Глава I
5 октября 2016 г., 02:19
Ужас. Ужас. Ужас.
Все пошло совсем не так, как должно было.
В замке воцарился хаос — Волдеморт ударил резко, жестко, и лишь объединенные усилия чуть не опоздавших бойцов Ордена Феникса вкупе с усилиями учеников Отряда Дамблдора позволяли с переменным успехом сдерживать натиск упивающихся. Гермиона оказалась в стороне от первого удара, нанесенного штурмовой группой темного лорда — и, возможно, только потому выжила. Была ли в том заслуга зелья удачи, что Гарри отдал ей и Рону перед тем, как отправиться с Дамблдором искать проклятый крестраж.
Крестраж, из-за которого они теперь рисковали потерять Хогвартс.
Враги словно были сотканы из тьмы, что сопровождала их появление — лишь серебристые маски тускло блестели, отражая вспышки боевых заклинаний — тех, которые вообще имели визуальный компонент.
Вот один из упивающихся, расхохотавшись, взмахнул палочкой — и еле знакомый Гермионе когтевранец, безрассудно закрывший ее от атаки своими тусклыми чарами щита, рухнул в предсмертных конвульсиях на пол, заливая его кровавой пеной, пошедшей изо рта, носа, глаз и ушей. Примерная ученица, она немного знала о подобных заклинаниях, относящихся к самым темным областям магии — да и методы защиты от них в школе преподавали более чем поверхностно.
— Отходим! — завопила Тонкс, выскакивая вперед и вскидывая палочку, с которой сорвалось облачко белого тумана, тут же обернувшегося полупрозрачной, словно бы дрожащей, пытающейся распасться фигурой волка. — Держать строй! Боевое построение, мать вашу! Поднять щиты!
Только ее командный голос, явно усиленный способностями метаморфа не позволил школьникам броситься врассыпную, подставляясь под заклинания бойцов Волдеморта. Немудрено — по коридору словно пронеслась ледяная волна, отзываясь первобытным, животным ужасом. А следом за волной пришел и тот, кто ее порождал — дементор, заставивший даже распаленных битвой упивающихся отшатнуться в стороны, пропуская вперед порождение самой смерти.
Гермиона не хотела знать, как врагу удалось доставить его в замок.
Вскинув свою палочку, она, прокричав нужную формулу и вспомнив, как на первом курсе друзья ради нее бросились на тролля, выпустила на свет искрящуюся белоснежную выдру, присоединившуюся к волку. Другие, те, кто не умел призывать патронуса, совместно удерживали защитные чары — кто какие умел. Разве что трое старшекурсников со слизерина выделялись, сформировав классический, как по «не рекомендованному к внеклассному чтению» учебнику тактики сводных магических отрядов боевой треугольник и удерживая не менее классическое Зеркало Скарпа.
Хогвартс словно бы сам пытался помочь им отразить атаку — вот и сейчас коридор за спинами отступающих учеников будто бы неожиданно изогнулся, позволяя им отойти из-под плотного вражеского огня. А тут уже подоспели авроры во главе с профессором Флитвиком — растерявший всякую солидность полугоблин вскинул палочку, разрезая надвое выскочившего вперед отряда упивающегося тонким, ярко-фиолетовым лучом. Крови не было — только сизый дым и отвратительная, заставляющий ком подступать к горлу вонь жженого мяса.
Гермиона, стиснув зубы и крепко сжав палочку, вновь ринулась в бой, вставая рядом с аврорами — в конце концов, никого из них не было в отделе тайн, и многие из них могли даже уступать ей по боевому опыту!
Секо, еще секо, редукто, протего… Скорее повинуясь выработанным на тренировках рефлексам, чем понимая ситуацию, она вскинула руку, вырисовывая в воздухе сложный символ — но ей не хватило пары мгновений. Жужжащий, словно бы вибрирующий сгусток воздуха разорвал нити сплетающегося «Зеркала», немного рассеиваясь — но не до конца. Мир вокруг несколько раз перевернулся, и лучшая ученица Хогвартса отлетела назад, врезаясь в статую и оседая на пол.
