в подсобку. Оттуда раздаётся звук разбившегося стекла, прежде чем он возвращается с огромной банкой шоколадного фондю. — Ох, блять… Что это? — Новое французское шоколадное фондю! Вообще-то, оно должно появиться у нас в магазине только в эти выходные, но… Я знаю, что оно понравится тебе, — Луи не может сделать ничего, кроме как с любовью смотреть на этого неуклюжего гиганта, который делится с ним секретной банкой шоколада и улыбается. После того, как он поливает шоколадом замороженный йогурт, Гарри берет синюю ложку и кладёт её в чашку, как обычно. Луи уже приготовил семь долларов, чтобы оплатить заказ, но Гарри не даёт ему это сделать. Луи кладёт деньги на прилавок, но Гарри не берёт их, качая головой. — Это на мне. Ты доверил мне выбирать вкусы, поэтому ничего не должен. — Но… — Луи! — Гарри надувает губы, поднимая руку в знак предупреждения, закрывает глаза и нахмуривает брови, в драматичном тоне качая головой. — Хорошо, хорошо. Спасибо большое, Хаз, — Луи улыбается и пытается убедиться, что он не сказал ему, что завтра Рождество, потому что Гарри светится, словно новогодняя елка. Он выходит из магазина, но большая рука останавливает его. Когда он оборачивается, то натыкается на отчаянный взгляд и сверкающие глаза. — Ты не хочешь попробовать и сказать свое мнение? — спрашивает Гарри низким — таким чертовски низким и глубоким — голосом, все еще держа Луи за руку, как ребенок, который понимает, что родители не собираются похвалить его за те ужасные каракули, которые он нарисовал. — Конечно, хочу, — заверяет его Луи и видит, как улыбка озаряет лицо парня, а на щеках появляются ямочки. Он почти скулит, когда Гарри отпускает его руку, но вовремя одумывается. Он опускает ложку в йогурт и подносит ко рту, но отвлекается на губы Гарри. На то, как он глотает, а его пухлые розовые губы формируют сердце, как он произносит его имя, и этого просто слишком много. Луи, очевидно, все-таки доносит ложку до рта, но часть шоколада остается у него на носу. Гарри хихикает и просто ждёт, пока Луи в сотый раз пытается слизать его с лица. В конце концов, Луи скашивает глаза к носу, чтобы убрать сладость и Гарри смеется громче, чем следует, и Луи собирается засмеяться тоже, но чувствует, как Гарри пальцем стирает с его носа шоколад, а затем подносит свой палец ко рту. Он облизывает и сосет свой большой палец с громкими причмокиваниями и стонет с закрытыми глазами, а Луи повторяет песенку из алфавита* о том, как правильно встать, потому что его колени дрожат. В конце концов, Гарри заканчивает сосать свой большой палец и смотрит на Луи в ожидании вердикта. Он не уверен, на что это похоже, возможно, это вкус мяты и кофе, но он готов съесть всё, что угодно, лишь бы сделать Гарри счастливым. Это не то чтобы плохо, это вкусно, и Луи не может не застонать. Он в наслаждении вертит головой и ему кажется, что он переживает настоящий йогуртовый оргазм. Да, это превосходно. — Тебе это нравится? — шепчет Гарри, словно кто-то еще в магазине может услышать их. — Мм… — это всё, что может ответить Луи. — Тебе нравится арахис? — Спрашивает Гарри, и Луи держит глаза закрытыми. — Мм… — Тебе нравится, какой он большой? — спрашивает Гарри невинным голосом, как будто он действительно не подразумевает что-нибудь еще, чем просто убивает Луи, поэтому тот просто кивает. — Я так счастлив, что тебе нравится, — говорит Гарри и соединяет руки в жесте мольбы в знак благодарности. Когда Луи открывает свои глаза, чтобы посмотреть на него, он не чувствует своего тела. Луи остаётся в магазине, чтобы доесть своё лакомство и наблюдает за клиентами, которые приходят время от времени. Гарри обслуживает их достаточно быстро, и Луи нравится смотреть, как он делает этих людей чуточку счастливее. Некоторые приходят сюда грустными и расстроенными, но уходят с улыбкой на лице, и каждый раз, когда это происходит, Гарри облокачивается на прилавок и кивает самому себе, словно говоря: «Хорошая работа», и это самая симпатичная вещь в мире. Когда телефон Луи вибрирует в кармане, он хочет