Путь к себе

      Ты ощущалась вся на разных уровнях.       Вот мои руки чувствуют твою кожу, немного влажную от душного вечера, что окружает нас, приятно забивая ноздри солоноватым воздухом.       Мои глаза пытаются запомнить твоё лицо навечно, а затем закрываются, для полного сохранения идеального изображения.       Мои губы, так долго ожидавшие заветного контакта, приоткрываются в ожидании взрыва.       И вот ты сама. Готова подарить мне свой поцелуй. Немного скованно, неуверенно, но искренне, как умеешь только ты. Тянешься навстречу и новый водопад чувств, окутывает волнами восторга всё моё тело, когда твои нежные руки ложатся одна на длинную шею, а вторая зарывается в мои волосы.       Ожидание контакта, что тянется для влюбленных вечность, ты прерываешь опалив мои пересохшие губы, своим горячим дыханием… Это так волнительно, что я перестаю контролировать своё тело и мысли. Нет больше ничего, всё растворилось в тебе, в твоих нежных губах, что ненасытно сминают мои. Ты настоящий огонь… Ты открытое пламя, дотронуться и полностью сгореть в тебе, вот твой дар.       Всепоглощающая страсть владеет каждой частичкой меня самого и все причины, что разделяли нас, сейчас вызывают только смех… Как я был глуп! Я потерял столько времени впустую.       А ты продолжила свою пытку, нежным прикосновением тоненьких пальчиков к моей шее. Это больше чем слова, моя принцесса. Это больше, чем все мы. Это полное слияние наших душ. В этот момент, ощущение восторга, красит всё вокруг в цветные краски, самые ярки, какие есть на свете.       Как ты могла оттолкнуть меня в такой момент? Моему удивлению просто не было предела!       — Я кое-что поняла. — выдохнула ты эти слова, прямо в мою щёку, что поцеловала беглым влажным поцелуем, запуская новую волну наслаждения. Я просто заскулил, как голодный щенок, лишенный вкуснейшей косточки.       — Грейнджер! Ты невыносима! — я закрыл лицо руками, пытаясь привести в норму зашкаленный пульс. — Ты ещё о чём-то думала?       Ты убрала мои руки и с улыбкой заглянула в глаза:       — У нас будет время, поверь.       — Ты… Такая Грейнджер! (имя конечно у тебя сказочное, но твоя фамилия, как прилипшее прозвище, никак не могу от него отделаться).       — Какое время? — обречённо проговорил я. — Любой момент может стать последним.       — Нет! — торжественная улыбка озарило твоё лицо, вводя меня в крайнее бешенство.       — Ну объясни уже почему! Или я скончаюсь в неведении!       — Беллатрисса умерла!       — И что?       — Ты был заключён обетом, но не потрудился выяснить о нём всё, что возможно?       — Конечно, я прочёл всё возможное, но обхода нет!       — А как же родственные узы?       — Грейнджер! Говори уже!       — Теперь я открою тебе глаза. Бэлла была твоей кровью, а по законам непреложного обета, любой кровный родственник, если именно с ним ты заключаешь обязательство, может отдать свою жизнь за тебя. Это что-то типа обмена, магия расценила это уплатой.       Я просто смотрел в твои глаза, абсолютно не веря в бредовую теорию.       — Сам сказал, — продолжила свою речь ты, — что тебе нельзя было показывать свои чувства, верно?       — Да.       — Но я то узнала о них.       — Ну вот сейчас и начнётся веселье…       — Да нет же! Там, в Азкабане, когда ты хотел поцеловать меня!       — Хватит Гермиона, всё скоро кончится.       — Разве тебя не настораживает тот факт, что ты уже мне всё рассказал, а сам жив и здоров при условии, что от нарушения обета человек умирает мгновенно, — озорно улыбнулась ты.       — Ну может, просто медленно действует? — я всё не мог поверить в бредовую ситуацию, в которую вляпался, как полный кретин!       — Малфой! — воскликнула ты, всё это время сидевшая рядом со мной на кровати, а теперь вскочившая на ноги и пылая гневом напротив. А я как озабоченный подросток, видел только вырез твоего длинного халатика, что немного открывал сочную грудь, предоставляя огромный простор для моей буйной фантазии. Ты опустилась на колени, взяла моё лицо в свои тёплые руки и мимолётно прикоснулась к губам, желавшим только продолжения.       — Какой ты пессимист… Я ведь люблю тебя.       Я мечтал показать тебе ту ядерную смесь чувств, что испытал тогда… Ярким ослепляющим пятном легла радость, глубоким синим, прорисовалось моё удивление… Замешательство, восторг, чувство полного окрыления, всё это, наполняло меня всего, когда ты читала, в моих глазах ожидая ответа, а я потянулся в нагрудный карман, не имея больше желания отпустить тебя хоть на миг.       В освещённой только луной комнате, золотое обручальное колечко заиграло приятными бликами, какие смогли поймать на себе все грани прозрачного камня. В тот момент я думал, что нет ничего более естественного, чем надеть его на твой пальчик, навеки оставив тебя рядом с собой…

***

      — Ты псих, Малфой! — прокричали со смехом мужчина и женщина в один голос, повторяя реакцию Гермионы Грейнджер, на предложение руки и сердца.       — Вот тогда, мне очень хотелось провалиться на месте! — пытался скрыть улыбку белокурый мужчина, а миссис Грейнджер-Малфой, чмокнула мужа в щёку и опустила ноги на пушистый коврик.       — Я выучила эту историю наизусть хорёк. И с каждым разом, ты добавляешь новые детали, — засмеялась Гермиона, вытягивая изящные руки с дорогим маникюром, потягиваясь перед новым днём и вслушиваясь в пение пташек, что напевали красивую мелодию, в саду её любимого летнего дома, что всё же продал настойчивой девушке министр.       Она обернулась на Драко, что лежал на кровати, закинув руки за голову, отчего взору предстало шикарное тело, и озорные улыбчивые глаза.       — Поднимай свой упругий зад, мачо! Отпуск не для сна.       — Иди и подними его, детка! — Гермиона улыбнулась и направилась в душ.       — Я не шучу, — послышался смешок из ванной.       — Я тоже принцесса… — продолжал улыбаться мужчина, а Гермионе осталось, так привычно покачать головой и закатить глаза. — Я знаю что ты сделала!       — Я тоже! — прокричала она в ответ, улыбаясь.       — Что у нас сегодня в расписании на утро? — рука на дверном проёме, пижамные штаны свисают с бёдер, непринужденно опираясь на руку, мужчина стоит и смотрит на Гермиону, что уже вылезла из утреннего душа и укуталась большим пушистым полотенцем.       — Я подумала о магазинах… — опуская взгляд, проговорила женщина.       — Ты не меняешься Грейнджер… — и сильные руки обвили Гермиону со спины, стоя напротив зеркала. — Я же знаю, что ты врёшь… — прошептал на ушко Драко, отчего у женщины, побежали мурашки. А он продолжал, — Ты просто жаждешь зарыться с головой в свои бумажки! Снова отправишь нас с Поттером на ипподром, слить половину состояния нашей семьи, а чокнутую пузатую ДжиДжи оставишь одну! — он отпустил жену, снял штаны, бросая их на кафель и закрыл дверь кабинки за собой. Побежала шумно капая вода и пространство просторной душевой заполнилось паром.       — С чего ты взял, что я зарываюсь в бумажки? И вообще… Эти бумаги очень важны. Кто-то же должен кормить семью! — немного промокала лицо кремом женщина, и морщила носик от недовольства. Вот и первые морщины…       — Грейнджер! Не смеши! Наш фонд в Гринготтсе, сможет прокормить ещё три поколения нашей семьи. А в прошлый раз, пока ты кормила нас, я не видел тебя больше четырёх дней.       — Будто ты жаловался, тебя вообще кроме наших детей и твоего пресса ничего не интересует!       — Я то нет, но мать не давала покоя, требуя спасти тебя от голодной смерти!       — Это просто диета!       — Ты уже желтела… — Гермиона сердито сверкнула глазами в сторону голоса.       — А ты вообще всегда синий!       — Ну и фантазия у тебя. Интересно в каком месте, ты увидела синий? — смеялся Драко.       — Я молчу о твоей фантазии извращенец! Кем мне завтра быть? Зайчихой-шутихой, или может ведьмой из пятидесятых?       — А почему не сегодня? — мокрое тело, прижалось к женщине и та отскочила.       — Блин, ну что такое? Ты знаешь, что я всегда вытираюсь после душа!       — Ага, а я вот проветриваюсь. — засмеялся он и расставил руки в стороны, но в следующее мгновение нахмурился, — Ты помнишь нашу свадьбу?       — Конечно помню! Сложно забыть маленьких гадов купидонов, что дырявили мой зад под юбкой весь вечер, спасибо тебе, милый за подарок! — с иронией сказала Гермиона. — А в чём дело?       Ушки супругов, уловили не настойчивый стук в дверь комнаты и пара забегала в поиске халатов.       — Герм, ну вот неужели трудно повесить халат на место? Ты ж вроде женщина, должно быть заложено в природе… Порядок в доме и всё такое.       — Не начинай.       — Да чем вы там занимаетесь? — послышался за дверью голос Джинни. — Давайте живее, голубки! Завтрак остывает!       — Сделаем вид, что нас нет, — шёпотом сказал Драко, притягивая жену к себе и целуя любимые губы. — а сами займёмся более интересными делами. Это всё-таки наш юбилей.       — Джин заходи! — крикнула Гермиона разрывая поцелуй. — Дверь открыта.       Рыжая, собранная в тугой узел причёска, а с ней и карие глазки с улыбкой во все зубы, показались за дверью. А следом и всё тело, что походило на продолговатый мячик. Только ни в коем случае, не проговорите рядом с этой женщиной: «А не поздно ли рожать, деточка?». После такой глупой ошибки, бедный Артур Уизли, не видел своего внука две недели.       — ДжиДжи, да ты скоро лопнешь! — С наигранным шоком пропел Драко, не отпуская жену и продвигаясь ладошкой по её пояснице, отчего Гермиона, раскраснелась и пыталась подальше отодвинуться.       — Да я уже мечтаю и жду момента взрыва! Гермиона, скоро у нас два-два! — ответила беременная женщина и погладила объемный животик. — Ты даже не представляешь, что такое, не видеть свои ноги! Я уже забыла какие они…       — Ха… Это я, не представляю? Да я и тела своего не видел! — Малфой округлил глаза, а девушки дружно рассмеялись.       — Идём вниз, сегодня завтрак готовила я, так что никаких горелых кексов «от Гарри!». Мне кажется, эту черту он перенял от Хагрида. — улыбнулась девушка.

