В конце решения

Всё начинается, когда она впервые пробует его кровь вне утробы матери. Именно с того момента, после неудачного вечера, где матушка решила представить её высшему обществу, она всё испортила своим капризом, Аи осознала, что никто не станет ей ближе Зеро. И дальше — тоже. Лука-сан очень красивая. Она высокая, стройная и холодная, когда рядом нет Аи или её мужа. Когда Лука смотрит на Аи, её взгляд полон искренней любви, и Аи принимает эту любовь куда милосерднее, нежели её спящий долгим сном отец. Аи хочет быть искренней с Лукой, ведь та для неё, словно старшая сестра, словно тётушка с большой сумкой сладостей и подарков. Когда Аи была маленькой, Лука была третьим вампиром, которому она позволяла поднимать себя на руки и катать на спине, озаряя дом Куранов счастливым смехом. — Я влюблена, — признаётся Аи, глядя в любящие глаза Луки. Соэн понимающе кивает, протягивает изящные руки, чтобы сжать девочку в объятиях. Лука — мудрая женщина, однажды отвергнутая женщина, а потому она лучше других понимает, когда слово «влюблена» не несёт в себе радости. — Я так влюблена, Лука-сан, — с отчаянием шепчет Аи, но не плачет. Оно того не стоит. Матушка прознаёт о её чувстве и запирает в стенах академии Кросс, изредка позволяя дочке видеть предмет своей любви. Зеро приходит в Лунное общежитие, чтобы поговорить с Аи о Юуки, об их будущем, о мнении Аи относительно этого будущего. Он говорит с ней, потому что с матерью ему привычно молчать. Аи злится, когда слышит из уст матери «я похожа на Канаме?». Похожа ли? Аи говорили, что её отец был добрым и отважным. Аи говорили, что её отец любил её мать, как не любил никого не свете. Не считая, конечно, его первой Королевы. Но об этой женщине матушка говорить не любит, а другие о ней ничего не знают. И только Зеро рассказывает, насколько отважным должно было быть сердце той женщины, если её желание защищать род человеческий горело тысячелетиями. Аи хочет однажды отдать своё сердце, чтобы Зеро говорил о ней с таким же уважением, если уж не любовью. Зеро приходит в Лунное общежитие, сидит в кресле и говорит с ней, игнорируя непривычные для её образа нежные взгляды и смущение. Аи хочет, чтобы взглянул на неё не как на дочь Юуки, но разве ему оно нужно? Зеро любит Юуки, как никогда не полюбит Аи — факт, неподлежащий опровержению. Аи чувствует его любовь к матери, его привязанность к этой женщине, которой она однажды бросила вызов и проиграла в силу своих малых лет. Зеро говорит с ней, а после уходит к матери, которая ждёт его на той самой скамейке возле академии, чтобы рассказать о том, как же она, Королева, становится похожа на своего Короля. И Зеро вновь кивает, слушает, молчит, ловит тепло её ладоней, впитывает её милосердие, — не любовь. Аи знает: человеческое начало в её матери уже мертво, и только в память о смертных днях матушка не желает отпускать от себя своего рыцаря. Но даже так, любя отца, зачем мучить Зеро? Зачем Зеро позволяет это? Аи никогда не плакала при матери. Зато могла позволить себе подобную слабость в объятиях Луки-сан. — Аи-чан, — ласково зовёт её Лука, глядя холодными ладонями по волосам. Аи смотрит на неё с надеждой. С этой женщиной можно проявить настоящую себя — девочку, мечты которой рухнули без шансов на существование. — Любовь всегда сложна и мало понятна для большинства людей. — Я — не человек, — бурчит Аи, не желая освобождаться из её объятий. Мама тёплая, но Лука-сан намного приятнее. Прохлада её стройного стана, её изящных рук успокаивает, утешает, позволяет ясно мыслить. — Я не смогу стать для него Юуки, которую он так любит. Я не смогу стать для него Аи, которую можно любить, не оглядываясь в прошлое. Если любовь сложна, то лучше никогда не любить. — Не говори так, Аи-чан. Даже самая сложная и болезненная любовь может обернуться светлой радостью, — Лука вспоминает своё чувство к Королю и улыбается печально, потому что её любовь стала ей уроком, в результате которого она поняла, что боль — неотъемлемая часть несбывшейся мечты. И Аи предстоит познать эту боль. Утром Аи сообщает ей о своём решении погрузиться в долгий сон, потому что у девочки не осталось сил и желания смотреть на то, как её мама и её первая любовь пытаются играть с ней в семью. Если бы Куран Канаме был жив, всё было бы намного легче. Прижимаясь к холоду Луки в последний раз, Аи шепчет только одну фразу: я выдохлась. Лука понимающе улыбнётся ей, потому что сама однажды говорила себе те же слова.