Адюльтер

Когда люди много лет живут вместе, все приедается. Отношения становятся привычкой, и лишь маленькому количеству пар удается пронести чувства через всю свою жизнь. Но что делать тем, кто не смог этого сделать? Что делать, если дорогой и близкий тебе человек отдалился? Уйти? Бороться? А имеет ли это смысл? Каждый любящий человек задается этими вопросами. Действительно ли он хочет оставаться с этим человеком или его удерживают жизненные обстоятельства, в то время как близкие когда-то люди уже давно стали чужими. Возможно, что многие не расстаются ради детей, но правильно ли это по отношению к ним? Дети видят скандалы, охладевшие чувства родителей, порой даже ненависть или зависть. Зависть к удачной карьере одного из партнеров, когда у кого-то в работе все удачно складывается, а другому приходиться переступать через все, чтобы добиться хоть чего-нибудь. Все эмоции, отношения и поступки родителей отпечатываются на детях, и тогда возникает вопрос, а нужно ли оставаться вместе? Нужно ли спасать то, чего больше нет? Или же не все потеряно? Возможно, когда-то близким людям еще есть, что вернуть. Но не зря один широко известный русский классик писал: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, но каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Реджина Миллс поднималась в лифте небоскреба к своей любимой жене Эмме Свон. В последнее время они отдалились друг от друга, и Реджина решила наладить отношения с любимой. Они уже очень долгое время были вместе, воспитывали двух прекрасных детей: шестнадцатилетнею дочь Камилу и четырнадцатилетнего сына Дастина. Миллс чувствовала, что уделяет недостаточно внимания семье, она постоянно на работе и пытается поднять свой бизнес, хотя Эмма не раз говорила о том, что ей не нужно работать, ведь зарплаты Эммы хватит на всю семью. Но Реджина была самостоятельной и амбициозной, совсем не из тех, кто сидит на шее. А еще ей хотелось дотянуть до финансового уровня любимой. Было обеденное время, когда брюнетка вошла в приемную жены, поэтому она совсем не удивилась тишине и отсутствию секретарши. Подойдя к кабинету, Реджина тихо приоткрыла дверь. Она не предупреждала о своем визите, желая сделать для любимой сюрприз. Но то, что она увидела, стало сюрпризом для нее самой. Замерев в проходе, Миллс наблюдала шокирующую картину: Эмма стояла на коленях перед диваном, на котором вульгарно раскинулась обнаженная девушка с разведенными в стороны ногами… которая громко стонала и извивалась под оральными ласками Свон. — Эмма, я сейчас … — девушка открыла глаза и хотела посмотреть на Эмму, но увидела остолбеневшую в дверях Реджину. Девушка тоже замерла, так как к своему изумлению и ужасу она знала стоявшую перед ней, вот только не знала, что ей делать и куда деваться. Миллс, молча наблюдала за происходящим, по ее лицу катились невольные слезы, но она их даже не замечала. В голове женщины набатом бился только один-единственный вопрос «Почему?». — Ты чего застыла? — Свон почувствовала неподвижность девушки, а потом проследила за её взглядом. — Ох, черт! Реджина?! — Эмма мгновенно оказалась на ногах и диким ужасом смотрела на жену. Увидев глаза жены, Миллс резко захлопнула дверь и выбежала из офиса. Она не могла ничего сказать или сделать, ей просто было невыносимо больно. — Ты почему не заперла дверь?! — громко и грозно крикнула Свон и стала быстро натягивать блузку, без которой была. — Я… мы… я не знала. Что теперь будет? — девушка тоже начала поспешно одеваться. — Дура! Господи, какая же ты дура! — выплюнула Эмма и выбежала из кабинета. Она не успела догнать жену у лифта и поэтому побежала по лестнице. Выбежав из офиса, Свон увидела быстро идущую брюнетку