***

      — С годовщиной подружка! Драко… — черноволосый мужчина, с просветами ранней седины и в привычных круглых очках, крепко обнял свою однокурсницу и пожал руку её мужу. — Мы с Джин, долго думали насчёт подарка, ведь у вас всё есть, так что мне пришлось помучиться над уникальными предметами довольно долго.       Гарри взял с празднично сервированного стола две одинаковые серебристые коробочки и протянул каждому из них предметы. Джинни в предвкушении прихлопнула в ладоши, а супруги, одинаково улыбались словам Гарри.       — Открывайте, смелее!       — Ааааа!       — Чёрт, Поттер! Напугал идиот!       Гермиона, открывая подарок друзей, и не могла представить, что увидит внутри, точную копию монеты обмена. На лицевой стороне, герб семьи Малфой, её семьи, только этого хватило женщине, чтобы закричать во весь голос и выронить коробочку, словно случайно поднятого ужа. Она серьёзно подумала, что Гарри удалось, каким-то непонятным образом восстановить монету, которую, на глазах многих свидетелей уничтожил лично Кингсли.       Джинни и Гарри в это время громко смеялись с того, как повели себя чета Малфоев, полностью скопировав поведение друг друга, только слова они произнесли разные.       — Что. Это. Было? — держась за сердце спросила Гермиона.       — А ты подними и посмотри. Мы специально прицепили их к покрытию, предугадали вашу реакцию. — пояснила Джинни.       Я «Именинники» свадьбы, переглянулись и подняли свои коробочки. Драко отклеил монету, даже по размеру, копию того злобного артефакта и перевернул. Таким же витиеватым почерком, в золотом центре, были выбиты слова на латыни, «Volo audire».       — Хочу тебя слышать? — спросил Драко, смотря в зелёные глаза Гарри.       — Ага. Храните их у себя, а если понадобится, просто возьмите монетку в руку и произнесите слова. Вы сможете сказать что угодно, расстояние абсолютно не имеет значения, и тот, кто воспользуется монетой первый, и будет слышать вас.       — Гарри… Как ты это сделал? — очень удивленная Гермиона, уже подошла к Джинни и Гарри, крепко их обняла и вернулась на место, — Спасибо вам, это действительно уникальная вещь.       — Вы оба и подкинули нам эту идею, — начал рассказ Гарри Поттер, приглашая всех за стол, где Джинни, уже уплетала с невинными глазками соленый огурчик с бананом. — Ты Гермиона, сама создала монеты-близнецы, вот я и сделал такие же, а твой предок, Драко, натолкнул на мысль, что такая сильная магия, не должна причинять столько вреда. Мы хотели, чтобы ваши воспоминания отныне стали приятными, глядя на монеты.       — Ага, — закинула ещё и вишенку в рот Джинни. — Ты Дракоша, первое время на любые монеты смотреть не мог.       А Малфой, всё это время молчаливо возил вилкой в тарелке.       — Друг? — позвал Гарри мужчину, что мыслями был на вид очень далеко. — Что-то не так?       — Гермиона, — произнёс белокурый, обращаясь к жене — а ведь мы им подарили тостер!       Все рассмеялись и принялись за вкусный завтрак, от запаха которого, рот заполнялся слюнками очень быстро, настолько вкусно готовила Джинни. А вот Гермиона, этому так и не научилась, если у неё получалось не спалить гренки, Драко уже целовал её пальчики.       Пятнадцать лет брака, пролетели для них слишком незаметно. Через год, после первого предложения, Драко всё же удалось уговорить Гермиону на свадьбу. То было время, самых разных новшеств. Девушка узнала, как можно любить, что можно настолько сильно скучать, что забросив все дела, организм требует немедленного восполнения, того недостатка второй половинки.       Из века в век, люди пытаются объяснить, записать или даже показать свои чувства в момент влюбленности, но сколько бы не прочитала Гермиона книг, настоящее, что испытываешь сам, сильнее всего остального. Драко стал её вдохновением, музой и спутником.       