Сознание возвращалось постепенно — вместе с визгом рикошетящих от щитов заклинаний, грохотом взрывов и воем сгорающего под лучами заклинаний полугоблина воздуха, камня и плоти. Гермиона закашлялась — воздух горчил, словно бы наполненный невидимой взвесью пепла и крови. Кажется, теперь она понимала, почему ее отец никогда не рассказывал о времени, проведенном на Фолклендах, что у побережий Южной Америки — лишь иногда запирался в своем кабинете, достав из сейфа старый, потертый револьвер, привезенный с тех островов, и подолгу смотрел на потертые фотографии совсем еще юных, веселых людей, не вернувшихся с той войны.
Развеявшихся по холодному, западному ветру, ставших цветами на бескрайних нагорьях.
Рядом с ней рухнула аморфная масса, еще недавно бывшая человеком — бьющаяся в конвульсиях непереносимой боли. Истеричный, безумный смех упивающегося, поддерживающего второе непростительное, захлебнулся хрипом — и оставшийся для нее безымянным защитник Хогвартса затих, глядя на девочку немигающим взглядом закатившихся глаз; лишь легкая дрожь, да со свистом втягиваемый через сжатые, раскрошившиеся зубы воздух говорили, что он еще жив.
Всего этого не должно было быть.
Она поползла, сдирая ногти о холодный камень пола — а затем, поднявшись, побежала, пригибая голову каждый раз, когда коридор озаряла очередная вспышка. Слезы застилали ей глаза, какая-то часть души рвалась вернуться обратно, на линию фронта — но что-то внутри заставляло бежать прочь, куда-то вниз по лестницам. Тот же огонь, что весь день пылал в жилах жидкой удачей, отводящей в стороны вражеские чары — но взамен подставляющей под них друзей и соратников.
Да, в тот день Гермиона поняла цену зелья, способного изменить судьбу. Эта удача была заемной — платить за нее приходилось другим.
Было ли это равноценным обменом? Едва ли.
Тяжелые, выточенные из столетнего дуба двери распахнулись словно сами собой, впуская ее в полутемный зал. Заголосили разбуженные пришедшими за ней отголосками шума битвы портреты стариков и безумцев. Изображенный грубыми, небрежными мазками мужчина в одеяниях из медвежьей шкуры поднял на нее взгляд слепых глаз, вздевая увенчанный светящимся кристаллом топор.
В голове словно бы сами собой всплывали слова заклинания, когда-то давно прочитанного в одной из книг запретной секции. Сложного, опасного ритуала — но разве могла быть слишком велика цена, которую придется заплатить за то, чтобы спасти Хогвартс, спасти тех, кто погибал, защищая его?
Хогвартсу нужен был герой. Но Гарри Поттер, надежда магической Британии, надежда Гермионы Грейнджер, ушел вместе со своим старым наставником, бросив их на произвол судьбы.
Лязгнули скобы старого, окутанного семью кругами запечатывающих чар сундука, позволяя девушке без препятствий дрожащими руками достать из тайного отделения сверток из ветхой ткани. Сам дух замка разорвал защиту, поставленную директором, что бросил его на произвол судьбы в этот темный час.
Была ли в том его вина? Едва ли. Но каждая смерть, каждая капля детской крови, пролитая на древние камни, разжигала в замке Основателей огонь ненависти.
Больше не дрожащие пальцы рисовали на старых камнях, в пыли, изломанные линии, складывающиеся в колдовской круг. Серый узор разрывали всплески алого — кровь, капающая с посеченных осколками рук вплеталась в канву ритуала, придавая ему силу.
За стеной что-то глухо взорвалось — словно вакуумной бомбой, втягивая на освободившееся место воздух.
Гермиона выпрямилась, упрямо нахмурившись, сжав губы и вытягивая руку над завершенным кругом, точно, до последней черты скопированным из древней книги, что она читала несколько лет назад.
В дверь что-то ударило; полетели щепки, но заклятое дерево держалось, проживая последние мгновения.
Сложная формула на языке, умершем задолго до появления латыни, пробудила первые контуры заклинания — засветились линии, закружился по комнате ветер, поднимая вековую пыль, растрепывая каштановые волосы ведьмы, в глазах которой зажглись потусторонние огоньки.
Рухнула с грохотом дверь; в проем шагнула фигура в черном, вздымая палочку. Но второй налетчик ударил товарища под руку, и зеленая вспышка прошла мимо.
— С ума сошел? — рявкнул он, для наглядности постучав костяшками пальцев себе по голове. — Врата открываются! Убьешь ее сейчас — либо самих затянет, либо вылезет такое, что только Лорд и разберется!
