13 глава и сердце в ранах.
20 октября 2016 г., 19:47
Гарри, замученный и опустошённый, сидел на кафельном полу, в квартире Гермионы. Не спавший всю ночь и с грузом переживаний на плечах, парень совсем поник, но продолжал упорно вчитываться, в ужасную жизнь, страшного человека.
Написанное им, могло бы войти в психологические книги, по обучению маньяков-убийц. Такое мерзкое чтиво, кажется пачкало сами глаза и руки Гарри, а от переизбытка ненависти и желчи, в каждой строчке, хотелось выцарапать себе глаза и стереть память.
Каждый день, этот зверь, испытывал к кому-либо ненависть, а иногда появлялись неконтролируемые вспышки агрессии. Бедные домовики, страдали конечно в первую очередь, но по мере взросления, под руку попадали и невинные девушки. С каждым годом, начиная с момента поступления в Хогвартс, этот человек становился всё жёстче и грубее.
Для Гарри оставались загадкой, чувства Нарциссы Малфой, прожившей бок о бок с этим человеком, половину своей жизни. Кстати, она, абсолютно спокойно листала дневники супруга и даже не кривилась. Непонятно, как человек может держать в себе такую бурю эмоций и не расплескивать с каждым шагом… Гарри всегда считал, что это невозможно. Но посмотрите на неё… Явно хуже, чем хочет показать, а с виду спокойна, как слон.
Парень отшвырнул очередную писанину, просканированную заклинанием на поиск слова «монета» и взял следующую. Это слово Люциус периодически употреблял, но смысл был в деньгах, а не в нужном им артефакте.
Тот же почерк, тот же переплёт, но страницы загорелись красным светом и на мальчика накатило волной облегчение.
— Нашёл ещё одно!
Женщина оторвала взгляд от дневника и уголки её губ дрогнули вверх.
«…каждый день. А когда вернулся домой, этот эльф взбесил ещё больше! Кто вообще позволил им жить на свете? Я вот вырасту и лично истреблю их! Бесят все вокруг! Мерзкие лица, мерзкие улыбки подхалимов, пытающихся ублажить меня хоть как-то, привлекая к себе, моё внимание. А мне плевать!
Меня вообще в последнее время интересует только эта монета. Никак не могу с ней разобраться! И проговаривал слова на обороте, и загадывал при этом желание, в общем перепробовал я очень многое, но пока ничего не выяснил. Сегодня проведу день в библиотеке, надо найти упоминание о ней у предков.
Уверен полностью, что это всё-таки, моё наследие и артефакт нашей семьи. Проверил на принадлежность и убедился окончательно. Бирюзовый свет, значит предмет крайне сильный и тёмный, но ничего не обычного нет.
Я обязан разгадать её!
Даже сейчас, когда пишу, эти мерзкие существа появляются в моей комнате и убирают кружки…»
— В этой тетради, заклинание поиска, указало только на эту страницу, — пояснил Гарри. — В тот промежуток, ему было пятнадцать. Значит тогда, он и нашёл её. Надо искать, что было уже после.
— Согласна, можно отложить многие, датированные ранним числом.
Они принялись перелистывать тетради дальше, пытаясь найти, хоть малейшие подсказки, но из головы Гарри, всё никак не желали уходить мысли о Гермионе. Подруга пережила больше, чем смогла бы вынести девушка, но не сломалась.
Храбрилась из последних сил и вытаскивала нас из всех передряг. Одна идея с драконом чего стоила!
Гарри немного улыбнулся.
Гермиона, держись!
Со стороны комнаты раздался характерный хлопок трансгрессии, и Гарри с Нарциссой обеспокоенно переглянулись. Юноша встал, загораживая женщину, палочка зажата в руке и дрожит, но в глазах стальная решимость.
«Вероятно Люциус нашёл».
Но звенящую тишину квартиры разрубил, словно мечом, нечеловеческий крик острой боли. В нём было столько эмоций, что достигнув ушей мальчика, крик задел все струны души и играл на них ещё долго, отдаваясь эхом во всём теле. Гарри сорвался с места, узнав голос, и кинулся на помощь.
Ровно в центре гостиной, сидя на коленях, полностью с ноги до головы, покрытая кровью, девушка плакала так, что воздух вокруг подрагивал. Такой её не видел никто. Неизвестно что должно было случиться в жизни человека, чтобы сердце стало настолько израненным, завывать, отправляя всю боль наружу с вытекающими слезами.
Вот руки её, отнялись от окровавленного лица и сжатые кулаки начали избивать деревянный пол, с новым приступом крика.
Самое страшное зрелище — отчаяние. С разбитых маленьких кулачков, струйками капала кровь, окрашивая светлое дерево в тёмные тона. Гарри уже просто не мог это видеть. Он подошёл и схватил девушку за оба запястья. Гермиона стала вырываться и рычать как тигрица, с такой силой, что Гарри сам, еле удерживался на коленях. Он развернул девушку и сцепил её руки, наподобие смирительной рубашки. Девушка сражалась, как кошка за своё дитя, но видимо сил совсем не осталось и она опала, как тряпичная кукла, повиснув на руках Гарри.
— Тшш… Всё хорошо… Ты дома… Ты в безопасности…
Он гладил её, по слипшимся от крови волосам, и качал из стороны в сторону, словно убаюкивая младенца, а она продолжала поливать, уже влажные руки Гарри слезами. Он отпустил её и развернул к себе, нежно поднял на руки хрупкое тельце, прижимая к груди и понёс на диван.