Он не охладел к ней, как обычно, бывает с мужчинами, добившимися своего. Он до сих пор, пытается укротить ту своенравную девчонку, что увидел однажды. А Гермиона, упрямая настойчивая, даже по прошествии стольких лет, не потеряла себя настоящую. Самым близким, всегда была видна эта страсть. Словно бык и тореадор, они укрощали друг друга каждый день, не оставляя места утомительному быту.       А вот за наследников, Драко пришлось бороться ещё дольше. Упёртая девушка, находила массу новых причин, отодвигая момент, на столько, на сколько могла. Её веру в слова — сначала карьера, потом дети, мужчине пришлось ломать тараном. Практически каждый день, он заваливал жену предметами одежды для новорожденных, отчего ей пришлось, выделить отдельный шкаф.       Не отставали от него и Нарцисса с мамой, что при встрече, засыпали девушку массой разговоров о прелести материнства. Но родных, как раз таки понять вполне можно, но вот когда все газеты, начинают смаковать твою личную жизнь, как самую вкусную лакричную палочку, становиться не по себе. Особенно поражающими для Гермионы стали слова журналистки некой Гретты Стивенс, что выпустила свою гнилую статейку через год после свадьбы: Однозначно, никто не может сказать, по каким именно причинам, юный наследник последнего чистокровного рода, мистер Драко Малфой, принял решение об избраннице на роль жены именно в сторону нашей горячо любимой героини, мисс Гермионы Грейнджер. Маглорожденная волшебница, в данный момент владелица самого успешного и большого свадебного агентства в Великобритании, пленила своим умом и харизмой богатейшего и влиятельного принца.       Столь пышное событие, прошло в самом родовом поместье семьи Малфой, но к сожалению, наших корреспондентов, впрочем, как и всех других, культурно отшили с приглашениями. Этот факт, безусловно заставляет задуматься, о природе чувств, самой обсуждаемой пары нашего времени, и существуют ли таковые вообще, если учесть, что мисс Грейнджер, теперь блистает в обществе, как миссис Грейнджер-Малфой. В данной семье, женщинам не положено оставлять свою фамилию, какой бы знатной она не была. Даже Нарцисса Блэк, как нам стало известно, уже бывшая жена Люциуса Малфоя, скончавшегося в Азкабане, при заключении брака, была вынуждена отказаться от столь уважаемой в обществе фамилии.       Не менее удивительным фактом остаётся и положение миссис Грейнджер-Малфой, в отношении материнства. Возможно ли, что это обычное желание молодожёнов, о временном отстранении мыслей о наследниках, либо всё-таки остаётся открытым вопрос, об истинных отношениях супругов. Эта наша пища для размышлений, дамы и господа.       После выхода этой статьи, Гермиона несколько дней ходила с опущенной головой, но после новости, о том, что издательство журнала «Наивкуснейшие новости», разорено, а сама Гретта Стивенс, ласково величавшаяся Гермионой «Новая Рита Скиттер», поспешно уехала в другой штат, сославшись на неотложные дела, девушка расхрабрилась. Перед этим, гневно отчитав своего мужа, за то, что лезет не в своё дело, о чём она конечно догадалась сразу.       Но даже после этого, для всех был только один ответ по поводу детей — </i>не вам рожать</i>. А всё потому что девушка, сама не понимая зачем, согласилась поддержать Джинни при родах. Теперь слово дети, у неё ассоциировалось только с болью.       Но, как бы Гермиона не старалась, спустя три года после свадьбы, на свет появилась прекрасная девчушка Фидем Малфой, получившая своё необычное имя, от бабушки Цисси, что в переводе с английского на латинский значит «Вера». Гермиона души не чаяла в своей доченьке, так похожей на отца, что сердце немного сжималось от несправедливости. Она мучилась. Она корчилась от боли, больше половины дня, а в это время, все поздравления, принимал папаша, что рассказывал каждому, кто его слушал, как же тяжко было с беременной Гермионой. И это ЕМУ то тяжело!       