к её автомобилю. — Реджина! Реджина! Реджина резко повернулась, и когда Эмма оказалась рядом с ней, залепила ей хлесткую пощечину. — Как ты могла? — Я всё объясню, — Эмма дернулась от такого сильного удара и сразу положила руку на горящую щеку. — Что ты мне объяснишь? То, что засунула свой язык в дырку к этой шлюхе?! Ты предала всё, что между нами было. Ты предала наших детей! — Не рассказывай им. Реджина, давай поговорим. Черт! Это было случайностью, — Свон повела челюстью, которая от удара, казалось, сместилась. — Случайность?! — Миллс вся дрожала, а слезы непроизвольно катались градом. — Случайность, — Эмма подошла поближе и крепко обняла жену, — любимая… — Отпусти меня! Не трогай! Не прикасайся ко мне своими грязными руками. Мне противно, — Реджина ожесточенно сопротивлялась. — Ну, прости. Пожалуйста, прости. Прости, прости, прости, — Эмма не отпускала жену, — любимая моя, родная, самая лучшая. — Отпусти меня, Свон! И больше не приближайся. Я забираю детей, и мы переезжаем, — Миллс начала отталкивать жену. Ее голос похолодел. — Нет. Пожалуйста, любовь моя, — Эмма отпустила объятия и посмотрела в глаза Реджине, держа свои руки на её предплечьях. — Что ты несешь?! Какая любовь? Ты изменяла мне с секретаршей, ты трахалась с ней в своём кабинете, — Миллс говорила достаточно громко, — о какой любви идёт речь?! Я не хочу тебя видеть! — Реджи, не кричи, — Эмма посмотрела по сторонам, — давай поговорим дома? Я же говорю — это была глупая случайность. Я не знаю, что на меня нашло. — Вот иди к своей глупой случайности и выясняй, что на тебя нашло, а я забираю детей, и мы уезжаем, — Реджина развернулась и пошла к своей машине. — Ну и куда вы поедете? Детка, не нужно этого, — Эмма пошла за женой. — В гостиницу. Я не останусь в одном доме с тобой, — Реджина не понимала, почему Эмма с ней так поступила. Она думала, что у них все хорошо, но, как оказалось, она наткнулась на риф, плывя на своём «корабле счастья». — Я не позволю моей жене и моим детям жить в гостинице, — Эмма не дала Реджине открыть дверь машины, сразу захлопывая ее и держа рукой. — Значит, сама сваливай! И я сегодня же звоню нашему адвокату и подаю на развод, — Реджина попыталась вновь оттолкнуть Эмму от машины. — Подожди. Дай мне шанс. Всего лишь одна ошибка и ты хочешь разорвать наш семнадцатилетний брак? — Свон закачала головой. — Я хочу разорвать? Я?! Это ты все разрушала! Это ты мне изменила. Это ты предала наш брак! — несмотря на все попытки сдержаться, Реджина вновь начала плакать, внутри ее всю трясло. — Дай мне шанс. Это же был один невинный раз, — Эмма положила руку на щеку жене, — я люблю тебя. Правда, люблю. Только тебя. — Убери от меня руки, мне противны твои прикосновения! — Реджина ударила Эмму по руке, чтобы та ее не трогала, — ты лапала ими свою шлюху. Ты ласкала ее этими губами, так что не смей говорить, что любишь только меня. — Я её не люблю. Это был просто секс, — Свон выдохнула и покачала головой, — я обещаю, что этого больше не повториться. — А я обещаю, что не прощу тебя никогда! — Ну же, не говори так. Мы справимся с этим, — Эмма выглядела очень подавленной, а её глаза были полны раскаяния и горя. — Мы?! Нас больше нет! — Реджина решительно оттолкнула Эмму, — я сама все расскажу детям, поэтому не появляйся дома, пока мы не переедем, — Миллс смогла сесть в машину. — Вечером еще поговорим. Я не отступлюсь от нашего брака! — Свон понимала, что сейчас останавливать жену не имеет смысла. Ей нужно остыть, а Эмме — придумать, как извиниться по-настоящему. Реджина резко рванула с места, она хотела поскорее умчаться от здания офиса ее жены. Бывшей жены. Реджина четко понимала, что все кончено. Ее предали. Растоптали. Ей