Усадил девушку, сам сел рядом и положил её голову на свои колени. Гермиону сотрясали рыдания, и передавали вибрации, во всё тело Гарри.
Тут мальчик заметил, как Нарцисса, уже со слезами на глазах, медленно подходит к ним и опускается на пол у ног Гермионы. Она взяла её руку в свою и стала растирать.
***
Медленно приближался вечер, спящая и очень странная компания, наконец хоть ненадолго, но забыла о своих бедах. Первой пошевелилась Нарцисса, всё так же сидевшая на мягком ковре у дивана. Она встала, посмотрела на спящих ребят и отправилась на кухню, заварить чай и снова штудировать дневники. Гарри медленно открыл глаза. С кухни доносился вкуснейший запах жаренного бекона и живот предательски сжался. На коленях посапывала и порой вздрагивала Гермиона. На щеках ещё виднелись, солоноватые дорожки пролитых слез, уже высохших, но заметных, по красным векам и опухшим щекам. Парень попытался переложить, девушку на диван и встать, но стоило ему пошевелиться, глаза её открылись, и уставились на Гарри. Память начала медленно просыпаться, и шоколадные глаза, вновь заблестели от слёз. — Гарри… Голос совсем не похож. Хриплый и скрипучий, она больше походила на заядлого алкоголика, чем на восемнадцатилетнюю девушку. — Рон. Гарри непонимающе смотрел ей в глаза, а девушка, тщетно, пыталась выдавить сквозь слёзы, слова застрявшие в горле. — Он. «Его нет». Не могу, не могу это сказать… — Что он сделал, Гермиона? Гарри, ещё сонный, подумал о совсем других вещах, от каких могла так убиваться подруга. Он придирчиво осмотрел её джинсы. — Гарри… Он не выжил. Он. Там… Люциус. Сознание мальчика складывало невнятные слова в общую картину — Нет… Нет! Что ты говоришь? Где Рон, Гермиона? — В Мунго… Я не могла его бросить! — закричала девушка и осела снова на пол. — О Боже! Я не спасла его Гарри! — Нет… Не говори так. Первая стадия — отрицание. Всегда при сильном потрясении, организм пытается бороться с заразой и просто отрицает её присутствие. Но Гарри видел убитую горем девушку, больше доказательств явно не требовалось. Он закрыл лицо трясущимися руками и зарыл пальцы в волосы, словно пытаясь вырвать их, вместе со страшными словами. Слёзы сами струились из зелёных глаз, прокладывая долгий путь до самого подбородка и впитываясь в обивку дивана. Из кухни вышла Нарцисса Малфой. Не стоило сомневаться, что женщина слышала весь невнятный лепет. Короткие домашние шорты Гермионы и лёгкая майка чёрного цвета, по ней и не скажешь, что эта женщина средних лет. Она села рядом с Гермионой, и положила её голову на своё плечо, помогая и защищая, как мать своего птенца. Тепло и уют. Она пахла любимым гелем для душа Гермионы, яблоком с корицей. Прикосновения, такие домашние и ласковые, совершенно с ней не совместимые. И снова это только видимость. Весь холод и презрение, просто маска, для чужих глаз. Вот она, ледяная аристократка чистых кровей, такой же человек, как и все, пытается помочь чем сможет. Гермиона, понемногу, начала приходить в сознание. Одно простое слово, бьющееся о череп, смогло вытащить её из объятий боли. Драко. Должно быть очень эгоистично и неправильно, но только он, держал её на плаву, не давая полностью сойти с ума. У него очень мало времени. Она подняла тяжелую голову, и заглянула в глаза Нарциссы. — Драко… Окошко в душу Нарциссы Малфой, загорелись беспокойством и женщина кивнула. — Мы нашли кое-что, но нужно продолжать поиски. Гермиона посмотрела на парня, всё ещё сидящего в том же положении и потихоньку встала. Она подошла к нему и положила руку на плечо. Парень поднял лицо, навстречу её взгляду и медленно кивнул. — Ты поможешь мне Гарри? Голос его дрожал, как лист на осеннем ветру, но мальчик ответил твёрдо: — Всегда!***
Дорогая мебель, в единственном экземпляре, летала по всей гостиной и врезалась в стены. Мраморный пол, усыпан осколками битого стекла и хрусталя. Среди разодранных портретов, лежит маленькое тельце. Ручки раскинуты в стороны, грудь в грязной наволочке — больше не шевелиться, а глаза мячики — не светятся жизнью. Так Люциус Малфой наказывает неверных, и преданный эльф-дворецкий, испытал на себе, всю силу гнева, лишенного ума человека. Тело Драко Малфоя, в приступе гнева, продолжало крушить несчастную мебель. Волосы из обычного светлого оттенка, стали малиновыми, от сгустков крови, вытекавшей из разбитой головы. — Тварь! Мерзкая грязнокровка! Он в панике пытался найти выход, но оставался только один вариант, рискованный и сумасшедший, но самый последний! Парень быстрым шагом направился в кабинет, залез в шкафчик с зельями и найдя нужное, поспешил в комнату, где все пошло наперекосяк. Ковёр, был весь в уже спёкшейся крови, но Люциус даже не поморщился. Он наслаждался тем, что смог причинить вред предателю. Он исследовал кровать и пол, своими новыми, с хорошим зрением, глазами сына и нашёл то, что так ему необходимо. Волос. Длинный, темно-русый волос грязнокровки. Оскал озарил его лицо, и новый ингредиент, упал в готовое зелье.