Но на малышке Фидем, дело конечно не закончилось. Как только Гермиона узнала, что у неё будет девочка, пришли мысли о наследнике. Разумеется чистокровных Малфоев кардинально подпортила кровь Гермионы, но принципы семьи никто не отменял.       Драко души не чаял в своей маленькой мисс, белокурой Малфой. Вполне вероятно, что именно от всё позволяющего отца, девочка стала немного походить на него в юности. Гермиона, старалась не допустить сильной избалованности девочки, но гены папки понемногу брали своё. Фидем не была грубой или сильно горделивой, нет. Она была и бескрайне доброй, когда выбегала кормить заблудившегося в поле котёнка или заступалась за ящерку, случайно заползшую в поместье, которую норовил уничтожить Драко. Но в то же время, чуть не напустила на любимого деда Кингсли, порчу, когда он запретил ей гулять до поздней ночи.       Не успела Гермиона оправиться от своенравной, с первых дней, дочурки, как на свет появился их долгожданный сын. Малыш был точной копией самой мамы, что ревела первый месяц его жизни практически каждый день. Конечно от счастья. А Драко, и счастливый и немного обиженный на саму судьбу, уже строил масштабные планы по следующим родам.       Малыш Александр Малфой, стал истинной радостью всех вокруг. Мальчик радовал всем, к чему прикасался. Он прекрасно рисовал, учился на отлично, отчего Гермиона, не забывала поливать его слезами счастья и безумно любил своих бабушек и дедушек.       — Кстати, забыла сказать, — набивая рот беконом небрежно бросила Джинни. — Джордж прислал сову. — она нарочно выдерживала паузу, продолжая поглощать завтрак, пока Драко не закатил глаза.       — ДжиДжи! Давай уже рожай!       — Через месяц Дракоша! — усмехнулась Джинни, но под взглядами всех присутствующих, сдалась. — Ну в общем… Моника беременна! — последнюю фразу, девушка запищала на весь обеденный зал и к ней присоединилась такая же Гермиона. А вот мужчины, вздохнули синхронно и облегченно.       — Но как? — в недоумении начала Гермиона.       — Да без понятия. Но слава Мерлину — это произошло! Мама будет на седьмом небе от счастья! Мы все ждали этого ребенка слишком долго! — весело пропела она, снова поглаживая свой животик.       — Ну вот и счастливый финал ребята! — радостно воскликнула Гермиона.       Новый день, принёс радость в домик у моря в Ницце.       В самом шикарном поместье Уилтшира, сидя в саду на качелях, тихонько покачивалась с улыбкой на губах, пожилая, но очень красивая пара. Кингсли и Нарцисса.       В самом поместье, раздавался жуткий гомон и шум, всего лишь от двух красивых, но уже взрослых деток, что играли в догонялки на мётлах. Кучка эльфов-домовиков, преследовала смеющихся детей.       На окраине Тинворта, в коттедже Ракушка, два брата — Билл и Джордж, крепко обнимались, лучась от счастья за хорошие новости. Их жены — Флер и Моника, делали то же самое и плакали от счастья, что диагноз — бесплодие, оказался ошибочным.       В кухне Норы, где случайно уснул рыжий мальчишка Фред, так похожий на Рона, что миссис Уизли, иногда так и называла своего внука, раздался оглушающий крик седой хозяйки.       — Артур! Артур, старый пень! Опять ты в своём гараже! Беременна! Моника беременна!       Мистер Уизли, с любовью сжимавший магловский утюг, с криком попытался выскользнуть из заваленного хламом гаража, но старые кости, заболели не вовремя и лысеющий мужчина, хватаясь за спину, рассмеялся в голос.       — Я бегу Молли!       В гостиной дома стоматологов Мистера и миссис Грейнджер, тихонько тикали часики, отмеряя минуты и часы. На втором этаже, в своей кровати, пожилая пара, спала крепким сном. Внезапно, лицо миссис Грейнджер, озарила самая счастливая улыбка. Она крепко обняла спящего мужа и с шёпотом «доченька», снова погрузилась в сон.