изменили. Она всегда любила Свон, и та была первой и единственной ее любовью. Но сейчас, почувствовав такую боль, она не знала что делать, ведь ко всему прочему у них двое прекрасных детей, которые ни в чем не виноваты. — Твою мать! Нет, ну нет. Твою ж мать! — Эмма шла обратно в свой офис, стуча по стенам здания кулаками. Она злилась на саму себя и не могла ни о чем думать, кроме жены. Она вошла в свою приемную. — Миссис Свон, — когда Эмма вошла в приемную, к ней сразу подлетела секретарша. Кажется, она была еще больше напугана, чем когда увидела Миллс. — Ты уволена, — коротко бросила Эмма. Она даже не посмотрела на девушку, заходя в свой кабинет и захлопывая дверь. — Но, миссис Свон, — вдогонку только и успела сказать девушка. Она прекрасно понимала, какую совершила ошибку. А в кабинете Эммы, в это время, на кожаном стуле восседала старшая сестра Эммы. Она была на пятнадцать лет ее старше и после смерти родителей заменила их Эмме. Она воспитала ее и дала дорогу в мир, так как хорошо финансово обеспечила. Женщина для своих лет выглядела шикарно. Стильная прическа украшала блондинку, легкий макияж подчеркивал серо-голубые глаза и тонкие губы. — Дайана? — Свон потрясла головой, увидев сестру, — ты чего здесь делаешь? — Приехала навестить сестру, а что, нельзя? — женщина улыбнулась, — только вот я чувствую, ты мне как будто не рада? — Ты просто не вовремя, — Эмма явно была сильно не в духе. Она подошла к шкафчику, в котором был спрятан её любимый джин, достала оттуда бокал и налила в него двойную порцию. — И что это мы пьем посреди рабочего дня? Может, расскажешь? — Дайана смотрела на сестру, — Мелкая, что случилось? — Развод, — ответила блондинка и села на небольшой белый диванчик у стены, на котором она и совершила страшную ошибку. — Что?! — Дайану аж подкинуло в кресле, — ты что, идиотка?! Какой, к чертям собачьим, развод? Ты в своем уме? Ты не посмеешь бросить Реджину. — Я не посмею дать ей развод. Она не получит развод. Я не отпущу её! — Эмма медленно пила напиток. — Так, стоп! Мелкая, так это Редж подает на развод?! — женщина с трудом понимала, что хочет сказать сестра, — почему?! Она же тебе в рот смотрела всегда. Ты у нее первая, а сейчас что?! Мужика нашла что ли?! — Нет, — Эмме пришлось встать с дивана, так как она хотела еще выпить. Она больше ничего не собиралась рассказывать сестре. Свон взяла бутылку и вместе с ней уселась вновь на диван, наливая еще порцию и даже не уточняя, хочет ли к ней присоединиться Дайана. — Мелкая, ты сейчас получишь. Быстро рассказывай мне, какого черта у вас произошло, — Свон-старшая встала с кресла. Она злилась из-за недоговорок сестры и непонимания ситуации. — Да не могу я сказать. Отстань, — Свон вновь медленными глотками пила джин. — Тогда я позвоню Реджине, и пусть она мне все расскажет, — Дайана начала доставать мобильный, — я не хочу быть ничего не понимающей идиоткой. — Не вздумай ей звонить! — громко сказала Эмма, но поперхнувшись джином, закашлялась. — Тогда рассказывай! Что ты натворила? Мелкая, и не вздумай меня обманывать, — женщина села обратно в кресло. — Я… черт… я… да е-маё! — Эмма не могла ответить, так как вновь сильно закашлялась. — Похлопать?! — Дайана строго смотрела на сестру, — или аплодисментов не нужно?! — Я… — Эмма посильнее откашлялась, а потом глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, — изменила я ей! — Хм… Что?! — старшая Свон явно не ожидала такого поворота событий, — что ты сделала? Ты что, идиотка?! Как ты могла? — Да не знаю я! — Свон резко встала и кинула бокалом прямо в стеклянную стену, служившую огромным окном, через которое открывался великолепный вид на город. Хорошо, что стекло было