— Подождем, — процедил второй, наконец сообразив, что происходит. — Добьем, если ее не убьет заклинание.
— Внимай же! — не позволяя отчаянию окончательно завладеть разумом, прокричала Гермиона, глядя, как поднимается в воздух изящный, словно бы выкованный из серебра и звездного света древний меч. — Если слышишь ты зов Хогвартса, и подчинишься приказу моему — ответь!
— Что это за заклинание вообще? — процедил Гиббон, держа девчонку на прицеле, готовясь бросить в нее что-нибудь обездвиживающее, как только угаснут вихри силы. — Никогда такого не видел.
— Нам про такие рассказывал Слагхорн, — настороженно отозвался второй, не отрывающий взгляда от пылающих голубым светом линий. — Немного. Не на занятиях. Сопряжение Семи Сфер — опасная штука, никогда не знаешь точно, что появится с той стороны. Потому его и запретили.
— Воля моя сотворит твое тело, а меч твой — сотворит мою судьбу! — прохрипев завершающую формулу, Гермиона опустилась на колени, чувствуя, как из тела рекой утекает жизнь, формируя мост между мирами. — Сквозь Семь Сфер, Окутанных Великими Словами…
Но этого было мало, слишком мало — узор уже начинал постепенно гаснуть. Она подняла руки, глядя на огненные линии, ползущие по запястьям, каленым железом выжигающие на ее бледной коже чужие, чуждые узоры забытого языка…, а в следующее мгновение кто-то с той стороны откликнулся, словно бы взяв ее за протянутую ладонь.
Узор напоследок моргнул — и взорвался, заполнив комнату ураганом ревущего, яркого пламени, отбрасывая в сторону упивающихся, поднимая Гермиону в воздух. Огонь опалил кончики ее волос, расплавил древние камни, способные выдержать дыхание дракона — и словно бы сжался в одну точку, формируя человеческую фигуру, сияющую, словно сошедшая на землю звезда.
Впрочем, человеческую ли?
— Авада Кедавра, — прохрипел врезавшийся в стену спиной Гиббон, поднимая словно бы ставшую свинцовой палочку. Зеленая вспышка слилась с отчаянным криком плавно опустившейся на пол Гермионы — она не могла так легко потерять того, кто должен был спасти их всех!
Кто бы это ни был.
Человек-звезда медленно, словно двигаясь в воде, поднял правую руку — и зеленая молния замерла в воздухе, дрожа, извиваясь, словно пойманная в прыжке змея.
Сияние постепенно угасло. Высокий черноволосый мужчина с благородными, словно выточенными из мрамора ледяной белизны чертами узкого лица с легким удивлением приподнял бровь, скользнув по замершему человеку в черной мантии и серебряной маске безразличным взглядом бездонных синих глаз.
Левая рука его сжимала рукоять словно бы пробуждающегося от долгого сна, начинающего петь безмолвную оду уничтожению меча.
Алые, расшитые золотом одежды только подчеркивали совершенное сложение — словно у полубога из греческих мифов.
— Проклятие Людей, — мелодично, с еле различимыми нотками насмешки произнес он, — поглаживая кончиками пальцев зеленую молнию, от того лишь сильнее извивающуюся и дергающуюся в невидимых тисках. — Мне оно не нужно — забери его обратно, энгва.
Легкий взмах руки — и освободившаяся молния сорвалась обратно, врезаясь в грудь тому, кто ее послал. Второй упивающийся бросил в незнакомца взрывное проклятие, бросившись со всех ног к двери — но тот, словно расплывшись в воздухе, вдруг оказался прямо перед ним, одним небрежным взмахом сияющего клинка обрывая не слишком-то счастливую жизнь.
Гермиона тихо всхлипнула, потирая горящие не спешащей утихать болью запястья и глядя, как незнакомец обтирает лезвие меча откуда-то появившейся в его руке тряпицей. Небрежно собранные черные волосы открывали заостренные и вытянутые уши — незнакомец не был человеком.
— Я чувствую — время Битвы Битв еще не настало, — произнес он, легким, почти болезненно-красивым жестом убирая клинок в пустовавшие до этого узорные ножны, оборачиваясь к девчонке и словно бы пронзая ее любопытным взглядом. — Кто ты, освободившая меня из Чертогов Владыки Судеб?
Примечания:
И сразу отсылки, куда без них.
