Singular tastes

      Риз сидит, отодвинув кресло до упора назад и закинув невозможно длинные ноги на приборную панель. В его пальцах — стащенная из бардачка сигарета, она даже зажжена, но Риз так и не касается её губами ни разу, держит в пальцах просто так, покрасоваться перед Августом, который старательно на него не смотрит, упрямо уставившись на дорогу. Их скорость — пятьдесят пять миль в час, но Ризу совершенно на это плевать, Риз не смотрит на спидометр, только улыбается в открытое окно и жмурится на ночной ветер, треплющий его до этого тщательно уложенные волосы.       Он взъерошен и расслаблен, он скользит лениво взглядом по проносящимся мимо неоновым полосам, в которые превратились вывески, да покачивает в пальцах сигарету, так и не решившись затянуться ни разу. Август смотрит на него только однажды, да и то почти сразу отворачивается, вновь обращая всё своё внимание на дорогу. Риз протягивает ему сигарету, и Август, вбирая в лёгкие привычную горечь дыма, касается губами подушечек его пальцев, пахнущих сладкой ватой и табаком. Риз, кажется, немного пьян, и от этого он ещё более привлекателен. Он совершенно не умеет пить, и завтра — точнее, уже сегодня, — у него будет болеть голова, он будет лежать на диване и страдать о том, как же ему плохо, но сейчас он ёрзает на сиденье, тянет ноги ещё ближе вперёд и упирается босыми пальцами в лобовое стекло, улыбается и покачивается в такт музыке. Он напевает услышанный в клубе мотив, почти мурчит его, ластясь к Августу и мокро целуя его в скулу. Риз пахнет манго и ромом, он дышит шумно и то и дело срывается на смех, и многого стоит Августу отстранить его осторожно, чтобы он не стал причиной аварии, и вновь затем как ни в чём не бывало смотреть на дорогу.       Риз не обижается — садится послушно на своё место, вновь растягивается на сиденье и поворачивается набок, смотря на профиль крепко держащего руль Августа. Он тянет к нему руку, кладёт робко ладонь на чужое колено и слегка сжимает, поглаживая, и эта простая ласка переворачивает всё внутри.       Август заезжает в какую-то подворотню за два квартала от их дома. Выключает фары, глушит двигатель и резко отодвигает собственное сиденье назад, откидывая затем спинку до конца. Риз смотрит за его манипуляциями с довольной улыбкой, его глаза чуть прикрыты, и в полутьме салона, разбавляемой лишь фонарным светом, он кажется хитрющим демоном. Он забрасывает ноги на колени Августа, упирается самыми кончиками пальцев в дверь и откидывается на спинку, из-под полуприкрытых век смотря на парня. А тот гладит острые колени, очерчивает пальцами икры и обхватывает средним и большим тонкую лодыжку, подтягивая за неё Риза ближе и заставляя обхватить себя ногами. Риз хихикает и проезжается задницей по гладкой обивке, пересаживается, удерживая себя на одних только руках, и лезет обниматься, утыкаясь носом в шею и горячо дыша куда-то под ухо.       Его ноги обтянуты чёрными латексными штанами, и выглядит это настолько восхитительно, что Август, впервые увидев одевшегося Риза ещё там, дома, долго не может отвести от него взгляд, жадно рассматривая. Он скользит взглядом по стройным бёдрам, по икрам и лодыжкам, останавливает его на ягодицах, лишь только чуть-чуть прикрытых длинной майкой, и сглатывает. Риз самодовольно улыбается, и Августу хочется запереться с ним в квартире и никуда не идти.       И сейчас он гладит Риза по бёдрам, то и дело щекотно скользит ладонями меж ними, отчего Риз напрягается весь, как струна, замирает и гибко льнёт ближе, отставляя задницу. Август слышит, как скрипит, натягиваясь, латекс, чувствует, как скользит он по ткани его собственных джинсов, и он глухо и коротко рычит Ризу в ухо, отчего кожа того покрывается мурашками — Август чувствует это, запуская руки ему под футболку и оглаживая одним широким движением спину.       