бронированное, и от удара разбился только бокал. — Идиотка! Да как ты могла?! Я еще столько лет назад тебе сказала, что лесбиянкой ты можешь быть только с ней! Она из тебя хоть человека делала. У вас двое детей, ты о них подумала?! Что вы им скажете? — Дайана пришла в ярость. — Не знаю! — Эмма запустила пальцы в волосы, закинув голову к потолку, — я не хотела, чтобы она узнала. Не хотела. — А переспать с другой захотела?! Что, жены не хватало? Или она не давала? У вас что, интимная жизнь разладилась, али приелась уже? Ты зажралась, Мелкая. — Да отстань, пожалуйста, а? И так херово, — Эмма потрясла головой, — разладилось всё в последнее время. Я не я, она не она. — И поэтому тебе захотелось в трусы к другой?! Ты себя и ее одновременно возвратить не могла? Попросила, я бы детей к себе на время забрала, они не маленькие, всё бы поняли, а теперь, что они поймут?! Эмма, ты дура, причем конченая! — Вместо оскорблений, лучше скажи, что делать! — Свон посмотрела на сестру. — Завоюй ее вновь! Когда-то ты сказала, что завоевала ее сердце, так сделай это вновь, она все-таки твоя жена, — Дайана смотрела на сестру, — пока еще. — Я не дам ей развод. Она останется моей женой, — уверенно и четко выдала Эмма, горящими глазами смотря на сестру. — Она может и сама его взять, а вот если она сама откажется с тобой разводиться — это совсем другой разговор. Мелкая, Реджина и дети — это то, что держит тебя на плаву, так что не утони, — сестра была строга. Она всегда добивалась от Эммы результатов методом «кнута и пряника». — Помоги мне, Дай. Объясни, что со мной? — Эмма накрыла лицо руками. Ей действительно было сейчас тяжело, ведь она так запуталась. Очень запуталась. — Чем тебе помочь? Я в голову твою забраться не могу, прости, — Дайана подошла к Эмме, — ты уверена, что хочешь ее вернуть? — Я всю свою жизнь люблю её. Я люблю её, Дай, — Эмма посмотрела на сестру жалобными глазами. Старшая Свон тяжело вздохнула, и, подойдя, обняла Эмму, — ну ты, Мелкая, и дура. Как же ты так?! Я и сама не знаю, что делать. Я же не все знаю про ваши отношения. — Поговори с ней, а? — Свон младшая просительно заглянула в глаза сестре. — И что я ей скажу? Прости мою дуру сестру, она хоть тебе и изменила, но все равно любит?! — Да, — со всей серьезностью ответила Эмма, — только не называй меня дурой. — А если ты дура, мне что делать? — женщина усмехнулась, — я попробую, но если нет… то я умываю руки. Ты сама должна быть с женой. — Да, я буду. Буду с ней. Ну, бес попутал, с кем не бывает. Люблю я её, и всегда любила. А секс с шалавой ничего не значит. — Если, после того как ты ей изменила, она захочет быть с тобой. Как она вообще узнала? — только сейчас решила узнать Дайана. — Зашла в кабинет и всё увидела. Эта дура не заперла его, — фыркнула зло блондинка. — Ты здесь что ли?! — с негодованием уточнила сестра, хотя и так поняла ответ, — ну ты и идиотка! Я никогда не думала о тебе так плохо как сейчас. Мелкая, ты меня разочаровала. — Дай, вот только не надо вот этого, — Эмма опять фырчала, — хватит меня учить, не маленькая уже. — Ты не маленькая? Мелкая, да тебе не больше шестнадцати. Миллс выросла, а ты осталась в том возрасте, в котором вы с ней встретились, — Дайана говорила, то, что думала. — Не правда, — возражала Эмма, — шестнадцатилетняя девчонка не смогла бы вырастить двух детей и построить ту империю, что я имею сейчас. — Детей, как ты сказала, вырастила с Реджиной, а на империю денег тебе дала я, хоть я и не отрицаю, что ты ими правильно воспользовалась. — Ты дала мне стартовый капитал, а всё остальное — заслуга моего шестнадцатилетнего ума, — Эмма была благодарна сестре, но не любила, когда она тыкала её носом, во чтобы