перепроверить время, чтобы убедиться, что нет никаких сбоев. Он торчит в этом магазине почти три часа. Его замороженный йогурт давно закончился, так что он просто болтает с Гарри, пока нет новых посетителей. Он рассказал ему о том, любит или не любит ли он каждый вкус, какой топпинг его любимый, когда стоит добавлять мармеладных мишек в сиропе и немного об их политике ложек. — Таким образом, каждая ложка соответствует определенной скидке? — спрашивает Луи так, словно это самая интересная вещь в мире. — Да, и чем больше ложек у тебя есть, тем большую скидку и сюрпризы ты можешь получить, — объясняет Гарри. Они сидят на одном из трех столиков в магазине, глядя на меню. Они находятся слишком близко друг к другу, и такое понятие как «личное пространство» давно стерлось между ними. Их плечи соприкасаются, и иногда коленками они задевают друг друга, а голоса сливаются в один, когда они заканчивают предложения друг за друга, и это всё расслабляет Луи настолько, что он не хочет покидать этот магазин. — И что дает синяя ложка? — спрашивает Луи с самодовольным выражением на лице. — Ну, ты можешь получить бесплатные эксклюзивные начинки для следующего замороженного йогурта, когда соберёшь десять штук, — говорит Гарри, и Луи хочет признаться, что собирает их, но решает промолчать, чтобы не выставить себя идиотом. — И это всё? Десять замороженных йогуртов, чтобы получить бесплатные начинки только на одном? — Луи стонет, и Гарри должно оттолкнуть его раздражение, но он лишь улыбается и тянется к ложке Луи, которую он держит в уголке рта. — Если ты прекратишь причинять вред своим зубам, я предложу тебе что-нибудь еще, — ругает его Гарри. — Например? — спрашивает Луи и вытягивает ложку из рук Гарри, чтобы снова поместить ее в рот. — Свидание? — Луи мог бы прожить всю свою жизнь, не зная, что одно слово заставит его задыхаться.  — Эм… — Луи краснеет так сильно, что его щеки приобретаю оттенок его футболки. — Ох… Прости, я думал… Не бери в голову, я не хотел заставить чувствовать тебе неловко, прости, я просто думал… — Нет-нет-нет. Нет! — говорит Луи быстрее, чем когда-либо. — Это не то, что ты подумал, это просто… Я просто не ожидал, что… Это может быть призом? — Он нервно смеётся и пытается поправить свою чёлку, чтобы убрать румянец с щёк. — Разве это плохой приз? — дуется Гарри, смотря на него глазами побитого щеночка, и нет, Луи не заслуживает видеть такую красоту. — Я хотел бы пойти с тобой на свидание, — Луи удаётся сказать это без заикания, что доказывает, что чудеса случаются, и Бог реален. — Чудесно. Любишь ходить на концерты? — спрашивает Гарри и тут же, не дожидаясь ответа, продолжает: — Мой друг Найл выступает сегодня с Эдом Шираном в клубе… Клуб… Он находится на пляже, и вход абсолютно бесплатный. — Звучит здорово. Мне, вероятно, следует сообщить об этом своим друзьям. — Ой, — произносит Гарри, и в его голосе слышно разочарование, как будто бы он боится расстроить Луи. Он не очень-то хочет видеть друзей Луи, потому что имеет не лучшее впечатление о них, за исключением, может быть, Люка, и возможно, поэтому он не считает взять их с собой лучшей идеей. — Не волнуйся, они, вероятно, уже ушли из гостиницы, не дождавшись меня… Я отправлю им смс о том, что я не буду тусоваться с ними сегодня вечером. — Нет, они могут прийти, это открытое мероприятие. Я просто хотел, чтобы ты был сосредоточен только на мне, — если бы Гарри не был таким высоким, и его голос не был бы таким глубоким, то Луи решил бы, что разговаривает с ребенком. И это всё делает его невероятно милым, поэтому, конечно же, Луи не против уделять ему всё своё время. Он хочет дать ему всё, что угодно, если это заставит Гарри улыбаться. — Я буду. Конечно, мне придется слушать выступление твоего друга с Эдом Шираном, но я смогу управлять этим, — усмехается Луи, и Гарри берет его руку в свою так, как будто это самая естественная вещь в мире. Луи смотрит на Гарри и фокусируется на его зеленых глазах, а не на его теплой ладони, поглаживающей костяшки пальцев. Глаза Гарри такие