***

      — Забирай и проваливай! — на стол, негромко звякнув, опустилась крупная золотая монета с гербом семьи Малфой.       — Как приятно иметь с вами дело, министр… — с довольной ухмылкой проговорил белокурый мужчина.       — Ты обещал Люциус, исчезни из страны! И никогда больше здесь не появляйся! — Кингсли нервно оглядывал крошечный грязный кабак на окраине Лондона и постукивал пальцами в нетерпении.       — Не зови его так! — зло сказал черноволосый мужчина, сидевший напротив министра, рядом с довольным Люциусом. — Неизвестно сколько ушей может быть поблизости.       — Заткнись, Майк! Или лучше звать тебя Ястреб? Я прекрасно осведомлён, о том, что мне стоит делать, или не стоит! — мужчина обратил гневный взгляд на Люциуса, что не был больше похож сам на себя — белокурые волосы острижены, лицо полностью изменено, и только привычная трость говорила о том, что здесь восседает тот самый подлец и убийца. — Где моя сестра? — уже спокойнее спросил Кингсли. — Верни Клэр, я выполнил все условия.       — Она уже благополучно пьёт чай дома, Бруствер. — улыбка не желала сползать с лица довольного своим хитрым планом Люциуса. — Немного без памяти, зато жива, здорова.       — Ах ты…       — Тише, тише, я просто подстраховался… Мне только одно интересно. Расскажи нам дорогой министр, как же ты оставил монету. — Кингсли немного смущенно заёрзал на старом табурете. — Неужели ты так бессовестно обманул всех вокруг, в том числе и мою дорогую жёнушку?       — Цисси больше не твоя жена! Я лично подписал бумаги, вчера, сразу после твоей смерти! — вспылил чернокожий мужчина, но Люциус лишь злобно оскалился, придвигаясь ближе через стол, и понижая голос до тихого шипения.       — О Кингсли… Она всегда будет моей… Ведь я, во всем был первым! Теперь тебе достался втор продукт, наслаждайся с моей милости. — Люциус снова рассмеялся, не в силах сдержать своего ликования. А Кингсли осталось лишь обречённо промолчать внутри закипая от злости.       — Я её подменил. Эта дрянь не уничтожаемая, — он кивнул в сторону кармана, в котором пропала злополучная монета. — И ты, я думаю, прекрасно об этом знал.       — Я всегда на шаг впереди. — довольно промурлыкал он, — И ещё очень долго буду таковым.       — Я не хочу, чтобы ты появлялся больше в нашей стране. — тихо повторил Кингсли. — И тебе Майк, лучше исчезнуть!       — Мне это ни к чему… Возможно однажды, когда ты станешь дряхлым и немощным, ты наконец поймёшь, почему эта монета дороже всего остального в мире. — сказал Майкл, грубоватым голосом, совершенно несовместимым с его приветливой внешностью.       — Я никогда тебя не пойму!       — Поживем увидим. — улыбался Люциус, вмешавшись в разговор, — А пока, приглядывай за тем, что бы ни одна душа не прознала, о моём воскрешении. Я смогу достать тебя Кингсли, помни это всегда!       — Тебя совсем не интересует твоя семья? — скорее для себя сказал министр, но Малфой скривился.       — Они предали меня! Те, кому я строил светлое будущее. Нарцисса предательница! А мой сын, осквернитель крови! Он разрушил всё, что строилось веками, с этой поганой грязнокровкой! Отныне у меня есть, только я!       — У тебя сильно искажено понятие преданности… Да и другие понятия тоже! — Люциус проигнорировал его слова, все ещё упиваясь своей победой.       — Может расскажешь, про тот эликсир, что вылечил меня? Мне бы он очень пригодился… А ты не говоришь… — без особого интереса спросил Малфой.       — Нет, это останется со мной, и к тому же, я потратил последнюю дозу, что оставлял для себя.       — Безусловно разумно отдать её мне. Что же… С тобой было приятно работать. — вставая со стула проговорил Люциус и кивая своему спутнику, Ястребу, протянул руку сидящему Кингсли. Смех вырвался из его рта. Громкий и гортанный. Он убрал руку.        — Ну да, мы же вроде враги. Удачи министр в ваших начинаниях.       Мужчины покинули паб, смех их стих только когда скрипучая дверь закрылась, а Кингсли, опустил голову на сложённые руки       «Никто… Никогда не узнает о том, что я сделал!»