то ни было, как маленького котенка. — Мелкая, не бузи. Я же не сказала, что ты дура в бизнесе, просто в жизни ты еще инфантильный ребенок, который не знает, чего хочет и не ценит того, что у него есть. Если ты потеряешь семью, то и бизнес твой никому будет не нужен. Так что: включай взрослую и возвращай все на круги своя. А я поговорю с Миллс, но не могу обещать ничего конкретного. — Ладно, Дай, я поняла тебя. Но и себя я знаю. Моя любовь — только для Реджины, и я верну её. Моя ошибка не разрушит нашу семью, — Эмма больше бравировала, чем была уверенна в своих словах, — а ты иди давай. Мне нужно подумать. — Да пошла я уже, — старшая Свон подошла к Эмме и поцеловала ее в висок, — не кисни главное, — попрощавшись, женщина ушла. — Ох, идиотка! — Свон уперлась в свой стол руками, опустив голову вниз. Она действительно считала себя такой, раз позволила этому всему случиться. Реджина сразу направилась домой. По дороге она очень много думала, хотя это были больше попытки понять, что произошло, почему так случилось. Ей было больно и обидно, и первое, что она поняла, подъехав к дому, что дети не виноваты и не должны разочаровываться в их семье. Поэтому она решила успокоиться, а только потом поговорить с детьми. — Камила, мама приехала, только что-то в машине уже минут десять сидит, — Дастин заглянул в комнату сестры. — Что это с ней? — Камила лежала на кровати и листала журнал. — А я знаю? Я думал, ты знаешь, — парень подошёл к окну, — может сходить узнать? — Хочешь, сходи, — пожала плечами сестра. — Эй, вы вообще-то женщины, иди и узнай, — Дастин кинул в сестру мягкой игрушкой с подоконника. — Сейчас поднимется, спрошу, — Камила кинула в брата обратно игрушкой. — Кстати, вон как раз и идет, — парень увидел, как Реджина вышла из машины. Она более-менее привела себя в порядок, но все равно было видно, что она плакала. — Блин. Вот осталось два абзаца, — Камила отложила журнал и с недовольным вздохом встала с кровати, выходя из спальни. — Не бухти, — кинул вдогонку брат. Реджина же тихо вошла в дом. Она надеялась, что проскользнет в комнату и сможет еще получше все обдумать. — Мам, ты наконец купила новый сабвуфер в машину? — Камила поджидала мать около дверей их с Эммой спальни. Реджина дернулась от неожиданности. — Камила, зачем так пугать? И причём здесь сабвуфер?! — Ты же сидела полчаса в машине и не выходила. Музыку, наверное, слушала, — Камила внимательно смотрела на лицо матери, — и, видно, смертельно грустную. — Что?! Нет, я… Камила, вы ели? — Реджина вошла в спальню. Она хотела перевести тему разговора, ведь она даже не заметила, что просидела в машине столько времени. — Давай без своих вот этих, а? — девушка пошла за матерью, — ты ревела! Реджина зашла в гардероб, — нет. С чего ты взяла? И вообще, я спросила тебя, вы ели? — А я тебе сказала, давай без этих вот своих соскоков. Ответь лучше на вопрос — почему ты ревела? — Камила пошла за Реджиной в большую гардеробную комнату. — Я ответила, что нет, — Реджина стояла спиной к дочери, еле сдерживаясь, чтобы вновь не заплакать. — Да я даже по голосу слышу, ма, — Камила стояла прямо за Миллс. — Всё хорошо, — надрывно сказала женщина, крепко держась руками за ящичек. — Мам, — девушка сама не ожидала такого голоса от матери. Она подошла к ней вплотную и положила руки на её плечи, — ты чего, мам? — Камила, не нужно, все хорошо, — Миллс все же не сдержалась и разревелась. Она в машине дала себе зарок, что не покажет свою боль детям, но, увы. — Мамочка, — девушка была, мягко говоря, ошарашена, ведь она никогда не видела слез матери. Она сразу стала её успокаивать, обняла и поцеловала в щеку, — не плачь. Почему ты плачешь? — Девочка моя, — Реджина