зелёные, чистые и блестящие, а еще завораживающие, а вокруг радужки есть намёк на синий цвет, и Луи решает, что он смотрит на него слишком долго. Он отводит взгляд и вытаскивает свою руку из ладони Гарри, прежде чем откашляться. — Тебе пора идти? — спрашивает Гарри, прежде чем Луи сможет оправдать себя. — Я должен проверить ребят и переодеться для сегодняшнего вечера. — Ну не знаю, мне нравится, как на тебе сейчас надета обувь, — хихикает Гарри, опускаясь взглядом на наполовину снятую обувь Луи. — Ну, я, наверное, надену их полностью, но мои волосы — это реальная проблема. — Мне нравится, как они выглядят. Они кажутся довольно мягкими, — бормочет Гарри, и Луи не уверен, должен ли был он это услышать, поэтому он просто молчит. Он также молчит, когда Гарри убирает его чёлку набок, как это делает сам Луи. Гарри останавливается именно в тот момент, когда Луи задумывается, есть ли такая вещь как обязательный договор, чтобы Гарри касался его волос каждый день. Спустя некоторое время они встают, и Луи обнимает его на прощание, прежде чем направится обратно в отель. Он медленно бредёт по улице, потому что хочет вернуться обратно и запустить пальцы в волосы Гарри и, возможно, заплести ему косичку, если тот захочет. Когда Луи открывает дверь номера, то не знает, как реагировать. В комнате беспорядок, по всему полу разбросаны бутылки из-под шампанского, какой-то мусор, одежда висит на телевизоре, а в воздухе витает запах секса. — Кельвин! — кричит Луи, переступая через разбитое стекло, чтобы попасть на балкон, откуда доносятся голоса. — Луи! Бро! Где ты пропадал? — Слишком пьяный, слишком обкуренный и буквально оттраханный Кельвин кричит в ответ с балкона, держа в руке косяк. — Просто гулял и… — хочется продолжить Луи, но он останавливается, когда видит, как девушка рядом вытирает рот и бежит в его сторону, и Луи хочется стошнить его шоколадным йогуртом. — Привет, Луи! Мы скучали по тебе! — Чарли подходит сзади и прыгает Луи на спину. Он беспокоится, что она слишком пьяна, но потом понимает, что с ней всё в порядке. — Ребята, вы видели беспорядок в гостиной? — спрашивает Луи и хмурится, потому что обычно он последний человек, который задает такой вопрос. — Остынь, чувак, — кричит Оли из угла балкона, где он находится в окружении двух брюнеток в нижнем белье, хихикая и допивая, вероятно, самую последнюю бутылку шампанского. — Да ладно тебе! Присоединяйся к нам! — Где Люк? — Луи не хочет пока раскрывать свои планы на ночь. Он не хочет, чтобы они испортили его. Он любит их, знает их с самого детства, но он должен признать, что они не самые ответственные ребята. — Он в своей комнате с кем-то, — отвечает Кельвин и задыхается от смеха. Луи разворачивается и идёт в свой номер, но, как оказывается, Люк перепутал их номера и теперь трахает девушку рядом с плюшевым мишкой Луи, на которого тот теперь не сможет смотреть спокойно. Он даже не утруждает себя постучаться, поэтому просто заходит внутрь, берёт свои носки, чёрные узкие джинсы и белую футболку, перед тем как выйти из комнаты. Он почти выходит из номера, когда чувствует, как кто-то тащит его назад, и вдруг он оказывается на диване в окружении четырех людей. Они рисуют линию и расставляют стаканчики для игры в бонг, и Луи пытается подняться с дивана, но Кельвин тянет его вниз вместе с другой девушкой, сидящей рядом с ним, и дым ослепляет его, а музыка оглушает. Всего этого слишком много. Он смотрит на время и начинает паниковать. Он сказал Гарри, что будет ждать его у магазина в девять, но уже девять тридцать. Он хотел побыть со своими друзьями около часа, потому что не хотел бросать их, и в конце концов это была его идея — проводить время на вечеринках и трахаться каждый день. Луи разрывается между своими лучшими друзьями и милым парнем, он хочет почувствовать его плечо рядом, но, вместо этого, он находится в ловушке из двигающихся людей и сигаретного дыма, а также бутылок. Он просто сходит с ума. Луи решает выпить один шот с друзьями, а затем, извинившись, уйти и отправиться на концерт.