А Риз торопливо, быстро, чуть ли не разрывая, стягивает вещь через голову, небрежно затем отбрасывая её куда-то в сторону приборной панели.       Он наваливается на Августа всем телом, опрокидывает его на откинутые назад сиденья и деловито седлает его бёдра, чуть поёрзывая, чтобы сиделось удобнее. Он задирает майку парня выше, скользит пальцами по кубикам пресса и склоняется, приникая затем губами к его шее. А тот хватает его за плечи и стонет хрипло и бессильно от того, как жарко ощущаются чужие губы на собственной коже, от того, как шумно дышит Риз, от того как тесно прижимается он своей обтянутой блядским латексом задницей к его паху. От того, наконец, что, смяв в ладонях его ягодицы, он не нащупывает под тонким материалом белья.       Риз бормочет что-то невнятное, прикрывает глаза и всё ёрзает и ёрзает, одной рукой упираясь в грудь Августа, а второй пытаясь ласкать себя. Он пьян, он совершенно точно пьян, он смотрит с поволокой из-под трепещущих ресниц, двигает бёдрами в такт музыке, звучащей, кажется, только у него одного в голове, облизывает и без того уже влажные, припухшие от чувственного покусывания губы, скребёт короткими ногтями по груди Августа. А тот подтягивает его к себе ближе, усаживая почти на живот, расстёгивает быстро, торопливо собственную ширинку — пальцы трясутся и дрожат, поэтому и получается не сразу, а попытки только с третьей, — а потом подминает ахнувшего Риза под себя. В машине тесно, неудобно, Риз обхватывает Августа ногами, притягивая к себе ближе, и тому приходится согнуться неестественно, чтобы и удобно было, и ручник в поясницу не упирался.       Он жадно целует Риза, слизывает с его губ сладость манго и терпкость рома, утыкается носом в его шею и вдыхает запах сладкой ваты, ведёт самым кончиком языка под челюстью, собирая горечь парфюма и ощущая её после на собственных губах. Риз же цепляется пальцами за его спину, выгибается податливо, льнёт навстречу, ерошит волосы и сжимает их в кулаке, второй рукой пытаясь обласкать. Август стонет несдержанно, подхватывает Риза под бёдра, сгибая его почти пополам, и трётся, трётся возбуждённым членом меж его по-прежнему затянутых в латекс ягодиц — снимать штаны так же долго, как и надевать, а в ограниченном пространстве машины задача грозится превратиться в бесконечную по своей длительности, — гладит ладонями его грудь, цепляется пальцами за плечи и наконец вновь приникает губами к шее, явно щекочась щетиной, — Риз хихикает и срывается в стон, когда он несильно смыкает зубы на тонкой, ароматной даже на вкус коже.       Всё дико неудобно, — и в конце концов Август вновь усаживает Риза к себе на бёдра, но тот толкает сиденье рядом с водителем назад, быстрым движением поднимает спинку и сползает на колени вниз, преданно заглядывая ему, Августу, в глаза и обхватывая чуть подрагивающими пальцами его член. Он трётся об него щекой, ласкает нежную кожу языком и вбирает в рот самую головку, не осмеливаясь глубже; он проводит от основания вверх губами и облизывает их, он широко лижет по всей длине и пошло причмокивает. Он ни разу не отводит взгляд.       Августу хватает нескольких минут, чтобы излиться в рот Риза, который, несмотря на все попытки его отстранить, отстраняться и не собирается, проглатывая всё до последней капли, а после лезет целоваться.       Он пьяный и уже даже немного сонный, Август помогает ему надеть футболку и перебраться на переднее сиденье, а затем поднимает уже и своё, садясь за руль и заводя машину.       Но перед этим они долго целуются, и Август гладит Риза по лохматой голове, проводит большим пальцем по его припухшим губам и довольно улыбается, скользя ладонью в дурацкие латексные штаны.       Риз и правда без белья.       А ещё он кончил без единого к себе прикосновения.