обняла дочь и несколько раз поцеловала в щеку, висок, лоб, — не переживай, все будет хорошо. — Да я нормально. Ты из-за чего переживаешь? — взволнованным голосом спросила дочь. — Мы с мамой разводимся, — Реджина знала, что все равно рано или поздно ей придётся это сказать. — Что? То есть как? Зачем? Что случилось, мам? — голос стал еще взволнованнее. — Мы разлюбили друг друга, — Реджина отвернулась от дочери, — но вас мы будем любить, как и любили. В вашей жизни ничего не изменится. — Что ты мне сейчас несешь тут? — громко спросила Камила, — любили, любили и разлюбили? А чего ревешь тогда?! — Камила, это… давай не будем об этом? Мы просто решим все позже, — Реджина не знала, что говорить. — Ладно, мам. Я сама поговорю с мамой. Это же она тебя бросает? Убью! — прошипела последнее слово Камила и вышла из гардероба. — Камила, подожди, стой, — Реджина побежала за дочерью. Догнав, она обняла ее со спины и начала целовать в голову, — не нужно с ней говорить. — Мам, давай я сама решу, что нужно, а что не нужно! — Камила ужасно злилась на маму Эмму. — Это я подаю на развод, — Реджина выпустила дочь из объятий, — я больше не хочу с ней жить. — Что это еще значит? Блин, мам! Объясни мне всё нормально! — Камила выходила из себя. — Камила, — Реджина выдохнула. Она отошла и села на кровать, — я застала ее с другой. — Что? — Камила уже не первый раз за эти десять минут пребывала в полнейшем шоке. Реджина вновь непроизвольно заплакала. Она понимала, что с дочерью это обсуждать неправильно, но все же она была уже не маленькой девочкой. — Сегодня. Я пришла к ней, а она с другой. — Вот же дьявол! — ругнулась Камила, а её глаза загорелись злостью, — как она посмела? Тварь! — Камила! Давай без употребления в разговоре грязных слов, — Реджина осадила дочь, — это наше дело, и мы сами разберемся и, пожалуйста, не говори Дастину. Мы просто сегодня переедем в гостиницу, вы же поедете со мной? — Пусть она сваливает! — грубо крикнула Камила, — как она могла? Я убью её! — Камила, хватит! Мне и так сейчас больно и тяжело, пожалуйста, хоть ты меня не мучай. Я просто хочу уехать из этого дома, я не хочу ее видеть и разговаривать с ней. Я прошу только понять меня и уехать отсюда. — Нет, мам, — твердила своё Камила, — собери её вещи. Уезжает она. Этот дом наш, а не предателей. — Это наш общий дом. Мы его вместе покупали для нас. Мы принесли в него из роддома тебя и Дастина, — Реджина не хотела, чтобы дети страдали из-за всего происходящего, — так что, я прошу тебя, не говори Дасти и не ссорься с мамой. — Я не скажу мелкому. А с ней я вообще разговаривать больше не буду. Собери её вещи. Она с нами больше не живет, — Камила в один момент возненавидела мать. Ведь подростки в её возрасте все максималисты, они не прощают измены и ошибки. — Малышка моя, — Реджина подозвала к себе дочь. Она не хотела травмировать детей, но от Камилы скрывать причину развода не имело смысла. Камила подошла к матери и села к ней на кровать, сразу оказываясь в материнских объятиях. — Не реветь. Раз она так с тобой поступила, раз она так поступила со всеми нами — она не заслуживает наших слез, — девушка говорила уверенно, хотя ее голос был полон горечи. — Ты моя поддержка, — женщина поцеловала дочь в висок, — спасибо за то, что ты рядом. А реветь я больше не буду, Дастин не должен знать. — Да хватит это твердить. Не узнает он, — дочь говорила твердо, и в этот момент позвонили в дверь. — Кто это к нам?! — Реджина посмотрела на дочь, — вы с Дастином кого-то ждете? — Может она пришла. Я её сейчас выгоню, а вещи выкинем в окно, — Камила резко встала и пошла открывать дверь. — Камила, — Миллс побежала за дочерью. Она не хотела скандалов при детях.